Feniletilamine

— Вы думаете, я вас тянуть буду, юноша? Я вас ни черта не знаю! Напомните, пожалуйста, кто вы? — Гоголь Николай. — беловолосый студент откидывает свою мешающую косу в сторону. — Прошу, Акутагава-сан! — Нет же! Я не собираюсь с вами выяснять отношения на уроке! Мало того, что ещё Достоевского в аудиторию сегодня впустили с филологического факультета, так ещё и спорите со мной по поводу вашего реферата. Сядьте наконец на место, Николай. — Рюноске гневно буравит взглядом фигуру учащегося и дёргает пальцем, показывая, чтобы тот сел обратно на своё законное место.       Гоголь смешно кланяется биологу, и лёгкой походкой плывёт по воздуху к своему месту. Он поворачивается к Йосано, шепча остроумную шутку, которая тотчас пришла в голову. — Научился ёжик попой дышать, сел на пенек и задохнулся. — Акико тихо хихикает, прикрывая рот рукой, а нарядный беловолосый собеседник заливается громким смехом. — Шут, ей-богу. Молодой человек, попрошу вас сейчас же выйти из аудитории. Для вашего же блага. — рычит преподаватель, но смягчается встречаясь взглядом с Ацуши. — Так даже лучше! Я как раз договорился встретиться сейчас в туалете с Дос-куном! Прощайте, господа!       Громкий хлопок двери заставляет всех студентов встрепенутся. Даже Чуя, поникший в безнадежных мыслях вздрогнул и в сию же секунду выбрался из мутных пут. — Акутагава Рюноске, можно выйти? — подаёт жалобный голос Накахара и выходит из аудитории, получив от молодого преподавателя утвердительный кивок.       На другом конце коридора пусто. Рыжий безмятежно шагает и замедляется, останавливая темп ходьбы. Распознает своего одногруппника, шутившего, покамест его, грубо говоря, не послал биолог, в компании прижимающегося незнакомого темноволосого юноши. Тот, в свою очередь, был слегка похож на Огая. Сперва голубоглазый даже испугался, но затем разглядел, что это студент с другого факультета, должно быть, им был Достоевский. У него были чёрные волосы средней длины. Чёлка длинная, скрывающая страстные очи, губы скривились в похотливой ухмылке. Влюблённые слились в чувственном поцелуе не замечая никого. Чуя стоит, как столб некоторое время, только потом пятится назад и выдыхает, понимая, что его никто не увидел, а то было бы ой как не приятно. Первокурсника кто-то резко хватает за запястье и уводит по направлению, кажется, к главной лестнице. Накахара вырывается, старается убежать, но у него не получается и он с горем пополам поднимает голову вверх, сталкиваясь с химиком лицом к лицу. Дазай щурится, опуская руку студента, и пихает ему в грудь забытую сумку Накахары, которую Чуя вчера оставил. — Чуя! Можешь помочь мне с одним делом? — улыбается Осаму рыжеволосому, подавая руку студенту, чтобы тот не споткнулся о выступающую ступеньку.       От рыжика так и исходит напряжение и презрительность, но всё же, шляпник соглашается и принимает вежливый жест со стороны забинтованного. — Хорошо, но если Рюноске хоть что-то вякнет про мой прогул, то виноват здесь будешь только ты. Идёт? — Ладненько, Чуя. — Они идут медленно, преодолев страшную опасность для низкого студента, под названием «лестница», поворачивая много раз в разные направления кабинетов и аудиторий, не заходя ни в одну из них. — Ну и чем я обязан тебе помочь? Если это как-то связано с химией, я пас. Я сразу говорю, ни при каких условиях, никуда тогда не пойду. — бормочет Чуя, хватая Осаму за рукав рубахи, останавливая третьекурсника, поворачивая его к себе. Сердце предательски сильно начинает биться, и Чуя паникует, как бы глухой стук не услышал Осаму, хоть это и глупо. — Что молчишь, скажи что-нибудь, мне страшно становится. Ты что замыслил? — Помочь мне надо. Там есть одно задание, я его не понимаю от слова совсем, не оставишь своего препода в беде, верно? А то у тебя там лабораторная незаконченная, а ведь я могу и двойку поставить, а, Чуя? — Осаму непринужденно сладко протягивает последнее сказанное слово, ухмыляясь, хлопая по плечам студента, приглаживая в некоторых местах мятую рубашку. — Нет. — Дазай поджимает сухие губы, отстраняется от шляпника. Еще секунда и двое стоят в тишине, не желая прерывать молчание, но всё же его устраняет Накахара. — Чё стоишь? Давай, показывай, или что у тебя? Сам же слышал, Рюноске мне потом всё отдерет вместе с задницей, так что, время не растягивай, скумбрия бессовестная. — Накахара сам не ожидал, что скажет подобное в адрес забинтованного, но уже слишком поздно. — Чуя! — Осаму расплывается в широкой улыбке, вцепляется мертвой хваткой за ладонь первокурсника и со скоростью света тащит на кафедру, напевая веселую банальную песенку о том, как прекрасна жизнь в её естественном обличии.       Куникида протиравший свои очки минутой ранее, замечает, как дверь щелкает и открывается. В уютное спокойное помещение входят два шумных недоумка, один громче другого. Помещение было скудненьким, простым, без всяких ярких украшений, посреди большой дубовый стол, три не совсем новых компьютера, часы, висевшие на одном гвозде. Окна достаточно высокие, с прекрасным панорамным видом на дорогу. Без шуток, Накахаре очень понравилось, он даже подошел к подоконнику, чтобы ближе рассмотреть улицу. — Не обращай внимания на Доппо, он тут всё время сидит. Мне Огай поручил одно дельце, но оно совсем несложное. — Да говори уже! — перебивает Чуя, стукнув по преподавательскому большому круглому столу, теряя своё и без того хлипкое терпение. — Элис выходи. — Дазай кричит в сторону стола, как раз туда где сейчас сидит рыжий и наклоняется, а Чуе становится до ужаса некомфортно.       Затем забинтованный встаёт вытягивая руки, и ему навстречу из-за стола вылазит маленькая девочка с очаровательными голубыми глазищами, запутанными длинными блондинистыми волосами и с разноцветным фломастером в руке. — Это что? — переспрашивает Накахара, на секунду потеряв дар речи, непонимающе пристально смотрит на Осаму, переводя взгляд голубых глаз на девочку и обратно.       Чуя вовсе не мог понять, что означает всё это. Что это за ребенок вообще? Мори с виду не казался Чуе правильным и идеальным родителем. Первокурсник понятия не имел, что у ректора может быть дочь. Ладно, мало ли, какие у него там секреты и тайны, но дитё то зачем в универ приводить. Накахара шикает от недовольства, потирая пальцем заболевший от накрученных нервов висок, без надежды на хорошее вздыхая. — Чуя, я прошу тебя, умоляю! Нужно Элис прическу сделать, у нее сегодня день рождение, Мори сообщил нам, что они поедут в кафе праздновать. Не волнуйся я тебе премию дам свою, в качестве благодарности. Накахара, умеешь плести косички? Волосы длинные вроде, значит обязан знать, как это всё делается. — Ладно-ладно, но при одном условии, Дазай-кун, вы напишите за меня одну работенку по биоэкономике. Решение ситуационных задач сможете выполнить? — Чуя сам удивляется, что его настроение так быстро меняется, и тон становится более уверенным и властным.       Осаму безудержно кивает, на ходу предоставляя малышку Огая в доверенные руки Накахары, чтобы тот как следует прибрал непослушные густые волосы девочке, готовя чистый лист бумаги для написания домашнего задания, если быть точным, долга Чуи, который он обязан отдать Фрэнсису на проверку не позднее пятницы. Убедившись, что ручка пишет хорошо, Дазай еще раз осматривается по сторонам, убирает темную мешающую кудрявую прядь за ухо. Первокурсник набирает в легкие воздух, не спешит церемониться с Элис, поэтому без стыда и совести больно расчесывает запутанные белокурые волосы, на что слышатся недовольные звуки и писки именинницы. — Чуя, можешь быть немного нежнее, пожалуйста, а то нам потом прилетит от Мори, да, тю-тю-тя-тя? — Дазай морщится от того, что в него прилетает фломастер Элис, специально кинутый в сторону третьекурсника, когда тот просто навсего хотел потянуть ласково за щеку девчушку. Доппо, в свою очередь, ехидно смеется, что хоть кто-то дал наконец этому балбесу по лицу. — Молчи. — рычит голубоглазый зажимая во рту резинку для волос, освобождая руки для дальнейшего шага действий. Разделяет расчёской волосы на две равные части, что аж глаз радуется, после этого от левой половины со стороны уха отделяя тоненькую прядку волос, перекидывая её поверху в правую часть. Затем отделяет тонкую прядь возле правого уха и перекидывает её налево, как положено. Повторяя несколько раз одни и те же манипуляции с блондинистыми волосами, закрепляет конец своего плетения косы в тугую резинку. — А ты, я вижу, знаешь толк в деле, мой дорогой друг. — Я профессионал. — Чуя обескураженно смотрит на исписанный лист Осаму и обращает свое внимание на каллиграфический правильный почерк, весьма недурно для кареглазого, и всё же Накахара благодарит забинтованного, резко дергая в рукопожатии руку преподавателя, чтобы третьекурсник психовал и дергался то вверх, то вниз.       Доппо предлагает печенье всем присутствующим, отодвигая раскиданные фломастеры Элис подальше, усаживая девочку по центру стола. Накахара жуёт полученную еду, чувствуя определенный горький привкус. То пряники у них ужасные, то печенье, кислые мармеладки. Есть хоть что-то из еды нормальное? Как они вообще это едят? — задаёт себе вопрос Чуя, каждый раз, когда пробует новую пищу в университете. Рыжий мило хмурится, замечая прыгающую весёлую девчушку между тем выходящую из-за стола. — Ура! Ринтаро вернулся! — детский крик отдаляется, как только Элис подбегает к вошедшему мужчине. — Здесь ужасно невкусная еда, пап! Купи что-нибудь получше в следующий раз! — и Чуя мысленно соглашается с девочкой. — Хорошо Элис-тян! Какая у тебя шикарная прическа! Ты сама её сделала? — скалится Мори выпуская из своих теплых объятий дочку. — Нет, это сделал Чуя. У него тоже длинные волосы, представляешь?! — А я говорил, что ты девочка. — шепчет рядом Дазай, одаривая своей самой приветливой улыбкой Огая, и получает сильный удар в бок от Накахары. — Элис-тян! Пойдём скорее, мы уже опаздываем! Там ещё платье в машине лежит, специально для тебя! Такое роскошное! — мурлычет Мори, выводя девочку из помещения. — Я тебе эти платья в одно место засуну. — твердит Элис, вылезая из рук Ринтаро. — Спасибо, Дазай и Чуя. — мужчина прощально махает всем рукой, растворяясь. — Вот твоё домашнее задание, Чуя! Благодарю тебя за всё хорошее! — Осаму осторожно поглаживает рыжую макушку студента, вызывая у Накахары бушующий ураган внутри. — Ещё увидимся!

***

      Вечер тянется медленно. За окном шумит сильный ливень. Йокогама полностью поникла в печали, как и входящий в свою квартиру студент. Юноше пришлось закрывать форточки, так как в доме, итак, похолодало. Чуя плетётся на кухню, переставая игнорировать урчащий живот. Нарезает несколько кусков колбасы, формируя небольшие бутерброды. Пищу жуёт долго, в тишине, лишь изредка посматривая на бушующую погоду на улице.

Дазай?

Накахара опускает голову и закрывает усталое лицо холодными руками.

Дазай, Дазай, Дазай, Дазай

      Высокий, худой как тростиночка третьекурсник плывёт перед глазами Чуи. Сердце, которое прежде билось размеренно кольнуло, ускоряя темп. Он откладывает надкусанный бутерброд подальше. Зарывается руками в рыжую копну взъерошенных волос, зажмуривается. — Сын, я дома! Чуя?       Ода приходит намного раньше с работы чем обычно. Приносит опять пару книг, расставляя литературу на тумбочку. Плетётся не спеша через узкий коридор на кухню, оглядываясь между тем на обшарпанные стены, прикидывая примерную стоимость новой краски для ремонта. Голубоглазый слышит тихие приближающиеся шаги, пихает в рот почти целый бутерброд и поднимается со стула. Быстро пережёвывает невкусную еду, а то нарвётся за ужином на вопросы отца по типу: «Ты чего не кушаешь?», «Что-то случилось?» и так далее. Судорожно вздыхает, набирая в лёгкие больше свежего воздуха, выдавливает улыбку вскидывая брови вверх. — Пап, привет! А что ты так пришёл рано? Как на работе дела? — голос подрагивает, однако. Чуя надеется, что Ода этого не заметит. — Привет! Всё хорошо. Было весело с коллегами. А у тебя как дела, Чуя? Может есть уже кто на примете? — Сакуноске подмигивает Накахаре ставя полный воды чайник на плиту. — Нет! — Чуя сильно сжимает рукав домашней футболки, а глаза начинают бегать туда-сюда. — Серьёзно? Ни одна девчонка так и не запала тебе в душу? — Ода достаёт пакетики чая, размещая несколько штук на столешнице. Рыжий студент отрицательно мотает головой, осунувшись смотря на закрытое окно. — Такое замечательное время! Ночи напролёт мечтаешь, сердце словно горит от любви! — Это большие страдания. Не вижу в этом ничего хорошего. А если любовь невзаимная уж подавно. Это же постоянная бессонница и снижение аппетита. И как вам это нравится? — Да брось! Чуя, я тоже твою маму долго добивался. Такая девушка была! Боже! Я себе места не находил! Решил заполучить её внимание. Меня так к ней тянуло, ты бы знал! — первокурсник, погрустнев, продолжил слушать мягкую мечтательную речь отца. — Она меня сначала оттолкнула, но и я тоже не сдался. В общем спустя какое-то время мы— — Пап, я пойду наверное. Много дел накопилось. Приятного аппетита! — Чуя влетает в комнату, закрывая на замок дверь, сворачиваясь, как маленький котёнок калачиком на полу.

Осаму чувствует что-то ко мне?

      Чуя невольно ухмыляется, вспоминая их беседы в прошлом. Разговоры были такими пустыми и однообразными, но именно они оставались в памяти Накахары. Именно они вызывали улыбку на лице рыжеволосого. Первое время Осаму вёл себя сдержанно, если не считать того случая, когда Чуя был назван огненной промежностью. Он сам проявлял интерес к голубоглазому, казалось Накахаре. Дазай ведь не ставил ему двойки в журнал, как всем остальным. Почему? Рыжий первокурсник часто оставался после пар с Осаму, и Чуе было рядом с ним комфортно. Да, Накахара бесился, когда темноволосый юноша лепетал без умолку про химию и всё, что с ней связано, но Накахару такой расклад вполне устраивал. Поначалу, рыжему пришлось не сладко, хотя студент понимал, на что согласился. Накахару успокаивал размеренный, тихий, мягкий тон Дазая. Из уст забинтованного непонятные слова звучали мелодично, загадочно, и в какой-то мере соблазняюще.       Интересно, какая у Дазая комната? Чем он увлекается, помимо учебы? Может, мечтает? Столько вопросов гложут Чую и ставят парня в тупик одновременно. Осаму был влюблён, или же встречался с кем-то? Накахара вздыхает. Он не знает о личной жизни кареглазого, и это печально, ведь шляпник даже не понимает, с чего начать разговор. Испытывает ли Дазай эти колющие неприятные чувства в груди при виде своего голубоглазого студента? Неопределённость сбивает всё настроение рыжика. Он словно заперт в клетке навязчивых мыслей из-за своего страха. Из-за боязни отвержения. — Ладно. Если гора не идет к Магомету, то Магомет пойдет к горе. — Чуя встаёт, решительно подходя к новому зеркалу, что было повешено и куплено недавно. — Ну всё, я устал уже от этого всего. Я сделаю первый шаг, Дазай Осаму. Только для тебя, и никого больше.       В тихой комнате раздаётся неприятное жужжание. Чуя хватает вибрирующий мобильник, а на ярком экране появляется неизвестный номер. Минуту Накахара колеблется, и наконец отвечает незнакомцу, ожидая ответную реакцию, но удивляется ещё больше, когда слышит встревоженный голос Акутагавы. — Чуя, извини, что беспокою, но ты не знаешь, что любит Ацуши? Может, цветы? Если да, то какие? — биолог замолкает, но Чуя слышит тихое ёрзание. — Онигири. Только не покупай их слишком много, а то опять всё будет как в прошлый раз. Моё дело тебя предупредить, а другое— — Выручил Накахара, спасибо! Подожди! Накаджима тебе решил передать кое-что. — Чуя приоткрывает рот, рыжему хочется что-то сказать, но он не успевает, так как его прерывает шум. — Чуя, привет! Запомни, пожалуйста. Дазаю нравится горький шоколад Ghana Black. Не напутай самое главное! — Стоп, откуда ты? — — Ну, ты и дурашка! Я же вижу как ты смотришь на Осаму-куна. Таким взгля~ядом! — голубоглазый напрягается, хватаясь за шляпу. — Ацу, всё, хватит! Хватит, я сказал! — голос Акутагавы становится всё тише, а затем раздаётся звон упавшего бокала. — Всё! Спокойной ночи, Накахара. — бросает напоследок Рюноске, и отключается.       Первокурсник снял свою шляпу и взглянул на лиловую стену с плакатами. Ну, хотя бы что-то знает об Осаму, и то ладно.

***

      Рыжий бежит по ступенькам вверх, заворачивая в коридор университета так, что тело хозяина трясется, не слушаясь, врезается в стены, и продолжает своё торопливое движение в сторону нужной аудитории. Облегченный вздох вырывается из трепещущей груди Чуи, когда он видит, что Дазай ещё не пришел и не сел за преподавательский стол. Как раз таки туда и шагает Накахара, затем оглядывает одногруппников, чтобы те не заподозрили ничего такого. Суёт руку в полупустую сумку, а потом вытягивает горький шоколад, который предназначался для забинтованного. После Накахара аккуратно положил сладкую плитку на него, заранее прикрыл сюрприз слегка тетрадями и отстраняется, возвращаясь к парте. Пара начинается, а Чуе уже не терпится увидеть реакцию Осаму. Дазай немного сегодня припозднился, поэтому начал диктовать тему занятия ещё в коридоре университета. Длинноногий прошёлся между партами, подбираясь к своему преподавательскому столу, не замолкая вовсе. — Можете ознакомиться с оценками за лабораторную работу. Вот, держите. — Осаму передаёт тяжелую зелёную стопку тетрадей на первую парту и опускает карие глаза вниз.       Чуя вытягивается из-под парты. Его не интересуют ни радостные возгласы студентов, ни оценка за незаконченную работу. Накахару интересует лишь Осаму.       Темноволосый юноша вскидывает голову вверх, прожигая голубые глаза рыжего студента своим невинным взглядом. Кажется, что третьекурсник в смятении. Дазай издаёт короткий вздох, чувствуя прилив крови к щекам, и пихает шоколад подальше, пряча за яркими папками неожиданную сладость. Губы кривятся на секунду в ухмылке, и только Чуя замечает это. — Напоминаю вам. Скоро будут зачёты! А если быть точным, то уже на следующей неделе. Готовьтесь!