Feniletilamine

      Слякоть. Дождь начался внезапно. Холодные большие капли стекали по крыше кафе прямо вниз на мокрый сырой асфальт. Вокруг не было ни души, поскольку испуганные жители Йокогамы поспешили укрыться в свои уютные и теплые дома. — Дазай сегодня съел тот шоколад, который ты посоветовал Накахаре. Так интересно наблюдать за этими сумасшедшими влюблёнными. Осаму понравилось, между прочим, а откуда— — Я уже давно знаю о его предпочтениях, потому что Дазай меня выручал несколько раз. Акутагава, улыбнись, ты меня пугаешь. — Натянутая пальцами Ацуши улыбка угрюмого преподавателя становится искренней. — Давай заведём собачку! Миленькую какую-нибудь, крохотную! Прошу! — игривые тигриные глазки Накаджимы сотворяют чудо с Рюноске. Тот не может отказать своему возлюбленному. — Я подумаю. — шепотом, задумчиво отвечает Акутагава, приобнимая за плечи любимого Ацуши. — Тебе удобно стоять на крыльце? Может в кафе уже войдём, м? — холодные пальцы едва касаются теплой ладони тигрёнка и манят его вперёд, в помещение.

***

— Надеюсь, все же принесли домашнюю работу по иррациональным уравнениям? А, Тачихара? — светловолосый математик встал со своего преподавательского места, начиная, собирать по очереди тетради студентов. — Тачихара! — Ну Куникида! Вы разве не видите, что у меня рука сломана, правая к сожалению, поэтому я не смог сделать дз. — рыжий с пластырем на носу шмыгает со страдальческим театральным видом. — Потом поговорим, юноша. Уж не буду докапываться до правды, мне это ни к чему, а то наслушаюсь ваших рассказов о скейтбордах. Готовимся усерднее, ребята! Через два дня уже зачёты!

***

      Субботнее утро прошло прекрасно. Единственное, очередь в супермаркете значительно потрепала нервы Накахары. Перед ним стояла грубая женщина с ребёнком, которая чуть ли не скупила пол ассортимента, так ещё и наорала вдобавок так, что даже персонал задрожал со страху. Чуя всё время посматривал на часы, дабы не опоздать, а то припрятать желанный запланированный подарок не получится. На зло первокурснику ещё и автобус задержался минут на десять. Но он успел, а это, пожалуй самое главное.       Чуя заслушался своей музыкой в плейлисте под названием "Chuuya exclusive", споткнулся и полетел в чье-то ужасно высоченное, худое, как трость тело. — А, Накахара, это вы, я вас не ожидал здесь увидеть, вы не ушиблись? Нельзя же так лететь вперед паровоза, а то все знания вышибет, что не очень чудесно. Вы приготовили решение ситуационных задач по биоэкономике? Я принимаю только сегодня, поэтому считай, что тебе крупно повезло, потом уже ни-ни. И так последний день, я рассчитывал до пятницы всё собрать. Как видишь, есть до сих пор должники.       Чуя ошарашенно поднял глаза на блондина и отскочил от него, как ошпаренный кипятком. — Вот, пожалуйста, Фрэнсис Скотт. — Чуя передал преподавателю сделанное Дазаем задание.       Фицджеральд лучезарно улыбнулся во все 32 зуба, если быть точным, винира. Ходят слухи среди старшекурсников, что тот имеет большое состояние и живет себе ни в чем не отказывая, что посчитали классным студенты. Чуя не мог не согласиться с размышлениями своих почти что сверстников. Конечно, ему бы тоже хотелось жить на большую ногу, одаривать всех дорогой очаровательной ухмылкой, ходить в красивых костюмах, не заморачиваясь. И не трястись за каждую копейку в кармане брюк, распродавая в скудном парке собранный им лично гербарий.

***

— Дазай-кун! Я вам, кстати, тут такое хотел сказать, совсем из головы вылетело. — Чуя взглянул на преподавателя с ноткой интригующего азарта, покусывая сухую нижнюю губу от мимолетного волнения. — Вы случайно не селен, калий и кремний?*       Карие глаза бегло осматривают студента. Еще минутой ранее парень стоял напряженно с папкой файлов в держащей перебинтованной руке, как потихоньку та расслабилась. Его тонкие темноватые брови хмурится, мозг переосмысливает сказанность слов, а сердце почему-то бьётся чуть быстрее.

Что?

      Губы потихоньку приоткрылись, во рту стало как-то сухо. В голове возникло лишь одно слово, подразумеваемое рыжим, оказывается, очень даже бесстыдным студентом, звучащее как комплимент или даже утверждение. Зрачки не переставали бегать по очертанию человека и изредка глядели куда-то по сторонам. Накахара внимательно наблюдал за реакцией Осаму, выражая всем видом заинтересованность в ответе на свой очень даже ставивший в тупик вопрос. — Вы, считаете что... Погодите я... — Мы же уже определенно давно перешли на «ты», так почему вы сейчас вдруг заговорили по другому? Я поставил вас в неловкое положение? — Знаешь Накахара, мне никто еще таких комплиментов за триста не делал. Поэтому, ты первый, кто осмелился сказать данное в мою сторону. — Дазай вздохнул закатывая глаза, явно давая понять парню, что тот его не удивил и вообще, очень даже выставил себя тупеньким. Такие шутки уже давно перестали быть популярными, если они вообще, конечно, были таковыми когда-то, но отметить, что лектор был немного смущен можно. — Давай лучше о насущном. Скоро будет зачет. Полагаю, тебе стоит повторить, конечно же, теорию, понятия, особенно по связям, ну и законы, пожалуй.       Рыжий кивнул, перелистывая листы учебника, отмечая, какие темы лучше подучить, а какие, к сожалению, выучить заново. — Что такое активированный комплекс? — Вопрос Осаму застал в врасплох будущего биотехнолога. Да и вправду от этих резких перемен характера у юноши рыжие волосы дыбом встают, и чувствуется ему, что он – застывшая ледышка в холодном океане без признаков жизни. Так еще и отсчет пошел. — Чуя, быстрей. Один. — выдох через рот от чего воздух в метре от препода становится вишнево теплым. — Два. — сердце бьется с бешеной скоростью, будто сейчас лопнет. — Активированный комплекс это промежуточное состояние в ходе химической реакции, при котором атомы принимают определенную конфигурацию вдоль реакционной координаты. — выговорил с молниеносной быстротой голубоглазый, в упор смотря на своего слушателя вытаращив глазные яблоки как можно сильнее, и Дазай наигранно ахнул, как искренняя фанатка перед репером читающим непонятную скороговорку для своих слушателей на сцене. — Идеально! На следующей неделе расскажешь во вторник другие определения, сразу «отлично» поставлю! Я никогда словами обещанными попусту не бросаюсь! — радостно сообщил забинтованный, поправляя свой бежевый плащ, вставая спиной к рыжему оболтусу. — Тогда если я расскажу все правильно, вы меня поцелуете?       Зачем Чуя это ляпнул, непонятно даже для него самого. У парня, кажется, не имелось безупречного шанса рассказать все хорошо, но раз уж так сложилось, то почему бы и не попробовать приложить все усилия. Осаму слегка оскалился, обнажая свои белоснежные зубы в короткой смущенной улыбке, выдохнул на полуслове: — Может быть.       Накахара распахнул свои голубые глаза, но парня уже не увидел. Зато в голове этот образ отпечатался уже долгое время и хранится до сих пор в его памяти, как самое дорогое.

***

— Дерьмо, денег нет. — Прошаривая карманы и хлопая по ним промямлил рыжий первокурсник, устало вздыхая собираясь с потрепанным видом и такими же мыслями приходя в чувство после долгой нагрузки на его мозг химическими формулами.       Несомненно, Дазай сегодня умотал и без того намученного Чую, удовлетворенно убедившись, что материал по теме, которую сейчас они прошли с группой пройден и заучен, включая бессонные ночи зубрёжки студента. У Чуи жалобно трепещет сердце в груди от нахлынувших эмоций, и это неудивительно.       Сейчас они с Дазаем стоят возле автобусной остановки Йокогамы, где полно бурчащих людишек и плюющихся подростков, ожидавших нужный транспорт. — Тебе дать? — темноволосый прищуривается, всматриваясь на информационное табло с мелкими надписями названий и номеров автобусов.       Удивленный Накахара, стоявший перед Осаму в ступоре бросающий короткий смущающий взгляд, засунул обратно руки в карманы, переминаясь с ноги на ногу. — Что? Я говорю, тебе деньги дать? — переспрашивает Дазай, озадаченный таким странным поведением Чуи, указывая ему визуально: тыкая потертым о мел пальцем, при этом оставляя след на своей коричневой кожаной сумке.       Первокурсник, отмахнувшись, ойкает, на секунду теряя равновесие, перешагивая через чью-то харкотину на асфальте ближе к перебинтованному. Преподаватель схватил за запястье Накахару, поднялся по неудобным ступенькам транспорта, нашёл три самых последних свободных места и сел приглашая парня сделать то же самое. Автобус тронулся, двери закрылись, а пассажиры ухватились за специальные держатели. Вместе с Дазаем и Чуей сидит еще какой-то седой старичок, читающий некую литературу серебряного века. Парни не особо этого заметили, молча и ехали в абсолютной тишине, пока не заговорил Дазай: — У тебя дома сейчас есть кто-нибудь? — Да, отец. — буркнул Накахара, приглаживая копну рыжих кудрявых волос, половину из них пряча под темной шляпой. — Перечисли химические свойства солей.       Старичок осекся на молодых и продолжил читать книгу. — Ты идиот? — Чуя шикнул рядом вблизи щеки третьекурсника, несколько раз покачиваясь, нечаянно наклоняясь совсем рядом с Осаму из-за неравномерного движения транспорта прислоняется боком поближе к соседнему сидению держа цепко руками низ сидушки. — Я жду. Кстати, шоколад был вкусный. — медленно шепчет насмешливо на ушко Дазай, поглядывая мимолетно на сидящего рядом с ними незнакомца.       Накахара промолчал, пытаясь унять учащённое сердцебиение, кинув на препода недовольный взор, секундой ранее незаметно ущипнул за бок обладателя карих глаз. Они останавливаются подле входной двери. После Чуя открывает ее ключом, заходя в квартиру и оставляя Осаму наедине со своими мыслями в холодном подъезде.       Ему пришлось отдать свои вчерашние заработанные на гербарии деньги, так как у отца просить было стыдно что ли, то есть не позорно, но не хотелось беспокоить Одасаку по таким мелочам, подумал рыжий, складывая все обратно по полочкам. Хозяин выходит из квартиры обратно, суёт в карман белой рубашки купюру длинноногому, делая шаг опять назад. — Спасибо, ну вот, всё, ты свободен, до встречи. — Ты чего так торопишься? — растянуто хмыкнул кареглазый, медленно зевая, прикрывая рот забинтованной рукой. — Чуя, кто там? Это твои друзья пришли? Я не против, ты можешь впускать их в дом, я всё равно уже ухожу. Чего не отвечаешь? — послышался мужской низковатый голос из квартиры Накахары и Осаму тут же отпрянул назад, как только дверь приоткрывается и из проема вылезает красноволосая макушка мужчины. — Здравствуй, я Ода Сакуноске, отец Чуи, вы его друг? — обращается он к юноше, полностью выходя из помещения, дружелюбно улыбаясь и поправляя черный галстук. — Да, я уже ухожу.       Дазай попятился назад, на прощание махнул первокурснику рукой и скрылся с глаз долой. — Ну вот! Твой товарищ меня испугался? — с досадой вздыхает Сакуноске, перешагивая через одну ступеньку направляясь на работу. — Нет. Он уже и так уходил. Дела важные. Удачи, пап! — Чуя хлопает дверью, быстро бежит к окну, открывает его, оглядывается по сторонам в поисках преподавателя и видит его, идущего осунувшись. Скорее всего, домой.

***

Понедельник

      Сегодня Чуя ужасно не выспался. Мало того, что в голову лезли плохие мысли о предстоящих экзаменах, так ещё и Осаму засел в думках. И всё же парень не мог понять одного: почему Дазай так быстро ушел? Рыжий думал, что он минимум захочет остаться у него часа на два, а тот быстро, со скоростью ветра упорхнул, словно бабочка. Если быть точным, съебался. Может, Осаму и вправду испугался Оды, хотя... Наверное нет, да и как так, он ведь не маленький. Вдруг оба знакомы и сложились их отношения не совсем по-дружески, но о чем может идти речь, Одасаку старше Дазая, да и плюс не могли они встретиться, отец увидел юношу впервые.       Еще и на автобусе не поехал, тогда какого хуя Чуя дал ему деньги. Поимел бы совесть уже в конце концов, еще и эти фразы по типу «Я дам если хочешь», ну как можно догадаться, что речь идет о деньгах. Чую это вовсе взбесило. Когда тот сидел в автобусе, ему так хотелось ёбнуться об него, чтобы у Осаму голова на место встала и сказал бы он уже нормальным языком. И эта идея воодушевила студента, но в последний момент, первокурсник передумал. Всё же, он испытывает к нему симпатию, а если предмет воздыхания будет в фингалах со скорченной рожей, то Осаму перестанет быть красивым, и превратится в бомжа, бродящего по переулкам холодных, мрачных кварталов, поэтому рыжеволосому юноше придётся перетерпеть своего забинтованного кузнечика.       Юноша прочистил горло, схватил блокнот, сделал три записи непонятным почерком, которые даже сам не поймет. Чуя идёт вальяжно, в новой рубашке. Он замечает Тачихару, разговаривающего с Мори, стоящего около аудитории вместе с вечно угрюмым Рюноске. Мичизу краем глаза замечает друга, отходит от двоих, переключая своё внимание на Накахару. — Что случилось? — интересуется Чуя, кашляет от слишком сильно пахнущего разбрызганного парфюма, задыхаясь, потому что горло в край щекочет. — Да ничего особенного, просто обсуждали. В предыдущий вторник произошла драка, в которой замечены студенты филологического направления. Эдгар и Рампо. По слухам, у Эдогавы очки аж сломались, но это он сам вроде их кинул с психа. — Из-за чего они так не поладили? Один из них другого назвал пидорасом? Или стой, дай-ка подумаю, может быть, суффикс неправильно отметили? Хотя что они там вообще проходят-то? — Ну, если на их языке это так значит, то может быть. Они по какому-то детективу спорили. Как мне сказала Гин, По раскритиковал самое любимое произведение одногруппника, называя данную литературу говном помойным. — М-да, жёстко. А я думал, там гробовая тишина. Ни разу о них ничего не слышал. С ними наверное Ацуши знаком, не? Стой, у них декан Сигма, я помню. Хороший человек, вроде. А что у тебя с рукой?       Тачихара, неохотно зашедший в аудиторию сел за парту, раскладывая аккуратно, не торопясь тетради вместе с ручками. — Наверное. Да так, думал, трюк сделаю, Гин похвастаюсь, и ёбнулся. С кем не бывает.       Студенты рассаживаются по своим местам и начинается пара. — Добрый день, мои любимые. Рад вас всех видеть до смерти, поскорее бы. — Акутагава хмуро садится за свой скрипучий преподавательский стол, по царски закидывая одну ногу на другую, требовательно сообщает страницу учебника отпивая свой зеленый чай.       Как уяснили учащиеся, с вечной злюкой шутить запрещено. Ещё помнится Чуе, в начале сентября кому-то слишком умному пришла в голову мысль крикнуть на весь класс слово "собака". С тех самых пор этот одногруппник Накахары каждый день после пар приходит в данную аудиторию и убирается, тщательно смахивая каждую пылинку под пристальным присмотром Рюноске и не дай бог, что-то пропустит: придется делать всё снова. — Ацуши, выходи. Сейчас рассказывать будешь, вы у нас с Накахарой на вес золота, хоть что-то шпарите. — Акутагава строго приподнимает одну бровь, от чего становится жутко всей аудитории, но не Ацуши, тот в свою очередь мило по детски улыбается возлюбленному и послушно выходит.       Биолог же прикрывает рот рукой, и украдкой смущенно прячет улыбку вскидывая одну бровь. На самом деле все студенты почему-то думали, что у преподавателя нет бровей, но это не так. Они попросту маленькие и их почти не было видно. Это обнаружил Чуя, в очередной раз выходя к доске, невольно присматриваясь к лицу Рюноске. — Тема у нас была культивирование микроорганизмов. Культивирование микроорганизмов – это один из основных приемов в микробиологии. Для роста и развития микроорганизмов в природе и в лабораторных условиях необходимо наличие питательных веществ для энергетических и конструктивных реакций. — и началось, поехало, как с языка слетала речь Накаджимы. Быстро, четко. Точно энциклопедия.       Нет, Накахара точно не мог заснуть на паре, особенно на такой, как эта. Мало того, если заметит Рюноске, то больше ты уж точно не проснешься, а во вторых, юноше то и самому было неприятно пропускать столь интересный предмет, души в нём не чая.       В помещение входит кто-то посторонний, спотыкается о небольшой выступ чуть ли не падая, пыхтит как паровоз, дрожащим от спешки голосом что-то, запутываясь, говорит преподавателю. — Акутагава Рюноске, могу ли я забрать кого-нибудь из ваших учеников, срочно, пожалуйста.       Первокурсник с белой прядкой замолкает, все студенты тут же поворачиваются на незнакомца и видят в дверях преподавателя математики. Рюноске драматично закатывает темные от раздражения глаза, цокает капризно языком, просматривая своих учащихся остановившись на рыжем. — Топай Чуя. Вместе с Доппо. Возвращайтесь быстрее, ибо потом вам не видать белого света. — Рюноске обмяк в своем кресле, разворачиваясь в сторону Ацуши, махая рукой давая знак, что отличник может продолжать свою болтовню дальше, скрещивая между собой худые кисти рук.       Царилось на кафедре лишь спокойствие. Вокруг Чуи размеренно гулял прохладный поздний осенний ветерок. Высокий молодой мужчина поправляет свои очки, усаживаясь за своё рабочее место. — А ты зачем Чую позвал? — в помещении становится холоднее, когда вошедший Осаму открывает окно полностью. — Я не виноват, я думал Накаджиму позвать, а он у доски стоит. Ладно сейчас не об этом. — судорожно вздыхает математик теребя свою маленькую книжку. — Чуя у тебя был опыт в отношениях?       Голубые глаза замирают, как и сам удивленный юноша. Напряжение в теле не даёт рыжику покоя. — К чему это? — Ох, прости, но я! — Куникида стукнулся головой о стол, и демонстративно скорчился. — Я нашёл ту самую девушку! Она моя мечта! Мой идеал! Юная особа соответствует всем моим характеристикам и принципам! Мы познакомились вчера, в кафе, но я не знаю как к ней подойти! Что вообще девушки любят?! Пожалуйста! Дайте мне совет! — Уныние и громкое завывание Доппо слышалось даже в коридоре, Осаму не выдержал и кинул в отчаянного коллегу какую-то найденную на полу папку. — Эй, очкарик, и ты серьёзно думал, что Накаджима поможет тебе? Что же. Тебе так повезло! В этом деле я немного, но разбираюсь. Готовь свою тетрадку. — Дазай уверенно стучит своими туфлями по полу присаживаясь с Накахарой рядом напротив преподавателя. — Сначала пиши. О, мадмуазель! Сегодня вечер просто отменный! Не хотите ли вы выпить пиво вместе со мной? — пишущая ручка Доппо останавливается, после последних произнесенных слов Осаму и летит кажется прямиком к диктующему.       Голубоглазый оборачивается к Дазаю, и сердито поглядывает на прикрывающегося вопящего третьекурсника. — Нужно не так. Предложи ей сходить в кино, заранее правда узнай, какой жанр ей нравится. — Фу, это же старый век, Накахара. Просто делайте то, что вам скажет сердце, Куникида. — кудрявая темная прядь спадает на лицо воодушевлённо рассказывающего юноши. — Это всё? Я так сегодня устал, вы не представляете! Очкарик, ты меня вообще слушаешь? — Осаму утверждается в своих догадках, щёлкая пальцами вокруг затуманенных глаз молчаливого преподавателя. — Кажись, он замечтался. — уши Чуи улавливают шёпот рядом сидящего Дазая. — Ты в последнее время тоже изменился. Влюбился, быть может?       Завораживающие, пьянящие карие глаза Дазая любопытно осмотрели взъерошенного рыжеволосого студента. Накахара из под опущенных ресниц мельком взглянул на Осаму, нервно закусив при этом губу. Мысли сплетались, беспорядочно кружились в тяжелой голове парня. Гудели, мешали, от них становилось только хуже. — Ты? — Я? — Осаму тыкнул в свою грудь пальцем и похлопал глазами. — Ты почему вчера не поехал на автобусе? — Шляпа сползает с хозяина, и рыжик недовольно поправляет головной убор, прикладывая руку к своему сердцу, чувствуя, как то быстро и чётко отдаёт толчки через одежду, разгоняя кровь по всему телу. — А, это... Подумал прогуляться. Правда, было весьма скучно, я же всё-таки один, а питомца домашнего нет. — в голове Осаму возникла шутка, которая знатно повеселила химика, но он не стал озвучивать её вслух. — Ты следил за мной? — Нет, конечно. — румянец на щеках Чуи заиграл яркими оттенками. — Дазай-кун, вас просто видел мой отец, когда вы уходили, вот и всё, вы испугались его? Точнее, ты. Почему? — Что? Я просто и вправду спешил. Твой отец... Ода, верно? Хороший на первый взгляд. И я ни в коем случае не сбежал со страха, Накахара. — восклицает Дазай весело вставая на обе ноги, передвигая стул то назад, то вперед. — Вы не похожи с отцом. Совсем. Сакуноске более приветливый и умиротворённый, что ли, а ты дерзкий, прямо-таки хитрожопый лис! И даже очень стеснительный. — худое туловище наклоняется так, что палец утыкается в чужой веснушчатый острый носик. — Подготовься к зачёту, Чух~Чух.