Ник и Чарли (перевод новеллы)

Чарли В основном я ненавижу слушать разговоры Ника об университете. Я ужасный человек. Он до смешного взволнован о поступлении в универ. И должен быть. Я рад за него. Но в последнее время он постоянно говорит об этом. И каждое упоминание заставляет меня думать о приближающемся конце. Что наступит сентябрь, и я останусь позади. По большей части я напуган. Люди продолжают писать мне по этому поводу в Тамблер и никак не помогают. У меня весьма много подписчиков, и многие из них странным образом заинтересованы Ником и мной. Мне кажется, это потому, что мы оба парни. Все в интернете одержимы однополыми парами. Я буквально ежедневно удаляю вопросы о нашей интимной жизни. Как только я упомянул, что мы будем в отношениях на расстоянии с сентября, то был завален сообщениями о подготовке к кошмарным вещам, связанных с такими отношениями. Они раздражают меня. Я перестал отвечать на них пару дней назад, но люди продолжают писать. Я не могу понять, почему люди так небезразличны к попыткам написать мне об этом. К счастью, Ник не касался разговоров об университете весь остаток дня. Ни когда мы выгуливали его пса Генри, ни во время ужина и просмотра “Чужой”. Когда он уходит в душ примерно в десять часов, я снова проверяю входящие в Тамблере, и теперь там даже больше сообщений. Аноним: Ты обсуждал с Ником то, что будет, когда он уедет? Я знаком со многими парами, которые старались все преодолеть, когда один из них уезжал в универ, но в конце концов они расставались. Ты как минимум должен поговорить с ним об этом. Аноним: тебе не кажется странным, что вы вместе так долго??? типа, 14 — это так рано для отношений... ты не должен думать, что в первых отношениях нужно оставаться навсегда... Аноним: Чувак, отношения на расстоянии никогда не срабатывали, поверь мне, лучше покончить с этим сейчас и уберечь себя от боли Аноним: Все должны идти в универ одни!!! Университетские года самые сексуальные!! Нужно наслаждаться как можно бóльшим количеством людей!!!! Я не особо хочу поднимать эту тему с Ником — мне не хочется разочаровывать его из-за поступления в университет. Он полностью имеет право быть взволнованным. Не имеет никакого значения, как себя чувствуя я. Ник возвращается из ванной в одних пижамных штанах, протирая волосы полотенцем. — Что случилось? — Ты о чем? — Ты опять хмуришься. Я быстро закрываю Тамблер. — Разве? Он встает напротив зеркала и достает фен. — Ага. — Может, это просто мое лицо. — Не-а, обычно оно куда милее. Я швыряю в его сторону подушку, но он отходит на шаг и, смеясь, уклоняется. Я не могу рассказать ему об этом. Он будет чувствовать себя ужасно. Ему уже хватило от меня. Я был самым бесящим парнем в истории человечества, учитывая все штуки с психическим здоровьем. — Подойди и сделай со мной селфи, — говорю я. — Я хочу разозлить подписчиков в Тамблере. — С чего бы тебе их злить? — усмехается Ник, кладя фен. — Селфи всех злят. — Так пассивно-агрессивно. — Он подходит к кровати и плюхается рядом со мной. Я открываю на телефоне камеру и, прежде чем дать ему шанс сказать хоть что-то, целую в щеку, делая фотку. Ник снова смеется. — Оу, ты сейчас делаешь это для интернета, не так ли? Я обвиваю его руками. — Ты же знаешь — это то, чего все они хотят. — Хотя бы дай мне разобраться с волосами. — Они классно выглядят, когда влажные. Мы склоняем головы. Одной рукой я делаю знак мира, другой фотографирую. Затем делаю снимок нас целующихся. По-настоящему. Но я не буду выкладывать его в Тамблер. Некоторым вещам лучше быть предназначенными лишь для нас. Ник На следующее утро я проснулся под звук будильника Чарли — он всегда скорее поставит раздражающий гудок, который никак не проигнорируешь, чем музыку как у меня. Несмотря на это, пробуждение рядом с Чарли определенно лучше любого другого. Я не особо знаю почему. Кровать без него кажется холодной. Чарли все еще настаивал, что ему нужно сегодня в школу, ведь в подготовке дома он ужасен. Так что он заставляет меня подниматься в семь утра, чтоб отвезти его в школу. Хоть я и могу пойти заниматься в школу, но мысль о том, чтобы учиться в первый день каникул, вынуждает меня хотеть сжечь все контрольные заметки. Да и к тому же мы фигово выполняем школьную работу, когда вместе. Я открываю глаза и вижу, как шевелится Чарли. Через щель в занавесках на его грудь падает луч солнца. И даже в полусне у меня возникает очередное внезапное желание сфотографировать его. Но я вспоминаю, что вчера днем израсходовал всю пленку и уже запечатлел свернувшегося в калачик Чарли на моей кровати прошлой ночью, когда ходил за стаканом воды. Чарли переворачивается, выключает будильник, а затем перелезает через меня, чтобы вылезти из кровати — кровать стоит у стены, — но я обхватываю его руками за талию и тяну на себя. Он издает удивленный звук, потом небольшой смешок. Голос все еще сонный: — Мне нужно в душ... — Нет, останься. — Не могу, я снова засну. — Не иди в школу. — Ник! — Останься со мной. — Я не могу, я должен... мне нужно готовиться. — Мм, ладно. Я разжимаю руки — теперь Чарли может вырваться из них. Как только он уходит, постель вновь становится холодной и пустой. Это очень глупо, правда, — ведь большую часть времени я сплю один.