Ник и Чарли (перевод новеллы)

Ник   Когда Чарли плюхается в мою машину в 15:15, я сразу понимаю, что что-то случилось. Я говорю привет и в ответ получаю короткое ворчание. И как только дверь закрывается, он прислоняется к окну и закрывает глаза.   Я замираю на мгновение, ожидая: не скажет ли он чего-нибудь еще. Но он не говорит.   — Ты в порядке?   — Мм, — неподвижно произносит он.   — Плохой день?   — Мм.   Не напирая на него, я выезжаю. Если он захочет рассказать, то он так и сделает. Это одна из вещей, которую я выучил о Чарли. Если пытаться заставить его говорить о нежеланных вещах, то шанс, что он в конце концов хоть что-то скажет, куда меньше.  Чарли, кажется, уже лучше к тому времени, как мы подъезжаем к его дому, так что я не поднимаю эту тему на обсуждение. Однако что-то с ним все-таки не так. Он сидит за ноутбуком в напряженной тишине, пока я перекидываюсь парой слов с его мамой. Несмотря на то, что Чарли везде носит одни и те же джинсы и рубашки, он тратит не менее получаса, выбирая одежду на вечеринку к Гарри. Ему требуется значительно больше времени на ужин, чем обычно, — что всегда является знаком его обеспокоенности. По дороге к дому Гарри, в машине, его колени подскакивают вверх-вниз.   Возможно, он разозлён на меня по какой-то причине. Я без понятия, почему бы он мог быть.   Мы паркуемся на дороге, и Чарли идёт немного опережая меня и Тори — его сестру, которую мы подвезли.   — Вы поссорились? — спрашивает Тори. — Такое чувство, что он зол на тебя.   — Не то чтобы мне известно. Я не знаю, что случилось.   — Хм, — больше она ничего не произносит.   Гарри Грин живет в таунхаусе¹³ рядом с главной улицей. Его массовые вечеринки — в значительной степени главная причина, по которой он считается самым известным парнем в Трухам. Мы знаем, что к одиннадцати почти все будут танцевать в подвале под паршивые дабстеп-ремиксы¹⁴. К двенадцати их будет тошнить в горшки с комнатными растениями и на тротуар. К двум они будут спать в коридорах, расходиться по комнатам и валять дурака, кайфовать в саду.   И, конечно же, у Гарри из подвала гремит музыка, из-за которой дрожит пол. Повсюду люди, в основном все из шестой формы⁵ Трухама, но точно найдутся десяти- и одиннадцатиклассники, а также люди из средней школы — с другого конца города. Я думаю, что мы должны были быть в саду, но дождь полностью убивает всю идею. Так много для лета.   Как только мы оказываемся внутри и Тори уходит на поиски своих друзей, Чарли спешит в кухню, чтобы выпить. Кухонный стол, как и ожидалось, завален бутылками и пластиковыми стаканчиками. Чарли сразу делает глоток водки, когда мы подходим к нему, а затем еще один. Подозреваю, это может быть момент, когда мне действительно нужно что-то сказать.   — Эй. — Я дотрагиваюсь до его локтя.   — Хм. —  Он смотрит на меня и делает глоток лимонада с водкой, который он только что сделал.   — Ты в порядке?  — Ага. В порядке. А что? — кивает он с немного чрезмерной увлеченностью.      — Ты будто раздраженный, — мотаю я головой.   Он снова отводит взгляд и подливает еще каплю водки в стакан.   — О. Просто... немного напряжен из-за подготовки... просто был сегодня в плохом настроении.   Полагаю, это выглядит разумным объяснением. С другой стороны, Чарли может лгать ради Британии — он многим лжет. В школе он месяцами врал об анорексии. Иногда, когда хочет пойти куда-нибудь со мной, он врет родителям, если не уверен, что ему разрешат. Он лжет мистеру Шеннону, чтобы не стать непопулярным среди других студентов. По правде говоря, он почти никогда не лжет мне, но иногда я могу сказать, что некоторые вещи он говорит лишь потому, что не хочет меня беспокоить. Думаю, это один из таких случаев.   Он делает еще один глоток. Его глаза бегают по комнате.   — Best Coast¹⁵.   — Что?   — Музыка. Best Coast.   Я даже не заметил, что играет музыка. Я пытаюсь придумать, что сказать, но Чарли меня опережает:   — Нам нужно напиться.   — Я сегодня за рулем, — смеюсь я.   — О, как скучно.   — Ты напивайся.   — Планирую.   — Как думаешь, нам стоит сначала пообщаться с остальными?   Он наливает стакан лимонада и протягивает мне:   — Мм, ладно.   Он подходит ко мне впритык, так близко, что мне кажется, он собирается поцеловать меня прямо здесь, на глазах у болтающих и пьющих людей вокруг нас; но вместо этого он, слегка ухмыляясь, глядит на меня ледяным взглядом из-под темных волос. Дразнящая ямочка на одной щеке напоминает обо всем, что физически привлекало меня к нему. Я отчасти сбит с толку и отчасти сильно возбужден.   — Ник, — говорит он так низко и тихо, что я, возможно, и не услышал бы его, если бы не смотрел на его губы.   Я нервно смеюсь и без понятия, что говорить. Мы не против публичных проявлений привязанности, однако мы никогда не бываем такими среди людей. Что он пытается сделать?   — Я хочу пьяным позже перепехнуться в ванной, — бормочет он и, прежде чем я успеваю ему ответить, уходит. Чарли    Я понимаю, что борюсь с моими чувствами насчет похода Ника в университет, а) отказываясь говорить об этом и б) флиртуя с ним так сильно, что аж стыдно; но, если честно, я очень близок к тому, чтобы ударить человека, который следующим использует слово “университет” в предложении. Пока что я в жизни никого не ударил, но никогда не поздно начать.   О, и в) напиваясь.   Очень сильно напиваясь.   Меня не сложно напоить, что довольно полезно в подобных ситуациях, где повсюду тринадцатиклашки и никто не затыкается, говоря об окончании школы, и выпускном, и лете, и университете, и я просто хочу уйти домой.   Я держусь на расстоянии от Ника, насколько это возможно, потому что слушать его, разговаривающего об этих вещах, — худшая часть всего.   Я ужасный человек.   Сейчас 11 часов, я перестал считать, как много лимонадов с водкой уже выпил. И мне приходится сидеть в оранжереи, в кресле рядом с Тао, потому что вставать достаточно тяжко. В кресле недостаточно место для нас двоих, и моя нога затекает, потому что Тао сидит на ней, поглощённый разговором о том, о сем… я не знаю, не обращаю внимания…     — Вы поговорили с Ником об этом? — произносит он, выводя меня из оцепенения, но все равно как будто у меня вата в ушах, и ничего из того, что происходит, на самом деле нет.   Тао улыбается мне. Когда мы вне школы, он больше похож на эксцентричного себя. Сегодня он одет в полосатую рубашку, которая, видимо, предназначалась для очень толстого бизнесмена, подвёрнутые зелёные брюки и фирменную красную шапку. Он искренне считает, что ему самое место в фильме Уэса Андерсона¹⁶.   Он обнимает меня и кладёт свою голову на мою.   — Ой, ты такой очаровательный легковес. Я рад, что мы не бросаем школу в этом году.   — Если ещё хоть один человек заговорит об уходе из школы, я буквально расплачусь.   — Ну, ну. Все будет хорошо. Вы же Ник и Чарли, не так ли?   — Не знаю, что это значит, — говорю я.