Ник и Чарли (перевод новеллы)

Ник Все говорят об универе. Не думаю, что когда-то был так взволнован или готов к чему-то. И остальные поступающие, похоже, согласны. Это начало свободы. Делать вещи, потому что мы сами их выбираем. Наконец-то к нам будут обращаться как ко взрослым. Но я понимаю, что Чарли может не хотеть все время говорить об этом. То есть ему остался еще один год в школе. Уже почти одиннадцать, и Чарли явно избегает меня. Обычно на вечеринках мы держимся достаточно близко друг к другу, учитывая как он в последнее время ведет себя... ну, я, честно говоря, немного сбит с толку. Я нахожу его свернувшегося в кресле с другом, Тао. Я здороваюсь и обмениваюсь любезностями с Тао и вижу, что Чарли смотрит на меня. Я сажусь на корточки рядом с креслом, чтобы наши глаза были на одном уровне. Глаза расфокусированы, и он часто моргает — ясное дело, он в бешенстве. — Ты в порядке? — Нормально, — рявкает он, раздраженно осклабившись. — Боже, тебе не нужно проверять меня ежесекундно, господи. Я чувствую, как отпрянул. Чарли так не огрызался на меня уже несколько месяцев. Что, черт подери, я сделал? — Ладно. Хорошо. Не нужно кричать на меня. — Я поднимаюсь. — Я не кричал, — Он отворачивается. — Ага. — Я разворачиваюсь и выхожу из оранжереи, но успеваю услышать, как Тао обращается к Чарли: — Что происходит? Чарли Полночь. Я в подвале, куда спустился почти каждый потанцевать, и надеюсь, что взрыв дапстепа, какой-нибудь дрянной ремикс на песню Draft Punk, заглушит шум в моем мозгу, но тщетно. Я не могу перестать думать, что я кусок дерьма, что я худший парень во всей вселенной. Я прислоняюсь к стене, но по итогу сползаю по ней и сижу на полу, а все танцующие расплываются под мигающими гирляндами Гарри. Почему я такой странный и злой? Почему я такой? — Чарли! — кричит сквозь музыку голос, но не Ника. Я поднимаю глаза и вижу Аледа в бордовом джампере, неловко смотрящего вниз. Он присаживается рядом со мной. — Все хорошо? Я сглатываю, близясь сказать “нет”. Нет, я смехотворен, до смешного не в порядке. — Да, да, нормально. — Ты не выглядишь нормально, — хмурится Алед. — Ты... это из-за Эль и Тао? Возможно, у меня галлюцинации, может, мой мозг связывает случайные слова воедино. — Чего? О чем ты? — Я просто подумал... знаешь... то, что я сказал об Элль и Тао вчера... типа... было глупо, мне стыдно за это... Я качаю головой, желая рассмеяться. — О чем, черт возьми, ты говоришь, Алед? —Знаешь... они расстаются. — Что? — Я резко отодвигаюсь от стены. Глаза Аледа расширяются. — Ой, ой, боже, я предполагал, что тебе уже известно. Они решили, что расстанутся в конце лета, я просто слышал... Я таращусь на него. — Что? Алед опускает взгляд. — Угу... Тао сказал, что “да, мы собираемся встречаться пока Элль не уедет, но отношения на расстоянии нам кажутся слишком сложны, да и Элль хочет свежее начало в универе”. — Но Тао не говорил мне... Я только с ним разговаривал... Я не... Алед ничего не произносит. Я открываю рот, чтобы сказать что-то, но не выходит. Зачем кому-то прекращать отношения из-за недолгого расстояния? Элль и Тао определенно сильно нравятся друг другу. Ради бога, они практически один человек. Зачем кому-то так делать? Мы с Ником не собираемся такое проделывать. Нику не нужно “свежее начало”. Ему кажется, что на расстояние будет неплохо. Он не хочет порвать со мной. Не хочет? Хочет? Хочет ли он расстаться со мной? — О боже, Чарли, что... — начинает говорить Алед, потому что я заплакал. Отлично. — Прости... — говорю я, но мой голос наверняка беззвучен из-за оглушающей музыки, да и все равно я не понимаю, перед кем извиняюсь. — Прости... Мне так жаль... Ник Поскольку я не видел Чарли уже полчаса, думаю, самое время снова отправиться на его поиски, даже если он не рад мне. Хотя какое ему дело? Он, по правде говоря, уже начинает выводить меня из себя. Я ничего не сделал, чтобы он был так мне не рад. Я нахожу его в подвале, сидящего в углу с его другом Аледом, так что я подхожу к нему, надеясь, что его чуднóе плохое настроение прошло. Но когда я продираюсь сквозь танцоров, подходя все ближе и ближе, осознаю, что его щеки влажные и он плачет, и тогда я начинаю серьезно беспокоиться. Что-то точно не так. Я опускаюсь на колени рядом с ним, и Алед бросает на меня такой панический взгляд, будто не знает, что делать. Чарли, если то возможно, еще более пьяный, чем прежде, поворачивает ко мне голову. Неудивительно, что он сидит на полу в подвале. — Что случилось? — перекрикиваю я музыку. Он смеется, но выглядит это неправильно, что-то и вправду не так. — Ты снова собираешься говорить об университете? — Что? — Это так меня бесит, Ник. Я, косясь на него, спрашиваю: — Бесит тебя? Он лишь невнятно бормочет что-то в ответ, и я не могу услышать его. Затем он одной рукой грубо притягивает меня к себе и целует. Я быстро понимаю, что пьяные поцелуи, когда один человек трезв, — совсем не весело. Несмотря на это, он пытается продвинуть поцелуй дальше. Я чувствую влажность его щек и вкус алкоголя. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять происходящее, и в этот момент я моргаю и вижу, как Алед делает испуганный взгляд, встает и уходит. Я мягко отталкиваю Чарли: — Не нужно. — Нииик. — Чарли снова пытается приблизиться, но я отстраняюсь. — Ты обещал. — Чарли, ты очень странно ведешь себя. — Нет, не веду. — Нет, ведешь. — Я тяну его за запястье, чтобы мы поднялись. Он шатается и хватается обеими руками за мою. — Пойдем наверх. Он не отвечает, и я веду его обратно через танцоров и наверх, где теперь практически пусто — почти все танцуют в подвале. Я провожу его в оранжерею, которая, как я и надеялся, пустая и тихая, если не считать дождя, барабанящего по стеклянной крыше. Я сажаю его в кресло и сажусь на корточки рядом. — В чем дело? Он не смотрит на меня и, похоже, даже не слышит. — Чарльз, — повышаю я голос, и теперь он встречается со мной глазами. — Почему ты так себя ведешь? — Чего? — рявкает он, мотая головой. — Как я себя веду? — Будто в одну минуту ты серьезно на меня разозлен, а в следующую хочешь от меня отделаться! Он наклоняется и кладет голову на руки: — Мне нездоровится. — Ради всего святого. — Я встаю. Это безнадежно. — Почему ты такой мудак? Он неподвижен. — Поговори со мной! — произношу я. Он молчит. — Ты не можешь злиться на меня, если даже не в силах объяснить, что я натворил неправильного! Он издает стон и качает головой в руках. — Черт подери! — говорю я, тяжело опускаясь на диван напротив. — Ну, я хер знаю, что теперь делать. — Прекрати кричать на меня, — бурчит он себе в ладони. — Я не кричу на тебя! — Кричишь. С минуту мы сидим в молчании, пока крайне громкий раскат грома не заставляет меня подпрыгнуть. Чарли замечает это, поднимает голову и говорит: — Ты можешь расстаться со мной, если хочешь. Чтобы осознать сказанное, мне требуется пара секунд. — Что? — говорю я. Я снова встаю и теперь чувствую пылающую злость. О чем он говорит? С какого черта это взялось? — Что за фигню ты несешь? — Если ты... хочешь свежее начало, или... что-то... если тебе наскучило. — Его глаза снова расфокусированы, слова неразборчивы. Над головой сверкает молния, освещая комнату. Почему он говорит эти вещи? — Что? Это то, чего ты хочешь? — у меня вырывается смешок. Не может быть такого. — Ты хочешь, чтобы мы расстались? Это оно? — Я просто... хочу, чтобы ты был... счастлив. — Чушь собачья, — кидаю я, теперь мой голос точно слишком громкий. — Элль и Тао расстаются... — И что, нам тоже нужно? Ты даже не пытаешься сохранить наши отношения? — Часть меня желает обговорить это более рационально, но бóльшая — просто чистый гнев, даже не знаю, почему. Думаю, я просто устал, устал от этой ерунды и разговоров об университете, и вспоминая, что у меня остались всего несколько месяцев с Чарли... — Почему ты такое говоришь, Чарли? Если ты пытаешься порвать со мной, просто скажи это. Но я не хочу, чтобы он говорил. Кажется, что мне вот-вот станет плохо. Чарли только качает головой и смотрит в пустоту рядом со мной. — Это причина, почему ты так себя вел? — говорю я. — Ты хотел бросить меня, но у тебя даже смелости не хватает для этого? И ты вместо этого хочешь, чтобы я тебя бросил? Он снова плачет, голова качается из стороны в стороны, колени подпрыгиваю вверх-вниз. Но он молчит. Он не отрицает этого... — Тогда пошел ты, — говорю я, понимая, что тоже плачу. Боже, сколько времени прошло, когда такое происходило? Он поднимает голову и во весь голос кричит на меня: — Так это я остаюсь в стороне! Он указывает на что-то неопределенное снаружи, голос срывается. — Ты сваливаешь в университет, где встретишь кучу новых людей, а я останусь в стороне. Мы-то думаем “о, все будет хорошо, мы все время будем общаться по скайпу, бла-бла-бла,” но все будет иначе, не так ли? — Он активно жестикулирует, глаза бегают по комнате. — Не будет никакого хорошо, будет дерьмо. Я застряну в этом дрянном городишке в одиночестве, но ты так говоришь, что это чертова лучшая идея на свете, и знаешь что? Я чувствую себя дерьмово. Будто ты ждешь не дождешься, когда избавишься от меня, будто ты не можешь дождаться, чтобы в конце концов выбраться отсюда и уйти от меня— — Что за херня, — выкрикиваю я в ответ, проводя рукой по волосам. — Что ты хочешь, чтобы я делал? Не шел в университет? — Нет! — Потому что звучит именно так. — Я не— — Ты не имеешь никакого права быть раздраженным мною из-за этого. Я на год тебя старше, я собираюсь в университет в сентябре. Именно так все должно быть. Он глядит на меня, глаза широко открыты и наполнены слезами, затем он смотрит вниз: — Почему ты так себя ведешь? — Приятель, что за черт “я себя веду”? Чарли снова поднимает взгляд, и когда двигает рукой, его глаза становятся тонкими щелочками. — Не называй меня приятелем. Ты никогда не зовёшь меня так. Я мотаю головой и озлоблено фыркаю: — Ты действитель сегодня ведёшь себя как настоящий придурок, скажи же? — Тогда уходи, — вопит он. Дождь льёт сильнее обычного — я едва слышу его через шумом. — Тогда отвали! — Ага, хорошо. Без проблем. Вот и все. Я выхожу из комнаты. В коридоре стоит Тао Сюй, который, наверное, слышал каждое слово. Боже, во всем виноваты он и Элль. Если бы они, черт, не расстались сразу, Чарли бы… он бы не думал… — Он… ты в порядке? — заикается Тао. Он всегда был пронырливым маленьким придурком с его идиотскими шапочками и рубашками. Он никогда мне не нравился. — Видишь, что ты натворил? — говорю я, проходя мимо него. — Пошёл ты. Он съеживается и отходит назад. Я хочу сказать ему что-нибудь ещё, но в голове лишь пустота. Я все ещё перевариваю случившееся. Что произошло? Вчера все было хорошо. Это не может быть концом. Невозможно, чтобы это был конец. Я продираюсь сквозь болтающих, улыбающихся и смеющихся людей в гостиной, пока не вхожу из дома под дождь. Я промок до нитки и дрожу, когда добираюсь до машины. Включаю двигатель, но в итоге просто сижу в машине минут двадцать, возможно, потому что боюсь водить, слыша молнии вдалеке, а возможно, потому что надеюсь, что из дома выбежит Чарли, откроет дверь, скажет, что все было ошибкой по пьяне. Но нет. И я просто сижу.