Ник и Чарли (перевод новеллы)

Чарли Предпоследний экзамен, музыка, проходит спустя две недели после ссоры. Пятница. Последние семь дней мысли мои заняты лишь экзаменами. Две недели я провожу в одиночестве, тщетно пытаясь вспомнить, когда провел без Ника хотя бы пару дней. Боже. Стоит ли мне как-то разбираться с этим, наконец-то покончить? Ведь мне не известно, как с этим справляются другие. Ник — самый лучший и важный человек, которого я повстречал. Боже. Этим вечером я иду с друзьями в Simply Italian²⁰, чтобы отпраздновать окончание экзаменов, невзирая на то, что последний состоится только в следующий четверг. Я стараюсь насладиться, смеяться над шутками людей, говорить о том, как кошмарны были экзамены, но все это — враньё. Мне совсем не хочется смеяться. И желание одно: пойти домой, усесться в постель и бездельничать. Я сижу рядом с Аледом, и он тих на протяжении почти всего вечера, как и всегда. Но когда мы разбираемся, кто что платит, он произносит: — Чарли. И я смотрю на него и вижу в его глазах искреннее беспокойство. — Ты совсем не разговаривал с Ником? — спрашивает он. Слухи о нашей ссоре, что очевидно, разлетелись повсюду. — Совсем, — говорю я, стараясь сдержать любые эмоции в голосе. — Так… тогда всё? — его голос почти шепот. — Вы, эмм, расстались? — Ага. Я осознаю, что это первый раз, когда такое говорю. Я отвлекал себя от этой мысли, но больше у меня нет подготовки для отвлечения. — Ага, эмм… мне так кажется. Алед долго глядит на меня. — Мне так жаль. — Не твоя вина. — Нет, но—, — он мотает головой. — Вы Ник и Чарли — Что это значит? — смеюсь я. — Это, — он тоже смеётся, нервно выдохнув. — Сложно объяснить. Это если попросить предоставить доказательства родственных душ, все выбрали бы вас двоих. — Не существует никаких родственных душ, — фыркаю я. — Возможно. Но вы двое представляете очень даже убедительное доказательство. — Если бы мы были таковыми, он бы не бросил меня. — Значит, это то, что случилось? Я уставился на Аледа. Я никогда не слышал его настолько напористым. Я не знаю, как отвечать. — Он и вправду сказал: “Чарли, я хочу расстаться с тобой”? — Ну, нет, не совсем. Но он и не сказал: “Я не хочу расставаться”. — Но очевидно, что он бы такого не сказал. — Что? — Если бы он посчитал, что ты хочешь порвать с ним, то не стал бы протестовать этому. Если бы он посчитал, что ты больше не любишь его, он бы не усложнял тебе жизнь. Он бы просто был убит горем. — Ну, тогда он идиот! — В яблочко, — смеется Алед. — Два влюбленных идиота. Пара, к которой стоит стремиться. — Прекрасно. Спасибо. Кто-то прерывает нас, чтобы узнать, разобрался ли Алед, сколько денег он должен. Мне очень хочется верить тому, что он говорит. Что Ник никогда не хотел расставаться. Придя домой, я сразу сажусь за барную стойку, где уже заняла одно место Виктория с ноутбуком и большим стаканом диетического лимонада. Она поворачивается ко мне и говорит: — Ты выглядишь как минимум на двести процентов радостней, чем за две вместе взятые последние недели. — Мне нужно связаться с Ником, в ближайшее время. Она вскидывает руки. — Господи! Наконец-то! Открытие века! — Но еще я не очень-то и хочу. — Я покачиваюсь на табуретке. — Да, да, да. У тебя уже было время для истерик, окей? Ты теперь в тринадцатом классе. — Не раньше сентября. — Я всегда начинаю считать с последнего дня прошлого года. — Ну, я нет. Она делает большой глоток лимонада и яростно указывает на дверь: — Иди поговори с ним, ты гигантский ребенок. — О боже мой, ладно! Я встаю из-за барной стойки и бреду к двери. Виктория говорит ровно в тот момент, как я собираюсь выходить. — Кстати, я нашла это, забитое между диванными подушками. — Она берет что-то около себя и протягивает одноразовую камеру Ника. — Твое? — О, это Ника. — Я забираю ее. — О. Наверняка он хочет вернуть. — Да. Я медленно выхожу из комнаты. На крошечном экране значится число ноль — я и не знал, что Ник сделал так много снимков. Когда он успел? Оставить камеру он мог недели две назад, когда мы готовились к вечеринке, и с тех пор я не видел, как он ею пользовался. Значит, это было за день до этого. И в это момент я понял, что именно собираюсь сделать. Сразу после смены в Топмане в субботнее утро я быстро захожу в Boots²¹, чтобы проявить камеру. Понятия не имею, что на ней, но думаю, можно послать что-нибудь Нику. Не знаю, поможет ли это как-то. Но картина говорит тысячу слов, мне кажется. Бла-бла-бла, что-то никуда не годное и романтичное. Ага. Круто. Я приезжаю в Boots²¹, и оказывается, что нужно ждать час, пока проявят фотографии, так что я прогуливаюсь по городу с зонтом над головой. В газетном киоске я покупаю батончик Oreo Diary Milk, потому что Ник был ими одержим. Потом сажусь на скамейку и достаю телефон, балансируя зонтом на плече. И вижу сообщение от Тао. Я немедленно открываю его. Тао Сюй. (15:34) Привет, Чарли, я знаю, что мы не разговаривали об истории с Ником... и мне очень жаль, что я лично не сообщил тебе про нас с Элль... Мне самому было трудно справиться, честно говоря. Просто хотел сказать, что мне очень жаль, если я и Элль вызвали какую-то странную драму между тобой и Ником; и я действительно надеюсь, что вскоре у вас все станет хорошо, и если это вообще полезно: я мельком видел Ника, когда он уходил от Гарри, — он был очень расстроен... я словно был уверен, что он никоим образом не хочет расстаться с тобой. Прежде чем ответить, я несколько раз перечитываю сообщение. Чарли Спринг (15:52) привет! прости, это явно не твоя вина... я буду держать тебя в курсе насчет истории с ником... я тоже не хочу расставаться хаха. И от этого я чувствую себя немного лучше. Просто произнеся это вслух. Я не хочу расставаться с Ником. После этого я прохожусь до Boots, чтобы забрать фотографии. Я не смотрю на них, пока не сажусь на автобус до дома. Первая фотография — та, что сделал Ник, когда я нашел его в форте из коробок в последний школьный день. Я выгляжу немного растерянным. Глаза широко распахнуты, рот полуоткрыт — но фото вовсе не ужасное. Мне кажется, даже красивое, ведь выглядит по-настоящему. Вторая — сделанная Гарри, когда мы с Ником не смотрели, и она не выглядит и вполовину такой неудачной, как я считал. Мы стоим на траве, касаясь руками, и смотрим друг на друга, как будто остановились в разговоре; трава под ногами и деревья над головой ярко светятся на солнце. Это своего рода искусство. Гарри, скорей всего, был бы очень собою доволен. Третье — то, где я снял Ника — и вот это уже реально ужасное фото. Я смеюсь вслух. Хотя оно и забавное — он почти моргнул. Он, вероятно, как увидит ее, сразу выбросит в мусорное ведро. Четвертое фото — совместное селфи, рука Ника на моих плечах, наши головы рядом, оба улыбаемся, небольшой блик солнечного света падает на грудь Ника. Я задержал взгляд на этом некоторое время. Четверг был таким чудесным днем. Хотел бы я, чтобы последние две недели были такими же прекрасными. Здесь еще несколько фотографией со школы, немного с Ником и его друзьями из тринадцатого класса и даже парочка самого здания, будто бы Ник хочет запомнить, как оно выглядит. И еще одна со мной в машине Ника. Сидящего с поджатыми ногами на сиденье, в темных очках и листающего телефон. Мило. Я почти никогда не вижу таких фотографий себя; практически всегда селфи или постановочные снимки с друзьями. Автобус внезапно дергается, и фотографии падают с моих колен на соседнее сиденье. Я прихлопываю их рукой, прежде чем они упадут на пол, но они все разбросаны, как игральные карты, и одно фото привлекает мое внимание. Это я, спящий в кровати Ника. Снаружи уличные фонари отбрасывают мягкое свечение сквозь тонкие занавески за моей спиной. Рука прижата к лицу, волосы спутаны и сдвинуты набок, как это часто бывает, когда я сплю, судя по тому, как они каждый день выглядят, когда я просыпаюсь. Не знаю, когда он сделал ее. Думаю, я заснул раньше него, но, честно говоря, не могу вспомнить. Возможно, это немного странный момент, чтобы запечатлеть его на камеру, но я могу понять Ника и почему он это сделал. Я бы тоже сфотографировал его, будь он таков же спящим в кровати. Боже, разве не пугающе звучит? Не важно. Я пробегаясь по остальным фотографиям и начинаю осознавать, что они примерно все схожи: все с фиолетовыми, синими, оранжевыми оттенками, приглушенные цвета, немного размытые, как полароидные на выставке художественной школы. Я, растянувшийся на его кровати, сижу в его ноутбуке. Лежу на полу в гостиной, обняв его собаку Генри. Пытаюсь покатать Генри на спине. Стою на вершине холма, протягивая руки — я помню, как он ее сделал. Я косился на него, когда заметил, что он старается сфотографировать меня на фоне залитого солнцем горизонта, полей и рек. Совместное селфи. Селфи, на котором я держу Генри, чтобы он тоже поместился. Селфи с нашими скорченными лицами. Задняя часть его дома, размытый крупный план смеющегося меня, когда он направил камеру мне в лицо. Свет становится темнее, синее, фотография гостиной, экран телевизора освещает кончики моих волос. Я в одной футболке и боксерах скрестил ноги на его кровати, указываю на камеру и улыбаюсь. А потом спящий я. Так много одного меня. Меня. Ник сделал кучу моих фотографий. Ник не особо творческий человек, он никогда не интересовался фотографиями, или искусством, или чем-то подобным. Думаю, он запечатлел все это, потому что хотел запомнить, каково тогда было. Какова наша жизнь сейчас. Как гостевали друг у друга дома, гуляли, вместе ели и спали. Звучит скучно, но это прекрасно. Я люблю это. Я люблю нас. Я люблю нашу странную, скучную жизнь. Правда. Я чувствую, как разрываюсь, просто глядя на нашу совместную жизнь. Я достаю из кармана телефон и фотографирую наше глупое селфи в поле. И отправляю его Нику. Ник Мой приятель Сай пришел, чтобы помочь справиться с ситуацией. Осенью он собирается в Кембриджский универ, так что я не очень-то и удивлен, что он достаточно умен, чтобы уловить тот факт, что я нахожусь примерно в ста километров от “в порядке”. Однако ничего дельного он так и не произнес, и теперь мы играем в Марио Карт и едим Percy Pig²². После получасовой игры и болтовни о подготовке к уровню А, лете и насколько дерьмовой была вчерашняя вечеринка Гарри, Сай все-таки говорит: — Так из-за чего именно у вас была перепалка? — Он кладет пульт Wii²³, разворачивается на диване и скрещивает руки. — Потому что, откровенно говоря, звучит как ерунда. — Чарли бросил меня, приятель. — Я вздыхаю и ставлю игру на паузу. — Ой, да ну. С какого черта он бы это сделал? — Понятия не имею. — Ты уверен, что это именно то, что он пытался сделать? — Честно, я даже не уверен. Он был так пьян. Он просто повторял, что мне нужно расстаться с ним. И я просто сорвался. Сай поправляет очки и проводит пятерней по волосам. — Похоже, тебе стоит поговорить с ним, чувак. — Я не знаю, что говорить. — Я откладываю пульт Wii и смотрю на Сая. — Помоги мне. — С каких пор я эксперт по отношениям? У меня их даже никогда и не было. — Ты умный. Изучаешь английскую литературу в универе. — Английская литература крайне бесполезна в настоящем мире, Николас. Крайне бесполезна. Поверь мне. Чосер²⁴ и Джон Донн²⁵ никак тебе не помогут. Это вынуждает меня посмеяться. — Я даже не знаю, кто они. — Именно. Я откидываю голову на диван. — Мне кажется, что он... просто... подумал, что сейчас самое время закончить отношения. Мол, подростковые отношения никогда не длятся долго. Немного странно, что мы зашли так далеко. Да и мы к тому же такие нудные; типа, мы почти не делаем ничего интересного. Мы — самые обычные подростковые отношения. — Обычные подростковые отношения? — хмыкает Сай. — Вы себя видели? Вы вместе каждый божий день и все еще не поубивали друг друга. Вы даже стали ночевать друг у друга в школьные дни! Вы общаетесь через взгляды! Поверь, я играл с вами в настолки. — Он качает головой. — Обычные подростковые отношения — это когда пытаешься осмелиться взяться за руки за школьными воротами и ходить на свидания в кино и Нандо²⁶ по субботам. Я пристально смотрю на него. — Если ты хочешь расстаться, — говорит он, тыкая на меня пальцем. — вперед. Если тебе надоело, и ты хочешь покончить с этим — хорошо. Но то, что вы не ходите на крутые свидания каждые выходные, совсем не означает, что вы скучные, и уж точно не указывает на то, что вам нужно расстаться. И раз Элль и Тао больше не влюблены друг в друга, то это совсем не значит, что и вы тоже. Он хлопает себя по ногам и откидывается назад. — Черт, — говорю я. Через пару часов я поднимаю телефон и вижу сообщение. Имя на экране гласит “Чарли Спринг”.