Mixed Up

Хенджин натурально дуется. Он страдает этим с завидной частотой, поэтому Минхо, вроде как, привык, но каждый раз пытается игнорировать, как в первый. — Хён, — Хван оказывается на своем излюбленном месте (на коленях Минхо, конечно же), чтобы ограничить его способность двигаться. Минхо, поднявший с пола бутылку с водой, смотрит на него вопросительно, — ну пожалуйста. Минхо делает несколько глотков, пока Хенджин стирает пот с его лба мягким полотенцем. — Хённи, я не могу. Выступление в эту среду, я не могу пропускать репетиции, ты же знаешь. — Но мы торчим в зале уже четыре часа, — он заботливо проводит по его взмокшим волосам рукой, — ты просто доведешь себя до изнеможения и не сможешь выступать. Из его легких вырывается маленький поток воздуха. Минхо очень не хочется признавать, что его парень, вообще-то, прав. Конечно, вполне вероятно, что он просто прикрывается заботой, чтобы они наконец-то закончили репетицию и сходили в то хипстерское кафе, которое недавно открылось рядом с их кампусом общежития, но Ли слишком хорошо его знает. Минхо тяжело вздыхает. — Ладно, мы сделаем маленький перерыв, — Хенджин издает победный вопль и вскакивает с него, чтобы начать собираться, когда Минхо аккуратно придерживает его за запястье и разворачивает к себе, — но потом снова вернемся сюда. — Да, как скажешь, — легко соглашается он. На улице холодно и даже почти морозно. Хенджин кутается в огромный клетчатый шарф, но не отпускает его руку, даже зная, что у них обоих замерзли пальцы. День рождения Минхо они отпраздновали уже пару недель назад, поэтому сейчас все восхищение Хенджина переключилось на ожидание новогодних праздников. Снега в этом году еще не было, и Минхо не уверен, что они дождутся его хотя бы до Рождества, но не хочет расстраивать своего парня, когда тот пытается прожечь любую появившуюся на небе тучку умоляющим взглядом. Только вздыхает и крепче сжимает чужие пальцы, чтобы было теплее. — Он на каждой паре несет какую-то чушь, — фыркает Хенджин, и Минхо понимает, что прослушал какую-то часть рассказа. Но несложно догадаться, о чем идет речь. Обычно Хенджин жалуется только на одного человека — своего сокурсника Хан Джисона с продюсерского факультета, с которым регулярно вступает в словесные ссоры. Минхо никогда его в глаза не видел, и не очень горит желанием знакомиться — судя по рассказам Хенджина, он тот еще тупица, искренне считающий, что Классный Мюзикл — вершина музыкального творчества всех времен и готовый подраться с кем-нибудь за диск Пост Малона. Минхо таких людей не очень уважает. — Что он опять сделал? — почти искренне интересуется он. — Сказал что-то о том, что Эксо — музыка для детей, — снова фыркает он, — я не понимаю, как его вообще взяли, с такими-то музыкальными вкусами. — Что ж, должно быть, он действительно хорош, иначе я не вижу причины. Когда они добираются до кофейни, уже почти темно. Фонарей на территории кампуса достаточное количество, чтобы видеть, что происходит вокруг, но недостаточное, чтобы было светло, как днем. Они заказывают кофе, Минхо покупает Хенджину какое-то малиновое пирожное, и они садятся за самый дальний столик — уставший Минхо и обрадованный десертом Хван, тут же приступивший к трапезе. Старший думает об отчетном выступлении, медленно потягивая латте, пока Хенджин снова пускается в рассуждения о том, кто на их курсе реально учится, а кто просто подрывает репутацию всего потока, как Джисон. — Я кстати слышал, что у него парень есть. — У кого? — У Джисона. Честно? Минхо асболютно наплевать. Но он знает, что Хенджин может сильно расстроиться, если он не проявит должной заинтересованности, поэтому удивленно поднимает брови и поворачивается к младшему лицом. — Правда? — Да, иностранец какой-то. Он в другом универе учится, тоже танцор. — Прикольно. Они сидят еще довольно долго, почти до самого закрытия, пока Минхо не настаивает на том, чтобы вернуться к тренировке. Из-за дозы кофеина Хенджин начинает подрагивать и теперь ждет не дождется возможности вылить появившуюся энергию в какую-нибудь тяжелую хореографию. Минхо преспокойно идет рядом, пока Хенджин рядом с ним подпрыгивает всю дорогу обратно до студии. Они повторяют несколько хореографий, поставленных Хенджином, Минхо тренирует свою программу для выступления, прежде чем они оба решают устоить маленькую передышку. Хенджин тяжело приваливается спиной к стене, вытягивая гудящие ноги и оглядываясь. — Ты не взял воду? — интересуется он у старшего, и Минхо, который только собирался упасть рядом, озадаченно осматривает зал. — Наверное, забыл в раздевалке, — бормочет он, потягиваясь и чувствуя, как ноют мышцы во всем теле, — я быстро. Однако перед самой дверью он останавливается. Хенджин вытягивает шею, чтобы увидеть, почему старший внезапно застыл на месте, когда его взгляд цепляется за фигуру в коридоре. — Эй, это же Джисон, — он поднимается с пола, чтобы подойти поближе, когда из-за спины однокурсника показывается еще один молодой человек, и голос Хенджина внезапно пропадает, — что он… здесь делает? Минхо поднимает на него озадаченный взгляд, и Хенджин встречает его глазами, внезапно наполнившимися слезами. — Хённи, — очень мягко бормочет Минхо, протягивая ему руку, за которую Хенджин хватается, как утопающий, — ты тоже это почувствовал? Хван кивает и отчаянно цепляется за него руками, притягивает к себе для маленького объятья, от которого у Минхо внутри все только сильнее рушится. Он позволяет младшему спрятать голову у себя в изгибе шеи и издать длинный выдох, похожий больше на скулеж, и руки тяжелеют, когда он пытается погладить его по спине. — Как зовут того парня, Хённи, знаешь? — отстраненно спрашивает он, поглядывая на метку на запястье. — Феликс. Ли Феликс, — на грани слышимости отвечает Хенджин и снова прячется, крепче стискивая чужую грудную клетку. Минхо печально улыбается. Значит, они оба ошиблись. — Мне кажется, что нам лучше остаться друзьями.

</3

— А вот здесь у нас танцевальные классы… Феликс, ты вообще слушаешь? — Джисон останавливается напротив пустующего тренировочного зала, чтобы обернуться и увидеть, как его парень пялится в телефон, быстро что-то печатая одной рукой — другой он крепче переплетает пальцы с идущим впереди Ханом, чтобы ни во что не врезаться. Когда Джисон надавливает на его кисть большим пальцем, Феликс хмыкает и переводит на него взгляд. — Да, прости. Опять перенесли тренировку, — с маленькой улыбкой он чмокает его в щеку и с интересом заглядывает в зал, — ого, у вас такие огромные зеркала! На его лице мелькает искренне восхищение, и Джисон крепко обнимает его за талию, уместив подбородок на чужом плече, пока Феликс застывает на пороге, чтобы получше рассмотреть оборудование. — Пойдем? Джисон отлипает от него, чтобы снова взять за руку и увести дальше. — Ага. Ну, и, наконец, звукозаписывающие студии! — он гордо распахивает перед ним двери в свою самую любимую комнату — она чуть меньше остальных, но это придает ей свою атмосферу. Плотно стоящее по всей студии оборудование поражает своим многообразием, и занимающий чуть ли не половину комнаты монитор, сейчас потухший, вызывает у Феликса тихое «Ва-а-а». Хан проходит внутрь, чтобы присесть за стол, любовно проводя руками по накрытой тканью миди-клавиатуре. — Зря я, конечно, гадал, — хмыкает Феликс, осматриваясь, — такая красотка просто не могла не украсть сердечко моего парня, да? — Еще бы. Хотя с тобой ей не сравниться, само собой. Ты уверен, что не хочешь перевестить сюда? — Хани, мы уже это обсуждали, — Феликс качает головой, прежде чем провести ладонью по его щеке в нежном жесте, — я не смогу ездить на работу отсюда, просто не буду успевать. — Давай тогда я… — Тш, — он прикладывает палец к губам Джисона, — ни слова, Хан Джисон. Тебе одобрили заявку на вступление в такое престижное место. Не губи свою карьеру ради меня. Мы же все равно видимся каждый день… Джисон тихо бурчит себе под нос что-то о вселенской несправедливости, но послушно чмокает Феликса в ладонь, заставляя того поежиться от щекотного ощущения, и поднимается. — Ладно, — выдает он, — но когда-нибудь мы к этому вернемся. — Да-да, как скажешь, — Феликс фыркает и снова подхватывает его ладонь в свою, — ты же не заходил домой? Я испек печенье… — Конечно, пойдем… Свет не горит, но вся комната озаряется их ослепляющими улыбками, адресованными только друг другу. «Я точно не ошибся».

</3

Это всегда про историю мировой культуры. Хенджин не знает точной причины: возможно, дело в том, что преподаватель просто отвратительный старикашка, сам нисколько не заинтересованный в предмете и желающий только завалить как можно больше учащихся, а возможно само восхваление прошлого просто наводит на него тоску. Факт остается фактом, временами он не понимает, зачем вообще посещает эти пары. Иногда ему хочется просто встать и уйти прямо во время нудных дискуссий, но он вовремя вспоминает про свою стипендию отличника и продолжает сидеть на месте, смотря в одну точку и даже не пытаясь вникнуть в суть обсуждения. Поэтому, когда профессор внезапно поворачивается к нему с дурацким вопросительным выражением на лице, он даже не сразу понимает, что его о чем-то спросили. Сосед толкает его локтем в бок, и только тогда он, наконец, фокусирует взгляд. — Что? — невольно вырывается из него, и по аудитории прокатываются смешки. Преподаватель вздергивает верхнюю губу в плохо скрываемом раздражении. — Уважаемые студенты, вот вам хороший пример, как надо вести себя, если вы хотите завалить мой предмет и остаться на пересдачу в следующем году, — с пренебрежением он делает широкий жест рукой, указывая на Хенджина, — я задал вам вопрос. — Да, извините, не могли бы вы повторить? — Я спросил, как правильно называются эти замечательные скульптуры на Парфеноне. Мы проходили это на прошлом занятии. Если бы он только знал, как сильно Хенджин не запоминает ничего из того, что этот старик ворчит на своих занятиях, он бы наверняка слег бы замертво от шока. Но он, к сожалению, наверняка думает, что Хенджину очень нужен этот предмет, поэтому он жадно впитывает любую крупицу знания, которую этот предобрый профессор пытается впихнуть в его голову. — Чего же вы молчите? Хенджин обводит аудиторию жалостливым взглядом, но встречает вокруг только насмешливые лица. Впереди него какая-то девушка демонстративно утыкается в ноутбук, а парень неподалеку просто отворачивается в сторону, делая вид, что это не его проблема. Что ж, придется выкручиваться самостоятельно… Его взгляд натыкается на сидящего несколькими рядами ниже Хан Джисона, который смотрит на него с самым пытливым выражением на лице, которое Хенджин вообще видел в своей жизни. Когда Хван поднимает в недоумении одну бровь, Джисон многозначительно переводит взгляд на экран своего ноутбука, кивая головой. Открытый текстовый документ. Одно слово, жирным капс-локом на весь лист. — Э-э, если я не ошибаюсь, — Хенджин снова переводит взгляд на профессора, — то они называются фронтоны? Преподаватель цыкает, сложив руки на груди, и что-то тихо ворчит себе под нос. — Все верно, на ваше счастье. Не отключайтесь от обсуждения, уважаемый… — Хенджин. — Хонджун. Я вас обязательно опрошу на следующем занятии. Будьте готовы, — и возвращается к теме занятия, потеряв к Хвану всякий интерес. Хенджин с облегчением выдыхает и продолжает залипать в стенку до самого конца пары. Он ловит Джисона в коридоре за рукав рубашки, заставив того испуганно встрепенуться и чуть ли не впечататься в стенку. Заметив, кто именно его остановил, он тут же принимается отряхиваться, словно ничего не было, чем вызывает у Хенджина легкий смешок. — Чего тебе? — Что это было? Джисон вопросительно моргает. — Что было? — глупо выдает он. — Фронтоны. Благотворительностью решил заняться? — Чего? — усмехается Джисон, — я сам мог бы оказаться на твоем месте. Не бери в голову. Мне бы не хотелось, конечно, вот так просто разбрасываться своими бесценными знаниями, — Хенджин кривится, — но на тебя было просто жалко смотреть. — Слышь, — Хенджин делает угрожающий шаг вперед, заставив Хана вжать голову в плечи. — Спасибо бы хоть сказал, студент хренов. Или что, скажешь, когда он тебя реально завалит на следующем занятии? — он выпрямляется, — до сессии меньше месяца осталось, аккуратнее будь. Он разворачивается и уже собирается уйти в сторону лестниц, когда Хенджин снова неловко цепляет его пальцами за ткань рукава, внезапно почувствовав вину. — Прости, — быстро говорит он, — хочешь пообедать вместе? Я угощаю. На лице Хана расцветает улыбка-сердечко, и он гордо запихивает одну руку в карман. — Вот так бы сразу, — напыщенно выдает он, но подхватывает Хенджина под руку, — пойдем!

</3

— Ой! Минхо мгновенно заглядывает за только что открытую им дверь. М-да, сбить с ног какого-то мужика в первый же рабочий день — какой же он все-таки профессиональный молодец. — Простите, я… Он обрывает себя на полуслове. Это не какой-то мужик. Это Ли Феликс. Кто же знал, что он может так басить? — Извините, — Феликс быстро поднимается на ноги, собирая упавшие листки, и Минхо тут же бросается ему помогать, — совсем не смотрел, куда иду. — Нет, это вы извините, — он быстро стряхивает с себя оцепенение, когда вручает парню внушительную стопку собранных бумаг, — надо было открывать ее не так резко, что это я… — Я Феликс, — с улыбкой представляется он ни с того ни с сего, крепко прижимая к себе огромную стопку одной рукой, — а вы?.. — Ли Минхо. Они пожимают друг другу руки, и Феликс тут же предлагает ему зайти в кабинет. Минхо поспешно придерживает ему дверь, чтобы не показаться грубым. — А вы у нас новый преподаватель? — Да, я вроде как устроился несколько дней назад, — Минхо чешет затылок, наблюдая, как Феликс выгружает свою ношу на пустующий стол кабинета, — мне сказали прийти сегодня, познакомиться с персоналом и с детишками. — О, я думаю, они будут от вас в восторге! — несдержанно говорит Феликс, тут же снова расплываясь в улыбке, — вы выглядите, как хороший танцор. Ну, знаете, у вас грация, как у кошки. — Я только что сшиб вас дверью, Феликс-щи, не думаю, что это вяжется с контекстом грации кошки, если вы понимаете, о чем я. — Не берите в голову, — вежливо отзывается Феликс, — бытовая неловкость не редкость у хороших танцоров. Вам уже показывали зал? Минхо отрицательно мотает головой, пока Феликс кивком головы указывает ему в нужном направлении. Они идут по коридору неспеша. — Вы, должно быть, тоже студент? — замечает Минхо и сам же себя хочет ударить за такие вопросы. Он знает о Феликсе даже немножко больше, чем требует того обыкновенная вежливость. Он не виноват. — Верно, — Феликс в очередной раз шлет ему улыбку, — первый курс. А у вас? — Всего лишь третий. Нам стоит перейти на ты? — Если ты не против, я могу называть тебя хёном? — интересуется Феликс, и Минхо почти падает, сраженный милой улыбкой. — Да, конечно. Они идут до залов в неловкой тишине, прерываемой лишь веселыми выкриками где-то в раздевалках, за стенкой. — Я все покажу, не бойся, — вежливо говорит младший Ли, — обычно новые преподаватели очень теряются, но не переживай, у нас все устроено очень просто. Ты работаешь после учебы? Минхо снова качает головой. — Нет, у меня есть несколько выходных. — Тогда, должно быть, ты заменяешь меня несколько дней в неделю, — Феликс заглядывает в один из залов, тут же выныривая обратно в коридор и продолжая путь. Старший следует за ним, неловко останавливаясь, — обычно занятия у нас проходят в самом большом зале, потому что поток учеников не такой большой, обычно всего несколько групп в день. Вот этот. Феликс приоткрывает перед ним дверь, чтобы Минхо мог заглянуть внутрь и осмотреться. Зал небольшой, гораздо меньше, чем залы их университета, но снабжен всем необходимым и не выглядит так, словно в нем будет тесно. Старший удовлетворительно кивает, когда видит довольно приличное оборудование и хорошие станки вдоль зеркал. — Первая группа обычно приходит около четырех. Тебе нужно будет провести разминку, а потом просто повторить с ребятами программу. Сейчас середина курса, поэтому у них уже есть несколько начатых танцев, и… прости, а где ты учишься? Вопрос отрывает его от разглядывания пола под ногами, и он вздергивает голову, чтобы ответить. — Э-э, в Сеульском. — Ого, — Феликс покрывается румянцем, — это… довольно престижно. У меня там парень учится. «Я знаю», — вымученно думает Минхо, борясь с желанием потереть переносицу и говоря только: — Да, мой тоже. — Оу, правда? — румянец сползает с его лица, снова уступая место широкой улыбке, — он танцует? — Да, что-то вроде, — неловко отвечает он, — он тоже на первом курсе. — Вау! Хён, должно быть, нас свела сама судьба! — он игриво пихает Минхо в плечо. «Получается, что так, — думает он, потирая ушибленное с неожиданной силой место, — и ты даже не представляешь, насколько тесно».

</3

— Я дома! — С возвращением, — Джисон слишком занят приставкой, чтобы выйти в коридор и встретить своего парня как следует, проигрывая искусственному интеллекту в Марио Карт, — ты голодный? Я заварил рамен! За стенкой слышится шуршание, он улавливает, как Феликс снимает обувь, вешает куртку и проходит в комнату. Краем глаза он видит и то, как он сбрасывает сумку рядом с диваном и усаживается прямо за ним. — М-м, я поем, да, — бурчит он, прижимаясь к парню сзади, тут же оплетая всеми конечностями и укладывая голову на чужое плечо. Джисон знает, что это не очень удобно, потому что во время игры он постоянно дергается корпусом в разные стороны, будто это действительно помогает управлению, но искренне ценит тактильность своего молодого человека, поворачивая голову в сторону, чтобы Феликс мог легонько чмокнуть его в губы. — Я доиграю и пойдем поедим вместе, ладно? — Да, конечно. Опять проигрываешь? — Я заставлю тебя пройти эту гонку, — ворчит Джисон, — тут есть дурацкий поворот, в который я уже четвертый раз не могу вписаться, постоянно прихожу вторым… — Хорошо, — Феликс снова оставляет поцелуй где-то рядом с воротом его футболки, легонько касается пальцами отметки «Л» на чужой ходящей ходуном руке на джойстике и поднимается с места, — я пока в душ, пойдет? — Да-да, беги… да что б тебя!.. Феликс тихо хихикает и проделывает весь путь до ванной, оглядываясь на Джисона, сидящего на полу со скрещенными ногами и азартно тыкающего на кнопки. Знал бы хоть кто-нибудь, как сильно он его любит. Через полчаса, за которые Феликс успевает принять душ, а Джисон — еще несколько раз проиграть одну и ту же карту, они сидят на кухне друг напротив друга, уплетая подостывший рамен из глубоких разноцветных мисок, и Феликс все никак не может перестать любоваться. — Как дела на работе? — интересуется Джисон с полными щеками лапши, вызывая у младшего смешок. — Все хорошо. К нам приходил сегодня новый преподаватель, вы, кстати, учитесь в одном универе, представляешь! Очень приятный парень, — делится он, — и танцует, как бог. Хотя, думаю, от Сеульского другого и ожидать нельзя. — Ты тоже танцуешь лучше всех, — ворчит Хан, прикладываясь к миске, чтобы сделать глоток бульона, — только почему-то сам не хочешь этого признавать. — Хани, — предостерегает его Феликс, и Джисон тут же поднимает одну руку в жесте капитуляции, — его зовут Минхо. Я счастлив, на самом деле, что мы расширяем преподавательский состав. У меня появится несколько выходных вечеров. — Это замечательно, — Хан улыбается, — можем начать смотреть ту дораму, которую ты увидел в Тиктоке? — Обязательно. Они едят некоторое время в тишине, пока Феликс не отодвигает от себя пустую миску, чтобы откинуться на спинку стула с довольным вздохом. — Спасибо, это было вкусно, — негромко говорит он, пока Джисон от удовольствия почти мурчит, все еще не закончив с едой, — а у тебя как в универе? Опять была эта дурацкая пара по истории? — О, — внезапно вспоминает он, — да, кстати, я тоже познакомился с одним прикольным чуваком. Я почти случайно спас его от полного позора на паре, поэтому он решил угостить меня обедом. Помнишь этого напыщенного танцора Хенджина, про которого я рассказывал? — Рассказывал? — усмехается Ли, — Хани, ты на него только жаловался. — Очень уж он пафосный, — снова ворчит Джисон, в очередной раз вызывая у своего парня умиленный смешок, — так вот, не такой уж он и ужасный. У нас довольно много общего. Хотя, конечно, ему бы следовало взяться за учебу и поменьше оскорблять Классный Мюзикл, но в целом он действительно неплох. — Я рад, что у тебя появился новый друг. Джисон тоже отодвигает от себя тарелку и после короткого вздоха поднимается, чтобы убрать посуду со стола. — Пойдем, ляжем? — интересуется Феликс, потягиваясь. Джисон мотает головой. — Иди, я помою тарелки и приду. — Ну Джисон, — Ли притягивает его к себе за рукава плюшевой толстовки, — я завтра с утра помою. Неужели нет ничего поинтереснее? — О? — Джисон на мгновение теряется, но тут же берет себя в руки и послушно подходит ближе, чтобы Феликс мог обвести руками его талию и прижаться щекой к животу, — ладно, давай ляжем. Но только если ты действительно помоешь посуду! — Конечно-конечно, — хитро усмехается Феликс и тоже поднимается, чтобы подхватить его за руку и увести в спальню, — если буду в состоянии встать. — Не перекидывай на меня всю ответственность… — бормочет Джисон, но следует за ним.