Mixed Up

Когда Минхо просыпается, на улице еще темно. Он практически с трудом продирает глаза и на секунду даже не понимает, где именно находится — ему не верится, что какое-то мизерное время, проведенное в больнице, так сильно поменяло его восприятие жизни, но почти сразу все встает на свои места. Он поворачивается немного влево, понимая, что ему мешает Хенджин, обвившийся вокруг него всеми конечностями и мирно посапывающий куда-то ему в грудь, лежа уже далеко не на подушке. Минхо тяжело вздыхает. Он так вымотался за вчерашний день, что плохо помнит, как они ложились спать, но чувствовать тепло человека настолько близко к себе, когда оно вот так обволакивает тебя, почти как одеяло — лучшее, что он испытывал за последние несколько месяцев. И внезапно он становится очень благодарен этому факту — тому, что жизнь не развела их. Могло произойти буквально все что угодно после их «расставания», но сценарий, где они все еще безумно близки и могут себе позволить засыпать вот так, в обнимку, Минхо находит самым лучшим из всех возможных. Его рука покоится где-то под Хенджином, страшно затекшая, поэтому он прикладывает некоторые усилия, чтобы вытащить ее и потрепать спящего Хвана по волосам. Он с трудом дотягивается до тумбочки из своего положения, чтобы посмотреть на время — около шести утра. Он снова вздыхает. Можно спать дальше. Но сон не идет. Против его воли в голову снова и снова врываются мысли о том, что ждет их дальше. Он вспоминает обеспокоенное лицо Феликса и опять погружается в яму вины от того, как младшему, должно быть, неприятно, что он совершенно не делится с ним своими проблемами. Хотелось бы ему иметь такую возможность. Минхо лежит еще некоторое время, прежде чем аккуратно, чтобы не разбудить, выпутывается из крепкой хватки Хенджина и плетется на кухню за водой. Горло сушит, и он не может понять, из-за позднего ужина это или из-за нервов. Почему-то кажется, что нужно решить что-то прямо сейчас, но у него абсолютно нет на это сил. Он пытается посчитать — поспал он не очень многим больше пяти часов, и после недели крепкого двенадцатичасового сна его организму критически недостаточно. Он сидит на кухне со стаканом в руке, рассматривая темноту на стене, и думает, думает, думает. — Не спишь? Минхо подрывается с места от испуга, почти роняя уже пустой стакан на пол. Хенджин моментально подлетает, чтобы успокаивающе дотронуться до его руки. — Эй-эй, — негромко говорит он, — спокойно, это я. — Хенджин, — Минхо устало садится обратно, позволяя младшему забрать стакан из все еще трясущихся рук и убрать куда-то на тумбу, — ты чего не спишь? — А ты? — Проснулся, — Минхо аккуратно пожимает плечами, — не могу спать. — Волнуешься? Минхо дергано кивает несколько раз, вызывая у Хвана тяжелый вздох. Хенджин присаживается к нему на колени, все так же ласково дотрагиваясь до чужой шеи и поглаживая. — Все по поводу того же? Он снова кивает, обвивая руками чужую талию. — Хен, — начинает Хенджин с очередным вздохом, — тем, что ты будешь волноваться, ты только сделаешь хуже. И нам, и им. — Знаю, — шепчет Минхо. — Сейчас мы ничего не можем сделать. Думай об этом, как о том, что наши общие друзья пригласили нас на свою свадьбу и мы очень счастливы за них, ладно? — он дожидается маленького кивка, прежде чем продолжить: — Вот и отлично. Я знаю, что это звучит как бред, но сейчас это лучший вариант из всех. Слушай, ты сам вчера сказал, что мы можем только прийти и позволить всему решиться самому. Уже ничего не изменишь. Минхо молчит, поддаваясь поглаживаниям и вперив взгляд в чужую грудную клетку, мерно вздымающуюся от негромкого дыхания. — Знаю, — наконец, произносит он, — но иногда я думаю, что, если… что, если ты был прав? И нам стоит просто навсегда исчезнуть из их жизней, чтобы они могли быть счастливы? Разве не так бы поступили настоящие любящие люди, которые ценят своих соулмэйтов? — Мы ценим их, хен, — Хенджин поднимает его лицо к себе, удерживая за подбородок, — мы делаем это именно потому, что ценим. Помнишь, ты говорил, что рано или поздно они поймут сами, потому что так устроена вселенная — не сейчас, значит, через десять лет они рассорятся так, что их сердца будут разбиты? И тогда даже нас не будет рядом, чтобы помочь им. А что может быть хуже? Он задумывается об этом. — Возможно, — вздыхает он, — ты и прав. — Ну конечно, я прав, — негромко возмущается младший в ответ, — пойдем спать? — Тебе не страшно? Хенджин смотрит на него непонимающим взглядом, легко поглаживая его щеку, но потом внезапно убирает руку и встает. Минхо провожает каждое его действие настороженно. — Хенни? Хенджин молча опускается перед ним на корточки и нащупывает в темноте его руку, чтобы крепко переплести их пальцы. — Хен, — неожиданно начинает он, и Минхо моргает в негодовании, — мне очень страшно, — он нервно хмыкает, — черт, да мне кажется, я никогда в жизни не боялся ничего настолько сильно! Мне просто дико страшно от того, что может произойти, ладно? Я думаю о том, что мы все испортим, сломаем свои жизни, сломаем их жизни, сломаем себя, их, все, вообще все сломаем! — он крепче сжимает его руку, — мне страшно. Ты просто представить себе не можешь, насколько. — Как же ты тогда-, — с дрожью в голосе Минхо берет его и за вторую руку, — как? — У меня есть человек, которого я не могу подвести, — Хенджин слабо улыбается, поглаживая его ладони большими пальцами, — остался последний рывок. А дальше будь, что будет, да? У меня есть ты, и сейчас мне правда больше ничего не нужно. Минхо понимает, что еще немного таких разговоров, и он действительно расплачется. Но вместо того, чтобы дать волю эмоциям, он аккуратно придерживает Хенджина, поднимая обратно к себе на колени, и крепко обнимает, утыкаясь лицом в чужое плечо так, будто сейчас от этого зависит его жизнь. — Теперь мы идем спать? — он может слышать, как Хенджин улыбается, произнося это. — Я так сильно тебя люблю, — его слова заглушает чужая мятая футболка, но младший явно слышит все четко, потому что признание заставляет его фыркнуть, — мы обязательно справимся со всем, правда? На его волосы опускается большая и теплая ладонь. Минхо выдыхает. Несколько слезинок все-таки скатывается по его щекам и исчезают за воротом чужой футболки. — Конечно, мы справимся. Когда было иначе? Они возвращаются в кровать еще через десять минут крепких успокаивающих объятий, и Минхо наконец-то может заснуть спокойно, зная, что Хенджин будет рядом с ним, несмотря ни на что.

</3

Феликс очень настойчиво пишет ему следующим утром. Настолько настойчиво, что Минхо договаривается встретиться с ним в тот же день в каком-то парке недалеко от танцевальной студии — он немного удивлен, как они еще не исходили его вдоль и поперек, с их-то привычкой выбирать места поближе к залам, чтобы не нужно было слишком далеко ехать. — Хен! — Феликс буквально сбивает его с ног своими объятьями, так что Минхо даже не успевает среагировать, как оказывается прижатым к Феликсу, крепко стиснувшему его спину руками, — ты в порядке?! Минхо легко посмеивается и обнимает его в ответ. — Да, конечно, — Феликс отстраняется, — нет, правда! Сейчас все точно хорошо. Тот хмурится и оглядывает Минхо с ног до головы придирчивым взглядом, все еще придерживая его плечи обеими руками. — Точно? — подозрительно спрашивает он, и Минхо снова не может сдержать улыбку, — это было очень серьезно, хен! Я уверен, что у меня появилось несколько седых волос! Минхо игриво зарывается пальцами в волосы младшего, словно высматривая что-то, и делает испуганное лицо. — Ой! — Что? — И правда седой волос! — севшим от поддельного ужаса голосом дразнит он, — даже два! — Ну все-все, — посмеивается Феликс и отстраняет от себя его руку, чтобы двинуться по выложенной плиткой дорожке вглубь парка, — правда, как твои дела? — Все нормально, — повторяется Минхо, и под недоверчивый взгляд Феликса поднимает обе руки в верх в жесте капитуляции, — у меня был не очень легкий месяц, так что я немного вымотался… но меня откормили, заставили спать целыми днями, так что сейчас я как огурчик! Внутри него что-то скручивает от того, как же он нагло врет в лицо тому, кто верит ему безоговорочно. На лице Феликса неподдельное беспокойство, и оттого ему только хуже, губы невольно кривятся. Внутренний голос твердит ему, что он самый последний ублюдок на планете, и, как бы Минхо не любил кошек, те, что сейчас скребут его внутренности, ему очень не нравятся. Он тяжело вздыхает. — Феликс, знаешь, — он привлекает внимание немного вырвавшегося вперед младшего, — мне нужно тебе кое-что сказать. «Просто сделай это, — говорит он себе. Феликс смотрит на него с долей недоумения во взгляде, — просто скажи, и тогда все встанет на свои места». — Да, хен, что такое? «Просто скажи. Одна фраза». Еще один глубокий вдох. Нет, он не сможет сделать этого так просто. — Ты- ты никогда не думал, что Джисон может не быть твоим соулмэйтом? — в последний момент он дает заднюю и тут же проклинает себя за слабость тысячу раз, когда милое лицо Феликса хмурится. — Что? Это просто невозможно, — Феликс воспринимает все, как шутку, за что Минхо ему благодарен, — просто невозможно. Мы вместе, считай, с младшей школы, — он посмеивается, — ты же понимаешь, что человек твой соулмэйт, когда видишь его? — Да, — ослабевшим голосом отвечает Минхо. — Ну вот! — Феликс снова издает смешок, — у тебя же есть Хенджин-хен, ты должен понимать! — Да, мне, — мнется старший, — мне просто стало интересно. Феликс снова окидывает его каким-то напряженным взглядом, но довольно быстро расслабляется, когда старший выдавливает из себя улыбку. «Какой же ты слабак, Минхо, — думает он, и даже внутренний голос звучит потеряно, — теперь точно остается только идти до конца».

</3

— Хэй, хен! — Джисон встречает его взмахом руки и тут же заваливается на стул напротив, устало прислоняясь к спинке и складывая руки на столе, — выглядишь помято! Хенджин смотрит на него, как на придурка, прежде чем закатить глаза и пихнуть ногой чужую ногу под столом. — А ты, я смотрю, весь светишься, — с долей шуточного пренебрежения отвечает он, и Джисон тоже закатывает глаза в ответ, — я рад тебя видеть. — А я тебя, — Джисон тяжело вздыхает, — это просто какой-то кошмар. Если бы я знал, что со свадьбой столько мороки, то десять раз подумал бы, перед тем, как- — -делать предложение? — пробует Хенджин, и теперь очередь Джисона смотреть на него, как на идиота, — что? — Я хотел сказать «прежде, чем закатывать такую свадьбу»! — недовольно бурчит младший, — расписались бы спокойно, и дело с концом… Хенджин делает вид, что вздыхает понимающе, а не обреченно. — Всем все постоянно не так, — продолжает жаловаться Джисон, — стульев мало, места много, закусок не хватает, торт слишком большой, пуговиц на костюмы нет, цена за аренду плавает, айщ-щ! Хенджин сочувствующе поглаживает его по руке и хмыкает, когда свободной рукой младший хватается за голову. — Феликс разве не помогает? — интересуется он, и, подобно любому разу, когда он вынужден произнести его имя, внутри неприятно скребет. — Пытается, — фыркает Джисон, — но у него и так слишком много дел, — он мотает головой, — учеба тяжелая, он из себя все соки выжимает, а еще ведь подработка, к тому же сейчас, пока Минхо был в больнице… ой, прости, я совсем забыл спросить, как он? — Теперь в порядке, — Хенджин задумчиво раскачивается на стуле, — и не извиняйся, ты же не обязан… Тот фыркает в очередной раз. — Ну да, ну да, не обязан. Из-за твоего Минхо Феликс всю неделю ходил, как в воду опущенный, — его речь прерывается вздохом, — хотя, не мне его осуждать. Тут даже я волновался, сам не знаю, почему… «А может…» — Хэй, — Джисон поднимает на него взгляд, — а может быть такое, что вы с Феликсом на самом деле не соулмэйты? Джисон смотрит прямо ему в глаза, и настолько пронзительно, что Хенджину даже становится некомфортно. Ему кажется, что он видит все степени негодования, непонимания и удивления от одного только вопроса в чужих глазах, прежде чем Джисон складывает руки на груди и облокачивается обратно на спинку стула. — А к чему вопрос? — настороженным тоном спрашивает он. Хенджин ежится от того, каким серьезным Джисон стал в один миг. — Просто интересно порассуждать, — выпутывается старший. Тот все еще смеряет его подозрительным взглядом. — Это исключено, — Джисон машет рукой, — типа, вообще. Нулевая вероятность. Где-то у себя в мыслях Хенджин уже валяется на полу от смеха, но в жизни смеяться почему-то совсем не хочется. — Настолько нулевая, что даже странно. — Наверное, ты прав. — У вас с Минхо какие-то проблемы? — немного обеспокоенно спрашивает Джисон, и Хенджин дергается, словно и вправду пойманный на чем-то неприличном, — ну, как у соулмэйтов, я имею в виду? — Что? Да нет, — нервно отвечает ему Хенджин, и Джисон немного более расслабленно выдыхает. — К чему тогда такой странный вопрос? «Боже», — он уже и правда жалеет, что вообще решил намекнуть — ему не хватит смелости признаться, даже если он соберет всю свою волю в кулак. — Я же говорю, просто стало интересно. Мы иногда разговариваем, ну, знаешь, — все еще нервно поясняет он, пытаясь придумать самые наиглупейшие отмазки у себя в голове, — было бы забавно, если бы мы, например, ошиблись с соулмэйтами. Ну, вроде как, встретили не тех людей, у которых просто фамилия на ту же букву или, например, просто одинаковая… Из Джисона вырывается спокойный смешок, и он с маленькой улыбкой качает головой. — Наверное, и правда было бы забавно, — делится он, опуская голову на скрещенные руки, — хотя, я бы не смог себе такого представить. Ну, что мне предназначен не Феликс, а кто-то другой. Хенджин в очередной раз жалеет о том, что начал этот разговор, поэтому оставляет размышления Джисона без ответа и спешит перевести разговор в более безопасное русло. «Но если бы ты сказал, — думает он, — все было бы намного проще».

</3

Когда Хенджин без сил сваливается рядом с ним на диван, Минхо молча поджимает губы и отворачивается в сторону. Ему очень хочется сказать о том, чего он чуть было не совершил сегодня, но почему-то стыд за эту глупую попытку решить все в одиночку затапливает его тело с головы до ног, не давая ни сдвинуться с места, ни произнести хоть слово. Он ждет, что Хенджин вот-вот спросит что-нибудь, начнет разговор или поинтересуется, как прошел его день. Но тот точно так же молчит. Минхо поворачивается к нему лицом и все так же молча окидывает взглядом — тот как-то странно съежился, словно тоже сделал что-то, о чем сейчас жалеет. Минхо громко выдыхает в абсолютной тишине квартиры. — Я сегодня чуть не сделал кое-что очень глупое, — тихо произносит Хван, не сводя взгляда со стены напротив дивана. Минхо подбирается немного ближе, не желая и дальше сохранять дистанцию. — Я тоже. Хенджин переводит на него какой-то безумный взгляд, и между его губ вырывается смешок. — На счет три? — Мы что, в младшей школе?.. — ворчит Минхо, но кивает. Когда они оба собираются с мыслями, то произносят одновременно: — Я почти сказал Феликсу, что они с Джисоном не соулмэйты. — Я почти сказал Джисону, что они перепутали соулмэйтов. Сразу после этого возникает самая некомфортная тишина, которую когда-либо слышал Минхо, и он может поклясться, что надеется больше никогда ее не слышать. Хенджин приходит в себя первым — с абсолютно ошалевшим лицом, выражение на котором меняется для Минхо словно в замедленной съемке. — Ты сделал что?! — тихо возмущается он, и Минхо с долей обиды, но несильно, ударяет его в плечо. — А ты?! — У меня ничего не получилось, — и снова выражение его лица меняется — на этот раз на нем возникает отражение какой-то тоски и абсолютной безысходности. На секунду Минхо становится страшно, что с ним и правда что-то случилось. — Не получилось? — Я подумал, — он вздыхает, — подумал рассказать все сейчас, раз уж подвернулась такая возможность, но… просто не смог. Минхо фыркает в тишине, двигаясь еще ближе и укладывая голову на чужом плече. — У меня тоже. Я думал, сейчас выложу все Феликсу, как на духу, и все станет нормально, но, — снова фыркает он, — я струсил. Подумал, что не имею права решать это все без тебя. — Та же фигня, — с неохотой соглашается Хенджин, — значит, теперь у нас и правда только один шанс? — Получается, что так, — Минхо безразлично пожимает плечами, — но уже, в любом случае, все равно. Не думаю, что они поверили бы нам. Пусть лучше увидят собственными глазами. Они молчат. — Ты был на свадьбе когда-нибудь? Может, есть какой-нибудь лучший момент, чтобы сделать это? — пусто интересуется Хенджин. — Был. Если мне не изменяет память, то сначала будет торжественная часть, и только потом — та, что для гостей. Если бы у нас была возможность, я бы, конечно, предпочел вторую, там мы могли бы выцепить их по отдельности, — он глубоко задумывается, — привести в какое-нибудь уединенное место, а там уже будь, что будет, но… — Но? — подгоняет его Хенджин. — Если мы сделаем так, то они уже будут обручены. Хван мрачнеет и поджимает губы. — Значит, остается только торжественная часть? — До того, как они произнесут клятвы и обменяются кольцами, — кивает Минхо. — Знаешь, — Хенджин внезапно выдает короткий смешок, — мне Джисон сегодня сказал, что если бы он знал, что свадьбы — это так муторно, то устроил бы им с Феликсом обычную роспись, а потом просто позвал бы самых близких на какое-нибудь маленькое праздненство. Забавно, да? — Это было бы куда удобнее, — соглашается старший, — но такого они теперь точно не сделают. Я больше переживаю за то, сколько там будет людей. Феликс сегодня рассказывал, что они даже его родственников из Австралии позвали, мне страшно представить, сколько людей у них в приглашенных. Я имею в виду, смогут ли они просто так нас увидеть? — Им достаточно просто взглянуть на нас разок, — усмехается Хван, — ты же знаешь. В любом случае, это будет феерично. Я даже не могу себе представить их реакции… — Пообещай мне, что если что-то пойдет не так, мы встретимся с ними где-нибудь в уединенном месте, чтобы поговорить по душам, ладно? — Минхо дожидается кивка, прежде чем продолжить: — я не хочу, чтобы они думали, что мы просто обманывали их все это время, так что. — Может, нам притвориться, что мы и сами не знали? — Что? Ну уж нет, тогда мы можем в любой момент спалиться, и станет еще хуже. Хенджин тяжело вздыхает и внезапно хватается руками за голову. — Боже, я просто не могу уже думать об этом! — громко и четко говорит он, — Н-е м-о-г-у. — Потерпи немного, — Минхо аккуратно дотрагивается до его плеча, — осталось меньше месяца. Если тебе так будет спокойнее, давай просто узнаем, как будет проходить торжественная часть. Может, все-таки удастся выцепить какой-нибудь момент, когда людей будет меньше всего… Хенджин кивает, прежде чем Минхо ведет его в спальню и укладывает в кровать. После сегодняшнего им всем нужен отдых. И как бы им обоим хотелось проснуться уже тогда, когда все это безумие закончится.