Nevermind. Шаг до безумия

Чимин жил от одной командировки Чонгука к другой. В эту пару дней, когда младший покидал город, он вместе с Юнги отправлялся на озеро. Так они пытались рыбачить, играли в бадминтон или футбол, вечерами сидели у костра, жаря шашлыки. По ночам становилось уже прохладно, но это не пугало. Эти дни были действительно счастливыми. Как оказалось, Юнги умел играть на гитаре. Он пытался научить и Чимина, что у того стало хоть как-то получаться через пару занятий. В один из вечеров Пак решил попугать Мина, рассказав тому пару страшных историй у костра. Но… Что-то пошло не так, так как и старшему было что поведать. Не то чтобы Чимин верил во все это или его пугали такие рассказы, но… В совокупности с каменным лицом Юнги и его приглушенным голосом это оказалось довольно пугающим. То, что такое времяпровождение у костра возымело на него эффект, выяснилось, когда он ночью решил сходить в туалет. Как говорилось, он не испытывал страха перед озвученными историями или фильмами ужасов, но… Как назло, именно в ту ночь мелкие ветки деревьев решили ломаться от порывов ветра, а различные грызуны и птицы устроить соревнование друг с другом, кто быстрее всех доведет Пака до инфаркта. Забравшись в палатку, Чимин от души пихнул спокойно спящего Юнги ногой, только после этого залез в свой мешок, отворачиваясь от старшего. Вот же сволочь! Не мог хотя бы раз улыбнуться во время рассказа! Тогда бы он, возможно, не попал бы под такое впечатление от услышанного! Наверняка теперь ему приснится какая-нибудь хрень! Мало ему кошмаров в жизни! И плевать, что так-то это он все начал… После случая в кафе прошло три недели. За это время Чонгук ни разу не поднял тему, насчет своего отца и его бизнеса. Младший лишь чаще стал ездить в командировки. Такое молчание беспокоило. Не только Чимина, но и Юнги. Старший все сильнее погружался в свои мысли, периодически выпадая из реальности. Кажется, он усиленно пытался придумать другой план. Порой возникали мысли, что Чон решил закрыть на все глаза. В конце концов, Лиджуна нет рядом с ними, его отец не угрожает. Поэтому почему он должен разбираться, когда все разрешилось? Почему он должен рисковать уходом Пака? Наверняка Юнги терзали те же мысли, но он ни разу не озвучил их вслух. — Я хочу снова поговорить с Чонгуком, — сидя на берегу, Юнги кидал камни в воду. — Сколько бы ни думал, но без него справиться с господином Чоном будет непросто. Как ты уже понял, этот мужчина не брезгует пользоваться грязными методами для расширения своего бизнеса. Подкуп, шантаж. Некоторые люди, которые решались перейти ему дорогу, пропали. Мне удалось кое-что нарыть на него, но этого недостаточно. — Хен… — Чимин замялся, закусывая губу. — Не уверен, что Чонгук поможет. Последнее время он… Он все чаще стал забываться… Юнги ничего не сказал, но он явно понял, о чем Пак говорил. Чонгук стал чаще путать факты о нем и Джунсо. Если после аварии младший знал его чуть ли не досконально, начиная от любимых фруктов и заканчивая предпочтениями в одежде, то теперь все больше деталей не сходилось. Теперь это была уже не просто выпивка или попкорн, который он терпеть не может. Сейчас младший уверен, что тату, появившееся месяц назад, было сделано давно… Взяв Пака за руку, Юнги кинул очередной камень в воду, невидящим взглядом смотря на круги, расходящиеся по воде. Чимин переживал из-за всего происходящего, ведь он находится в эпицентре событий. Но прямо сейчас старший выглядел не лучше него. Он был уставшим. На него давил не только господин Чон с его непредсказуемыми действиями и Лиджун, которого не получалось найти. Но и возможный срыв Чонгука. Даже если младший не вспомнит Джунсо, чем сильнее он переносит его черты на Пака, чем дольше он находится рядом и сильнее привязывается к нему, тем меньше шансов, что его получится спасти. Даже если удастся убрать от него господина Чона, который присматривает за ним, не давая избавиться или хотя бы уменьшить зависимость. Чимин все еще верил Гуку, но… Как долго младший сможет держать себя в руках? — Нам пора возвращаться. — Да, сейчас поедем. Взгляд Юнги был расфокусирован. Он даже не пошевелился после своих слов, лишь сильнее сжал пальцы Пака. Чимин знал, что Мин боится повторения истории Джунсо. Но… Разве его ситуация не отличается? У него есть Юнги. Да и Хосок с Намджуном всегда рядом. Он не одинок, так почему старший переживает настолько сильно? Выехали они только через полчаса. Чонгук должен будет вернуться либо ночью, либо завтра утром. Именно мысли о младшем заставляли Пака периодически выпадать из реальности. Он не особо обращал внимание на обстановку за боковым стеклом. В себя его привело что-то мелькнувшее среди деревьев. Когда Чимин перевел взгляд на дорогу, сердце резко замерло. С одной стороны был непроглядный лес. С другой — поляна, перед которой находился довольно глубокий овраг. Солнце еще не успело скрыться за горизонтом. Его лучи отбросили блики на что-то, что лежало на дороге. — Хен! Стой! Сначала Пак не понял. Осознание появилось резко. Мелькнувшее что-то среди деревьев… Оно было белым… Похоже на…машину. Не было мыслей, что он ошибся, что вообще происходит, и почему он стал кричать. У него успело лишь екнуть сердце, когда он увидел блеск на дороге. Наверное, Юнги из этих двух слов успел услышать только первое, так как внезапно раздался громкий хлопок, после чего машину резко бросило в сторону. Пытаясь удержаться на дороге, старший с силой вцепился в руль. Он старался выровняться, но скорость была приличной. Их мотало из стороны в сторону. Что страшнее — на ходу врезаться в дерево или на такой же скорости свалиться в ухабистый овраг? Где шансов пострадать меньше? Чимин не думал об этом. Прежде чем их машина окончательно потеряла управление, свернула в сторону, подскочила на какой-то кочке и, перевернувшись на бок, влетела в дерево, в его голове промелькнула мысль, что это непременно должен быть овраг. Если ему и суждено умереть, то пусть хотя бы это не будет похоже на аварию, в которой умер Джунсо… *** Тело болело. Настолько сильно, что даже дышать было больно. Кроме того, страшно раскалывалась голова. Кажется, он приложился ей о боковое стекло. Глаза открыть не получалось. Они казались тяжелыми. Кроме того, сознание будто периодически отключалось. «Хен…» Чимин раз за разом звал Юнги, но… Его губы не шевелились. Он не мог ни открыть глаза, ни говорить, ни даже просто пошевелить пальцем. Цепляться за сознание получалось с трудом. Оно отключалось из-за нестерпимой боли. Было страшно. Но не за себя. Бросив попытки сказать хоть слово или пошевелиться, Пак сосредоточил все свои силы на том, чтобы открыть глаза. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем у него получилось слегка разомкнуть веки. Но увидеть все равно ничего не получалось. Все расплывалось. «Хен…» Увидев Юнги, который без сознания повис над ним на ремне безопасности, Чимин попытался позвать его. Но голоса все еще не было. Тело и без того не слушалось, но оно окончательно окаменело из-за ужаса, охватившего его. До крови закусив губу, Пак попытался пошевелиться. Поднять руку у него получилось далеко не сразу. Когда же у него это удалось, он тут же потянулся к Юнги. Но прежде чем он коснулся старшего, внезапно переднее стекло стал кто-то выбивать. Нужно бы посмотреть, кто это был, но желания не было никакого. Единственное, о чем Чимин думал — это Юнги. Его пальцы едва успели коснуться руки старшего, как тот, кто выломал стекло, отстегнул его, после чего стал вытаскивать наружу. Чимин изо всех сил цеплялся за ладонь Юнги, но, кажется, этой самой силы у него не было, от слова совсем. Потому что рука старшего тут же выскользнула из его, не оставляя ему и шанса побыть с ним чуть дольше. Его положили на землю. Сознание все еще проваливалось в темноту, картинка перед глазами периодически расплывалась, поэтому увидеть того, кто был перед ним, получилось не сразу. Рядом с Лиджуном, который сидел на корточках и улыбался, стояли два незнакомых мужика. С их последней встречи прошло почти два месяца, и за это время парень изменился довольно сильно. Его волосы отросли, он заметно похудел, кожа казалась неестественно бледной. Под глазами же проглядывались мешки. Но что осталось неизменным, так это его улыбка. От нее по-прежнему появлялся мандраж. Чимин почувствовал его, даже находясь в предобморочном состоянии. — Давно не виделись, Чимини, — улыбка Лиджуна стала чуть шире. — Шанс того, что ваша машина свернет именно в сторону деревьев, был один к трем. Я не хотел тебя убивать, но если бы ты умер именно так, было бы забавно, не считаешь? — Юнги-хен… Не трогай….его… Чимин не был уверен, что его поймут, так как выдавить из себя получилось лишь какой-то хрип. Но, кажется, с распознаванием речи проблем у Лиджуна не возникло, так как он в очередной раз усмехнулся. — Мне глубоко плевать, что с ним будет, поэтому я не стану ничего предпринимать. Машины здесь практически не ездят, поэтому ему никто не поможет, — парень встал, смотря в сторону перевернутой машины и притворно вздыхая. — Мне жаль, но, кажется, он умрет. — Хен… Все же, страх и ужас могут не только забирать способность управлять телом, но они вполне могут придать и сил. С трудом перевернувшись на живот, Чимин пополз в сторону машины. Но, наверное, продвинуться у него получилось от силы сантиметров на пять. Последнее, что он помнит, прежде чем его вырубило — это висевшая рука старшего. Из-под рукава его кофты до кончика указательного пальца стекала тонкая струйка крови.