Сложности монархии

— Никогда не смей отныне даже смотреть в сторону сына бывшего Советника! Ты понял меня?! — рычит отец на Юру, что, кажется, стены дрожат от этого глухого рыка. Они с папой только вернулись после вынужденного визита в дом Зара. И, судя по разъярённому виду отца, разговор вышел неприятный. Оно и понятно, их всегда учили сохранять важные дипломатические связи, а Юра в этот раз сильно оплошал. Неудивительно, что в нём не видели хорошего князя — посредственность. — Но, отец… — Он больше не желает тебя знать! Не смей портить отношения с этой семьёй! Удружил уже! Бедный Зар! Знал бы, что из тебя такой поганец вырастет, я бы чаще бил тебя розгами! Ох! — Володя! — папа подскакивает к отцу и усаживает его на стул, пока тот не упал. Юра даже сам пугается, как отец слаб стал с годами. Поредела его медвежья шевелюра, а лицо сморщилось, как урюк. — Будь покойнее! Я с этим разберусь… — Да как же тут разобраться, душа моя, — вздыхает отец. — Мы же думали… А оно он как! — Значит, наша вина в том, — хмурится папа, а Юра понять не может, чего родители напридумывали, да и дела ему нет. Ему лишь неясно, отчего теперь с Заром говорить запрещено. Он же пытается извиниться! С того момента, как Зар убежал, Юра не знает покоя. Скребётся страх в сердце, и печали бы хватило на целую реку. Когда Зар отвернулся, всё было кончено, но Юра отказывается в это верить. — Что ж теперь делать… Кто ж знает, чего Базар затребует… — Мы знаем, чего он может затребовать, аль ты себе прежде этого представить не мог? Отец тяжело вздыхает и смотрит на Юру устало: — Пойди прочь с моих глаз. Больно много тебе мы дали свободы, жди теперь нашего решения. Юра сжимает челюсти, чтобы не сказать чего лишнего. Да, он сглупил ужасно! Обидел милого друга своего. В жизни бы не подумал, что такой крепкий молодец, как Зар, может взять и расплакаться. Юра так и не смог полностью осознать, что Зар не был сильным. И то, как после он перестал выходить из дома, до сих пор тревожит Юру. Ничего так больше и не ответив, он уходит из тронного зала, чтобы не чувствовать на себе ещё и разочарование родителей. И братья, и отец всё напоминают, как Юра подвёл их, но им и дела нет до его состояния. Договор, договор… Земли то, земли это… Да, видать, Юра не слишком умён, если не задумался ни на миг о выгоде. Про выгоду он думал, когда за Максармой увивался, и к чему это привело? Потерял Зара, единственного человека, кто всегда стоял за его спиной. И всё же плохо, очень плохо, что теперь из-за него у семьи может ослабнуть влияние. Юра усаживается за стол и бездумно перебирает документы. Его оплошность может привести к войне, если Максарма вдруг задумает мстить за младшего брата. Уж их папа наверняка всё припомнит. Чёрт! Голова Юры падает на прохладную столешницу в унынии. До чего же он бездарен! — Юра, — папа стучит осторожно в опочивальню. — Я войду? — Ты уже здесь. Юра совсем не в настроении общаться, особенно после ссоры с отцом. Наслушался он достаточно. Такой позор семьи! Ха! Вечно он неумный сын. Недостаточно вдумчивый, недостаточно расчётливый, недостаточно привлекательный. Просто недостаточный. — Прости, мы взбеленились… — Это верно… — Постарайся нас понять… Мы очень дорожим дружбой с этой семьёй. Наши земли тесно связаны с их землями… — Да знаю я всё это! — как будто Юра ребенок и не понимает политической обстановки! Будто он не догадывается, что отец и бывший советник замыслили что-то сделать с Владимирскими землями. Но ни Зар, ни Юра не имеют на них прямого влияния. Они оба беднее церковных мышей, так чего же так вокруг этого брака с бубном пляшут?! Папа до сих пор считает, что Юра не повзрослел. Обидно, но даже как-то привычно. — Раз знаешь… — папа тяжело выдыхает и проводит взволнованно ладонью по своим золотистым кудрям. — Хорошо. Почему не сказал, что по душе тебе Максарма, а не Зар? Зачем предложение сделал? Глупо так Зара обидел… — Я… — у Юры нет никаких оправданий. Всё так и было. — Я со злости его позвал… — На Максарму? — Да, — недовольно признаётся Юра. — Хорошо… Мы извинимся ещё раз за тебя перед Заром, но отец прав. Советник Вадим против вашего общения. Мы должны принять это. — Да как же это! Я хочу сам извиниться! — Мы постараемся помочь, — понимающе кивает папа, но Юра отчего-то всё равно ощущает безысходность. — Почему вы вмешиваетесь? Мы можем сами порешать, — качает головой Юра. — Потому что так захотел Зар. Против этого у Юры доводов нет. Он видел его сгорбившуюся спину, дрожащие плечи и опущенную голову. Зар ненавидел Юру до глубины души, и эта мысль горчила пуще полыни. Сколько бы теперь ни приходил Юра к дому бывшего советника, но не пускали его на порог. Максарма шипела на него, как кошка окаянная. Её чёрная натура расцвела пред Юрой в полной красе. Ужасная женщина с холодным сердцем. Как Юра мог быть настолько слеп, он просто не понимал. Он ведь действительно мечтал завоевать эту красавицу. Юре самому от себя противно всякий раз, как только он об этом вспоминает. — Всё наладится, — папа кладёт ладонь на Юрино плечо и чуть сдавливает в знак поддержки. — Хорошо, что хоть кто-то из нас в это верит… Папа тихо встаёт и затворяет за собой дверь, оставляя Юру наедине с его горем. Он должен что-то придумать! Найти какой-то лаз! Прорваться сквозь охрану! Дозваться Зара, чтобы тот ответил! Сделать хоть что-нибудь ещё…

***

Но проходит день, ещё день, прежде чем родители сообщают Юре, что сегодня он встретится с Заром. Утро выходит суматошным. Юра мечется из угла в угол, не зная, что надеть и как собраться. Из головы вылетают все заготовленные речи, и так волнительно, будто от этой встречи зависит его жизнь. Нужно правильно извиниться. Нужно, чтобы Зар его услышал и принял все нелепые оправдания. Да, поцелуй был, но лишь потому, что Юра бестолково хотел похвастаться перед братьями. Он сожалеет. Это ничего не значит. Родители молчат, когда они едут к дому бывшего советника. Юра тоже не думает начать разговор. Он суетится, вертится в седле, то пришпоривает коня, то вновь замедляет. Успокоиться не выходит. Обычно в такие моменты отец шутит над ним, но в этот раз настроение его мрачно. Юра старается думать только о Заре, хватит с него семейных ожиданий. Местный мужик Петька ожидает их у входа и, когда они спешиваются, буркает недовольно, будто пред ним не монаршие особы, чтобы Великие князья шли за ним. Юра выпрямляется, вскидывает голову задиристо, идёт медленно и величаво, как обучали его с малолетства. Сердце его лишь сбивается, как и шаг, когда он видит Зара. Высокий поджарый молодец с волнистыми тёмными волосами смотрит на вошедших пустым взглядом. Что с ним стряслось?! — Зар! — Юра шагает к своему бывшему другу и жениху, но Светозар не смотрит на него, лишь вздыхает тяжело и не протягивает в ответ руки. Как глупо. Как паскудно. — Можем мы… поговорить наедине? — Нет. Даже не рассчитывайте на это, князь Юрий, — мгновенно заявляет бывший советник, и Юре так по-детски хочется огрызнуться на него. Они никогда особо не общались, и сейчас к отцу Зара у Юры остаётся двоякое отношение. Пусть эта семья и была им друзьями, но Юра предпочёл бы не быть пронизанным взглядом ледяных глаз Вадима. Как славно, что у Зара глаза такие тёплые и летние. — Пожалуйста, скажи, что хотел, — кивает Зар, и это причиняет боль. Юра ощущает себя слабаком. Он не хочет вот так расставаться, но и не может найти слов. Что же сказать, чтобы остаться? Зар больше не хочет его знать. » — Хм, а что радует тебя? — Что мы поженимся?» Юру тоже это радовало, досада душит от осознания, что он всё упустил, проглядел, не понял себя и своих желаний. — Прости меня. Я так тебя подвёл… — Да, подвёл, — привычно честно говорит Зар. И Юра уже скучает по нему, по их разговорам и тайнам. — Прости меня… — Я прощу тебя за то, что ты повёл себя как недостойный друг, Юр. … Но не как жениха. Это чувствуется между ними. Зар скрещивает руки на груди, отгораживаясь. — Зар… — Больше всего сожалею о том, что посмел поверить. — Зар! — Юра вновь хочет коснуться его, но за плечо останавливает отец и недовольно хмурит брови. — Пожалуйста, давай больше не станем говорить друг с другом. — Зар, я оплошал. — Да, Юр, так всё и было, но и я глупец. — Жалеешь? — О каждой минуте моих чувств к тебе, — так сухо, будто и не Зар это молвит. И у Юры грудь сдавливает. Так колет сердце, словно там гнилая заноза. Он знал. Всегда знал про чувства Зара, но как-то… не придавал им должного значения? Или придавал, потому теперь столь тяжело это слышать. Зар ни разу не сказал «люблю», но отобранное это слово кажется таким важным. Несправедливо! Он мог бы… Они могли… — Можем ли мы быть… друзьями? — Не сейчас, но, может, позже, — отвечает Зар искренне, и это большее, что отныне может просить у него Юра. Он отступает. Сейчас его не услышат, что бы он ни говорил. Впервые в жизни Юра ощущает, насколько Зар серьёзен. Зар вновь отводит взгляд, Юра облизывает пересохшие губы. И всё понимает, как обычно. Он привык читать Зара по одному его наклону головы — они слишком давно близкие друзья, чтобы было иначе. Голос Юры звучит уверенно, но глухо: — Мы уходим! — Юра? — Отец, князь Светозар пожелал обождать. — Да как же это?! Что за игры?! Ты понимаешь, чем мы сейчас пожертвуем, если не объяснимся и не придём к согласию?! — Это наше с Заром дело. Ваши договоры нас не касаются. Зар вздрагивает и удивлённо смотрит на Юру. — Всеволод, нам всё же есть, что обсудить… — кивает бывший советник, за спиной которого воинственно сжимает кулаки его супруг. Папа желчно хмыкает и кивает. — Нет. Стойте! Я согласен с Юрой, — внезапно отзывается взволнованный Зар. — В чём же? — В том, что это только между нами. Кто мы такие, чтобы влиять на вашу политику? Это наш брак разрушен, но не наши отношения. Я запрещаю использовать нашу размолвку в ваших целях, отец! Я не держу зла на правящую семью. — Зар! — возмущённо одёргивает его папа. — Юра всегда был мне семьёй, — Зар не смотрит на него, лишь на своих родителей. — Несмотря ни на что, я не хочу его подводить. Юра сцепляет крепко зубы и смотрит на бывшего советника медведей пристально. Так вот что у них на уме! Использовать боль Зара, чтобы получить что-то от князей. Вот как дела обстоят. Вот почему Юрины отцы так взбудоражены отказом от примирения, и все кто ни попадя повторяли про обязанности и статус. Как они посмели втянуть в это Зара?! Ему же всего семнадцать лет! — Светозар. Что ты такое говоришь? — мрачно произносит супруг бывшего советника, будто единственное, чего он сейчас желает, — это ударить Зара, но хорошо сдерживается. Юра предупредительно кладёт руку на рукоятку меча. В этот момент он даже не задумывается о том, что может сделать. Кажется, он способен на всё, лишь бы с головы Зара и волоса не упало. — Юра! — папа одёргивает его и смотрит строго, даже немного напугано. — Я всё вам сказал, — продолжает Светозар. — Если вы хотите получить что-то от правящей семьи, то не делайте меня предлогом для этого. Простите, но нет. Я откланиваюсь, — он действительно прощается с Юриными родителями и спокойно направляется в сторону своей опочивальни. Иглы гнева летят ему в спину, но разговора больше о расплате нет. Молчание. Неловкое прощание. Довольный отец вышагивает со двора дома бывшего советника и усмехается: — Ай да Зар! Ну какой же хороший ребёнок! — Володя… — А что «Володя»? Спас нас! Даже жаль, что не сын он мне. Мои-то бедовые! — Володя! — Да что?! — взрывается отец и оборачивается. Ойкает, качает головой. Юра не хочет видеть ни его сочувствия, ни поддержки. Ему просто необходимо остаться одному и подумать обо всём. О грязных играх семей и о том, почему они с Заром оказались в это впутаны. А главное, что ему самому делать с тем, что Зара больше нет в его жизни. — Юра? — зовёт отец и хлопает его по плечу, но тот уворачивается. — Не надо. Юра взбирается проворно в седло и смотрит на красочный большой дом бывшего советника. Зар не может ненавидеть его всю жизнь. Однажды он вновь будет сидеть подле него. Юра чем угодно готов поклясться!

***

Но через неделю ничего не меняется, и Зар не становится ближе ни на вершок. Юра сидит и ждёт сам непонятно чего. Он слишком привык, что они друзья, поэтому им не нужно много времени, чтобы помириться. Но, видимо, не в этот раз. Юра ходит на собрания, проверяет одни документы, подписывает другие, проводит тренировки по бою, занимается с младшими братьями и сёстрами. Делает абсолютно всё то, что делал раньше, просто без Зара. И от этого невыносимо пусто внутри, что хоть вой. Верно, так люди обращаются в волколаков — от тоски. Зевая над расходной частью Чернигова, Юра скучающе ведёт пальцем по строкам. Зар всегда лучше разбирался в цифрах, и от этой мысли настроение катится по наклонной вниз. Унылым и раздражённым его застаёт старший брат. Хотя не особо и застаёт. Оказывается, он в светлице уже больше получаса сидит, но Юра так его и не заметил. — Ты выглядишь, как краснопёрка . — Это с какой стати? — Такой же пучеглазый, тупенький и задыхающийся без своего озера. — И я рад тебя видеть, Встеслав, — Юра устало поднимает на него взгляд. — Ты вернулся с рыбалки? — Эй! Братец! Меня не было больше недели, а ты даже и не заметил! Обидно до глубины души! — Разве ты не отдал её русалкам, чтобы так обижаться? — Это в прошлом! — отмахивается весело Встеслав. — Теперь у меня есть другое развлечение! — Мы уже догадались… И кто она? — Это тайна! — Ну да, верно… — Юра грызёт кончик гусиного пера. Он сейчас совсем не в состоянии слушать о чужих любовных похождениях. Особенно если они хоть как-то связаны с княгиней Максармой. Не такая уж тут большая тайна! — А ты что же, всё о Заре переживаешь? Да забудь! Он же тебя всегда прощает! — отмахивается Встеслав. — Вновь за тобой бегать будет, как в детстве! Не в первый раз же ты его из-за Максармы бросаешь! Он привычный! — Замолчи! — Юра бьёт по столу кулаком. Встеслав перестаёт улыбаться и делается очень серьезным. — Ты чего это, Юрка? Я же шучу. Да и друзья вы хорошие… Иль правда, что ль, Светозара любишь? Юра вздрагивает. Он никогда об этом не думал почему-то. Но… Наверное, всё же да. Любит. Ужас как любит и скучает по нему, но не может быть рядом. Юра бросает на старшего брата больной взгляд. — Во дела… Прости, Юр, я ж не знал… Ты всё «княгиня-княгиня»… Мы же всё время над вами без всякой мысли подшучивали… — Дошутились! — злится Юра, бросая на Встеслава недобрый взгляд. — Так что ж мы… Это ты сам себя подставил! — Да знаю я! — взмахивает рукой Юра. — Только вот не знаю, что теперь делать… — Эй, ты Зара не обижай! — Да как я мог бы? — Зар… Так странно. — Что странного?! — ершится Юра, ощущая неловкость. Сознаться в таком себе сложно, а тут ещё и перед братом! Никогда бы Юра не подумал, что потеряет спокойствие из-за своего друга-богатыря. Как же это... — Да это же Зар! Мы его всю жизнь знаем! И вот так… — А княгиню Максарму не всю жизнь? — Так ты сравниваешь! То Максарма, а то Зар! Эта княгиня же как мечта… Красивая ведьма, а Зар… — Зар? — Я так про Зара никогда не думал, — Встеслав открещивается, чтобы Юра поостыл. Да, Зар не такой красавец и не волшебная принцесса, но такой близости с кем-то ещё и не представить. Может, лобызаться с ним будет не так уж и восхитительно, но… Юра задумывается о поцелуях, и картинка такая яркая… Губы Зара на его губах и сбитое дыхание… Ох! Юра весь мурашками покрывается. Нет, не будет проблем. Точно не будет. Юра бы Зара и сейчас зацеловал. Тот поцелуй на лугу до сих пор иногда не даёт ему покоя перед сном. — Разве тебе не странно? — Совсем не странно, — улыбается Юра с красными щеками. — Сколько бы я его ни знал, он всё равно мне люб. Даже хорошо, что они с Максармой как солнце и луна… Только я знаю, какой он прекрасный. — Вот как… — задумчиво качает головой Встеслав. — Ты чего это? — Да так… — Даже думать не смей про моего Зара! — Твоего? — смеётся брат. — Остынь, я чужими женихами не интересуюсь… Юра довольно улыбается. — В отличие от тебя… — И что это значит? — ярится Юра. — А то и значит. Будешь клювом щёлкать, и он найдёт себе кого-нибудь краше! Юра мрачнеет. Чёрт! Спасибо, что по больному! Типичный Встеслав! Но он прав! Зачем Юра ждёт? Зар попросту забудет о нём, если не начать действовать. Кажется, ему нужен был этот пинок, чтобы прийти в себя. — Не бывать такому, Слава. — Я тоже не думал, что ты выберешь Зара, однако же… Юра задумывается. Проклятие! Быть такого не может! — Добро! Сделай для меня кое-что, брат! — Ого, «брат»! Ты вспомнил об этом? Я уже начинаю переживать… — Юре совсем не весело, потому и Встеслав затихает. — Чего ты удумал, Юрка? — Ты ведь пойдёшь сейчас к княгине Максарме? — Ну… — Встеслав вдруг тушуется. Широкие брови его вновь взволнованно вздрагивают. — Конечно! — Передай письмо от меня. — Максарме? — Нет же. Зару! — Так зол на тебя Зар. Не станет Максарма помогать. — Но это ведь ты, — ухмыляется Юра. — Ты-то сможешь её умаслить! Разве не талантлив ты в этом? — Разве? — Несомненно! Прошу, брат… — Я… — Встеслав никогда не умел отказывать, вот и сейчас глаза его бегают. — Добро, будь по-твоему. Помогу. И правда ведь к ней собирался с гостинцами… Юра вздыхает с облегчением, пусть и нет в голосе Встеслава большой веры. Быть может, брат и вовсе предпочёл бы отправиться на окраину города, но Юра думать о том не желает. Если есть хотя бы толика возможности вновь поговорить с Заром, он не должен её упускать. Склонившись над полотном под едва мерцающим огарком, он выводит: «Прости меня. Я глупец. Молю, сделай ко мне хотя бы шаг. Завтра, когда луна будет на самой вершине неба, я буду ожидать тебя у нашего дуба». Наскоро сворачивает записку Юра и торопится отдать её Встеставу — его последняя надежда. Не может же Зар в самом деле его проигнорировать! Юра призывает всех богов себе на помощь. — Хах, Юрка! Удачи тебе! — смеётся старший брат и складывает заветное письмо себе за пазуху.

***

Луна всё так же висит над землёй, и Юра ёжится даже в утеплённом мехами тулупе. Громко чихает и шмыгает. Так и жар заработать недолго. Вот уже который вечер он стоит возле дуба в ожидании Зара, но тот не является, несмотря на все Юрины записки. Видать, зря ждёт. Никто его не простит. Даже Встеслав сегодня возмутился после доставки нескольких писем: — Ты меня желаешь с женихом рассорить?! Не понесу я больше твоих записок! — Да какой уж у тебя жених, — покачал головой Юра. Ни объявлений не было, ни согласия родителей толкового, да и жених, кажется, о своей судьбине не ведал. — Настоящий, в отличие от твоего! — Зар тоже не фантазия! — обиделся Юра. — Последнюю, брат, доставь последнюю весточку… — Попросил бы лучше Добрыню. Он скитается по городу бесплотным духом… — И его выспрошу, как случай представится. Но сегодня очень прошу тебя. Встеслав тяжело вздохнул, однако исписанный кусок бумаги всё же забрал. А сейчас уже тяжело вздыхает Юра, извинения которого так и не достигли адресата. — И долго ты будешь Встеслава вместо гонца использовать? — подкрадывается со спины Зар, и Юра едва не вскрикивает, резко оборачивается. — Свет… — Это я, — кивок столь безмятежный, словно из далёкого прошлого. Они не виделись не так уж долго, но словно вечность минула с тех пор. Лицо Зара сильно осунулось. Юра тоже похудел — ложка в рот не лезла от переживаний. Но вот же Зар перед ним, не плачет, не злится. Обычный Зар. — Слава богам-медведям! — охает Юра и хватает в охапку Зара, что тот не успевает даже моргнуть. — Юр, — жалобно просит Зар, захваченный в объятия. — Отпусти… Не могу… И Юра отпускает с неохотой. Он так скучал… — Я скучал. — Ага… Что тут скажешь… — Что тоже скучал, — вздыхает Юра, хотя понимает, что требует слишком многого. — Иль это не так? — Конечно я тоже скучал, — едва ли не рычит Зар и выставляет ладонь вперёд, чтобы создать между ними пропасть. — Но это ничего не значит, ясно? — Добро. Достаточно и того, что Зар вообще пришёл. Юра наглядеться на него не может. С тех пор, как он перестал лгать себе о чувствах к Зару, те возросли так сильно, что теперь теснили грудь, мешая дышать. Прикоснуться хотелось до дрожи в руках, но нельзя так. Для начала Юра должен стать другом. Всё заново. Сам виноват! — Я здесь, чтобы просто сказать, что не нужно отправлять к нам Встеслава… — Брат пожаловался? — догадывается Юра и с трудом сдерживает смешок. Мог бы и раньше помочь! — В общем, я всё сказал, — Зар скрещивает руки на груди. — Добро, — соглашается Юра и глядит-глядит на него. — Тогда домой уже ворачивайся. Ты здесь наверняка каждый день слоняешься и леших распугиваешь… — Слоняюсь. Ждал тебя. — Юра, не нужно… — Ты сам сказал, что мы сможем общаться вновь. Снова быть друзьями. Но сразу скажу, что «друзья» — это временно. Я хочу взять тебя в мужья. — Я отказываюсь! — Я подожду, — серьёзно кивает Юра. — Просто хочу, чтобы ты знал и не считал, что я передумал. Зар шмыгает носом, и глаза его странно блестят. Губы дрожат, чтобы запретить, отгородиться, но Юра поспевает раньше: — Останься. Мне не хватает практики, — он достаёт оружие из ножен. Может, так… Пусть выпустит пар. Пусть кричит. Накажет за глупость. Но не уйдёт. — Мог спросить старших… — Они в последнее время все слишком заняты, — улыбается Юра и направляет меч на Зара. — Поэтому помоги мне. Мне одному не справиться. Карие глаза напротив полны сомнения. Зар привычно не знает, как отказать, не находит повода. Юра предпочитает не пользоваться его мягкостью и уступчивостью, но сегодня это необходимо. Зар уже здесь — глупо сбегать. Тяжело выдохнув, он уныло достаёт свой меч в ответ. — Мне нужно вернуться до первых петухов… — Вернёшься! Провожу тебя! — Не провожай! Нет. Юра только молча кивает. А он всё равно проводит. Что Зар ему сделает? Всё будет как прежде. Всё должно вновь быть как прежде, иначе Юра потеряет всякую волю к жизни. На следующий день Юра вновь пишет записку, а потом опять и опять. Иногда он приходит к дому Зара в ночи и бросает камешки в его затворённые окна. Сколько бы молодцы и девицы не вздыхали, как это романтично, на самом деле это требует изрядной изворотливости. Собаки этого дома должны знать тебя и даже в этом случае тебе потребуется подкармливать их. Нужно схорониться в самых тёмных уголках двора, чтобы злобная сестра не заприметила тебя в плывущих тенях. Камешки лучше принести с собой, иначе велика вероятность не обнаружить ни одного подходящего булыжника под рукой. Да и разговоры, прерывающиеся на «ш-ш-ш» и «что? -не-слышу», не делают вечер приятнее. И всё же. Всё же Юра вновь шагает про проторённой тропе и тихо насвистывает себе под нос прилипчивую мелодию с ярмарки. Сегодня они с Заром столкнулись в толпе друг с другом, и Юра даже поймал момент, чтобы перехватить его тёплые пальцы, пока никто не видел. Люди шли мимо, родные вели меж собой какие-то разговоры, Добрыня вновь искал внимания Максармы, и в этой толкотне тайное прикосновение. Зар обернулся удивлённо, но мигом покраснел, попытался освободить руку. Юра отпустил, конечно, он не мог держать его, но как же он был счастлив! Широкая улыбка озаряет его лицо, и он бросает первый камешек в ставни опочивальни Зара. Грудень . Под ногами первый снег мешается с землёй, к утру он растает, но сейчас, если долго стоять на месте, то начинаешь пританцовывать. Зима дышит в лицо. Юра ёжится и бросает ещё один камешек. Ставни скрипят, и Зар выглядывает. — И сегодня?! — А что, — хмыкает Юра. — Не по нраву тебе встречи со мной? — Да просто ни к чему это, — вздыхает Зар и качает головой. — Как же? Я просто хочу тебя видеть. Ты же теперь со мной дружбу не водишь средь бела дня. Дай на тебя хоть в ночи посмотреть. — Стыда у тебя нет, Юра! — Так спустишься? А то не ровен час засечёт меня кто… — Сейчас выйду, — сдаётся привычно Зар. Юра знает, что надоедлив он и жесток, но не может отойти в сторону и забыть. Может, Зару и не очень повезло, что Юра в него влюбился, но тут уж ничего не поделаешь. Это он с Максармы пылинки сдувал да подарками одаривал, но никогда не искал её взглядом каждый день, не тосковал столь неумолимо. Быть с Заром ежечасно — это будто дышать. Если нужно, то Юра и его одарит золотом и камнями драгоценными, да только Зар не поймёт. Смутится. Решит, что Юра теперь не видит его равным. А Юра видит и любит его именно таким. Не замена княгине Максарме. Никогда эти двое в его голове не были единым. Были лишь красавица Максарма и его Зар. И Зар должен продолжать оставаться «его». — Что за мысли в твоей голове? — спрашивает вдруг Зар, из-за чего Юра подскакивает на месте в испуге. Они оба тихо смеются. Юра любуется улыбкой Зара, но тоска вдруг одолевает его. — Наш дом купили… — О чём ты? — В него въехали новые бояре с лисьих земель. Миша обновил состав собрания, — продолжает Юра, ощущая горечь. Он, правда, не хотел напоминать Зару об их браке. Он обещал, что они будут придерживаться дружбы, но мысли о любви сделали его сентиментальным. У них с Заром, пусть и ненадолго, но был свой мир, свой дом и своё будущее, а теперь вот где они… Прячутся посреди ночи ото всех, их дом продан, а будущее столь призрачно, что Юра до сих пор осторожно подбирает слова, чтобы не оттолкнуть Зара. Ни этого они оба ждали. — Да, я знаю, — отзывается Зар и скрещивает руки на груди. Он теперь постоянно защищается. Юра вздыхает и кивает в сторону луга. — Пойдём, — зовёт он, больше не продолжая тему. Чего уж тут скажешь… Продали и продали. — Юр? — Да? — Да нет, ничего… — Добро… Под ногами шуршит земля, и скрипят крупицы снега. Юра сосредотачивается на звуке Светозаровых шагов позади. Худо так стало, что и говорить не хочется. Зря только вспомнил… Да и равнодушие Зара не скрасило эту весть. — Юра? — Да? — Ты опечален? — С чего ты взял? — обернувшись, выдавливает улыбку Юра. — Не такой уж это и хороший дом был. «Но он был наш!» — едва не срывается с Юриных губ, но он вовремя прикусывает язык. — Ага… Зар чуть притормаживает, но внезапно делает рывок и догоняет мигом Юру, беря его за руку. Это так странно и случалось с ними нечасто. Юра таращится на Зара, ничего не понимая. — Просто руки замёрзли. — Нужно было взять рукавицы, — Юра сжимает крепко его шершавую ладонь. — Негоже царевичам без рукавиц ходить. — Никто ведь не увидит, что я без них, — смеётся Зар. — Действительно! Никто не увидит, — и Юра не понимает, то ли весело ему, то ли грустно. Сосёт под ложечкой только. Ему совсем не хочется прятать Зара ото всех. Или это Зар его прячет?

***

Вечер показал, что между ними ещё ничего не угасло. Сколько бы Зар ни ершился, ни отталкивал, но приходил исправно в назначенный час и оставался до тех пор, пока Юра не замечал, насколько тот замёрз. Один чёрт знает, как Юра смог прошлой ночью удержаться от поцелуя, особенно когда Зар решил хоть как-то его ободрить и взял за руку. Нужно было поцеловать! Заявить, что довольно они были уже друзьями! Сегодня. На Юриных губах расплывается улыбка. Он скажет Зару, что любит его. Раньше не выходило, то любимый его не слушал, то был зол, но сколько уж воды утекло с их ссоры. Юра выходит в переднюю и хватает с общего блюда пирожок с капустой. Настроение расчудесное. Он проснулся пару часов назад, и вот уже вечер! Близко их свидание! За столом неспешно листает книгу Добрыня. Никого больше, кажется, в тереме нет. Притихли. Занялись своими жизнями. Добрыня тоже берёт пирожок, не глядя. Юра даже думает спросить, чем тот настолько поглощён. Всё же они до сих пор не общаются нормально с тех пор, как Добрыня налетел на него, защищая Зара. Выдохнув, Юра ещё немного топчется возле стола. — Чего тебе? — равнодушно интересуется Добрыня, не отрывая глаз от книги. — Нет, ничего… — Тогда сядь и не раздражай меня. — Прости. — Да пустое это, — отмахивается Добрыня и перелистывает страницу. — Нет, я о драке говорю. Я был зол. — Прекрасно понимаю. Я бы тоже был в ярости. Но что было, то мхом поросло. Кстати, поздравляю тебя! Эта история скоро забудется, а не останется пятном на твоей репутации. — О чём ты? — Замуж выходит наша прелесть, — Добрыня улыбается, подняв голову. И Юра почти готов поздравить самого Добрыню. Надо же! Добился! — Максарма? — Отчего ж Максарма… Светик! Повезло, что пересуды окончились про вас двоих быстро, — поясняет брат, а Юра внутренне обмирает. Что значит «замуж выходит»? Его Зар хочет сочетаться браком с кем-то ещё. Немыслимо! — Ты ничего не путаешь? — уточняет Юра, хмурясь. Это какая-то ошибка! Они же давеча вечером разговаривали, и Светозар ни разу не упоминал… — Да как же, посватался Михайло с северной части города, и Светозар дал согласие. Об этом весь центр болтает. А ты что же? Думал, что он тебя простит? Ну, братец! Отказываешься от княгини, значит? — Какой ещё княгини? — Юра не сразу понимает, что речь идёт о Максарме, он о ней и думать давно забыл. А вот то, что его жениха сманивает какой-то сын боярина, вызывает жгучее негодование! — Как я и думал, — усмехается холодно Добрыня. — Что ты, что Слава просто пустозвоны. — Не тебе ли от этого радостней должно стать? Это ведь ты хотел всегда на Максарме жениться, — Юра ещё помнит, как старший брат ругался с отцом и игнорировал свою невесту. В ту пору Юра даже и подумать не смел о Максарме, ведь Добрыня громко настаивал на своём браке. — Вряд ли из-за тебя она теперь посмотрит в мою сторону. — Рад стараться! — язвительно отвечает Юра, никогда не понимавший Добрыню. — Но я считаю, что вы действительно хорошо подходите друг другу. — К чему эта лесть? — Никакой лести. Вы оба жестоки сердцем, брат. — Я ль жесток? — усмехается Добрыня. — А разве это не так? Ты считаешь, что я должен радоваться предстоящей свадьбе Зара, чтобы сохранить доброе имя? Тогда почему бы тебе не порадоваться и за Миру, — обычно Юра не мстителен. Но так больно ему от слов Добрыни и боязно, что тот правду глаголит. Быть может, именно об этом вчера хотел сказать Зар, но так и не осмелился. Взял за руку, чтобы подбодрить, и не думал давать надежду… — Она ведь тоже в жизни славно устроилась. — Мира? Ты знаешь, где она? — Даже если б знал, не сказал тебе. Добрыня удивлённо хмурится. Конечно, ему невдомёк, отчего у них с Юрой отношения не ладятся. Быстро забывает старший брат обо всех своих обидных словах, да и общаться с Юрой он никогда особо не желал, будто все братья закончились на нём самом. Не успели они помириться, как вновь поссорились. — А я и не хочу знать. Так лишь спросил… Рад, что у неё всё хорошо. — Что за ложь, — Юра хмыкает и огибает стол — всякий аппетит пропал. Нужно скорее собираться и бежать к Зару. Не может быть всё это правдой! — Разве умеешь ты радоваться за чьё-то счастье? Добрыня холодно смотрит на Юру, но молчит, поджав губы. То ли не знает, что сказать, то ли не решается. Даже неловко как-то становится, но с этой виной Юра позже разберётся. Накинув тулуп и повязав пояс, он выскакивает в сени. Вслед ему кричит Добрыня совсем не со злобой, скорее с предостережением: — Шапку хоть надень! А то кто знает, сколько тебе его ждать придётся! Но Юра ждать не намерен. Он вскакивает на коня и стрелой мчится к дому советника. Нерасторопные люди на дороге клянут его последними словами, а он успевает только лошадь уворачивать. Не думает Юра ни о том, как будет сейчас проситься в чужой дом, ни о том, как убедить Зара себя послушать. Он лишь может молиться, чтобы его Зар был там и хотя бы постарался выслушать. Спешивается Юра ещё до того, как лошадь останавливается. Позже, не убежит. Распахнув калитку, он так удачно натыкается на Зара, возвращающего в терем с тренировки. Собака на верёвке начинает истошно лаять на Юру, и Зар оборачивается. — Что… — Ты замуж выходишь? — Не понимаю, — Зар хлопает глазами и приоткрывает удивлённо рот. — Я спрашиваю, ты выходишь замуж?! — уже громче повторяет Юра, и тут уже Зар подскакивает к нему, накрывает ладонью его губы, чтобы замолчал, и выталкивает его со двора, пока их кто не увидел. Юра весь кипит. Неправда же это! Дурной сон! Верно?! — Что мне тебе сказать… — охает Зар и отступает на шаг, пряча руки за спину неловко. — Правду мне скажи, Зар. Это правда? Про Михайло? Зар вздыхает, вздрагивает от Юриного голоса. На нём лица нет. Юра со злости щёлкает языком. Чёрт подери! — Да, я хочу выйти за Михайло. Я поговорил с родителями, и мы решили, что это пойдёт мне на пользу. — Что значит, ты хочешь выйти за него замуж? — поверить не может Юра, и в груди всё сжимается. Почему? У них ведь всё было хорошо! Кто подал Зару эту идею? — Мои родители правы. Если одна любовь не сработала, то обязательно сработает другая. А Михайло хороший, — улыбается Зар привычно ласково. Эта улыбка всегда была для Юры! Кто-то другой будет видеть её теперь каждый день. У Юры в глазах всё плывёт. Он цепляется за Зара, боясь упасть. — Что такое, Юр? Ты в порядке? — Разве ты не со мной хотел быть? — Хотел да перехотел, — Зар отводит взгляд. В нём больше нет того восхищения, которое заставляло Юру расправлять гордо плечи и потешаться. И это страшно. Да нет же! Нет… — Ты влюблен в мою сестру, и это не изменится. Я понимаю. Так что давай… — Зар чуть прокашливается и протягивает руку. — Останемся друзьями? И Юра тянет его за ладонь к себе. Обнимает крепко. От Зара пахнет сладковатым потом и железом. Нельзя так. Может, Юру прежде и пугало то, как Зар по нему вздыхал, может, он даже и хотел, чтобы все вокруг перестали о них сплетничать, однако сейчас слышать это невыносимо. Не тогда, когда они почти поженились. Если бы не Максарма, эта гадюка! — Я люблю тебя, — шепчет он ту самую заготовленную на сегодня фразу и сжимает Зара в объятиях ещё сильнее. — Не говори ложных слов… — Я не лгу тебе. Зар, послушай, я люблю тебя. Не Максарму. Не ходи замуж за Михайло, пойди за меня. — Я не могу. — Можешь, — кивает Юра и целует совсем не сопротивляющегося Зара в шею. Он не отдаст его, выкрадет, если потребуется, но не отдаст. — Нельзя нам… — сдаётся Зар, и голос его надломлено срывается. Так Юра и знал! Не мысли это Зара и не его желания! Ох, уж эти глупые распоряжения родни, будь они неладны! Все теперь против них ополчились! — Давай сбежим! — решает вдруг Юра. — Сбежим и поженимся! — Да как же так, Юра… — Зар, давай же. Иначе не позволят нам. — Глупости говоришь. Нет нам счастья… — Да как же нет? Аль не люб я тебе больше? Зар от себя отталкивает Юру и злится. Хмурится забавно, и Юра не может сдержать улыбки. Это выражение крайней упёртости на лице такое привычное. — Может, и не люб, — заявляет Зар ранящие слова, но Юра просто отказывается верить. — Ты сейчас меня в супруги хочешь лишь потому, что я тебе не достанусь иначе. — Возможно, — соглашается Юра по-дурацки честно, на что Зар только вздыхает. — А если нет? — А если да? — То всё равно буду тебя любить. Разве супруги не должны любить друг друга? — Ты у лисьего племени об этом узнал? — фыркает Зар, как его папа. — Нет, у своих родителей, — смеётся Юра, и Зар оттаивает, потому что прекрасно знает, о чём идёт речь. — Ты так не умеешь. — Я научусь! Клянусь! Зар вновь вздыхает и неуверенно смотрит под ноги. «Нет же, смотри только на меня! Смотри, как раньше! Держи меня вновь за руку, словно только так мы сможем пройти через всё…» — Зар… Разве я когда-либо не сдерживал своих слов? — Нет… — Веришь мне? — Не знаю! — Зар рычит с досадой, отворачивается резко, делает пару шагов от Юры и возвращается в раздумьях. — А Мара? — Я уже говорил тебе… Это была ошибка! Я сожалею. Я совершенно ничего к ней не чувствую, — Юре вновь страшно, что не поверит. Картина, как разбивается сердце Зара до сих пор снится ему в кошмарах. Он его тогда потерял в миг. Подумать не мог, что будет так больно видеть чужую боль, хоть и смеялся прежде. — Хочешь, вообще не стану с нй больше говорить никогда. — Зачем оно мне? Мара моя милая сестра… — Раз так, то стану ей лучшим зятем, — кивает Юра, и Зар задумчиво закусывает щёку изнутри. «Поверь же! Дай мне доказать тебе, что нет краше никого!» — Бежим же! — Хочу я, да только родных жалко, Юр… Давай скажем им? Давай помиримся… — Не станет твой отец слушать, пришибёт же… — Он поймёт, Юра, — не сдаётся Зар. — Бьюсь об заклад, примет, ведь я принял… — Давай попробуем, — сдаётся Юра, лишь бы его любимый не отказался. — Коль примут, буду счастлив, аль нет, то сбежишь со мной для венчания? — Сбегу, — улыбается Зар, и Юра целует его, отчего тот охает удивленно, столь редко целованный прежде. И правильно! Чтоб неповадно было о других думать. Эти сладкие уста только для Юры. Колени Зара слабы. — Я люблю тебя… — Мгхм. — Не ответишь? — Не отвечу, — а глаза смеются, и Юре достаточно и этого для начала. В груди его расцветают астры. Нет больше в сердце его никого, кроме Зара.

***

— Юра, ты должен забыть об этом! — заявляет отец на следующий день. — Я же говорил тебе оставить эту затею! — Но, отец, мы с Заром… — Опять вы с Заром! Ему-то семнадцать, но ты же старший князь! Ты знаешь, что нельзя в одну и ту же реку дважды войти… Да слухи гуляют, что Зара отдают за другого. — Но я люблю его, отец! — Мне жаль, сын, но поздно. Я сам бы был не прочь взять Зара в семью, ты ведь знаешь, — отец качает головой. — Но дело это решёное. Юра с трудом сдерживается, чтобы ненароком в пылу спора не выдать своего плана. Так и знал, что не получат они родительского благословения… Но только он во что бы то ни стало возьмёт Светозара супругом. Вот бы Зар не передумал. А то помнит Юра его семью… Наговорят ему кучу глупостей. Убедят, что должен он действовать во имя них, забыть о себе и сочетаться браком с другим… Юру обуревает страх. Все всегда пользовались добротой Зара. Он даже предложение Михайло принял, чтобы в семье мир воцарился. Ох, только бы сейчас не отступил… В нетерпении и с гулко бьющимся в груди сердцем Юра спешит в ночи к заветному дубу, где уже ожидает его шагающий из стороны в сторону Зар. У Юры не выходит ничего лучше объятия. Зар сжимает его крепко в ответ и прячет лицо в его плече. Шапка его валяется на снегу, и уши красны. Совсем себя не бережёт. — Я всё взял, — шепчет Зар, и его выдох мерещится больно уж холодным. — О чём ты? — Вещи взял для побега. — Но как же, Зар… Рано… — Я не вернусь, иначе запрут меня в тереме и сестрицу сторожем поставят, — Зар трясёт головой. Его будто лихорадит — так он напуган. Юра поглаживает его плечи и вздыхает. Он хотел бы всё обдумать тщательно. Он хотел бы иметь больше времени. Но час настал. Леденящий, уже почти зимний ветер, запутавшись в деревьях, сулит им неприятности. Бежать, срочно бежать! Схорониться там, где искать не станут. Да, иного выхода нет. Тёплые глаза Зара блуждают по Юриному лицу в поисках ответов, которых у того нет. Но он всё ещё старший здесь. — Идём, — решает Юра, нагибается и поднимает шапку Зара, чтобы отряхнуть от снега. — Куда же? — Ко мне домой. Ляжем спать, а к утру, пока все спят, двинемся в путь. — Нет, давай сейчас! — Зар настороженно оборачивается, будто кто уже прознал о его побеге и потому отправил за ним гончих. — Нам нужны силы. А в ночь бежать на пороге зимы — это прямой путь к погибели. Мы уйдём из города с первыми петухами, и нас никто не догонит. Клянусь тебе. Ты веришь мне? — Просто боязно… — Зар опускает взгляд в землю. — Не хочу с тобой расставаться… Юра улыбается, потому что внезапный всполох счастья рождается у него внутри. Зар такой честный… Юра тоже совсем не хочет с ним расставаться. Надо же, он бы и не подумал, что когда-то станет так думать о них. — Ничто нас не разлучит, но сон нам всё равно необходим… — Добро, — соглашается, наконец, Зар и, закинув на плечо мешок со своими пожитками, улыбается немного напряженно. — И… Юр? — Да? Они быстро шагают по направлению к дому. Воют и лают разбуженные собаки, а Зар всё озирается, из-за чего и Юра начинает переживать. Они головой повредились, верно… — Мы спать у тебя в опочивальне будем? — Да. Что за вопрос? — Да так… Юра смотрит с подозрением на Зара. А как ещё он планировал ночевать? В гостевой опочивальне, чтобы весь терем переполошить? Вот бы дома все спали, а то у Встеслава какая-то болезнь полуночника — он может завалиться в любой момент. Вот бы остался он сегодня где-нибудь… Например, на окраине города, как прежде. Юра всё думает, как же вернуться так, чтобы быть незамеченным, когда Зар тяжко вздыхает. — Юр… — Да? — А можем мы… ну… спать в разных местах? Может, я на конюшнях до утра запрячусь? — голос у Зара напряжённый, и Юра хмурится, силясь разглядеть в потёмках выражение его лица. — Ты чего это? Брезгуешь со мной спать? — смеётся он. — Я… Нет. Это не так. — Тогда в чём же дело, Зар? Лучше скажи сейчас. Тебе не надобно от меня ничего скрывать. Мы же с тобой заодно. Неужто Светозару настолько страшно, что он готов прятаться где угодно, но не в тереме княжеской семьи. Да даже поймай их отец, то слова бы не сказал наверняка — сам же повторял, что Зар ему мил. Юра берёт своего суженного за руку и крепко сжимает. «Не волнуйся, я с тобой». Но ладонь у Зара влажная, и он пытается вырваться. Отворачивается и трёт свои ладони, будто неприятны ему прикосновения Юры. Больно. — Я… Я хочу с тобой всякое делать, — выдавливает вдруг Зар и не смотрит на Юру совсем. — Всякое? — Да. — И что же? — Боюсь, не удержусь, Юра… — Так и делай со мной, что пожелаешь, — хохочет Юра, но смысл сказанного неминуемо достигает его. В груди сердце разбегается до галопа. — Ох… Ты об этом. — Об этом, — откашливается Зар. — Да, об этом. Давай… Всё же что другое придумаем. — Почему же? — Потому что… Как же… Неправильно оно как-то. Юре вдруг вспоминается тот самый страшный момент перед их размолвкой. Он тогда не понял ничего, но сейчас… Сейчас он ощущает себя болваном. Да кто бы не увидел красоты Зара, кто бы отказался от его тела. Жар опаляет щёки и шею, а во рту сухо так, что сглотнуть выходит с трудом. Они же в самом деле окажутся в одной опочивальне на всю ночь. И несмотря на то, что прежде они часто ночевали вместе, прижимались друг к другу спинами в походах — это всё совершенно другое. Теперь им пристало смотреть друг на друга как на супругов. Юра ощущает воодушевление. — Как же неправильно, аль брат я тебе, чтобы так переживать? — Но и не супруг покамест. — Покамест, — подчёркивает Юра и улыбается. — Зар, ты искусный воин. — И что ж с того? — фыркает тот и оборачивается. Взгляд его мрачен, на дне тлеют угли страсти. — Ты всегда сумеешь сдержаться. Ведь плох тот богатырь, что не имеет выдержки. — Просто тебе говорить… — И вовсе не просто. — Разве? — Да. Я же тоже со своим женихом ночевать буду. — Мне казалось, ты не хочешь… — Я стараюсь об этом не думать, — Юра незатейливо чешет голову. — Иначе последнее спокойствие потеряю… — Так потеряй! — Зар внезапно широко улыбается и хватает его за руку, прижимая к себе. — Сможешь потерять его из-за меня? Тебе же это не сложно? — Зар, только из-за тебя я его и теряю, — хмыкает Юра и тянется поцеловать в малиновые замёрзшие губы. — Но хочу лишь всё верно сделать, чтобы кары небес избежать… Зар прижимается близко. Он горит, как и Юра. Изо рта обоих вырывается белый жаркий пар. Они задыхаются. — Обожду… Только спать будем в одежде… И Юра с ним совершенно согласен. От греха подальше! А завтра утром они сядут на лошадей и направятся к заячьим землям… Быть может, родители и поймут, куда они делись, но когда они прибудут, будет уже поздно… Их не посмеют разлучить.