Отражая вселенные

      Франция, Париж, 1840 год.       Эндрю, проходя мимо набитых закусками и напитками столов, подхватывает один из бокалов, совершенно не представляя, что за алкогольный напиток может там находиться. Он опирается спиной о стену и скрещивает ноги, делая первый глоток и морщась, на вкус алкоголь был не самый лучший, несмотря на то, что этот вечер организовывал довольно богатый человек, который, однако, кажется, поскупился на лакомства для гостей. Но выбирать не приходилось, и это было единственным развлечением для Эндрю на сегодня, несмотря на большое количество смеющихся людей, он чувствовал себя в пустом пространстве, как будто все звуки приглушились для него, и он полностью сосредоточился на разглядывании дна своего бокала.       На это скучное мероприятие его вытащил кузен, который беспокоился, что Эндрю целыми днями торчит в своей мастерской и совсем не видит свет. Он достал им обоим приглашение на ближайший вечер и с радостью окунулся в толпу людей с широкой улыбкой и льстивыми речами. Они договорились, что блондин пробудет здесь некоторое время ради обретения какого-либо нового опыта, а после сможет спокойно покинуть особняк.       Эндрю внимательно рассматривал висевшую картинку на стене напротив. Его картину. Работу, которую он недавно продал этому самому богачу, устроившему сегодняшнее торжество. Рядом с ней скопилось большое количество людей, которые с явным восторгом рассматривали картину, а хозяин дома одёргивал лацканы пиджака и горделиво вскидывал подбородок.       Блондин усмехается, делая новый глоток, а потом он переводит взгляд, и его взор падает на внезапно возникшего незнакомца, который кардинально отличался от всех присутствующих не только неожиданным нарядом, но и какой-то своей необычайной аурой, которую он источал. Эндрю даже зажмурился и потряс головой, ненароком подумав, что он недооценил напиток, и он дал ему в голову намного сильнее предположительного.       Гость был одет во что-то воздушное и белоснежное, как сливки поверх шоколадных пирожных. Его рубашка полностью скрывала горло, спрятав шею с такой же загорелой кожей, как и на лице. Его пышные полупрозрачные рукава были расшиты нежно голубыми нитками, но блондин так и не смог понять, что именно за рисунок там был из-за постоянного мельтешения людей. Талия была обёрнута тугим и широким поясом, а концы рубашки волнами ложились на пояс брюк, по бокам которых были вырезаны ромбы с вставками из такого же материала, что и рукава.       Миньярд сделал глоток, продолжая наблюдать за парнем, когда тот поднял руку, чтобы поправить волосы, демонстрируя обтянутые кружевными перчатками запястья, и повернул голову, сталкиваясь взглядом с блондином, отчего тот едва не подавился внезапно ставшим тяжёлым воздухом.       Ох.       Это было не хорошо для него, потому что он терпеть не мог быть слабым, а эти омуты океанской синевы определённо делали его таковым и заставляли проявлять интерес. Юноша не отводил взгляд, только едва склонил голову вниз, а затем так же медленно поднял, словно выразив своё почтение стоящему Миньярду. Он выглядел уставшим, словно точно так же провёл слишком много времени здесь и был утомлён шумом и резкими запахами, которые испускали надушенные леди.       Волосы гостя едва ли не горели своим собственным огнём, они были непослушными, как пламя, которое вот-вот разрастётся и сожжёт всё дотла. Парень казался сошедшим с неба ангелом, о которых так много пишут в книгах, но по его глазам было понятно, что он посланник преисподней, когда в ответ на его приветствие Эндрю поднял бокал, а он остро ухмыльнулся, демонстрируя белозубую улыбку. Миньярд прищурился, явно перехватывая весёлое настроение своего невольного собеседника.       Он оторвался от стены, ставя бокал на первый попавшийся стол и сливаясь с толпой, по направлению к незнакомцу на другой стороне зала, когда блондин заметил, как тот плавно развернулся, обернувшись через плечо на Эндрю. Что-то невероятно сильное буквально притягивало Миньярда к странному незнакомцу, чему невозможно было противиться. Юноша шёл в обратную сторону от вызвавшей большой интерес картины, к которой каждый счёл долгом подойти и оценить.       Когда Эндрю наконец настигает незнакомца, тот слегка улыбается и протягивает ему бокал, держа в другой руке точно такой же. Блондин с сомнением взглянул на предложенный напиток, который не был похож на тот, что пил Эндрю. — Оно не отравлено, не беспокойся, — фыркнул в смешке парень. Миньярд сощурил глаза, но бокал принял, поднося к губам и делая первый небольшой глоток. Этот напиток был намного вкуснее и слаще, чем предыдущий, что очень понравилось Эндрю.       Парень огляделся по сторонам и вздохнул, как будто пытался кого-то найти. Он нервно закусил губу, сжимая ножку фужера и снова переводя взгляд на блондина. — Как насчёт побега отсюда?       Эндрю задумался, смакуя необычный напиток и проводя пальцем по краю бокала. Он хмыкнул, отставляя его на столик. Блондин смотрит на людей и рассматривает более лёгкие пути отступления, такие, чтобы им не пришлось иметь дело с хозяином поместья, с которым непременно нужно было попрощаться, но когда Эндрю следовал этим скучным правилам для аристократов?       Он протягивает руку юноше, и тот, даже не задумываясь, вкладывает свою ладонь в чужую и чувствует пылающую кожу блондина, которая контрастировала с его собственной, ледяной, даже сквозь нетолстую ткань перчаток.       Эндрю крепче сжал руку парня, как будто ему доверили нечто дорогое, что нельзя было ни в коем случае упустить. Он не вздрогнул от холода руки юноши, проступающего через кружева, наоборот, растворяясь в ней, словно остывая и тая, как сахар.       Миньярд ловко маневрировал через группы гостей, пробираясь к одной из двери для выхода из зала, стараясь пробраться как можно более незамеченными. Они выскользнули за дверь, аккуратно прикрыв её за собой, и только тогда блондин отпустил ладонь парня. — Я очень надеюсь, что ты не убьёшь меня сегодня, — пошутил парень. — Я знаю, где можно спрятать тела, — тихо отвечает Эндрю, склонив голову набок, пытаясь не выдать быстро бьющееся сердце, скрывая его под стальной маской безразличия. Незнакомец судорожно выдыхает, но это было явно не вызвано смехотворной угрозой Миньярда, здесь было нечто совершенно другое. — Ты пахнешь как ваниль, — отвечает он невпопад, немного склонившись вниз, чуть ли не соприкасаясь носами. — Я уверен, что ты поведаешь мне все свои страшные мысли за одной только порцией вкуснейших шоколадных пирожных.       Эндрю поджал губы с досадой отмечая, что за такое лакомство он действительно мог бы подумать над выполнением одной небольшой просьбы парня. — Заткнись, — рыкнул Миньярд, чувствуя что-то странное в груди от мысли, что они едва знакомы, а этот наглец уже может вертеть блондином, как ему вздумается.       Незнакомец смеётся, явно радуясь своей догадке. Вот только откуда он подумал, что блондину может понравиться именно шоколадная начинка, парень понятия не имел. — Предлагаю убраться отсюда до того, как цепкие руки моей подруги достигнут меня и оставят здесь до самого конца. — Не то что бы мне не всё равно, — поддел Эндрю гостя, разворачиваясь с намерением найти комнату с верхней одеждой. — Ты уже мой сообщник, так что давай действовать до конца.       Эндрю приподнял бровь, оглядываясь через плечо на широко улыбающегося парня. На одной стороне щеки появилась небольшая ямочка, к которой хотелось прикоснуться, и блондин дёрнулся, гневно поворачиваясь вперёд и напрочь изгоняя эту мысль из своей головы. Это было полным сумасшествием, исчезать с абсолютным незнакомцем, которого он видел впервые в жизни. Но его тянуло к нему, как мотылька на огонь, который вот-вот коснётся тонкими крылышками безжалостного пламени.       Они постарались бесшумно спуститься по мраморной лестнице на первый этаж, где Миньярд намеревался отыскать нужное помещение, чтобы как можно быстрее уйти отсюда, даже с этим наглым парнем.       Блондин остановился перед окном, наблюдая за медленно падающим снегом, который как будто уменьшался всё больше и больше. Эндрю сжал в руках пальто, а затем развернул его и надел, оставляя распахнутым. Когда он обернулся, парень поправлял воротник своего кремового пальто, он вопросительно приподнял бровь, когда заметил взгляд Миньярда, на что тот закатил глаза и отвернулся.       Отдалённый цокот женских каблуков прервали их тишину, заставив вздрогнуть. — Крис?       Крис в несколько шагов оказался как можно дальше от двери, в панике оглядывая комнату, чтобы найти хоть какую-нибудь подсказку, которая поможет ему убраться отсюда. Эндрю смотрит на окно и ему кажется это единственным действенным способом убежать отсюда и ничего себе не сломать, с учётом того, что это был всего лишь первый этаж.       Парень оказывается быстрее мыслей блондина, и он уже распахивает окно, впуская в помещение прохладу и медленно летящие снежинки, которые попали под порыв ветра. Крис встаёт ногами на подоконник и смотрит на Эндрю. — Ты идёшь?       Миньярд отрывает ноги от пола, словно они были прибиты, и подходит к Крису, который, кивнув и удостоверившись, что его компаньон следует за ним, не раздумывая, прыгает на покрытую снегом землю. На ней остаются следы от подошв туфлей, когда юноша поворачивается и с ожиданием смотрит на Эндрю.       Эндрю сглатывает и встаёт следом на подоконник, смотря вниз на землю, вовсе не на замешкавшегося Криса, который подходит немного ближе, пытаясь разобрать эмоции в глазах блондина, когда он упрямо поджимает губы и сжимает раму окна пальцами по побеления.       Крис закусывает губу, не понимая причину заминки, когда внезапно его озаряет мысль, и он протягивает руку вверх так, чтобы Эндрю заметил его. Миньярд медленно переводит взгляд на него и сглатывает, когда Крис переворачивает ладонь внутренней стороной наружу и говорит: — Я помогу тебе, давай. Здесь невысоко, просто возьми мою руку и прыгай, я поймаю.       Миньярд хмурится так сильно, что между бровями появляется складка, а в ореховых глазах явное недоверие к человеку, которого он даже полчаса не знает. Здесь ни о каком доверии не было и речи, но желание уйти из этого дома было явно выше, в любом случае, он мог просто пойти домой, и тогда их пути разойдутся, не успев и сомкнуться.       Он касается пальцев Криса, который ободряюще улыбается и чем-то напоминает Эндрю его кузена, из-за чего он закатывает глаза и пытается выровнять дыхание. Он чётко ощущает свою ладонь в чужой, что могло заземлить его от дурных мыслей, ведь это казалось смешным, что он не мог спрыгнуть даже с небольшой высоты. Эндрю поддаётся и соскальзывает вниз, приземляясь на ноги, немного не рассчитав силу и покачнувшись вперёд, и его действительно ловят и не дают упасть. Блондин быстро это пресекает и грубо отталкивает Криса от себя, тут же обходя его стороной сквозь голые кустарники.       Криса это нисколько не обидело, он делает пару быстрых шагов и подстраивается под темп Миньярда.       Снег перестал идти, когда они выбираются через главные ворота и, не говоря ни слова, направляются по извилистой дороге прямо к центру города.

***

      Крис идёт по небольшому выступающему каменному ограждению, переставляя ноги друг за другом и широко разведя руки, словно он прогуливался по канату. Эндрю шёл рядом, порой бросая взгляды на парня в сладком ожидании, когда же он рухнет и оставит его в покое. — Что бы ты сделал, если бы сегодняшний день был последним? — внезапно спросил Крис, внимательно следя за своей дорогой.       Эндрю фыркнул, посчитав этот вопрос глупым, таким же, как и человек, который его задал, но он задумался.       Что бы он сделал? Он бы просто сел около окна, закурил свою кисеру и наблюдал за окончанием всего этого мира, словно за концом масштабного спектакля, в котором он сыграл роль совсем незначительную и никем не примечательную. Он бы остался в одиночестве, позволяя своим близким быть с теми, кто действительно должен держать их за руку в последнюю минуту. У Ники определённо был такой человек, хоть он всеми силами и пытался показать Эндрю, что это не так, и что он всегда будет рядом, но он не слепой и всё видит.       Аарон и так очень давно его покинул, оставив один на один со своими собственными демонами, хоть он этого и не говорил, но его действия сделали это за него. Он ушёл тогда, когда Эндрю больше всего нуждался в нём. В опоре. Аарон вернулся на родину и женился, о чём Миньярд случайно узнал из писем, которые он шлёт Ники, но ни в одно из них не было и небольшого упоминания о брате, как будто его и не существовало. Кузен всеми силами пытался выяснить причину их раздора, который был настолько велик, что они предпочли даже не то что не жить в одном городе, а даже не вспоминать друг о друге. Ники пару раз начинал что-то рассказывать о жизни Аарона, но Эндрю демонстративно уходил, что означало конец разговора.       Методом отбора Эндрю оставался один. Впрочем, его это не удивляло. — Я бы встретил конец в одиночестве.       Крис бросил на него взгляд, который блондин не смог разобрать, и повернулся обратно, пожав плечами. Он не стал задавать Эндрю вопросы и спрашивать, почему его ответ был именно таков, за что Миньярд был ему благодарен. — Думаю, я бы хотел в последний момент держать за руку человека, которому я нужен. Но таких нет, поэтому я тоже встретил бы его в одиночестве.       Он на какое-то время замолчал и задумался, спрыгивая с ограждения и останавливаясь, Эндрю продолжил идти, но, когда заметил отсутствие Криса, обернулся, тоже останавливаясь. — Наверное, оставаться одному до конца было бы самым наилучшим решением. Если бы у меня появился такой человек за один вечер, я бы жалел о потерянном времени. — Крис закинул голову и смотрел на тёмное беспроглядное небо. — А так у меня не было никаких сожалений.       Крис снова идёт вперёд, проходя мимо Эндрю, который всё ещё стоит, засунув руки в карманы пальто, и наблюдает, как парень удаляется. Это напомнило ему день, когда его брат ушёл, тогда тоже была зима, а он смотрел вслед Аарону, который даже не обернулся на прощание. С тех пор они больше не виделись. Но Крис замирает и поворачивается, немного криво улыбнувшись. — Ты идёшь? Я хотел бы кое-куда тебя привести.       Эндрю качает головой и хмыкает, достигая парня и шагая с ним в одном темпе. Удивительно, но никто из них даже не спросил имени друг друга. Эндрю предполагал, что Крис понял, что блондин знает его имя, но он не поднимал эту тему и даже не интересовался, как зовут Миньярда. Они просто шли в неизвестность, словно шагали в пропасть, совершенно незнакомыми друг другу людьми. Шли под рассеивающимися снежными облаками, как будто две потерявшиеся с неба звезды, которые упали на землю и теперь не могут найти дороги домой, тускло сияя где-то внутри себя, с каждым разом теряя свой свет и надежду на возвращение.       Всю оставшуюся дорогу между ними была тишина.       Эндрю поднял глаза лишь тогда, когда они остановились перед большим зданием, где, как он помнил, был театр. Поэтому он метнул взгляд на своего собеседника, в ожидании дальнейших действий.       Крис просунул руки под пальто, щупая часть пояса, закреплённого на спине, и что-то вытаскивая. Когда парень поднял руку, он покрутил в руке небольшой ключ и загадочно улыбнулся, двинувшись вперёд и не оглядываясь, словно зная, что Миньярд всё равно пойдёт следом.       Блондин немного потоптался на месте, оглядываясь и решая, что терять в принципе было уже нечего. Он последовал за Крисом, поднимаясь по ступенькам к главному входу, когда тот уже отворил дверь, раскрыв её шире и зайдя внутрь, оставляя выбор за Миньярдом, который ещё мог отказаться от странной затеи. Эндрю придерживает закрывающуюся дверь и шагает за порог, сразу же замечая, как парень стоит недалеко от двери в светлом квадрате, который отбрасывает свет луны, вышедшей после снега. Он внимательно смотрит на блондина, заложив руки за спину, а в глазах его ребяческий азарт, который виден не только во взгляде, но и в улыбке, которую он пытался подавить, закусив нижнюю губу.              Эндрю поднимает бровь, окончательно закрывая за собой дверь и останавливаясь неподалёку от Криса, в темноте, не заходя за границы лунного света, позволяя парню полностью искупаться в нём, а взамен блондин смотрит в голубые глаза, отражающие синеватый свет из окна.       Крис широко улыбается и снимает с себя пальто, он тихо смеётся и бежит вперёд по коридору, кидая одежду куда-то на ближайший диванчик. Миньярд удивлённо приоткрывает рот, а затем усмехается, срываясь с места и двигаясь за парнем, который периодически оглядывался на блондина. Они забегают в небольшую комнату, забитую висевшими костюмами, столиками с зеркалами и коробками, в которых были вещи для грима. Крис зажигает лампу, и его кожа окрашивается тёплым светом, в отличие от холодного лунного, в котором он выглядел вышедшим из сказки снежным принцем, ледяным и неприступным, сейчас же он больше был похож на огонь в руках, его костюм поблёскивал при движениях, и, кажется, Эндрю не видел ничего более противоречивого в одном человеке. И его глаза. Его глаза всегда выглядели по-разному. Какими ни были бы его завлекательные улыбки, глаза всегда говорили всю правду.       Парень роется в одной из коробок, бормоча себе что-то под нос в попытках отыскать то, что он хотел. Наконец он берёт небольшой свёрток в руки и раскрывает его, укладывая на стол. Эндрю подходит ближе и усмехается, приподнимая уголки губ. На бумаге лежало несколько сэндвичей, каждый был заботливо обёрнут в салфетку, чтобы не запачкать руки. Крис берёт один сэндвич и жадно кусает его, прикрыв глаза и тщательно прожёвывая. — Все эти блюда не вызывали у меня аппетит, а сладкое я не люблю, — поясняет Крис, откусывая ещё, облокотившись на стул. — Я жутко голодный, а ты угощайся.       Миньярд снимает с себя пальто и бросает на стол, щёлкнув пальцами, он берёт в руки сэндвич и немного откусывает, пытаясь распробовать и понять, нравится ли ему.       Крис отходит от стула и скрывается за шторами, подхватив оставшуюся еду и оставив на столе лампу. Эндрю закусывает зубами мягкий хлеб и берёт лампу, другой рукой отодвигая ткань и впуская желтоватый свет в помещение за шторами. Кажется, Крис знает устройство здания наизусть, это понимает блондин, когда тот опускает несколько рычагов, и где-то впереди загорается свет. Заинтригованный, Миньярд оглядывается, пока Крис стремительно выбегает на большое свободное пространство. Блондин оставляет уже ненужный источник освещения на столике, который расположился недалеко от штор. Когда Эндрю ровняется с Крисом и поворачивает голову, он видит многочисленные кресла, стоящие в ряд, и понимает, что они вышли на сцену. Он поднимает голову вверх и видит балконы с выглядывающими спинками таких же кресел, как и внизу.       Парень шутливо кланяется немым зрителям и поворачивается к Эндрю, протягивая руку. — Крис Гальяно.       Эндрю поднимает бровь и игнорирует руку, склоняя голову набок. — Эндрю.       Крис улыбается, и эта дурацкая ямочка снова появляется, искушая блондина. Точно. Гальяно был демоном-искусителем, который явился по душу Миньярда за все выпитые бокалы алкоголя, смешанные с краской, когда он в очередной раз макал кисть не в тот стакан.       Парень разворачивается и подходит к небольшой лесенке с краю сцены, спускаясь вниз и обходя стороной оркестровую яму. Он направляется ровно в середину зала, куда свет едва достигает, но при этом ещё не оказывается в полной тьме.       Крис присаживается на кресло и без зазрения совести подтягивает к груди ноги, даже не потрудившись снять обувь. Он стягивает перчатки и кладёт себе на колени, наконец возвращаясь к недоеденному сэндвичу, подхватывая зубами грозившуюся выпасть ветчину, вытягивая её.       Эндрю закатывает глаза на его попытки не испортить костюм, когда соус, которым были смазаны обе половинки хлеба, начал вытекать. Он присаживается на соседнее кресло, оставляя между ними одно место, и закидывает ноги на спинку стоящего впереди кресла. Миньярд передаёт ему свою салфетку, когда его оказывается уже безжалостно испорчена. Крис тихо благодарит и слизывает с запястья соус, заставляя блондина резко отвернуться и начать рвать свою порцию на небольшие кусочки. Падающие крошки он тут же смахивал на пол и ядовито усмехался.       Ему никогда не нравился театр. И вот сейчас он сидит здесь, хоть и в пустом и тихом. Смотрит на огромную сцену, где обычно актёры играли свои роли и рассказывали необыкновенные истории, позволяя зрителям погрузиться в придуманный мир и забыться на несколько часов, лишь внимательно следить за происходящим. — Значит, ты актёр? — нарушает тишину Эндрю.       Крис мычит что-то в сэндвич, откусывая от следующего, и поднимает взгляд на сцену перед собой. — Думаю, да.       Миньярд хмыкает на такой ответ, запихивая себе в рот небольшой кусочек хлеба. — Звучит не очень правдоподобно. — Все знают меня, но я не знаю себя, — тихо отвечает Гальяно. — Я человек, который играет чужие роли, роли выдуманных людей. Среди них я потерялся и не могу найти себя. Возможно, это уже не просто моя профессия. — Крис замолкает, опуская руки вниз. — Иногда мне кажется, что моя личность — это черты других людей, которых даже не существует.       Крис возвращается к еде, скривив лицо от осознания, что он произнёс то, что гложет его слишком давно. — Настоящий ли я?       Эндрю не знает, что он может ответить человеку, который совершенно спонтанно сбежал с мероприятия и сейчас наворачивает сэндвичи посреди зала, куда люди порой пытаются попасть месяцами, в надежде увидеть что-то, что может потрясти их сознание и приблизиться к элите общества. А Миньярду было плевать. — Быть или не быть, вот в чём вопрос. Достойно ль терпеть без ропота позор судьбы, — шепчет Крис, закидывая голову на спинку кресла и закрывая глаза. — Иль надо оказать сопротивленье, восстать, вооружиться, победить или погибнуть? — продолжает Эндрю после долгого молчания, отряхивая руки от крошек и смахивая их с брюк.       Гальяно поворачивает к нему голову с интересом в глазах. Он цепляет руки на животе, сжимая губы в тонкую полоску и встречаясь взглядом с блондином, который отражает его позу и тоже откидывает голову назад. Они смотрят друг другу в глаза и молчат. — Ты посчитал меня невежей, — упрекнул Миньярд Гальяно. — Что? — всплеснул руками Крис, сажаясь ровно. — Поверить не могу, вот какого ты мнения обо мне. — Твой взгляд говорит за тебя, ты так и думаешь «Поверить не могу, он знает Шекспира!», — дразнится Эндрю, наблюдая за озарением на лице Криса. Тот понимает, что над ним шутят, и его плечи опускаются, сбрасывая напряжение. — Ты прав, я так подумал, но не как представил ты, — объяснялся Гальяно. — Я восхитился этим.       Миньярд складывает губы в трубочку и причмокивает, отчего Крис кривится и комкает салфетку, бросая её в парня. Эндрю ловким движением отбрасывает её в сторону и фыркает от такой реакции. Он никогда не делал ничего подобного с практически полным незнакомцем, зная, что обычно люди предвзято относятся к его внешнему виду и считают либо ребёнком (из-за роста конечно же), либо неотёсанным грубияном (грубит он часто, здесь Эндрю мог не спорить). Но никто и никогда не пытался узнать его получше. Эндрю не позволял этого, а никто не хотел возиться с человеком, который возводил вокруг себя стены, не желая никого пропускать мимо.       Почему-то этот странный разговор, в котором они больше молчали, чем общались, принёс Миньярду больше комфорта, чем все его диалоги за прошедшее время. Рядом с ним было отчего-то легко и просто, словно он знал его уже очень давно. Как будто он был его родственной душой, о которой грезили маленькие девочки, представляя, что если бы это имело место быть в их мире, то среди большого количества людей обязательно был бы тот, что предназначен только для неё.       Эндрю не верил в такие сказки, но, глядя в голубые глаза, он думал, а вдруг кто-то создан для него.       Миньярд отворачивается, отбрасывая эту паршивую мысль. Он был смешон. Эндрю прикрывает глаза рукой.       Это было его самое странное знакомство за всё время.

***

      Кажется, этот чёртов мир был явно против Миньярда, усложняя ему его существование, в стараниях не провоцировать свою судьбу на крутые повороты. Видимо, этим поворотом и стал Крис, который сейчас стоял прямо перед ним и лучезарно улыбался.       Эндрю закатил глаза и спрятался за книгой, которую он пытался прочесть, сидя в парке и обдумывая попутно свою новую работу, которая стояла уже несколько дней начатой. Он совершенно не знал, как её закончить и что вообще хотел видеть в ней.       Крис приблизился, заглядывая поверх книги, по-лисьи прищурившись. — Уйди от меня, — бросил Миньярд, несильно шлёпая парня по лбу. Тот ойкнул и отстранился, продолжая раздражать Эндрю своим присутствием. — Я всегда хожу этой дорогой, но никогда не видел тебя здесь. — Совершенно не обращая внимания на гневный взгляд, который блондин посылал парню, он падает на скамейку рядом, закидывая ногу на ногу. — Может быть, просто судьба пыталась меня обезопасить от столкновения с тобой, — язвит Эндрю. — Разве это наоборот не благословение? — Если ты про отсутствие тебя в моей жизни, то да. — Нет, я про знакомство со мной, — улыбается Крис. — Разве я не очарователен? — Ты ужасен, — скептически отвечает Миньярд, возвращаясь к своей книге, смысл которой уже был давно потерян.       Они замолкают, и Эндрю медленно начинает погружаться в чтение, когда Гальяно встаёт со своего места и нерешительно спрашивает: — Не хочешь побыть на репетиции?       Эндрю хотел сделать вид, что он ничего не слышал, что в принципе он и сделал, но интрига всё же взяла верх, когда он медленно оторвал голову от страниц и оценивающе взглянул на Криса. В нём не было столько уверенности, как пару минут назад, когда он колко парировал на все фразы блондина, совершенно не ранясь. Миньярд невольно вспомнил слова парня о том, что он потерялся среди ролей.       Блондин встаёт и захлопывает книгу, запоминая, на какой странице он остановился. Когда они заходят в театр, Эндрю уже не чувствует той особенной атмосферы, которая присутствовала ранее вечером, он только крутит головой, разглядывая висевшие на стенах по бокам картины и небольшие диванчики без спинки, куда можно было присесть в ожидании. Крис ведёт его немного другой дорогой, которая отличалась от предыдущей. Он бесшумно отворяет дверь, ведущую в зал, и машет рукой на пустые кресла, а сам снимает пальто и вешает на руку, продолжая идти вперёд, к сцене, где уже собралось некоторое количество людей, которые что-то отыгрывали. — Неужели сам Гальяно решил посетить репетицию, — возмущается сидевший в первых рядах высокий парень. — Ты говоришь так, Кевин, словно я не хожу на них вовсе.       Кевин фыркает и указывает на сцену, когда Крис сбрасывает на кресло пальто и подходит к ступенькам.       Когда он подходит к остальным актёрам, все они оживают, выкрикивая заученные реплики и выполняя движения. Эндрю некоторое время следит за игрой Криса, но не может ничего отыскать на его лице, скрытом маской роли. Поэтому он раскрывает книгу и продолжает чтение, полностью растворившись в буквах.       Когда они наконец заканчивают репетицию, Эндрю осознаёт, что он прочёл большую часть книги, не обращая внимания на шум на фоне. Как оказалось, репетиция закончилась ссорой Криса с тем самым Кевином. Ссорой это, конечно, назвать нельзя было скорее их обычный стиль общения. Кевин кричит, Крис отвечает ему тем же, не желая уступать. Высокий мужчина, на вид вселяющий добродушие, поднимает руки и пытается как-то остановить парней, разрядить обстановку и остудить их пыл, но Миньярд видит даже с последних рядов, как Кевин хмурится и отмахивается от Гальяно, как от назойливой мухи, которой сказали лететь прочь, а она не понимает.       Эндрю с интересом продолжает следить за разворачивающейся картиной, которая была даже более интересна, чем их игра на сцене, но Крис решает закончить всё в этот же момент, сойдя со сцены и пойдя прочь, не удосужившись даже взглянуть на Кевина.       Миньярд без промедления поднимается со своего места и первым выходит из зала, медленно прогуливаясь по коридору прямиком к выходу, ожидая услышать лёгкие шаги. Гальяно появляется позади через несколько минут, натягивая на плечи пальто. Он не выглядел злым или раздражённым, он улыбнулся Эндрю и сравнял с ним шаг, открывая дверь и выходя на свежий воздух.       Блондин поправляет книгу под мышкой и выходит следом, поднимая голову к небу, откуда посыпались многочисленные снежинки, мягко оседая в светлых волосах. — Ты не выглядишь как человек, который только недавно ссорился кем-то, — подмечает Миньярд. — А, — поджимает губы Крис. — У нас с Кевином это норма общения, когда он начинает раздражаться, я это подхватываю и начинаю ему отвечать. — Странные у вас отношения. — Я не могу терпеть его больше, чем на сцене, — усмехается парень, надевая перчатки. — Он последнее время не очень доволен моей игрой, несмотря на то, что я всё ещё по душе людям. — Стареешь. — Эндрю потирает большой и указательный палец в желании закурить. — Может быть, тогда меня отправят доживать свой срок где-нибудь в отдалённой местности и, пожалуй, подальше от людей, — мечтательно тянет Крис. — Или какое-нибудь место с большими окнами, чтобы в доме было много света и мне не приходилось лишний раз выходить на улицу, — смеётся он, представляя такую картину. Он может просто открыть окна и впустить в дом воздух, наблюдая за копошением людей внизу. Тогда можно было не думать о том, как отыграть роль, получить одобрение и выступить так, чтобы зрителям непременно понравилось, и они смотрели бы с замиранием сердца, прикрывая рот рукой в неожиданных ситуациях. Отыграть так, чтобы все получили именно те эмоции, за которыми они и пришли сюда. — Разве ты не любишь это место? — вывел Миньярд парня из мыслей.       Гальяно молчал некоторое время, обдумывая ответ и то, что он действительно чувствовал к этому театру. Приносило ли ему это радость и удовольствие? Мог ли он сказать, что игра на сцене — это то, о чём он мечтал всю свою сознательную жизнь? Крис вздрагивает, обхватывая себя руками. — Раньше это место приносило мне хорошие воспоминания, — признаётся Гальяно. — Но сейчас мне начинает казаться, что чем больше я провожу здесь времени сейчас, тем сильнее эти воспоминания меркнут, исчезают и ничего не оставляют здесь, — Крис прикладывает руку к груди, сжимая её в кулак и опуская взгляд.       Эндрю больше не задаёт вопросов, он только тянет парня за рукав в сторону кривоватой дорожки, где они едва помещаются вдвоём. Они сворачивают в небольшой переулок, где Миньярд останавливается перед одной из дверей с номером и открывает её своим ключом. Блондин не приглашает Криса внутрь, а просто входит, оставляя дверь открытой, как это сделал Гальяно тем вечером, когда они пришли к театру.       Крис зашёл в его дом медленно и настороженно, крутя головой и внимательно рассматривая всё, что он видел, будь то сложенные друг на друга чемоданы и лежавшие на столе свёртки или же стоящие друг за другом картины, которые блондин вынес со своей мастерской. Гальяно аккуратно закрывает дверь и поворачивается к Эндрю, который раздевается, вешая пальто на вешалку и кладя книгу на стол.         Парень вешает одежду рядом с пальто блондина и подходит к картинам, присаживаясь на корточки. — Ты художник? — удивлённо восклицает Крис, поворачиваясь к Миньярду, который абсолютно с непроницаемым лицом прикуривает кисеру, облокачиваясь на стол. — Думаю, да, — отвечает Эндрю, выпуская дым. Гальяно задерживает взгляд на пальцах парня, обхватывающих тонкую курительную трубку, и закатывает глаза, когда понимает, что блондин пытается его поддеть, отвечая теми же фразами. — Я могу взглянуть? — Миньярд пожимает плечами.       Крис осторожно отставляет в сторону чистый холст и смотрит на первую картину, едва касаясь масляных мазков, сделанных резкими движениями, как будто автор пытался передать всё, что он чувствует через свою работу. Это было поле красных роз, среди которой была одна единственная — белая. Но и она была запятнана. На неё, словно кровь, капали красные капли, превращая в такую же, которые росли вокруг неё.       На следующей картине была женщина, лицо которой скрыто за маской, за ней был лишь серый фон и более ничего. Но поверх всей работы было написано разными буквами «предатель». — Кто это?       Гальяно мимолётно посмотрел на Эндрю, который безучастно смотрел в окно, даже не повернувшись на голос Криса, явно зная наизусть последовательность работ. Гальяно вернулся к следующим картинкам, которые представляли из себя пейзажи и натюрморты. Он уже и не думал, что ему могут ответить, когда Миньярд хрипло произнёс: — Это моя мать.       Крис не спрашивал больше ничего, рассматривая написанные леса и поля, как будто чувствуя журчание ручья и щебет птиц. Он так же аккуратно вернул картины на место и выпрямился, оставаясь на расстоянии вытянутой руки от Эндрю. — Ты хочешь сменить место жительства? — интересуется парень, намекая на собранные чемоданы и вещи, сложенные на столе. — Думаю, — подтверждает блондин, наконец обратив своё внимание на парня. — Но пока не решил куда.       Гальяно смеётся. — То есть ты собираешься переезжать, но пока ещё не знаешь куда? — это был даже более риторический вопрос, но Криса это развеселило. Ему впервые встречается такой человек. Обычно остальные ставят себе чёткую цель, находят другое жильё и уже после собирают все свои вещи и покидают старый дом.       Эндрю нисколько не задело веселье парня, напротив, он тоже усмехается, зная, что его кузен так же развёл руками, не понимая мыслей брата. — Если я не соберу вещи, то я не начну поиск.       Миньярду надоедает стоять в гостиной, и он проходит в свою мастерскую, куда затем входит Гальяно, восторженно оглядывая каждый предмет, как будто он попал на какую-то выставку с темой о том, как же живут художники нашей современности. Крис подходит к работе, которая была закончена совсем недавно, а масло ещё не засохло. — Поверить не могу! — абсолютно искренне удивляется Крис, осматривая картину. — Так ты тот самый художник, который написал работу, висевшую у того богача.       Эндрю ведёт плечом, бесспорно оценивший то, что Гальяно смог узнать его работы только лишь по одному стилю. Крис склоняется ближе к картине, читая подпись, и с восторгом на лице оборачивается на блондина. — Ведь точно ты!       Крис был очевидно рад своему открытию и приложил руки к щекам, пытаясь успокоить бушевавшие чувства. Ему настолько запала в душу картинка с лисицей на ней, что он даже подумывал предложить хозяину большую цену, чем ту, которую он заплатил, чтобы выкупить её и внести в свою квартиру хоть единственную вещь, которую он будет любить.       Он прекрасно понимал, почему всем так по нраву была эта работа, но ему казалось, что он видит немного больше, чем просто изображённая в лесу лисица. Когда он смотрел на неё, ему казалось, словно в её глазах застыла некая боль. Как будто она, прощаясь, оглядывалась назад. — Твоя картина потрясающая, Эндрю, — улыбается Крис, повернувшись к блондину.       Парень в ответ только пожал плечами, но взгляд его был напряжён, что выдавало его поголовно. — Я не хотел её продавать.       Крис удивлённо склонил голову. — Почему же продал?       Эндрю покачал головой, что могло значить то, что он ещё не готов рассказывать о себе больше, чем он мог позволить сейчас. — Жалеешь, что отдал её? — Возможно.       Миньярду не очень нравилось разговаривать о своей работе, потому он развернулся к выходу из комнаты, уходя на кухню, чтобы сделать чай себе и гостю, который вышел за ним, последний раз оглянувшись на незаконченную работу. На ней был изображён цветущий сад клематисов, и почему-то на душе стало печально, как будто эти цветы должны были рассказать какую-то историю, которая отнюдь не была прекрасной сказкой, а омрачена чем-то ужасным.

***

      Эндрю с раздражением выдохнул, бросая кисть на столик рядом с мольбертом и поворачиваясь назад, закинув ногу на ногу в ожидании, когда на него обратят внимание. Крис медленно, словно специально, тянет, поднимает свой взгляд от книги и склоняет голову в бок в немом вопросе. — Что ты вообще здесь делаешь который день подряд? — Эндрю скрестил руки на груди и искренне недоумевает, что Гальяно мог забыть в его полусобранной квартире, в которой сам Эндрю предпочитал отсиживаться в попытках избежать посещения мероприятий по наставлению Ники и в принципе выходу из дома. — Ты впускаешь меня в свой дом, если ты запамятовал, — деловито ответил Крис, скрестив руки на животе, поставив локти на подлокотники. — Ты прав, — кивнул блондин. — Моя ошибка, не стоило приручать диких животных. — Грубо, — фыркнул Гальяно, это нисколько не оскорбило его, а напротив, его глаза горели весельем.       Эндрю вернулся к своей работе, выполняя один мазок за другим, ощущая на себе изучающий взгляд, что немного сбивало его, но почему-то с Крисом это было не так. В любом другом случае он бы кинул чем-нибудь в непрошенного гостя и выставил вон, но, когда Гальяно изо дня в день оказывается на пороге его квартиры, вымученный, но натягивающий на своё глупое лицо улыбку, Миньярд не мог указать ему на дверь. Этот взгляд не обжигал и не давил, он был немного зудящим, но приемлемым, то, с чем Эндрю мог справиться.       Когда он услышал тихий шелест страниц, блондин выдохнул, осознавая, что сколько бы они ни сидели в мастерской, Крис никогда не отвлекал его от работы, ни разговорами, ни лишними звуками. Если бы Миньярд не знал, что он не один в комнате, то даже и подумать не мог, что за его спиной может кто-то сидеть.       Миньярд расправил плечи, сомкнув лопатки, и покрутил шеей до хруста от длительного нахождения в одном положении. Он метнул свой взгляд на Гальяно, который, нахмурившись, продолжал чтение, лишь раз мазнув взглядом по блондину, когда тот встал со стула и потянулся, растягивая затёкшие мышцы.       Крис перевернул книгу листами вниз и положил её себе на колени, устало потерев переносицу и протяжно выдохнув. Тёмные круги под его глазами росли с каждым днём, и Эндрю смутно предполагал, что тот не спит и вовсе, изнуряя себя.       Эндрю подходит ближе и забирает книгу с колен парня, он кладёт закладку и захлопывает книгу с громким хлопком, из-за которого Гальяно неожиданно вздрагивает, распахивая глаза. — Поспи, мученик. — Мне нужно доучить пьесу, иначе Кевин пошлёт меня на корм собакам, — у Криса не было сил даже сопротивляться и возражать Эндрю в своей обычной манере, что ещё больше разозлило Миньярда, который засунул книгу под мышку и гневно посмотрел на парня. — Если ты не будешь спать, твоя глупая голова ничего и не запомнит, — блондин был непреклонен, поэтому он удалился из мастерской и отправился готовить себе чай, оставляя Криса наедине в качестве попытки обдумать его слова.       Эндрю не ожидал, что, возвращаясь с двумя кружками чая, в одной из которых был сбор из успокаивающих трав, он застанет Гальяно свернувшимся клубочком на неудобном кресле в неспокойном сне, что выдавали его нахмуренные брови и сжатые губы. Миньярд ставит кружки на стол и уходит, возвращаясь с пледом, который накидывает на спящего, и подпирает концы. Он немного зашторивает окна, чтобы, когда Крис проснётся, он не оказался в кромешной тьме, а сам покидает комнату, устраиваясь на диване в гостиной. Он пролистывает отобранную книгу, делая глоток горячего напитка, и рассматривает сделанные Гальяно пометки тут и там. Крис серьёзно подходил к своей работе, но Эндрю чётко видел, что это более не приносит ему удовольствия, если хоть когда-нибудь вообще приносило. Он вспоминает их разговор, где Гальяно упомянул, что у него больше нет хороших воспоминаний о театре. Что же он считал хорошими воспоминаниями?       Этот человек был загадкой. Он не был похож на всех остальных, что заставило Эндрю задуматься о том, кто же он такой. Ему хотелось решить эту загадку, понять, что кроется за натянутой улыбкой Криса и время от времени дрожащими руками, которые он пытался взять под контроль пока думал, что блондин не видит его. Его взгляд хранил тайны, точно так же, как и ледники на севере.       Блондин не мог не признать себе, что это было до безумия странным, впустить в свою жизнь абсолютно незнакомого человека и позволить ему врываться в единственное место, где Эндрю чувствовал себя в безопасности. Поворачиваться к нему спиной и оставаться в одной комнате, осознавая, что тот не причинит ему вреда.       Крис одновременно был похож на хрупкий хрусталь, который можно было легко сломить, но при этом одновременно напоминал алмаз, который нельзя было так просто уничтожить. У него были свои грани, которые он медленно обнажал перед Эндрю, показывая ему своё собственное «я», которое Миньярд мог увидеть, несмотря на то, что сам Гальяно запутался в себе. На данный момент он предстал перед ним беззащитным, совершенно не страшась заснуть в доме Миньярда.       За всеми размышлениями Эндрю пропускает момент, когда наступил вечер, накрывая город тёмной вуалью. На улице начали зажигаться фонари один за другим. Миньярд откинул голову на спинку дивана. Он не мог просто встать сейчас и погнать Криса прочь домой. Ему, конечно, ничего не мешало это сделать, нужно было только растормошить парня, всучить ему в руки злополучную книгу и пальто, развернув к двери.       Эндрю неторопливо поднялся с дивана, зажигая лампы в доме, и аккуратно приоткрыл дверь в мастерскую, осторожно ступая к креслу, где Крис продолжал спать, словно и не двигаясь, лишь медленно вздымающаяся грудь и подрагивающие веки говорили о том, что он вообще ещё дышит.       Блондин присел на корточки, рассматривая всё ещё напряжённое лицо, словно тому все эти несколько часов снились кошмары. Он закутался в плед практически по самый нос, крепко сжав концы в кулак, как будто пытался за что-то удержаться. Крис периодически вздрагивал, дёргая бровями, то смыкая на переносице, то расслабляя. Эндрю неспешно впутывает свои пальцы в рыжие пряди, которые отливали медью из-за проникшего с коридора света, и перебирает их, распутывая, пока Гальяно не открывает сонные глаза, словно расплывчатый утренний туман, за котором скрывалась синева неба. — Вставай, тебе нужно поужинать и лечь в более приемлемое место, — Эндрю убирает руку и ему кажется, что он слышит разочарованный выдох. Миньярд встаёт с колен, продолжая смотреть за тем, как Крис аккуратно вытягивает ноги и ставит их на пол, пытаясь нашарить скинутую обувь. Он приподнимается с кресла, усаживаясь ровно и шипя от боли в затёкших конечностях.             Миньярд хмыкает и поворачивается, намереваясь выйти из комнаты, позволив Крису самостоятельно прийти в себя, чтобы выйти в гостиную.       Гальяно действительно появляется через пару минут со свёрнутым на предплечье пледом, который он укладывает на диван и немного вздрагивает, потирая ладонью плечо. Эндрю сует ему под нос кружку с горячим чаем и снова раскрывает плед, набрасывая на плечи парня. Крис прячет мимолётную улыбку в чашке.       Небольшой ужин проходит в тишине, которую прерывал лишь стук столовых приборов, Крис поправляет сползающий плед, продолжая укутываться в него, словно он замёрз до самых костей. — Прости, — Крис бросает на Эндрю виноватый взгляд, когда понимает, что тот заметил его дрожь. Для Миньярда температура в доме была нормальна, хоть она и была немного ниже необходимой, но блондин не чувствовал потребности в разжигании камина для согрева. Поэтому он обдумывает то, что он мог дать Гальяно, чтобы он не замёрз у него дома намертво. — За что ты извиняешься? — хмурится Эндрю, откладывая вилку в сторону.       Гальяно потупил взгляд, опуская руки на колени и сжимая их. — Мои родители выставляли меня зимой в одной рубашке на улицу, если я не мог выучить определённый отрывок из пьесы. Поэтому я плохо теперь переношу холод. Я не должен был заставлять тебя заботиться обо мне. — Прекрати, — предупреждает Эндрю, громко отодвинув стул и вставая с него. — Ты не должен просить прощение за то, что твои родители были дерьмовыми, Гальяно.       Он щёлкает пальцами, привлекая внимание Криса и, убедившись, что тот встал из-за стола, поднимается по лестнице наверх.       Миньярд всучивает ему одежду, в которую тот мог бы переодеться на ночь, и показывает, где у него находится ванная комната. Он проводит его в гостевую, которую он ещё не до конца опустошил, оставляя кровать и полупустой комод. — Это моя комната, — Эндрю указывает на дверь в конце коридора. — Если тебе что-нибудь понадобится, постучи, но просто так не входи.       Крис кивает, выглядя слишком смущённым от проявленной заботы, и хватает парня за рукав, когда тот, удостоверившись, что гость всё понял, собирался спуститься вниз. — Спасибо тебе.       Эндрю некоторое время пристально смотрит в глаза Криса, надумывая что-то, когда наконец решается: — Как насчёт сыграть в правду? — В правду? — Ты мне одну правду из своей жизни, а в ответ я рассказывают тебе свою.       Гальяно, опускает взгляд. — Что ты хочешь услышать? — Почему в тот вечер ты пошёл в театр? — этот вопрос Эндрю мучил очень давно, на самом деле, начиная с их первого дня знакомства, когда Крис мог просто пойти домой, а не тащиться в место, где и так проводит большую часть своего времени. — Я хотел показать тебе, как он может быть красив ночью, — неуверенно произнёс Крис. — Это не совсем та правда, которую я хотел услышать.       Эндрю убрал руку и развернулся к лестнице, когда Крис тихо ответил: — Это дом моих родителей, — осторожно начал Гальяно, как будто ступал по тонкому льду своих собственных чувств. — Ты прав, мои родители были ужасными людьми, которые хотели денег и признания, которое они пытались получить через меня. Я не хотел лишний раз оставаться с этими воспоминаниями, когда это происходит практически каждый день. — А когда появился ты, — продолжил парень, — мне показалось, что ты мог бы меня понять, и, когда я с тобой заговорил, я уже тогда знал, что ты не будешь задавать мне вопросы, на которые я бы не захотел отвечать. И провести с тобой время было правильным решением. — Почему ты был так уверен, что я ничего не захочу знать? — Ты даже не спросил, как меня зовут, — застенчиво ответил Крис, теребя край пледа, который всё еще был на его плечах. — Я слышал твоё имя из коридора, — попытался задавить аргументом Миньярд. — Но ты сам его не узнавал, это мог быть и не я.       Крис был прав в том, что блондин ничего не стал бы спрашивать, видя, что человек рядом с ним явно не был в расположении духа отвечать на расспросы, тем более Эндрю знал, где можно расчертить границы, предполагая, что они больше не встретятся. Однако сейчас они стояли неподалеку друг от друга. — Твой вопрос. — Пожалуй, я пока его приберегу. Доброй ночи, Эндрю. — улыбнулся Гальяно. Эндрю фыркнул, не желая больше продолжать разговор, и начал спускаться вниз, оставляя Криса одного.