what it is that makes me run

***

Регулус проснулся слишком рано, как на его вкус. Вечер, ну, ночь, оставили его эмоционально истощенным, мышцы все еще ощущались скованными. Сириус действительно каким-то образом облажался со связывающим заклинанием. Идиот. Регулус потер глаза и огляделся по сторонам, нахмурившись от темноты в комнате. Первое, что он делает утром, это хмурится. Великолепно. Он разобрал приглушенные голоса в коридоре и сглотнул. Возможно, мать и отец уже нашли их — нет, его. Они оставили бы Сириуса здесь, а Регулуса притащили бы обратно за шиворот. Он напряг уши, чтобы разобрать, что говорят, а главное, кто говорит. Сидя, он снова потер лицо. Предыдущий день все еще лежал тяжелым грузом на его плечах. Он наклонил голову, когда заметил, что простыни были бежевого цвета. Не были ли они бледно-зелеными всего несколько часов назад? Возможно, в изнеможении перепутал. Вздохнув, он медленно встал и, потирая шею, достал из сундука свежую мантию. Оглядев комнату, на мгновение задержал взгляд на двери. — Вилли? — его голос был тихим, он не осмеливался говорить громче, чем тихим бормотанием. Неправильно было говорить громко, когда на улице было темно, где бы ты ни находился. Крошечный домовой эльф появился рядом с суетливостью и посмотрел на него своими большими карими глазами. — Доброе утро, Вилли. Который час? — Доброе утро! Сейчас без пяти пять утра, мистер, — она слегка поклонилась. Он медленно кивнул в ответ. — Эмм… не могла бы ты показать мне ванную? Я бы хотел освежиться, — он повертел в руках свою мантию. Домовиха осторожно взяла его за одну из рук и повела к двери в другом конце коридора. — И… эм… внизу все в порядке? Голоса в коридоре звучали отчетливее. Казалось, будто там три или четыре человека. Но эти голоса, похоже, не принадлежали его родителям или другим родственникам, появившимся на пороге дома Поттеров ночью. Распознавание манеры поведения, голосов и даже шагов своих родственников стало в некотором роде ремеслом, которым он овладел. Эти голоса были незнакомы. Вероятно, Поттеры. Он опустил плечи. От разочарования или от облегчения? Он не знал, да и, честно говоря, было слишком рано задумываться об этом. — Да, друг мастера Джеймса пришел, потому что он послал ему сову вчера вечером. Госпожа была недовольна, потому что после такой захватывающей ночи все должны спать, и Вилли с ней согласна. Сон очень важен для молодых господ, — пискнула эльфийка и вошла в ванную с Регулусом на буксире. — Может ли Вилли помочь чем-то еще? Друг Джеймса? Должно быть, это толстомордый мальчишка Петтигрю. — Нет, спасибо, но не могла бы ты принести мне чай через несколько минут, если у тебя есть немного свободного времени? — Вилли кивнула и с поклоном вышла из комнаты. Он смотрел ей вслед несколько секунд, склонив голову. На эльфийке была простыня, как и у всех домовых эльфов. Но ее была светло-голубого цвета с красивыми цветами, и даже казалось, что сидит как платье. Непривычно было видеть домового эльфа в чем-либо, кроме грязной тряпки, обвязанной вокруг его костлявого тельца. Регулус вздохнул и посмотрел на себя в первый раз с прошлого утра. Нахмурился, глядя на измученного мальчика с мягкими фиолетовыми кругами под глазами, который смотрел на него в ответ. Он быстро умыл лицо и расчесал волосы запасной расческой, лежавшей на туалетном столике. Следовало бы вернуться в постель, но он уже проснулся. Больше не было смысла бездельничать в кровати. Переодевшись в свою одежду, он медленно, на цыпочках, вышел из ванной. Он не чувствовал необходимости сталкиваться со вторым гостем или, что еще хуже, с Поттерами. Было слишком рано для стресса. — Вилли, Джеймс и Сириус уже проснулись? — голос был мягким, когда Регулус проходил мимо лестницы. Отлично, значит, ему придется избегать по крайней мере миссис Поттер, пока он не будет готов к отъезду. — Нет, госпожа. Мистер Регулус попросил у Вилли немного чая! Вилли думает сделать ромашковый или мятный, — Регулус остановился и наклонил голову. — Сделай ему мятный, Сириус упоминал, что Регулус предпочитал ее ромашке, — он вспомнил этот новый голос где-то на задворках своего сознания. Они с Ремусом никогда по-настоящему не разговаривали. Их разговоры сводились к крикам или блокированию проклятий во внутреннем дворе, а однажды он попросил его отойти от книжного шкафа, чтобы достать издание из обширной библиотеки Хогвартса. Он поднял брови. К тому времени, когда он покинет этот дом, у него будет морщинистый лоб пятидесятилетнего старика, если он продолжит так хмуриться. Сириус говорил о нем? О его дурацких предпочтениях в чае? Он покачал головой и удалился в гостевую комнату, присев на кровать. Смущало, что его старший брат, оказывается, обращает внимание на такие вещи. — Вилли принесла мятный чай, мистер Регулус, — она вернулась в комнату, поставив чашку на тумбочку. — Надеюсь, вам понравится. — Я уверен, что он прекрасен, Вилли. Большое спасибо, — кивнул он, взяв напиток. Оказавшись в одиночестве, Регулус выпил половину чашки одним махом, обжигая рот. Снова взял в руки книжку, медленно читая стихи. Он никогда раньше не слышал об этом авторе. Должно быть, маггл или полукровка. Может быть, грязнокровка. Однако он не мог отрицать, что в словах был смысл, несмотря на то, что они были написаны неполноценным человеком. Все стихи были посвящены Вселенной и Луне. Он вздохнул, перевернув страницу. В коридоре раздалось шарканье. Пожалуйста, оставь меня в покое, Поттер, подумал Регулус. Дверь медленно открылась, и он поднял голову. — Доброе утро, Регулус. Он вернул взгляд назад к книге. — Чего ты хочешь, Люпин? — Уходи, хотел сказать он. Это слово уже вертелось у него на языке, но его губы оставались сомкнутыми. Старший мальчик вошел и с тихим щелчком закрыл дверь, сев на пол и прислонившись спиной к двери. — Ничего, правда. Вилли упомянула, что ты не спишь, — Регулус кивнул и промолчал. — Сириус все еще спит. Если хочешь посмеяться, то тебе стоит увидеть, как Джеймс схватил его и теперь пускает слюни ему на шею. Младший мальчик перевернул страницу, всматриваясь в слова. Он не хотел видеть своего брата. Ему было все равно. Ремус хмыкнул и посмотрел на книгу. — Тебе нравится? Это был мой подарок на последний день рождения Сириуса. Он был чертовски озадачен, когда я сказал ему, что не вся поэзия рифмуется и что ей не обязательно двести лет. Регулус сжал челюсти и захлопнул книжку, положив ее на тумбочку. Он встал и достал из сундука случайный учебник, усаживаясь на прежнее место, чувствуя на себе взгляд Ремуса. — Я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но он сделал то, что сделал вчера, по веской причине. Тебе это может показаться глупым, не, подожди, забудь последнее… — он чуть рассмеялся и потер глаза. — Скорее всего, для тебя это пиздец глупо. Честно говоря, я понимаю. Большую часть дня он безрассудный идиот, а в остальное время ни хрена ни о чем не думает. Регулус выпил вторую половину чая также, одним глотком. Он не обжег рот, хотя ему очень хотелось, чтобы так и было. Тогда был бы повод снова позвать малышку Вилли и заставить ее удалить Люпина из комнаты. — Эффи сказала, что ты пришел связанным. Сириус занимался магией до совершеннолетия? — Просто пойди и спроси его, и избавь меня от необходимости разговаривать с тобой, полукровка, — он посмотрел на мальчика на полу. Лицо Ремуса было белым, как простыня, однако, без всякого выражения эмоций. — Я не такой тупой, каким меня считает твоя маленькая банда или мой брат. Не нужно быть гением, чтобы понять, почему ты регулярно пропадаешь. А теперь оставь меня в покое. — Нет, спасибо. — Нет? — он усмехнулся, чуть растерявшись. — Нет, — голос Ремуса был спокоен. Это почти заставило Регулуса отказаться от мысли задушить его голыми руками. — Итак, какие сплетни ты знаешь? Я достаточно осведомлен о том, что происходит у когтевранцев и у седьмого курса Пуффендуя. У тебя есть больше информации о Слизерине? — Я знаю о трех незарегистрированных анимагах и оборотне в одном общежитии в башне Гриффиндора, — он захлопнул книгу. — Я уверен, что этого более чем достаточно. — Тогда ты знаешь столько же, сколько и я, — губы Ремуса скривились в лукавой улыбке, и он сцепил руки на коленях. — Потому что я знаю о незарегистрированном анимаге в подземельях Слизерина. Но есть ли еще какие-нибудь горячие сплетни? Кто с кем встречается? Какие-нибудь споры, о которых я должен знать? Ну, знаешь, все самое интересное. — Не будь таким глупцом, шавка, — если бы у Регулуса остался хоть какой-то цвет на лице, он бы удивился. Сердце пропустило удар, и он покачал головой. Он был так осторожен. А этот… этот имбецил заметил. Он сжал пальцами учебник по трансфигурации, лежащий у него на коленях. — А теперь уходи. — Кстати, я единственный, кто знает. — Отлично. Тогда доложи обо мне. Твоя компашка, похоже, и так любит портить мне жизнь. — Я мог бы доложить о тебе, когда заметил, что ты украл лист мандрагоры из второй теплицы, а потом почти не разговаривал в течение месяца в прошлом семестре, — Ремус вздохнул и прислонился головой к двери, глядя в потолок. На улице постепенно начинало светать, день начинал одерживать верх в борьбе с ночью. Рассвет будет примерно через час. — Это не мое, знаешь ли. Стучать, то есть. Что бы ты ни сделал, тебе с этим разбираться. Но знай, что он сделал это не просто так. — Да, причина в том, что он хочет, чтобы я страдал. — Хорошо, — Ремус тихо застонал, раздражаясь. — Тогда позволь мне спросить тебя вот о чем. Что ты почувствовал, когда Эффи сказала тебе, что ты можешь остаться? Счастливым? Грустным? Злым? Как это было? Потому что я почти на сто процентов уверен, что ты не был в полном ужасе от представившейся возможности, — насмешливо сказал он. Регулус оскалился, но промолчал. Как и накануне вечером. Это не дело полукровок. Он почувствовал небольшое облегчение. Ну и что? Любой бы почувствовал. — Регулус. Я знаю, что происходит в твоем доме. Ну, не до конца, потому что у твоего глупого брата этот странный комплекс героя, когда он делает вид, что ничто не может причинить ему боль, и он в полном порядке, но потом у него начинается приступ паники в ванной, и он вздрагивает, когда любой, кто не Джеймс, обнимает его со спины или гладит по плечу, не объявляя, что он там. Но это не чертов секрет. Он иногда говорит об этом, понимаешь? — Его дела — не моя проблема, — прошипел младший мальчик и встал, чтобы положить книгу в сундук. Он все равно ничего не успеет прочитать. — Только он виноват в том, что они делают то, что делают. — Регулус, — недоверчиво выдохнул оборотень. — Тогда ладно. Сириус когда-нибудь разбивал тарелку или что-то еще, случайно или намеренно? — черноволосый мальчик нахмурился, но кивнул. — Какова была реакция твоих родителей? Скажи это вслух. Давай. — Они наказывали его, — он сглотнул и повернулся к окну. Отсюда открывался вид на сад, несколько цветочных кустов. Гроздья овощей с краю выглядели ухоженными. Здесь все выглядело довольно мирно. Его сердце билось со скоростью мили в минуту при одном лишь воспоминании об этом. — Что именно они сделали? — Диффиндо по руке и пощечина. Доволен, полукровка? — выплюнул он и сжал свои холодные пальцы. — Джеймс разбил целый фарфоровый сервиз во время рождественских каникул в прошлом году, когда ему пришлось накрывать на стол, и Эффи лишила его права на десерт на праздники, починив при этом тарелки с помощью магии. Ты хочешь сказать, что то, что ваши родители, которые могут исправить любой беспорядок с помощью магии, издеваются над вами за мелкие проступки и несчастные случаи — это нормальный подход к воспитанию детей? Тогда кем выглядят Поттеры? Образцовыми родителями или плохим примером, потому что они отказались оставить шрам на всю жизнь своему ребенку? Ты говоришь, что ты не настолько глуп, как мы считаем, но ты все равно не видишь вины в их действиях. — Ты не имеешь права читать мне лекции о моей жизни. О том, чего ты не понимаешь, — он подошел к мальчику и возвысился над ним, серые глаза опасно сверкали от едва сдерживаемой ярости. — Я, может, не понимаю, — Ремус пожал плечами. — Но я говорю, что Сириус видел, что они поступают нечестно. Он забрал тебя? Да. Против твоей воли? Да. Но подумай… Просто представь, что ты ему небезразличен, хотя бы на мгновение. Юфмимия упомянула, что Сириус считает, что его младший брат ненавидит его. Поттеры были потрясены не меньше, чем Ремус. В Хогвартсе старший Блэк всегда шутил, что Регулус смотрит на него свысока. Что использует его как плохой пример, пытаясь показать, что он знает, что замышляет его старший брат, и что на самом деле Регулус присматривает за ним заботливыми глазами, скрытыми под язвительностью и сарказмом. Что они дуэлировали, чтобы убедиться, что с другим все в порядке. — Зачем ему вытаскивать тебя из этого дома? Может быть, потому что он не хочет, чтобы ты был один? Может быть, потому что он хочет контролировать тебя? А может быть, — и об этой возможности он говорил раньше, — потому что он знает, что, когда его не станет, твои родители обратят все наказания на тебя. Потому что он знает, что, если он не вытащит тебя из этого дома, ты будешь в ответе. И он может быть немного не в себе и немного слишком отстраненным временами, безрассудным и импульсивным, и обычно никогда не обдумывает вещи до конца, и чаще всего отвлекается на всякую ерунду, — мальчик посмотрел на него, нахмурившись. — Но, черт возьми, Регулус, он вынашивал этот план годами. На третьем курсе он сказал, что если он когда-нибудь уйдет до совершеннолетия, то заберет тебя с собой. Каждый гребаный день, проведенный в разговорах о каникулах, этот план обрастал новыми подробностями. Это не одна из его прихотей, как в тот раз, когда ему было скучно, и он перекрасил мантии Слизерина в фиолетовые в горошек во время ужина. Это, — он помахал рукой младшему мальчику, обводя рукой комнату и дергая за рукав своего потрепанного свитера, — это было постоянным обязательством в его сознании. Он может… идиот, что никогда не обсуждал это с тобой или даже не упоминал об этом, но он все еще твой брат. Твой старший брат. Он сделал это, чтобы защитить своего младшего брата Регулуса, даже если этот болван не хочет защиты. Регулус сглотнул, желая, чтобы комок в горле исчез. Но ничего не произошло, он остался на месте и мешал дышать. Он не нуждался в защите. Он не был слабым, жалким ребенком, каким был его брат. Но потом в его памяти всплыли дни, когда Сириус брал на себя вину за короткие экскурсии на маггловские улицы Лондона, о которых Регулус умолял в возрасте пяти лет. Вечер, когда Сириус сказал «это я, я сделал это», когда Регулус случайно впустил в дом бездомную кошку, потому что она задержалась на их дворе и казалась одинокой. Как он взял на себя вину, когда Регулус случайно взял домой библиотечную книгу из Хогвартса на первом курсе, и их мать нашла ее. Сириус сказал, что взял ее, потому что хотел посмотреть, заметят ли ее отсутствие. — Ты можешь снова стать для меня засранцем через минуту, но я знаю этот взгляд, — Ремус посмотрел на мальчика над собой. Тот выглядел ужасно противоречивым, его губы были нахмурены, а глаза слегка расширены. Он расставил ноги на полу, ударившись коленом о ногу Регулуса. — Садись. — Прошу прощения? — его взгляд упал на оборотня. — Ты извиняешься, — усмехнулся Ремус. — Садись. Или я буду говорить о твоем брате, пока этот дурак не проснется и не найдет дорогу сюда. Младший мальчик наклонил голову. По крайней мере, полукровка признал, что его брат действительно идиот. Он сглотнул и отвернулся к окну, послушал пение птиц. На Гриммо никогда не пели птицы. Регулус сделал дрожащий вдох и медленно опустился на ковер, спиной к двери. — Тебе нужно быть немного ближе, Регулус, — он услышал самодовольную ухмылку в голосе другого мальчика. Блэк прикусил нижнюю губу и осторожно придвинулся ближе к Ремусу. Что околдовало его, что он опустился так низко — в буквальном смысле. Может, оборотень применил к нему Империус? Он согнул руку, словно проверяя, работает ли его тело по его воле. У него все еще был собственный разум и мысли. Его челюсть сжалась, когда две жилистые руки обхватили его за талию и притянули ближе, пока близость другого тела не согрела его спину, и он не задохнулся. — Что, во имя Салазара, ты делаешь, полукровка? — он надавил на руки. Они не сдвинулись с места. — Ты споришь, как твой брат, ты знал? — он снова надавил на конечности, они не исчезли, но объятия стали мягче. — Сириус тоже твердолобый ублюдок, понимаешь? Никогда не отступает в споре, даже когда знает, что ведет проигрышную битву. Он может быть чертовски упертым. И не может признать, когда он не прав. — Ты сказал, что не будешь говорить о моем брате, если я это сделаю, — его голос был дрожащим, слабым. Возьми себя в руки, Регулус Арктурус Блэк. Ты не слабак. — Я солгал, — усмехнулся Ремус. — Ты похож на него больше, чем ты думаешь. Не только внешне. Ну, вроде того, — у обоих черные волосы, и все говорят, что вы хорошо выглядите. Но это мелочи, — он осторожно положил подбородок на макушку Регулуса. Мальчик был тверд, как доска в его объятиях, но хотя бы перестал сопротивляться. — Похоже, вам двоим нужно, чтобы последнее слово оставалось за вами. Не принимаете помощь… — У Сириуса есть ты и твоя кучка недоумков. — Мы, ну, в основном Джеймс, заставили его принять помощь в середине первого года. Все закончилось тем, что твой брат плакал несколько ночей и отгораживался от нас, пока не понял, что мы не уйдем, если он покажет свою потребность в поддержке. Тебя просто никогда не было рядом, чтобы увидеть это. А этот притворщик всегда делал вид, что жизнь у него — вечеринка, так что ты все равно не мог узнать это. Он до сих пор так делает. — Похоже, это его собственная проблема. — И да, и нет. Ты знал, что он понятия не имел, как не быть неловким во время объятий или сидения в тишине с кем-то еще, пока не приехал в Хогвартс? Было очень жалко смотреть, как он корчился, когда Джеймс обнимал его больше двух секунд. Поттеры — очень ласковая компания, особенно Джеймс и маленькая Вилли. — Мне все равно, шавка. А теперь отпусти меня. Это неловко. — Если бы тебе было наплевать на Сириуса, ты бы ушел вчера вечером, — он вздохнул и прижал мальчика к своей груди. Мягкая улыбка появилась на его губах, когда Ремус заметил, что парень не сопротивляется, а еще сильнее прижимается к нему. Возможно, он даже не замечал, что делает это. — У тебя был такой же взгляд несколько минут назад. Это похоже на лицо твоего брата: «Мне нужно обняться, но я не могу попросить». Или его «я чуть в штаны не наложил». Но я сомневаюсь, что у тебя сейчас понос, — он ухмыльнулся. Между ними повисло молчание, и если бы не щебетание птиц за окном, было бы жутко тихо. Он ерзал, перебирая пальцы. — Зачем ты это делаешь? — прошептал Регулус, тихо прочищая горло. — Потому что, несмотря на твои прошлые решения… и неважно, останешься ли ты здесь или вернешься на Гриммо… У Сириуса был кто-то рядом прошлой ночью, чтобы помочь ему, просто был рядом. А у тебя нет. Это не очень приятное чувство. Мне хотелось бы верить, что я не из тех, кто осуждает за то, что у людей есть чувства. — Конечно, — Регулус не смог бы сдержать фырканье, даже если бы попытался. — Как будто ты не осуждаешь меня прямо сейчас, — он почувствовал, как парень вздохнул позади него, и его дыхание пронеслось над его головой. — Нет, не сейчас. Я мог бы осуждать тебя за то, что ты веришь в эту чушь про чистокровных и симпатизируешь Волдеморту. Но я не осуждал и не осуждаю тебя за то, что ты злишься на то, что тебя вырвали из единственного дома, который ты когда-либо знал, без права голоса. Или за то, что ты запутался во всем этом и подвергаешь сомнению все вокруг. Или за то, что ты расстроен тем, что он забрал тебя из дома. Дело не в политике, Регулус, — его голос был таким мягким, почти нежным, что Регулус почти поверил ему. — Все дело в семье. Семья превыше всего, верно? И для Сириуса ты — единственная семья, которая у него осталась в том доме, несмотря на совершенно разные убеждения. — Он идиот. — Так оно и есть, — он нежно обнял младшего Блэка. — Но он дурак, который пытался помочь тебе. Не обижайся на него. Против него говорит тот факт, что он сделал это без твоего согласия, а не то, что он пытался убедиться, что ты в безопасности. Да? — Регулус молчал, не отрывая глаз от окна. На подоконнике сидела птица. Наверное, сорока? Одна для печали. Это казалось довольно подходящим. — Мне все равно, что ты будешь делать. Останешься ли ты здесь, или попросишь Поттеров вернуть тебя обратно. Но что бы ты ни решил, какой бы путь ты ни выбрал, я открыт для тебя, ладно? Никаких суждений. — Почему ты думаешь, что если я вернусь, то не расскажу о тебе и твоих друзьях? Не посвящу всех в твой пушистый секрет? — Потому что ты мог бы сделать это давным-давно. Ты либо ждешь подходящего момента, чтобы сделать это, либо вообще никогда не планировал. И я предпочитаю верить в последнее, — Ремус пожал плечами. — Уверен, Сириус и Джеймс поднимутся через несколько минут. А сейчас я оставлю тебя, уберусь с глаз долой. Пораздражаю немного твоего брата, — он медленно высвободил руки из рук стоящего перед ним мальчика и убрал подбородок с его головы. В его груди появилось теплое чувство, когда Регулус не стал двигаться так быстро, как ожидал Ремус. Значит, он не был полностью неправ в своих действиях. Мальчику просто нужна была забота. Он мог это обеспечить. Ремус всегда хотел иметь младшего брата или сестру, и ему нравилось думать, что он хорошо ладит с маленькими детьми. Возможно, это будет самое близкое исполнение его желания. Он глубоко вздохнул и медленно поднялся, как только Регулус встал на ноги. — Увидимся внизу, даже если это будет всего лишь несколько минут. Он бесшумно вышел из комнаты и обогнул две двери, осторожно проскользнув внутрь. Ремус фыркнул, глядя на два тела на кровати, слишком маленькой для них обоих. Они оба выглядели умиротворенными, и Сириус не выглядел так, словно сбежал из дома всего восемь часов назад. Он сел на кровать и провел пальцами по вьющимся волосам Сириуса. Мальчик фыркнул и медленно моргнул. — Я думал, вы спите. — Мы не… — пробормотал Джеймс, прижимаясь к шее Сириуса. — Я не сплю уже час. Он зажал меня коленками. — Подвинься, — Ремус засмеялся. Он втиснулся на кровать рядом с ними, фактически зажав Сириуса между ним и Джеймсом. Кровать была недостаточно большой для троих подростков, но если они смогли справиться с этим в гриффиндорском общежитии под красными шторами, то смогут справиться и здесь, под красными простынями. — Ты только что пришел? — Я здесь уже давно. Выпил чаю, не хотел будить вас двоих, но, видимо, собачьи коленки прекрасно справилось с этим, — усмехнулся он. Сириус только вздохнул и натянул одеяло повыше. — Значит, он ушел? — на этих словах Ремус сглотнул. Блэк никогда еще не звучал так неуверенно, так разбито. — Я не знаю, он не проходил через гостиную или кухню, — ответил он. — Наверное, еще спит, — Сириус кивнул и придвинулся ближе, прямо в объятия Ремуса. Люпин вздохнул, крепче прижимаясь к нему. Если бы обстоятельства были другими, его сердце вырывалось бы из груди. Если бы ситуация была менее тяжелой, он бы покраснел. Но сейчас Сириусу не нужен был человек, который влюбился в него — ему нужен был друг. И он мог быть, независимо от того, как долго это нужно. Желательно, навсегда и потом еще на немного. — Хочешь встать? Съесть что-нибудь, что не является соплями и слезами? — он вытер под носом Сириуса и убрал одеяло. — Я уверен, что Вилли с радостью принесет тебе все, что ты захочешь. Может быть, те мерзкие блинчики с двумя фунтами сахара и перезрелыми персиками, — он потянулся через Сириуса и обнял Джеймса тоже. — Они вкусные. — Конечно, если тебе будет так легче. Поднимайся, ты выглядишь отвратительно. Джеймс вымоет тебе лицо, а я буду умолять Вилли относиться к еде настолько пренебрежительно, чтобы приготовить тебе эти блинчики, — Ремус чмокнул его в лоб и снова встал, спустившись вниз. Час спустя Поттеры сидели за обеденным столом на кухне, попивая чай, пока Сириус откусывал кусочек персика. Вилли возилась у плиты, готовя Джеймсу бекон. Ремус молча пил чай, изредка бросая взгляд на арку, ведущую в коридор. — Мы уверены, что он все еще здесь? — Джеймс, милый, никто из нас еще не отправил его обратно домой. И я сомневаюсь, что он вообще знает, как вернуться, учитывая, что кто-то, — Юфимия посмотрела в сторону Сириуса, — забрал его без объяснений. Может быть, он просто устал. Конечно, достаточно устал, чтобы проснуться в пять утра, — размышлял Ремус. В коридоре послышались медленные шаги, и все взгляды, включая глаза маленькой милой Вилли, обратились к арке. Регулус выглядел… лучше. Его мантия выглядела безупречно, волосы были уложены. Хотя его лицо выглядело противоречивым и сердитым. — Положи вилку, — его голос был медленным, ровным. Ничего общего с тем дрожащим тоном, который был в спальне. — Регулус… — Сириус сразу же уронил посуду и встал, сглатывая. — Я… Я понимаю, что ты злишься… Младший брат не дал ему закончить. Он подошел к Сириусу и с горящим взглядом обхватил его за шею, прижав к ближайшей стене. Лицом к лицу. Но на этот раз ни один из них не был связан. Это было комично. Один в хрустящей мантии, красивой рубашке и с расчесанными волосами, другой — растрепанный и в старой пижаме Джеймса. — Можешь не сомневаться, что это будет единственный раз, когда я это говорю. Ты не имеешь права принимать решения за меня или о моем местонахождении, несмотря на богом забытый комплекс спасителя, который, кажется, есть у каждого проклятого гриффиндорца, — Регулус был так жутко спокоен, в голосе было столько яда, что по коже Ремуса побежали мурашки. — Проделай такой трюк еще раз, еще раз, Сириус Орион Блэк третий, и я обрушу на тебя такой дождь из проклятий, сглаза и порчи, что Бог позавидует. Сириус, широко раскрыв глаза и свесив руки набок, быстро кивнул, его лицо медленно краснело от нехватки воздуха, страха и неуверенности. Его сердце бешено билось в груди — Ремус мог слышать это, благодаря своей ликантропии. — Ты не в том положении, чтобы править мной, — с усмешкой процедил Регулус. — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, ты, настоящая псина. Не заблуждайся, я использую эту информацию по своему усмотрению. Понял? Сириус снова кивнул. Младший брат медленно отпустил другого мальчика, разглаживая свою черную мантию. Он повернулся лицом к обеденному столу, на мгновение задержав взгляд на Ремусе. — Прошу прощения. — Все… э-э… в порядке. Мы думали, что ты уже ушел. Янтарные глаза Ремуса встретились с серыми глазами Регулуса, и он едва заметно покачал головой. Притворись, что я тебя не видел. Он надеялся, что мальчик понял намек. — Ну, я еще здесь. Сириус осторожно опустился на свое место и уставился в свою тарелку. Оладьи, утопающие в сиропе, показались ему менее аппетитными, чем были минутой ранее. — Ты хочешь, чтобы мы отправили тебя обратно сейчас или подождем, пока ты немного поешь? — Благослови Господь Юфимию Поттер. Она, наверное, как и все остальные в комнате, могла сказать, что два брата находятся почти в состоянии войны. Тем не менее, она играет в Швейцарию. Женщина не пыталась сделать это неловко. Она не собиралась ругать детей, которые ей не принадлежат. Ну, она иногда ругала Сириуса, когда он переигрывал, а Джеймс затевал шалости с ним. Но не в таких серьезных ситуациях, как эта. Регулус заколебался, но сел рядом с Ремусом. Он готов был поклясться, что почувствовал, как младший мальчик толкнул его ногой, но заставил себя не смотреть вниз, чтобы проверить. — Полагаю, будет лучше, если я останусь, чтобы убедиться, что этот дурак, — он посмотрел на Сириуса, — не очернит Дом Блэков еще больше, чем уже очернил. Ремус услышал, как Сириус ехидно хмыкнул. — Верно, дорогой. Вилли приготовит тебе все, что ты пожелаешь, — крошечная эльфийка быстро кивнула и зашевелилась рядом с его стулом. — Что Вилли может принести мистеру на завтрак? — Все, что угодно, будет хорошим, Вилли. Кроме вот этого, чем бы оно ни было, — он указал на тарелку Сириуса. — Спасибо. Они ели в тишине, только шум столовых приборов о тарелки, случайных покашливаний и сопения были слышны на кухне. Вилли убрала со стола, когда все закончили. — Хорошо, дорогой. Полагаю, я заберу твой сундук? — Флимонт Поттер поставил свою кружку и встал, натягивая рубашку. Регулус остался на месте, а Ремус почувствовал еще один толчок ногой. Он нахмурился, краем глаза глядя на младшего. Еще один толчок. И… О. — Флимонт, — Ремус прочистил горло и слегка поморщился. — Я думаю, он имел в виду остаться, дольше, чем посидеть на завтраке. Ремус наблюдал, как Флимонт выпрямился, Юфимия поставила свою чашку чая, а Джеймс и Сириус повернули головы в сторону младшего брата Блэков. — Ты останешься? — голос Сириуса был таким же хрупким, каким выглядел он сам. Он боялся, что Регулус набросится на него и разобьет в одно мгновение, без малейших угрызений совести. — Я, эм, сказал тебе, — Регулус сглотнул и посмотрел на стол. — Я должен убедиться, что ты держишь себя в руках. — Регулус, ты уверен? Мы не хотим заставлять тебя оставаться здесь, — голос Эффи был мягким. Она всегда была такой, мягкой, во всем, что делала. Даже когда она злилась, не повышала голос. — Нет… я… немного поразмыслил над этим вопросом… Я уверен, — он посмотрел в сторону двух взрослых, и оба медленно кивнули. Значит, Ремус все-таки достучался до его мозга. Он прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку облегчения. — Тогда все решено, — улыбнулась женщина. — К сожалению, мы все еще должны сообщить Дамблдору о вашем местонахождении и… причинах. Ничего конкретного, конечно, но это необходимо. — Вы не сказали ему вчера вечером? — Мы не хотели, чтобы он знал, что вы здесь, на случай, если вы захотите уехать утром, — Флимонт покачал головой. — Это создало бы больше проблем, чем пользы для вас. Мы пришлем ему сову позже. Регулус снова медленно кивнул и вздохнул «спасибо», после чего снова повернулся лицом к брату и Джеймсу: — Не поймите меня неправильно. Я делаю это не для тебя. Не из-за тебя, — Ремус почувствовал еще один толчок ногой и опустил взгляд. Младший Блэк надеялся, что оборотень понял его послание. Я остаюсь из-за того, что ты мне сказал. То, что ты заставил меня понять. И Ремус больше не мог сдерживать улыбку. Регулус был зол на своего брата, зол на весь мир и воевал с самим собой. Но ведь все будет хорошо, правда?