what it is that makes me run

***

— Объясни мне еще раз, почему он хочет провести с тобой почти целый месяц? Ремус только вздохнул и положил свою книгу по трансфигурации в сундук: — Потому что я лучший Мародер? — Попробуй еще раз, — пробурчал Сириус, подбрасывая в воздух свернутую пару носков и подхватывая ее снова. По правде говоря, Ремус сам не совсем понимал, почему Регулус попросил остаться у него на несколько недель во время летних каникул. Уточнить это можно было позже, все равно у них на руках три недели из примерно двух месяцев. — Но я лучший Мародер. Я вытаскиваю нас из неприятностей, в которые вы двое попадаете минимум раз в неделю, и нахожу все заклинания для наших пранков. Если бы не я, мы бы ходили не на отработки — Аргус держал бы нас в кандалах в своем кабинете вечно. — И за это мы вам вечно благодарны, ваше старчество Лунатик, — съязвил Джеймс, вставая с пола рядом со своей кроватью. Он уже больше часа сортировал свои карточки с шоколадными лягушками, и если так пойдет и дальше, то Ремусу придется собирать вещи и для него, чтобы они успели на поезд вовремя. Мистер Беспечность поднял на него голову. — Но если серьезно, неужели ему не нравится у нас? — Нет, мне он говорил, что ему действительно нравится. Он просто слишком гордый, чтобы признаться в этом перед тобой. К тому же, этот маленький засранец очень любит Вилли. — Расскажи мне об этом, — Джеймс фыркнул и ненадолго поднял глаза от своих карт. — Мама прислала мне письмо и упомянула, что Вилли постоянно спрашивает о Регулусе. Ради Годрика, я вырос с ней, а Регулус влезает в дом, завладевает ее вниманием и становится ее любимчиком после всего лишь половины в нашем доме. Ремус только рассмеялся и сложил лишнюю пару мантий в свой сундук. — Это эффект Реджи. Даже чертов Кричер любил его. Я понятия не имею, как ему это удается, — Сириус достал из шкафа охапку одежды и бросил ее в сундук. Ремус скривился, подошел и снова вытащил все это, чтобы аккуратно сложить на кровати. — Может, это потому что он всегда говорит «спасибо» и «пожалуйста» всем эльфам? И иногда делает им комплименты. Честно говоря, Бродяга, я удивлен, что он до сих пор один, потому что если бы он относился к своим партнерам хоть немного так, как он относится к домовым эльфам, то они бы оставались на всю жизнь, — Ремус ухмыльнулся глядя на то, как Сириус притворно задыхается. Несмотря на то, что братья почти не общались друг с другом, встречи с Регулусом были темой, которую Сириус избегал с непревзойденной точностью. — И я уже говорил, что я лучший. Может, он просто хочет сравнить свою жизнь с жизнью волшебников? Или, может быть, он хочет немного тишины? Вы двое — та еще парочка, когда долгое время находитесь в одном пространстве. Эффи и Монти постоянно говорят об этом, — заметил Ремус. — Я сомневаюсь, что он хочет мыть посуду, Лунатик. — Нет, но, возможно, он хочет посмотреть телевизор. Если у меня появится возможность заставить его надеть джинсы — что ж, я не буду отказываться. — Я хочу на это посмотреть, — рассмеялся Сириус. — Вы все еще планируете прийти на луну, верно? — Ремус сложил футболку с изображением какой-то группы на стопку справа от себя. Он предположил, что друзья кивнули. Питер не смог бы приехать: семья отправляла его на семейную встречу в Ирландию на той же неделе, но они уже составили планы на полнолуние после этого и несколько поездок между лунами. Ремус все еще немного сомневался, что им стоит приезжать на ночь полнолуния через две недели после каникул. Его родители не знали — и не могли знать — что они анимаги, поэтому им придется ждать всю ночь в его спальне, пока Ремус будет проходить трансформацию в одиночестве в крошечном садовом сарае, охраняемом индивидуальными сильными барьерами, которые могли снять только авроры или его отец. Сначала они, конечно, протестовали, но аргумент о том, что они не зарегистрированы, а его отец очень осторожен с превращениями после того, что случилось с Ремусом, заставил друзей мгновенно замолчать. Его родители не хотели никого злить, будь то Министерство или случайный волшебник. А содержание оборотня в сарае и четырех незарегистрированных анимагов в спальне, конечно, не добавило бы им очков в глазах Министерства. — Ну, тогда я постараюсь, чтобы вы застали его в них, — он выдохнул смешок и продолжил складывать одежду Сириуса, вполуха слушая звучащий из проигрывателя альбом Fleetwood Mac «Mystery to me». Потом он карем глаза заметил, как Сириус положил несколько книг в сундук Ремуса. Последнюю футболку он сложил в форму, смутно напоминающую сердце. Он мог побыть немного сопливым, ладно? — Мы отправим как можно больше сов, — сказал Джеймс. — Пожалуйста, не изнуряйте бедную сову слишком сильно. Она этого не заслуживает. — Простите, Совлбус Клювадор — лучшая и самая могущественная птица, которую видел этот век. Ах да. Совлбус Клювадор, новая сова Джеймса. Поттеры подарили ему крошечную сипуху на день рождения еще в марте и сразу же пожалели об этом решении, когда Джеймс объявил ее имя. Однажды за завтраком, когда совы приносили «Ежедневный пророк», Джеймс громко поблагодарил ее — Ремус не упустил искру веселья в глазах директора, когда тот обвел взглядом их группу. — Ему все еще нужен отдых, а моя мама сошла бы с ума, если бы сова постоянно клевала ее окна. Мы же будем созваниваться по камину каждые пару дней, как и всегда. Ты ведешь себя так, будто мы никогда раньше не разделялись. — Сначала он вырывает мое сердце, отобрав у меня брата, а теперь танцует на нем джигу, признаваясь, что не будет скучать по мне, — Сириус бросился на кровать Ремуса с преувеличенным драматичным вздохом. — Захлопни свою варежку, ты, коротышка. Ты вернешь Реджи через три недели, а увидишь его вообще через две. — Но я буду скучать по нему. — Он тоже будет скучать по тебе. — Он не будет скучать по м- АУЧ! — Ремус невинно ухмыльнулся, опуская руку, в то время как Сириус схватился за промежность. — Книга просто выскользнула у меня из рук, прости, дорогой. — Да, в полную силу и нацелившись прямо на мой член, выскользнула из твоей руки, — прохрипел его парень. — Ты сломал его, Лунатик! Смотри! Оборотень рассмеялся и положил готовую стопку одежды в сундук Сириуса. Честно говоря, он просто не мог смириться с тем, что Сириус все еще притворяется, будто верит, что брат презирает его, а Регулус играет в эту притворную обиду на Сириуса. Может быть, с тех пор как он рассказал об их маленьких встречах на Рождество под его кожей медленно закипало острое разочарование. Ремус фактически играл роль посыльного между братьями, докладывая об одном другому, раскрывая случайные вещи, чтобы держать их в курсе событий. Это было чертовски утомительно и продолжалось уже более шести месяцев. Он чувствовал себя так, как, вероятно, чувствовал себя Совлбус — эта мысль заставила его хихикнуть вслух. — Сомневаюсь, что я сломал твой член. Хорошая попытка, впрочем. — Эй! Вернемся к важным вещам, вы двое, — подхватил Джеймс. — У кого-нибудь есть карточка Чонси Олдриджа? Четыре часа спустя, когда Ремус все же собрал и чемодан Джеймса, четверо друзей сидели в своем купе и играли во Взрывной щелчок. Сириус крупно проигрывал, и Ремус позволил себе тихую ухмылку. Он знал, что Сириус будет дуться весь путь до дома. Сириус никогда не умел проигрывать, независимо от того, в каком соревновании он участвовал. И все равно он устраивал соревнования из всего. Кто процитирует большее количество песен? Кто лучше всех изобразит Дэвида Боуи? Кто дальше всех сможет левитировать Мэри в сторону общежития для мальчиков? Ответом на все три вопроса было — Ремус. Как же Сириус был раздражен в тот день, постоянно канючил и требовал реванша — Ремус закрыл его в чулане для метел на третьем этаже, зацеловывая эти надутые губы, и — и Сириус больше не жаловался. — Что вы с Реджи планируете делать? — Покажу ему окрестности? — пробормотал Ремус. — Ты говорил, что вы двое никогда не бывали в маггловском районе. Усажу его перед телевизором, может, мы навестим Лили. Не знаю, правда. — Ты собираешься навестить Лили? — Джеймс оживился при упоминании о своей давней возлюбленной. Теперь они были в более дружеских отношениях, особенно после того, как Джеймс выиграл пари о том, когда Ремус и Сириус сойдутся. Однако она по-прежнему закатывала глаза и называла Джеймса мерзким всякий раз, когда заставала его за тем, как он издалека восхищался ею. — Может быть. Они с Нюниусом больше не разговаривают, а она живет всего в пяти автобусных остановках от нас, и я думаю, что они с Реджи сдружились бы из-за Зелий и ненависти к ужинам в клубе слизеринцев. К тому же, мы с ней очень хорошие друзья, ты же знаешь, — Ремус заплатил за несколько сладостей с тележки, когда она подъехала, и раздал каждому его любимое лакомство. — Ты мог бы подождать, пока мы приедем, и мы могли бы навестить ее вместе. — Джеймс, я обожаю тебя, но я не выйду из дома в день полнолуния, потому что ты хочешь поглазеть на красивую девушку. Сомневаюсь, что я вышел бы, даже если бы дом загорелся, — Джеймс на это хмыкнул, но промолчал. Его щеки медленно окрасились румянцем. — По крайней мере, ты знаешь, что она красивая. — Я гей, а не слепой, — Сириус фыркнул слева от него и засунул в рот мармеладку. — Все видят, что она красивая. Ты просто хреновее других скрываешь свои привязанности. — И, очевидно, ты при этом злобный гей. — Только для тебя, Сохатый. Только из любви. Поездка до Кингс-Кросс в остальном была спокойной. Ремус держал Сириуса за руку, которую тот прятал, подпирая ногой противоположное сидение. Для других студентов они были так же близки, как Сохатый и Бродяга с третьего курса. Только самые близкие друзья знали, что они нечто большее — ему не было стыдно, но это не означало, что ненависть мира исчезла, и осуждающие взгляды пропускали, если два мальчика держались за руки или, не дай бог, целовались там, где кто-то мог видеть. — Кстати, ты ведь покажешь и нам эту теловерсию, когда мы закончим? Такое ощущение, что ты предаешь нас, показывая Реджи все эти вещи, в первую очередь. — Телевизор. Да, Сохатый. Может быть, я потащу вас в кино, но для этого понадобится несколько фунтов. Маггловская валюта, — добавил он. Вскоре поезд остановился, и Ремус передал всем их сундуки. Он был самым высоким, и это было достаточным аргументом, что заставлять его поднимать и доставать их вещи из отсеков над сиденьями. («Муни, нам приходится залезать на сиденья, чтобы затащить их туда», «Джеймс, ты на два дюйма ниже меня»). Он уже несколько раз делал это для Питера, поскольку тот был самым низким. После него был Сириус, который заставил его, потому что они теперь встречаются, а это то, что делает хороший парень. Джеймс… Джеймс сказал ему, что было бы нечестно со стороны Ремуса делать это для всех, кроме него. Будь проклят его рост. Они вышли на платформу, и Сириус тут же просканировал местность на предмет Регулуса и Поттеров, а также Ориона и Вальбурги, любого другого родственника. Он предпочел бы перестраховаться и точно убедиться, что ведьма и осел, как он любовно называл своих родителей, не были там, чтобы схватить и утащить своих сыновей. Он заметил маму Ремуса и недалеко от них ухмыляющихся Поттеров. Регулус подошел к маленькой группе со своим сундуком. — Готов? — спросил Ремус, и Сириус рядом с ним: — Ты уверен, что не хочешь сначала вернуться к Джеймсу? — Регулус аккуратно приподнял бровь, а затем коротко взглянул на брата. — Всего лишь через две недели ты сможешь убедиться, что я еще жив. Я уверен, что выживу. Но передайте мистеру и миссис Поттер привет. И передай Вилли комплимент от меня, миссис Поттер упоминала, что сделала ей новое платье из простыни сиреневого цвета, которым она очень гордится, — Ремус подавил смех, увидев изумленное выражение лица старшего Блэка. — Э… да… ладно. — Пойдем, Регулус, мои родители там, — Ремус снова поднял свой сундук и кивнул в указанном направлении. Быстро попрощавшись с друзьями, они направились туда. Регулус позади него. Надеюсь, он не будет таким робким все это время. Но, зная Регулуса уже довольно хорошо, можно было сказать, что ему скорее всего просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть к новым людям. — Привет, милый, — проворковала мама, крепко обнимая Ремуса. Он глубоко вздохнул и прижался щекой к ее лбу. Ремус перерос ее прошлым летом. Он очень скучал по ней. Ремус был большим маменькиным сынком, этого нельзя было отрицать. — Привет, мама. Как дела? — Все в порядке, как обычно. — Это Регулус, — улыбнулся он, кивнув на мальчика, которому предстояло гостить у них некоторое время. Хоуп Люпин была невысокой и фигуристой женщиной; ее грязные светлые волосы легкими волнами спадали до плеч, а на лице были видны следы счастливой жизни. Морщины смеха вокруг ее рта были ярко выражены, и у нее были легкие вороньи лапки, несмотря на ее молодой возраст. — Здравствуйте. Спасибо, что позволили мне провести часть каникул в вашем доме, — Регулус осторожно улыбнулся и кивнул. — В любое время, дорогой. Пойдемте, вы двое, твой отец уже ушел, чтобы охладить машину. На улице просто ад, — они прошли через барьер и вышли на парковку. Регулус шел медленнее, чем пара Люпинов, рассматривая магглов и их приспособления. — Мы немного проедемся на машине. Когда ты знаешь только волшебные способы передвижения, с машинами есть только два пути: ты либо полюбишь их, либо возненавидишь, — просветил его Ремус. Они сели в потрепанный мятно-зеленый английский форд и поехали к своему дому в двух часах езды на север от Лондона. На улице было жарко, поэтому кондиционер работал изо всех сил, насколько это было возможно в такой потрепанной машине. Блэк прижался носом к окну, впервые наблюдая за зрелищем, на котором вырос Ремус. Если Регулус был так увлечен машинами и дорогами, о, его голова могла бы взорваться от телевизора и всей этой мелкой электроники в их доме. Ремус захихикал, а затем и вовсе подавился смехом, когда Регулус шлепнул его по ноге, не отрывая взгляда от картинки за окном. На протяжении пути они с родителями непринужденно обсуждали школьный семестр и прошедшие СОВы. Регулус ухмыльнулся, когда Ремус сказал, что он, возможно, завалил Зелья. Когда они приехали, отец Ремуса помог разгрузить их чемоданы. В доме Люпинов не было ничего особенного. Двухэтажный домик с ухоженным крыльцом стоял посреди участка, как и все остальные дома в округе. Темно-синие ставни хорошо контрастировали с белой внешней стороной дома. Живая изгородь спереди выглядела немного наперекосяк: прошлым летом Лайелл впервые попросил Ремуса подстричь ее самостоятельно, и, ну, очевидно, что это была его не лучшая работа. Его отец тогда рассмеялся и сказал, чтобы он больше никогда не трогал живую изгородь без присмотра. — Довольно сильно отличается от дома Поттеров, да? — Регулус медленно кивнул, и они вошли внутрь, сняв ботинки и придвинув их к стене, чтобы не мешали. Ремус показал ему все вокруг — Регулус был очарован тем, что фотографии не двигались, однако сморщил нос от громоздкого телевизора: — Почему эта штука такая интересная? Это же просто коробка. — Это не просто коробка, Блэк, — он не мог удержаться от легкого смеха. — Просто подожди, — Ремус пошарил между диванными подушками в поисках пульта и включил его. Регулус отпрыгнул на шаг назад. — Мм, Закадычные друзья. — Что, — спросил Регулус. — Так называется шоу. «Закадычные друзья», — Регулус посмотрел на экран и наклонил голову, осторожно постукивая по стеклу. — Здесь не один канал, — Ремус переключил его на какой-то новостной канал. — Подожди, куда делись люди? — А? — Из шоу? Ремус усмехнулся и упал на мягкий диван. Коричневая ткань ощущалась по-домашнему комфортной, и он вздохнул, довольный. Наконец-то дома. — Их там нет. Это как магическая фотография. У нас есть камеры, мы снимаем видео, потом они отправляют его на все телевизоры. Люди играют в это перед камерой, на самом деле их там нет, болван. — Хэй! — И тебе привет, — Регулус только застонал ему в ответ: «Я уже начинаю жалеть, что остался здесь». — Ты так говоришь, как будто не ты только что чуть не облизал мой телевизор, — заметил Ремус. — Хочешь распаковать вещи? — они поднялись по лестнице, и Ремус указал на вторую половину ванной комнаты, прежде чем открыть дверь в свою спальню. — Извини, что положил тебя на раскладушку. Папа сказал, что заколдовал ее, чтобы было удобнее. — Все в полном порядке. Мне показалось, или я не очень нравлюсь твоему отцу? — Дело не в этом, — пробормотал Ремус, вешая часть своей одежды в шкаф. — Просто… — Моя фамилия? — Да, — он скривил лицо, кивнув. — Не секрет, что Блэки не особенно мило относятся к полукровкам и магглорожденным. Но он знает, что ты ушел оттуда. Ему просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть, — стопка книг перед его и без того переполненной книжной полкой немного выросла, пока он опустошал свой сундук. — Могу я тебя кое о чем спросить? — Если я могу спросить в ответ? — Регулус кивнул, чтобы он продолжал. — Почему ты захотел провести время здесь? Не то чтобы я жаловался, это весело, когда кто-то приходит в гости. Но… немного удивительно, что ты из всех выбрал маггловский квартал, а не волшебный дом Поттеров и Вилли. — Обещаешь мне, — Регулус сел на раскладушку, проведя рукой по мягким простыням. Ремус смутно узнал в них свою собственную новую пару. — что не будешь смеяться? Ремус слегка хмыкнул. Никаких обещаний, ты уже должен это знать, Реджи, — коротко подумал он. Он опустился на колени, складывая свои книги в стопку, а тонкие втискивая на книжную полку. — Я хотел разозлить Сириуса. Он жаловался, что ты еще не отвез его в маггловский мир, поэтому я хотел сделать это раньше него, чтобы иметь преимущество. — Ты пришел сюда, просто потому что хотел разозлить Сириуса? О боже, Регулус, — когда его плечи затряслись от смеха, он случайно опрокинул вторую стопку книг по-меньше. Он потер лицо руками. — Ты отважился на маггловский мир, потому что хочешь, чтобы твой старший брат дулся и ревновал, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Ты обещал не смеяться! — Регулус вскинул руки вверх. — Я ничего такого не обещал! О, мне это нравится, — он хихикнул, снова взяв в руки книги и подхватив несколько вылетевших страниц. — Окажи мне услугу и выясни, из какой они книги, — он протянул пачку страниц. Регулус кивнул и сел рядом с ним крест-накрест. — Почему твои книги выглядят так? Это кажется пустой тратой времени. — Я покупаю большинство из них подержанными в магазине, поэтому иногда они уже изрядно потрепаны. Прочитаешь их четыре-пять раз с аннотациями и прочим, и в итоге они становятся похожими на потрепанные страницы с красивой обложкой. — Ты платишь за почти разломанные книги? Ремус, просто попроси моего брата о чем угодно, и я гарантирую тебе, что он найдет способ достать это. И тебе стоило бы перестать ломать корешки, — мальчик провел рукой по измятому корешку романа. — Никогда. Теперь ты можешь задать вопрос. — Как ты… ну, знаешь…? — Ремус ровно посмотрел на мальчика. — Как… — Регулус застонал и медленно пролистал книгу, обращая внимание на номера страниц. — Как ты превратился? Ремус облизал губы, слегка хмыкнув. Он полагал, что этот вопрос может всплыть в какой-то момент. Пока его не было, и, честно говоря, он давно назревал. Другие мальчики задали его в тот же вечер, когда столкнулись с ним по этому поводу. У них вообще не было такта по сравнению с Регулусом. Парень все еще держался за свое воспитание. Он сидел прямее всех, даже когда находился в компании друзей, редко сокращал слова или использовал сленг, и, казалось, всегда знал, какой ответ он даст дальше. — Ну, я был ребенком, мне было, сколько? Пять? Почти шесть, я думаю. Отец говорил какое-то дерьмо про оборотней, и один из них пронюхал об этом. Выследил нас и в отместку укусил меня. В тот год нам пришлось переехать. Я до сих пор скучаю по заднему двору того дома. Там за забором был маленький пруд, — он нахмурился. — Может быть, ты слышал о нем, Сивый? — Ремус услышал, как Регулус сглотнул и медленно кивнул. — Да, он это сделал. Не знаю, хочу ли я, чтобы он уже был мертв или хочу быть тем, кто его убьет. — Ты? Убить кого-то? О, пожалуйста. Ремус фыркнул в ответ, засовывая выпавшую страницу в роман, который держал в руках. — Из-за него я раз в месяц против своей воли превращаюсь в кровожадного монстра; думаю, ты поймешь, что у меня не будет особых проблем с его убийством, когда дойдет до дела. Ремус размышлял о том, что произойдет, если он снова столкнется с Сивым. Замер бы он в страхе? Стало бы его тело горячим от ярости, которую он никак не мог унять? Узнал бы он в этом человеке монстра, которым тот был? Узнал бы Сивый его? — Звучит справедливо, я полагаю. — Еще один вопрос, как ты на самом деле относишься к тому, чтобы застрять в маггловском мире на время? Регулус на мгновение замолчал и стал перебирать разбросанные по полу страницы: — Хорошо, я думаю. Может быть, я немного… не боюсь, но… неуверен? Например, я вырос с мыслью, что эта часть мира похожа на наказание вроде Азкабана. Но я хочу узнать эти вещи. Например… как это на самом деле — жить вот так, здесь? И приятным побочным эффектом будет то, что мои родители или кто-то из их окружения не будут искать меня здесь. Это имеет смысл? — На удивление много, да. Я могу сводить тебя в город на неделе, если хочешь. — Это было бы здорово.

***

— Регулус. Ты не можешь выходить в мантии. Просто надень эти херовы… — Ремус Джон Люпин! Следи за своим грязным ртом. Он гость, — его мать поднялась по лестнице. — …чертовы джинсы! Они хорошо сидят; папа наложил на них портновские чары, чтобы подогнать по фигуре! — Они выглядят странно, — ответил мальчик через дверь ванной. — Мне плевать. Выходи, или я оставлю тебя здесь одного, — он услышал пораженное ворчание и отошел от двери, скрестив руки перед грудью. Через несколько минут Регулус вышел из ванной, одетый по моде в застиранные черные джинсы и один из своих свитеров. — Очень даже неплохо, я не знаю, почему ты закатываешь такие истерики. — Они странные. — Волшебные мантии странные. Мы можем сходить в магазин и посмотреть, есть ли у них джоггеры, может, они тебе понравятся больше. Пойдем. Они вышли из дома и пошли по улице — Регулус с упоением сканировал окрестности, а Ремус играл в игру «избегай трещин». Когда между ними и его домом осталось несколько улиц, он достал пачку сигарет и вытряхнул одну. — Ты куришь? — Да, — он прикурил и сделал медленную затяжку. — Мама и папа не знают. И я могу достать только одну или две пачки во время каникул, чтобы никто не заметил, так что это не так уж и много, — он вздохнул, выдыхая дым. У него не было нормальной сигареты с Рождества, давно пора было это сделать. — Как ты их достаешь? У меня сложилось впечатление, что их могут получить только совершеннолетние. — Да, это так, но я беру их у нашего соседа. Он всегда оставляет свои пакеты на улице вечером. Думает, их сдувает ветром, — Ремус хихикнул, сделав еще одну затяжку. — А Сириус знает? — Он знает, и даже несколько раз стрелял у меня, — он бросил взгляд на мальчика. — Так, я затягиваюсь, вдыхаю дым, и мы целуемся. Это была его идея, я даже не злюсь из-за этого. — Мне не нужно было знать это, Люпин, — Регулус покачал головой. — Слишком поздно. И даже не думая об этом, ты не получишь сигареты. Ты слишком молод. Регулус закатил глаза, но не стал протестовать. Они продолжили свой путь, его глаза были широко открыты во внимании — его чуть не сбили, когда он пытался перейти улицу, и сегодня он не собирался снова искушать судьбу. — Почему еда только там? — Это супермаркет, — сказал Ремус, посмотрев туда, куда указывал Регулус. — Ты что, никогда его не видел? — Еду всегда готовят домовые эльфы, — мальчик медленно покачал головой в отрицании. — Я не знаю, откуда они ее берут. — Наверное, тоже из продовольственных магазинов. Здесь у них обычно есть фрукты и овощи на улице. Возьми их внутри и заплати за них. — Но… разве люди не могут просто украсть их? — Могут, — усмехнулся он. — Но я думаю, что большинство просто слишком честны, понимаешь? Стоит ли гоняться по улицам из-за огурца? — Регулус кивнул, и они продолжили свою прогулку, изредка переговариваясь. — Пойдем, посмотрим, может, найдем тебе что-нибудь, — когда они вошли в магазин, он кивнул продавцу за кассой, а затем потащил Регулуса в сторону мужской секции. Парень сморщил нос, глядя на одежду. — Это все не новое. — Очевидно, это комиссионка. Здесь все подержанное, чудак. Мы примеряем ее, покупаем, если она нам нравится, потом долго стираем, два или три раза, если она пахнет или на ней есть странные пятна. — О. — О, поменьше энтузиазма, — он усмехнулся, пролистывая раздел брюк. — Какой у тебя размер? — Эээ… Мои мерки? — Точно, забыл, — он быстро осмотрел Регулуса, достал довольно модную пару джинсов и протянул их перед парнем. — Это действительно может подойти тебе. Иди, примерь. Я поищу еще и джоггеры. — Они выглядят странно, Ремус, — он застонал в ответ. — Перестань жаловаться и покажи мне… Я имею в виду, с поясом она будет хорошо сидеть. И джоггеры тоже выглядят нормально. Мы возьмем их, да? — Вероятно, да? — Отлично, что ты знаешь, что не сможешь меня переубедить, даже если попытаешься, — Регулус присоединился к нему с двумя брюками через руку. — Что это? — он сморщил нос и указал на большую корзину с обувью. — Кроксы. — Они уродливые. — Совершенно уродливые, не так ли? — Ремус засмеялся и взял серую пару. — Такие, которые надевают, когда тебе на себя наплевать и ты опустился на самое дно. — Я не обязан их носить, верно? — Регулус осмотрел обувь, приподняв бровь. — О боже, нет, — прошипел он. — Но у меня есть идея. Ты знаешь размер обуви Сириуса? — Тридцать девятый. — Ну, это было быстро, — усмехнулся Ремус. Он немного покопался в куче резиновой обуви и вытащил пару желтого цвета, граничащего с оскорбительным. — Думаешь, мы сможем обмануть его, чтобы он их надел? — младшего парня осенило, его губы искривились в озорной ухмылке, и он кивнул. — Думаешь, мы сможем уговорить и Джеймса? — Конечно, — хихикнул он. — У них одинаковый размер, и они иногда делятся своей обувью, это отвратительно, — он достал еще одну пару, на этот раз ярко-оранжевую. Они хихикали и ходили по стеллажам, просто осматриваясь. — Римус? Сколько у тебя с собой, ээ, денег? — Немного, копил карманные. А что? В ответ Регулус приподнял кожаную куртку: — Что скажешь? Ремус осмотрел ее, проверил швы и застежки — с подержанной одеждой никогда нельзя быть слишком осторожным. Он не станет платить слишком много за то, что развалится после двух носок и стирки. — Выглядит хорошо, состояние достаточно хорошее. Возможно, придется укрепить один шов. Не знал, что ты любитель кожаных курток. — Это не для меня… — он прочистил горло и ох. Ремус усмехнулся, проверяя ценник. «Мне плевать на Сириуса», как же. — Мы возьмем ее. Спорим, ему понравится, и он будет носить ее, пока она не развалится по швам? После этого они вернулись в дом Люпинов и уложили свои находки, Лайелл посмотрел на две пары кроксов, приподняв бровь. — Не спрашивай, у нас есть план. Они набили свои животы овощным супом Хоуп и жареным хлебом, Регулус даже попробовал второе. («Почему это так вкусно, Ремус?», «Наверное, потому что хлеб был обмакнут в фунт масла. Масло делает все лучше», «Тогда почему ты такой худой?», «Отвали, Блэк»). Они легли в свои кровати в одиннадцать вечера, после того как Регулус держал его внизу, чтобы посмотреть телевизор. Было довольно забавно наблюдать, как он так увлечен банальными вещами и предметами повседневной жизни, на которых вырос Ремус. Телевизор принадлежал его бабушке и дедушке, и как только у них появился новый, они подарили его Ремусу. Он стоял рядом с Хоуп, когда она гладила одну из рабочих рубашек Лайелла. Благослови ее Господь, потому что если ее и раздражали его постоянные вопросы, она не подавала виду. — Знаешь, я тут подумал… — О чем? — голос Регулуса был мягким в темноте. — Я — Лунатик. — Рад, что мы это поняли. Поздравляю, что помнишь. — Да заткнись ты, Блэк. Но Джеймс — Сохатый, Питер — Хвост, Сириус — Бродяга. — И что? — Тебе тоже нужно прозвище. Мы не можем быть единственными, — воскликнул Ремус, размахивая руками в воздухе. — Мне не нужно прозвище. Ремус не хотел его слушать. Давать прозвище было своего рода ритуалом в его компании. Было бы справедливо, чтобы самый младший член группы тоже получил прозвище. Это был своего рода обряд посвящения. — У меня есть несколько вариантов. Регулус застонал, и Ремус услышал, как зашуршало его одеяло. — Отлично. Но я не буду им пользоваться. — Это не тебе решать, Пушистая задница. — Ни в коем случае. — Хорошо, Пушистик. — Ты хочешь, чтобы я задушил тебя сейчас или пока ты спишь, Люпин? — Не будь таким кислым огурцом, Каспер, — Ремус повзолил себе смешок. Регулус замолчал на мгновение. — Это разве не тот мальчик-призрак из телевизора? — Да. — Тогда я буду… как это было, кислым огурцом? Ремус хмыкнул. — Ну, вообще-то у меня есть два серьезных предложения. Первое — Плутон. Знаешь, в честь кота из рассказа Эдгара Аллана По «Черный кот», — Регулус вздохнул, и Ремус услышал, как он снова повернулся к нему. — А второй? — Нимбус. — Как метла? — Нет. Ну, это тоже, наверное. Но Нимбус — это еще и слово на латыни. Означает облако дыма. Это ближе всего к черному пушистому пуху, — он усмехнулся. Ремус случайно наткнулся на это слово, когда два дня назад просматривал книжную полку своего отца, пока Регулус смотрел новости. — Я не ненавижу это. — Отлично, — Ремус улыбнулся. — Теперь… У меня есть еще один вопрос, Пушистик. — Мне стоит задушить тебя прямой сейчас. — Пожалуйста, не надо, — он рассмеялся, вытянув руки к потолку. — Почему ты купил куртку для Бродяги? — в комнате по-прежнему было тихо. — Регулус, я знаю, что ты не спишь, — затем он услышал шорох простыней рядом с собой и почувствовал, как кровать примялась рядом с его коленом. Он приподнялся и зашипел, когда различил в темноте маленькую фигуру черной кошки. — Ты чертов мудак. Мы еще поговорим об этом. Блэки просто не умели говорить о своих чувствах. Если они вообще о них говорили. Это до крайности расстраивало Ремуса, но ему пришлось сглотнуть этот комок. В конце концов, они придут в себя. Он повернулся на бок, прижимая к себе подушку. Кот подошел к нему и свернулся калачиком на его руке. Он вздохнул, почесывая пушистую шерсть. — Не думай, что тебе удалось выбраться из этой ситуации, Пушистик. Спи спокойно, — Регулус, Нимбус, ответил мягким мяуканьем, а затем свернулся калачиком и заурчал. Ремус заснул спустя несколько мгновений.

***

Больше они об этом не говорили. Это был день полнолуния, и Ремус был готов содрать кожу прямо с лица и смазать сырую плоть обезболивающим кремом, чтобы избавиться от пульсирующей головной боли, которая нарастала последние несколько дней. Он откинулся на кровати с книгой в руках, а пушистый черный кот свернулся калачиком у него на коленях и счастливо мурлыкал. Ремус мог бы прокомментировать, каким ласковым был мальчик в своей анимагической форме, он мог дразнить его до бесконечности. Но Регулус — человеческий Регулус — был таким сдержанным и не желал инициировать любой вид физического контакта... Это был разительный контраст с послушным Нимбусом, который уже несколько ночей подряд оказывался в его постели у подушки. Ремус был благодарен, что Регулус предпочел остаться в форме анимага — так он не сильно беспокоил Ремуса. Люпин знал, что в дни полнолуния бывает немного придурковат, но если Регулус хочет остаться рядом, то придется смириться с этим. — Ремус, ты уверен, что твоим друзьям стоит приходить- откуда взялась эта кошка? — он поднял голову, когда вошла его мама. — Бродячая. Последовала за Регулусом и мной домой, она очень милая. — Точно. Забыла о твоей склонности пускать бродячих животных в дом, милый. Где Регулус? — В ванной. — Хорошо, — женщина кивнула и поставила пузырек с зельем на его тумбочку. — Ты уверен, что твоим друзьям стоит приходить сегодня? Может, им стоит прийти через два дня или около того, и тогда мы сможем отправить Регулуса обратно к Поттерам. Он зарылся пальцами в черную шерсть кота. — Мама. Я же сказал тебе, они все знают. Я не могу отмахиваться от того, что я провожу ночь в месяц в больничном крыле, как от пустяка. Они же не будут сидеть со мной в сарае. Но как бы он хотел, чтобы они это сделали. Ему не пришлось бы снова царапать свое тело, когда он находился в их компании. Он бы не просыпался, покрытый царапинами, которые образовывали новые шрамы и кровь. — Хорошо, — женщина вздохнула, но кивнула. — Ты знаешь их лучше нас. Твой отец, однако, усилит защиту. Он наклонил голову и выпил зелье, когда его мама ушла. Нимбус мяукнул. — Как, блядь, можно было выразить жалость в мяуканье. Я буду в порядке, — он потрепал кошку по голове и вернулся к чтению. К сожалению, он не услышал, как внизу дважды сработал камин, и едва успел поднять глаза, как дверь его спальни распахнулась и ударилась о стену. — Лунатик! Что здесь делает этот кот? Он вздрогнул, сбрасывая животное с колен — кот в ответ зашипел на него и незваных гостей. По крайней мере, Регулус хорошо сыграл роль дикого котенка. Ремус захихикал, потирая затылок и запрокидывая голову. — Это бродяжка. Пришел за нами сюда. — А где мой брат? — Сириус тщательно просканировал комнату. — Ты его убил? Неужели теперь я должен мстить за него и убивать собственного парня? Потому что я это сделаю. — Нет, болван. Он в ванной, — он смотрел, как Сириус поднял кота и держал его перед своим лицом. Регулус протянул лапу, чтобы шлепнуть по чужой щеке. — Наглый маленький гаденыш. Как его зовут? — Нимбус. — Мило. Разве ты не милый котик, маленький Нимбус? Да, единственная киса, которая мне когда-либо понравится. Такой хороший маленький котенок, правда, Нимбус? Да, самый лучший маленький котенок, — ворковал Сириус, его голос стал на несколько тонов выше, когда он покачивал кошку перед собой. Ремус прикусил губу, чтобы сдержать рвущийся наружу смех. О, если бы он только знал. Ремус заплатил бы хорошие деньги, чтобы увидеть лицо Регулуса прямо сейчас. — Ты рано, — он взглянул на свой будильник. — Мы не хотели приезжать за несколько минут до того, как тебя запрут на ночь, это было бы неправильно. Эй! Плохой Нимбус, — проворчал Сириус, на руке которого теперь красовалось несколько легких царапин. Он отпустил животное, и наблюдал за тем, как кот выскакивает за дверь. — Он дикий. Чего ты ожидал? Но спасибо, что пришли раньше. Мама готовит на обед куриный суп с лапшой. — Звучит вкусно, — Джеймс бросил две сумки на раскладушку, которую Лайелл втиснул в комнату днем ранее. Теперь им едва хватало места, чтобы ходить, но это было лучше, чем если бы кто-то из его друзей спал на комковатом диване. — Когда Лайелл превратит твой сарай в Азкабан? — Примерно через полтора часа. Оба мальчика кивнули, и в тот момент Регулус вошел в комнату, волосы немного блестели. — Долго же ты собирался, брат. — Я был в душе. Мне казалось, вы будете позже? — Скучал по своему парню, — Сириус плюхнулся рядом с Ремусом, прижимая к груди более высокого мальчика. — А Джеймсу не сиделось на месте. Ты не видел котенка? Регулус нахмурился. О, этот ублюдок был хорошим лжецом. Сириус вот врал просто отвратительно, глаза всегда выдавали его. Но Регулус выглядел искренне недоумевающим, как будто это не с ним Сириус ворковал несколько минут назад. — Да, я выпустил его наружу, а что? — Он был милым. — Эм… спасибо? Ремус фыркнул, а Регулус бросил на него предупреждающий взгляд. О, это может быть весело. Чуть позже они спустились вниз, когда Хоуп позвала их ужинать, и она поставила пять тарелок и несколько тостов: — Всем есть. Джеймс посмотрел на отсутствие тарелок перед Ремусом, который закатил глаза. — Я не могу есть прямо перед полнолунием. Не лезет. Я хорошо позавтракаю, мама-Сохатый. — Я не мама. — Ты ведешь себя в точности как твоя мать, — проворчал Сириус и отправил ложку супа в рот, подавившись им мгновение спустя. Джеймс, вероятно, пихнул его под столом. Сириус не ошибался. Джеймс следил за тем, чтобы они пили воду перед сном, когда у них была особенно насыщенная алкоголем ночь, закрывал шторы и следил за тем, чтобы Ремус никогда не пропускал больше одного приема пищи за день в школе. Иногда Ремус задумывался, не ведет ли он себя в некоторых ситуациях как его родители. Вел ли он себя больше как мама, или как папа, или как оба в равной степени? Когда-нибудь он это узнает. Может быть, Сириус заметит некоторые вещи, которые его родители делали этим вечером, и узнает в них Лунатика. Он выпил еще одно обезболивающее зелье, как только все закончили ужинать. Оно абсолютно ничего не сделало бы для облегчения надвигающейся агонии, но он не стал от него отказываться. Его родители волновались, и это был их способ помочь там, где они не могли помочь ничем. — Увидимся завтра. — Не вырубай себя слишком сильно, Луни, — он одарил их усталой улыбкой и пошел в сарай с отцом, который коротко обнял его, прежде чем запереть дверь и активировать защиту. Холод охватил Ремуса, когда сдерживающие его чары сомкнулись над ним. Это было знакомо, его магия словно была скована внутри него, не в силах вырваться наружу. Он глубоко вздохнул и стряхнул с себя одежду, сел на деревянный пол в одних трусах, ожидая, когда волк возьмет верх.

***

Его разбудил стук в висках. Он слегка застонал и попытался перекатиться на бок, но что-то удержало его на спине. — Только не на левом боку, он сильно поцарапан, милый, — голос Сириуса звучал далеко, и он заставил себя открыть глаза. — Каков твой вердикт? — прохрипел он и потянулся к одеялу. — Бок сильно разодран. Задняя часть шеи тоже. Как ты это сделал, ни хрена не понимаю. Тыльная сторона руки тоже. Он раздраженно вздохнул и снова закрыл глаза, тонкая щель между шторами все еще пропускала слишком много света. Его глаза пульсировали, и он чисто в теории задумывался о том, чтобы вырвать их из черепа. Может быть, это поможет. — Я ебанный оборотень, мы находим способ причинить себе боль. — Он всегда такой бодрый после полнолуния? — Ремус сжал простыни в кулак. — Отвали, Реджи. — Хочешь Бродягу? — Я хочу, блядь, тишины и покоя. — Лайелл оставил здесь для тебя обезболивающее зелье… — Лайелл может пойти нахуй, — прошипел он, натянул одеяла на голову и повернулся на бок. Резкая боль пронзила его позвоночник, усиливая головную боль. — Не будь груб со своим отцом, — вздохнул Регулус и отложил книгу, которую читал. — Кто бы говорил, Пушистая задница. — Пушистая задница? — с позабавленным смешком переспросил Сириус. — Пушистая задница. Пушистик. Нимбус. Выбирай, блять, что понравится. — Нимбус…? Он кивнул и почувствовал, как натянулась кожа на шее. Его отец наклеил на нее пластырь. Это хорошо, иначе ему пришлось бы выбросить наволочку. — Чертова черная кошка, как ты — чертова черная собака. Завтра он даст себе пинка под зад за то, что раскрыл секрет Регулуса. И извинится за то, что был придурком. Но сейчас Ремусу было совершенно наплевать на то, что два брата спорят над ним тихими голосами. Он просто хотел спать, а они мешали ему избавиться без головной боли. — Почему ты не сказал мне? Я мог бы помочь; ты же знал, что я анимаг! — Это было не твое дело, Сириус! — Блэк! — оба мальчика перестали спорить, глядя на бледного расцарапанного Ремуса. Его голос был грубым, когда он проскрежетал: — Поцелуйтесь, блять, и помиритесь уже, мать вашу. Сириус, ударь его за то, что он держал это в секрете. Регулус, ударь его за то, что он забрал тебя из дома, и покончим с этим. Я больше не могу иметь с этим дело, а Поттеры слишком святые, чтобы обличить вас в вашем дерьме, — прорычал он, потирая виски. — Простите? Он заставил себя пойти дальше. Возможно, дело было в том, что Лунатик еще не до конца отступил в глубины головы Ремуса, возможно, он всегда хотел сказать это, но до сих пор чувствовал себя неловко. Он застонал и повернул голову. — Вы двое чертовски раздражаете. Ты, — он резко ткнул Сириуса в бок, — забрал его из дома. Не имеешь права злиться из-за того, что он хранит секрет. А ты, — он бросил взгляд на Регулуса, — обращаешься с ним, как с куском дерьма. Ты притворяешься, что все еще злишься из-за того, за что, как ты знаешь, ты его простил. Ты не имеешь права злиться на него за то, что он хотел помочь тебе. Просто, блядь, признайте это и закончим. Убирайтесь с глаз моих долой, я буду обниматься с Джеймсом. Он единственный, кто не относится ко мне, как к своей чертовой сове. Никто не двинулся с места, и когда Сириус оставил свою руку, перекинутую через бок Ремуса, пришлось скинуть ее. — Я сказал, двигайтесь. И. Помиритесь. Уже. Или я могу позволить Лунатику вернуться на минутку, — это была пустая угроза, и все в комнате это знали, но Регулус и Сириус все равно медленно вышли из комнаты, а Джеймс забрался на кровать следом за ним. Да, он точно извинится завтра.

***

Братья прикрыли дверь в спальню Ремуса. Сириус заговорил первым. — Так ты чертов ани- сам знаешь что, да? — Ну и что, — хмыкнул Регулус. — Как будто ты нет, — он прислонился к стене, скрестив руки перед грудью. — Ты мог бы сказать мне! — Как и ты мог сказать мне, что заберешь меня из дома, — Сириус застонал, откинув голову назад и подняв руки вверх. — Ты все еще зациклен на этом? Правда? Ты бы уже был на пути к тому, чтобы стать Пожирателем смерти, если бы я не вытащил тебя, Регулус! — Мне все равно, — ему было не все равно. Совсем нет. Он был безмерно благодарен, но даже если Сириус был прав, он не имел права знать, что он так себя чувствует. — Неплохо было бы предупредить, придурок. — Ну, ты, блядь, все еще злишься из-за чего-то другого, так что выкладывай, потому что я не потеряю своего парня из-за этого! — слова «или моего брата» остались невысказанными. — Ты чувствовал себя дерьмом, когда мать и отец лишили тебя выбора, да? Ты ненавидела это. И все равно. Сделал. Это. Со мной. Ты говоришь, что это дерьмово, но ты сделал это со мной! Я бы, наверное, ушел с тобой, если бы ты не заколдовал меня! Это было настолько же лицемерно, как поступали наши родители, Сириус! И ты ожидаешь, что я буду смириться с этим, — Регулус сжал кулаки и резко сжал челюсть. Сириус рассматривал его с расширенными удивленными глазами. — Конечно, ты не подумал об этом за весь год, что мы живем с Поттерами. — Ты мог бы сказать мне, что ты чувствуешь. — Да, конечно, — он фыркнул. — А потом ты бы вел себя так, будто при следующей возможности я сниму с тебя кожу живьем и избегал бы меня. — Ты так и не дал мне шанса как следует извиниться! — Ладно, да, не дал. Хочешь знать почему? Потому что каждый раз, когда ты начинал, ты делал это ради себя! «О, Регулус, я вытащил тебя только потому, что знал, что нам нужно куда-то идти», «Регулус, я сделал это, потому что чувствовал, что это правильно». Ни разу ты не сказал: «Да, я облажался, ты имеешь право злиться, что я могу сделать, чтобы загладить свою вину». Ни разу. Сириус сделал дрожащий вдох. Трясущийся от едва сдерживаемого гнева. Трясущийся от эмоций, которые он подавлял около года и которые всплыли сейчас. — Что я могу сделать сейчас? Чтобы загладить свою вину. Регулус сглотнул и уставился на брата. Он уже давно все решил. Сириус был причиной того, что Ремус знал о нем так много вещей с самого начала. От его любимых конфет до предпочтений в чае. Регулус понял, что простил Сириуса, когда увидел колонку в «Ежедневном пророке», в которой их родственники поименно назывались Его сторонниками. Всех, кроме отрекшихся Блэков. Но он просто не мог избавиться от следов разочарования, застрявших под ногтями, как песчинки. — Предложение Ремуса звучит довольно заманчиво. — Ты хочешь ударить меня по лицу? Почему- нет, знаешь что, сделай это. Если тебе станет легче, дава- — Регулус быстро откинул руку назад, костяшки пальцев врезались в челюсть Сириуса, отбросив его назад через коридор. Старший брат схватился за лицо и уставился на младшего расширенными глазами. — Какого черта, Регулус? — Ты сказал, что я могу. Мне было приятно, — он сжал губы. Он знал, что Сириус вернется к предложению Ремуса, раз уж Регулус его принял. — Отлично. Спор закончен? — Регулус решительно кивнул. По крайней мере, он не заставил его извиняться. Ему потребовалось бы время, чтобы написать эту речь, если бы до этого дошло. — Закончен. — Окей. А теперь какого хрена ты не сказал мне, что ты сам знаешь кто. И как, блядь, ты можешь так сильно бить, чертов Реджи, — он осторожно потер свою скулу. — Потому что это было не твое дело. Это просто, — он пожал плечами. Сириус тоже не посвятил его в свой секрет, так почему он должен был это делать? — Но ты знал, что я один из них. — Нетрудно догадаться. Ты никогда не молчал, но вдруг вы с Джеймсом дали обет молчания на месяц? Да, конечно. — Это не какая-то случайная тайна типа «я украл твое любимое перо»! — Я знаю. — Пошел ты. Иди сюда. Регулус сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и пересек пространство к своему старшему брату, который тут же отправил его обратно, ударив кулаком по лицу. — Спор завершен? — прохрипел Регулус через несколько мгновений. — Завершен. У нас все хорошо? Младший медленно кивнул, потирая лицо. Сириус подошел к нему и обнял его. Регулус тяжело вздохнул и прижался щекой, которая не была поранена, к плечу Сириуса. Он закрыл глаза. Сириус крепко сжал его три раза. За последние две недели Регулус получил свою долю ласки, прижимаясь к Ремусу по ночам. Но он скучал по этому. Он так сильно скучал по своему брату. Даже на Гриммо, в месте, которое соперничало с Азкабаном по степени безнадежности, ему было комфортно от того, что он мог подойти к Сириусу. Потом они попали к Поттерам, и все пошло прахом. Он скучал по этому. По знакомым объятиям старшего брата, независимо от того, сколько времени прошло с последнего раза. — Три сжатия означают, что я люблю тебя, — прошептал Сириус. Регулус тут же сжал его в ответ три раза, не говоря ни слова. — В следующий раз мы постараемся все обсудить, прежде чем прибегать к насилию, да? — Он почувствовал, как Сириус кивнул ему в плечо. — Мы будем работать над разговорами, да? — еще один кивок. Он прижал старшего брата к себе еще три раза. — И больше никаких больших секретов? — Регулус кивнул в ответ. — Так ты был тем чертовым котом, которого я держал вчера? Регулус снова кивнул, глубоко дыша. Сириус провел рукой по своим кудрям, мягко почесал ему голову, и Регулус почувствовал, что перенесся в прошлое, в бессонные ночи в доме на Гриммо, когда оба были слишком малы для Хогвартса. — Ты поцарапал меня, — он подавил смех. — Ты заслужил это. — Заслужил. Ты милый кот. — Ты милая собака, — Регулус имел в виду тот час после того, как Лайелл отнес потерявшего сознание Ремуса в спальню. Как только мужчина ушел, Сириус превратился в Бродягу и свернулся калачиком вокруг головы Ремуса, хвост бил по плечу оборотня в ровном ритме. — Значит, теперь твоя кличка Нимбус? Или Пушистая задница? — Если ты назовешь меня Пушистой задницей, я оторву тебе яйца, несмотря на то, что Ремусу они нравятся, — он слегка покраснел от этого. Теперь ему придется привыкать открыто говорить о Ремусе и Сириусе как о паре. Теперь они не были двумя разными людьми, несмотря на то, что Ремус изящно притворялся, что Сириус ему безразличен, когда они были вместе. Так что он мог бы немного поддразнить этих двоих в процессе. Ремус заслужил это в любом случае. Люпин дразнил его из-за анимагической формы при любой возможности и, Пушистая задница, честно? Пришло время расплаты, а он еще даже не знал об этом. — Это разобьет ему сердце. Хочешь вернуться? Регулус кивнул, еще три раза крепко сжал брата, и они медленно разошлись. Он слабо улыбнулся ему. Сириус положил обе руки ему на щеки и осторожно наклонил его голову вниз, прижав поцелуй к его лбу. — Не делал этого почти год. — Я нашел для тебя куртку, — выпалил Регулус. — Он выглядит, эм, круто? Я подумал, что тебе понравится. Она в моем сундуке, — он чуть засмущался, и Сириус усмехнулся. — Уверен, мне понравится. Его улыбка расширилась, и он провел рукой по волосам. Они тихо вошли в спальню, глядя на ухмыляющегося Джеймса, гладящего спящего Ремуса. О, ему будет от чего проснуться. Братья быстро переглянулись, а затем, превратившись в анимагов, устроились на кровати вместе с двумя другими волшебниками. Было тесновато, но никто из них не хотел, чтобы было иначе.