я люблю только свой омут, шаришь?

Санзу не было месяц — а потом его становится слишком много. Риндо видит его в коридоре базы Бонтена: Санзу выглядит суетным и уставшим, он идет быстро, плечом почти задевая стену, будто бы ему нужна опора, чтобы стоять на ногах. Его лицо закрыто наполовину маской, которую он, кажется, не надевал около года, а лоб прикрывает бейсболка и низко опущенный капюшон. Риндо хочет окликнуть его, но у него будто пересыхает в горле. Ран про это предупреждал: в утро после того, как младший обдолбался, он посадил его перед собой на кухне и долго, нудно доебывал его на предмет того, что он чувствует и почему ведет себя, как малолетний идиот в любовной драме. Риндо не знает — знает только, что происходит какая-то хуйня. На него столько раз вешались, столько раз разные люди представали перед ним абсолютно безотказными, что он успел этим пресытиться. Начать воспринимать это, как должное. И вдруг Санзу с его нелогичным поведением, закидонами, месячным отсутствием, исчезновениями без предупреждения. Риндо пиздец как сложно, а еще у него гудит голова и ком стоит в горле, а во рту даже после чистки зубов остался вкус желчи, поэтому в ответ на расспросы он лишь невнятно мычит, уронив голову на стол рядом со стаканом минералки. Ран предупреждает, что будет больно. Ран говорит, что это нужно отключить, но Риндо не может, он не умеет, ему, блять, очень нужна помощь в этом. Когда их родителей убили у них на глазах, Ран смог отключить страх и включить голову. Смог взять его за руку и побежать зигзагами, не оборачиваясь, прочь от дома, смог затаиться на пару дней, смог вернуться домой, в очередной раз успокоить младшего и перетащить трупы родителей в сад. Потом — попить чай, снова успокоить Риндо, найти в кладовке лопату и похоронить их. Рану было десять. Он смог звучать уверенно перед их гувернером, убеждая его, что лучше никому не раскрывать факт исчезновения старших Хайтани и действовать якобы от их имени, чтобы взамен получать достойную оплату. Маленький Ран так и сказал: достойную оплату. Риндо мог только рыдать и трястись. Ран же будто воспринял это как еще одно жизненное испытание, вроде проваленного теста по математике: неприятно, но с этим можно жить. Риндо иногда хочет так же. Санзу становится слишком много. Они сталкиваются на собраниях, видятся в лифте, завтракают за соседними столиками. Они не говорят друг другу ни слова. Не словно ничего не произошло — словно случилось что-то страшное. Риндо не понимает. Ему до жути дерьмово, потому что он не понимает, как выключить эту хуйню у себя в голове. Ему не нравится. — Риндо, дело есть, — непринужденно говорит Майки после собрания. — Для тебя лично. Где-то на фоне бухтит Такеоми, у которого, как обычно, был Очень Важный Вопрос, но которому сказали съебаться. — Да? — вяло откликается Риндо. Он, на самом деле, жутко устал, и это спланированное состояние. Он много курит, игнорируя нытье Рана про то, что он от этого тупеет: ему хочется быть сейчас настолько тупым, чтобы не думать. Много работает, беря на себя втрое больше задач и выполняя их с оголтелым остервенением. Снова пишет музыку — Ран говорит, что получается дерьмо, однако же ставит его биты на фон дома. — Санзу сейчас на задании, и мне нужно, чтобы ты его забрал, — начинает Сано. — Бери тачку, я дам адрес. Возьми помимо ствола еще и шокер, возможно, его надо будет немного присмирить. — А сам он никак? Не доедет? — Не доедет. Мы слишком поздно узнали, что цель — насильник, а у Санзу к ним особая ненависть. Он должен был уже закончить, но он позвонил и сказал, что задержится. Думаю, он немного потерял контроль, — говорит Майки таким спокойным тоном, что становится жутко, потому что Риндо, конечно, знал, что Санзу был личным наемником Майки, но почему-то был уверен, что это в прошлом. — Давай, пиздуй. То, что я тебе это рассказываю, не значит, что у тебя есть возможность торговаться. Просто сообщаю тебе необходимую информацию. Риндо никогда не убивал кого-то, кто бы не угрожал его жизни или жизни брата. — Почему я? — говорит Риндо не своим голосом. — Потому что я сказал это сделать именно тебе, — вздыхает Майки. — Ты можешь им управлять, мне нравится. Ноги в руки и пошел. Не дай ему попасть в тюрьму, и сделай так, чтобы завтра утром он был у меня — адекватный и спокойный. Риндо еле слышно рычит от гнева.