Разделенные

      «Ладно. Давай-ка еще разок».       Камилла несколько раз вдохнула и выдохнула, прежде чем постучать. Звук получился неожиданно звонким, улетел куда-то вглубь особняка и вернулся, отдернув занавеску на окне. Так показалось Камилле, но на самом деле, конечно же, ткань отодвинул вовсе не стук.       Дверь распахнулась, не успев даже скрипнуть. Камилла вздрогнула от неожиданности и плотнее прижала к боку таз с тряпками и порошками. Высокая худощавая женщина в коричневом платье окинула Камиллу ничего не выражающим взглядом и брезгливо поджала губы. «Не домина», - быстро сообразила девушка и едва сдержала облегченный вздох. Ей совсем не хотелось встретить здесь кого-нибудь из прошлой жизни.       - Вас прислала сеньора Лаура?       Голос был под стать внешности: такой же острый, холодный и невыразительный. Камилла кивнула и приподняла свою ношу:       - Она сказала, вам нужна срочная уборка. И что вы платите сверхурочные.       - Сначала выполни работу, а потом поговорим об оплате, - голос заледенел еще больше, но Камилла лишь покачала головой:       - Нет уж, сеньора. Прошу простить, но за спасибо я не работаю. Денежки вперед. Сверхурочные заплатите, когда закончу, а вот основную плату я беру до того, как приниматься за дело.       Хозяйка вздернула бровь. Потом показно вздохнула и сжала пальцами переносицу. Весь ее вид выражал бесконечную скорбь от присутствия в мире таких наглых девиц, как эта черноволосая поломойка и ее скаредная сеньора, заломившая цену за уборку вдвое против обычного.       Камилла заправила локон за ухо, отставила одну ногу, пристроила на нее таз поудобнее и принялась рассматривать дом. Хороший, добротный. Видно, тут живет старая знать, из тех, что получила титул за древность рода и близость к трону. Но обнищавший - древность и деньги далеко не всегда идут рука об руку. Хозяйка согласится заплатить, Камилла точно это знала. Если б она была в состоянии справиться с уборкой сама, не обращалась бы к сеньоре Лауре, владелице самой крупной прачечной Тирата, поставляющей своих девочек для стирки и уборки всем, кто в состоянии заплатить. Работа тяжелая, да и половину платы приходится отдавать сеньоре, зато чаевым учет никто не ведет. Получить место в прачечной Лауры для девушки из небогатой семьи было удачей.       А вот для наследницы некогда знатного рода, нынче утонувшего в долгах - страшным сном.       Камилла украдкой сцедила зевок в кулак. Она уже заснула, когда пришел гонец от Лауры. Отец, конечно же, не выставил его. Потряс Камиллу за плечо и виновато попросил «потрудиться еще немного».       Камилла сложила губы трубочкой и сплюнула себе под ноги.       - Так вы платить будете, или я пошла?       - Буду, - наконец отморозилась хозяйка. Сунула руку в карман уродливого коричневого платья, выудила несколько монет и протянула их Камилле в сложенных щепоткой пальцах. Камилла только хмыкнула. Похоже, хозяйка хотела поторговаться, да только Камилла никогда в торги не вступала. Или платишь - или моешь кишки и блевотину сам.       А зачем еще вызывать поломойку посреди ночи?       Камилла взяла монетки, не касаясь пальцев хозяйки - в этом их желания совпадали - сунула в лиф и кивнула:       - Ну, показывайте, где и чего надо мыть.              

* * *

      

      Камилла натирала руки дешевым мылом до тех пор, пока трещины и царапины на них не заалели, грозясь лопнуть и закровить, потом не выдержала и сунула голову под тонкую струю, наплевав, что волосы намокнут. Ледяная вода обожгла затылок, щекотно пробежала под волосами, скатилась на шею и стекла вниз по спине, мгновенно покрывшейся мурашками. Рубаха намокла и прилипла, неприятно царапая кожу, но тошнота, преследующая Камиллу с той самой минуты, как она увидела искореженное тело на полу старинного особняка, наконец отступила.       Несчастный старик умер от болезни. Никто его не убивал. Но перед смертью он умудрился изгадить всю комнату, в которой находился. Измазать ее…       Камилла крутанула ручку и начала судорожно плескать в лицо полные пригоршни воды. Дрожь сотрясала уже все ее тело, когда она наконец немного успокоилась и взглянула на себя в замызганное зеркало, вцепившись покрасневшими руками в жестяные края раковины.       «Скоро эти синяки станут такого же цвета, как и волосы», - Камилла оттянула нижнее веко и криво усмехнулась.       Хлопнула дверь, и в туалет зашла Велия, еще одна поломойка сеньоры Лауры. Кивнув Камилле, Велия подошла к соседней раковине. Похлопала ладонями по румяным щечкам, заправила за ухо выбившуюся прядку светлых волос и покрутилась, рассматривая себя, насколько позволяло маленькое зеркало. Удовлетворившись увиденным, она оперлась плечом о стену и указала подбородком на промокшую рубашку Камиллы.       - Вздумала топиться? Маловата посуда.       - Просто мутит. Решила освежиться, - Камилла сдернула с крючка полотенце - чистое, но в пятнах, которые уже не отстирывались - и принялась утираться.       - Залетела что ли? - гоготнула Велия. Камилла вынырнула из полотенца и ожгла хохотушку взглядом. Велия примирительно подняла руки и хитро улыбнулась:       - Ну мало ли. Вас частенько видят вместе с Джоном…       - Он помогал мне донести покупки, Вэл, - Камилла повесила полотенце обратно и принялась одеваться. - Мы только дружим, как бы тебе ни хотелось думать иначе.       - Все можно изменить, - Велия подмигнула. - Давай помогу.       Она приняла из рук Камиллы гребень и принялась расчесывать иссиня-черные волосы, пощелкивая языком и не отказывая себе в удовольствии погладить шелковистые пряди. - Эх, хороша грива… Чудо, что ты ее еще не продала.       - Пока у меня хватает сил махать тряпкой, с волосами не расстанусь. А что насчет Джона… Я не хочу, Вэл. Правда.       - Все любви ждешь?       - Нет, - Камилла перекинула заплетенную косу через плечо и повернулась лицом к подруге. - Просто не желаю кончить как мама.       - Послушай, если твой отец оказался скотиной, это еще не значит, что все мужики такие. - Велия уперла руки в бока и наклонила голову, разглядывая подругу. - Тебе бы отдохнуть и отъесться немного, за тобой все парни Белль-Стрит будут табунами ходить и с ладони угощенье брать. Выбирай любого. Освободилась бы от папаши…       - Кому нужна жена с долгами? - Камилла горько усмехнулась. - Смазливой мордашкой их не погасишь. Сейчас я, по крайней мере, сама решаю, как и где добывать деньги. А если выйду замуж - решать будет муж. И где гарантии, что он не надумает что-то похуже, чем замывать дерьмо окочурившегося старика?       - Фу, что за выражения, домина дель Вьенто? - скривилась Велия. Камилла побледнела, уголки ее губ опустились вниз. Она повернулась к зеркалу и снова уцепилась за края раковины, глядя в измученные синие глаза отражения. Велия поняла, что перегнула палку, потянулась к ней, но Камилла мотнула головой. Велия закусила губу, пробормотала что-то о том, что вечером в лавке Монепаса будут танцы, и она может одолжить Камилле платье, и ретировалась прочь из туалета.       «Домины дель Вьенто нет. Когда-нибудь она вернется. Когда-нибудь я найду ее снова. Но если ей придется жить той жизнью, что живу сейчас я - она погибнет. Я просто Камилла. Мила. Поломойка»       Камилла подняла руку и провела пальцами по крохотной царапине возле уха. Бисеринки крови засохли и осыпались со щеки коричневыми хлопьями, а под пальцами девушки осталась ровная, не тронутая шрамом кожа.       «И пока у меня не будет достаточно сил, чтобы чувствовать себя в безопасности, так и будет».       Чего у сеньоры Лауры было не отнять, так это страсти к чистоте. Переодевшись, Камилла приложила шпинелевую табличку учёта рабочего времени к компостеру. Аппарат тихо загудел, мигнул лампочкой, и от очередного кружка на розоватой поверхности пошел тонкий прозрачный дымок. Камилла сунула табличку в карман и толкнула дверь, ведущую к выходу. Пара метров темного коридора - и вот он, десяток ступеней. С каждой из них становилось светлее. Всякий раз, выходя из прачечной, Камилла чувствовала себя так, будто возносится к небесам, хотя на самом деле за дверью ее ждала вовсе не обитель Единого, а Тират. Столица великой империи Тетус. Город, раздвинувший скалы и обративший их в свою броню. Город, олицетворяющий стабильность, достаток и защиту.       Весь цвет ученого мира Тетуса стекался сюда, все основные денежные потоки проходили через руки Сената, а на площади Соларе воплощением силы и могущества высилась Башня Пламени - обитель техномагов.       Дребезжащий на ходу техномобиль промчался прямиком по луже. Камилла отшатнулась, но брызги грязи все равно заляпали подол ее платья едва ли не до колена. Несколько коричневых крапинок попало на корсаж, а одно холодное пятно Камилла ощутила на щеке.       «Обожаю этот город».       Если бы Камилла сказала это вслух, пол-Тирата утонуло бы в едком сарказме. Ей хотелось поскорее добраться до дома, упасть на кровать и наконец забыться зыбким сном. Свернув с шумного проспекта Трамонт на улицу Флореаль, Камилла невольно сдержала шаг, чтобы не нарушать тишину и покой этой обители снобов. Чудо, что их с отцом еще не вытурили отсюда. Хотя, пожалуй, чудом стоит назвать то, что Камилла без возмущений берется за любую черную работу, с которой обращаются соседи. А берет при этом по-соседски - меньше рыночной цены. И все для того, чтобы их не отправили жить в Крысятник. Хотя Камилла и говорила отцу, что не обязательно сразу переезжать туда, можно же просто обзавестись домом подешевле… Но отец с тоской начинал вспоминать светлые деньки, когда все они были счастливы в этих стенах, и гундосил до тех пор, пока Камилла не отступалась.       Камилла опустила глаза и встретилась со своим отражением в луже, возле которой стояла. День близился к вечеру, и в мутноватой воде отражались яркие краски заката - медовые, янтарные, киноварные… На их фоне Камилла выглядела просто силуэтом без каких-то индивидуальных черт. Мазком черной краски на ярком полотне. Темнотой, лишь подчеркивающей величественную красоту небес.       Камилла ударила ботинком по воде, превращая всю картину в рябь растекающихся кругов, и зашагала дальше.       Дом, похожий на оплывший с одного бока торт, был тих и молчалив. В его глазах-окнах давно уже не горел теплый свет. Камилла знала, что живет только одно окно: с внутренней стороны двора, выходящее на Сад - причудливые железные фигуры, выполненные в виде деревьев и животных Старого мира. Когда-то эта выставка была знаменита. Тогда по длинным коридорам еще прогуливались женщины в платьях с пышными турнюрами и мужчины с моноклями и в причудливо украшенных котелках. Музыканты в нишах играли завораживающую музыку, слуги разносили выпивку и маленькие пирожные нуволи, хрустящие, с нежным кремом и крохотным орешком в сердцевине… А над всем этим калейдоскопом царили хозяин и хозяйка дома: он - высокий, статный, с выправкой гвардейца императора, и она - хрупкая, укутанная водопадом черных волос, сверкающая полночно-синими глазами на кукольном личике.       Камилла отбросила за спину тяжелую косу и скривила губы. Камешки раскатывались из-под ее каблуков, когда она шла к крыльцу. Не доходя до него, девушка свернула вправо, на дорожку, ведущую мимо распахнутых дверей давно опустевших веттошен. Камилла обогнула угол дома и щелкнула по носу Железного Дровосека - безликую фигуру, нависающую над тропой с топором в руках. Когда-то эта статуя стояла в дальнем углу экспозиции. Потом Камилла сдвинула ее к тропе. Ей казалось, что Дровосеку одиноко. А по тропе хотя бы изредка ходили люди. Взять хоть ее саму.       Камилла увидела свет, разбиваемый десятками квадратов, и вздохнула. Отец не спит. Ждет ее или продумывает очередную идею, как одним махом выбраться из нищеты? Лучше бы работу нашел.       После смерти матери их жизнь пошла под откос. Впрочем, она катилась туда еще когда доминой дель Вьенто звали мать Камиллы. И всему виной был человек, сгорбившийся сейчас за столом и запустивший руки в волосы. Камилла постучала в стекло, и мужчина вздрогнул. Вскинул голову, увидел ее и вскочил с места. На несколько секунд он пропал из виду, а потом стукнул засов, и открылась дверь.       - Мила, ты вернулась, - на его лице было облегчение. Камилла прошла мимо, старательно избегая протянутых к ней рук. Бросила на стол монету и подошла к плите, на которой подернулась маслянистой пленкой похлебка.       - Ты ничего не ел?       - Аппетита не было. Как прошло? Сложно было? Давай я сделаю тебе чаю или лучше погреть ужин?       Отец засуетился по кухне, стуча дверцами шкафов, роняя ложки и ворча на банку с заваркой, которая никак не желала открываться. Камилла отошла от плиты и оперлась спиной о шкаф. Она наблюдала за отцом и думала о том, что домина дель Вьенто тоже больше нет. Осталась только сгорбленная тень с недельной щетиной и глубоко запавшими карими глазами.       - Просто чай. Добавь туда пару ложек меда.       - Ты заболела? - отец встревожено вскинул голову. Кто другой на месте Камиллы мог решить, что он волнуется за дочь, но Камилла знала, что на самом деле он интересуется: «Справишься ли сама?» Денег на врача у них не было. Камилла знала, что Алистер дель Вьенто думает именно об этом, потому что схожие мысли бродили и в ее голове.       - В горле першит. Хорошо, что тетка исправно снабжает Велию медом. На нее вся прачечная молится с осени и до весны.       - Да… И правда хорошо.       Отец заварил чай и поставил одну чашку перед Камиллой.       За окном быстро опускалась ночь, и на улице зажглись фонари с чар-камнями. Их бледно-зеленый цвет придавал всей улице оттенок призрачности, топил чужие дома в темноте, а окна, светящиеся в них, казались глазами чудовищ, живущих в этой самой темноте. Камилла грела руки о чашку бледно-желтой жидкости, в которой плавали ошметки чего-то, что гордо звалось заваркой. Мед слегка улучшал вкус этого варева, но не намного. От жара и сладости горло будто опухло, но настойчивое першение отступило. Не стоило мыться под холодной водой, как бы мерзко ни было. Дома хотя бы есть отопление. Хорошо, что в скалах вокруг и под Тиратом текут горячие воды. Камилла слышала, что в иных провинциях тепло - самый дорогостоящий товар.       В столице же им была нормальная еда.       - Камилла, пока тебя не было, заходила сеньора Арабелла, - робко заговорил Алистер, разбивая спокойствие и тишину. Камилла подперла щеку рукой, не отводя взгляда от окна.       - И?       - Она хотела нанять тебя для уборки в доме ее бабушки. Обещает хорошие деньги, мы могли бы купить тебе теплый плащ и ботинки к зиме и даже что-то отложить.       - Мне сказать Лауре, что завтра я беру выходной?       Алистер торопливо отхлебнул чая. Горячий настой обжег ему рот, мужчина поперхнулся и закашлялся, проливая кипяток на себя и на стол. Камилла оттолкнулась от стола, вскочила и бросилась к раковине. Налила в стакан холодной воды, сдернула полотенце с крючка и вернулась к столу. Сунула отцу в руки стакан и приложила холодное мокрое полотенце к его лицу, куда попали горячие капли.       - Ох, спасибо, дочка. До чего же я неуклюж. Прости. Я не знаю, как сказать… Понимаешь, если ты пропустишь хоть день у Лауры, она выгонит тебя. Ей не нравится, что ее сын на тебя заглядывается.       - Ее сыну лишь бы присунуть кому-то с приставкой «дель» в фамилии, - фыркнула Камилла. Глаза Алистера полезли на лоб, он выпрямился, сжимая дрожащими пальцами стакан, и рявкнул:       - Камилла дель Вьенто, что за пошлости срываются с твоих губ? Ты позоришь память матери своим похабством! Чтобы я больше не слышал подобного под этой крышей!       Тень блистательного домина дель Вьенто на мгновение проступила через облик мужчины, но чтобы напугать Камиллу, этого давно уже было недостаточно. Она выпрямилась, в точности скопировав позу отца, уперла руки в бока и прошипела, щуря глаза:       - Наш род опозорил ты, когда соблазнился на ляжки домины дель Круазет. А еще на сиськи Жоржетты Бувар и зад домины Алагеры дель Моне. Наш род опозорил ты, отец, когда не смог держать свой хер в штанах, даже когда мать была на смертном одре. Наш род опозорил ты, когда истратил все деньги и привел нашу семью к нищете. Не смей учить меня, что и где мне говорить. Только благодаря мне у нас есть тепло и еда. Только благодаря вот этим рукам - Камилла сунула под нос отшатнувшемуся Алистеру покрасневшие и потрескавшиеся руки - ты не окочурился где-то в подворотне от голода или срамной болезни. Я могла бы пойти работать в бордель и бросить тебя здесь подыхать - и это была бы малая плата за то, что ты совершил. Так что вознеси хвалу Единому и душе бабушки Мари, что я, в отличие от тебя, держу слово!       Камилла со стуком поставила чашку в раковину и, со злостью впиваясь каблуками в золотистый паркет, взбежала по лестнице, ведущей на второй этаж. Не оглядываясь, пролетела по коридору до самой дальней комнаты, дернула ручку с облупившейся позолотой и ввалилась в маленькую комнату. Здесь все еще витал слабый аромат духов - шипровый флер и нотка янтаря - хотя та, кто его носила, больше никогда не переступит этот порог. Камилла упала на кровать, сгребла в охапку плоскую подушку и уткнулась в нее лицом. Ей хотелось зарыдать, закричать, избить кого-то, но силы покинули ее, и тело казалось неимоверно тяжелым. Затылок закололо, горячие пальцы вцепились в шею, и Камилла заставила себя дышать глубоко и размеренно. Иголки нехотя убрались прочь, и Камилла обмякла на тонком покрывале. Слезы обожгли лицо, и Камилла потерлась об подушку. Потом повернула голову набок и посмотрела в окно. Фонари чуть мигали, будто звезды, которые из Тирата было толком и не разглядеть.       «Я справлюсь, бабушка», - в который раз пообещала себе Камилла. - «Я очищу имя дель Вьенто. Но, возможно, мне придется сделать то, от чего ты меня предостерегала».