Разделенные

      Аранка шла через Великий Лес, мурлыча под нос простенький мотивчик. На ее боку билась и подпрыгивала сумка, плотно набитая травами. Невидимые птицы свивали голоса в ажурную сеть звуков, пронзающих листву, осока, полегшая на землю шелковистым ковром, приятно щекотала босые ноги, и настроение у лесовицы было самое что ни на есть прекрасное. Дорога выдалась легкой, а впереди ее ждали друзья, угощение и пляски на деревенской площади - отчего тут грустить? Аранка перепрыгнула толстую ветку, упавшую прямо поперек тропы, и остановилась. Оглядела себя, оправила зеленые штаны и объемную куртку с капюшоном, перекинула сумку вперед и пригладила кудрявые рыжие волосы, заодно вытащив из них сухие палочки, листья и невесть как оказавшуюся на голове гусеницу. Аранка аккуратно посадила гусеницу на веточку и погрозила ей пальцем:       - Больше не хулигань.       Выпрямившись, Аранка пригнула пушистую еловую лапу и шагнула вперед.       Да так и застыла, не веря своим глазам.       Она почуяла дым еще с милю назад, но не обратила на него внимание - ведь знала, куда шла. Вот только из печных труб не вырывается клубами жирное марево, не застилает небеса и не проникает в нос и горло пальцами горечи. К запаху топящихся печей должен примешиваться аромат хлеба и пирогов, а не пожара.       Деревня, куда шла Аранка, уже не горела. На месте домов торчали обугленные остовы, похожие на скелеты мертвых чудовищ. Дымило знатно, но пламени нигде не было видно. Да и дым весь собирался в центре селения, на той самой площади, где лесовица собиралась танцевать. Аранка побледнела, в ужасе прижав руки к груди. А потом побежала, едва касаясь ногами тропы.       Земля казалась синей: пески Голубой Пустыни, отделяющей Олхаз от остальных земель Тетуса, смешивались с почвой, придавая ей оттенок ультрамарина. Серые скалы, укрытые белоснежными шапками вечных снегов, поблескивали под яркими солнечными лучами. Лазурное небо отражалось в реке, разделяющей долину надвое. Сказочное место, да только чтобы добраться до него, следовало преодолеть Голубую Пустыню со всеми ее кровожадными тварями. Достойная награда тем, кто все же сумеет выжить. Именно так говорили имперцы о землях, окружающих Олхаз - Великий Лес. Они ссылали своих преступников в Пограничье, обещая, что снимут все обвинения, если те до него доберутся. Останутся лишь налоги раз в полгода да пригляд за границами Леса - не так уж сложно.       Вот только преодолевать Пустыню, чтобы поселиться рядом с землями демонов, соглашался далеко не каждый вор или убийца.       На границе деревни Аранка помедлила. Втянула чуткими ноздрями воздух, пытаясь отыскать хоть один знакомый запах. Жгучее чувство потери стиснуло сердце ледяными когтями, но вдруг Аранка нашла, что искала. Она двинулась на запах, прячась за уцелевшими стенами и низко пригибаясь к земле: если тот, кто сжег деревню, все еще здесь, она не хотела бы попасться ему на глаза. Добравшись до одного из немногих уцелевших домов, Аранка нырнула в проем, который больше не защищала повисшая на единственной петле дверь. Аранка скинула капюшон и негромко окликнула девушку, склонившуюся над лавкой, на которой лежало чье-то тело.       - Росина…       Девушка испуганно оглянулась. В ее руках было полотенце, которым она обтирала лицо больного. Росина стиснула тряпку, но увидев, кто пришел, всхлипнула и бросилась к Аранке. Две девушки сжали друг друга в объятиях. Аранка гладила плачущую Росину по спине, шепча успокоительную ерунду, а та сотрясалась в рыданиях, то и дело вытирая нос о плечо Аранки и перемежая слезы неразборчивыми словами и всхлипываниями. Когда рыдания чуть поутихли, Аранка не без труда отстранила от себя подругу и оглядела ее с головы до ног.        - Что стряслось?       Лицо девушки заплыло. На скуле красовался огромный синяк, из-под закатанных рукавов виднелись ожоги и ссадины. Аранка тронула лицо Росины и сочувственно поморщилась, когда та ойкнула и отдернула голову.       - Имперцы… - прошептала Росина и опустила голову. Аранка подвела ее ко второй, свободной, лавке, усадила и принялась обрабатывать раны подруги.       - Расскажи мне все, - попросила она. Росина кивнула и заговорила. Поначалу ее голос звучал глухо, но чем больше она говорила, тем быстрее возвращалась к ней привычная уверенность.              

* * *

             Рамон проснулся от настойчивого стука в дверь. Хлесткого, отрывистого: так не будет стучать ни сосед, заглянувший за запотевшей бутылочкой из погребка, ни друг, сам пожаловавший с угощением, ни женины приятельницы, обвешанные нитками, тряпками и сплетнями. Рамон сел на кровати и прислушался. За окном приглушенно звучали голоса и бряцала сбруя. Не меньше десятка гостей пожаловало в Красные Клены. И ничего хорошего их появление деревне и ее жителям не сулило.       Паола села на кровати, сонно потирая глаза и прижимаясь теплым со сна плечом к мужу.       - Кто там? - спросила она и широко зевнула. Сумрак в комнате уже редел, выцветал, как ношенное платье, все яснее проступали очертания утвари, но до настоящего рассвета было еще далеко. - Рамон?       - Одевайся и держись поближе к погребу, - бросил староста и встал с кровати. Натянул рубаху и вышел в сени. За его спиной быстро одевалась мигом проснувшаяся Паола. Она накинула на плечи теплый платок, скрутила тяжелые волосы в узел и кивнула мужу. Стук в дверь раздался снова, чей-то силуэт притенил свет, проникающий через щели в ставнях.       Рамон сбросил задвижки и вышел на крыльцо.       Их было куда больше, чем десяток. Рамон успел досчитать до пятнадцати, когда капитан, выгнув колесом тощую грудь, вышел вперед.       - Именем Магикуса! Вы обвиняетесь в нарушении обязательств, возложенных на вас великой империей Тетус!       Голос имперца звучал чисто и высоко. Наверно, когда-то он пел в храме, восхваляя Единого. Потом голос мальчишки сломался, а родители отказались его оскоплять, чтобы сохранить фальцет. И бывший певец пополнил ряды армии. А теперь вот дослужился до капитана. Или же звание у него было побольше? Вряд ли сюда, через все заставы Голубой Пустыни, отправили бы того, кого Магикус и император не желают потерять.       - И что же мы нарушили? - спокойно осведомился Рамон. Молоденький капитан, похоже, только и ждал вопроса. Выдернул из футляра на поясе табличку и принялся зачитывать список обвинений. Рамону стало смешно - такими они были нелепыми и напыщенными. Он добродушно усмехнулся в усы, не обращая внимания на серьезность вояки.       - В дом не зову, не поместитесь. Так что располагайтесь тут, а я пока за табличками схожу. Нет на нас вины. Все налоги платим исправно, а лесовики - что лесовики? Шастают время от времени, так и не удивительно, тут их земли. То мы в них стреляем, то они в нас. Дело-то житейское…       - Молчать! - взвизгнул капитан, и Рамон осекся. Вгляделся внимательнее в безусое лицо и в самом деле замолчал. Заложил руки за спину - невинный жест, да только Паола беззвучно охнула и бросилась к ходу в подвал. А из него по давно уже проложенным ходам можно было попасть в тоннель, что уводил глубоко в чащу Олхаза.       Рамон же покачал головой и протяжно вздохнул.       - Чем же мы не угодили Магикусу?       - Вы послужите на благо Империи, патер. Лесовики слишком давно не показывали носа из своих проклятых земель. Люди забывают о том, чем их существование грозит простым людям. А значит, нужно им напомнить.       - Ты сам-то веришь в то, за что сражаешься? - Рамон поймал взгляд капитана. Тот не отвел глаз - только мелко билась жилка на левом виске.       - Я верю в Магикуса. Он великий человек, и не мне судить его методы. Я лишь исполняю его приказ. Ничего личного, патер. Это война.       Капитан отбросил плащ, до того закрывающий его левый бок, и Рамон почувствовал, как все внутри него обрывается. На поясе юнца темнел Носитель Дара. Сложно было не узнать короткий черный жезл, будто состоящий из переплетенных змеиных тел. Крупный рубин в навершии, похожем на пасть с частоколом клыков, мерно пульсировал красным в такт сердцебиению хозяина. Бесценный дар кого-то из техномагов своему верному псу. Либо Магикус рассчитывал, что парень не вернется, либо, напротив, был в нем уверен как в себе.       Всадники на веттах принялись слаженно пятиться назад, когда их предводитель потянул жезл из креплений. Рамон же думал лишь об одном - успела ли Паола отойти достаточно далеко…              

* * *

      

      - Это было ужасно, Анка, веришь? - Росина залилась слезами и спрятала лицо в ладонях. Ее плечи ходили ходуном. Аранка потянулась к девушке с бинтами, потом вздохнула и отложила повязки. Снова привлекла к себе Росину и принялась поглаживать ее по спине.       - Сумасшедший тиратец сжег наши дома. Кто был внутри, успели спрятаться в лазах, но остальные - они кинулись защищать свое добро. Отец запихнул меня в погреб и закрыл крышку. Мама гостила у тетушки Анук, они спустились сразу, мы под землей и встретились. А потом почуяли дым и другие… запахи. Мама и тетушка ушли в Олхаз, а я отстала на полпути. Не могла бросить папу. Он ведь нас не бросил.       Аранка еще крепче прижала к себе подругу.       - Кто еще выжил? - тихо проговорила лесовица.       - На самом деле - шмыгнула носом Росина. - почти все. Погиб хромой Лука и рыжие близнецы Доусон. А остальные выжили. Единый защитил, а может, Белые. Или сам Хаос посмеяться решил. Не знаю, Анка. Но имперцам помешали.       - Кто? - нахмурилась Аранка. Росина не успела ответить: позади девушек заворочался и застонал раненый, которого пользовала Росина. Аранка подняла голову и быстро смахнула слезы с глаз. Поморгала, возвращая зрению ясность, и поднялась на ноги, намереваясь осмотреть больного. Подтянула к себе сумку, в который раз порадовавшись, что явилась в деревню с запасом лекарственных трав, достала несколько пузырьков с настойками - как вдруг Росина схватила ее за руки и крепко сжала, развернув Аранку к себе. Лесовица удивленно воззрилась на подругу, а та жевала губами, то и дело порываясь что-то сказать, но в последний момент одергивая себя. Тревога с новой силой подняла голову, обжигая Аранку изнутри. О чем еще не рассказала ей Росина?       - Сини?       А ведь всего месяц назад Рамон смеялся над опасениями Аранки. Говорил, что никому они не нужны, сосланные и позабытые. Только за поборами раз в полгода является вооруженный до зубов отряд, весь просоленный и похожий на сборище умертвий из-за облепившего их голубого песка. Отмываются, отъедаются, забирают древесину и шкуры и отправляются восвояси. Империя не тратит на их содержание ни одного денье, зато получает то, чего в Тирате не добыть, и продает богачам за полновесные флорины. «Никто не придушит утку, несущую золотые яйца», - уверял староста. Аранка качала головой и присматривала земли, на которых можно было бы поставить дома для жителей Красных Кленов. Земли в самом сердце Олхаза. Она хотела, чтобы ее чутье ошиблось, а опасность, которую она ощущала всем телом, обернулась лишь мелкими неприятностями. Она торопилась.       Но все равно опоздала.       - Сини, в чем дело? Договаривай!       Росина вздрогнула и торопливо заговорила. А Аранка застыла, немигающим взглядом сверля раскинувшегося на лавке светловолосого парня, кашляющего кровью.              

* * *

      

      Земля задрожала. Посланец Магикуса с недоумением оглянулся и побледнел, когда на площадь ворвался огромный боевой ветт, бряцающий тяжелой металлической сбруей. Всадник дернул повод, и когти на всех шести лапах ящера впились в землю, останавливая мощное тело. Из клубов пыли за спиной вожака выскочили еще два ветта, чуть меньшего размера, но окованные таким же количеством железа.       - Ой, а кого это мы тут нашли? Уж не Дерек Хару ли? Ну и кто кому проспорил, Леон?       - Ладно-ладно, - гигант на рыжем ящере примирительно поднял в воздух лопатообразные ладони. - Твоя взяла, Кара. Ветты и впрямь ничуть не медленнее песчаной ладьи.       - Ну вот, а ты говорил, не догоним, не догоним… Верить надо в наших мальчишек, - женщина наклонилась и похлопала своего ящера по шее. Тот довольно рыкнул, но не шелохнулся, продолжая буравить взглядом маленьких злых глазок тощего капитана имперцев. Тот невольно отступил на шаг, но спохватился и покрепче вцепился в Носитель Дара, будто пытался наколдовать себе уверенность и смелость.       - Вы кто такие? - выкрикнул он сорвавшимся на фальцет голосом. Посмотрел на мужчину, застывшего вместе с серым веттом словно статуя, пытаясь взглядом потребовать ответа. Тот поднял руку и расстегнул ремни маски, защищающей лицо от песка и горячего ветра Голубой пустыни. Такие же маски болтались под подбородками у его спутников. Стянув маску, всадник провел ладонью по вспотевшим волосам и с отвращением встряхнул рукой.       - Заставили вы погоняться за собой, домин Хару. Что же вас так испугало, что вы отказались даже поздороваться, когда мы встретились на заставе? Быть может, нечистая совесть? Или взятка карман жгла, напоминала, что не за болтовню она вами получена?       - Да как вы смеете!.. - Хару задохнулся и поднял Носитель, указывая им на всадника. Его спутники тронули поводья, придвигаясь ближе, но светловолосый вскинул ладонь, приказывая им оставаться на месте. - Мой отряд прислал сам Магикус! Он получил неоспоримые сведения о том, что местные давно уже околдованы лесовиками и подчиняются им! Поставляют пропитанные ядом меха и доски в Тират, в семена вплетены заклятия подчинения, а солонина вместо приправ посыпана парализующей пыльцой!       - Да глупости это, - прогудел Рамон. Он все так же стоял, облокотившись на косяк двери и скрестив на груди руки. Рамону нужно было задержать людей Магикуса, чтобы его собственные люди успели скрыться. - Ничего мы не травим. Вы и сами это знаете. А прислали вас сюда, чтобы вы все представили так, как будто лесовики озверели и вырезали нас подчистую.       - Заткнись! - Хару сорвался на визг, его лицо покраснело, и Рамон всерьез испугался, что молодого мужчину может и удар хватить. Но прежде, чем это случилось, снова напомнил о себе светловолосый всадник.       - Императору донесли, что Магикус за его спиной подогревает ненависть к лесовикам ценой жизни подданных Империи. Его Величество Бертольд не поверил в наветы на главу Башни Пламени. Но он в ответе за всех людей, что живут на его землях. Потому я со своим отрядом и отправился в путь. Как вижу, мне придется сообщить Императору дурные вести.       - Ничего ты не скажешь, урод, - Хару взмахнул Носителем, и от него к всаднику протянулся алый луч. Одновременно имперец подал сигнал своим людям, и они бросились вперед, намереваясь задавить числом троих всадников. За мгновение до того, как два отряда столкнулись, Дерек Хару разглядел клеймо на сбруе серого ветта. Его сердце рухнуло в пятки, а тело будто покрылось льдом. Он судорожно дернул рукой, уводя смертельный луч от цели, до которой тот почти добрался, но отменить приказ к атаке не успел. Сила, заключенная в Носителе Дара, взорвала землю под ногами веттов, ящеры встали на дыбы и с ревом бросились вперед, топча и разрывая когтями пеших противников.       - Во имя Империи! - светловолосый обрушил клинок на первого добежавшего до него солдата. Брызнула кровь, потекла по серебристому лезвию и очертила красным птицу с распахнутыми крыльями на гарде - сокола. Знак элитного отряда Его Величества Императора Бертольда I Мудрого.       И последнее, что увидел Дерек Хару перед смертью.              

* * *

      

      Аранка недоверчиво посмотрела на Росину. Та тяжело дышала, прижимая руки к груди и умоляюще глядя на Аранку. Брови первой красавицы Трех Кленов заломились, отчего она стала похожа на обиженного щенка. Жуткий синяк несколько попортил личико девушки, но от нее все равно так и веяло очарованием. Будь на месте Аранки мужчина, он наверняка не устоял бы перед чарами Сини. Но Аранка только наморщила нос, оскалив мелкие острые зубки.       - Сини, заканчивай мне уши крутить. Трое против двадцати? Твоих соколов, да будь они хоть драконами, размазали бы тонким слоем по всем Кленам…       - А вот не размазали! Точнее… Не всех, - вскинувшаяся было Росина снова поникла. - Анка, ну пожалуйста, поверь мне. Если бы не эти трое, мы бы сейчас с тобой не говорили. Помоги ему.       - Ты что, соблазнилась на его смазливое личико?       - Анка! - лицо Росины заполыхало, как маков цвет, но быстрый взгляд, брошенный ею на притихшего имперца, не остался незамеченным. Аранка открыла было рот, чтобы поточнее высказаться об истинных причинах интереса Росины, но знакомый низкий голос позвал ее по имени.       - Рамон! - вскрикнула Аранка и побежала прямо в распахнутые объятия медведеподобного старосты. Рамон охнул, когда девчонка обхватила его за широкую талию, сжимая изо всех своих скромных сил. Но ему с переломанными ребрами и того хватило.       - Росина тебе правду сказала, - Рамон положил руку на кудрявую макушку, незаметно поморщившись от боли, прострелившей бок. - Эти трое дрались как древние боги, по-другому и не скажу. Жаль, выжил только один - их командир. Посмотри его, Анка. Пожалуйста.       - Он что, вас всех тут околдовал? - Аранка отлепилась от старосты и уставилась на него так, словно увидела впервые. Но Рамон лишь покачал головой и с нажимом повторил:       - Пожалуйста.       Аранка прикусила губу. Потом возмущенно махнула рукой: «Ай, ладно, не убудет от меня!» и решительно направилась к больному. Тот метался по намокшей от пота простыне; потемневшие пряди налипли на лицо, оставляя на виду только пересохшие губы. Аранка села на край лавки и положила ладонь на горячий лоб имперца. Прикрыла глаза и тихонько запела, позволяя своему Дару слиться со звучанием и закружиться над мечущимся в бреду врагом золотым кружевом. Ее голос звучал то тише, то громче, но постепенно звучание набирало силу. Поймав нужный ритм и почувствовав каждую рану и каждый синяк на теле незнакомца, Аранка открыла глаза и встретилась взглядом с серебристыми глазами молодого мужчины.       Он смотрел на нее не мигая, а его рука крепко стискивала запястье лесовицы.