Разделенные

      Камилла быстро съела нехитрый завтрак - каша на воде, слабый чай с ложкой меда и кусок зачерствелого хлеба. Алистер грел руки о свою чашку, не поднимая глаз. После вчерашней ссоры отец и дочь не разговаривали. Проснувшись, Камилла несколько минут лежала на кровати неподвижно, уставившись в потолок и вспоминая все, что наговорила. Бабушка учила ее быть мягче, ласковее, сдерживать себя.       «Хера с два», - Камилла откинула одеяло и расправила плечи, не обращая внимания на мурашки холода, облепившие голые ноги. - «Я не жалею ни об одном словечке. Пускай извиняется он, а я была права».       Домин дель Вьенто не извинился. Он вообще не сказал ни слова: поставил перед Камиллой тарелку с кашей и банку меда, а после сел за противоположный край стола и притих, изучая бледно-желтую жидкость с редкими вкраплениями чаинок с такой внимательностью, как будто пытался погадать на будущее.       Камилла бесшумно фыркнула. Она-то свое ближайшее будущее могла предсказать и без всяких гаданий. Снова гнуть спину, убирая чью-то блевотину, а потом, если повезет, Лаура сжалится и отправит ее в дом, где надо лишь вытереть пыль и начистить дорогой паркет.       - Когда ты найдешь работу? - наконец прервала затянувшееся молчание девушка. Алистер, не поднимая глаз, пожал одним плечом.       - Я не знаю, куда мне податься.       - Как насчет помыть полы? В рудниках чар-камней всегда не хватает рабочих. Любому торгашу при деньгах нужны люди, чтобы самому не таскать мешки с товаром или лотки. В конце концов, ты мог бы наняться секретарем или…       - Но это все грязная работа! - домин дель Вьенто поднял запавшие глаза на дочь и страдальчески изогнул губы. - Я художник! Я не умею таскать мешки или записывать день за днем, как кто-то покупает крупу, носки или гвозди! Эти руки, - Алистер поднял руку, растопырив пальцы и уставившись на грязноватую ладонь, как на нечто священное - эти руки творили красоту. Как я могу опорочить их трудом простолюдинов? Прости, милая, тебе не понять. Если бы ты рисовала картины или создавала скульптуры, или… или была бы магом, ты бы никогда не позволила своим рукам коснуться грязи обыденной жизни!       - И тогда мы оба благородно окочурились бы в какой-нибудь канаве, - Камилла на едином вдохе допила чай и встала. - Или в ближайшую неделю ты находишь работу, или я съезжаю к Велии, а ты оставайся тут как хочешь, хоть милостыню иди просить. Только вряд ли на подаяние тебе удастся содержать дом.       - Камилла, - в глазах Алистера заплескался страх, и Камилла неожиданно почувствовала злую радость, как будто страдание отца подпитало ее силы. - Как ты можешь так говорить? Неужели тебе не жалко нашего родового гнезда? Этих стен, в которых ты появилась на свет, где мы были так счастливы?       - Ты сделал все, чтобы я возненавидела это место.       Алистер что-то говорил, кричал ей вслед, но Камилла больше его не слушала. Сбросив грязную посуду в раковину, она выбежала из кухни, сорвала с вешалки пальто и зонт и вышла на улицу, с силой хлопнув дверью. Моросил мелкий дождь, и Камилла, едва не влетевшая в объятия водяной паутины, испуганно шарахнулась обратно, под защиту крыши. Раскрыла зонт и переключила рычажок на его рукояти. Зонт тихонько загудел, и Камиллу окутал прозрачный купол, слегка подрагивающий, отчего все вокруг стало походить на мираж.       Шагнув с крыльца, Камилла глянула на датчик, установленный чуть выше рычажка. Тот показывал одно деление из десяти УКВ - уровня кислоты в воде. «Всего одно…», - с облегчением выдохнула девушка и снова щелкнула тумблером, отключая щит. В Тирате далеко не под каждый дождь можно было выйти без защиты. Земли империи Тетус не слишком-то жаловали людей. Но люди умеют приспосабливаться к любым условиям. Возможно, именно потому человеческий род раз за разом оказывается самым живучим из всех.       Конечно, Алистер не вышел вслед за Камиллой и не попросил прощения. Более того, теперь он будет дуться несколько дней, но девушку это только радовало. Лучше молчание, чем разговоры, каждый из которых заканчивался одинаково.       «Зачем вообще я согласилась на подработку?» - размышляла Камилла, преодолевая пешком расстояние от Флореаля до проспекта Меральдино. - «Новое пальто можно было купить и из отложенных денег, а если бы отец возмутился, уж я бы нашла, что ему ответить. Я же хотела сегодня вернуться домой пораньше и выспаться. Да и горло болит…»       Камилла посторонилась, пропуская коляску, запряженную двумя веттами. Держась за перила, она поднялась на мост, выгнувшийся горбом над черной рекой, носящей имя Оникс.       Оникс была самой загадочной из рек Тирата. Она вытекала из тоннеля в скале в северо-восточной части города и пересекала всю столицу наискось, ровная, точно стрела. Затем подныривала под стену и вырывалась на свободу в Голубой пустыне. Там Оникс разветвлялась на десятки мелких ручейков и в конце концов истаивала, растворяясь в топях, окружающих Великий Лес. Вода этой реки, как несложно было догадаться из названия, была непроглядно-черной. Оникс окружали сотни слухов и легенд: тиратцы верили, что если искупаться в ней, она унесет все печали, вот только и душу вместе с ними может прихватить. Кто-то утверждал, что в реке живут демоны, охраняющие город от шпионов лесного народа, а за это техномаги платят им человеческой кровью. Не счесть было историй про утопленников, что являлись своим обидчикам в белом саване, запятнанном мерзкой черной жижей со дна реки.       Не то чтобы Камилла верила во все эти байки, но вид странно-тягучей, словно «кровь земли», воды всегда манил ее. Оказываясь рядом с Ониксом, Камилла чувствовала, как что-то внутри нее откликается и манит ступить в черную реку. Это было пугающе и сладко одновременно.       Сегодня девушка торопилась, потому она лишь мельком глянула вниз, стараясь не задерживать взгляд, чтобы не поддаться мрачному очарованию Оникса. Ее каблучки звонко процокали по камням мостовой, а зонтом она отгородилась и от дождя, и от пленяющего вида. Камилла так упорно смотрела себе под ноги, не обращая внимания на то, что происходит вокруг, что едва не вскрикнула, когда ее дружески хлопнули по спине. Сердце девушки пропустило удар, но сразу же забилось снова. Камилла обмякла и проговорила, наполовину раздраженно, наполовину приветливо.       - Велия, ты меня в могилу сведешь. Обязательно так пугать?       - И тебе доброго утречка, дорогуша, - Велия улыбнулась и тряхнула кудряшками. - Да вот, гляжу, идешь: вся мрачная, скукожилась, как мокрая ворона. Дай, думаю, устрою сюрприз, повеселю подружку.       - Вот уж повеселила, спасибо тебе, вовек не забуду, - проворчала Камилла, потом глубоко вздохнула и все же заставила себя улыбнуться.       Велия была ее единственной подругой, и Камилле совсем не хотелось ее обижать. После того, как отец промотал все деньги, от дель Вьенто отвернулись все так называемые друзья, за шкирку утащив от опороченного семейства своих драгоценных наследников и наследниц. Когда Камилла стала искать работу, то столкнулась с тем, что обедневшую аристократию не любит и простой люд. И только Велия отнеслась к ней по-доброму и взяла под свое крыло, не прося ничего взамен.       Камилла не обманывалась на ее счет. Велия для всех девочек Лауры была ангелом-хранителем: у нее можно было переночевать, занять денег, укрыться от гнева родителей или мужа или просто получить чашку горячего чая с медом и добрый совет. Но для Камиллы удивительным было то, что Велия не делала различий между доминой, у которой из привилегий осталась только приставка «дель» в фамилии, и дочерью каменотеса, не умеющей связать двух слов. Для Велии все были равны - все были ее «дорогушами».       И при этом никто, кроме Лауры, ничегошеньки не знал о том, откуда взялась и кто вообще такая сама Вэл.       - Ты в прачечную? - болтая с Камиллой, Велия не забывала раскланиваться и расточать лучезарные улыбки знакомым. Камилла покачала головой:       - Нет. Папаша уговорился на какой-то срочный заказ, так что сначала я туда, а потом к Лауре. Она за вчерашнюю уборку дала мне сегодня полдня отоспаться…       - А ты вместо сна решила окончательно надорвать пупок, - кивнула Велия.       - Да нет же! Просто там хорошо заплатят, а деньги мне не помешают, сама знаешь.       - Знаю. А еще знаю, что если ты не перестанешь надрываться на работе, до адвоката дело не дойдет. Ты окочуришься раньше. Мила, нельзя столько работать. Ты вообще видела себя? Синяки под твоими глазками цветом не сильно отличаются от Оникса. А что насчет твоего папаши? Он по-прежнему стенает над своими драгоценными ручками и не собирается отрывать зад от теплого стула, выезжая за твой счет?       Камилла вспыхнула и открыла было рот, чтобы возразить… но промолчала. Только сильнее сжала рукоять зонта, укрываясь им от проницательных серых глаз Велии. Та истолковала молчание девушки в свою пользу и остановилась посреди улицы, уперев руки в бока:       - Попомни мои слова, дорогуша, он тянет тебя на дно. Вдвоем вы скопили бы денег куда быстрее, но вместо этого здоровый мужик оплакивает свои картинки, а ты, хрупкая юная девушка, работаешь за троих. Ты вроде не дурочка, Камилла дель Вьенто, так почему ведешь себя словно последняя идиотка? В который раз говорю тебе: съезжай, поживешь у меня, на двоих делить расходы куда проще. Потом снимешь квартирку или вообще выйдешь замуж, выучишься на портниху и заживешь нормальной жизнью. А этот пускай сам справляется. Ну или не справляется: в любом случае это уже будет не твоя забота.       - Не могу, Вэл, - Камилла покачала головой, виновато шмыгнув носом. - Я обещала бабушке.       - Камилла, посмотри на меня, - Велия кончиком пальца приподняла подбородок Камиллы, глядя на нее серьезно и сочувствующе. - Твоя бабушка умерла. Вряд ли она была в трезвом рассудке, когда брала с тебя это обещание. Навешивать на молоденькую девочку спасение рода, дома и взрослого мужика так себе проявление родительской любви. Тебе нужно жить своей жизнью. Уверена, ее душа поймет тебя и простит.       Камилла шагнула назад, освобождаясь от рук Велии, и покачала головой.       - Если я не сдержу слово, я поведу себя как отец. Чем я тогда буду лучше него? Пусть бабушки нет, но я-то жива. И я всегда буду помнить, как не выполнила обещание. Нет, Вэл. Если я и отступлюсь, то лишь тогда, когда пойму, что сделала действительно все, что было в моих силах.       Велия молча смотрела на Камиллу, потом не выдержала и всплеснула руками:       - Упрямая, глупая девчонка! Когда поймешь, что я была права, не вздумай приползать ко мне на порог, не пущу! Ей-ей, не пущу, так и знай, дорогуша! - Велия резко повернулась спиной к Камилле, взметнув ворох светло-зеленых юбок, и быстро продолжила путь, не обращая внимания на то, успевает ли за ней подруга. А Камилла только усмехнулась, закрыла ставший ненужным зонт и отправилась следом за решительной блондинкой. Что бы Велия ни кричала в порыве возмущения, она никогда не откажет в помощи тому, кто ее об этом попросит.       Камилла догнала Велию, и какое-то время они молча шли бок о бок. Их путь проходил мимо площади Соларе. Сейчас, вопреки своему названию, она была темна и пустынна. Солнце скрывалось за громадой Башни Пламени, отчего здание казалось силуэтом, окруженным божественным сиянием. Велия бросила взгляд на обитель техномагов и поежилась.       - Слыхала: на днях магикусы поймали мага крови?       - Что?.. - Камилла побледнела. Велия истолковала ее испуг по-своему:       - Они его быстро скрутили. Прятался в Крысятнике, в нелегальной лечебнице, помогал хирургам. Кто-то его выдал. А пациенты, говорят, встали на его защиту. Против магов-то! Наверняка он их околдовал.       - Да… наверняка, - Камилла сглотнула. Пересохшее горло не вовремя решило напомнить о себе режущей болью. - И что с ним сделали?       - Ну как что? Как обычно, переломали пальцы и увезли в Башню. Так что город может спать спокойно. Наш бравый Орден не допустит, чтобы кровососы бесчинствовали на улицах.       - Чудесно, - Камилла попыталась улыбнуться, но не смогла. Знакомые иголочки закололи затылок. Дыхание перехватило, и Камилла задышала глубже, положив руку на грудь, будто это могло помочь. Велия обеспокоенно заглянула в лицо подруге и подхватила ее, не дав упасть.       - Эй-эй, дыши! Прости, я совсем забыла, тебе же нельзя про кровососов говорить. Дыши, дыши, вот так. Давай-ка ослабим шнуровку. Смотри на меня и дыши вместе со мной. Вот так, вдох-выдох…       Ловкие пальцы Велии быстро расплели шнурок на горле Камиллы. Блондинка держала ее за плечи, не давая упасть, серые глаза держали взгляд синих, не позволяя Камилле отвлечься или отвернуться. Постепенно Камилла начала дышать в одном ритме с Велией, и ледяная паника неохотно разжала когти. Камилла дрожащей рукой вытерла холодный пот со лба.       - Все-все, - Велия притянула ее к себе и обняла, поглаживая по растрепавшимся волосам. - Все хорошо. Никто тебя не обидит. Ни кровососы, ни отец, ни заказчики, никто. А если кто-то посмеет, мама Вэл их всех накажет. Т-с-с…       - Я в порядке, - Камилла отстранилась и шмыгнула носом. - И мы пришли. Хватит на сегодня страшилок, Вэл. Мне нужно работать.       Велия тяжело вздохнула, всем видом показывая, как она осуждает упрямство Камиллы, но та лишь послала воздушный поцелуй и свернула на Лейк-стрит: именно там ее ждал заказчик. Еще чуть-чуть, и она опоздает, и тогда все нравоучения Велии покажутся ей цветочками. Но все же Камилла не удержалась: на прощание порывисто обняла подругу и прошептала:       - Спасибо, что ты есть.