Разделенные

      Виттор выпрямился еще сильнее, глядя на ведьму сверху вниз прищуренными глазами. Она только тяжело вздохнула и покачала головой, отчего Виттор почему-то почувствовал себя маленьким ребенком, капризничающим из-за сластей, но спорить не стала. Села сама, переплетя пальцы и положив их на колени. Лесовица помолчала, глядя в пол пустым взглядом. Виттор тоже не спешил начинать разговор, в саму возможность которого он еще утром не поверил бы ни на денье. Но вот же она, во плоти и крови, отвратительно-рыжая, совсем обычная в своих зеленых штанах и странной хламиде, похожей одновременно на плащ и охотничью куртку, кусает губы, подбирая слова, всего в нескольких футах от него. Набрось ведьма широкий капюшон, который скроет тонкие полоски золотистой шерсти и изящные заостренные уши, то и дело вздрагивающие от звуков и шорохов - и никто не догадается, что перед ним лесная тварь.       Виттор вдруг понял, что даже если лесовица сейчас просто махнет ему рукой - мол, иди на все четыре стороны - ему прямая дорога в Башню Пламени, в руки к техномагам. Которые будут изучать его, разбирать по клеточкам, выискивая, где свило гнездо чужеродное заклинание и куда успело запустить жадные щупальца. Вряд ли он вообще выйдет из Башни. Явится туда с позором, потеряв всех своих людей и не принеся ни крупицы пользы Его Величеству, да так и сгинет в белокаменных застенках.       - Ты… как-то связала наши жизни, так? - наконец нехотя проговорил Виттор. Лесовица отвела руку от лица и посмотрела на него чуть внимательнее, чем до того. Рыцарь потерянно оглянулся по сторонам. Взгляд выхватывал то лавку, то добротный деревянный стол с одним-единственным стулом, то беленый бок печи, но с рыжеволосой фигуры соскальзывал, не желая задерживаться на ней дольше необходимого.        - Трудно было не догадаться, когда ты дернула за нити.       - Что ты знаешь о магии лесовиков? - вдруг спросила ведьма, и Виттор едва заметно дернулся. Тут же мысленно выругался на собственную несдержанность и бросил быстрый взгляд на лесовицу: заметила или нет? Она глядела на него, но ни единая черта ее лица не дрогнула - либо не увидела, либо не стала насмехаться над рыцарем, решив приберечь эту возможность на потом. Только сейчас Виттор обратил внимание, что под глазами ведьмы залегли глубокие тени. Время от времени она вздрагивала, как будто кто-то или что-то причиняло ей боль. Прислушавшись к себе, Виттор, напротив, не обнаружил ни крупицы боли - хотя еще недавно он захлебывался кровью на той самой лавке, где сидит сейчас, чуть сгорбившись, лесная тварь.       - Достаточно.       - И что для тебя «достаточно»?       - Достаточно, чтобы знать , как убивать вас.       - О, - лесовица откинула голову назад, копируя позу Виттора, и ядовито ухмыльнулась. - И как, поможет тебе это знание разорвать нашу связь?       - Ее порвут техномаги.       Лесовица снова вздохнула и обхватила себя руками за плечи. Когда она заговорила, ее голос звучал глухо и чуть насмешливо, но почему-то эта насмешка не задевала Виттора. Впрочем, он быстро понял, почему: она была направлена не на него.       - Меня попросили тебя вытащить. Просто знай, что теперь твой день рождения приходится на пятый день месяца Зеленой Луны, а про старый забудь. Ты сегодня заново родился. Я пыталась справиться, не пользуясь чем-то…большим, чем мне по силам сдержать, но не смогла. Скажу честно - для меня эта связь такой же сюрприз, как и для тебя. И, уж поверь, я не горела ни малейшим желанием привязывать себя к тиратцу, - на последних словах голос ведьмы сорвался в истерический смешок, и Виттор вдруг понял: она ошарашена случившимся не меньше него. Открытие было неприятным. И в первую очередь потому, что одна мысль о том, чтобы иметь что-то общее с лесной тварью, заставляла пальцы судорожно сжиматься в поисках Секача. Но рыцарь заставил себя расслабить руку и убрать из голоса все чувства:       - И насколько крепка эта… связь?       - Умрешь ты - умру и я. И наоборот. Вот только мне совсем не хочется умирать. А значит, нам придется отправиться в Олхаз, в земли моего рода. Шаманы помогут. Они ходят туда, куда простым смертным пути нет. Они найдут решение.       Голос лесовицы звучал так уверенно, что Виттор понял: она почти не верит в то, о чем говорит. И пусть сейчас рыжая смотрела на него с вызовом и легкой насмешкой, точно брала на слабо - ну что, воин, хватит у тебя духу отправиться в Великий Лес? - на самом деле она тоже боится не меньше него. Боится не смерти, а той связи, что сама же и сплела. О чем-то она умолчала, Виттор понимал. Вот только о чем?       Если он все же сумеет убить девчонку, то вместе с ней умрет и сам, глупо и бесполезно. Но если нет… Если он сумеет не только войти в Кайенский Лес, который лесовики зовут Олхазом, «Зеленым домом», но и вернуться, то сведения, которые он принесет, станут настоящим подарком его величеству Бертольду. Раз лесовики водят дружбу с ссыльными, люди вполне могут повстречаться ему и в Лесу. А уж он сумеет с ними договориться - вряд ли хоть кто-то откажется от грамоты о помиловании. Ведь ни один тиратец в здравом уме не выберет соседство с Кайенским лесом вместо возвращения домой.       Несмотря ни на что, Виттор не мог поверить, что так жестоко ошибся, и на самом деле Магикус действовал в интересах Тетуса. Быть может, именно в Олхазе ему удастся отыскать подтверждение своим подозрениям.       - Так что ты предлагаешь? - наконец спросил рыцарь. Лесовица, которая все то время, пока он предавался размышлениям, так и сидела с опущенными глазами, снова посмотрела на рыцаря - в упор, открыто, даже не пытаясь спрятаться за капюшоном или маской равнодушия.       - Мы отправимся в Олхаз. Доберемся до шаманов моего рода, и они помогут нам разорвать связь. После тебе дадут провожатого и отведут к любой границе, которую назовешь. Дальше примирение закончится. Скажу сразу: меня тоже совсем не радует привесок в виде тиратца. Думай. У тебя час на размышления.       Лесовица гибко поднялась со скамьи и вышла, не дожидаясь ответа опешившего рыцаря.       - Зря вы так, господин хороший, - раздалось тихо из-за его спины. Виттор обернулся, слишком резко, и позабытая им девица испуганно сжалась. Непростительная беспечность! Засмотрелся на лесовицу и совсем упустил из виду селянку. Якшающимся с лесными тварями доверия нет, и прежний образ милой беззащитной девушки теперь казался ему насквозь лживым.       - Она ведь вам жизнь спасла, а вы ее называете так гадко. Лес, он не злой, он нам выжить помогает. Вы его просто не понимаете. Вы постарайтесь понять, я же вижу, нет в вас той тьмы, что у совсем разуверившихся, - девчонка говорила все тише, последние слова совсем затерялись в слезах, но Виттор все равно их услышал, хоть ему этого и не хотелось:       - Устали мы от войны, все устали, вы уж сделайте так, чтобы она закончилась. Вам шанс достался, никому раньше не выпадало. Не упустите его, всеми Творящими заклинаю, - и странная девица разрыдалась, тоже выбегая из домика и оставляя растерянного Виттора наедине с его мыслями.              

* * *

      

      Виттор опустился на лавку, еще хранящую тепло лесовицы, помедлил - а потом склонил голову и крепко сжал ее ладонями. Мысли кипели, метались и сталкивались, прорываясь самой настоящей болью, и Виттору казалось, что если он сейчас опустит руки, его череп просто взорвется, не сумев вместить всех сомнений и чувств. Он сидел в тишине, безотчетно прислушиваясь к голосам, доносящимся с улицы через распахнутые окна. Там лесовица выговаривала своим друзьям за их безумную просьбу - спасти его, Виттора - даже не пытаясь сдерживаться в словах или говорить тише. Ответом ей было молчание. Виттор как наяву видел виноватые лица и пальцы, теребящие одежду. Кленовцам и впрямь нечего было ответить на ее гневные слова, ведь именно из-за них ей придется уводить рыцаря в Олхаз, не имея при этом возможности перерезать ему глотку во сне и тихо прикопать тело под ближайшим кустом. Деревенские понимали, что лесовица теперь будет рисковать каждую секунду того времени, что ей придется провести бок о бок с имперцем.       В стене возник прямоугольник света, и в него шагнул Рамон. Виттор болезненно прищурился, ослепленный солнечными лучами, и искоса глянул на широкоплечий силуэт старосты. Тот помедлил, прежде чем войти в дом и тихо прикрыть за собой дверь. Рамон нравился Виттору. Даже несмотря на то, что спутался с лесовиками, этот крепко сложенный бородатый мужчина казался надежным, как скала. Тем, кто не обманет и не ударит в спину, а все свои обиды выскажет в лицо. Виттору очень хотелось бы узнать, за что Рамона сослали в Пограничье.       Помедлив, Рамон едва слышно вздохнул, а после прошел к лавке и сел рядом с Виттором. Помолчал. А потом хлопнул рыцаря по плечу, так спокойно, точно тот был всего лишь деревенским мальчишкой. Удивление было настолько сильным, что Виттор наконец оторвал руки от головы и в упор взглянул на старосту.       - Ты не серчай уж на меня. Я немало пожил на этом свете, могу позволить себе стариковские слабости, - «старик» повел внушительными плечами и будто невзначай согнул и разогнул пальцы, которыми смело можно было гнуть железные пластины брони ветта. - Например, говорить правду в глаза и предостерегать от ошибок, не оглядываясь на то, сколько перьев выбито на твоем шлеме. Малышка там распекает всех скопом за то, что упросили тебе помочь. Не знаю уж, что стряслось - Единый ли напортачил, Хаос пошутил или Белые приложили свои лапы - но вы теперь повязаны. Не спеши эту связь воспринимать как проклятие. Сначала подумай, а потом уже решай. Кто знает, вдруг именно ты сможешь донести до нашего светлейшего императора мысль о том, что война эта подзатянулась…       - Вы что, серьезно считаете, что я стану уговаривать императора отступить? - Виттор вздернул брови, не сумев сдержать короткую усмешку. Он что, серьезно?       - Ты подумай, - снова повторил Рамон, безмятежно проигнорировав вопрос рыцаря. - Хорошенько подумай. Кто у вас нынче первый Соколик-то?       Виттор решительно не успевал за скоростью, с которой Рамон менял тему разговора. Потому и ответил с запинкой:       - Ингвар дель Корра.       - О, старый лис Ингвар все же добился своего? - Рамон обрадовался так искренне, словно лично знал Ингвара. - Молодец, молодец. Как он, не сильно зверствует? Нравится тебе под его рукой ходить?       - Погодите-ка, - внезапное подозрение овладело Виттором, и он внимательнее вгляделся в лицо Рамона. Заросший бородой, с длинными, не очень чистыми волосами, стянутыми какой-то веревочкой на затылке, одетый в рубаху, в которой обгорелых дыр сейчас было едва ли не больше, чем ткани, с повязкой на руке и ребрах, староста больше напоминал разбойника с тракта, чем крестьянина, но было в его чертах все же что-то знакомое Виттору. Какое-то воспоминание шевельнулось в памяти и сгинуло, так и не обретя форму…       - Не старайся, - усмехнулся Рамон, правильно истолковав задумчивость Виттора. - Задолго до тебя дело было. Я кое-кого подвел. Не сберег, хотя обещал. И в Пограничье пришел сам, не по чьей-то указке.       Но Виттор вспомнил.       - Норман дель Абуэлло. Ведь вас так зовут на самом деле? Норман дель Абуэлло, третий Сокол и личный телохранитель принцессы Ариэнны. Наставник новичков и правая рука Вожака…       - Все это в прошлом, мальчик мой. Я не сберег Ариэнну и в наказание добровольно отправился в Голубую Пустыню. Кто же знал, что наказание обратится шансом на новую жизнь? Но и по сей день я чувствую вину за то, что не сберег принцессу. Она была мне как младшая сестра.       - Так из-за чего она умерла?       - Она нашла Предсказание. И не просто нашла, а поверила в него и обнародовала перед всей столицей. А всего через год трагически погибла, якобы от рук тех самых лесовиков, с которыми призывала примириться.       - Вы нашли убийц?        - Их и искать не надо было. Кому еще эта война на руку, как не техномагам? Бертольд считал так же, но поднять оружие на Башню значило лишить всю страну энергии чар-камней - фактически парализовать всю жизнь. И он начал искать пути, как еще подобраться к Магикусу и вывести его на чистую воду.       - Так в наказание ли вы отправились в Пограничье - или ради того, чтобы узнать здесь обстановку и найти сочувствующих? - прищурился Виттор. Рамон - Норман - отвечать не стал. Только снова сжал плечо Виттора на прощание и ушел. За окном зазвучал его низкий бас, ответил звонкий голос лесовицы - в нем больше не звучала злость, только протяжная усталость. А потом рыжая удивленно обернулась на шаги самого Виттора, вышедшего следом за старостой.       - Когда мы отправляемся в Олхаз?       Что-то, похожее на одобрение вперемешку с удивлением мелькнуло в ее золотистых глазах. Аранка глянула на Рамона, но тот с преувеличенным вниманием щупал бинты на своих ребрах. Лесовица усмехнулась и снова посмотрела на Виттора:       - Сейчас.       На деревенской площади собрались, кажется, все, кто не погиб от рук имперцев и не сбежал. Лесовице вручили сумку, набитую снедью, и каждый обнял ее на прощание, неважно, был то мужчина или женщина, парень или девушка. Видно было, что рыжую ведьму здесь почитают своей, раз ей без раздумий отдали последние крохи припасов, хотя самим кленовцам грозил голод - сараи и амбары, как и дома, пожрал огонь Носителя Дара. Виттор рассматривал закопченные, усталые, но открытые лица и, даже несмотря на отношение кленовцев к лесовице, не мог поверить в то, что эти люди предали Тетус и своих сородичей. Империя отказалась от них, бросила на потеху тварям, живущим в голубых песках, а лесовики помогли выжить. Там, где речь идет о спасении жизни, не остается места для высокопарных рассуждений. Сам Виттор перерезал бы себе горло, если бы мог, и только магические путы удерживали его сейчас от того, чтобы броситься грудью на Секач, лишь бы не подпустить к себе лесную тварь и ее дикую магию. Но осуждать кленовцев он почему-то не мог.       Им еще долго махали вслед, провожая до самой опушки. Когда Виттор обернулся в последний раз, прежде чем войти под сень хмурых седых ветвей, то не увидел ни одного человека из их провожатых. Словно их и не было тут, пригрезились, мелькнули призраками и исчезли.       Лесовица ждала его, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Мягкие башмачки она уже сняла и забросила в висящую на плече сумку и теперь осторожно щупала босыми и вполне человеческими пальчиками упругий дерн.       - Не отставай, - бросила ведьма. - Ты шумишь и пыхтишь так, что тебя слышно за день пути. И если слышу я, услышат и те, кто обитают в Олхазе.       Виттор только нахмурился, но спорить не стал. Подождал, пока лесовица отойдет на несколько шагов, и двинулся следом, попеременно глядя то под ноги, то на свою невольную проводницу.       Пожалуй, впервые в жизни он видел представительницу дикого народа так близко не в бою. В пылу сражений ушастые воительницы готовы были ценой жизни добраться когтями и заклинаниями до его горла, а он думал лишь об одном – как выжить и сохранить своих людей.       Зато сейчас возможностей рассмотреть одну из них было вдоволь.       Рыжая двигалась упруго и уверенно, будто не шагала, а выпрядала сложный узор, не касающийся земли. Пушистые уши, выглядывающие из-под рыжих волос, то и дело вздрагивали, ловя звуки окружающего мира. Когда ее что-то настораживало, лесовица замирала и принюхивалась, смешно морща нос. В ней не чувствовалось ни капли опасности. Но, стоило Виттору подобрать камень и сделать вид, что хочет швырнуть его в ведьму, как та обернулась, сверкая замерцавшими золотом глазами, и быстро коснулась запястья. Что-то лопнуло, словно струна, в груди рыцаря, и он закашлялся и осел на землю. Пока Виттор хрипел, пытаясь вдохнуть хоть глоток воздуха, лесовица изучала его синеющее лицо цепким холодным взглядом. Лишь убедившись, что человек усвоил урок, лесовица пропела длинную низкую ноту, и удушье отпустило Виттора. Рыцарь неловко поднялся на ноги, ответив насмешливой улыбкой на недовольный взгляд лесовицы, и пожал плечами. Он должен был проверить свои мысли - и убедился в своих подозрениях в полной мере.       Еще раз с неприязнью осмотрев рыцаря с головы до ног, лесовица фыркнула и отвернулась.       Деревья вырастали, будто из-под земли, вставая перед путниками непролазной стеной, но ушастая девчонка с дикими желтыми глазами раз за разом находила незаметные тропки, тщательно скрытые проходы и иные тайные пути. Однажды им даже пришлось проходить насквозь гигантское дерево, под ветвями которого легко мог уместиться целый полк Его императорского Величества. Лишь узкое сквозное дупло, в котором Виттору за шиворот сыпалась труха, какие-то жучки и прочая пакость, позволило путникам преодолеть препятствие.       Постоянное напряжение, владеющее им, не позволяло в полной мере рассмотреть изнанку того мира, с которым люди боролись вот уже на протяжении нескольких столетий. Где-то на краю сознания мелькнуло сожаление – посмотреть было на что. А вслед пришла непрошеная мысль, что было бы неплохо приехать сюда еще раз – после окончания войны. Когда из проклятых лесовиков наконец вышибут дух, можно будет спокойно насладиться величием молчаливых исполинов с серебристой корой. Виттору подумалось, что Лес не был красив. Он был прекрасен – как взлетевшая в неотвратимой атаке кобра, однажды виденная им на картине в старой, еще бумажной, книге: опасная тварь, распахнувшая расписной капюшон и красную пасть с кинжалами кипенной белизны. Красота и смерть жили здесь бок о бок – и для человека, дерзнувшего сделать хоть шаг по упругому мху, выбор граней был невелик. А он прошел уже далеко не одну сотню шагов. Пусть и с проводницей.       Которая, кстати, остановилась. Виттор мысленно выругался – в который раз. Что же она такое делает, что он никак не может поймать моменты остановки или начала движения? То полная неподвижность, то текучий бег. Да, торопиться с повторным нападением ему точно не стоит. Остается ждать...