Разделенные

      Город фей возник внезапно, будто одного его вида недостаточно было бы для того, чтобы Виттор застыл, изумленный и потерявший дар речи. Словно пелена упала с глаз – и по ним тотчас ударило буйство красок, такое же сочное, как гомон сотен голосов и шелест многочисленных крыльев, на мгновение оглушивших человека и лесовицу. Феи не строили громоздких зданий: они вили закрытые гнезда своим даром из тонких веточек, птичьих перьев, бусин, сухих листьев и драгоценных камней. Каждое такое «гнездо» было совершенно не похоже на другие. Ведь мастерицы вкладывали частичку души в работу, и жилище становилось их продолжением, почти одушевленным существом, радостно приветствующим хозяйку и грустящим, когда она улетала.       Домики располагались на деревьях и в корнях, и казалось, будто среди густой листвы созрели диковинные фрукты, переливающиеся под светом взошедшей зеленой луны миллиардами маленьких радуг.       Виттор запрокинул голову. Он жадно разглядывал открывшееся ему зрелище, кожей впитывая его странность, дикость и сложную певучую гармонию. Никогда прежде не встречал он подобного, ведь города людей были серые, пропахшие машинным маслом и выработкой моторов техномобилей. Жители этих городов со временем тоже будто выгорали, становились похожими на призраков, молчаливо месящих пыль мостовых. Противный голосок внутри настойчиво зашептал, что за несколько миль вынужденного путешествия по Кайенскому Лесу Виттор успел встретить больше красок, чем за всю свою жизнь в Тирате. Поселение фей будто вобрало в себя все существующие цвета, щедро осыпая случайных путников своими дарами.       - Лима Флора. «Цветок тысячи лепестков». По-моему, ему подходит это название, - лесовица встала рядом, разглядывая картину города с выражением лица, которое Виттор не смог понять. Мужчина кивнул, тут же спохватился и отвернулся –он не хотел делить удовольствие от увиденного с ведьмой. Та лишь понимающе хмыкнула и вновь пошла впереди. Ее место заняла фея, с которой они повстречались на полянке, и ласково улыбнулась рыцарю.       - Тебе нравится здесь?       - Удивительное зрелище, - не стал кривить душой Виттор. – Никогда не встречал ничего подобного. Даже во дворце императора Бертольда нет таких цветов, а ведь наши маги в своих экспериментах часто получают новые красители. Они кристаллизуются при магических опытах как отходы.       - Отходы… - Лей-Лани наморщила тонкий носик и вгляделась в человека. – Звучит так, будто ты говоришь о грязи. Но красота не может быть грязной. Вы, люди, даже не можете с уважением отнестись к волшебству. Мы выращиваем наши дома с любовью. Питаем лучами солнца или луны, поливаем водой из подходящего источника, закладываем камни, делящиеся оттенками долгие месяцы, порой и годы. Поем каждой крупице будущего жилища. Взамен же оно никогда не впускает в свои стены врага, не поддается непогоде и радо хозяину больше, чем верный пес. Знаешь ты, кто такие псы?       - Читал что-то, - буркнул пристыженный рыцарь. Он внимательно слушал раскрасневшуюся фею. Раньше он и подумать не мог, что дом – или тем паче целый дворец! – можно вырастить, как цветок в саду Магикуса. Но для этих хрупких на вид созданий подобный способ казался единственно возможным. Взгляд рыцаря задержался на здании, похожем на застывшую каплю сладкого сиропа. Золотистый клубок казался на редкость ненадежным, но ветер, размахивающий макушками исполинских деревьев, не шелохнул даже створку открытого окна. Поняв, на что засмотрелся человек, Лей-Лани восхищенно захлопала в ладоши и закружилась в порыве чувств. Прохожие – сплошь девушки с крыльями совершенно невозможных цветов и оттенков - шарахнулись в разные стороны, кое-кто из них указал на Виттора, но, по-видимому, присутствие рядом Лани послужило достаточной защитой.       - Ты знаешь, куда смотреть, человек! Это мое убежище. Сегодня вы с колючкой рыжей заночуете здесь. Запомни, если когда-нибудь окажешься в Лима Флоре без ушастой, зайди ко мне, на чай иль что покрепче. Вопрос архитектуры так не прост, люблю его подольше обсудить, - и, подмигнув, проказница упорхнула куда-то в боковую улочку, взбивая крыльями серебрящиеся в воздухе пылинки.       Вышепоименованная колючка уже поджидала задержавшегося рыцаря. Нервно притоптывая, она кусала губы и ругалась вполголоса, пытаясь понять, уже пора бежать его выручать или Лани все же справится и оградит человека от внимания других фей? За ее спиной раздалось насмешливое хмыканье, на которое лесовица отозвалась приглушенным рычанием, и Виттор увидел высокую женщину с гордой осанкой королевы, что рассматривала его в упор. Сложенные за спиной узкие острые крылья походили на кинжалы, впечатление усиливалось густо-кобальтовым цветом с синими прожилками, похожими на вспышки молний. Черные волосы были заплетены в недлинную толстую косу, перекинутую на плечо. Бледно-серые, почти белые, глаза наводили жуть, но, подойдя ближе, Виттор все же нашел в них цвет – сталь, похожую на ту, что он встречал иногда в зеркале.       Женщина была одета в простое белое платье с открытыми руками, предплечья охватывали широкие браслеты из лунного камня. Такой же самоцвет украшал и серебряный обруч на высоком лбу. Чуть поодаль от королевы – Виттор не сомневался, что это и есть она – застыли охранницы.       Синекрылая фея надменно рассматривала рыцаря. Мужчина не отвел взгляд, но чуть склонил голову в жесте, который при дворе с натяжкой назвали бы вежливым поклоном. Что поделать, ему привычней были сражения, но статная брюнетка вызывала куда больше уважения, чем престарелые полководцы Бертольда.       - Знакомься. Маэри, королева фей. Свое имя назовешь сам, я что-то подзабыла, - лесовица непочтительно махнула рукой в сторону королевы, но та лишь снисходительно улыбнулась, словно такое пренебрежение ее ничуть не задело. Впрочем, может статься, так оно и было.       - Мне не стыдно за свое родовое имя. Домин Виттор дель Эво, рыцарь Его Императорского Величества.       - Подумать только, дитя именитого рода в моих владениях, - глубокое хрипловатое контральто очень подходило владычице. – Не буду спрашивать, каким ветром тебя сюда занесло. Эта милая девочка уже все мне рассказала. Лучше ответь, неужто ты и впрямь надеешься выйти из Олхаза живым? А как же ваш хваленый Кодекс, который предписывает вам любыми способами умереть, но не сдаваться в плен ненавистному врагу?       Лесовица дернулась было что-то сказать, но Маэри властным взмахом руки велела ей молчать. Мысленно Виттор поаплодировал фее. Хоть ей удается как-то повлиять на рыжую нахалку. Королева изящно присела на резную скамеечку, притаившуюся в тени на обочине дороги. Похоже, здесь не в ходу официальные приемы визитов в тронном зале.       - Если моя спутница рассказала вам всю правду, то наверняка поделилась и тем, что против моей воли она связала наши жизни.       - Ты без сознания валялся, - встряла лесовица, но была проигнорирована и обиженно отвернулась.       Маэри склонила голову, приглашая человека продолжить.       - Кодекс – удивительно, что вам столь хорошо известны его догмы – в самом деле гласит, что снести такое невозможно. Увы – собственный меч отказался служить мне, и мое намерение не воплотилось. Видимо, сеньора лесовица – насмешливый поклон в адрес рыжей – защитилась от неприятных сюрпризов. Мне же не осталось ничего, кроме как последовать за ней в надежде, что когда заклинание будет уничтожено, я смогу выполнить свой долг и последовать Кодексу.       - Вот только не надо подыхать на землях моего рода, - выпалила лесовица. – Своими человеческими дуростями изволь заниматься вне пределов Олхаза! Дойдем, порвем, разойдемся в разные стороны. Маэри! К чему эти допросы? Я веду его в стаю, все, что ты хочешь узнать, спросишь у Матери клана! Сегодня твоя охота вывела не на ту добычу!       - Уймись, девочка, - опасно прищурилась синекрылая фея. Маска снисходительного отношения к самовольству лесовицы все же дала трещину, и Виттор мысленно поставил зарубку. В его положении приходится искать союзников даже в самых безумных местах.       - Я всего лишь хотела посмотреть, кого ты притащила из человеческих земель. Славный подарочек достанется склочной шаманке. С удовольствием отщипнула бы кусочек. Может, поделитесь, когда закончите? Такие гости в Лима Флоре редкость в последнее время. Кстати, юноша, эта рыжая нахалка, к сожалению, домина, а не сеньора. Имейте в виду, - Маэри сладко улыбнулась Виттору, не обращая внимания на злость Аранки.       - Я передам ей твои пожелания, - неприятно улыбнулась рыжая. – Теперь с твоего позволения мы хотели бы продолжить путь.       - Что ж вы так торопитесь, - королева откинулась на спинку скамейки, вытянула руку вдоль сидения и забросила одну длинную ногу на другую. Лунные камни в ее украшениях сверкнули неожиданно холодно и мертво, и Виттора вдруг пронзило чувство, словно не на крылатую женщину он смотрит, а на смертельно ядовитую гадину. Хоть и покрыта яркой чешуей, но менее омерзительной оттого не стала. Рыцарь чуть поморщился. Ему трудно было отделить собственные мысли от тех, что, как он подозревал, доставались ему от рыжей ведьмы. Но даже когда наваждение схлынуло, чувство, что он только что заглянул в лицо смерти, осталось.       - Заночуйте в гостевом доме, а утром отправитесь дальше. Или наши постели для тебя слишком мягки, дикарка?       - Госпожа, прошу простить мне мою дерзость, но я уже пригласила их к себе, - невесть откуда взявшаяся Лей-Лени склонилась в почтительном поклоне, отведя крылья назад и низко опустив голову. Маэри помедлила, но все же подняла руку и коснулась лба феи кончиками пальцев в ритуальном приветствии. Лани подняла лицо к повелительнице и с обожанием улыбнулась, не заметив (или искусно сделав вид), что та с удовольствием придушила бы чересчур радушную подданную.       - Конечно, дорогая. Хорошенько устрой наших гостей. Я рада, что вы так здорово подружились со столь…диким существом.       Маэри легко поднялась со скамейки, и, сделав знак охране, пошла прочь, не оглядываясь на переводившую дух троицу.       Только когда королева скрылась из виду, Виттор позволил себе чуть расслабить напряженные в ежесекундном ожидании нападения мышцы.       - Ну что ж, эта партия за нами. Лани, умоляю, давай обойдемся без церемоний. У меня действительно нет на все это времени.       Фея в ответ только кивнула.       - Располагайтесь, - кивнула на вход Лей-Лани и шутливо погрозила пальцем. – Только сильно не буяньте, а то мне придется долго договариваться с домом, чтобы он пустил в себя хоть кого-то, когда вы уйдете.       - Ну хоть одеяло можно порвать? – с надеждой протянула Аранка, и Лани лишь возвела очи горе. Что вполне сгодилось за разрешение.       Ни в чем не повинное, но такое удобное одеяло недолго продержалось под напором острых коготков. Лесовица медленно и с наслаждением раздирала его на лоскутки, полностью погрузившись в процесс и игнорируя наблюдающего за ней человека. Лима Флора всегда действовала на нее оглушающе – мешанина цветов, звуков, запахов путала мысли и притупляла дар. Аранка не почувствовала бы родича, даже будь он в соседнем здании, и эта неизвестность пугала и сбивала с толку. После стычки с королевой Маэри сил на разговоры с рыцарем у девушки не осталось вовсе, но он этого явно не заметил.       Гостевой домик, куда привела их Лей-Лани, разительно отличался от невесомых конструкций других зданий: серый, без украшений, похожий на гигантский кокон, с набросанными на пол пледами и целомудренно отделенной стеной комнаткой с удобствами. Узнай королева, где их разместила Лани, точно не избежать подруге монаршего гнева. Маэри, дай ей волю, поместила бы их во что-нибудь помпезно-роскошное, пронизанное тонкими магическими плетениями, где каждая деталь дышит мастерством и дороговизной – и выбраться из такой драгоценной клетки было бы невозможно.       Скромный серый домик действительно был просто домиком, и Аранка ограничилась лишь убийством одеяла. Но кое-кто тут тоже решил получить свою порцию оплеух – будто мало сегодня ему было.       Рыцарь молчал так громко, что лесовица не выдержала. Повернулась к нему, не выпуская многострадальную тряпку из когтей, и многозначительно подняла брови: мол, ну начинай уже. Но человек, кажется, решил, что достаточно наболтал на сегодня. Пришлось девушке все же заговорить первой:       - Ты что-то спросить хочешь? Так говори, я мыслей не читаю.       - Сегодня я только и делаю, что молчу и терплю твои выходки, - от удивления Аранка даже тряпку выпустила. Это он-то молчит и терпит?! Вот сейчас кто-то тут услышит о себе нелестное мнение…       Рыцарь меж тем продолжал говорить.       - Я прекрасно помню, о чем мы уговорились там, возле Трех Кленов. Разве я не соблюдаю все условия? Но судя по твоему поведению, ты готова сбросить меня в яму к голодным скашам при первой удобной возможности. Стоит ли мне напомнить, что я тоже не рад плестись за тобой Единый знает куда? Особенно когда не понимаю и половины происходящего. Что я опять сделал не так, почему ты сейчас пылаешь желанием убить меня на месте? Мне стоило стоять не открывая рта, пока эта крылатая королева задает свои вопросы?       - Именно так! – Аранка отбросила одеяло и подскочила к рыцарю. Она оскалилась и зашипела, но маленький рост не добавлял ей грозности, и человек даже не отшатнулся – лишь с любопытством склонил голову. Лесовица приподнялась на цыпочки и схватила человека за ворот рубахи, притянув его к себе так близко, что чуть не столкнулись носами. Дар ярко вспыхнул, будто от этого жеста стал вдвое сильнее, и лесовица пошатнулась от удивления. Не должно быть так – она же поделила свои силы на себя и пациента, а они словно приумножаются, когда человек рядом. Чем дальше, тем чудней.       Встряхнув волосами и понадеявшись, что секундное замешательство осталось незамеченным, Аранка зашипела прямо в лицо рыцарю:       - Ты ждешь уважения и благородства от тех, кому даже такие слова неведомы. Я с тобой обращаюсь так, как ты того заслуживаешь, и чувств своих не скрываю. Ты мне противен, рыцарь Императора. Я лекарь, а не убийца, но поверь, ради тебя не шевельнула бы и пальцем, если бы не просьба друзей. Феи же околдуют тебя нежными речами, и ты не успеешь оглянуться, как окажешься в их гостеприимных объятиях. Да-да, ведь им все равно, кто станет отцом их детей – оборотень, лесовик или даже человек, от которого «кровью земли» разит за версту! Знаешь почему? Потому что все равно никто потом не найдет и косточки от счастливого супруга. Ставших ненужными они на опыты пускают. Режут на кусочки, а потом смотрят, куда эти кусочки применить можно. Нравится тебе такое? Могу прямо сейчас уйти, а ты оставайся!       Рыцаря передернуло. Аранка отпустила его и брезгливо встряхнула руками. Может хоть теперь поймет, что не следует ему высказываться там, где он совершенно ничего не понимает. Лесовица ушла в дальний угол и села на стопку покрывал. Закрыла глаза, пытаясь совладать с непонятной дрожью, и понадеялась было, что разговоры на сегодня закончены – но опять ошиблась.       - Наверно, я был не прав. В который раз убеждаюсь, что совершенно ничего не знаю о твоем мире. Думал, что нашел союзника, пусть и временного, а в итоге чуть не сгинул.       Аранка заинтересованно дернула ухом, но не повернулась.       - Послушай, ведьма. Давай заключим перемирие. Я и правда ничего толком, как оказалось, не знаю о Лесе. Но признавать ошибки умею. Нам обоим нужно дойти до твоих Ведающих, и если мы будем друг другу помогать, то шансов будет больше. Предлагаю уговор: ты не держишь меня за сопливого младенца и отвечаешь на вопросы, я же не лезу на рожон и не спрашиваю ничего запретного. С тебя магия, с меня – меч.       Лесовица все же глянула через плечо.       - С чего это такая покладистость?       - Что-то мне подсказывает, что так у меня будет больше шансов выжить.       - Больше шансов выжить у тебя будет, если ты сейчас отвернешься носом к стенке и перестанешь меня доставать дурацкими предложениями, - Аранка подала пример, растянувшись в уютном гнездышке. Подумала немного, но все же решила озвучить, а то вдруг опять не дойдет, - Перемирие принимается. Пока. Там видно будет, что с тобой таким наивным делать.       Человек открыл было рот, намереваясь сказать что-то еще. Но метко брошенное одеяло накрыло его с головой, и слова запутались в мягкой ткани. Пока рыцарь выбирался из плена, Аранка уже закрыла глаза и не видела улыбки, мелькнувшей на его лице.