Разделенные

             Лесные тропы ложились под ноги шелковыми лентами, украшенными завитками белесого тумана. Аранка вдыхала знакомые запахи и радовалась – все родное, все близкое и понятное. Не то что земли людей. Солнышко скатилось за макушки древних елей, и сумерки пологом накрыли подлесок вместе с путниками. До березовой рощи, которую лесовица выбрала местом ночлега, они добраться не успевали – не приучен был рыцарь к плавному ходу, позволяющему без устали отмерять шаги, не спотыкаться о корни и не проваливаться в овраги и лощины.       Человек хмуро брел позади и все время старался отойти как можно дальше, настолько, насколько позволяла связавшая их нить. Аранка лишь пофыркивала, но разговор не начинала. Ни к чему ей это, общаться с то ли пленником, то ли товарищем по несчастью. Нравится ему – пускай молчит. Глядишь, глупостей наговорить не успеет. А ее дело маленькое – добраться до кого-то из Ведающих, желательно знахарской ветви, и разорвать их странную связь. Дальнейшая судьба рыцаря ее мало волновала.       Лесовица остановилась на опушке и чутко принюхалась к посвежевшему воздуху. Ночь опускалась мягко, словно кошка, что крадется к уютному логову, чутко прядая ушами. Человек нервничал и дергался, все время оглядывался по сторонам и не снимал руки с изголовья меча. Ему незнакомы были скрипы, стоны, посвисты и рычания, заполнившие сумеречный лес. Обитатели темноты подчас были куда более шумными, нежели дневные скромники и словно сговорились устроить для незваного гостя настоящий концерт.       Аранка с удовольствием убедилась – полянка впереди расстилалась отличная, для ночлега сгодится даже получше, чем та, куда они шли: мягкая трава превратила ее в один большой пушистый ковер, по краю вольготно раскинули резные листья заросли съедобного орляка, а из ближайших кустов аппетитно пахло лесными орехами. Аранка шагнула к гостеприимному пристанищу и тут же зашипела от неожиданности. Рука, схватившая ее чуть выше локтя, была словно отлита из стали.       - Хаос тебя подери, человек! Ты решил сломать мне пару костей? Нельзя ли хвататься понежнее?       Рыцарь нахмурился, и не думая разжимать пальцы. Аранка дернула ушами: ой, кажется, несчастная лапка посинела от усердия этого паникера! Надо быстрее спасаться, пока совсем не оторвал. Интересно, с чего это он? Девушка подняла глаза на пытающегося что-то из себя выдавить человека и вдруг зацепилась за серебряные искры в темно-серых глазах. Ни у кого она таких еще не видела и залюбовалась невольно. Лишь через пару секунд лесовица наконец сообразила, почему он ее схватил, и ошалело опустила уши, отказываясь верить в очевидное:       - Ты что, на траву боишься наступать? Но мы же заходили в Лес, и ты спокойно шел по ней, а сейчас что случилось? Позабыл, как она выглядит? Ну и короткая же у тебя память!       Рыцарь мотнул головой и упрямо нахмурился. К счастью, захват он чуть ослабил, и Аранка примерилась, чтобы вырваться на свободу.       - У деревни была настоящая трава, а эта выглядит как порождение чьего-то злого заклятия. Ты что, сама не видишь? Она же похожа на кинжалы! Решила угробить меня, не доводя до этих ваших Ведающих? Что, все твои байки о спутавшихся жизнях – вранье? И почему я не удивлен?       Аранка подняла очи горе и закусила губу, не зная, то ли зарыдать, то ли рассмеяться. Вот уж не думала она, что на такой малости споткнется. Действительно, в Тирате вряд ли видели заросли осоки, зеленой, с продолговатыми листьями и заостренными кончиками. Если приглядеться, она и вправду похожа на ножи. У Трех кленов, деревни, куда занесла ее нелегкая в явно неудачный день, травка была мелкой и больше походила на ворс ковра или щетину. Что ж, значит, сегодня у рыцаря будет много открытий.       Лесовица вырвала многострадальный локоть из хватки человека и решительно зашагала вперед, чуть не застонав от удовольствия, когда босых ног коснулась прохлада сочной зелени. Да Хаос с этим человеком, связи как раз хватает, чтобы ему не пришлось выбираться на полянку. А у нее уже возмущенно бурчит в животе. Припасы деревенских трогать пока рано, мало ли, вдруг дорога заведет их в те части Олхаза, где с едой будет туго. Тут вполне можно и лесными дарами обойтись, так что пора перекусить.       Небольшой костерок уютно трещал, окруженный очагом из нескольких валунов, обнаруженных тут же. На тонких прутиках поджаривались корневища папоротника, и от их запаха живот сводило голодной судорогой. Рыцарь, все же решившийся преодолеть свои подозрения, сидел подле огня, вытянув длинные ноги. Удивительно, но вопросов о съедобности будущего ужина не последовало.       Аранка обхватила руками колени и уперлась в них подбородком. Язычки пламени вытанцовывали под древнюю музыку сгорающих сучьев, и лесовица украдкой разглядывала мужчину сквозь их полупрозрачные силуэты. Неожиданно она поняла, что он молод – вряд ли намного старше ее самой. А уже дослужился до императорских войск. Видно, не так прост, как может показаться на первый взгляд, да и битва в деревне тому подтверждение.       Рыцарь наблюдал за костром, переламывая сухую палку на маленькие кусочки. Ни он, ни Аранка не горели желанием поговорить, но если лесовицу вполне устраивало пение сверчков и ухание больших серых сов, то человек, рожденный там, где слово «природа» было ругательством, по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке. В больших городах не смолкает шум механизмов, на использовании которых строится вся жизнь людей. Повозки разного вида громыхают просто оглушительно, особенно для тонкого слуха лесовиков. Благословленная темнота не наступает даже ночью, прогоняемая светом многочисленных фонарей. Лишь в небольших деревнях живется чуть тише и спокойней. Разведчики лесного народа, уходящие в человеческие города, подолгу привыкают к этому ужасному месту, так непохожему на их родной Олхаз, «зеленый дом», который люди зовут Кайенским Лесом.       Вдруг в привычные звуки ночи вплелся тихий шепот. Аранка подняла голову и насторожилась. Острые ушки приподнялись над рыжеватыми волосами, чутко ловя странный звук. Рыцарь отбросил палку и присмотрелся к замершей лесовице. Заметив его внимание, она удивилась, хоть и не подала виду. Надо же, быстро учится. Ведь человек сейчас слеп и беспомощен, а она знает всю подноготную места, в котором они находятся.       Слов было не разобрать, но смысл улавливался легко. Приглашение, обещание, забота. Песня манила за собой, перезвоном серебряных колокольчиков указывала дорогу. Рассказывала о холоде и опасности ночи, сулила покой, кров и тепло. Аранка бесшумно вскочила на ноги и махнула рукой начавшему было подниматься вслед за ней рыцарю, чтобы не высовывался. Уши лесовицы повернулись в сторону продолжавшей литься песни, и Аранка на цыпочках пошла по поляне. Сочная трава под ее маленькими ногами почти не приминалась. Когда стало понятно, откуда рождается звук, Аранка изготовилась к прыжку. Знакомый запах ванили ударил в нос, и лесовица сморщилась, едва сдержавшись, чтобы не расчихаться. Тело собралось в тугую пружину…       Но напасть первой девушка не успела. Из-за деревьев с треском и шлейфом рассыпающихся искр вылетело что-то яркое и сполохом легких тканей, сладкого запаха и безостановочной болтовни влетело прямо в Аранку, повалив ее на землю. Мысленно костеря на чем свет стоит всех крылатых и наглых девиц, лесовица замахала руками, разгоняя звездочки, брызнувшие из глаз. Вот уж любительницы дешевых иллюзий!       - Ари – Ри – Аранка – Анка! – заверещала нежданная гостья и повисла на шее охнувшей лесовицы. Хоть и было в фее фунтов тридцать от силы, но с разбегу да на шею – тяжеловато, как ни крути.       - Анка – Ри, как рада видеть я тебя! – запела фея, привычно переиначив имя лесовицы на свой лад. Аранка лишь поморщилась, но поправлять крылатую не стала. Все равно та не услышит, слишком занята своими танцами. Вон уже закружилась облаком ткани и искорок по поляне, и ни одна травинка не смялась. Еще чуть-чуть, и тут вовсе цветы распустятся.       Аранка с неудовольствием наблюдала за танцами приятельницы. Вот уж с кем не хотелось ей видеться, пока не доставит рыцаря к своим, так это с феями. Лей-Лани неплохая девчонка, в отличие от большинства товарок, и в другой день лесовица не прочь была бы посидеть с ней за бокальчиком нектара где-нибудь на землях рода. Но сегодня она предпочла бы миновать чересчур гостеприимные земли крылатых без дружеских визитов. Потому что идти в Лима Флору с мужчиной – верх глупости. Исчезнет с полдороги, и поминай как звали. Своих-то у крылатых нет.       - Проездом ты или к нам в гости? Заждались мы вестей, скажи быстрей, что ты несешь, что хочешь мне сказать? – фея продолжала звенеть колокольчиком, не замечая мрачного лица подруги. Вся она была легкая, светлая, медовая, словно прозрачный осенний листок. Ну или, по мнению Аранки, прилипчивый банный лист. Было дело, как-то она пожила пару недель в городе фей, наивно надеясь поучиться у них искусству обольщения, но быстро сбежала. Под приторной мордашкой оказалось гнилое нутро. Да, феи любили и уважали их общий дом, творили удивительной красоты вещи и строили самые красивые здания, но…сражаться за спасение Олхаза отказывались напрочь, предпочитая уходить все дальше в глубь лесных кущ, нежели помочь остальным лесным народам остановить людей в их стремлении уничтожить последний зеленый оплот Воралены. К тому же, то, что делали эти очаровашки с попавшими в их цепкие руки мужчинами, вообще не укладывалось в голове Аранки.       Пока Аранка обдумывала, как им половчее сбежать, Лей-Лани дотанцевала до рыцаря. Он завороженно смотрел на нее, и лесовица видела по глазам, что еще пара песен – и он пойдем следом за феей, куда бы она ни указала. Похоже, с приворотами в Тирате справляться не умеют.       Когтистая ручка звонко влепилась в начавшую обрастать синеватой щетиной щеку. Пять ранок быстро заполнились кровью, и она яростью отразилась в серых глазах. Рыцарь – Аранка упорно отказывалась звать его по имени – начал было что-то говорить, но лесовица не слушала. Убедившись, что сознание вернулось во взгляд человека, она быстро потушила костер, забросав его землей. Чем скорей они двинутся дальше, тем больше шансов, что обойдется без встречи с Маэри, главной крылатой стервой.       - Анка, ты что, злишься? Прости меня, не знала я, что вы идете по делам. Я думала, увидеть хочешь ты подругу, вот забрела на наши земли невзначай, - аромат ванили, витающий над поляной, сгустился, и теплая ладошка погладила Аранку по макушке. Лесовица опустила плечи, враз растеряв всю ершистость. Все же Лани была ее подругой и мало похожей на других фей. Они не раз помогали друг другу, и череда каверз давно уже породнила взбалмошных девиц.       - Видит Белый, хотела бы я просто зайти в гости, - вздохнула Аранка и бросила последнюю горсть земли в костер. – Но сегодня самый неудачный день для такого визита. Готова поспорить, Маэри уже знает, кого я веду через Олхаз. Она ведь способна видеть глазами всех своих дочерей, и ты, увы, не исключение.       Лей-Лани испуганно взмахнула крыльями и опустила их, признавая свою оплошность.       - Могу я чем-нибудь помочь? – виновато прозвенела она.       - Да. Сделай так, чтобы ночевали мы у тебя. Я не готова вести его ни в один незнакомый дом в Лима Флоре.       Лани внимательно всмотрелась в человека и вдруг озорно улыбнулась:       - Знаешь, подруга, а он ничего! – и фея со смехом упорхнула в окончательно упавшую темноту, растворившись в ней без следа.       Аранка только захлопнула рот и покачала головой.       - Что все это значит? – рыцарь решил напомнить о себе. Аранка искоса оглядела его и тяжело вздохнула.       - Это значит, что сегодня ночевать мы будем на мягких постельках. Я бы предпочла поспать на голой земле, но, раз уж нам не повезло, постараемся хотя бы выспаться.              

* * *

             Постепенно ядовитое обаяние Кайенского Леса ослабло, а потом и вовсе сошло на нет. Исполинские деревья по-прежнему возвышались вокруг, увешанные длинными бородами лохматой серо-зеленой растительности, но теперь все внимание рыцарю пришлось сосредоточить на том, чтобы не отстать от рыжей проводницы. Вся его подготовка была рассчитана на узкие улицы городов и деревень либо на открытые просторы, которые легко просматривались во все стороны. Переплетение корней, усыпанных опавшей листвой и мелкими острыми иголочками, да к тому же скользких от все тех же зарослей, что свисали с деревьев (кажется, это называется «мох»), было больше похоже на полигон для обучения равновесию, нежели на дорогу. Сколько раз уже Виттор споткнулся и почти упал, и не сосчитать было. Только гордость и нежелание показаться слабее лесной ведьмы удерживали его на ногах и подстегивали, не давая остановиться и перевести дух. А рыжая шагала себе, словно по утоптанной тропе, да еще и босиком, и темпа не сбавляла ни на йоту. Сумка подпрыгивала в такт ее шагам, маленькие ушки все время двигались, ловя недоступные его слуху звуки. Зеленая куртка поверх бурой рубахи и капюшон, скрывший яркие волосы, делали лесовицу почти невидимкой, легко сливающейся с изменчивой картиной светотеней, раскрасивших подлесок.       Виттор в очередной раз выругался, больно ударив ногу о коварно выставленный корень. Он не сразу понял, что их движение наконец-то прекратилось, и девица остановилась, разглядывая что-то впереди с явным удовольствием, написанным на мордашке. Рыцарь посмотрел в том же направлении. Перед ними в просвете между деревьями открылся пятачок земли, и от одного его вида рыцаря пробрала дрожь. На ветру шуршали странные иглы ярко-зеленого цвета. Они волновались, словно озеро, по которому пробегают волны, но водой это точно не было. Скорее, было похоже, будто кто-то проткнул землю тысячами мечей, да так и оставил их устремленными остриями в небеса.       Рыцарю вовсе не хотелось приближаться к странному то ли зверю, то ли растению. Зато лесовица явно была настроена туда пойти, а то и, не приведи Единый, заночевать. Виттор представил сон в окружении загадочно шепчущихся мечей, и ему стало не по себе. Он почти не задумываясь схватил девушку, которая уже было собралась шагнуть вперед, и крепко сжал ее локоть. Языкатая девица, конечно, тут же высказалась, но Виттор ей не ответил. Он вдруг с ужасом понял, почему именно не хочет пускать ведьму на жуткую поляну: ведь ее босые ноги вряд ли выдержали бы хождения по ножам. Виттор начал говорить, но оборвал себя на полуслове. Даже не понадобилась словесная оплеуха от шипящей и плюющейся ушастой девчонки, чтобы рыцарь осознал, кому и что он собрался объяснять.       Лесовица родилась здесь, под сенью этих деревьев. А уж если верить некоторым из теорий, высказываемых техномагами, ее народ и вовсе порождения Леса, демоны, созданные им для собственной защиты. Кому, как не ей, знать опасности каждой травинки? Он лишь чужак, не понимающий и половины законов здешней жизни, и порыв его выглядит сейчас просто слабоумием.       Рыцарь неохотно разжал руку и отпустил пренебрежительно фыркнувшую девушку. Виттор ругал себя последними словами, глядя, как решительно и ловко шагает она по испугавшей его поляне. С чего он вообще решил, что ей нужна забота? Не иначе как рыжая ведьма сумела внушить ему крамольные мысли, чтобы человеку не вздумалось напасть. Так может, на самом деле и нет никакой связи? Увы, он не маг и не может проверить истинность ее слов…       Костер разводила девушка, ни единым словом не попросив Виттора о помощи. Сама сгребла сухие стебли, расставила камни, не дающие пламени вырваться за пределы грубого очага. Сама высекла искру, обычным кресалом, без толики магии. Опустилась перед новорожденным язычком пламени на четвереньки, снова напомнив рыцарю дикое животное, и принялась раздувать костер, весело взметнувшийся в темное небо золотыми лентами. Лишь убедившись, что огонь мирно потрескивает в отведенном ему кругу, убежала на другой край полянки и вернулась оттуда с охапкой подозрительных корневищ. Тщательно промыла их водой из фляги, ловко нанизала на палочки и разложила на раскалившихся камнях. Закончив все приготовления, девушка присела рядом с костром, обхватила колени когтистыми руками и притихла.       Виттор принялся ломать подобранный им по пути прут. Каждый щелчок помогал ему привести мысли в порядок: щелк – они шли по лесу до темноты, темпа не сбавляли и углубились прилично, он мог бы поручиться не меньше чем за шесть миль. Щелк – деревья стали гораздо выше и темнее, их ветви из тонких прутиков превратили в настоящие бревна: упадет такое на голову, и хоронить будет нечего. Щелк – заночевали, значит, до цели их вынужденного путешествия еще не меньше одного перехода, иначе останавливаться не было бы смысла. Щелк…       Вдруг лесовица напряглась, в темноте засверкали круглые золотистые зрачки. Ее уши повернулись к источнику неслышимого для Виттора звука. Он отбросил измочаленную палку и начал было вставать, но девушка взмахнула рукой, и рыцарь не стал спорить. Хотя начеку остался все равно, и глухо лязгнул меч, наполовину выскользнувший из ножен.       Лесовица замерла на краю поляны. Чуть отведи глаза – и вот уже перед тобой не маленькая женщина с острыми ушами, а хищник, готовый напасть при первом признаке опасности. Все существо рыцаря требовало убить ее, да к тому же сейчас выдался такой подходящий момент – она рядом, полностью сосредоточена на чем-то и не смотрит на него даже краем глаза. Виттор лишь тряхнул головой и криво усмехнулся. Нет, он не станет нападать. Еще неизвестно, не окажется ли неизвестная опасность зубастой, голодной и предпочитающей на ужин человеческую плоть. А с таким лучше встречаться, имея какую-никакую магическую поддержку, одного меча может и не хватить.       Секач обиженно взвизгнул, словно выговорил хозяину за нерешительность, и Виттор мысленно повинился перед оружием. Не сейчас, дружище.       Не успел Виттор закончить беззвучный диалог с самим собой, как его спутницу сбило с ног что-то блестящее и радостно вопящее. Приглядевшись, Виттор разглядел, что нападающей оказалась хрупкая, даже меньше лесовицы, очаровательная девушка, одетая в легкое полупрозрачное платье. За спиной необычного создания трепетали самые настоящие крылья, и рыцарь с трудом удержался, чтобы не протереть глаза – слишком уж невероятно она выглядела. Видно было, что лесовице знакома их ночная гостья, но радости от встречи она явно не чувствовала. Впрочем, крылатая девушка ничуть не расстроилась. Поболтав о чем-то с насупившейся рыжей, она легко взмахнула крыльями и в мгновение ока оказалась возле Виттора. Замерла в воздухе прямо перед ним, вся прозрачная, с нежным овалом лица, бледно-розовыми губами и огромными глазами, настолько большими, что напоминали глаза какого-то насекомого. Вокруг необычной девушки развевались длинные светлые волосы; они точно жили своей жизнью, на глазах свиваясь в косы, локоны, распускаясь, поднимаясь в высокую сложную прическу и вновь обрушиваясь водопадом гладкого сияния. Теплый сладкий запах защекотал ноздри, и Виттор чихнул. Девушка чуть отлетела в сторону от неожиданности и тоненько засмеялась. А потом вновь запела, и Виттор почувствовал, что тонет в ласковом теплом голосе, забывая, кто он есть…       Острая боль вгрызлась в щеку, и поплывшее было сознание мигом очистилось под наплывом злости. Кто бы сомневался – конечно, рыжая ведьма постаралась! Видят Демиурги, он достаточно повидал ее выходок за этот длинный день, и последнюю спускать уж точно не станет!       Но лесовица и не думала смиренно стоять рядом и дожидаться справедливого возмездия. Она уже шепталась о чем-то с подружкой, а, закончив говорить, вновь засобиралась, споро сворачивая их нехитрую стоянку.       Она что, решила делать вид, будто он безмолвный истукан, который можно просто тащить куда ей вздумается?       - Что все это значит? – Виттор решил, что не двинется с места, пока не получит достойного объяснения. Раз уж судьба свела их в одну упряжку, то придется лесовице придержать характер, иначе ни до каких шаманов они не дойдут. Он просто прибьет ее на очередном привале, и все тут. Да, если верить ее словам, сам он недолго проживет после этого, зато уж душу напоследок точно отведет…       Виттор даже замечтался и всерьез задумался, не воплотить ли этот план в жизнь прямо сейчас. Увы – в кои-то веки рыжая все же снизошла до объяснений. Убеждаться, что человек все услышал верно, конечно, не стала. Вскинула сумку на плечо и зашлепала в темноту, предоставив ему самому решать, что делать дальше. Иллюзия выбора разлетелась на осколки, стоило в груди опасно натянуться болезненной струне – напоминание, что не следует слишком долго колебаться, когда ты зависишь от чуждого тебе существа. Рыцарь искривил губы в болезненной ухмылке, но дольше играть с судьбой не стал.       Поляна опустела. Лишь медленно распрямляющиеся травинки еще указывали сторону, в которую ушли вынужденные попутчики и их крылатая проводница. Глухо ухнула сова, скогтившая мышь. Осторожная лиса вышла под лунный свет в поисках добычи. Жизнь леса вновь шла своим чередом, и некому было проследить, куда тайные дороги увели человека и его древнего врага.