Разделенные

      Камилла резко села и тут же сморщилась из-за головокружения, обручем сдавившего голову. Вместе с болью подступила тошнота, перед глазами заплясали цветные пятна, и Камилле пришлось вцепиться во влажные простыни, чтобы не упасть. Она задышала ртом, наклонив голову и отсчитывая удары бешено колотящегося сердца. Губы пересохли и потрескались, а горло саднило, будто она долго-долго кричала.       Пульс почти вернулся в норму, когда Камилла ощутила запах, схожий с тем, что царил в лавке Бьянки, и почувствовала, что на кровать рядом с ней кто-то сел. Она открыла глаза и сквозь завесу растрепанных волос глянула на того, кто к ней подошел. Ей приветливо улыбнулась незнакомая женщина, но Камилла на улыбку не ответила, продолжая молча рассматривать незваную гостью.       - Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила незнакомка. Вокруг некрупных светлых глаз виднелось всего несколько морщинок, и только глубокие складки, спускающиеся от носа к тонким губам, да дряблая шея выдавали истинный возраст женщины. Ее руки, сейчас чинно сложенные на коленях, тоже были гладкими и бледными. Камилла напряженно следила за незнакомкой, готовая отшатнуться, стоит той шевельнуть хоть пальцем.       Не сразу осознав вопрос, Камилла задумалась. Тошнота и боль отступили вместе с липким кошмаром, от которого она так тяжело просыпалась, и неприятные ощущения теперь носили иной характер.       - Пить хочется. И помыться бы... если можно, - хрипло проговорила Камилла. Женщина плавно повернулась к стулу, стоящему возле кровати Камиллы, и девушка все же вздрогнула, хотя ничего угрожающего в этом движении не было. Незнакомка просто взяла стакан с чистой водой и протянула его Камилле.       - Я бы предложила тебе бодрящий настой, но ты вряд ли возьмешь его из рук чужого человека, верно?       Камилла пила медленно, опасаясь поперхнуться, но оторвалась от стакана лишь тогда, когда он опустел. Только после этого она медленно кивнула и вернула посуду своей то ли гостье, то ли тюремщице. Та разглядывала Камиллу с любопытством, не пытаясь расспросить ее или поторопить. Камилла чувствовала себя неловко под этим взглядом, и это чувство ей совсем не нравилось.       - Я здесь не по своей воле, - жестко произнесла она, снова опуская глаза и крепче сжимая край одеяла, почти выкручивая его, словно мокрую тряпку. - И я хотела бы уйти.       - Улисс был груб с тобой? — лицо женщины наполнилось сочувствием, и она потянулась к пальцам Камиллы, возможно, желая ободряюще похлопать ее или взять за руку. Но девушка вжалась спиной в изголовье кровати, избегая прикосновения, и женщина выпрямилась, снова складывая руки на коленях, укрытых довольно коротким подолом юбки, из-под которого виднелись темные штаны,       - Если похищение, угрозы и оскорбления можно назвать грубостью, то да, был, - не сдержалась Камилла. — Не знаю, кем он вам приходится, но знайте, что он совершенно точно не милый добрый юноша.       В ответ на отповедь Камиллы женщина сначала изумленно распахнула глаза, а потом запрокинула голову и расхохоталась глубоким мурлыкающим смехом. Камилле почему-то подумалось, что этот смех ей совсем не подходит.       Вытирая мизинцем слезы, выступившие в уголках глаз, незнакомка наконец справилась с чувствами и встала с кровати Камиллы.       - Ох, милая девочка, ты даже не представляешь, насколько права. Улисса дель Корра назвать милым добрым юношей может только безумец... или глупец. Я рада, что ты не относишься ни к тем, ни к другим. Мое имя Алессия Дельгадо. Я управляющая Нижнего Тирата. Слежу здесь за порядком, устраиваю новичков и решаю все вопросы, которые могут обойтись без участия Улисса. Твое появление здесь к таким вопросам не относится: Улисс лично привел тебя, чего на моей памяти не случалось уже давно.       Алессия дважды хлопнула в ладоши, и дверь в комнату распахнулась, впуская двух девочек лет одиннадцати, нагруженных стопками ткани, так остро пахнущей солнцем, что у Камиллы сжалось сердце. Маленькие служанки жестами попросили Камиллу встать. Она откинула край одеяла, опустила ноги на неожиданно теплый пол — и вздрогнула, осознав, что на ней только тонкая полупрозрачная рубашка, не достающая даже до колен. Камилла залилась горячей краской и поспешно прикрылась руками. Алессия только хмыкнула и вытащила из стопки принесенных тряпок две, расправившиеся в бледно- голубую мужскую рубашку и серые застиранные штаны.       - Твоя одежда пришла в негодность, - объяснила она, протягивая вещи Камилле. — Пока надень это, а после того, как искупаешься, тебе принесут все необходимое.       Камилле пришлось опустить одну руку, чтобы принять подарок, и она больно прикусила щеку изнутри, пытаясь совладать со стыдливостью. Алессия не спешила отворачиваться, и Камилла, проклиная себя за просительный тон, тихо проговорила:       - Вы не могли бы отвернуться?       Алессия недоуменно заморгала, потом растянула губы в улыбке и повернулась спиной к Камилле, прошуршав длинным краем юбки по полу. Сеньора Дельгадо, четко печатая шаг, подошла к кровати и принялась что-то объяснять девочкам, заканчивающим перестилать кровать. Закончив, Камилла прокашлялась, привлекая внимание, и Алессия обернулась.       - Уже справилась? — ободряюще улыбнувшись, она взмахом руки отослала служанок, а потом подошла к Камилле и встала напротив нее. Сеньора Дельгадо оказалась ниже на несколько дюймов. Она больше не пыталась дотронуться до Камиллы, но взгляд ее преследовал девушку неотступно, пытливый и раздражающий. Он словно пытался пролезть под кожу, рассмотреть каждую капельку крови, каждую косточку, вывернуть саму суть пленницы наружу и принести, наконец, Алессии понимание того, что такого нашел ее воспитанник в этой нелюдимой замарашке. В другой ситуации Камилла не преминула бы съязвить что-нибудь, уколоть немолодую женщину словами, но сейчас больше всего ей хотелось освободиться. И Алессия с ее неприязнью могла бы помочь.       - Сеньора Алессия, прошу вас... Вы же понимаете, что это какая-то ошибка? Во мне нет ничего особенного. Даже моя фамилия не несет никакой ценности: род дель Вьенто разорен и почти исчез, все, что у нас есть — старый дом на улице Белла Пьезе и несколько флоринов, которые я скопила, работая поломойкой. Ну посмотрите на меня — сколько таких девушек ходят по улицам Тирата? Сотни! Уверена, господин дель Корра спутал меня с кем-то. Помогите мне уйти отсюда. Помогите вернуться домой.       - Дорогая моя, - Алессия взяла Камиллу за руку. На сей раз девушка не отстранилась, чтобы не оттолкнуть возможную союзницу. Но следующие слова сеньоры Дельгадо разбили ее надежды на осколки. — Улисс дель Корра не ошибается. — Хватка стала сильнее, и на сей раз Камилла не выдержала, дернулась, но вырваться не смогла.       - Вы делаете мне больно!       - Я и правда умею причинять боль, - голос Алессии заледенел. Она силой перевернула руку Камиллы ладонью вверх и царапнула ее крохотным, с палец длиной, лезвием, выскользнувшим невесть откуда. Камилла вскрикнула и замахнулась, попытавшись ударить Алессию, но та перехватила ее руку и сжала так, что Камилла была уверена — останутся синяки. Алессия крепко удерживала Камиллу, а когда бледное сиреневое сияние окутало их сомкнутые руки, кривая улыбка искривила ее лицо. Обе женщины уставились на порез, только одна с ужасом, а другая — с удовлетворением. Они хранили молчание, пока рана затягивалась, а бурые хлопья высохшей крови прилипали к коже. Когда на месте пореза осталась лишь полоса грязи, Алессия наконец выпустила Камиллу и отступила к двери.       - Тебе нечего делать в верхнем городе, дорогая. Там таких, как ты, убивают.       За Алессией захлопнулась дверь, и раздался звук поворачиваемого в замке ключа. Камилла подкралась к двери и потянула на себя ручку. Дверь не шелохнулась. Только тогда силы оставили Камиллу, и она сползла на пол, тихо всхлипывая. «Вот так, дорогая. Была ты наследницей Высокого рода, хоть и не блиставшей на балах, а теперь всего лишь обряженная в старые тряпки пленница. Прогулялась за цветочками, да?»       Вдоволь наплакавшись, Камилла решительно вытерла слезы и в последний раз шмыгнула носом. Что ж, пускай с этой Алессией ничего и не получилось. Но неужто в целом городе, хоть и подземном, не сыщется никого, кто решится ей помочь? Вот только обессиленная, уставшая и голодная, далеко она все равно не уйдет. Нужно отдохнуть и набраться сил. Ей обещали ужин, ванну и одежду - вполне неплохо для начала.       А потом она решит, что делать дальше.       Как Алессия и обещала, вскоре принесли ужин, который Камилла съела до последней крошки. Она старалась не думать, из чего или из кого он был приготовлен. Главное, что вкус сероватой рассыпчатой каши и мясной подливки, в которой плавали тонко порезанные красные овощи, был вполне сносен. Бокал с чем-то, похожим на эль, Камилла отодвинула в сторону - к счастью, Алессия, уходя, не забрала кувшин с водой, и девушке было чем утолить жажду.       Едва тарелка опустела, как ключ в дверях снова повернулся. Двое дюжих парней втащили бочку, до краев наполненную горячей водой. Камилла попыталась заговорить с ними, но они отводили глаза и лишь мотали головами в ответ на ее расспросы. Отчаявшись добиться от них хоть слова, Камилла раздраженно передернула плечами и уселась на кровать, наблюдая, как ей готовят обещанную ванну. То и дело она ловила на себе любопытные взгляды, но никто с ней так и не заговорил.       Камилла едва дождалась момента, когда за мужчинами закрылась дверь. Услышав щелчок замка, она поспешила сбросить безразмерные тряпки и забраться в бочку, постанывая от жгучего и одновременно приятного прикосновения горячей воды к коже. Камилла задержала дыхание и опустилась бочку с головой. Волосы окутали ее мягким коконом, и на мгновение пленнице захотелось больше никогда из него не выбираться. Просто оставить все свои беды и страхи там, за пределами прозрачной волнующейся границы. Несколько минут агонии — и все закончится...       Камилла с плеском вынырнула на поверхность и вцепилась в края бочки. Ее дыхание было судорожным и рваным, руки мелко дрожали, а к горлу подступила тошнота. О чем она только думает? Разве это выход? Разве жизнь не стоит того, чтобы побороться за нее? Ей всего девятнадцать, она ничего еще не видела, не сдержала обещание, данное бабушке, не воплотила ни одну мечту...       Она даже ни разу не влюблялась.       Камилла нервно засмеялась и вытерла ладонью лицо. Потом снова скользнула в воду, на сей раз только до шеи, и положила голову на край бочки, прикрыв глаза. Что за глупые мысли лезут в голову, одна хуже другой, право слово. Велия вдоволь посмеялась бы над ней, если бы узнала.       Камилла всхлипнула, но тут же зло вытерла глаза ладонью. Велии здесь нет. Ей придется справляться без чьей-либо помощи.       Когда вода начала остывать, Камилла неохотно потянулась за оставленными ей баночками и кувшинчиками. Выдернув пробку из самого маленького, она с подозрением принюхалась и тут же восторженно ахнула, учуяв знакомый аромат — так пахли средства для волос, которыми она пользовалась в те дни, когда ее семья еще могла себе их позволить. Похоже, кто-то из ее похитителей не стеснен в средствах. Что ж, глупо не воспользоваться щедрым подарком, ведь кто знает, когда еще случится подобная удача?       Лишь изведя почти всю косметику, Камилла наконец выбралась из бочки, в которой теперь пены было больше, чем воды. Разомлевшее и распаренное тело немедленно потребовало уложить его в мягкую кровать. Камилла тщательно вытерлась куском мягкой чистой ткани, снова натянула штаны и рубашку, переплела косу и только после этого наконец забралась под одеяло. Ей еще подумалось, что, наверно, за бочкой кто-то придет, и до тех пор спать нельзя, но усталость решила все за нее, утянув девушку в мир снов.              

* * *

             Когда она снова открыла глаза, ей показалось, что не прошло и пары минут. В комнате не было окон, и понять, наступил ли день, или все еще царит ночь, было невозможно. Камилла прислушалась к ощущениям и с удовлетворением поняла, что отдых пошел ей на пользу: отдохнувшее тело полнилось силой, мысли были четкие и ясные, и лишь плечо, которым она пыталась выбить дверь техномобиля Улисса дель Корры, ныло, когда Камилла шевелила рукой. Она положила ладонь на больное место и легонько пробежала пальцами по смявшемуся за время сна рукаву рубашки. Силой ей техномага не победить. Хитрости Камилле недоставало, и она частенько об этом жалела. Мама сравнивала ее способность добиваться желаемого с тараном - Камилла всегда предпочитала действовать прямолинейно, и порой ее прямота граничила с грубостью. В такие моменты леди дель Вьенто с недовольством поджимала губы и укоризненно качала головой, а Камилле отчаянно хотелось родиться с иным характером.       Как же быть?       Ее размышления прервал приход Алессии. Сегодня на управляющей было простое коричневое платье с белым воротничком. Оно ее совсем не красило, делая и без того невзрачную внешность совсем серой и незаметной, но, кажется, Алессия и не стремилась понравиться невольной гостье.       - Доброе утро, - кивком поприветствовала она Камиллу. — Как ты себя чувствуешь?       - Сносно, если опустить, что я даже не могу пожелать вам доброго утра в ответ. Я ведь не знаю, на самом ли деле солнце уже поднялось.       Камилла села на кровати, сложив руки поверх одеяла. Алессия только улыбнулась в ответ на ее маленький выпад и махнула рукой кому-то, кто ждал за дверью. Вошли вчерашние девочки: в руках одной из них был поднос с завтраком, другая же несла объемистый сверток, перетянутый зеленой лентой.       - Улисс передал тебе подарок, - Алессия приняла сверток из рук девочки и положила его на кровать. — Он сегодня заглянет к тебе и ответит на все вопросы, которые тебе так хочется ему задать. Ты, конечно, выглядишь очаровательно, когда вот такая, встрепанная со сна и в одежде с чужого плеча, сидишь в постели, но уверена: наряд, который придется впору, будет тебе куда больше к лицу. Пожалуйста, надень его.       - А если нет? — Камилла вздернула подбородок. Она спорила из чистого упрямства — вряд ли что-то плохое могло быть в одежде, - но все ее существо противилось тому, чтобы ее кормили, одевали и укладывали спать, будто она кукла... или питомец. Пусть даже ее хозяином будет могущественный маг. Впрочем, Алессия ничего не ответила. Сегодня в ней не было ни следа вчерашней пугающей женщины со стилетом в рукаве. Она выглядела настолько обычной, что, встреться они при иных обстоятельствах, Камилла не заметила бы ее. Неосознанно девушка погладила место на руке, которое вчера царапнула Алессия. Этот жест не укрылся от глаз управляющей, и на ее губах, наконец, мелькнул призрак усмешки.       Алессия взмахом руки отправила служанок прочь и не спеша подошла к Камилле, шурша юбкой. Затем наклонилась, оказавшись в какой-то паре дюймов от лица пленницы, и всмотрелась в зрачки, разлившиеся чернотой по синеве радужки. Камилла едва сдерживалась, чтобы не отшатнуться от странной женщины, но вместо этого лишь приподняла подбородок, сплетя ледяные пальцы в замок.       - Видишь ли, милая, - нараспев проговорила управляющая. - Неряшливостью ты покажешь лишь свой дурной нрав. Красота - это сила. Приводя себя в порядок, ты приводишь в порядок и свои мысли. Одеваясь в красивое платье, ты надеваешь броню - а ты настроена на бой, я же вижу. Но я скажу тебе еще кое-что - в этом свертке вовсе не платье. А то, что пригодится тебе куда больше, чем ты думаешь.       Рука Алессии описала полукруг, приглашая Камиллу развернуть непрошеный подарок. Девушка наблюдала за сеньорой Дельгадо с настороженностью, точно за диким зверем. Однако управляющая Подземного Города лишь кивнула пленнице, а после покинула ее комнату, не сказав больше ни слова.       Камилла помялась, но все же присела на кровать. Дотронулась до шуршащей упаковки, медленно потянула легко развязавшуюся ленту. Мелькнуло что-то темное, с легким отблеском. Любопытство охватило Камиллу, и она расправила ткань, еще не понимая, что именно принесла ей Алессия. С каждой новой расправленной складочкой ее изумление росло. Сеньора Дельгадо принесла ей вовсе не платье. Удобная рубашка, штаны, плотно облегающие ноги, такая же юбка с укороченным передом, как у управляющей, и широкий пояс, наверняка делающий талию невероятно узкой. Черный с серебристым отблеском материал костюма наощупь был гладким и прохладным, так и льнущим к коже.       Что же, Алессия знала, о чем говорила.              Камилла вздрогнула и резко обернулась, чувствуя, как подпрыгнувшее от страха сердце застряло в горле. Ткань на ее руках с тихим хлопком оплела тело, а лениво потрескивающее пламя свечей мигнуло и сразу же выпрямилось, будто тоже испугалось незваного гостя. Когда Алессия говорила, что Улисс собирается навестить Камиллу, пленница надеялась, что это лишь пустые слова. Ей хотелось держаться как можно дальше от светловолосого мага. Камилла мечтала, чтобы он и вовсе забыл о ней, как ребенок, привлеченный очередной забавой, оставляет новую игрушку уже на следующий день.       Вот только это дитя еще не натешилось.       Улисс не спешил приближаться. Войдя, он остановился в нескольких шагах от девушки и скрестил руки на груди. Маг молча осматривал ее, ощупывая взглядом с головы до ног. В полумраке комнаты его глаза казались черными, и только зеленоватые отблески от свечного пламени выдавали их истинный цвет. Улисс выглядел таким же свежим и бодрым, каким был накануне, но теперь в его облике Камилле чудилась опасность, и она едва сдерживалась, чтобы не отступить, как еще недавно она пятилась от Алессии. В этих двоих было что-то общее. Что-то, отчего каждый волосок на теле вставал дыбом, сердце билось быстрее, а разум вопил, умоляя либо спрятаться, либо напасть. И в ответ на чувства, кипящие в ее груди, проснулась сила Камиллы. Глухой рокот в ушах нарастал, грозя спустя всего несколько мгновений расчертить облик мага красными линиями, переплести биение сердца пленницы и ее похитителя, вложить в ее руки оружие против него. ..       Но вдруг рокот стих, так неожиданно, что Камилле показалось, будто она оглохла. Рука девушки против воли метнулась к уху, и на четко очерченных губах Улисса появилась легкая улыбка. Камилла поспешила опустить руку. Она только раз глянула на мага и тут же отвела глаза, но успела заметить, что верхнюю губу Улисса пересекает тонкий шрам, побелевший от времени. Единственная неидеальная черта в прекрасном лице, едва заметно сияющем в темноте.       - Я рад, что мой подарок пришелся тебе впору, - Улисс наклонил голову к плечу и еще раз окинул Камиллу взглядом. - Он тебе понравился?       - Нет, - вырвалось у девушки. Она опешила на мгновение, но тут же подобралась, словно дикий зверек перед прыжком. Улисс вздернул густую светлую бровь и скрестил руки под грудью, ожидая пояснений. Словно он имел право на какие-то пояснения. Камилла стиснула то, что держала в руке, укрытой наброшенным на нее плащом, а потом слова полились безостановочным потоком, набегая друг на друга, сталкиваясь и срываясь в бушующую реку обиды:       - Вы... Да как вы смели меня похитить?! Мой отец будет меня искать, он весь город поставит на уши, но доберется до вашей норы и спасет меня, он явится сюда с солдатами и магами и выкурит вас из этой гадкой норы! Я не игрушка и не позволю, чтобы за мой счет развлекались, пусть даже вы самый одаренный и могущественный артефактор после Магикуса! Сейчас же отпустите меня, иначе...       - Иначе что? — с искренним любопытством поинтересовался Улисс. — Покончишь с собой, лишь бы не сдаться в лапы врагу?       - Нет! Я убью вас! - взвизгнула Камилла и метнулась к техномагу, крепко сжимая небольшой железный нож, который ей принесли вместе с завтраком. Улисс с легкостью перехватил ее руку, заломил за спину Камиллы и прижал девушку к себе, заставив ее выгнуться и застонать от боли. Полоска железа выскользнула из мигом ослабевших пальцев и глухо ударилась о пол. Губы мага скользнули по шее Камиллы, и он прошептал в ложбинку над ключицей, оголившейся в короткой борьбе:       - Ты забавная... Такой неистовый жар. Я-то думал, будешь плакать и умолять отпустить тебя к папочке, но ты, оказывается, боец. Кажется, наше общение будет куда интереснее, чем я ожидал.       Улисс еще немного выкрутил руку Камиллы, отчего она привстала на цыпочки, а после оттолкнул девушку, заставив ее пробежать пару шагов. Камилла остановилась, едва не упав, и резко обернулась, прожигая Улисса взглядом. Но едва она открыла рот, чтобы обложить мага грязной площадной бранью, как он заговорил вновь:       - Твой отец, домина Камилла дель Вьенто, конечно же, будет тебя искать. Ведь ты обеспечивала его существование, пусть небогатое, но все же сытое и в старинном особняке, а не на улице с протянутой рукой. Вот только когда именно он займется поисками? Пока что он лишь заламывает руки и умывается слезами, но не делает больше ничего, чтобы отыскать любимую дочурку. Или все же не настолько любимую, как кажется ей самой?       Камилла похолодела. Дель Корра не только знал, кто она. Он еще и нашел ее дом, нашел ее отца — последнего оставшегося в живых родного ей человека. Улисс не произнес ни единой угрозы в адрес Алистера дель Вьенто, но она сочилась из каждого отзвука его бархатистого голоса. В следующий миг сказанное дошло до ее сознания, и Камилла невольно скривилась, ощутив, как сердце пронзила тупая игла боли. Вместо того, чтобы поднять все старые связи и спросить о том, кто видел ее в последний раз, у прачек сеньоры Лауры, отец просто... горюет. Заламывает руки.       Как это на него похоже.       Камилла глубоко вздохнула несколько раз и наконец вскинула голову.       - Зачем я нужна отцу, я и сама знаю. Мне интересно, зачем я понадобилась вам.       - О, вот такой разговор мне больше по вкусу. Присаживайся, - Улисс повел рукой в сторону кровати, а сам, не дожидаясь возражений Камиллы, прошествовал к стулу возле комода, ловко крутанул его, поставив сиденьем к себе, и уселся, словно мальчишка на ветта, сложив локти, обтянутые шелковыми рукавами, на его спинку. Камилла опустилась на кровать. Она хотела было сесть как истинная домина, но вдруг передумала - закинула ногу на ногу и положила пальцы, сплетенные в замок, на колено, с вызовом уставившись на мага. Он только усмехнулся в ответ и никак не прокомментировал ее маленькое бунтарство. Улисс заговорил совсем о другом, и Камилла неожиданно ощутила, как страх и разочарование стихают, уступая место любопытству. Они не исчезли, эти серые призраки, отнимающие радость и желание жить, но все же оказались бессильны перед тихим голосом светловолосого техномага.       - Я знаю, что ты магесса крови, Камилла. Можешь не делать удивленные глаза и не пытаться убедить меня, что мне почудилось. Твое колдовство видел не только я, но и Алессия. Она рассказала мне о вашей небольшой стычке вчера. Не обижайся на сеньору Дельгадо — смысл ее жизни состоит в том, чтобы защищать меня, даже от тех опасностей, которые я сам таковыми не считаю, - маг самодовольно усмехнулся и продолжил. — Но речь не о ней, а твоем даре. Скажите, домина дель Вьенто, знаете ли вы, почему магов крови так отчаянно преследуют во всех уголках Тетуса?       - Конечно же, знаю, - в голосе Камиллы скользнула горечь. — Потому что маги крови пьют эту самую кровь, чтобы жить вечно. А еще творят заклинания, пользуясь опять же кровью. Которую перед тем цедят из добропорядочных граждан до тех пор, пока те не скончаются, изрядно намучившись перед смертью. Якобы именно поэтому магов крови чаще всего находят в лечебницах.       - И много вы крови выпили за свою жизнь? — насмешливо поинтересовался маг. Камилла ощутила, как ее щеки вспыхнули жаром, а пальцы сжались, царапая колено даже через ткань новеньких брюк.       - Полагаю, раз вы знаете, кто я, то знаете и о том, что это все чушь несусветная! — буквально выплюнула девушка. Улисс наставил палец на Камиллу, прищурив один глаз, словно целился из пистолета и изобразил губами беззвучный выстрел.       - В яблочко. Хотя кое в чем слухи правдивы — вы и впрямь можете убить любого, в ком есть хоть капелька красной жидкости, всего лишь очень сильно захотев. Ну и, - Улисс поднял глаза к потолку и поочередно наклонил голову к левому, а затем к правому плечу, — потратив некоторое время на обучение, разумеется.       Камилле захотелось выцарапать ему глаза.       Словно подслушав ее мысли, Улисс остро глянул на девушку. Зелень в его глазах мерцала таинственным калейдоскопом, смешиваясь с золотыми бликами свечного пламени. Они завораживали, кружили голову и манили упасть в темный омут, пронизанный колдовским свечением, а голос обволакивал, убаюкивая, успокаивая, подчиняя...       - Но на самом деле вас убивают из-за Пророчества. Древнего сказания о Четырех, что придут уничтожить магию. Из тела кровавого мага родится Ключ Тьмы, а из души целителя — Ключ Света. Два ключа откроют путь к Сердцу Воралены, четыре стихии сольются воедино, и мир сдвинется.       - Какие громкие... пафосные... слова, - глухо выдавила Камилла, отчаянно борясь со слабостью, захлестнувшей каждую клеточку ее тела. Она вцепилась в спинку кровати, чтобы не упасть. Вдруг ее руку что-то обожгло; мельком бросив взгляд на пальцы, она снова увидела образ Розы, который медленно проступал прямо через ее кожу, как будто все это время Роза скрывалась в ее теле. В голове закружились обрывки мыслей - что-то очень знакомое говорил сейчас маг, где-то она слышала уже это имя — Ключ Тьмы...       И тут Камилла вспомнила.       Именно так называла цветок, обернувшийся кинжалом, сеньора Бьянка. А отдала она его только тогда, когда Камилла выдала свой дар. Не значит ли это, что сказка, которую сейчас рассказывает Улисс дель Корра - правда?