Разделенные

      Аранка вела себя странно. Хмурилась, то и дело наклонялась к земле, зачерпывала горсть сухих иголок и зеленоватой пыли, нюхала, с шипением отбрасывала в сторону… Острые уши тревожно крутились под рыжими волосами, будто пытались охватить одновременно все звуки.       Виттор не сразу понял, что они уже некоторое время ходят кругами. Вот эту свисающую бороду сизого мха он уже видел и отодвигал с пути. Здесь наступил на предательски громко треснувший сучок. А там, чуть в стороне, отчетливо виднелся след ловкого зверька, напомнившего Виттору лесовицу. Осознав это, рыцарь окликнул ведьму:       - У нас проблемы?       Аранка виновато опустила плечи и тяжело вздохнула.       - Стыдно признавать это, особенно перед человеком, но ты прав. Сель спутала наши планы куда сильнее, чем я ожидала. Мой нос, хоть и не хочется ему верить, говорит, что мы оказались недалеко от земель дриад. Они слишком нетерпимы к вашему племени, чтобы заворачивать в гости, но огибать их владения чревато потерей времени, которого у нас и так нет.       - Куда ни глянь, везде меня готовы разорвать, - Виттор усмехнулся краем рта. – Тем не менее, пока единственная реальная угроза исходила от порождения магии людей.       - Ты прав, человек. Досадное упущение. Исправлю с радостью, и тебе больше не придется задумываться вообще о чем бы то ни было. Это ведь трудно сделать, когда голова лежит отдельно от тела, правда? – низкий женский голос, в котором угадывался рокот далекой грозы, вмешался в разговор. Слова, процеженные сквозь зубы, недвусмысленно подтверждались костяным наконечником копья, уткнувшимся в шею Виттора. Тонкая струйка крови потекла из-под белого острия. Аранка рассерженно вскрикнула и метнулась к спутнику. Охватила лезвие ладонью, не давая ему совершить смертельный удар, и ее кровь смешалась с кровью Виттора.       - Отойди, - проронил тот же голос, но лесовица не отступила.       - Приветствую, Танцующая-в-Буре. Да охранят тебя Белые, да не наступит Последний день отныне и до скончания мира. Ты знаешь меня, а я тебя, так же хорошо, как дерево знает каждый свой лист. Скажи, способна ли я на предательство или поступок, который причинит боль Олхазу?       Аранка говорила медленно и нараспев, продолжая сжимать копье. Горячая струйка их смешавшейся крови добралась до выемки над ключицей Виттора и покатилась под одежду россыпью гранатовых зерен. Он не шелохнулся и не попытался обернуться, хотя увидеть дриаду ему было до странности интересно. Рыцарь не сомневался, что именно она невесть откуда взялась за его спиной.       Два размытых силуэта бесшумно выскользнули из теней, и Виттор наконец рассмотрел незваных гостей. «Мда. Похоже, в Олхазе процветает матриархат», - мысленно усмехнулся он. Дриады оказались высокими широкоплечими женщинами с темно-зеленой кожей и черными волосами. Из одежды на них было только нечто, похожее на рыболовецкую сеть, да шнурки, переплетающие многочисленные косы и хвосты, из которых состояли их прически. Приглядевшись, Виттор заметил, что каждая коса оканчивалась тяжелой гладкой бусиной, мало похожей на украшение.       У одной дриады глаза были ярко-желтые, как у Аранки. Вторая, более изящно сложенная, спокойно рассматривала человека двумя сине-зелеными озерами, и в глубине их легко можно было потеряться.       Обе охотницы целились в человека из луков. Хозяйка копья по-прежнему оставалась невидимой, но оружие чуть сдвинулось, и рыжая лесовица опустила порезанную ладонь, не спеша обработать рану. Она не отошла от рыцаря, словно загораживая его собой. Хоть Виттор и понимал, что Аранка заботится не о нем, а о своей безопасности, но в груди вдруг нежданно-негаданно потеплело.       Лесовица смотрела на подругу и взглядом молила поверить ей. Слова легко срывались с губ, но они с Тимеей слишком хорошо знали друг друга, чтобы доверять лишь сказанному. И дриада не подвела. Чуть отступила, покачивая копьем, а потом и вовсе направила его в небо. Впрочем, две ее сестры по оружию по-прежнему держали человека на прицеле.       - Не знаю, что ты задумала, Аранка, но пусть тебе помогут Предтечи. Тебя ищет Пирия. Похоже, она знала, что сегодня вы окажетесь на наших землях. Как еще объяснить приказ не нападать на людей первыми? Мы поначалу подумали, что Верховная слегка помутилась в рассудке: откуда бы людям взяться возле Касавердии, если только они не…       Аранка предостерегающе вскинула ладонь. То, что она здесь с человеком, не значит, что можно раскрывать все тайны их Зеленого дома. Возможно, ему все же доведется выйти наружу. Тимея считала этот посыл в мимике подруги и изумленно подняла брови.       - Пирии отказывать себе дороже, - Аранка поежилась. – Похоже, я совсем разучилась ходить тайными дорогами: вначале нас занесло в Лима Флору, теперь не избежать визита в Касавердию. Что дальше? Гостеприимство Белых львов? – лесовица бледно улыбнулась.       - Надеюсь, Маэри еще долго будет вспоминать твой визит? – вдруг весело осведомилась голубоглазая подруга Тимеи.       - Мы ушли слишком быстро, но думаю, в список причин меня закопать она впишет парочку новых, - в тон отозвалась лесовица и наконец отодвинулась от Виттора. Дриады и Аранка рассмеялись, и Тимея махнула рукой, указывая, как подумалось рыцарю, в непролазные заросли.       - Негоже заставлять Верховную ждать. Пойдем, а по дороге расскажешь, как тебя угораздило спутаться с…этим. Слышишь, человек? Не вздумай натворить глупостей, чтобы мне не пришлось докладывать Светлой Пирии, как ты пытался напасть, а мы нашпиговали тебя стрелами.       Аранка дернулась было что-то сказать, но лишь встряхнула волосами и послала Виттору незаметную ободряющую улыбку, удивившую его больше, чем все угрозы зеленокожих женщин, вместе взятые.              

* * *

             Лесовица и старшая из дриад шли впереди маленькой процессии, тихо беседуя. Тимея отвечала урывками, то и дело поводя плечами и пробуя пальцем остроту копья. Аранка не понимала, из-за чего так нервничает ее подруга, и решилась спросить напрямик.       - Это трудно описать словами, - Тимея подхватила лесовицу под локоть, не дав споткнуться о коварно выставленный корень. – В твоем спутнике ощущается что-то странное. Неправильное уже потому, что не имеет ничего общего с человеческим родом. Можно было бы решить, что в нем есть толика крови Лесного племени, но…подобного я раньше не ощущала. Даже сравнить не с чем. Он опасен, этот рыцарь.       Аранка нарочито беспечно рассмеялась.       - Всякий, кто умеет пользоваться оружием, опасен, Тим. Что с того?       - Не умничай, рыжая, - Тимея поморщилась. – И без тебя прекрасно знаю правило о палке с двумя концами. Твой человек несет угрозу Лесу, хоть ты за него и поручилась. И в первую очередь пострадаешь ты сама.       «Твой человек…»       Аранка отбросила прядь волос со вспотевшего лба и криво улыбнулась.       - Ничего удивительного, что от него исходит угроза. Я же насильно веду его в гнездо зла.       - Не в этом дело.       Аранка чуть скосила уши в сторону Тимеи, приглашая ее уточнить сказанное. Но несносная дриада приняла таинственный вид и бросила лишь, что рано или поздно лесовица поймет все сама, и тогда пусть не жалуется, что не дала прирезать человека, когда была такая возможность. Может, еще передумает? Ах, нет? Что ж, тогда время рассудит.       На все дальнейшие расспросы Тимея упорно отмалчивалась.       Дриады, Рысь и Виттор шли через Олхаз путями, известными только зеленокожим охотницам. Понимая, что все равно не сможет воспользоваться тропой без сопровождения, Аранка беззастенчиво предавалась разглядыванию местности. Мимоходом обернувшись, она убедилась, что Виттор тоже цепко оглядывается по сторонам и явно пытается запомнить дорогу. Порыв ветра донес до Аранки его запах, и она широко раздула ноздри, пытаясь уловить ту незримую нотку, о которой говорила Тимея.       Но все, что она ощутила, было лишь его собственным запахом. Терпким, чуть солоноватым и…очень мужским. Аранка почувствовала, что краснеет, и поспешно отвернулась, не заметив, как пристально ее рассматривает Тимея. Лесовица глубоко подышала, успокаиваясь и прогоняя ненужные эмоции.       Впереди засияла маленькая белая искра, и Тимея, не замедляя движения, шагнула прямо в нее. Главным отличием дриадских троп было умение проходить мир насквозь, собирая пространство в складку и пронзая его, будто острая иголка полотно. Тем, кто был к таким путешествиям непривычен, приходилось несладко: начинало тошнить, кружилась голова и подгибались ноги, а ощущения верха и низа менялись местами. К счастью, с каждым новым «проколом» дискомфорт уменьшался, пока и вовсе не пропадал. Опытные «иглы» вовсе переставали различать, где реальность, а где «прокол».       Аранка уже много раз ходила такими тропами, но все еще не до конца к ним привыкла. Сглотнув горькую слюну, целительница последовала за Тимеей, пронзившей мир по обыкновению резко и без предупреждения.       Запоздало вспомнив, что человеку объяснить суть происходящего никто не удосужился, Аранка обернулась, едва выйдя из перехода. К ее безграничному удивлению, Виттор не только крепко стоял на ногах, но и с любопытством смотрел по сторонам. Аранка почувствовала легкий укол зависти – ей самой пришлось очень несладко при первом знакомстве с «проколами». Похоже, чему-то их там в Тирате все же учат.       Вдруг глаза рыцаря расширились в изумлении, и весь он подался вперед, будто хищный зверь, почуявший добычу. Голубоглазая дриада дернула веревку, которой были связаны его руки, грубо призывая человека к порядку. Виттор подчинился, но бескрайнее удивление так и не ушло из его глаз. Он перевел задумчивый взгляд на Аранку.       Вся сцена заняла не больше секунды. Аранка посмотрела в ту же сторону, куда и человек, и малодушно зажмурилась. Ей отчаянно захотелось оказаться от него на расстоянии пары тысяч миль, лишь бы не отвечать на многочисленные вопросы, которые он ей обязательно задаст. Лесовица тихо выругалась сквозь зубы. Она была уверена, что Тимея нарочно вывела их именно на эту окраину Касавердии. И вовсе не живописный вид городка настолько изумил рыцаря.       Поселение удобно расположилось в глубоком кратере, оставшемся еще со времен Разделения. За несколько веков рваные черные шрамы заросли пушистым зеленым ковром из трав и низкорослых кустарников. В глубине кратера образовалось озеро кристальной чистоты. Вода отражала лазурное небо, представая перед восхищенным зрителем гладким голубым стеклом. Но если подойти поближе, можно было разглядеть прозрачную влагу, наполнившую чашу. Лишь легкая рябь, пробегавшая по поверхности под прикосновением ветерка, или плеск рыбьего хвоста говорили, что озеро вовсе не пустует.       Стены кратера оползли, образовав неширокие, но вполне достаточные для постройки берега. Чем и воспользовались дриады, облюбовавшие себе живописную долину. Вокруг озера выросли одноэтажные домики, сплетенные из гибких ветвей и укрепленные смесью слюны ласточек и песка. Двускатные крыши, обросшие пушистым плющом, казались похожими на зеленых котят, свернувшихся клубочком. Между домов росли серебристые тополя и плакучие ивы. Путники стояли на краю кратера, и с их места легко можно было рассмотреть неторопливо текущую жизнь на улицах города.       А в нескольких десятках ярдов от них стайка ребятишек, переговаривающихся высокими птичьими голосами, увлеченно лазала по черным россыпям камней. Дети сосредоточенно ковыряли землю под ногами небольшими лопатками и что-то искали, то и дело наклоняясь и показывая друг другу добычу. Аранка знала, что они ищут – черные агаты. Эти матово-черные камни возникали под влиянием магии Леса на старую рану; они использовались на чернила для письма и неплохо уходили на побрякушки для подростков. Когда-то она сама так зарабатывала монетки на любимую ягодную пастилу. Обычная, мирная картина.       Вот только детишки были человеческими.       Лесовица спиной чувствовала обжигающий взгляд рыцаря. Она не стала оборачиваться, лишь свела лопатки вместе, будто защищаясь от расспросов. Почему-то Аранке совсем не хотелось на них отвечать.       Тимея махнула рукой, и маленькая процессия начала спуск к городу.              

* * *

             Виттор был поражен.       Шок от увиденного сравнился бы разве что с его недавним излечением. Человеческие дети в Олхазе? Не в плену, не в рабстве, а свободно разгуливающие по территории исконного врага, да еще и смеющиеся в голос?!       Эта встреча просто не укладывалась в его голове. Ох, с каким удовольствием он бы припер к стенке рыжую ведьмочку да поговорил по душам!       Мужчина лишь хмыкнул, признавая несостоятельность последней мысли. Его изловили как мальчишку и теперь, будто жертвенное животное, ведут неизвестно куда. Стоит ему лишь дернуться в сторону лесовицы, как его минуты будут сочтены. Впрочем, даже если каким-то чудом накачанные девицы оставят их наедине, ушастая наверняка найдет способ сбежать.       Но стоило признаться хотя бы себе, что во время их короткого путешествия Виттор уже успел узнать столько, что окончательно разуверился в том, что его выпустят живым. А если все же лесовики будут так беспечны, его величество Бертольд не разочаруется в верном Соколе.       Их процессия шла по плотно утоптанной дороге, достаточно широкой, чтобы на ней разминулись две повозки. Дорога серпантином спускалась ко входу в город. Когда стайка детей проплывала над их головами, Виттор не удержался и вперил любопытный взгляд в ребят.       На вид им было лет шесть-семь, кое-кто смотрелся старше, но всем – не больше десяти. Они выглядели здоровыми, крепкими и главное – свободными. В их глазах не было той затравленной обреченности, которая в последние несколько лет поселилась во взгляде малышей, живущих на землях Империи. В то же время Виттор скорее почуял, нежели рассмотрел несомненное сходство. Рыцарь удивился: никогда раньше он не замечал за собой особой восприимчивости, предпочитая опираться только на факты. Догадка мелькнула на краю сознания, но исчезла прежде, чем успела оформиться в слова.       Ворота выросли на глазах, будто дерево. Да это и было дерево, подобное тому, что им с Аранкой довелось проходить насквозь в самом начале их путешествия. Раскинув покрытые глянцевыми темно-зелеными листьями ветви, оно тихо шумело о чем-то, будто пело песню без слов. Виттору на миг показалось, будто его коснулось могучее, древнее, но по-прежнему неравнодушное внимание. Рыцарь чуть поморщился: чужой разум давил своей тяжестью. В следующий миг присутствие исчезло. Виттор поймал пристальный взгляд Тимеи и вопросительно вздернул брови. Дриада незаметным глазу движением метнулась к нему и зашипела:       - Я очень, очень удивлена, что тебе позволено войти в Касавердию, человек. Но если Страж дал разрешение, не мне с ним пререкаться. Видимо, сегодня у тебя счастливый день. Хотела оставить тебя здесь, а еще лучше – вернуть обратно в чащу и бросить там, но увы, Пирия ждет. Впрочем, возможно, уже сегодня ты пожалеешь, что не сбежал в Олхаз сам, пока была возможность. Может, еще передумаешь? Нет? Что ж. Иди за мной. По сторонам башкой не крутить, вопросов не задавать. Хотя, судя по тому, как ты всю дорогу отмалчиваешься, их и так не будет. Не забудь достать язык оттуда, куда ты его засунул, когда предстанешь перед Советом. Придется доставить тебя целым и невредимым. К сожалению.       У Виттора заходили желваки на скулах, но он лишь сжал изголовье Секача. Ощущение прохладного металла под пальцами слегка погасило его гнев. Уже в который раз ему пришлось напомнить себе, зачем он здесь. Вовсе не для того, чтобы поддаваться на провокации зеленокожей стервы, хотя ему до боли хотелось стереть с ее лица эту поганую ухмылочку. Нет – после такого ему точно не увидеть Тират снова. А умирать бессмысленно для Сокола - худшее нарушение Кодекса.       До встречи с Аранкой. Дель Эво положения Кодекса не нарушил ни единого раза.       Аранка обеспокоенно прикусила губу, наблюдая за борьбой, происходящей в рыцаре. Ей совершенно не хотелось пользоваться их нежданной связью, чтобы удержать человека от глупостей. Но этого и так не понадобилось, и девушка с облегчением вздохнула. Тимее она не стала ничего говорить. Если Танцующая-в-Буре что-то вбила себе в голову, проще было это голову отпилить, чем переубедить упрямицу. А сейчас Тимея явно вознамерилась хорошенько потрепать нервы человеку, раз уж убить его запретили.       Виттор смотрел прямо перед собой, гордо подняв подбородок, пока конвой вел его через город. Казалось, на него смотрят абсолютно все. Взгляды были разные: удивленные, настороженные, откровенно ненавидящие, непонимающие. Один раз показалось, что в толпе мелькнуло знакомое лицо, но рыцарь отогнал видение, понимая, что это лишь игра уставшего разума.       Чуть скрипнула сплетенная из лозы дверь, впуская их всех в темное прохладное помещение. Аранка обменялась парой тихих фраз с дриадами. Виттор не был готов к этому, но дриады и вправду просто исчезли, оставив их одних – не в тюрьме, не связанных и даже при оружии. В сумраке небольшой прихожей человек и лесовица остались вдвоем.       Обстановка была скудной, а сам дом – очень маленьким. Всего одна комната, в которой разместились две кровати, низкий столик с подушками вместо стульев и плетеный комод. Все цвета были спокойными, лишь букет мелких красных цветов в глиняном кувшине выделялся ярким пятном.       - Наконец-то нормальная постель, без вензелей, заклинаний и обилия тряпок, - прервал размышления Виттора тягучий голос лесовицы. Посмотрев на нее, Виттор увидел, как Рысь потягивается, прикрыв глаза от удовольствия. Горло вдруг перехватило, и Виттору пришлось прокашляться, прежде чем сказать:       - Поверить не могу, что нас оставили без охраны. Честно говоря, я был уверен, что твоя подруга все же попробует вцепиться мне в глотку.       Аранка покачала головой.       - Как бы Тимея ни относилась к людям, она не решится нарушить приказ Пирии. Все, что ей остается – злые слова. Вот если Светлейшая разрешит тебя убить, Тим первой вызовется исполнить приговор.       - Даже понимая, что этим погубит тебя?       - Если так она отведет беду от Олхаза – да, - Аранка спокойно выдержала испытующий взгляд рыцаря. – Мы обязаны Лесу жизнью, и первая клятва верности, которую мы произносим, посвящена именно ему. Все остальное вторично. Впрочем, думаю, нам обоим есть что рассказать друг другу, если мы хотим все же дойти до Ведающих и разорвать связь. Но предлагаю все же сделать это после хорошего ужина. Я умираю с голоду.       Лесовица подняла руку ладонью к рыцарю, не давая ему задать новый вопрос. Возмущенное ворчание в желудке Виттора прозвучало согласным аккордом, рыцарь слегка смутился и кивнул, соглашаясь с лесовицей. Она втянула носом воздух и уверенно направилась к маленькой незаметной двери, за которой нашлась светлая кухня. На столе – обычном высоком столе – стояла корзинка, полная маленьких, еще теплых пирожков с хрустящей золотистой корочкой, рядом приосанился слегка запотевший кувшин и две кружки.       Виттор замер в нерешительности. Садиться за один стол с ведьмой? Но ему нужна пища, чтобы не обессилеть. Он совсем уж было решил подождать, пока наестся Аранка, и потом поесть самому, но лесовица избавила его от мук выбора, забрав несколько пирожков и кружку и уйдя на крыльцо.              

* * *

             Аранка рассматривала последний пирожок и раздумывала, съесть его или места в животе уже не осталось, когда дверь скрипнула, и на пороге показался Виттор. Поколебавшись, он все же подошел к лесовице, но рядом не сел – лишь облокотился на перила и принялся разглядывать окрестности. Аранка чувствовала тепло его тела. Вечерело, и прохлада гуляла по коже зябкими ладошками, отчего лесовица неосознанно потянулась к источнику тепла. Осознав, что придвигается ближе к рыцарю, скрипнула зубами и отвернулась       - Чего тебе, неугомонный ты человек? – Аранка нарочито пристально изучала пирожок. – Никак не откажешься от желания поговорить?       - Ты права, - рыцарь, не скрываясь, рассматривал греющуюся в лучах солнца лесовицу. – Вопросов много, а ответов нет. Я помню наш уговор. Поэтому просто расскажи то, что сочтешь возможным.       - Зачем тебе это, Виттор дель Эво? – Аранка прищурилась, невольно залюбовавшись сияющим контуром, подаренным облику рыцаря солнечными лучами. Ей никак не удавалось понять его, всегда спокойного, всегда сдержанного, верного жестокому монарху до последней капли крови, но… так не похожего на своего сюзерена.       Вот и сейчас своим ответом он удивил лесовицу.       - Ты обещала мне свободу, когда связь будет разрушена. И от того, что именно я расскажу императору, вернувшись в Тират, может зависеть дальнейшее развитие этой войны.       Аранка лишь усмехнулась, слабо веря, что слова одного человека могут изменить так много. Но все же заговорила:       - Дриады, как и их символы – деревья, любят собираться в рощи. Любое живое существо тянется к себе подобным, но у них это чувство развито гораздо сильнее, чем у большинства жителей Олхаза. Ты никогда не увидишь подобных городов у лесовиков, оборотней или иных народов, потому что мы предпочитаем селиться маленькими общинами. Зачастую от одних владений до других несколько дней пути. Единственное исключение – феи.       Города, подобные Касавердии, являются чем-то вроде центральной площади для всего Леса. Здесь торгуют, устраивают ярмарки, проводят собрания, празднуют обороты годового колеса. Свадьбы, похороны, рождение детей – эти обряды слишком личные, они проводятся на землях рода.       Аранка чуть помедлила, слабо надеясь, что вопрос не прозвучит. Но ее надежды не оправдались.       - Расскажи мне о детях. Наших, человеческих. Откуда они здесь?       - Они приходят к нам сами. Кто-то убегает из дома, кого-то родители бросают в Лесу. Кто-то плутает, сунувшись сюда за ягодами и грибами. На ваших землях зародился голод, ты знаешь об этом? В последние годы беглецов стало гораздо больше. Мы принимаем всех малышей, растим в любви к природе, а те, кто начинает ощущать себя такой же частью Олхаза, как лесной народ, может пройти обряд и стать одним из нас.       Виттор грубо выругался и все же сел на крыльцо рядом с Аранкой, охватив голову руками. Рысь промолчала, никак не комментируя его порыв, и он был ей за это благодарен. Все эти годы… все кровавые годы, полные непрекращающихся сражений, они воевали еще и против собственных детей. Рыцарю казалось, что он сходит с ума.       Виттор сам не знал, почему ему показалось, что над его головой нерешительно поднялась женская рука с золотистыми когтями. Опустилась, погладила воздух над светлыми волосами и исчезла, так и не коснувшись, не подарив успокоения. Почти непреодолимое желание податься под маленькую ладонь, прижаться к ней губами, исчезло так же быстро, как появилось. Аранка вдруг отодвинулась так далеко, как позволило ей крыльцо, а потом и вовсе вскочила на ноги и взбежала по ступенькам, остановившись лишь затем, чтобы тихо сказать:       - Ложись спать. Я не знаю, когда будет Совет, но усталость и рассеянность точно не помогут нам его пережить.       И исчезла, скрывшись в доме. Виттор вдруг с удивлением понял, что солнце давно зашло, а на небе вольготно раскинулась черная кошка ночи с усыпанной сияющими звездами шкурой.       Он умыл горящее лицо из бочки с водой, стоящей возле крыльца. Спать не хотелось, но то было лишь переутомление, обман уставшего тела. Поэтому Виттор тоже вернулся в дом и растянулся на прохладных простынях. Против воли он прислушался, как ворочается на соседней кровати лесовица. Тихий вздох, шорох ткани – и вскоре тишина сменилась спокойным размеренным дыханием.       Рыцарь долго прислушивался к мирным звукам, пока, наконец, сон не сморил и его.