Разделенные

      Мудрейший Элерго, старейшина племени Оленей, чуть кивнул согнувшемуся в глубоком поклоне псарю. За спиной слуги скалилась грубыми металлическими заклепками тяжелая дверь, обитая листами железа. Ее матово-черный цвет, казалось, притягивал лучи света и жадно поглощал их, не нагреваясь ни на один градус. Элерго дернул рукой, и жадный холод металла метнулся к нему, обжигая и покусывая кожу. Старейшина почувствовал, как сжимаются его внутренности от страха перед тем, что он собирался сделать.       Он чуть переступил с ноги на ногу.       Слуга заискивающе цеплялся взглядом за лицо незваного гостя и не торопился разгибаться. Еще живы были в памяти юноши крики его предшественника, чем-то не угодившего Элерго, и в наказание брошенного за черную дверь без искры света и даже самого простого ножа. Конечно, различное отребье, исправно поставляемое на корм обитающим во тьме тварям, орало не тише, но то были бродяги, преступники, иногда и люди, неосторожно забредшие в Олхаз в неудачном месте. Слуга слушал их равнодушно, иногда и вовсе позевывал от скуки. Тот, кого он сменил на службе, был его соплеменником. Они здоровались по утрам, вместе пили медовую настойку дриад и вместе отчитывались перед проверяющими. Одним щелчком пальцев жизнь достойного лесовика оборвалась. Нынешнего прислужника эта смерть привела к повышению.       Вот только радости от столь стремительной карьеры он не испытывал ни на йоту.       Элерго колебался. Одно дело – охотиться на человека, и совсем другое - напасть на лесовицу. К тому же, не дикарку из отдаленных поселений, а внучку самой Светлой Пирии. Хватит ли у его покровителя сил, чтобы защитить Элерго от гнева могущественной ведьмы?       Старейшина не знал. Зато крики несчастного псаря помнил едва ли не лучше тщедушного прислужника, усердно косящего испуганным серым глазом. Это был урок для него самого, и Элерго очень хорошо его выучил.       Мужчина сцепил зубы и усилием воли унял противную мелкую дрожь. Сунул руку в карман и достал два обрывка ткани с пятнами засохшей крови. Посмотрел на стиснутые пальцы - и разжал их, позволяя ткани упасть в траву.       - Сегодня ночью ты выпустишь скашей. Наведешь их на след. Выживших быть не должно.       Слуга посерел от осознания того, что твари из темноты будут спущены с поводка. Но лишь снова глубоко поклонился. Ответить привычное: «Да, господин» ему удалось не сразу. Вдруг дверь содрогнулась от мощного удара. Что-то пыталось вырваться изнутри, к такой желанной добыче, стоящей всего в нескольких шагах от магической тюрьмы. Раз за разом черный металл вздрагивал, но надежно удерживал своих пленников. Наконец удары стихли, и раздался вой - тоскливый вибрирующий полустон - полуплач, вгрызающийся в барабанные перепонки до крови.       Элерго не выдержал и быстрым шагом бросился прочь, едва удерживаясь, чтобы не побежать.              

* * *

             Слезы вытянули из Аранки все силы, и она не заметила, как провалилась в тяжелый липкий сон. Возвращение Виттора не разбудило ее, и рыцарь замер на пороге, борясь с желанием развернуться и исчезнуть в ночном Лесу, выполняя искреннее пожелание Тимеи. В нем все еще клокотал гнев. Необъяснимый и нерациональный, ведь они враги, и странно ожидать от нее искренности. Расскажи она чуть раньше - и он не сделал 6ы ни шагу. Дай она ему в руки такой инструмент влияния - и он воспользовался бы им в ту же секунду.       Впрочем... Разве что-то изменилось?       Виттор потянул меч из ножен, и сталь тихо запела, радуясь долгожданной свободе.       Аранка повернулась на спину и едва слышно всхлипнула. Лунный свет залил ее лицо, подсветив мокрые дорожки на щеках. Дыхание мужчины участилось, и он шагнул к постели лесовицы. Его пальцы на рукояти Секача сжимались все сильнее. Рыжие волосы растрепались, несколько прядей упали на шею и ключицы девушки. В темноте они были похожи на кровавые полосы. Меч медленно потянулся к одной из них...       Жуткий вой прорезал ночную тишину где-то совсем недалеко. Виттор моментально развернулся к окну, уже осыпающемуся на пол крошевом слюды и дерева. Тварь, извиваясь всем телом, ловко перебралась через подоконник и бросилась к добыче. Ее товарка уже выла у порога, и от ее воя оружие становилось неподъемным. Виттор стиснул зубы и перехватил меч двумя руками. Лезвие взлетело в воздух, тускло блеснув в неверном сиянии звезд, и обрушилось на спину припавшей к полу твари, но ее там уже не было.       Голос Аранки, еще хриплый со сна, выкрикнул что-то, и одного из скашей оплели гибкие стебли. Тварь отчаянно завизжала, срывая с себя зеленые путы. Виттор начал кружить вокруг нее, пытаясь подобраться ближе, но зубы скаша клацнули в дюйме от его руки, и рыцарь отпрянул. Аранка выхватила из сумки маленький пузырек и бросила его в бьющуюся в силках горбатую тень. Та как раз порвала последние стебли и выпрямилась, расправив кожистые крылья. Пузырек ударился в грудь скаша и тут же взорвался, жидкость превратилась в солнечное пламя и моментально охватила монстра целиком. Тварь отчаянно завизжала, и в этот момент Секач пропорол ее насквозь, с хрустом пройдя через грудную клетку. Охвативший существо огонь отражался в матово-черных, без зрачка, глазах, и на миг Аранке показалось, что она взглянула в лицо Смерти.       Позади нее Виттор сцепился со вторым скашем. Чудовище метнулось к рыцарю, тот увернулся, и тогда скаш, не потеряв ни капли драгоценной скорости, изменил направление и ударил Аранку, рванув ее острыми загнутыми когтями. Она едва успела отклониться, и атака монстра пришлась на руку вместо горла. Острая боль пронзила все ее тело, а в месте, где когти зацепили плоть, казалось, поселилась разом тысяча ядовитых змей.       Виттор схватил скаша за крыло, одновременно резанув сухожилия задних лап. Тварь упала на колени, жутко вывернув шею и скаля зубы. Виттор перехватил меч и вогнал его в пленку глаза. Во все стороны брызнула дурно пахнущая влага, пламя на миг отразилось в синих каплях. Скаш завопил так, что человек и лесовица согнулись, будто от удара. Виттор ошалело потряс головой и почувствовал, как что-то горячее стекает по щеке. Издыхающее чудовище вскрикнуло еще раз и ссыпалось на залитый кровью пол бесформенной массой.       Аранка тяжело дышала, зажимая рану рукой. Ночной воздух неприятно холодил кожу, и с каждым дуновением ветра боль вгрызалась в неё всё сильнее. У лесовицы подкосились ноги, и если бы не подхвативший ее Виттор, она упала бы рядом с мертвым скашем. Сознание начал заволакивать туман. Нестерпимое жжение расползалось от плеча. Яд? Похоже на то. Силы стремительно уходили, их едва хватило, чтобы указать человеку на сумку со снадобьями.       Рыцарь осторожно уложил лесовицу на кровать и подхватил сумку. Он молчал, и только плотно сжатые губы и бисеринки пота на лбу говорили, что внутри него бушует буря. Сиплое, жутковатое дыхание с трудом вырывалось из груди Аранки, каждый новый вздох давался ей все сложнее. Ей казалось, что она видит свои внутренности, которые то уменьшаются, то раздуваются до невероятных размеров, так, что их поверхность начинает покрываться сетью кровавых трещин. Зрелище было жутким и завораживающим одновременно. Аранка не слышала, как звал ее Виттор. Какофония боли закружила ее в водовороте и утянула на дно.              

* * *

             Уютная темнота окутывала Аранку теплым душным покрывалом, и ей не хотелось возвращаться к колючему свету. Тело помнило боль. Оно не готово было прочувствовать заново раздирающие внутренности когти и жидкий огонь, грызущий руку от пальцев до плеча. Сознание расплывалось туманным облаком, когда Аранка пыталась открыть глаза, и каждая попытка погружала ее обратно в беззвездную тьму.       Лицу стало щекотно, словно по нему провели перышком. Лесовица снова попыталась вырваться из небытия, и на сей раз тело неохотно подчинилось. Первое, что она увидела, было обеспокоенное лицо Виттора, склонившегося над ней. Его серебристые глаза были так близко, что Аранка сумела разглядеть крохотные синие точки на радужке, похожие на осколки сапфиров. Встрепанные светлые волосы падали на лицо мужчины, и тени от них легли горькими морщинами на уголки его губ. Девушка чуть раздула ноздри, ловя терпкий запах кожи человека. Виттор молчал, и Аранка не спешила открывать рот. Они лишь смотрели друг на друга - так, словно не было ни прошлого, ни будущего, а только это мгновение и один - единственный взгляд. Тот, что сплетет двоих до конца времен.       Лесовица неуверенно пошевелилась, и рыцарь тут же поддержал ее под спину, помогая приподняться и сесть. Аранка поморщилась, не желая принимать помощь, но с неприятным удивлением поняла, что силы в ней осталось чуть. Не хватит даже резвого комара прихлопнуть. Девушка раздраженно встряхнула спутавшимися волосами. От резкого движения перед глазами вспыхнула красная пелена, а отголосок боли вгрызся в руку, разом оживив воспоминания минувшей ночи. С губ Аранки сорвался тихий стон.       - Не шевелись. Ты потеряла слишком много крови. Тебе бы отлежаться несколько дней в тепле и с хорошей пищей, но твоя подруга от всей души пожелала нам не задерживаться в землях дриад дольше необходимого.       - Дай угадаю... Она в красках расписала, какая долгая и мучительная смерть тебя ожидает? - Аранка слабо усмехнулась и оперлась на локоть, пережидая приступ головокружения.       - Примерно так, но с уточнением. Если не вытащу тебя, то смерть наступит незамедлительно и от ее руки. Даже если Пирия будет против.       Лесовица и рыцарь обменялись понимающими улыбками. Виттор возился с припасами, готовя нехитрую еду на костре. Аранка откинула плащ и задумчиво вгляделась в плечо.       - Выглядит хуже, чем есть на самом деле. Не знаю, из чего ты делаешь свои настойки, но они творят чудеса. В Тирате считается, что лекарства от яда скашей не существует.       Аранка прикоснулась к черному пятну, изуродовавшему кожу там, где плоть рванули когти ночной твари. От него по руке разбегались черные нити, словно многочисленные паучьи лапы. Смотрелось это и правда жутко, но боль больше не появлялась. Только горячо пульсировали срастающиеся мышцы, вздрагивая в такт биению сердца. Лесовица осторожно согнула и разогнула руку. Получилось плохо.       - У нас тоже так считают... На самом деле лекарство есть, но оно слишком ненадежно и убить может ровно с такой же вероятностью, как и вылечить.       Спина Виттора заледенела. Ни в чем не повинный корешок брызнул сочными каплями сквозь сжавшиеся пальцы. Аранка утомленно откинулась на ствол дерева и прикрыла глаза. Она слышала, как человек подошел к ней и опустился рядом, но не среагировала: слишком тепло и спокойно ей было, чтобы пререкаться и что-то доказывать сероглазому рыцарю. Уже погружаясь в целебный сон, она почувствовала невесомое поглаживание на щеке. Оно снова напомнило ей легкое перышко.              

* * *

             Виттор смотрел на Аранку: лесовица с упоением поглощала поджаренную на костре ящерицу. Мясо мерзкой на вид зверюшки, неосторожно выбежавшей к костру, оказалось нежным и сочным. Кроме черной метки, пугающе контрастирующей с белой кожей лесовицы, ничего не напоминало о жуткой ране, полученной ею в ночной схватке.        Кто-то натравил на них скашей, не побоявшись гнева Светлой Пирии. И случилось это сразу после злосчастного заседания Совета, когда старейшины узнали о связи, соединившей их с лесовицей. Интересно, сама Аранка это понимает или по-прежнему будет защищать свой «миролюбивый» народ?       Неизвестный испугался последствий обряда или того, что Аранка все же приведет его к шаманам своего племени? Что же ждет его в конце пути? Что за тайну скрывают Рыси? И может ли быть так, что Аранка снова рассказала не всю правду? Ведь она утаила от него суть связавшего их колдовства. Что помешает ей солгать вновь?       Виттор потер висок и вздохнул. Они ушли уже слишком глубоко в чащу Олхаза, чтобы отступить сейчас. С каждым шагом ему открываются новые тайны мира лесовиков, но и загадок становится все больше. Отгородиться от понимания того, что жизнь Кайенского леса совершенно не такая, как им всем рассказывали техномаги, Виттор уже не мог. Ему нужно было узнать, что там, в конце пути. Иначе зачем все это?       Против воли вспомнилась ночь сражения и Аранка, истекающая кровью. Она смогла сунуть в его руку скользкий пузырек с лекарством, но что-то объяснить уже не успела. И тогда он, сам не понимая, что делает, потянулся вглубь себя, туда, где мерцала едва заметная, но невероятно прочная нить, соединившая их души.       Первые капли дождя упали на раскисшую землю. Их становилось все больше; поднявшийся ветер сек лицо тонкой плетью. Густые черные тучи наползли со всех сторон, задевая брюхом крыши домов. Буря набирала мощь, но Виттор ничего не видел вокруг, опустившись на колени и прижимая к себе холодеющее тело лесовицы. Он пытался передать Аранке свои жизненные силы - и не понимал, как это сделать. Осознание собственного бессилия пожирало его хуже яда, проникшего в тело Аранки. Ее лекарство боролось с отравой слишком медленно...       Очередная вспышка молнии осветила силуэты дриад. Тимея вдохнула пропахший озоном и кровью воздух и зарычала. Смертельный замах остановила Ива. Мощное лезвие дрожало в руках синеглазой дриады, не причиняя ей вреда. Тимея раздраженно дернула копье на себя, и Ива разжала ладони, на которых не было ни единой царапины.       - Направь его, Танцующая - в - Буре. Иначе твоя подруга умрет, - Ива склонила голову и вновь встала за спиной Тимеи.       Тимея перевела взгляд на замершего рыцаря. Выругалась так грязно, как только умела, и вскинула руки к небу, ловя потоки дождя в развернутые ладони. Качнулась из стороны в сторону, словно змея, раздувающая капюшон перед броском. Прочертила мыском ноги след в пузырящихся лужах, повернулась вокруг себя...       И растворилась в танце. Она стала грозой, и дождем, и землей, что жадно впитывала влагу, и Аранкой, тонущей в боли, и Виттором, бьющимся в рамки своего сознания и воющим беззвучно и безнадежно. Превратилась в тихий шепот и оглушительные удары грома. Потекла кровью от сердца к сердцу. Тимея танцевала, и мир, дрожа и теряя очертания, танцевал и плавился вместе с ней, подчиняясь каждому движению сильного тела. Буря - ее время. Время, когда Танцующая способна на все.       Виттор сам не понял, когда чистая энергия потекла от него к Аранке. Внутри появилось сосущее чувство пустоты, но рыцарь лишь обрадовался ему, понимая, куда уходят жизненные силы, На его глазах бледное лицо девушки чуть порозовело, и едва слышное дыхание коснулось его запястья теплом.       Тимея вывела путников за черту города. Дриады окружили их, настороженно следя за пространством: никто не знал, было ли скашей всего двое, или стоит ждать нового нападения. Виттор не знал, как далеко они ушли от Касавердии, когда дриады остановились. Тимея зло глянула на человека и сунула ему в руку какой-то сверток. В красках расписала, какая судьба его ждет, если Аранка не выживет, и исчезла в точке прокола вместе с соратницами. Дождь закончился, и только редкие капли срывались с низко склонившейся мокрой листвы.       Аранка очнулась на исходе третьего дня.              Виттор затоптал костер и забросал круг золы землей и ветками. Аранка помогала ему по мере сил, и вскоре приютившая их полянка стала выглядеть так, будто никто, кроме зверей, не заходил на нее много лет. Виттор проверил, все ли застежки и крепления в порядке, и осведомился у лесовицы об их дальнейших планах.       Рыжая хмуро вглядывалась в лесную чащу, держась рукой за ствол ясеня.       Нехорошая бледность так и не ушла с ее лица. Аранке требовался отдых, но они не могли себе его позволить. Что-то внутри кричало, что нельзя медлить, опасность все ближе, и Виттор готов был отдать руку на отсечение, что лесовица чувствует то же самое.       - Сможешь идти? - Виттор встал рядом с девушкой.       - Можно подумать, у меня есть особый выбор. Ничего. Жить буду, а рука со временем придет в норму. Мне не нравится, как развивается наша связь, человек. Я не хочу повторения того, что произошло в гостевом доме. Поэтому буду бежать, идти или ползти - но двигаться вперед, к тем, кто объяснит, что происходит, и поможет все это прекратить.       Аранка глядела перед собой, тщательно избегая смотреть на Виттора, поэтому не заметила, как на миг исказилось его лицо. Но мужчина не стал спорить. Лишь протянул ей сверток, оставленный дриадами.       - Возможно, подарок твоей подруги сократит наш путь?       Аранка изумленно вскрикнула, увидев грубое полотно в руках рыцаря, и потянулась забрать вещицу. Виттор отвел сверток в сторону.       - Сначала объясни мне, что это.       Девушка тихо хмыкнула и скрестила руки на груди. Призадумалась на миг - а потом кивнула:       - Разверни.       - И эта штука не превратит меня в какое-нибудь чудовище, не оторвет пальцы и даже не исчезнет без следа?       - Ну... - Аранка нарочито внимательно принялась разглядывать верхушки деревьев.       - Обещать не могу. Впрочем, подобного не случалось раньше, так что твои шансы остаться невредимым весьма высоки.       - Может, мне стоит все же отдать тебе этот подарочек? - подозрительно осведомился Виттор. На удивление, лесовица лишь равнодушно пожала плечами, стараясь не тревожить больную сторону.       - Решай сам.       Виттор помедлил мгновение, а потом потянул за край ткани, разворачивая подарок дриад. На его ладони лежал маленький, искусно вырезанный свисток. Он напомнил Виттору игрушки из его далекого детства, когда малыши улыбались гораздо чаще, а подобные безделушки, выполненные в форме древних зверей, не были редкостью. Впрочем, даже не имеющему дара человеку с первого взгляда стало понятно, что это не простая игрушка. Крутогривая лошадка, раскрашенная красной и черной краской, сверкнула позолотой глаз в лучах восходящего солнца.       - Ее принес кто-то из тех детей, которых вы приняли к себе? Видимо, это было очень давно. Сейчас таких не делают.       Виттор погладил бок лошадки, не заметив, как вздрогнула Аранка. От игрушки шло покалывающее тепло. Мужчине показалось, что оно становится все сильнее. Аранка взяла лошадку из рук Виттора и легонько дунула в нее. Только сейчас рыцарь заметил небольшую завитушку черного цвета на боку свистульки. Руна.       Поначалу ничего не происходило. Но затем Виттор почувствовал, как земля под ногами чуть дрогнула, будто огромный зверь встряхнул шкурой. Волосы зашевелились от поднявшегося ветра. В его тихом свисте Виттору почудилось лошадиное ржание и негромкий цокот копыт. Мужчина завертел головой по сторонам, высматривая источник звука. Затанцевали оборванные с деревьев листья, свиваясь в маленькие разноцветные смерчи. Виттор прикрыл лицо рукой, защищаясь от взметнувшейся пыли и соринок, и вдруг понял, что все успокоилось. Он опустил руку и пораженно застыл, не веря своим глазам.       Аранка поглаживала крутой изгиб шеи черного коня. Животное тихо фыркало ей в лицо, постукивая маленьким раздвоенным копытцем по листвяному ковру. Виттор невольно залюбовался грациозным скакуном, в котором все выдавало магическую суть: и хрупкая стать, и гладкая, шерстинка к шерстинке, шкура иссиня-черного цвета, и умный взгляд желтых глаз с вертикальным зрачком. Изо лба зверя вырастал витой рог цвета чистого серебра.       Несмотря на изящность, от коня веяло древностью и мощью. Виттор даже не сомневался, что вороной легко сумел бы унести на себе тяжеловооруженного всадника.       Раздалось мелодичное ржание, и на поляну ступил конек поменьше - видимо, подруга первого. Ее облик во всем повторял вороного, но цвет шкуры был огненно-красным, а рог янтарным. Аранка прошептала что-то в бархатное ухо коня, дотронулась до мягкого храпа его подруги и повернулась к рыцарю. Лошади за ее спиной настороженно вскинули головы и ощерили острые длинные клыки.       - Тебе довелось увидеть величайшее чудо, человек, - голос лесовицы был непривычно глух и печален, - перед тобою кабил-ушти - древние духи, заключившие договор дружбы с моими предками. Те, кого выбирали сами кабил-ушти, получали в дар знак вызова - фигурки, подобные той, что оставили тебе дриады. Но техномаги узнали о договоре и сумели уничтожить связь между лесовиками и духами. Впрочем - девушка прижалась к теплому боку вороного, - некоторые из них, как я теперь понимаю, уцелели. Эти волшебные скакуны помогут нам добраться до земель Рысей.       Черный жеребец фыркнул в рыжие волосы девушки и осторожно, боком, двинулся в сторону Виттора. Зверь принюхался к нему, шевеля носом - и вдруг отпрянул и злобно заржал, скаля белые клыки. В тот же миг Аранка оказалась рядом с кабил-ушти, вновь что-то нашептывая ему и поглаживая мягкую гриву.       - Он тебе не доверяет. Говорит, что твой народ уже причинил ему боль однажды, и он не хочет помогать.       Вороной коротко и визгливо ржанул.       - Он говорит, что ты один из тех, кто уничтожил связь между нашими народами.       - Я ничего не знаю об этом, даже не слышал, что бывают создания, подобные... им.       Виттор не кривил душой. Аранка кивнула и снова что-то напела коню. Тот неохотно приблизился к рыцарю. Вновь обнюхав не решающегося пошевелиться мужчину, кабил-ушти вдруг встал на дыбы, перебирая в воздухе красивыми тонкими ногами, и резко припал на одно колено. Виттор понял, что дух согласился его нести. Он осторожно протянул руку и погладил черную шкуру, удивляясь про себя, каким горячим оказалось тело волшебного скакуна.       - Благодарю тебя за помощь. Я сделал в жизни много того, о чем другие стали бы жалеть. Но я никогда не причинял вред твоему народу. Я не могу пообещать, что этого никогда не случится. Возможно, однажды мы вновь окажемся по разные стороны лесной границы, но я клянусь сделать все, чтобы избежать кровопролития без необходимости.       Конь уставился на Виттора серебристыми глазами. Человек ответил ему прямым взглядом: он не собирался лгать и изворачиваться. Только не сейчас - не перед этим древним созданием, видевшим, возможно, само зарождение Воралены. И кабил-ушти принял обещание человека: медленно склонил голову, будто заново, теперь как равного, приветствуя будущего наездника.       Аранка уже сидела на красной кобылке, мягко сжимая коленями огненно-рыжие бока. Девушка улыбнулась, немного удивленно, но радостно, когда увидела, чем закончилось знакомство Виттора с духами. Она одобрительно кивнула человеку, когда он легко взлетел на спину вороного, вскинула руку и выкрикнула несколько слов, застывших в осеннем воздухе морозными клинками. Кабил-ушти развернулись туда, куда указала им лесовица, и сорвались в безумный галоп.       Кабил-ушти галопом неслись по лесу, не обращая внимания на низко опущенные ветви, поваленные стволы, колючие лапы кустарников, невидимые в подлеске норы и ветер, оглушительно свистящий в ушах. Виттор прижался к гриве своего скакуна, потом и вовсе лег, чтобы случайно не сломать шею о какую-нибудь ветку. Аранка, чья золотистая кобылка на полкорпуса опережала вороного приятеля, сделала то же самое, слившись цветом рыжих кудрей со шкурой зверя. Маленькие острые копытца выбивали фонтанчики земли и травы, и отпечатки свивались в тонкую нить: кабил-ушти четко попадали в следы друг друга, не сбиваясь, даже когда менялись местами.       Глаза Виттора слезились, порой он едва мог вздохнуть - обжигающий холодный воздух тут же врывался в легкие, иссушая слизистую и вызывая мучительную жажду. Он всем телом чувствовал, как ровно и мощно ходят мышцы под шелковистой шкурой вороного. Никаких признаков усталости сказочные скакуны не проявляли. Одинаково легко они преодолевали и ровные участки пути, и казавшиеся непроходимыми дебри.       Окружающий их лес изменился. Деревья стали еще выше, хотя Виттор думал, что это уже невозможно. Огромные стволы необъятной толщины возносились в небеса, гулко шумя листьями в две ладони размером. Сероватая кора была испещрена глубокими морщинами и покрыта узловатыми наростами. Листья были бледно-зелеными, а те, что устлали землю плотным хрустящим ковром, стали серыми и почти прозрачными. Сеть лиан соединяла деревья в единый организм. Виттор вдруг понял, что по этим толстым одеревеневшим канатам можно было спокойно пересечь весь Олхаз, не касаясь земли. Несмотря на густоту зарослей, воздух не был неподвижным или спертым. Его сладковатая свежесть наполняла путников желанием вдохнуть еще глубже, до самого донышка наполнить легкие прозрачной чистотой. Невидимые глазу, в кронах пересвистывались птицы, и Виттор поневоле заслушался их звонкими веселыми голосами. Аранка, покачиваясь в такт движению своей кабил-ушти, слушала неожиданный концерт с закрытыми глазами. По ее лицу расплывалась блаженная улыбка, и Виттор понял, что тоже улыбается при виде довольной круглой мордашки лесовицы.       Мужчина стиснул зубы до хруста и отвернулся. Кабил-ушти как раз перешли на шаг, а потом и вовсе остановились, и Виттор неохотно спрыгнул со своего скакуна. Вороной повернул к нему голову и фыркнул в лицо, обдав потоком теплого воздуха. Его дыхание пахло свежескошенной травой.       - Ты ему понравился, - Аранка гладила свою кобылку по гриве, изо всех сил сдерживая улыбку. - Возможно, когда-нибудь вы встретитесь вновь.       - Жаль, что лишь возможно, - Виттор все же решился и тоже провел рукой по мягкой шерсти коня. - Эти создания удивительны.       Рыжая кабил-ушти вскинула голову и звонко заржала. Вороной ответил ей, и в следующий миг удивленно моргающий Виттор уже пытался осознать: а были ли сказочные кони только что на расстоянии прикосновения, или ему почудилось?       - Так и думала, что свисток одноразовый. Все же кабил-ушти затаили обиду, и нам придется долго лечить эту рану, - Аранка стряхнула с ладоней цветную пыль - все, что осталось от яркой детской игрушки. Девушка потянулась всем телом, забросив руки за голову, и неожиданно улыбнулась. Такой улыбки Виттор у нее еще не видел - спокойной, открытой и очень светлой. Будто Аранка точно знала, что все плохое осталось позади, а впереди ждут только добрые вести.       Рыцарь отвернулся, с преувеличенным вниманием разглядывая окрестности. В его собственной думе не было ни толики подобной уверенности.       - Пойдем. Кабил-ушти доставили нас чуть ли не на центральную площадь: отсюда до деревни рукой подать. Я знаю эти места как свои пять пальцев, котенком все тут облазила. Не заблудимся.       - Надеюсь, сюрпризов вроде тех, что поджидали нас в Касавердии, здесь не будет, -Витroр поскреб отросшую щетину и проверил, легко ли меч выходит из ножен. Потом кивнул нетерпеливо топчущейся на месте лесовице, показывая, что готов идти.       - О, нет, поверь. Нет в мире мести более безопасного, чем наши Быстрые Ручьи. Ну что опять? Почему ты так странно на меня смотришь?       - Иногда мне кажется, что я по-настоящему увидел тебя только сейчас. Ты и Олхаз - вы идеально подходите друг другу. Может все-таки легенды не врут, и Лес правда создал твой народ для своей защиты?       Аранка усмехнулась. Хотела язвительно, но, кажется, не преуспела. Человек сам не догадывался, насколько он прав.        - Пошли скорей. Готова поклясться, что мама уже знает о нашем приходе, а значит, нас ждет вкуснейший обед.       - Но откуда?..       - Откуда знает? Она же Великая Ма. Она знает все, что происходит в ее землях.