Разделенные

      Камилла упорно делала вид, что не замечает пронзительного взгляда Улисса. Экипаж слегка потряхивало, но девушка крепко держала руку Армана, чуть прижав пульс и все время проверяя, достаточно ли он ровный. Лицо Улисса кривилось от неудовольствия. Всем, кто забился по разным углам экипажа подальше от гнева мага, было понятно: скоро его напряжение достигнет апогея. Пожалуй, только опасение, что Камилла может случайно или намеренно навредить Арману, сдерживало Хозяина Нижнего Тирата от поспешных действий.       На очередном ухабе Улисс все-таки не выдержал. Скрестив руки на груди и вытянув длинные ноги так, что Камилле пришлось отсесть подальше от Армана, лишь бы не касаться черных сапог мага, он вздернул бровь и ехидно осведомился:       - Не имею ни малейшего представления, откуда здесь взялась эта милая леди, до самой макушки преисполненная любви к ближнему своему. Признавайтесь, девушка, куда вы дели мою колючую знакомую, домину дель Вьенто?       Камилла чуть прикусила губу, не отводя глаз от Армана. Ей до ужаса хотелось ответить Улиссу что-нибудь в таком же тоне, каким был задан вопрос – чтобы он понял, что не один владеет искусством оскорблять без единого низкого слова. Но новые сосуды врастали медленно и болезненно, и девушке приходилось постоянно контролировать сложный узор. Она не представляла, откуда заклинание так вовремя появилось в ее голове, но догадывалась, что ответы надо искать в книгах. Тех самых, что она поила кровью во время своего заточения в Нижнем Тирате. Ах, как жаль, что взять их с собой не было ни малейшей возможности! Ведь теперь Камилла отчетливо понимала, что неизвестные знаки, которые ей так и не удалось прочесть, могли нести в себе сведения о свойствах ее дара. Знал ли о содержимом фолиантов сам Улисс? Камилла сомневалась в этом, ведь для прочтения ей понадобилась ее напоенная магией кровь. Улисс же владел искусством иного рода.       И пускай она всего лишь подсмотрела нужное заклинание, хоть в тот момент и не сознавала, что именно делает. Оно принесло пользу и спасло человеческую жизнь. Это ли не оправдание любому преступлению? Тем более, столь незначительному.       Камилла не сдержала вздоха, и Улисс, так и не дождавшийся ответа на первый вопрос, подозрительно прищурился:       - Уж не моему ли братцу адресован этот томный вздох? Право слово, домина, вы меня удивляете. Малыш всего лишь поцарапал пальчик, наседка ему не требуется.       Камилла стиснула зубы, дрожа от желания запустить в мага чем-нибудь тяжелым. Даже примерилась к окружающему пространству кареты, но с сожалением признала, что сидение она от пола не оторвет, а подушки для таких целей не годятся – слишком легкие. Арман сдавленно застонал, и внимание девушки тут же переключилось на него, а злобные мысли мигом вылетели из головы. С того момента, как она взялась за лечение, воин приходил в себя урывками, то и дело проваливаясь в небытие, как казалось Камилле, из-за неловких действий самозваной целительницы. Камилла снова подправила узор и принялась разглядывать неожиданного пациента, почти не слушая язвительные выпады Улисса.       Луч низкого закатного солнца лег на бледное лицо, подчеркнув острые скулы и упрямый подбородок. Камилла поймала себя на желании дотронуться до жесткой щетки коротких ресниц, и смутилась. Ее взгляд путешествовал по лицу Армана, и Камилле стало казаться, будто он ей знаком. Возможно, они виделись там, в прошлой жизни, где она еще могла свободно прогуливаться по улочкам столицы и не шарахаться от собственной тени.       Шрам, пересекающий лицо воителя, начинался под подбородком и уходил к левому виску. Выглядел он так, словно к лицу Армана пржимали остро отточенное лезвие, и Камиллу передернуло. Вдруг ей подумалось, что оружие мог бы держать Улисс, но она тут же прогнала эту мысль – поверь она в нее, и находиться рядом с магом не сможет ни минутой дольше. Руки девушки похолодели, она зябко вздрогнула. Лино придвинулся к ней, но Камилла остановила порыв мальчика прежде, чем маг обратил на него внимание, и лишь плотнее закуталась в плащ.       Улисс снова попытался сказать что-то обидное, но Камилла не сдержалась и шикнула на него:       - Если ты хочешь довезти брата живым, прекрати мне мешать! Сам же попросил вылечить его, а теперь будто нарочно делаешь все, чтобы я где-нибудь ошиблась! Чего ты от меня хочешь, Улисс? Скажи наконец! Я устала играть в эти игры.       Камилла выпустила руку Армана и отвернулась к окну, поджав губы и насупившись. Арман, укрытый до подбородка теплым одеялом, потянулся вслед за ней, не приходя в сознание. Его лицо болезненно исказилось. Камилле пришлось пересесть ближе к раненому, чтобы он не напрягал хрупкие сосуды без нужды.       Улисс следил из-под полуопущенных век за тем, как осторожно, на грани нежности Камилла касалась его братца. Она хмурилась и поджимала губы, темные брови были сурово сдвинуты, но маг нутром чувствовал, что вся эта строгость – лишь маска. Руки, ее узкие белые ладони с длинными пальцами, выдавали девушку с головой. Их танец по телу Армана был слишком легким и трепетным. Девчонка изо всех сил старалась скрыть свои чувства. Она не доверяла Улиссу, и осознание этого подняло в нем такую черную волну злости, что стало нечем дышать. Маг чуть оттянул и без того свободный ворот рубашки и откинулся на подушки, закрыв глаза. Дыша медленно и глубоко, он по капле стравливал ярость. Позволь он хоть однажды взять чувствам верх, и вокруг не останется ни одного живого существа.       Возможно, когда-нибудь, в иное время и в ином месте, там, где брату не будет угрожать другой опасности, кроме магии и вспыльчивого характера Улисса, ярость наконец найдет путь в мир.       Но эта девчонка, Камилла... Чем больше он проводил времени рядом с ней, тем сильнее она на него влияла. Даже ее запах стал его тревожить. Она пахла ветром, солью и кровью. Разве стоит удивляться столь странному букету, зная о природе ее дара? Улисс и не удивлялся. Просто пьянел, теряя разум, и желал выпить ее досуха, как самое редкое вино.       Улисс рассказал Камилле правду: он в самом деле хотел стать Избранным, чтобы его имя помнили многие поколения, а целый мир склонялся перед своим спасителем. Ради своей цели Улисс готов был растоптать не одну жалкую жизнь. Его не тревожили воспоминания о тех несчастных, которых он влил в свою силу. Маленькие искры в бесконечной ночи, вспыхнули разок – и нет их больше, растворились, погасли, не замеченные никем, кроме него. Что такое боль одного живого существа, если ее ценой будет куплена любовь мира?       Только одним человеком Улисс дель Корра не готов был пожертвовать, какие бы выгоды ни сулил подобный выбор.       Улисс быстро наклонился к Камилле и перехватил ее руку. Девушка собиралась потрогать лоб Армана, чтобы узнать, не начинается ли у него жар, но не успела: маг стиснул ее пальцы так сильно, что она вскрикнула от боли и неожиданности.       - Что ты себе позволяешь? – зашипела она, зло прищурившись.       - Ты же сама говорила, что ему нужен покой, вот и оставь его. Вряд ли мой брат обрадуется, когда откроет глаза и увидит, что его щупает какая-то подозрительная девица. Впрочем, ты по-своему привлекательна. Пожалуй, он вполне может решить, что оказался в борделе…       - В таком случае, лечи его сам!       Камилла попыталась вырваться из стальной хватки мучителя, но Улисс только сжал пальцы сильнее и дернул девушку к себе. Экипаж тряхнуло, и Камилла, не удержавшись, полетела вперед, прямо к магу, не преминувшему подхватить ее и крепко прижать к груди.       - А может, он окажется не так уж и неправ? – промурлыкал маг, криво улыбаясь, и начал склоняться к оцепеневшей от возмущения Камилле.       Камилла оттолкнула его со всей силы и выдернула руку, не подозревая, что, сожми он чуть сильнее, и ей не миновать перелома. Она тяжело дышала, растирая пострадавшее запястье, и прожигала Улисса взглядом, которым можно было испепелить весь Тират.       - Так-то лучше, - маг смотрел холодно, и ничто в его чертах не напоминало то сумасшествие, что он на мгновение приоткрыл перед Камиллой. – Поменьше нежностей и побольше делового подхода, домина дель Вьенто. И тогда вы получите больше, чем могли мечтать.       - Все, о чем я мечтаю – забыть все происходящее, как страшный сон. – Камилла вскинула голову, глядя на Улисса сверху вниз. Лино, позабытый магами в ссоре, осторожно тронул девушку за плечо и шепнул, что раненый приходит в себя. Мальчик старался держаться подальше от разъяренного дель Корра, но в развороте его худеньких плеч угадывалось желание прикрыть собой девушку. Улисс сердито скривился, но выпустил руку Камиллы, и она снова склонилась над Арманом.       Лино тоже опустил глаза и принялся помогать Камилле. На мага он не смотрел. Но привычного обожания на его лице не было.       - Как закончите трястись и сокрушаться, можете немного поспать. К моменту прибытия в Замок Ласточки мой братец придет в сознание. Не удивлюсь, если он будет чувствовать себя настолько хорошо, что вновь примется угрожать и сквернословить в мой адрес. Так что вам точно найдется, о чем поговорить.       - Быть того не может, - заговорила Камилла и осеклась. Воспаленные красные шрамы на лице и руках Армана на глазах светлели и истончались, становясь едва заметными и то – если знать куда смотреть. Лино восторженно ахнул, и Камилла не смогла сдержать немного нервной, но счастливой улыбки.       - У нас получилось? Но как? Всего несколько минут назад я была уверена, что все испортила, но вот же – все получилось!       - Мы из крепкой породы, - хмыкнул Улисс, и впервые в его голосе не прозвучала насмешка. – Да и кровь – сильнейшее лекарство, особенно если отдана родственником и добровольно. Даже для простых людей переливание оказывается чем-то сродни чуду, что уж говорить о тех, в чьих жилах есть еще и Дар?       - Что ж, - только сейчас Камилла почувствовала, как на плечи давит невероятная усталость, и зябко обхватила себя руками. – Пожалуй, я действительно не прочь немного поспать. Но, Улисс… Один вопрос не дает мне покоя.       - Ух ты, мы уже не воюем? И мне не стоит опасаться напороться на ваши колючки, домина? – Улисс усмехнулся, и лицо его неожиданно преобразилось, став по-мальчишески озорным и ангельски красивым. Настолько, что Камилла ответила мягче, чем собиралась:       - Предлагаю отложить боевые действия, хотя бы пока твой брат окончательно не поправится. Кстати, мой вопрос касается как раз его. Скажи, ведь между ним и учителем, к которому ты меня везешь, есть какая – то связь? Верно?       - Ты права. Он и есть твой учитель. Однажды Арману пришлось…столкнуться с носителем такой же магии, и он умудрился выжить. Более того, приобрел некие знания, которые нам с тобой сейчас окажутся очень полезными.       Камилла снова хмурилась, обдумывая слова Улисса.       - Но ведь он не применял магию против тебя.       - Потому что Дара у Армана нет ни на денье. У него нет материала для использования заклинаний крови, зато он знает, что нужно делать. У тебя же огромный запас сырого Дара и ровным счетом никаких умений. Понимаешь теперь, почему я выбрал его? Арман сумеет не только объяснить, но и показать на себе все заклинания без особых последствий для своей драгоценной шкуры. Прекрасный манекен для тренировок, не находишь? – маг жестоко хохотнул, и девушку передернуло. Но глаз она не отвела, всем своим видом показывая, что готова слушать дальше.       Улисса охватила какая-то мальчишеская бесшабашность. Он понимал, что не нужно рассказывать девчонке, как именно Арман повстречал мага крови, но ему до боли хотелось увидеть ее лицо, весь спектр эмоций, вкусных, мощных – отвращение, ярость, презрение, возможно и боль. Разве мог он отказаться от возможности напитаться хорошенько, особенно в преддверии того, что ему придется оставить их с Арманом в Замке Ласточки, а самому уехать на некоторое время? Тени скользили на грани сознания и радовались возможности попировать на чужих эмоциях, и Улисс сдался. Помолчал, пробуждая воспоминания, и тихо начал говорить…              

* * *

             Праздники Тетуса никогда не зависели от смены времен года или невежественных взглядов крестьян, живущих по соседству с Кайенским Лесом. Причины для торжеств были весомые, исторически значимые, созданные руками самих людей, а не какими-то там мифическими циклами, якобы заложенными в природе. Все чинно, благородно, закреплено приказом Императора и соблюдается уже сотни лет, с самого Разделения.       Вот и сегодняшний праздник был приурочен к появлению первой императорской династии, рода дель Аро. Он звался Белым днем – якобы в момент, когда на престол взошел первый дель Аро, многодневные тяжелые облака расступились, и выглянуло солнце, прогнавшее серую хмарь, что отравляла души и тела.       Впрочем, сегодняшний день назвать белым вряд ли у кого-нибудь повернулся бы язык. Угрюмые тучи ползли по небу, задевая набухшим брюхом красные шпили императорского дворца. Техномаги встревожено выставляли параметры на погодных зондах, но природа сегодня была капризна и своенравна и напрочь игнорировала все потуги маленьких двуногих муравьишек изменить ее мрачное настроение.       Первые капли дождя упали на бурую мостовую, превращая брусчатку в пористую губку. Жители Тирата не выходили из своих домов, пережидая ядовитую морось под надежным прикрытием магических полей. Настроение у тиратцев было совсем не праздничным. Однако закон повелевал радоваться. Техномаги старались вовсю: уже сейчас, задолго до официального начала праздника, они творили волшебство, раскрашивая серое небо яркими цветами, сказочными птицами, ажурными замками и прекрасными восходами. Но отвлечь внимание горожан от усиливающейся бури им не удавалось.       Стража без вопросов пропустила одинокого всадника на черном ветте во двор замка. Добравшись до внутренних ворот, мужчина спешился и постучал. Звук, подхваченный и усиленный сетью полых трубок, донесся до привратника, вырвав того из сонного оцепенения. Пожилой прислужник дернул рычаг, и створки медленно и бесшумно разошлись, впуская гостя, которого уже ждали.       - Арман! Дружище, как я рад видеть тебя целым и практически невредимым! – эрцгерцог Жинтан дель Нуво, низенький, но крепко сложенный мужчина средних лет, дружески похлопал воителя по спине. Улыбка меняла его невзрачное лицо, делая его невероятно обаятельным, несмотря на слишком крупный нос и мелкие, хитро прищуренные глаза бледно-голубого цвета. Арман улыбнулся в ответ и пожал руку приятеля. Жинтан потащил его вглубь дворцовых коридоров, не переставая рассказывать и одновременно расспрашивать гостя прямо на ходу:       - Ты очень разумно сделал, что приехал загодя. К вечеру здесь будет не протолкнуться от народа, а от обилия улыбающихся благочестивых рож начнет мутить. Желание набить животы, показаться на глаза Венценосному и сорвать хороший куш – вот и все, что правит бал в Тирате, изо дня в день. Пойдем, я угощу тебя элем. Настоящим вульгарным трактирным элем, не чета тому пойлу с ароматизаторами и усилителями вкуса, которое ввели в моду маги. Заодно расскажешь, что новенького на границах. Лесовики еще не надумали собственноручно вырубить свои клятые деревья и сдаться Ордену?       - Когда-нибудь ты поплатишься за свою болтовню, и станет у меня одним другом меньше. Слышишь, Жи? Мне бы этого не хотелось, - Арман шутливо ткнул эрцгерцога кулаком в бок.       - Ба, я уже давно говорю, что думаю. Мне нечего бояться – вся моя семья ушла к Единому. Друзья, как и ты, предпочитают не соглашаться с моей болтовней. Ну а Его Величество слишком ценит звукоподавляющие экраны и надеется выжать еще что-нибудь из моих сушеных мозгов.       Жинтан усмехнулся беспокойству друга, распахивая перед ним двери, ведущие в коридор с комнатами для гостей.       Высокий, статный Арман дель Корра и низенький, плотный Жинтан дель Нуво комично смотрелись рядом друг с другом. Но смех застрял бы в глотке у любого, кто имел бы глупость открыто выказать презрение в их адрес. Молодой дель Корра прекрасно владел техникой боя на двух клинках и с легкостью пускал их в ход, не страшась гнева императора. Ходили слухи, что храбрость и дерзость юноши обусловлена поддержкой его брата, весьма перспективного техномага, чей талант заметил сам Верховный Магистр. Вот только Улисс дель Корра никогда не решал проблемы вспыльчивого брата. Позже и сам Улисс исчез, и, опять-таки по слухам, из-за того, что посмел возомнить себя равным по силе Магистру и даже – вот ужас-то! – бросить ему вызов. Как странно, что вместе со старшим дель Корра не пропал и наглый юнец. Ан нет, он, вместо того, чтобы прятаться от монаршего гнева, посмел и на глаза императору Бертольду показаться, и в личную охрану пробоваться. Ведь прошел! И стал поверенным по личным делам повелителя (как утверждали все те же злые языки – мальчиком на побегушках).       Сплетни и наветы ничуть не волновали Армана. У него была цель, и он двигался к ней, невзирая на препятствия. Когда исчез Улисс, Арман поднял на уши всех своих товарищей по оружию, но все ниточки оборвались на пути в катакомбы под Тиратом. Туда у людей Армана хода не было. Пока однажды согнутый возрастом бродяга, назвавшийся Старым Кроком, не передал воителю письмо на серой бумаге.       «Императорский дворец, Белый день, после захода солнца. Буду ждать».       Записка, больше напоминающая любовное послание, сейчас лежала в потайном кармане ремня, опоясывающего талию Армана. Даже если бы кто-то сумел ее заполучить, то никаких подозрений у ловкача не возникло бы. Всего лишь очередное признание, от довольно обеспеченной дамочки, раз может позволить себе настоящую бумагу. Приглашение на интимное свидание, встреча, замаскированная самым пышным балом Тирата. Какие восхитительные глупости, ах, молодость…       Примерно так рассуждал эрцгерцог, провожая Армана по чисто прибранному широкому коридору. Жинтан шутливо грозил пальцем приятелю и в голос проклинал техномагов, из-за которых приходится учиться варить эль, вместо того, чтобы наслаждаться им в трактирах. Отсчитав нужное количество дверей, толстяк остановился, достал ключ и повернул его, прислушиваясь к тихим щелчкам запоров. Сделав приглашающий жест рукой, вошел следом за гостем, быстро осмотрев коридор на предмет лишних глаз и ушей. Дверь захлопнулась и задрожала. По ней будто прошли волны горячего воздуха.       - Вот так. Теперь даже если какой-нибудь дурачок захочет посмотреть, чем мы тут занимаемся, то увидит лишь иллюзию разврата и вкушения запрещенных напитков. Ничего незаконного, – дель Нуво подобрался, стряхивая напускное добродушие и веселость с профессиональной небрежностью.       - Зачем ты пришел?       - Не смог долго обходиться без твоего эля и занудных нравоучений, дружище, - Арман обогнул толстяка и подошел к столу, заваленному книгами, амулетами, сломанными перьями и заставленному пустыми кружками. Пробежался пальцами по корешкам книг и замер перед странной черной шкатулкой продолговатой формы, слишком большой, чтобы служить футляром для украшения.       - Скажи спасибо, что я был поблизости и успел рассмотреть твою довольную рожу раньше, чем тебе повстречался кто-то вроде Одноглазой Эрики. Ты все еще в опале, забыл? Наш всеблагой правитель, да продлятся его дни бесконечно, отправил тебя улаживать конфликт в гарнизон Голубой пустыни, если не ошибаюсь?       - Не ошибаешься. И можешь не говорить о том, что с таких «ответственных» заданий не возвращаются, я знаю об этом побольше твоего. Но я не мог продолжать рвать ядовитые жала тамошних скорпионов, когда моя помощь понадобилась брату.       Дель Нуво крупно вздрогнул и уставился на молодого воителя, водившего руками над загадочным предметом.       - Он что…объявился? Ты уверен, что это именно он? Об Улиссе ничего не было слышно несколько лет…       - Поверь, Жи, я более чем уверен.       - Послушай меня, мальчик мой, - Жинтан приблизился к другу и стиснул его плечо. Арман удивленно посмотрел на эрцгерцога, а следующие слова дель Нуво заставили его недоверчиво скривиться, - Не связывайся с техномагами. Твой брат исчез после обвинения в покушении на Верховного Магистра. Неужели ты считаешь, что с таким клеймом можно выжить? Даже если твой брат и гений, ему было не устоять против всего Ордена. Ты пришел на встречу с призраком.       - За все эти годы Алессия не проронила ни слезинки. Можешь сколько угодно смеяться над женской интуицией, но я уверен: она или знает, или чувствует, что Улисс жив. Я думаю, Его Магичество пытался наказать Улисса за дерзость, вот только братишке удалось ускользнуть.       - Мы тысячу раз обсуждали это, Арман, - дель Нуво поморщился, отворачиваясь и наливая в кубок золотистый напиток из одного из многочисленных кувшинов, обитающих на столе. – Алессия впала в некую эмоциональную кому, узнав о преступлении Улисса. По ее поведению делать выводы – все равно что пытаться вызывать чистый дождь над Тиратом. Бессмысленно и опасно.       Жинтан наполнил второй кубок и протянул Арману. Тот усмехнулся, покачал головой, но напиток принял, небрежно отсалютовав эрцгерцогу. Воитель куда лучше знал женщину, заменившую им с братом мать. Но объяснять, насколько тесна связь между ними тремя постороннему человеку, пусть и тому, кого Арман считал другом, было бесполезно. Словами глубину этих чувств выразить невозможно. Поэтому Арман не стал отвечать дель Нуво, лишь склонился к заинтриговавшей его шкатулке:       - Что ты притащил в свое логово, Жи?       Жинтан отпил эля и посмотрел туда же, куда и Арман.       - Вообще-то я сам хотел заняться изучением этой штучки, но… Что-то мне подсказывает, что тебе она пригодится гораздо быстрее. Считай это подарком на день рождения.       Арман медленно протянул руку к черному ящику и откинул крышку. Она поддалась с заминкой, едва ощутимо уколов пальцы. Воитель отдернул руку и с подозрением осмотрел ее. Крохотная ранка, из которой выступила капля крови, насторожила его, и он вопросительно посмотрел на друга.       - Неужто ты думал, что все будет так легко? Первичная настройка по роду, считывает память предков через кровь и распознает, тот ли человек открыл упаковку. Такие подарки абы кому не делаются.       Арман нахмурился, но кивнул. У него не было причин не доверять старому товарищу. Вновь обратив внимание на продолговатый ящик, воитель развернул гладкую на ощупь ткань, скрывающую его содержимое. И восхищенно замер.       - Жи… Скажи мне, кого ты убил ради этого? – благоговейно прошептал дель Корра.       Эрцгерцог пожевал губами, промолчав. Захваченный игрушкой Арман не обратил внимания, что толстяк предпочел не отвечать на его вопрос. Дель Корра любовно гладил удобную рукоять из белого металла, расчерченного красноватыми прожилками. Проводил ладонью над опасно поблескивающим лезвием, чуть сужающимся и изгибающимся ближе к острию. Щелкал по сонному металлу, с улыбкой слушая тихий возмущенный звон – это вам не какая-то бездушная железка, чтобы так беспардонно проверять ее на качество! Это…       - Мечи Белой гривы. По преданию, принадлежали Предтечу – Белой львице, погибшей в Последнюю ночь. Она ценой жизни защитила вверенных ее опеке людей, и племя, получившее облик белых львов, стало священным у лесовиков. Этакими жрецами. Вот только оружие они не уберегли. Где ты их нашел?       Жинтан собрался было ответить, как вдруг дверь вылетела из косяка и врезалась в эрцгерцога, сбивая его с ног. Пыль и дым быстро заполнили комнату. Арман схватил мечи, роняя ящик, в котором они хранились, и кувырнулся, уходя из-под удара длинной алебарды. Стражники толпились в образовавшейся дыре, не решаясь подойти к воителю, застывшему в боевой стойке. Мельком глянув на дель Нуво, Арман с горечью убедился, что императору больше не увидеть новых изобретений гениального конструктора. Эрцгерцог был мертв.       Арман принял решение и бросился в атаку. Мечи пели в умелых руках, создавая непробиваемый щит вокруг хозяина. Нападавшие отхлынули назад, в коридор, выставив перед собой алебарды. Арман подпрыгнул, приземлился на одно из лезвий и легко пробежал по древку к держащему его стражнику. Сверкнула сталь, тело рухнуло на пол. Воитель уже припал на одно колено, подрезая сухожилия на ногах сразу двоих противников. Кувырнулся назад, изогнул кисть – и меч вошел в живот замешкавшегося человека. Нападавших было больше, но Арман упорно прорежал их ряды, стремясь пробиться к окнам.       Внезапно что-то глухо хлопнуло, и Арман с ужасом почувствовал, как руки перестают его слушаться. Накатила слабость. Мужчина покачнулся, стараясь удержать ставшие неподъемными мечи. Одежда стала горячей и мокрой, болезненный озноб дернул кожу. Стражники тут же окружили воителя, едва не протыкая оружием.       - Хватит, - раздался властный голос, который он не спутал бы ни с чьим иным. – Он уже не опасен.       Солдаты расступились, пропуская к Арману высокую седовласую женщину.       - Эрика… - выдохнул Арман, проваливаясь в небытие.              

* * *

             Поток холодной вонючей воды обрушился на голову и плечи Армана, приводя его в сознание. Кашляя и отплевываясь, дель Корра задергался и с ужасом осознал, что прикован к стене. Руки, немилосердно вздернутые над головой, почти ничего не чувствовали, онемев от долгой неподвижности. Звякнула цепь. Ноги воителя касались пола кончиками пальцев. Из одежды на нем остались только штаны. Арман мотнул головой, отбрасывая с лица слипшиеся волосы. В ушах от резкого движения зазвенело, перед глазами заплясали цветные точки.       Хлесткая пощечина не дала ему снова потерять сознание.       - Какой ты изнеженный, - презрительно процедил женский голос. Цепкая рука схватила пленника за подбородок и беспардонно покрутила вправо – влево. Арман попытался вырваться из равнодушных пальцев, но новый удар снова обжег скулу.       - Старый дурак дель Нуво успел передать тебе мечи. Очень жаль, я бы сама с удовольствием занялась этой игрушкой. Теперь же они дадутся только в твои руки. Хотя, с другой стороны, тебе пригодится оружие.       Эрика Вильо, прозванная в Тирате Одноглазой Ведьмой, задумчиво потерла подбородок, разглядывая пленника. Арман внимательно наблюдал за ней, прикрыв глаза. Он не торопился начинать разговор. Возможно, Эрика сама расскажет больше, чем он сумеет у нее выспросить.       - И не надейся, щенок, - усмехнувшись, Эрика повернулась спиной к воителю и подала знак скромно держащимся в стороне слугам. Они поклонились ей и бесшумно вышли куда-то. Взамен же вошел…Улисс.       Арман пораженно вскинул голову, не веря своим глазам.       - Брат, - выдохнул он, не сдержавшись. – Какого демона? Что происходит?       - А ты все так же несдержан в своих порывах, - усмехнулся зеленоглазый маг, подходя к улыбнувшейся Эрике. – Разве тебя не учили, что следует вначале приветствовать даму?       - Чтоб ей провалиться, твоей даме! - снова забился в цепях Арман. От резких движений заныли раны, которыми, как оказалось, было покрыто все его тело. Арман сжал зубы. Онемение уступило место боли, и она огненной сетью начала оплетать его, вытесняя все мысли.       - Тише, тише, грубить в твоем положении просто некрасиво, ты не находишь? Дорогая, у тебя все готово? – Улисс приобнял Эрику за талию, и Армана передернуло.       - Конечно, милый. Мы так долго ждали этого момента. Ваше разделение было ошибкой, и сейчас мы наконец-то сможем ее исправить. – Эрика провела рукой по щеке мага, нежно ему улыбаясь. В ее глазах сверкал огонек безумия. Вернувшиеся слуги сноровисто готовили инструменты. Закончив, они молча поклонились Эрике и вышли из темницы.       Вдруг что-то привлекло внимание Армана, и он скосил глаза, старательно преодолевая сжигающую его боль.       Его мечи лежали совсем рядом. Нужно было лишь протянуть руку. Если бы только он не был скован!..       Улисс продолжал миловаться с Одноглазой Ведьмой. Она что-то шептала ему, вплотную приблизив свое лицо к лицу мага. Их губы почти соприкасались, руки мужчины поглаживали узкую спину, пробравшись под тонкую материю кипенно-белой рубашки. Улисс чуть развернул Эрику, так, чтобы она встала спиной к Арману, и поцеловал. Армана затошнило. Он прекрасно помнил о репутации придворного мага Императора. Как Улисс вообще мог касаться этой ядовитой гадины?       Дель Корра против воли попытался заглянуть в глаза брату. Пленник осознал вдруг, что маг очень внимательно смотрит на него. Как будто пытается что-то сказать.       Очередной приступ боли прошил руки, вздумавшие начать чувствовать именно сейчас, и Арман с шумом втянул воздух. Улисс прищурился, не прекращая поцелуй, и указал глазами куда-то вниз. Эрика отстранилась от него, положив руки на плечи мага, и игриво потерлась щекой о ладонь мага, как домашняя кошка. Только у этой кошки были коготки покруче, чем у лесовиков.       Пленник обвис на цепях, якобы прекратив борьбу. Женщина, настороженная внезапной тишиной, через плечо посмотрела на него. Породистое лицо исказило презрение, и Одноглазая ведьма снова устремила обожающий взгляд на Улисса.       - Как у одних родителей могли появиться столь разные дети? Его существование просто насмешка над твоим величием, дорогой.       - Зато его жизнь послужит прекрасным укреплением моих способностей. Давай не будем мешкать, твои слуги уже подготовили все необходимое. Мне не терпится скорее прочувствовать всю полноту жизни. И разделить ее с тобой. Ведь ты единственная, кто понимает и поддерживает мои устремления.       Улисс запустил руку в короткие густые волосы Эрики, поглаживая ее затылок. Ведьма выгнулась, все больше напоминая хищного зверя, и облизнула губы. Шепнув прямо в губы мага «приступим же», она развернулась к Арману. В руке безумной бабы сверкнул ритуальный кинжал. Воитель постарался полностью расслабить все мышцы, провисая бескостной куклой. Эрика приблизилась к нему и отвела руку для удара. В тот момент, когда лезвие с шипением вспороло воздух, Арман невероятным усилием, выкручивающим кости, подтянулся, наматывая цепи на предплечья. Сухожилия затрещали, но Арман не почувствовал боли. Эрика по инерции покачнулась вслед за промахнувшимся оружием, добавляя ему ускорения, и клинок с лязгом вонзился в подставленную скобу. Металл оков сдался под напором зачарованного кинжала. Звено треснуло, разрывая цепь. Арман тут же ударил освободившейся ногой ведьму в лицо, с хрустом сминая кости. Эрика страшно зарычала, отпрыгивая назад. Изуродованное лицо с полыхающим ненавистью глазом даже близко не походило на человеческое.       Эрика, забыв про Улисса, взмахнула рукой, и Армана скрутила выжигающая внутренности боль. Почему-то слуги не поспешили на звук борьбы, но она не думала о них, поглощенная изумлением и яростью от того, что пленник посмел напасть. Кинжал все еще был у нее в руке, только по лезвию пролегла едва заметная трещина. Пока пленник бился в агонии, Эрика пыталась унять хлещущую кровь. Как вдруг кто-то мягко высвободил из ее пальцев кинжал. Одноглазая вскинулась, шипя и держа наизготовку новое заклинание, но, увидев, что это Улисс, опустила руку.       - Какого демона ты ему не помешал? – угрожающе прохрипела она и сплюнула кровь.       - Ты сама виновата. Недооценила Армана, почему-то решив, что его можно списать со счетов. Ведь мы с ним братья. Разве я когда-нибудь сдаюсь?       Глаза Эрики расширились в понимании. Прежде, чем она успела что-то сделать или сказать, Улисс вогнал кинжал в горло придворного мага. Скорость его движений была настолько велика, что Арман заметил лишь размытую тень. Тело грузно осело на пол, а Улисс уже вскрывал цепи, сковывающие воителя.       - Я вообще-то имел в виду, что кольцо в стене держится слабо, не обязательно было рваться на лоскутки, - неодобрительно покачал он головой, рассматривая раны брата.       - Ну извини, - огрызнулся Арман, едва отдышавшись после заклинания, – Мне как-то было не до размышлений, когда эта дрянь пыталась проткнуть меня своей зубочисткой. Что смог, то и сделал. Ты, может быть, объяснишь мне, что вообще происходит?!       - Потом, - Улисс наспех перевязал раны брата тряпками, смоченными дезинфицирующим раствором, приготовленными, по-видимому, для операции, и помог ему подняться. – Сейчас нам надо выбраться из этого негостеприимного места. По возможности не привлекая внимания, разумеется.       Арман не поверил своим ушам. Он безмолвно воззрился на Улисса, взглядом вопрошая того: «А ты в своем уме, великий маг?!»       - Меня тут должны были препарировать, как лягушку, причем Вильо собственноручно, а теперь она валяется в луже собственной крови, безнадежно дохлая, в любой момент могут войти ее прислужники, нас тут двое против толпы ее людей, и ты говоришь мне о незаметности?!       - Хватай быстрее свои мечи, обиженка, - вдруг бросил Улисс, вскакивая на ноги и настороженно глядя на запертую дверь. Арман стиснул зубы, однако не стал спорить: магу с его чутьем было виднее, кто там к ним приближается. Оружие мягко засветилось, приветствуя хозяина, и тепло прокатилось по позвоночнику, обволакивая израненное тело. Стало чуть легче дышать, и Арман тоже развернулся к двери с клинками наизготовку.       - К нам гости?       - Еще какие…              

* * *

             Камилла ждала, но тишина, повисшая в экипаже после рассказа Улисса, затянулась. Маг смотрел в окно, и по его лицу было видно, что мыслями он сейчас далеко отсюда. Продолжать мужчина явно не собирался, и Камилла не выдержала первой:       - Как это было?       - Что именно? – Улисс чуть повернул голову, чтобы видеть девушку. Голос его звучал глухо.       - Ведь именно так, в лаборатории Эрики Вильо, вы встретили кровника. Расскажи, как твой брат сумел одержать над ним верх?       - Тебе так хочется в подробностях узнать, как с Армана живьем сдирали кожу? – Улисс повернулся к девушке всем телом и вздернул бровь. Его холодный взгляд прошелся по Камилле с головы до ног, словно маг впервые ее увидел. Выглядело его негодование так достоверно, что Камилла на миг поверила и смутилась. Впрочем, она тут же вспомнила жуткие минуты, которые пережила по его милости в первый день в Нижнем Тирате. После такого Улисс не то что не имел права умолчать – он был ей должен, и Камилла намеревалась получить ответы в счет уплаты долга прямо сейчас. Продолжая уговаривать себя в таком духе, Камилла ответила беловолосому дель Корра копией его жеста.       - Ты вполне можешь обойтись и без подробностей. Но именно мне предстоит испытать на себе то, насколько хорошо он усвоил эти украденные знания. Не хотелось бы умереть из-за того, что твой брат чего-то не запомнил.       - О, поверь, ты можешь в нем не сомневаться, - Улисс снова отодвинулся в тень и уставился в окно. Злой осенний дождь барабанил в отполированную шпинель, и казалось, будто стая рассерженных насекомых окружила карабкающуюся в горы кареты. В шорохе и стуке капель Камилле почудились голоса: они отвлекали и сбивали с толку, мысли словно превратились в кисель и стали вязкими и липкими, не давали додумать до конца даже одну строчку…       Камилла прижала пальцы к вискам и стиснула зубы. Голоса зудели все настойчивее, не давая ей продолжить задавать вопросы. Они впивались под кожу, кусали, царапали – и вдруг все стихло. Тишина упала так внезапно, что Камилла вскрикнула, испугавшись внезапной глухоты. Она растерянно подняла голову и тут же попала в плен светящегося ядовитой зеленью взгляда Улисса.       - Я не стану рассказывать тебе, как Арман обрел свои способности. Но и запрещать задавать вопросы не буду. Даже интересно, сумеешь ли ты вытянуть что-то из моего скрытного братца. Запомни только одну вещь – хорошенько, чтобы она днем и ночью горела в твоей памяти…       Улисс вдруг очутился возле Камиллы и навис над ней устрашающей тенью. Длинные пальцы сомкнулись на ее подбородке, не давая девушке отвести глаза. Беловолосый наклонился к ней, так близко, что еще немного – и их губы соприкоснутся, но последнее расстояние так и не преодолел. Лишь выдохнул жарко и болезненно несколько слов, от которых все внутри Камиллы заледенело.       А после вернулся на свое место и отвернулся, закрыв глаза, всем видом давая понять, что разговоров больше не будет.       Камилла обессилено сползла в подушки, с трудом подавляя желание обнять колени и разрыдаться, точно маленькая девочка. С превеликим трудом она взяла себя в руки, но сказанное беловолосым магом горело под веками, словно и правда было выжжено огнем.       «Арман принадлежит мне. Его жена считала иначе – и умерла. Не вздумай повторять ее ошибки, домина Камилла дель Вьенто».       Камилла вдруг поняла, что боится.