Разделенные

      Хайна поставила перед Виттором тарелку благоухающей каши и кружку с горячим травяным настоем. Кроме них и девочки-подавальщицы, в трактире не было никого. Над горизонтом едва занималось утро, но рыцарь уже был на ногах: сон кружил вокруг него всю ночь, да так и не принял в свои объятия. Мужчина кивком поблагодарил лесовицу и хмуро посмотрел на завтрак, не торопясь браться за ложку.       Мать Аранки задержалась возле гостя, задумчиво перебирая амулеты и ленточки, висящие на ее шее. Позади нее девочка полировала столы, изредка бросая любопытные взгляды на человека. Хайна чувствовала, что Рысенок не боится, но все равно шепнула ей на ухо не тревожить гостя без важной причины.       - Тебе стоит поесть. Вряд ли урчащий живот добавит понимания или поможет сосредоточиться. Зато отвлечь может, еще как. Или ты яда боишься?       Виттор крупно вздрогнул и замотал головой, хватая ложку.       - Нет! Нет. Уверен, если бы моя смерть ничем не грозила вашей дочери, до здешних мест я бы просто не добрался. Впрочем, может, после решения ваших Ведающих что-то и изменится, - Виттор улыбнулся и положил ложку каши в рот. Сладость растеклась по языку, напомнив ягоды, которые Аранка собирала во время их путешествия, и рыцарь продолжил есть уже с неподдельным удовольствием. Хайна довольно кивнула: так-то лучше. Хотя румянец на щеки вернулся, а то она всерьез стала опасаться, что мальчик совсем потерялся в круговороте захвативших его событий.       - Ты прав, юноша, - проследив, чтобы Виттор съел все до последней крошки, Хайна подлила ему еще настоя и продолжила разговор.       - Иногда смерть – лучшее решение. Но тебе так легко не отделаться. Ну и каково это, узнать, что по другую сторону границы не какие-то жуткие чудовища, а такие же люди, разве что выглядящие иначе?       Виттор задумался, а Хайна продолжила говорить:       - Ты сейчас чувствуешь себя так, будто рассыпаешься на кусочки, верно? Внезапно оказалось, что не такие уж мы разные. Но скажи мне, рыцарь Императора, разве раньше ты об этом не знал? Дай угадаю: ты попросился на границу, патрулировать Олхаз оттого, что устал охотиться на людей. Думал, здесь будет иначе. Не надо будет колебаться и выбирать, мучиться сомнениями, а после – просыпаться по ночам от кошмаров, не понимая, был ли выбор правильным.       Виттор побледнел, но продолжал слушать. Хайна наклонилась через стол и накрыла его руки своими – широкими и теплыми. Не к месту Виттор подумал, что у Аранки ладошки куда меньше.       - Твои сомнения и страхи, твое нежелание причинять вред и умение разглядеть нашу схожесть – все они привели тебя сюда. Аранка не оказалась бы в той деревне, если бы вашим путям не было предначертано пересечься. Она – твой проводник. Но идти ли по дороге, которую она перед тобой откроет – зависит только от тебя.       Виттор стиснул зубы, под кожей заходили желваки. Он медленно отодвинулся от прикосновения Хайны.       - Порой мне кажется, что я остался там, на земле, выжженной чар-камнем. А двигается, разговаривает и принимает решения кто-то другой. И только изредка это существо позволяет посмотреть на мир его глазами.        Лесовица понимающе улыбнулась и встала из-за стола, шелестя юбкой.       - Любое сильное потрясение – это инициация. Мальчик становится мужчиной не тогда, когда познает свою первую женщину, а когда впервые берет на себя ответственность за другого человека. Каждый раз, когда жизнь билась на осколки, ты взрослел. Изменение всегда проходит через боль – боль потери и боль обретения нового. Ты еще не знаешь человека, что родился внутри тебя, и потому тебе кажется, что твое место занял незнакомец. Но на самом деле это ты сам сбросил старую кожу и слушаешь мир, пытаясь понять, где теперь твое место.       - Я должен пройти инициацию сам, верно? - голос Виттора не дрогнул, он ничем не выдал своего отношения к словам Хайны. Но если бы кто-то сейчас прочел его мысли, то лишился бы разума от их бешеной круговерти.       - Верно, - лесовица кивнула, и амулеты звякнули, будто соглашаясь с нею. Вдруг ее лицо осветила хитрая усмешка. Хайна тряхнула головой и лукаво глянула на человека из-под рыжей челки:       - Но коли уж Белые связали тебя с той, кто может помочь, глупо отказываться от их милости.       Виттор мгновенно понял, о ком она говорит, и тут же почувствовал, как его спины коснулось тепло. Ему не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто стоит позади, сонно потирая глаза и переминаясь с одной босой ноги на другую. Хайна улыбнулась – открыто и ясно – и протянула руку:       - Здравствуй, милая. Хорошо спала? Пойдем, я приготовлю тебе оладьи.       - Спасибо, мам. Как спала, не спрашивай. Надеюсь, в следующий раз будет лучше, - хрипло отозвалась Аранка и, не глядя на рыцаря, ушла с матерью на кухню, оставив человека в одиночестве. Девочка, протирающая столы, тоже исчезла.       Виттор отхлебнул остывший настой, не чувствуя вкуса. Сказанное Хайной горело внутри на грани боли, но из этого пламени впервые начал рождаться ответ на мучающие его вопросы.              

* * *

             После завтрака Хайна погасила огонь в печи и сняла любимый фартук. Встряхнула руками, разминая пальцы, пофыркала на непоседливые волосы, так и норовящие залезть в глаза и нос, но все же скрутила тугие пряди в пучок. Перебрала амулеты, вопросительно позвякивающие в ответ на прикосновения. Подумав, все же достала из-под барной стойки мягкие стоптанные туфли. Солнечные лучи двигались вслед за нею по отполированному сотнями ног деревянному полу, а она лишь со смешком отмахивалась от них, то и дело пробегая пальцами вдоль полос света. Те изгибались, словно кошачьи спины, и только что не мурлыкали в ответ. Их мягкое касание немного умаляло ее грусть, но уничтожить ее полностью не могло. Впрочем, Хайна и не хотела терять эти чувства. Они тоже были частью нее, наравне с радостью. У медали всегда две стороны. У того, кто умеет чувствовать, внутри всегда есть и свет, и тьма.       Хайне не надо было спрашивать кого-то, чтобы узнать о решении, принятом шаманами племени. Она слышала гул голосов возле избы Ведающих, слышала, как кто-то выкрикнул: «Нет!», и тяжело вздохнула, распознав в голосе предчувствие потери. Волчонок Фаркаш все же приковылял на собрание, послав в Хаос целителей, но изменить выбор шаманов был не властен. Деревня гудела, обсуждая небывалое - позволение древнему врагу войти в святая святых, в Лок-О-Дол, Пещеру Испытаний. Но противиться решению мудрых было бессмысленно. Пятеро шаманов, так же, как и жрицы племени Ивы у дриад, говорили с самой Вораленой. И раз они так решили, значит, на то воля Матери. Когда дверь в трактир открылась, Хайна взяла туфли и протянула Аранке:       - Они тебе пригодятся.              

* * *

             Сотни маленьких радуг дрожали над водяной завесой. Бурлящий поток обрушивался в природную чашу из белого известняка, до краев заполняя ее прозрачной, как хрусталь, влагой. В глубине ее медленно кружились золотые силуэты огромных рыб. Виттор заворожено уставился на их танец и покачнулся, чуть не рухнув в воду. Его подхватила сильная рука, больно сдавившая кожу выше локтя.       - Не смотри, человек. Танец Слез Воралены не предназначен для ваших глаз. Он дурманит и чарует, оплетая гибельной сетью, чтобы ин один обожженный никогда не осквернил своим взглядом священного чертога.       Коричневые перья с белыми пятнами раскачивались вместе с парой длинных косиц, в которые они были вплетены. Говорящий легко вышагивал по краю каменной тропы, ничуть не смущаясь тому, что шириной она была от силы в две ладони. Синее стекло водяной поверхности внизу никоим образом его не беспокоило, зато крайне интересовало Виттора. То и дело шаман — а это был один из Ведающих — поднимался на цыпочки, разворачивался лицом к спутникам и шел спиной вперед, заставляя Аранку бледнеть и сдавленно ругаться. Его покрытые татуировками руки танцевали в воздухе, добавляя размеренной спокойной речи чувств, но мало способствуя равновесию. Круглые, словно у совы, глаза ярко-желтого цвета придавали узкому скуластому лицу вид вечно удивленного ребенка. Одет шаман был только в поношенные тканые штаны до колена. На его теле татуировок не было, зато от левого плеча к правому бедру тянулся ряд белых точек - шрамов. Шаман был молод и гибок, словно ветка дерева, тугие мускулы перекатывались под смуглой кожей, цветом похожей на кору. Его звали Хайку. И именно он вызвался проводить путников к входу в Лок-О-Дол.       - Наши старики давно уже ближе к болотным духам, чем к лесовикам. Куда им лазать по горам? Мне же интересно чем закончится вся эта история. Воралена тревожится, но не я. Даже если мира не станет - что с того? Если за порогом жизни ничего нет - я все равно об этом не узнаю. Если же там все же есть перерождение, реинкарнация, воплощение, да что угодно - прекрасно! Обожаю узнавать что-то новое.       Так сказал Хайку, когда Ведающие, беззвучно посовещавшись, приняли решение.       Молодой шаман перепрыгнул обрушившуюся часть тропы, просто оттолкнувшись с места. Оказавшись на другой стороне, он помахал Аранке и Виттору и уселся на землю, всем своим видом показывая, что никуда не торопится. Лесовица и человек растерянно переглянулись, и тут же отвели глаза, слишком старательно не глядя друг на друга. Хайку запрокинул голову и расхохотался, а потом щелкнул пальцами, и откуда-то сверху опустились несколько крупных камней, идеально залатавших пробоину. Виттор прошел первым, не поведя и бровью. Лесовица рыжей тенью скользнула за ним следом.       - Позер, - все же пробормотал рыцарь в спину уже упруго шагающему вперед шаману, и Аранка согласно хмыкнула.       Шум воды был все ближе, и после очередного поворота они оказались возле водопада. Волосы и одежда мигом намокли от водяной пыли, висевшей в воздухе. Хайку протянул руку и сделал движение, словно отодвигал штору. Маленькие радуги разошлись вместе с потоком, открывая взгляду неширокую площадку и ряд ступеней, уходящих вглубь горы. Возможно, раньше камень был белым, но со временем позеленел и покрылся длинными косами серебристого мха. Лесовики и человек прошли за водопад, и он снова потек единым полотном, скрывая от глаз любопытствующих их дальнейший путь. Как ни странно, внутри гул воды почти стих, хотя должен был стать оглушительным. Хайку протанцевал к краю площадки и встал спиной к потоку. Его глаза в полумраке светились, как две золотые монеты.       - Отсюда начинается ваша дорога через Лок-О-Дол. Она изменит вас обоих, сильнее, чем вам хочется, и уж точно сильнее, чем вы думаете. Как вы и желали, ваша связь исчезнет, - лицо шамана заострилось, и он потерял всякое сходство с человеком или лесовиком, - Но взамен нее появится что-то иное. Нам открылось: Воралена больна, и вы - ее лекарство. Мы, Ведающие, пока удерживаем нити сознаний, не давая им прочувствовать боль мира, но силы наши на исходе. Я еще могу бродить под сенью Олхаза, но остальные не в состоянии покинуть свой дом. Вот почему у вас всего один провожатый, хотя по традиции путь в Пещеру Испытаний должны прокладывать пятеро. Впрочем, плевать на традиции. Идите, и да пребудут с вами Предтечи и благословение Матери.       Виттор нашел руку Аранки и сжал ее. Он ждал, что лесовица зашипит, оскалится, а может, и ударит... Но вдруг легкое ответное пожатие укололо его до самого сердца.       Хайку сделал сальто назад и исчез в кипящих струях.       Человек и лесовица синхронно шагнули по белым ступеням.