Разделенные

      Камилла с удивлением прислушивалась к себе. Она словно очнулась от вязкого сна и только сейчас в полной мере оценила все прелести жизни. Дуновение ледяного ветра с гор, вкус свежей выпечки, скольжение ткани платья по коже, усталость и ломоту в костях после освоения очередного приема, запах костра и металла, который она ощущала, оказавшись слишком близко к Арману… Всего этого Камилла раньше словно не замечала. Связь, установившаяся между ней и воителем, позволила ей приручить свой собственный Дар. Иногда Камилле казалось, что эта магия не просто ее свойство, а отдельное живое существо. И подчинилось оно ей только тогда, когда почувствовало властную руку на своем загривке. Ведь раньше, до того дня, когда она почти умерла на руках Армана, Камилла даже не пыталась овладеть своим Даром. Она старалась его не замечать и жить обычной жизнью. И лишь в моменты опасности позволяла Дару проявить себя, что, кажется, ему совсем не нравилось. У них было одно тело, и магия явно не хотела терять свое вместилище. Как после этого считать ее чем-то неразумным?       Раньше такое осознание напугало бы Камиллу. Она снова постаралась бы сделать вид, что ничего не происходит. И тогда алый океан, живущий внутри нее, попытался бы продавить ее волю, утопить сознание в своих темных водах, превратив тело девушки в свою маску.       Но теперь этого не случится. Связь Избранных надела на Дар самый прочный из ошейников. Магия крови как будто была довольна, что Камила наконец-то проявила себя хозяйкой, а не носителем или слугой.       Вот только Арман явно задался целью вообще не показываться ей на глаза. Он и раньше избегал девушку, но после того, что случилось в ее комнате, казалось, превратился в призрака и появлялся только чтобы провести очередной урок. Как он проходил в тренировочный зал, куда исчезал потом – не знал никто.       Камилла вспомнила силу его мышц под своими рукам и закусила губу, отчаянно краснея.       Ветер взметнул ее волосы и ловко пробрался за воротник, заставив девушку поежиться. Она стянула полы плаща у горла и порадовалась, что не забыла перчатки. Тонкая черная ткань была хоть какой-то защитой от холода. Но сидеть в помещении девушка больше не могла. Она медленно брела по крепостной стене, кивая и приветливо улыбаясь встречающимся ей стражникам. За дни, что Камилла провела в замке, гарнизон привык к ней и перестал настороженно ожидать подвоха от протеже Улисса. Камилла была уверена, что потеплению немало способствовали Орсола и Энфил. Забота, которой ее окружила супружеская пара, да компания Лино оказались теми якорями, которые позволили леди дель Вьенто не растерять остатки душевных сил.       Арман остался единственным, кто по-прежнему ее избегал.       Камилла тайком вздохнула и остановилась около зубца стены.       Она никому не сказала, что теперь ощущает его, словно у нее появилось второе сердце. И уж конечно, не стала сообщать ему самому.       Камилла не смогла бы сказать, где он, что с ним происходит или о чем он думает. Все, что она чувствовала – ровное тепло и мерное биение внутри себя. Однажды его ритм стал рваным, и Камилла проснулась, задыхаясь. Постепенно все прошло, и девушка снова забылась тревожным поверхностным сном. На следующее утро Орсола намекнула, что Арман вернулся ночью, шатался и держался за стену. Но помощь отверг, затребовав чистые бинты и бутылку вина в свою комнату. Камилла прислушалась к себе: средоточие тепла в ее груди снова было ровным и сильным.        «Значит, я его чувствую. А он? Он знает, когда мне плохо?»       На мгновение мелькнула мысль проверить, но Камилла отогнала ее. Слишком рискованно. Она и так тревожилась с каждым днем все сильнее. Приближалась беда, и, кажется, Камилла даже знала ее имя.       Улисс дель Корра.              Ветер ярился, как сорвавшийся с цепи хищник, бился в ставни, рвал флаги и пригибал к земле любого, кто рисковал выйти во двор. Пронзительный вой не прекращался ни на секунду. Сам замок словно отвечал сбесившейся стихии, гудя каждым камнем при очередных порывах бури. Люди качали головами и жались ближе к огню. Разговаривали полушепотом, будто боялись потревожить разгулявшуюся погоду, вот только ей и дела до предосторожностей не было. Буря не успокаивалась второй день.       Клекот веттов сначала показался миражом, и один только Лино настороженно поднял голову, прислушиваясь. Но вместо повторения звука за окнами вспыхнуло красное сияние, и двери распахнулись сами по себе. Слуги отшатнулись, хватая что под руку подвернулось и наставляя на возникшее в проходе чудовище. Камилла тихо вскрикнула и сжала руку Лино. Парень отодвинул ее за спину и прищурился, между его пальцев сверкнули ножи. Темный силуэт, охваченный красным сиянием, придвинулся ближе. Кто-то тихо охнул, кто-то забормотал проклятия, Орсола помянула Предтечей и тут же закрыла рот рукой. Камилла сделала вид, что не услышала оплошности домоправительницы, да и не до того ей было. Она одной из первых поняла, кто явился в Замок Ласточки в разгар неистовства погоды.       Улисс обвел взглядом замерших обитателей замка. В свете Носителя Дара его лицо больше напоминало череп. За время своего отсутствия маг словно высох, уголки губ, всегда презрительно изгибающихся, сейчас опустились вниз. Опухшие веки нависали над глазами, тоже растерявшими свой ярко – зеленый цвет. Щегольский черный камзол, украшенный серебряным шитьем, запылился. На щеке виднелась тонкая царапина с запекшейся кровью.       - Не слишком вы торопились встретить своего господина.       Голос звучал хрипло и безжизненно. Камилла и Лино встревожено переглянулись. Парень переживал за своего Хозяина. Магессу же больше волновало, как аукнется им всем тревожное состояние мага.       - П-простите, господин. Ветер уж больно воет. Не слышно ничего.       Улисс перевел тяжелый взгляд на осмелившегося подать голос слугу, и тот поспешно скрылся за спинами товарищей.       - Возможно, стоит прибить чью-нибудь голову над воротами и сделать ее усилителем звука. И урок, и польза. А? Как вам такое решение?       Лица присутствующих побелели. Камилла сжала кулаки, не замечая, как ногти впились в ее ладонь и руку Лино, которую она так и не отпустила. Юноша не вздрогнул, лишь сжал ее пальцы в ответном жесте поддержки, и девушка заставила себя чуть расслабиться. Между тем Улисс нашел ее в толпе и улыбнулся сумасшедшей улыбкой, от которой Камилле захотелось убежать и забиться в самый дальний угол самого темного подвала.       Она приподняла подбородок и ответила магу взглядом в упор.       - А вот и наша очаровательная гостья. Как тебе тут без меня жилось? Уверен, что прекрасно! Теперь станет еще лучше, ведь я наконец нашел… То, что искал. Вы, – Улисс взмахнул Носителем – ванну мне, новый сюртук и горячего вина. И присмотрите за веттами.       Улисс быстрым шагом пересек комнату. Его движения были скупыми и точными, ничем не выдавая его телесной слабости. Но, когда маг замер перед ней, Камилла отчетливо почувствовала, что он нездоров. От него исходил тонкий запах тлена, и девушку замутило. Улисс поднял руку и погладил воздух возле ее щеки. Камилла заставила себя не отшатнуться, а, напротив, с вызовом посмотреть на мага. Он усмехнулся и уронил руку вдоль тела.       - Ни капли тепла в этих бездонных синих глазах. А ведь я привез тебе подарок. Зайдешь ко мне в покои через час. И не забудь оставить свою ручную собачонку за дверью – свидетели нам ни к чему.       Камилле не надо было смотреть на Лино, чтобы увидеть, как окаменело его лицо. Она стиснула зубы и прошипела в спину уходящему магу:       - Проваливай в Хаос, Улисс дель Корра, вместе со всеми своими подарками.       Маг не обернулся. Лишь поднял руку и покрутил запястьем в воздухе.       - Через час.              

* * *

             Энфил вел Камиллу к комнате Улисса. Сегодня настойчивый шепот замка казался особенно громким, как будто стены приветствовали возвращение своего Хозяина. Камилла ежилась, куталась в плащ и отчаянно боролась с желанием воззвать к теплоте, притаившейся в груди. Нет, она не станет прикрываться Арманом. Однажды Улисс уже почти убил его, и девушка меньше всего на свете хотела снова увидеть, как из него уходит жизнь. Она справится сама. Главное, не дать магу понять, что он никогда не станет Избранным. В чем, в чем, а в том, что эта новость разъярит его как ничто иное, Камилла была уверена.       Энфил остановился перед нужной дверью и помедлил, прежде чем дать знать магу, что они пришли. Камилла с благодарностью улыбнулась ему:       - Пожалуйста, пообещайте мне, что сумеете вывести людей, если им будет угрожать опасность.       - Я здесь родился, домина, и прожил всю жизнь. Мне лучше всех известны входы и выходы этого замка, даже те, о которых не подозревают его хозяева, - мажордом грустно улыбнулся, а затем неожиданно наклонился и поцеловал руку Камиллы. - Пообещайте и вы, что постараетесь уберечься.       Камилла наклонила голову, ничего не ответив, и толкнула легко поддавшуюся дверь. Энфил помедлил, подняв фонарь повыше и освещая ей путь. Когда Камилла скрылась в покоях Улисса, мажордом тяжело вздохнул и понуро поплелся обратно в комнаты прислуги.       - Проходи, дорогая. Садись.       - Я постою.       - Могу предложить прилечь, раз мое любимое кресло тебе не по нраву, - Улисс чуть шевельнулся, отделяясь от теней в углу покоев. Камилла снова поразилась тому, как сильно он изменился, но отвечать на колкость не стала. Сцепила руки в замок и осталась стоять посреди комнаты.       - Снова упрямишься. Все-таки не надо было слушать Алессию. Боль, голод и одиночество – три прекрасных инструмента, чтобы сломить любого человека. А я, дурак, был к тебе ласков. Дал новый дом, пробудил магию, привез к учителю. И вот она, твоя благодарность. Смотришь на меня, как на пятно гнили, кривишь губы, и все твои мысли только о том, как бы сбежать отсюда чужие объятия.       Улисс кружил вокруг девушки, втягивая носом воздух. Каждый раз, когда он оказывался за ее спиной, магессу пробирало дрожью, а запах разложения усиливался.       - Но все же я принес тебе подарок.       Камилле не хотелось оборачиваться. Ее взгляд скользил по полускрытым в тени полкам. Несмотря на всю свою решимость, она все равно подсознательно пыталась найти выход – любую лазейку, какую-нибудь незамеченную никем дверь – и сбежать. Камилла обхватила себя руками за плечи и стиснула зубы, понимая, что обернуться все же придется.       - Опять противишься. Похоже, ты любое мое предложение готова превратить в битву. Жаль. Я ждал от тебя большего благоразумия.       - Мне не хочется быть благоразумной. Так же, как послушной беспрекословной куклой, игрушкой или прислугой. Или кем еще ты хочешь меня увидеть? – Камилла, уже договаривая, поняла, что пожалеет о своей несдержанности. К ее удивлению, Улисс не взъярился, лишь хохотнул коротко и почти добродушно. Удивленная Камилла повернула голову и все-таки посмотрела на мага.       Он поманил ее пальцем. В другой руке у мужчины была большая плоская шкатулка, выполненная из того же материала, из которого делали Носители Дара. Вглядевшись, Камилла поняла, что в полосы металла, которыми была окована шкатулка, вплавлены черные матовые камни. Улисс провел ладонью над шкатулкой, и волосы Камиллы зашевелились от дуновения магии, повеявшего от вместилища неизвестного артефакта.       Что же это такое?       - Я же вижу, что тебе любопытно. Не пытайся запугать меня сверканием своих синих глаз. Ты еще не настолько умелая магесса, чтобы рискнуть использовать дар против меня. Последний раз добром предлагаю – подойди.       На последних словах тон Улисса резко изменился. Вся доброжелательная расслабленность куда-то исчезла, лицо заострилось, выражение его стало недобрым. В глазах полыхнул огонек, подкрасив тусклый изумруд багровым всполохом. У Камиллы подкосились ноги. Угроза, исходящая от высокой худощавой фигуры, повисла в воздухе удушающим покрывалом. Да, ей действительно хотелось узнать, что же такое привез маг, не побоявшись оставить ее без присмотра на долгое время – но не той ценой, которую ей придется заплатить, если она подчинится Улиссу.       - Нет, - ответила она со всей твердостью, какую смогла в себе найти. – Я не желаю получать от тебя никаких подарков, Улисс дель Корра. Я вообще не желаю иметь с тобой никаких дел.       Колдун (почему-то именно так хотелось Камилле называть Улисса, словно «маг» для него было слишком благородным словом) с шумом втянул воздух. В комнате ощутимо похолодало и запахло тленом. Камилла все же повернулась к зеленоглазому, но руки от плеч не отняла. Слабая попытка защититься.       Улисс смотрел на нее угрюмо, руки со шкатулкой были опущены. Крышка чуть приоткрылась, и Камилле показалось, что она видит уголок пергамента. Но даже за все истории мира не приблизилась бы она сейчас к тому, кто казался ей хуже самой ядовитой гадины.       Порыв ветра ударил по лицу, и Камилла покачнулась от неожиданности. Ветер задул почти все многочисленные свечи. В полумраке лицо мага больше напомнило труп, такое же бледное, окруженное спутавшимися прядями мертвенно-белых волос. Темнота, поселившаяся в его глазах, напугала магессу сильнее всего. Улисс просто молчал, но его магия накатывала густыми волнами, пригибая к земле и приказывая подчиниться. Камилла замотала головой и отступила на шаг, уперевшись спиной в каминную полку. Дальше бежать было некуда. Затравленный взгляд метнулся по сторонам. Единственный путь к двери был перекрыт магом, и выпускать ее он точно не собирался.       - Похоже, мне все-таки стоит научить тебя благодарности, - голос Улисса скрежетнул ржавым металлом. Он нарочито медленно отвернулся, поставил шкатулку на стол, тщательно защелкнул все замки и лишь после этого снова поднял глаза на Камиллу. Та, словно околдованная происходящими с магом переменами, забыла, как дышать. Магия набирала мощь, ее пока неразличимый шепот начал складываться в слова, и Камилла понимала, что если она сумеет разобрать, о чем нашептывает ей чужой Дар, то сопротивляться уже не получится.       - Не приближайся ко мне, - выдохнула она и попыталась обойти Улисса. Мужчина метнулся вперед неуловимо для глаз и схватил девушку за руку. Камилла вскрикнула и попыталась вырваться, но длинные пальцы колдуна впились в кожу еще сильнее, из-под ухоженных ногтей показалась кровь. Слезы выступили на глазах девушки, застилая образ зеленоглазого мучителя. Он рывком дернул ее на себя, и Камилла, не удержавшись, упала прямо ему в руки. Тут же попыталась оттолкнуть колдуна, но с тем же успехом можно было толкать каменную стену. Улисс дернул ее еще ближе. Одной рукой он удерживал обе ее кисти, другой схватил магессу за подбородок, вздернув ее голову и заглядывая в глаза своим жутким взглядом.       - Ты будешь умолять меня простить твою дерзость, - прошипел он и впился в ее губы поцелуем, не имеющим ничего общего со страстью. Он кусал ее рот, сжимая руки до синяков. Накручивал волосы на кулак, оттягивая их, и Камилла застонала от боли, забилась, пытаясь вырваться. Почувствовав вкус ее крови, колдун словно обезумел. Чуть отодвинувшись, он влепил девушке пощечину, бросившую ее на колени. Снова схватил за волосы, задирая голову и заставляя смотреть на себя.        Камилла бессознательно вцепилась в его руки, но не смогла ни на йоту ослабить хватку. Улисс грубо дернул воротник платья, оставляя на белой коже кровавые царапины. Сознание Камиллы начал заволакивать алый туман. Камилла поняла, что ее магия среагировала на опасность и начала пробуждаться. Но этого нельзя было допустить. Она была не готова, в этом, к сожалению, Улисс был прав.       Не раздумывая, Камилла всей сутью потянулась к тому, кто мог ее защитить. Она не звала на помощь, она просто мысленно закричала, вложив в этот призыв всю свою боль и все отчаяние. Представила образ и бросила в него зов, точно зная, что он найдет ее спасителя и приведет его раньше, чем станет поздно.       Улисс нахмурился и чуть ослабил хватку. Он почувствовал колебания магии, но не понял, что именно сделала девушка. Это тревожило его, маг не любил неожиданных сюрпризов от тех, кому полагалось быть покорной жертвой. Камилла же даже сейчас пыталась сопротивляться, несмотря на кровоточащие отметины на руках и груди и коленопреклонное состояние. Она все равно что-то сумела сделать. И это что-то очень не понравилось Улиссу.       Беловолосый потуже накрутил волосы девушки на кулак и потянулся к Дару. Но прежде, чем мужчина успел выдохнуть хоть один звук, случилось сразу несколько событий.       Камилла отпустила руки мучителя и ударила наотмашь, надеясь, что на таком расстоянии попадет хоть куда-то. Ее выпад достиг цели, и маг взвыл, отпуская добычу и хватаясь за лицо, где наполнялись кровью три глубокие царапины. Вид его поверг Камиллу в еще больший ужас, и она начала отползать от сверкающего совершенно безумными глазами Улисса.       Дверь, такая надежная и массивная, опечатанная старыми и надежными, как сам замок, заклинаниями, разлетелась в щепки. В оголенном дверном проеме возник силуэт. Волна ярости, что исходила от него, обжигала кожу не менее реально, чем пламя камина, рвущееся на свободу из каменного плена.       И, наконец, сам замок, будто не выдержав нарастающего противостояния столь разных видов магии, гулко вздохнул от подвалов до верхних этажей. По стенам пролегла сеть мелких трещин. Стены, еще мгновение назад казавшиеся незыблемыми, подозрительно заскрипели. Точно грозили вот-вот обрушиться на нарушителей спокойствия всей своей неподъемной каменной толщей.       - Убери от нее руки, - в голосе пришельца сейчас были все морозы мира.       - Арман… - Улисс не поверил своим глазам. – Какого демона ты здесь делаешь?       - Оставь девушку в покое, - Арман не собирался ничего объяснять. Он бегло осмотрел Камиллу, задержал взгляд на кровоподтеках и синяках, и лицо его потемнело. Младший дель Корра развернулся к брату, и в руках его сверкнули мечи.       - Что он с тобой сделал? – вопрос адресовался Камилле, но на нее зеленоглазый воин не смотрел. Все его внимание сосредоточилось на брате, и Улисс вдруг впервые за все время их противостояния почувствовал себя… уязвимым.       - С каких пор ты начал отдавать приказы, щенок?       Улисс выпрямился, презрительно глядя на Армана. Кровавые росчерки сделали его лицо похожим на маску Смерти. Сила начала закручиваться вокруг мага, готовясь сорваться демонической сворой по первому мановению его руки.       - Эта женщина тебе не принадлежит, чтобы ты прибегал на каждый ее писк. Как вообще ты умудрился нас найти?       Догадка пронзила разум Улисса, и маг покачнулся от осознания всего ужаса случившегося. Его честолюбивые планы, его столь далеко идущие намерения… Хаос Всемогущий, неужто им не суждено сбыться?!       - Этого не может быть, - прохрипел маг и бросился к Камилле. Всего на долю секунды раньше, чем Арман преградил ему путь и отшвырнул брата от испуганной девушки, но и этого было достаточно Улиссу, чтобы рвануть корсаж платья, обнажая часть живой татуировки. Арман отбросил брата на коллекцию каменных уродцев, и маг рухнул спиной на статуэтки, задохнувшись и харкнув кровью. Улисс лежал в обломках, не пытаясь подняться. Он смотрел на Камиллу, стягивающую обрывки воротника в попытке прикрыться, и в глазах его разгорался огонек ненависти. Маг перевел взгляд на брата, вставшего на защите магессы с обнаженными мечами Белой гривы. На лице Армана было отвращение и решимость любой ценой защитить свою Избранную. Улисс снова посмотрел на синеглазую, сосредоточив все внимание на подрагивающих листьях и тугих бутонах черных роз.       - Значит, все было зря. Вы прошли инициацию. И я вовсе не спаситель мира, не Темный рыцарь при Алой ведьме, а лишь пешка в играх Хаоса. Как ты мог, Арман? Как ты мог променять меня сначала на эту шлюху Мэриллу, а теперь – на такую же шлюху, только с другим цветом глаз? Неужели жеманность, сиськи и капля магии – все, чего тебе достаточно для счастья? Я любил тебя, любил всю жизнь. Я оберегал тебя от жизненных невзгод, страстно мечтая о том дне, когда ты наконец ответишь мне взаимностью, но ты только и делал, что разбивал мне сердце! Маленький неблагодарный ублюдок, я положил бы к твоим ногам всю Воралену, но ты предпочел пустоголовую куклу тому, кто готов был вынуть сердце из груди и вручить его тебе на серебряном блюде. Что ж… Раз так, проверим, готова ли она отдать жизнь ради тебя.       И Улисс выпустил на волю все самые темные заклинания, что хранились в его памяти.              

* * *

             Камилла с ужасом слушала исповедь мага и не могла отделаться от ощущения, что испачкалась в чем-то мерзком. Судя по лицу Армана, тот тоже ничего не подозревал о болезненных чувствах, что испытывал к нему Улисс, и для воина это стало шоком. Но времени на размышления у них не осталось. Магия крови ударила в Камиллу изнутри, и девушка застонала от боли. Сила просила выпустить ее на волю и дать сойтись в поединке с закручивающейся тугой спиралью Тьмы, порожденной Улиссом.       - Будьте вы все прокляты, - выдохнул маг и исчез. Арман бросился за ним, но руки уперлись в стену без малейших признаков двери. То ли маг нажал какой-то скрытый рычаг, то ли сработало какое-то из заготовленных им заранее заклинаний, но он пропал, оставив после себя только клубы едкой темной магии. Она хлынула по полу все расширяющимся облаком. Равнодушно обогнула застывших Армана и Камиллу и устремилась в коридоры, прожигая в окованных железом дверях сотни дыр, словно они были трухлявым старьем.       Замок застонал и задрожал, как живое существо. Смертоносные заклинания терзали его, пробуждая тот ужас, что долгие годы хранился в его подвалах. Светильники гасли один за другим, не в состоянии выдержать эту битву. Ледяной ветер усилился, принялся кусать беззащитную кожу. Скрипы, шорохи и треск раздавались уже со всех сторон. Мелкая каменная крошка потекла по стенам все убыстряющимися ручейками. Стон перешел в вой, а тот взлетел до болезненной тональности, едва выдерживаемой человеческим ухом.       Арман подхватил Камиллу под руку, помогая ей подняться. Девушка споткнулась и повисла на своем Темном рыцаре, вцепилась в его одежду непослушными пальцами.       - Арман, что происходит?       - Мне очень хотелось бы ошибиться, - тихо ответил ей мужчина. – Поверить не могу, что он решился сделать это. Нам нужно вывести людей. Можешь идти?       Камилла только кивнула и оттолкнулась от мужчины. Покачнулась, но поймала равновесие и шагнула в сторону уничтоженной Арманом двери.        - Не туда, - он перехватил ее за руку. Получилось грубо, и воин тут же извиняющимся жестом погладил тонкое запястье девушки. Мимолетная ласка немного приглушила нарастающую панику, и она попыталась улыбнуться.       - Нам нужно в жилые комнаты. Я знаю короткую дорогу. Бежим!       Многоголосый крик боли подстегнул их. Он звучал приглушенно, доносясь как раз с той стороны, куда они направлялись, и Арман в самом деле сорвался на бег, отпустив руку Камиллы и обнажив оба клинка. Мечи тускло блеснули в сгущающейся темноте, и чувство отчаяния отодвинулось, словно испугавшись белого металла. Замок продолжал стенать, как будто оплакивал заранее всех тех, чьи жизни сегодня погаснут под его сводами.       Они выбежали в коридор, и Арман потянул Камиллу в сторону, противоположную той, из которой привел ее Энфил. Камилла зацепилась взглядом за обломки камней, какие-то щепки и куски ткани, устлавшие каменную поверхность, и впервые задалась вопросом, как Арман сумел найти ее так быстро. Не иначе как их магия проложила для него прямую дорогу, не пощадив ни древних гобеленов, ни пыльных статуй, ни крепких многовековых стен.       Светильники гасли, едва две фигуры, кажущиеся призраками, пролетали мимо них в лихорадочном беге. Те, что еще хранили в себе частицу пламени, изменили цвет на ядовито-зеленый, и отблески его легли трупными пятнами на сосредоточенные лица. Камилла бежала следом за Арманом, стараясь не отстать, но длинные юбки, слабость и шок сделали свое дело – на очередном крутом витке узкого прохода Камилла споткнулась и упала, больно подвернув ногу. Слезы брызнули из ее глаз. Девушка прикусила губу, пытаясь сдержать стон. Арман выругался и вернулся за ней.       - Арман, что все-таки происходит? – выдохнула Камилла. Попыталась встать и рухнула от пронзившей ногу раскаленной спицы. Кажется, она что-то повредила, и серьезно.       Арман опустился на корточки, положил мечи и принялся ощупывать пострадавшую лодыжку. Камилла только кусала губы и царапала пол. Несмотря на то, что воин старался быть аккуратным, боль была нестерпимая. Камилла уже было решила, что не дождется ответа, как Арман со свистом выдохнул сквозь зубы и все же произнес:       - Улисс пробудил демонов. Замок Ласточки был построен прямо на их гнездовье, разрушенном и запечатанном заклинанием. Этот замок не только форпост для защиты от Бурых топей, но и сторожевой пес выгребной ямы. Техномаги уверяли, что гнездо вычищено полностью, но теперь понятно, что какие-то из тварей сумели выжить. И Улисс знал об этом, знал и не только молчал, но и как-то сподобился найти с ними общий язык! Поверить не могу, что у нас были одни родители, откуда в нем зародилось такое беспощадное безумие?!       В горечи, прорвавшейся сквозь слова воина, можно было утопить половину Тирата.       Камилла протянула руку, нежно коснувшись лица воина.       - Иди.       - Что? – Арман растерянно посмотрел на девушку, подозревая, что маг как-то сумел повредить ее разум.        - Иди к тем, о ком ты клялся заботиться.       - Камилла, не глупи. Ты – главное для меня, и в первую очередь я обязан вытащить отсюда тебя.       Камилла позволила своей магии подняться из глубин, в которую сама ее загнала. Пропустила чуть багрового пламени в глаза и снова повторила, тихим, чужим голосом.        - Уходи, Арман дель Корра. Алая ведьма в состоянии позаботиться о себе. А они простые люди. Те, кто вырастил тебя и сделал человеком. Ты простишь себе их гибель? Если нам на роду написано изменить судьбу мира, сможет ли это сделать воин, не сберегший собственную судьбу?       Арман оторопело смотрел на магессу, зачарованный ее повелительным голосом. Его рвало надвое чувство ответственности за синеглазую женщину, кажущуюся такой уязвимой в окружении крошащихся камней, ветхих гобеленов, мертвенно-зеленого света и наползавшей тьмы. Но в глазах и спокойно сложенных на коленях руках не было ни крупицы ранимости или слабости. Алая ведьма приказывала, и Темный рыцарь обязан был подчиниться.       Арман поцеловал тонкую руку, склонившись в глубоком церемониальном поклоне.       - Я выведу их и найду тебя. Что бы ни случилось. - Иди же, - в тихом голосе плеснуло нетерпение, запахло солью и железом. Воин устремился прочь, не оборачиваясь. Светильники позади него продолжали гореть.