Разделенные

      Виттор махал мечом как ветряная мельница, без устали отбиваясь от наседающих паукообразных монстров.       - Что они могут здесь охранять?       - Да что угодно, Хаос их раздери! Мы же в Лок-О-Доле, может статься, тут и вовсе ничего нет, а это просто новое испытание, - Аранка чертила на земле руны, иногда прерываясь, чтобы растереть ладошками быстро мерзнущие плечи. Тепло стремительно исчезало, взамен него холодный колючий ветер расшвыривал сухие листочки, больно резал лицо, норовил забраться под рубаху и вцепиться прямо в сердце. Тот, кто построил ловушку, явно рассчитывал на привыкших к теплу существ – на Воралене не было зим, а смена сезонов происходила так мягко и плавно, что подчас понять, осень сейчас или весна, можно было лишь по календарю. Жестокий холод оказался чем-то новым, таким, к чему ни рыцарь, ни лесовица готовы не были. Он вымораживал кровь и замедлял движения, но Аранка упорно продолжала вырисовывать сложные закорючки.        Один особенно шустрый «паук» бесшумно спустился по липкой паутине за спину Аранке, не замеченный и не услышанный чутким ухом Дочери Леса. Последний упорно не поддающийся символ не позволял закрыться кругу, и она склонилась над рисунком, слишком поглощенная сложной работой, чтобы вовремя почуять опасность. Виттор вонзил меч в брюхо очередной твари и обернулся проверить, как дела у его спутницы. Но уже на повороте он почувствовал режущую боль в сердце и с ужасом увидел струйку алого, потекшую из уголка рта Аранки. Рыжая бессильно повисла на шипастой лапе чудовища, захлебнувшись непролившимся криком. Рыцарь не раздумывая перехватил меч за рукоять, как копье, и метнул прямо в восьмиглазую морду. Лезвие победно сверкнуло и вошло точно в раззявленную пасть, паук взвыл и заметался, нелепо размахивая остриями лап. Лесовица бескостно ссыпалась на незавершенный круг, и он вспыхнул.       Последний символ по иронии судьбы получил свое завершение взмахом безжизненно откинувшейся руки. Сила потекла в него из пространства, очертила белым светом грудь Аранки, развороченную так, что стали видны осколки ребер. Сила собиралась в лужицы, те сливались в ручеек, ручей ширился и разрастался, продолжая напитывать древние знаки. Виттор попытался дотронуться до лесовице, но, едва он ее коснулся, мощный разряд пробил руку от кончиков пальцев до плеча, еще не раня, но предупреждая: не тронь то, что тебе не принадлежит.       Лишь магия сейчас была хозяйкой маленькой бледной девушки, скорчившейся на краю Круга Предтечей.       Его границы запульсировали, символы то полностью гасли, то вспыхивали так ярко, что становилось невозможно смотреть. Стражи, спешащие на подмогу своим почившим товарищам, по одному-двум замедлялись и останавливались за пределами свечения, создаваемого кругом. Один рискнул было сунуться в его границы и тут же осыпался горсткой пепла. Пауки еще не поняли, что это был последний день их стражи.       Мощь и магия, призванная внучкой самой могущественной из ныне живущих друидов, наполнили круг точно дождевая вода – бочку, до краев. И выплеснулась, не вмещаемая скромной емкостью из хрупких росчерков на холодной пыли.       Столбы света вырвались из земли под каждым из Стражей. Многоголосый визг слился в единую какофонию, разрывающую барабанные перепонки. Один за другим пауки, заполонившие некогда приветливую и доброжелательную, а сейчас холодную и безжизненную пещеру, взрывались фонтаном черного вонючего пепла. Его становилось все больше, пока Виттор не перестал видеть ничего, кроме черной завесы. Он снова и снова пробовал подойти к Аранке, и наконец ему это удалось, будто жуткое заклинание, призванное ей, наконец ослабило полог защиты – а это была именно она – над своей создательницей. Рыцарь закрыл собой рыжую девушку, обвил ее руками и прижался лбом к спутанным волосам.       «Воралена, мать всего сущего, спаси ее…»              

* * *

             - Эй, ты тяжелый, между прочим…       - Аранка?!       - Ты чего меня трясешь? Думаешь так тайные знания высыпятся быстрее? Лучше водички дай.       - Дурочка, - Виттор до хруста в костях сжал бледную, испачканную копотью до неузнаваемости, но вполне живую и на первый взгляд невредимую лесовицу. Потом спохватился, отвязал флягу с пояса и протянул жадно присосавшейся лекарке. Он искал на ней хотя бы след от жуткой раны, которую видел собственными глазами. Ничего. Даже на одежде прорех больше не стало. Неужто привиделось? Но вот же, жирный черный пепел, зависший в воздухе, никуда не делся – значит, и Стражи тут были, и заклинание действительно прозвучало.       - Ты смотришь на меня так, словно я умерла. Эй, - Аранка потянулась к рыцарю и погладила его по щеке. – Ты что, плачешь?!       Виттор поймал маленькую ладошку и прижался к ней щекой. Всего на мгновение, прежде, чем встать на ноги и протянуть руку озадаченно глядящей яркими золотыми глазами лесовице. И ничего не ответил. Горсть искорок, сорвавшихся с ее рубахи, когда она потянулась к мужчине, все сказал ему без слов.       - Смотри-ка, здесь больше ничего не светится, - Аранка внимательно всмотрелась в золотые экраны. – Никаких подозрительных лампочек и огоньков. Подойдем поближе?       - Искренне надеюсь, что у тебя еще есть в запасе сюрпризы вроде того, что уничтожил Стражей, - Виттор уже привычно отодвинул рыжую себе за спину и пошел в сторону злополучных экранов.       - Что за сюрпризы? – озадачилась Аранка. – Обычные корни, должны были замедлить пауков и дать нам преимущество в скорости. Судя по пеплу, так и вышло. Правда, меня по голове какая-то тварь стукнула, вот и потеряла сознание, а ты уж всполошился. Размяк, а? Рыцарь Императора… - съерничала Аранка, не особо задумываясь о своих словах, и Виттор замер на мгновение. Получается, им кто-то помог?       - Погоди, - остановила Аранка двинувшегося было вперед рыцаря. – Вот, возьми.       - Завяжи нос и рот. Не думаю, что этот пепел полезен для здоровья. Мой состав позволит пересечь его без особых последствий. А возле шара пепла нет.       Виттор повязал мокрую тряпку на лицо, прикрыл глаза и шагнул сквозь черное облако. Тут же кожу облепило что-то жирное, дурно пахнущее и пропитанное болью и злобой. В местах, где прах касался голой кожи, начинало жечь, будто туда попали капли кислотного дождя. Но все быстро закончилось – кожу овеяло нежной прохладой, боль и жжение стали уменьшаться и наконец вовсе пропали. Виттор открыл глаза. Рядом Аранка опустила свою повязку и подалась вперед. В ее золотых глазах плясало отражение странной смотровой пластины. Лесовица широко распахнула ресницы, ноздри чутко трепетали, уши бешено стригли воздух.        - Оно пахнет по-другому. Словно подманивает подойти и прикоснуться. Когда мы нашли эту штуковину, она не пахла ничем, а сейчас аромат такой же, как от цветов-накопителей. Так и тянет потрогать.       Виттор чувствовал то же самое, разве что ему хотелось сесть рядом с шаром, опереться на него спиной и закрыть глаза. Расслабиться, отпустить все проблемы и тяжелые мысли и просто отдохнуть. Будто шар мог дать ему этот отдых, такой необходимый измученному ранами и долгой дорогой телу.       - Как думаешь, что это? – Аранка осторожно обошла вокруг шара, принюхиваясь и прислушиваясь. Ее скулы заострились, вся она сейчас как никогда не похожа была на человека, разрываясь между благоразумием и звериным желанием потереться о странное сооружение выгнутой спиной. Виттор даже отвлекся от шара, засмотревшись на диковатую грацию лесовицы.       - Виттор, я не могу ему противиться! – ее голос прозвучал с отчаянием, она продолжала кружить вокруг смотровой пластины, понемногу приближаясь.       - Я думаю, ты и не должна. Но на сей раз давай коснемся его вместе.       Аранка в безмолвном отчаянии всмотрелась в безмятежное лицо рыцаря. Ее звериное я вновь заворочалось внутри, пытаясь найти выход, а если нет такого – то процарапать дорогу когтями изнутри. Притяжение пластины окутывало ее мягким тягучим одеялом, и противиться ему становилось все сложнее. Но рыцарь лишь протянул руку лесовице, снова приглашая ее довериться тому, кого когда-то считала злейшим врагом.       - Вместе, да? – улыбнулась она побелевшими губами и вложила когтистую руку в сильную мозолистую ладонь.       - Всегда, - он ответил на ее улыбку своей, отразившейся в глазах. Не отрывая взгляда от этих серебряных озер, полностью сведших на нет все очарование золотого шара, Аранка сделала последний шаг и приложила другую ладонь к небольшому кусочку непрозрачного стекла, чудом повторившего форму ее руки вплоть до кончиков когтей. Виттор сделал то же самое, и его ладонь опустилась на идеально подходившую под мужскую ладонь пластину.       Их окутал золотистый свет. Он подсветил пещеру, заставив остатки пепла стыдливо попрятаться по углам. Украсил волосы лесовицы светлячками, разрисовал щеку рыцаря светящейся татуировкой, одел их обоих в одеяние из солнечных лучей. Сияние ширилось, заполнял собой все пространство, а они тонули, тонули в нем, пока, наконец, в мире не осталось больше ничего, кроме золота и их сомкнутых рук…              

* * *

             - Добилась, чего хотела! – мужчина кричал, и ветер вторил тонким визгом, разрывая одежду и полосуя кожу в кровь. Открытое всем ветрам плато было безжизненно и голо, лишь две фигуры, застывшие в центре него, кипели жизнью и яростью. Гранит под ногами вздрагивал и стонал, словно живое существо, а мужчина и женщина бросали друг в друга слова обвинений, как это происходило из века в век со времен зарождения человеческой расы.       - Я говорил тебе: остановитесь! Хватит брать то, что вам не принадлежит, вы, цари Земли и пупы планеты! Доигрались?! Где теперь все твои прихлебатели – носятся как муравьи, спасая свои жалкие душонки?       - Там же, где и твои, - презрительно отозвалась женщина. Скрестив руки на груди, она презрительно смотрела на противника, и в зеленых глаза не было ничего, кроме отвращения. – Где-то столь далеко, что отсюда видно только муравьиную стаю. Зачем ты притащил меня сюда, Эрик?       - Эмилия, очнись! Ты не понимаешь, что происходит?       - Понимаю получше тебя. Очередное землетрясение. Ничего, мы давно уже строим здания на цементной подушке и укрепляем каркасом каждый сантиметр даже самой низкой постройки. Ключевые точки останутся целы, потрясет и перестанет.       - Эмилия… - Эрик смотрел на ту, кого любил когда-то всем сердцем, и не узнавал в ней хрупкую воздушную Эми, встретившуюся ему на поляне с букетом васильков в руках.       - Оглянись. Какое землетрясение способно исторгать из земли гейзеры лавы? Мои подручные молят о помощи, потому что вместо дождя с неба падают куски гранита! Твои хваленые укрепления рушатся, как карточные домики! Посмотри, - мужчина начертил в воздухе руну, и одна из сторон плато подернулась дымкой. Пространство исказилось и словно рывком подтянулось к спорщикам, приблизив видневшийся на горизонте город, окутанный облаками жирного черного дыма. Эмилия нехотя отвела глаза от Эрика и взглянула туда, куда он показывал. И застыла, похолодевшая от захлестнувшего ее ужаса.       Ратуша вздрогнула и застонала, будто раненое животное. Куски белой штукатурки обманчиво медленно стали отделяться от стен, являя миру красное кирпичное нутро здания. Эмилия не слышала звука их падения, но видела, как куски впечатываются в мостовую, заставляя людей, и без того мечущихся возле разрушающегося здания, прянуть в стороны. Новая дрожь – и ратуша накренилась, на мгновение зависла в воздухе, а потом гордый остроконечный шпиль пронзил серый асфальт, погребя под собой не успевшую отбежать женщину. Новый эпизод – так же рассыпается Дом Правительства. Жилые дома. Магазины и торговые центры. Прямо на главной площади асфальт пошел трещинами и обвалился, а из пролома забили мощные струи лавы, потекшей по улицам кровавыми реками.       Люди метались по гибнущему городу, выбегали из домов кто с чемоданами, а кто в нижнем белье. У машин завязывались драки: все рвались прочь из города и думали, что их спасение – в скорости. Ради этого люди готовы были на все – даже на убийство. Эмилия сжала руки в кулаки, увидев, как благочестивый гражданин ударил по голове мужчину, открывавшего дверь своего седана. Кровь брызнула во все стороны. Мужчина разжал пальцы, роняя ставший ненужным железный прут и бросился в машину. Но едва он успел сесть на водительское место, как сорвавшийся от очередного толчка кусок крыши скрыл под собой и машину, и несостоявшегося водителя.       Эрик с болью смотрел на происходящее, даже не следя за реакцией Эми. Он использовал этот последний шанс убедить ее, что Природа больше не станет терпеть на себе паразитирующее человечество. У него оставался всего один телепорт, и уйдет он через него один или с ней – теперь решать придется самой Эмилии.       - Не может этого быть, ты, ублюдок, - вдруг прошептала она, по-прежнему всматриваясь в ужасы, демонстрируемые магическим зеркалом. Это все ложь. Ложь! – выкрикнула она и бросила в мечущихся посреди лавовых рек и гранитного дождя людей зажатый до того в руке амулет. Изображение мигнуло и погасло, и вновь только серые скалы виднелись со всех сторон. Но горы не молчали больше: они гулко вздыхали, поводили гранитными плечами, поднимали тяжелые каменные веки засыпанных пещер, разгоняли по телам кровь горных рек, дышали, стонали, шевелились, словно великаны, спавшие тысячи лет и наконец пробудившиеся ото сна. Эмилия повела вокруг бешеным взглядом. Не имея Дара, она всегда опасалась тех, у кого он был. Это и развело ее с Эриком, но взамен Эмилия стала учиться обходиться без магии. Она находила изобретателей, гениев, мечтателей, показывала чертежи, давала идеи, убеждала, вдохновляла, пока однажды механизмы не встали наравне с магией.       Страх подстегивал Эмилию, заставлял искать все новые решения, как обезопаситься от непонятной ей силы. И однажды один из ее друзей предложил нелепую идею: а что если магию использовать как топливо для механизмов? Просто ресурс. Не свивать его ни в какие заклинания, а просто брать и пользоваться. Как уголь или нефть.       Эрик предостерегал ее от опрометчивых решений. Говорил и объяснял, как живет Воралена. Доказывал, что злоупотребление магией в качестве безмозглого топлива будет истощать ее запасы и медленно убивать планету, живущую силой. Эмилия слушала, но не слышала. Вычерпать запасы магии – так это же то, что нужно!       Магов было мало, а механизмами могли пользоваться все. Лестью, угрозами, тонкой дипломатией и грубой силой Эмилия пробилась к власти. Ее идеи заразили умы. Города рванулись ввысь, деревья безжалостно вырубались, а их место занимал асфальт. Все, что могло служить источником магии, Эмилия уничтожала безжалостно.       Однажды после собрания Директоров Эрик появился в зале переговоров, придя туда телепортом. Он пытался в последний раз объяснить и доказать любимой, что она ошибается. Но все, чего добился – принятия нового пакта о запрете какой бы то ни было магической практики везде, кроме Кайенского Леса.       - Только потому, что мы когда-то любили друг друга, - бросила Эми в сгорбленную отчаянием спину бывшего мужа. Она и сама не могла бы с точностью сказать, почему разрешила это, при ее стремлении уничтожить и вычерпать магию подчистую. Что-то в ней слишком привыкло доверять Эрику и его суждениям. Если бы не магия, вставшая между ними стеной, они до сих пор были бы вместе. Втроем.       И вот теперь она стоит здесь, выдернутая из окружения соратников все той же слепой безжалостной силой, от которой пострадала много лет назад. Стоит и смотрит, как эта мерзость все же взяла верх и вырвалась на волю необузданным зверем. Тем, кого никогда и никто не сможет приручить. Тем, кто сейчас пожирал людей, доверившихся ей. А она лишь стоит и смотрит…       - Ты сама этого хотела. Хотела, чтобы магия исчезла. Но магию творят не заклинания, а сами люди. Простые люди, использующие благости природы с умом и благодарностью, направляющие свои дела на созидание, а не разрушение. А вы разрушали, рвали, резали живое тело планеты, и она больше не успевала залечивать раны. Что делает лошадь, если не может отогнать оводов? Она бросается в реку. Это и происходит сейчас. Воралена не хочет убивать себя…       - Взамен она убивает нас.       - Многие погибнут, но шанс спастись есть.       - Откуда тебе знать? Ах да, ты же маг! Вы всегда все знаете наперед, всегда где-то там, в своем особенном мире, такие далекие и важные, погруженные в тайны мироздания! – Эмилия сжала руки в кулаки, ногти больно врезались в ладони, но боль не отрезвила, а лишь добавила ярости. – Из-за подобных тебе я потеряла своего ребенка! А потом появился ты, и мне показалось, что я смогу исцелиться – но нет, твой проклятый Дар сжег то, до чего не добрался псих из заброшенной деревни! Почему я не убила тебя тогда? Почему я осталась жива?!       Гору тряхнуло особенно сильно, и Эрик, не удержавшись, припал на одно колено. Но продолжал изумленно разглядывать залитое слезами и испачканное размазанной косметикой лицо Эмилии. Он не знал, что ее тело не приемлет магию. Лишь в один ужасный день жена указала ему на дверь, не объяснив ничего. Она прекрасно хранила свою тайну.       На секунду маг поднял глаза к небу, уговаривая жжение в глазах прекратиться. Когда он снова посмотрел на Эми, в ее руке подрагивал пистолет. Зеленые глаза, широко распахнутые, смотрели мимо Эрика, на демонов, терзающих женщину столько лет. Он не сомневался, что выстрел грянет. И не сомневался, что не станет закрываться щитом.       - Эмилия, но есть же природники… - едва слышно прошептал Эрик. – Они смогли бы помочь тебе. Разве ты не знала? В Кайенском Лесу есть перинатальный центр, где помогают женщинам, чье тело не приемлет магию.       Эмилия не слышала. Она лишь беззвучно шевелила губами, словно перечисляя свои обиды и раны. Она, та, кто спровоцировал гибель мира, сейчас больше всего походила на маленькую брошенную всеми девочку, и оружие в ее руке казалось страшным и неуместным.       Пусть она виновата, но если они умрут здесь вместе, то шанса исправить случившееся не будет. Эрик знал: именно Эмилия должна исправить сотворенное. Они должны уйти в Лес.       Решившись, маг прыгнул вперед, сбивая Эми с ног. Выстрел грянул одновременно с его прыжком, и в этот момент плато провалилось внутрь себя, увлекая за собой обоих.       Земля вздрогнула и раскололась на мелкие частички. Сеть трещин охватила центральную площадь Столицы. Поначалу она была маленькой и едва заметной, будто крошка-паучок заблудился в большом городе и решил обосноваться в самой оживленной его части. Но за доли мгновения паучок подрос, затем еще и еще, будто питался неосознанным, безотчетным страхом людей, останавливающихся подле его паутины и завороженно наблюдающих, как растет и ширится, ветвится и расползается цепочка чернеющих проломов в асфальте.       Паутина охватила всю площадь. Ее продвижение стало медленнее, потом и вовсе остановилось. Люди переглядывались, не понимая, чего ожидать дальше. И тут весь асфальт, что испещрили прожилки, провалился, да не в яму, которые время от времени возникали на дорогах, а куда-то так глубоко, словно загадочный паук явился прямо из центра земли, из того пылающего сердца, что дарило Воралене свое магическое тепло. Стон и крик вырвались из сотен глоток одновременно, когда люди полетели навстречу жадно распахнувшему огненную пасть чудовищу. Так началось Разделение.       Рушились здания. Рассыпались, как карточные домики, проколовшие облака небоскребы. Куски камня и арматуры превращали машины и тех, кто не успел из них выбраться, в бесформенные комки металла с ржавым запахом. Люди метались по улицам, искали своих родных, но электронные сети оказались перегружены таким количеством одновременно исторгнутых криков о помощи, и слова не находили адресатов. Паника ширилась и нарастала как снежный ком, и никто не понимал, что происходит и как остановить чудовищный катаклизм.       - Неужто никто из них не выживает? – маленькая девочка с рыжими косичками прикусила палец, сверкая слезами в широко распахнутых глазах. Клетчатая юбочка хлопала парусом на ветру, оголяя худые коленки, одна из которых была заклеена пластырем. Мать молча обняла ее за плечи, разделяя с дочерью ужас от происходящего.       - Им никак нельзя помочь? Там же наши друзья…знакомые…они не плохие и не сделали в жизни ничего такого, за что им надо умереть, да еще так страшно, - голос принадлежал мужчине лет шестидесяти, яростно трущему лысину. От усердия он чуть не смахнул заклеенные скотчем очки с носа, но успел их поймать и водрузить на места, одновременно быстро отерев рукавом глаза.       - Не заслужили… - прошептал старик снова и понурился.       Огромный белый лев стоял на земляном пригорке, на несколько шагов ближе к филиалу ада, бывшему когда-то процветающим городом. Ветер трепал его густую гриву и путался в серебристых волосках шкуры. Лев уверенно упирался всеми лапами в зеленый бархат травы и не повернул головы, когда выкрики стали множиться и набирать силу. Он вслушивался в речи людей, искал в них нечто, ведомое только ему, и молчал. Пусть выговорятся. Пусть осознают, от чего их уберегла судьба и сама Воралена, заронив когда-то в сердце любовь к зеленому миру. Возможно, это знание они сумеют сохранить и передать своим потомкам, чтобы сегодняшний день никогда не повторился.       Гулко вздрогнула земля, и огромная часть города превратилась в развалины в единый миг. Люди закричали, кто-то заплакал, родители закрыли детям глаза, но сами отвести взгляд не могли. Смерть притягивала и завораживала. Белый лев поднял морду к небу, наполовину будто залитому кровью, и зарычал. Рык его прокатился, заставляя спасшихся пригнуться, оборвать стенания на полуслове, завибрировал в костях и коже, сделав их такими тонкими, что каждый из слышавших этот рык почувствовал малейшее дуновение ветра всей сущностью на несколько болезненно-острых секунд.       Раскаты рыка погасли, и Лев повернулся спиной к городу. Он пошел сквозь толпу, и люди, притихшие, испуганные, бледные, расступались, давая дорогу исполинскому зверю. Он прошел насквозь весь их временный лагерь и встал в начале долгого и темного пути, ведущего в лесную чащу.       - Мы больше не будем смотреть назад, - слышать человеческие слова из раскрытой пасти с зубами – иглами было странно и пугающе. Но те, кто оказался на этом пригорке, не удивлялись и не пугались. Они пришли сюда следом за Предтечем, явившимся к ним – ко всем одновременно – и подарившим шанс на выживание. И тихими словами их было не удивить.       - Мы пойдем вперед, помня об ошибках, стоивших жизни оставшимся позади. Воралена ранена, но рана эта затянется. А мы сделаем все, чтобы эти ошибки никогда не повторились.       Рык прокатился повторно, и ему ответили отдаленные взревывания и голоса иных Предтечей, услышавших зов предводителя. Лев оглядел людей, которых вел сам. Янтарный взгляд осветил самые потаенные уголки души, чтобы ни одна крамольная мысль не осталась прятаться в темноте и яде подсознания. И погас, оставив сердца согретыми: все они приняты, никого не отошлют обратно к обреченным.       Лев мягко ступил на усыпанную хвоей дорогу. За ним следом отправились первые смельчаки, потянув за собой родных и друзей. Так, один за другим, все избранные скрылись в прохладной зеленой тьме, способной уберечь их от хаоса и ужаса разъяренной Природы. И ветви сомкнулись, навсегда скрывая проход от посторонних глаз.              

* * *

             Мягкий золотой свет вновь залил весь мир, превращая образы, еще минуту назад казавшиеся живыми, в бесформенную дымку. Аранка заморгала, прогоняя туман из глаз, и неосознанно стиснула руку Виттора, за которую так и продолжала держаться. В груди ныло, тяжело и больно, будто там засел маленький, но очень острый камушек.       Лесовице хотелось плакать.       - Интересно, знает ли хоть кто-нибудь еще, из-за чего на самом деле произошло Разделение? – голос Виттора был глух и задумчив. Аранка сильнее сжала его ладонь и прижалась плечом.       Вдруг их спин коснулся холодок. Рыцарь и лесовица мгновенно развернулись: он с мечом наизготовку, она с заклинанием, готовым сорваться с губ. Виттор сморгнул, прогоняя остатки видений. Ему очень хотелось зажмуриться, но такой роскоши он себе позволить не мог. Аранка неуверенно зашипела, не понимая, как ей реагировать. Подняла руку выше – и бессильно уронила ее вдоль тела.       Сквозь все еще не осевший пепел медленно двигался белоснежный олень. Чем-то он неуловимо напоминал Предтечей, вот только мощные копыта не оставляли следов в черной грязи, а цвет наполнял лишь глаза – ультрамариновые, без зрачка, смотрящие, казалось, прямо в душу и в то же время сквозь замерших путников. Аура силы окутывала волшебное создание видимым коконом, оседала на шерстинках россыпью радужных искр. Виттору вспомнилась встреча с Предтечами – Рысями: этот Белый в бою не оставил бы от них и пылинки. Впрочем, Предтечи не сражались друг с другом. Они появились, чтобы хранить и защищать – но не убивать.       Вдруг Аранка подалась навстречу оленю. Виттор попытался остановить ее, но воздух вокруг него сгустился настолько, что он едва мог шевельнуться. Открыл рот, чтобы закричать, остановить девушку, но слова тоже не прозвучали.       Лесовица остановилась напротив Предтеча. Он смотрел на нее сверху вниз – мощный, и в то же время изящный, как статуэтка. Аранка протянула руку и погладила зверя по шее. На ее пальцах при каждом движении вспыхивали искры, и вдруг Виттор понял, что совсем недавно уже видел подобное.       - Так это ты ее спас, - все же сумел прошептать рыцарь. Аранка не повернула головы, но взгляд оленя переместился с нее на человека. Виттору почудилось, будто на него подул прохладный ветер, пахнущий свежестью и водой.       Предтеч глубоко вздохнул и опустил голову на плечо Аранки. Она обхватила его обеими руками и зарылась лицом в мягкую шерсть. Мгновение она постояла так, неподвижная – а потом подняла голову, и Виттор глубоко вздохнул, увидев мокрые дорожки от слез на ее щеках.       - Он умирает, Виттор. Его энергия почти исчерпана, и я чувствую, как она продолжает утекать из его тела. Бесконечно и неотступно. И я не могу ему помочь.       Сдерживающий рыцаря кокон исчез. Он подошел к наблюдающему за ним духу, но остановился, не дойдя нескольких шагов.       Голос, раздавшийся в их головах, походил на рокот морских волн.       «Так вот вы какие – Светлая пара. Надо же. Когда я создавал заклинание Разделения, представлял все по-другому. Впрочем, неважно. Главное, что вы сумели добраться сюда, ведь только здесь я могу показаться вам в истинном обличье, во плоти и крови. Только здесь, благодаря цветам элейне, концентрация энергии была достаточно велика, чтобы наполнить мое тело жизнью».       Аранка вдруг испуганно ахнула и закрыла рот рукой.       - Но ведь цветы исчезли! А их энергия перешла ко мне и Виттору!       «Не беспокойся, маленькая Рысь. Элейне дали мне достаточно времени, чтобы встретить вас и помочь выполнить предназначенное. Ты хочешь узнать, что же случится потом? Я обрету долгожданный покой».       - Ты…умрешь?       Слово неприятно царапнуло горло. Виттору было жаль этого Белого. Первоначальные опасения ушли, и теперь он разглядывал могучего благородного зверя, удивляясь и любуясь его красотой.       По лицу Аранки текли слезы.       «Для меня это не будет концом или потерей. Меня уже ждут. Впрочем, и вас тоже. Дитя Олхаза, сын Тетуса, позвольте мне завершить ваше Единение».       Предтеч наклонил голову и прижался широким лбом к груди Аранки. Лесовица закрыла глаза и глубоко вздохнула, поглаживая фантомную белую гриву. Ее окутал белый свет, затем он протянулся к Виттору, и на мгновение в мире не осталось никого. Только она, он и мягкое сияние.       Когда свет ушел, оставив лишь тепло в груди, Виттор ощутил сожаление.       Вдруг он понял, что олень стоит прямо перед ним. Рыцарь поклонился древнему созданию, мысленно благодаря его за спасение Аранки. Олень чуть качнул рогами, принимая благодарность.       «Я удивлен. Ваша связь установилась задолго до встречи со мной. Все, что мне оставалось – лишь завершить ее и сделать нерушимой. А значит, вы идеально подходите друг другу. Счастливое совпадение, но благодаря ему ваш путь будет на одно биение сердца легче.       Протяни руку, Защитник».       На раскрытую ладонь мужчины опустились несколько пожелтевших от времени листов бумаги, мелко исписанных бурыми чернилами. Глаза Аранки округлились, она тихо вскрикнула. Лесовица сразу поняла, что именно попало в руки человека.       - Это же Предсказание! Настоящее, то самое, что сберегли Белые Львы!       «У них лишь копия. Хорошая, написанная той же рукой, что и оригинал, с тем же содержимым, но без магической составляющей. Заклинание, вплетенное в оригинал, поможет вам договориться с Темной парой. Им пришлось пройти через многое, и они не поверят вам без веских доказательств».       - Разве мы не почувствуем природу нашей связи, когда окажемся рядом?       «Увы, маленькая лесовица. Как оказалось, я тоже не смог предусмотреть все».       Вокруг длинных ног Предтеча закружилась медленная поземка. Снег, поначалу мелкий и едва различимый, превратился в крупные хлопья, стал подниматься все выше, скрывая из глаз образ белого оленя.       «Мое время на исходе. Но я еще смогу помочь Темной паре. Когда я уйду, откроется выход из Лок-О-Дола. Вы прошли Испытание. Не сходите с выбранного пути, и вы встретите там помощь, которую не ждали».       Поземка превратилась во вьюгу и целиком скрыла оленя из виду. Какое-то время в беспрестанно кружащемся снегу еще виднелись ультрамариновые отблески, но вскоре и они пропали. В тот же миг снег упал на землю, смешиваясь с пеплом и быстро превращаясь в невзрачное серое месиво.       И Аранка, и Виттор, скорее, почувствовали, чем увидели, момент, когда Предтеч окончательно исчез, растворившись в белой пене зимы. Лесовица не помнила, когда она успела закрыть глаза, только бы не видеть, как исчезает Первый Предтеч. Лишь теплые руки, бережно отводящие с ее лица прядки волос, вернули Аранку в «здесь и сейчас». Аранка вздернула подбородок и посмотрела на рыцаря сухими блестящими глазами. Потом поймала его ладони и прижала к своим щекам.       Виттор с тихим, мучительным вздохом обнял Аранку и привлек к себе – так нежно и бережно, словно она вдруг стала стеклянной.       Краем глаза девушка уловила блеск и повернулась к нему. В десятках потускневших экранов смотровой пластины отражались их с Виттором фигуры. Тусклые, неявные силуэты были похожи на призраков из их общего видения.       Их левые руки от пальцев до плеча оплетали белые татуировки, чуть светящиеся в темноте.