Разделенные

      Тени с тихим шепотом скользили по каменным стенам. Их силуэты были размыты, четко виднелась лишь голова и руки с нечеловечески длинными пальцами. Ниже груди фигуры размывались и сливались с крадущейся по полу тьмой. Их становилось все больше. Одна тень проплыла прямо над головой Камиллы, и на мгновение тихий потусторонний шепот влился ей в уши, прокрался в разум и стек холодным огнем по спине. Магесса стиснула зубы, чтобы не застонать. Ее сердце всего на мгновение вдруг обрело понимание того, что именно выбирается из распечатанных подвалов замка, и Камилла ужаснулась этому до глубины души.       Сонм чудовищ продолжал свое шествие, пока еще не замечая скорчившейся в уголке женской фигурки. То один, то другой поворачивали безглазую голову в ее сторону, словно принюхивались. Ей надо было уходить отсюда, уходить с дороги проснувшихся демонов, пока они не надумали захватить ее с собой.       Камилла начала отползать в сторону жилых покоев. Тени сгущались и темнели прямо на глазах, шепот становился все более осязаемым и навязчивым. Магесса с трудом поднялась на ноги и нащупала за спиной какую-то дверь. Подергала ручку – заперто.       Девушка двинулась дальше по коридору, стараясь не поворачиваться спиной к жуткому маршу чудовищ. Одну за другой она проверяла все двери. Но, по всей видимости, Арман хотел провести их через нежилую часть замка – ни одна ручка не поддавалась. Магесса дергала одну за другой, не спуская глаз с жутковатого шествия и молясь про себя Единому, чтобы они все так же не обращали на нее внимания.       Вдруг где-то вдалеке раздался человеческий крик. Отчаянный, пропитанный болью и страданием, он прокатился долгим эхом под высокими сводами и затих на противоположном от девушки конце коридора. Призраки на миг замерли, а потом…       Камилла точно знала, что увиденное еще долго будет сниться ей в кошмарах. Она вжалась в очередную запертую дверь, стиснув холодный металл равнодушного замка непослушными пальцами и не решаясь даже сменить положение. Да что там, она забыла, как дышать, и даже ее Дар притих. Впервые они были едины в своем ужасе, завороженные открывшимся зрелищем.       Крик, явно обозначивший гибель кого-то из населения замка, словно накормил свору демонов жирной, благословленной для них пищей. Бесплотные тени заколебались, их очертания размылись, заставляя моргать и тереть глаза, чтобы сфокусировать зрение. А в следующую секунду первая тень обрела плоть. Сначала от каменной кладки отделилась рука. Точнее, Камилла думала, что это будет рука, ведь тени походили на человеческие фигуры, но недаром их силуэт был так неявен: длинная многосуставчатая лапа, словно в насмешку, оканчивающаяся вполне заурядной кистью, выпросталась за пределы плоского пространства. Покачалась в воздухе, задумчиво шевеля пальцами. И следом грузное тело, похожее на тушу шлипа-переростка, гулко плюхнулось на пол и закрутило по сторонам маленькой безглазой башкой, украшенной раззявленной пастью. Лишь цвет жуткого создания остался прежним: черный, такой черный, что крупицы света испуганно гасли, не касаясь пупырчатой шкуры.       Одна за другой, самые жуткие химеры спускались, спрыгивали, падали, стекали со стен, заполоняя коридор обреченного замка, теснясь, толкаясь, кое-где сразу возникла драка, и одного из демонов свои же товарищи разорвали на части, забрызгав камень черной дымящейся кровью.       Всего лишь одна смерть подарила им тела. И теперь они шли убивать, чтобы насытить эти тела и закрепиться в реальном мире – там, откуда давным-давно их изгнали, лишив вкусной пищи и радости убийства.       «Улисс, как ты мог…»       Ведь светловолосый маг наверняка знал, на что идет, когда ломал печати. Знал, что никто из людей, когда-то качавших его на коленях и певших колыбельную над кроваткой, лечивших его от жара и мастерящих первые игрушки и амулеты, не сможет сбежать и спастись. И ему было плевать, абсолютно плевать на всех них.       Прекрасный снаружи, внутри Улисс оказался гаже и уродливей всех тех, кто сейчас рвал плоть клыками, празднуя свое освобождение.              

* * *

             Арман добрался до кухни и застал там сгрудившихся слуг с белыми от страха лицами. При виде него кто-то вскрикнул, кто-то заплакал, и лишь Энфил хранил спокойное молчание, поглаживая уткнувшуюся в передник Орсолу по плечу.       - А где юная госпожа? – спросил он Армана.       - Она сможет о себе позаботиться. В отличие от вас, - Арман очень хотел бы верить в свои слова, но выбор был сделан. Сейчас он должен спасти людей. – Собирайтесь, мы должны покинуть замок прежде, чем до вас доберутся демоны.       - Мы не успеем, - молоденькая служанка, трепетно встречавшая Армана, протолкалась через слуг. Ее хорошенькое личико опухло от слез, руки были трагически заломлены, но сейчас она не плакала, а цеплялась взглядом за господина, словно просила, чтобы он возразил и убедил ее, что все будет хорошо.       - Успеем обязательно, - воин улыбнулся самой уверенной и спокойной улыбкой, даря девушке ту надежду, которой так не хватало ему самому. – Только не берите с собой ничего. Все здесь?       - Мальчика, что прибыл с госпожой, Лино – его нет. Я не видела его с утра. – Орсола вытерла глаза уголком фартука. – Он очень любит лазать на голубятню, говорит, оттуда открывается самый лучший вид. Что если он и сейчас там?       Старая голубятня, где в древние времена действительно держали пернатых почтальонов, сейчас сохранила лишь свое название. Голубей давным-давно не разводили, и за высокой беседкой не следили: она выглядела угрюмо и заброшенно. Но, по словам Орсолы, Лино времени не терял: мальчишка привел голубятню в порядок и ночевать предпочитал именно там, а не в отведенной ему комнатушке. Арман вспомнил, что Лино почти всю жизнь провел в подземелье. Открытое пространство, доступное всем ветрам, с обзором на сотни миль во все стороны, должно быть, представлялось ему сказочным королевством. Неудивительно, что друг Камиллы обосновался так высоко.       Голубятня располагалась в стороне от выхода из Замка Ласточки, через который Арман собирался вывести слуг. Времени было в обрез. С момента, когда он оставил Камиллу, прошло достаточно времени, чтобы демоны почуяли сломанную печать и начали выходить в мир.       Спасти всех, но дать погибнуть мальчику или постараться помочь и ему, но рискнуть остальными?       Вдруг Энфил вышел вперед и положил руку на плечо Армана. Так тихо, что услышал только воин, он сказал:        - Если вы не спасете мальчика, юная госпожа не сможет доверять вам всей душой. Она вверила его под вашу ответственность, и вы не вправе подвести ее. Идите. Я смогу вывести людей. Я знаю замок как свои пять пальцев. Я вырос здесь, а позже вырастил и вас с братом.       Арман благодарно кивнул и обратился к сгрудившимся в ожидании его решения людям:       - Энфил выведет вас из замка через второе кольцо. Доверяйте ему как доверяете мне. Вы знаете своего товарища и знаете, что он не подводил вас ни разу – не подведет и сейчас. Я отправлюсь за Лино. Встретимся у выхода из замка. Если почувствуете, что демоны вырываются за его пределы…       Арман снял с шеи цепочку с грубо обработанным камнем и протянул Энфилу.       - Ты знаешь, как этим пользоваться, - утвердительно посмотрел он в глаза верному дворецкому.       - Господин, - Энфил взял амулет благоговейно, с недоверием глядя на воспитанника. Согретый теплом тела амулет ровно мерцал зелеными искрами, показывая, что хозяин успел его не только активировать, но и дать разрешение на использование кому-то, кроме него. Значит, Арман сразу готовился к исходу, что не он поведет людей. А теперь практически отдал путь к отступлению слуге. Да, младший из дель Корра всегда думал в первую очередь о других. Даже если эти другие – простые слуги.       - Я верю, что ты сумеешь правильно распорядиться телепортом. Не мне учить тебя, когда наступит момент для его активации. Удачи, Энфил.       - Она понадобится и вам, господин.              

* * *

             Нога подвернулась, и Камилла упала на пол, тихо вскрикнув от боли. Очередная химера, ссыпавшись на пол кучкой суставов и когтей, не отправилась за своими собратьями, а подняла безглазую морду, чутко нюхая воздух. Камилла прикусила губу, чувствуя, как по щекам текут слезы: боль в лодыжке была нестерпимой. Камилла не шевелилась и наблюдала за тварью, а та, высунув длинный черный язык, сделала неуверенный шаг к застывшей в тени девушке. Магесса беззвучно выругалась и попробовала отползти подальше. Химера дернулась-вздрогнула и скачками понеслась по коридору, будто даже малейший шорох, производимый Камиллой, подстегивал ее и заставлял бежать, роняя черную слюну и хрипло дыша в предвкушении добычи.       Скрываться больше не имело смысла. Все внутри сжалось противным холодным узлом, горло перехватило. Дрожь прокатилась по спине, отдаваясь немотой в руках. Только сознание оставалось ясным, и Камилла не была уверена, что по ее воле. Тело реагировало острой паникой при виде несущейся навстречу ей смерти, а она не могла даже толком встать на ноги и достойно ее встретить. Если бы рядом был Арман, вдвоем они сумели бы защититься от одного демона. Он – ее сталь, она - его магия.       Но Армана не было, он спасал тех, кто был ему дорог и вырастил его. Она сама отправила своего рыцаря прочь, сочтя эту его задачу более важной. Самонадеянно посчитав, что справится. Похоже, прирученный Дар сделал Камиллу слишком беспечной.       У нее не было никакого оружия, вообще ничего, чем можно было хоть на секунду защититься от демона. Камилла уже чувствовала на лице его горячее дыхание и понимала, что успеет только поднять руку.       Поднять руку…       Воспоминание о первом уроке с Арманом, когда она «сцедила» силу через ладони, вдруг вспыхнуло перед глазами. Почти не задумываясь, чтобы не обнаружился с десяток причин, почему ее идея безнадежно глупа, Камилла выхватила из прически острую шпильку. Грохот когтей демона наползал на нее, оглушая и делая движения вялыми. Но каким-то чудом он еще бежал, когда она с размаху вонзила шпильку в ладонь, четко попав между знаками и не задев ни один. Камилла побледнела и прокусила губу, но сдержала крик, памятуя, как реагируют на него другие демоны.       Кровь хлынула темным потоком, слишком сильным для раны от тонкой шпильки. Ни капли не упало на пол и не попало на стены. Вся жидкость осталась на ладони и впиталась в знаки, засиявшие багровым пламенем, отразившимся в глазах магессы. Темная масса, воняющая падалью, врезалась в нее, желая изломать несчастную жертву и вдоволь полакомиться беспомощной плотью…       …И рассыпалась прахом, не издав ни звука. Пыль и обрывки медленно кружились в воздухе, покрывая камень плачущего замка серой изморозью. Волна, прокатившаяся от столкновения, разнесла его далеко в стороны от места гибели демона, и похоже было, будто кто-то рассыпал пепел из ведра, споткнувшись на бегу.       Кусочки демона, который уже никогда не вернется в мир людей, упали на и без того испачканное и разорванное платье Камиллы. Она все еще стояла с вытянутой перед собой ладонью, на которой ярко пылали символы, начерченные кровью. Магесса шептала слова, которые впервые увидела в книгах, хранившихся в ее комнате в Нижнем Тирате. Сейчас она не понимала их значения, но в момент, когда демон добрался до нее, не существовало более понятного языка, чем тот, на котором она заговорила.       Камилла медленно опустила руку и посмотрела в ту сторону, откуда возникла химера. Холод обжег ее лицо. Холод сотен глаз, уставившихся на ту, что посмела сопротивляться и выжить, когда один из них рассчитывал на легкую победу.       Все они – и воплотившиеся, и застывшие посреди трансформации, и бывшие еще пока бесплотными и бесконечно голодными тенями – смотрели на нее. Повисла оглушительная тишина, стершая из мира все звуки. Камилла нарочито медленно подняла спасшую ей жизнь шпильку и не торопясь, переводя взгляд с одной твари на другую, пропорола вторую ладонь. Снова кровь не покинула пределов ее рук, свиваясь кольцами, спиралями, мандалами, полностью покрыв собой некогда холеные белые ладони домины дель Вьенто.       - Я все-таки могу с вами побороться, - прошептала Камилла пересохшими губами. И гордо вскинула голову, когда лавина ночных кошмаров сорвалась с места.              

* * *

             Ветер рвал край плаща Улисса, вцепившись в него будто голодный пес. Неприбранные волосы метались вокруг лица, то и дело закрывая глаза, но маг не давал себе труда их отбросить. Он стоял неподвижно, запрокинув лицо к равнодушно взирающему на разъяренного мужчину небу, и лишь багровые лунки возле ногтей, впившихся в ладони, показывали, какая буря творится в его душе. Улисс закричал, и ему вторил рушащийся замок, словно злоба и разочарование мага убивали его верного питомца.       Этот крик был страшен, но никто не выделил бы его из рева демонов, рвущих плоть реальности под его ногами. Да, Улисс прекрасно знал, что именно прячется под надежным фундаментом замка, так глубоко, что добраться туда можно только с магическим фонарем. А если у тебя такого нет, и ты – мальчишка четырнадцати лет, упавший в колодец и сорвавший горло в попытке дозваться хоть кого-то? Никто не спохватился. Все знали, что старший дель Корра любит экспериментировать с магией и привыкли не тревожить юного господина, когда он прячется в своих комнатах, а оттуда начинают доноситься странные звуки и свечение из-под двери. Только брат безбоязненно стучался и выносил дверь плечом, если Улисс долго не открывал. Именно Арман лечил его после неудачных химических экспериментов. Арман всегда был рядом, когда родителей не стало, помогал, защищал, вытаскивал из депрессии. А потом у него появилась Мэрилла, и Арман переселился в Тират, потому что этой твари, видите ли, показался слишком мрачным их родовой замок. Подумать только, она даже пришла к нему, к Улиссу, и, ослепительно улыбаясь, позвала жить с ними.       Надо же, жить с ними.       Это она пришла в их семью, разрушила ее и отняла у Улисса Армана! Это они вдвоем должны были решать, может ли она жить с ними! Почему, почему Арман этого не понял, не услышал своего старшего брата? Им же было так хорошо вместе.       Улисс отказался. И Арман уехал. Брат не знал, что Улисс на прощание предложил Мэрилле вина за успешный брак. Наивная дурочка согласилась, хотела уважить молодого мага, показать, что доверяет ему.       Зря.       Через неделю после их отъезда Улисс провалился в этот проклятый колодец, и рядом не было Армана, чтобы помочь ему. Он просидел в ледяной воде неизвестно сколько времени, а потом сознание оставило его, и Улисс медленно опустился на дно. Он бы умер там, отравив воду и хоть так отомстив нерадивым людишкам, но рукой зацепился за отверстие в стене. Оно было словно затянуто пленкой и не пропускало воду, но рука Улисса свободно прошла сквозь этот странный барьер. Улисс, уже почти теряя сознание, вполз в проход и скорчился там, продрогший и почти расставшийся с жизнью. В четырнадцать лет он еще не слишком-то владел своей магией и даже согреться не смог. Немного придя в себя, Улисс обнаружил, что проход не заканчивается, а ведет куда-то. Раз пути наверх ему не было, что ж – он отправится вниз.       Улисс вышел к закрытым саркофагам. Их были тысячи – одинаково черных, опутанных цепями и то и дело вздрагивающих, когда заключенные в них существа пытались выбраться наружу. Юноша вспомнил все, что знал о Замке Ласточки, и понял: это усыпальница демонов. Вот только во всех книгах говорилось, что демонов уничтожили, а на их прахе воздвигли замок. Ложь, это оказалась ложь, как и все вокруг.       Улисс уже тогда был достаточно умен, чтобы понять, чем грозит миру возвращение демонов. Знал он и то, что в нынешнее время побороться с потусторонними тварями смогли бы лишь маги крови, которых почти не осталось. А значит, если он сумеет найти способ их обуздать, то все склонятся перед Улиссом дель Корра.       И никто, больше никто не посмеет посягнуть на то, что он любит.       Когда через неделю после исчезновения старшего дель Корра его обнаружили на подступах к замку, исхудавшего, не в себе, но с сумасшедше горящими глазами, никто не рискнул подойти к магу. Никто, кроме Алессии. Наставница, как оказалось, искала его все это время. Она обняла Улисса, укутала его в свой плащ и увела в дом. Там уже был Арман, срочно вызванный Алессией из Тирата. Он примчался, белый от страха, и долго сжимал брата в крепких объятиях, сбивчиво твердя, что не может его потерять. Но Улисс не слушал. Он весь был там, внизу, под замком.       Там, где прозвучали слова присяги.       Еще через месяц Мэрилла умерла.       И Улисс не стал скрывать своего участия в ее гибели.       Он считал, Арман перерастет это глупое увлечение. Но брат не забыл и не простил. Ничего не простил, и любовь его обернулась такой черной ненавистью, что Улисс едва не пожалел о содеянном. Он обрел власть, но потерял того единственного человека, которого любил. Союз с демонами терзал его, странные сны нашептывали: «Ты должен стать сильнее». Улисс узнал об Избранных и понял – вот оно! Безграничная сила четверых избранных магов, способная изменить мир, вот что достойно стать источником его сил, бесконечным источником, не зависящим ни от каких рудников. И когда он обретет эту силу, Арман поймет, как ошибался, как достоин любви его брат. Больше никакие женщины не встанут между ними.       Улисс кричал, и с каждым криком его новая трещина ложилась на стену замка. Он выплескивал магию, не заботясь ее оформлением в знаки, и мощь его, напитавшаяся за годы от чужих источников, была поистине разрушительной.       Его мечтам не суждено было сбыться. Двойной удар: женщина-маг возродила в Армане чувства и сделала брата Избранным. Теперь Улисс собирался уничтожить обоих.       Он смолк. Надорванное горло жгло, но Улисс лишь улыбался безумной ухмылкой, исказившей его лицо и сделавшей его посмертной маской. Руки разжались, оставив быстро наполняющиеся кровью полукружия на ладонях. Улисс прищурился: аура демонов отчетливо ощущалась сквозь остатки стен. Похоже, в ход пошла магия крови. Новое разочарование: Камилла все же сумела убедить Армана поделиться знаниями. Ожидаемо и почти необидно. Девочка неплохо справляется, но вот-вот сдастся под напором потусторонних тварей. А ее сила должна достаться ему, даже если Избранным Улиссу уже не стать.       Улисс очертил символ телепорта и шагнул в открывшееся окно, прямо за спину окружившим Камиллу демонам.              

* * *

             Она была усыпана пеплом с головы до ног, и лишь синие глаза с красным отблеском ярко горели на запорошенном лице. Даже татуировку не было видно под слоем праха, но Улисс слишком отчетливо помнил ее предательский образ, чтобы обмануться сейчас, будто ему привиделось. Камилла увидела его сразу и оскалилась не хуже демонов.       - Что, пришел добить? Конечно, твои же выродки, тебе и последний удар. Ну давай, попробуй меня коснуться!       - Твоя бравада очаровательна, - Улисс шел сквозь сонм демонов и не сильно отличался от них ни внешностью, ни впечатлением, которое производил. Камилла внутренне содрогнулась, понимая, что ее слова просто блеф, и Улисс не рассыплется от контакта со знаком, пропитавшимся ее кровью. А жаль.       - Но я не хочу тебя убивать. Не так. Это лишь бесполезная трата ценного ресурса. Для жратвы здесь достаточно обычных людишек, а ты – ты ответишь за все, - Улисс остановился перед Камиллой, одновременно отдавая приказ демонам. Они послушались с трудом, слишком разгоряченные схваткой и желанием уничтожить извечного врага. Но ушли, кто ползком, кто бегом, то и дело оглядываясь и взрыкивая, словно напоминали: если Хозяин передумает, они всегда будут рады вернуться.       Камилла подняла руки с капающей кровью – усталость и раны от лап тех, кто все же дотянулся до нее, нарушили контроль, и кровь перестала удерживаться в пределах символов.       - Не приближайся ко мне, чудовище, - прошептала она.       Улисс наклонился и медленно провел острым ногтем по ее ладони, разрывая плетения. Камилла могла только беспомощно наблюдать за тем, с какой легкостью беловолосый колдун порвал все знаки, фактически лишая ее малейшего шанса выжить.       Зеленые глаза вспыхнули торжеством.       - А теперь – беги.              

* * *

             Камилла бежала, не разбирая пути. Ей казалось, что вот-вот холодные пальцы Улисса сомкнутся на плече. Тусклый огонек немногочисленных светильников не мог разогнать темноту. Магесса вскрикнула, споткнувшись обо что-то мягкое. Крысы. Проклятые крысы, неподвластные заклинаниям. Почему именно эти твари оказались такими устойчивыми? И ни одной кошки.       Поврежденная нога пылала огнем, и Камилла мечтала, чтобы она наконец онемела, перестав вообще что-либо ощущать. Девушка метнулась за угол, пытаясь отдышаться. Уверенные шаги настигали ее, а она лихорадочно пыталась воспроизвести хотя бы один, самый маленький и простой, символ. Но кровь не отзывалась, прикосновение Улисса словно отрезало ее от Дара. Беззвучно всхлипнув, Камилла стянула туфли и, отчаянно хромая, двинулась по коридору. Шагов мага не было слышно. Быть может, он потерял ее след?       Вспышка огня разорвала ночь, рассыпавшись ослепительным фонтаном искр где-то под потолком.       - Вот ты где! – торжествующе взревел маг и схватил девушку за руку.       - Нет! Не трогай меня! – не раздумывая, она перехватила туфлю за мысок и вонзила каблук в руку Улисса. Он страшно закричал. Схватившись за пораненную кисть, преследователь зашептал что-то, останавливающее кровь. Девушка не стала дожидаться, когда маг придет в себя, и вновь бросилась бежать. По ее лицу катились слезы от боли в щиколотке, но остановиться было равносильно смерти.       - Тебе не уйти от меня, - закричал он ей вслед.       Стиснув зубы и стараясь не слушать его слов, Камилла отчаянно дергала ручки всех дверей, что попадались ей на пути. Какая-то должна вести к выходу! Она убежит отсюда, вернется домой, вырежет эту чертову татуировку, и пусть весь мир катится в Хаос! Ничего хорошего с ней не случилось с тех пор, как сеньора Бьянка вручила ей Ключ. Только боль, потери, слезы и отчаяние.       Очередная дверь поддалась, и Камилла выскочила в новый коридор, захлопнув за собой створки. Здесь было светлее, вой ветра стал ближе. Значит, выход недалеко, и это внешний коридор, опоясывающий весь замок. Девушка бросила оставшуюся без пары туфлю и устремилась туда, откуда, как ей казалось, потянуло свежестью.       - Беги, дорогая, беги, - зеленые огни мигнули и погасли, прикрытые веками. Улисс выдвинулся из тени, наблюдая за быстро удаляющейся девушкой.       - Там ты никуда от меня не денешься… - руна на двери задымилась, открывая тайный ход наружу.       Камилла яростно дергала замок, плача и кусая губу от досады. Она была всего в шаге от свободы. Гром сотряс каменные основания, на доли секунды отстав от блеснувшей под дверью молнии. Уж лучше гроза, чем сумасшедший маг! Но этот замок… И заклинания не помогут.       Ни что что не надеясь, Камилла запустила руки в голову. Торжествующе улыбнулась и вытащила еще одну тонкую шпильку. Иногда Хорошо иметь длинные волосы, это даже жизнь может спасти. Кто бы мог подумать, что ей пригодятся уроки Лино.       Замок протестующе звякнул и распался на составные части. Улисса не было видно, и Камилла чуть успокоилась. Хотя его слова все еще звенели в ушах, девушка позволила себе робко понадеяться, что ей удастся сбежать. Тяжелую цепь она аккуратно сложила в углу и толкнула дверь, вдыхая промозглый воздух. Снегопад ударил в лицо.       - Неожиданная встреча, не так ли? – шипящий голос, лишь отдаленно похожий на привычный баритон Улисса, чуть не отбросил магессу назад в коридор. Но двери за ее спиной уже не было. Только ровная стена без малейшего намека на замочную скважину.       - Я же предупреждал, что знаю это место как свои пять пальцев, - мягкой кошачьей походкой маг приближался к своей жертве, не отводя от нее светящихся мертвенно-зеленым глаз. – Но ты облегчила мне задачу, спасибо. Так быстро вряд ли я смог сам доставить тебя сюда. На то самое место, где ты сможешь влить свою Силу в мою без остатка. До последней капельки. Смотри, – широкий жест руки отодвинул снег, и Камилла смогла разглядеть место, в котором очутилась. Сдавленные рыдания стиснули горло.       Площадка на вершине Восточной башни – вот куда вывел ее потайной ход. Вокруг бушевал буран, низкие тучи клубились чернотой. Здесь не было ни перил, ни ступеней. Только обжигающая вьюга, залепляющий лицо снег и Улисс, уже окруженный красными нитями плетущегося заклятия.       Все было напрасно. Не нужно было ей тогда ехать за цветами. Бабушка бы поняла. И потом… Ничего этого не нужно было делать.       Хотя встретила бы она Армана, если бы продолжала вести свое тихое никчемное существование? Воспоминания о минутах, что они провели вместе, наполнили теплом ее душу. Разве можно жалеть о таком?       Пусть ей сейчас суждено умереть в этом Хаосом забытом месте. Но отнять ее чувства и воспоминания не под силу никому.       Камилла гордо выпрямилась и взглянула прямо в жуткие глаза мага. Он замолчал, удивленный произошедшей с ней переменой. Но усмехнулся и продолжил плести символы. Что бы там она себе ни надумала, ее магия спит крепко. Простая девчонка ничего не сможет сделать тому, чья чаша силы почти полна. Когда-то давно другая девчонка, отнявшая у него Армана, не смогла. Эта же и вовсе слаба. Оторванная от семьи, не имеющая друзей. Жалкая пародия на Алую ведьму из Предсказания.       - Пожалуй, я позволю тебе разделить со мной триумф. Умрешь на доли секунды позже, и последним воспоминанием станет мое возвышение. Романтично, не так ли?       Улисс вскинул руку, и плетение взвилось алым всплеском. Камилла зажмурилась. Ее тело против воли напряглось, ожидая, когда заклинание обрушится, ломая кости, разрывая плоть, полосуя хрупкость человеческого облика, чтобы добраться до магии, скрытой в нем. Как вдруг…       - Простите меня, господин! – раздался отчаянный вскрик, которого никто из участников развернувшейся драмы не мог ожидать здесь и сейчас. Девушка удивленно распахнула глаза – и в этот момент светловолосая фигурка пронеслась из-за ее спины по направлению к магу. Улисс, сосредоточенный на сложном заклинании, опоздал всего на доли секунды. Магический хлыст вошел прямо в сердце Лино, пропоров худенькую спину. Но движения мальчика остановить не успел. Необычайно яркая молния до последней черточки осветила двух сплетенных в объятии людей – и в следующий миг они сорвались в пропасть.       Жуткий вой не мог принадлежать Улиссу. Казалось, то стонал сам замок, то ли оплакивая Хозяина, то ли радуясь наступившему освобождению. Камилла упала на колени и на четвереньках подползла к краю площадки. Снег, отпущенный на свободу, вмиг впился в нее ледяными когтями. Скользкий камень обжигал руки. Только там, где Роза отпечаталась на коже, было тепло, все остальное закоченело до бесчувственности.       Как ни старалась магесса рассмотреть, что стало с упавшими, буря не дала ей этого сделать. Она, оглушенная всем произошедшим, попыталась было вернуться назад, к двери, сейчас открытой настежь.       Вдруг спину обожгла страшная боль. Камилла, не помня себя, закричала, вложив в этот крик всю муку и все отчаяние, что накопились в ней. Боль длилась и длилась, вгрызаясь в кожу и мясо. А вместе с ощущениями пришли слова…       «Будь ты проклята, Алая ведьма. Будь проклята одиночеством на века. Познай же силу Последних слов и будь проклята. Без перерождения. Без любви. Умирай, живя. Прими мою печать и умирай. Каждую секунду. И помни – ты не победила».       - Улисс… - всхлипнула – простонала магесса. Последним, что она запомнила, была всепоглощающая боль.       

      

* * *

             Тело мягко покачивалось, словно плыло по волнам. Камилла подумала, что однажды уже ощущала что-то подобное, и тогда пробуждение принесло ей встречу с Улиссом дель Корра. Неприятное воспоминание и совершенно не способствующее возвращению сознания. К тому же, невзирая на плавный ход того, в чем она находилась, боль все равно простреливала по суставам и мышцам, настойчиво и нудно, не давая забыть о себе ни на секунду. Камилла попыталась открыть глаза. Не получилось, и паника поднялась из живота к горлу тошнотворным комком. Кто-то позвал ее по имени, и девушка попыталась ответить, но губами пошевелить тоже не могла. Тело ее не слушалось. Зов становился настойчивей, в нем появилось беспокойство. Магесса повернула голову… нет, и здесь неудача. Что же с ней такое?       Камилле хотелось сказать, что она прекрасно все слышит. Она напрягала руки, но все, чего ей удалось добиться – дрожи в пальцах, больше похожей на судорогу. Покачивание прекратилось, и магесса поняла, что повозка остановилась. Ее лица коснулась чья-то ладонь, и прикосновение это было ей очень знакомо. Но в следующий миг ее выгнуло дугой от испепеляющей, рвущей на части, словно голодный зверь, боли, ни в какое сравнение не идущей с той, что она испытала при пробуждении. Паралич исчез, и девушка закричала, царапая ногтями сидение и пытаясь отползти от того, кто причинил ей такие страдания.       Когда пелена боли схлынула, и Камилла, наконец, проморгалась от слез, ее взгляд зацепился за абсолютно белое лицо Армана. Он так и застыл с протянутой к ней рукой, обескураженный и разбитый, с черными провалами синяков под глазами. Камилла тяжело дышала, ее била крупная дрожь. Отголоски только что испытанных мучений еще бродили по телу, и магесса сжалась в комок, как новорожденный ребенок. Подавив желание спрятать голову между коленей, она прокашлялась, проверяя, сможет ли сорванное криком горло озвучить вопрос:       - Какого хрена только что произошло? – карканье вороны, но с мощью писка новорожденного котенка. Великолепно. Мало того, что звучит противно, еще и едва слышно. Хоть суть передала точно.       - Я не перестаю поражаться, - Арман попытался улыбнуться, но получившуюся гримасу даже бледной тенью улыбки назвать было сложно. Он уронил руку, больше не пытаясь коснуться девушки. – Откуда ты набралась всех тех словечек, что я от тебя то и дело слышу?       - Я веттов объезжать собиралась, - уже лучше, вороньи нотки стали громче, побеждая писк.       Воин только покачал головой и вытащил из-за спины одеяло. Осторожно, всячески стараясь не коснуться девушки даже кончиками пальцев, накрыл ее ходящие ходуном плечи и плотно завернул ее в теплый кокон. Камилла, с трудом сдержавшаяся, чтобы не отпрянуть, когда он потянулся к ней, не заметила, как страдание исказило его красивое лицо. Все ее силы сейчас уходили просто на то, чтобы сидеть ровно. Одеяло пришлось кстати, озноб никак не хотел уходить, и магессе начало казаться, что источник его – вовсе не холодная погода.       Молчание, повисшее после их натянутого обмена репликами, становилось все более тягостным. Это было дико и неправильно, Камилле никак не хотелось верить в то, что возникшее между ними чувство исчезло. Впервые она решилась обратиться к своей силе. Та отозвалась неожиданно свирепо. Как если бы Камилла вдруг оказалась на вершине скалы, а внизу бушевало алое море, вздымая багровые волны с розовой пеной так высоко, что облизывало кончики ее туфель. Море злилось. Кто-то посмел вторгнуться в его владения и поспорить со стихией, и это была не Камилла. Девушка подошла чуть ближе и заглянула через край. И испугалась. Там, внизу, закручивался в огромное темное кольцо водоворот. Его движение еще было очень медленным, почти не различимым глазу, но даже от осознания того, насколько он огромен, сердце сжималось от ужаса.        Бояться в реальности, бояться в мире магии - сколько же можно бояться? Пусть даже эта огромная воронка пытается проделать дыру в ее собственной душе, но сейчас она должна справиться со страданиями тела, а с душой разберется как-нибудь потом. И Камилла с отчаянной храбростью приговоренного к казни протянула руку с алому морю и поймала чересчур высоко взметнувшуюся волну за край, будто накрутила на руку тяжелое скользкое полотно.       Арман внимательно наблюдал за прикрывшей глаза девушкой. Ее дыхание перестало рваться и жутко свистеть, и, несмотря на бледность, общий вид стал гораздо лучше, чем когда магесса очнулась. Лишь однажды она вздрогнула и жалко поморщилась. Арман застыл, глядя, как кровавая слеза прочертила полосу на белой щеке, но Камилла тут же пришла в себя и быстро отерла краем одеяла непрошенный след.       - Кажется, Улисс что-то мне повредил, - спокойно, уже своим обычным голосом сказала она. До воина не сразу дошел смысл ее слов.       - Он ранил тебя?       - Он затронул мой Дар, и теперь там дыра с Тетус размером. Боюсь, если мы не найдем способ эту дыру заделать, то до спасения мира я просто не дотяну.       Магесса подняла голову и впервые с момента обретения сознания осмотрелась вокруг.        - А где мы, собственно? И что с жителями замка?       - Они выбрались. Но вот сам замок рухнул, наконец-то запечатав место погребения демонов так, как нужно было сделать это изначально. Скала обвалилась внутрь себя.       - Ох…- Камилла зажала ладонью рот. – Арман, но ведь это был твой дом.       - Не особо - то я его жаловал, - воин улыбнулся и помотал головой. Прядки темных волос, спутавшихся и поблекших, упали на лицо, скрывая его выражение. Может, мужчина и врал, не желая еще сильнее расстраивать и без того находившуюся в смятении магессу, но продолжать он отказался.       - Арман, что все-таки произошло? Последнее, что я помню – как Лино и Улисс упали с башни. Ужасно, - девушка всхлипнула и закрыла лицо ладонями, - я не сумела уберечь мальчика, а он спас мне жизнь. Улисс вытащил бы из меня Дар, и вместо него на камнях двора лежала бы я, если бы не Лино.       - Ничего нельзя было сделать, - Арман потянулся к Камилле, но замер в дюймах от всхлипывающей девушки. – С такой высоты ни один маг не сумел бы упасть невредимым. Мне очень жаль Лино, я тоже хотел помочь ему – отдал камень-телепорт Энфилу, а сам отправился на голубятню. Но Лино там не нашел, а потом услышал только жуткий крик и увидел, как они падают. Так значит, Улисс собирался использовать тебя?       - Он был просто страшен. Я только тогда поняла, что твой брат обезумел, и давно, настолько давно, что уже научился скрывать это от всех. Возможно, Алессия догадывалась, но из любви к воспитаннику все скрывала, – в глазах Камиллы мелькали отсветы тяжелых воспоминаний. – А теперь его нет. Но он все равно оставил свое проклятие. Не ушел в мир иной без последнего слова. Ведь так?       Вместо ответа Арман провел указательным пальцем по плечу девушки. Едва-едва, но и этого хватило, чтобы она вскрикнула, заставив воина отпрянуть. Он тоскливо закрыл глаза и откинулся на сидение. Маг как знал, куда бить. Впрочем, может и знал.       - Заклятие на неприкосновенность. Мы больше не можем касаться друг друга. И я не знаю, как оно снимается.