Прости меня, врага своего

О, как же Томас был рад, когда понял, что все получилось! Когда он и Китобои, оставшись на тот долгий месяц без поддержки Мастера и его сверхъестественных способностей, ступили на палубу «Ундины», а затем на солнечное, песчаное побережье Карнаки, Томас улыбнулся впервые за долгое время. Его лицо светилось от счастья, а в мысли наконец пришёл покой, на время разлуки с Даудом покинувший его. Месяц без Дауда был чертовски сложным не только для Томаса, но и для всей группировки. Каждому ассасину пришлось заново учиться скрытным и быстрым перемещениям без подарков Чужого, не теряя сноровку. Томасу же пришлось завоевывать уважение не только среди Китобоев, но и среди всех банд Дануолла. Пришлось практически заново восстанавливать все информационные связи, полезные знакомства. Часть Китобоев не вытерпела трудностей и покинула группировку — некоторые из ушедших даже решили, что Дауд предал их и ушёл специально, чтобы все они погибли. Знали бы они, как Дауд старательно искал убежище для них всех, прочесывая каждый уголок Карнаки и каждое объявление о продаже домов! Он чувствовал муки совести за каждого оставленного подчиненного, коих у него было немногим больше сотни. Но больше всего резал душу Томас. О, Дауд пожалел о том, что отплыл без него в ту же секунду, как корабль, на который он пробрался, отчалил! Однако все же он понимал, что без него сдержать хотя бы большую часть ассасинов сможет только Том. И вот теперь, самый трудный в жизни Китобоев месяц кончился. Дауда оказалось найти проще простого — ассасины снова почувствовали Узы, лишь войдя в город. Мастер на честно заработанные за столько лет деньги приобрёл немаленький дом — однако, ценой его расположения — участок находился практически на самой окраине города, зато у моря. Перед тем, как войти в город, Томас приказал всем снять маски и поделиться на группы, чтобы смешаться с толпой и беспрепятственно добраться до Дауда. Решение было принято верное — местные на удивление радушно приняли чужаков, то и дело маша им руками и призывая попробовать местные сладости. Но никто из Китобоев так и не соблазнился — денег было в обрез, а торгаши — они и на Гристоле торгаши. Стражники также не замечали замаскировавшихся ассасинов, расслабленно переговариваясь между собой и покуривая куллерские сигары. Город был большим, но явно меньше, чем Дануолл. За несколько часов все группы смогли найти свой новый дом и обосноваться там. Томас шёл в самой последней группе, чтобы убедиться, что каждый Китобой доберется до места назначения и не попадет в передрягу по дороге. Его ноги дрожали от волнения и предвкушения встречи с любимым, но он, как пока еще глава, держал лицо и не позволял себе скакать от радости, как в далеком детстве. Зайдя, Томас увидел, как остальные Китобои уже ходят по коридорам или сидят на полу, переговариваясь друг с другом. Он подошел к уже прибывшему Рульфио: — Ты не видел Мастера? Где он? Парень вытащил сигарету изо рта, выпустил клуб дыма и, посмеиваясь, ответил: — Глупые вопросы иногда задаешь, Том. Конечно, видел, как по-другому? Он ждет тебя наверху. И лучше тебе пойти туда прямо сейчас. Томас кивнул, поблагодарил друга и побежал наверх по одной из лестниц. Он бежал наугад, ведомый только своим чутьем и желанием увидеть, наконец, Дауда — и, может быть, вмазать ему хорошенько за то, что съебал так надолго. Открыв наугад одну из дверей, Том увидел знакомую фигуру, одетую в алый макинтош — и желание ударить Дауда тут же исчезло напрочь. Не помня себя, даже не закрывая двери, он кинулся в объятия Дауда и рьяно поцеловал его шею, чуть прикусывая бледную кожу ниже уха. — Эй, парень, полегче! — беззлобно рассмеялся Дауд, потирая рукой шею. — Дверь бы хоть закрыл, да и дел много сейчас… Доложить обстановку. — Да, сэр… — машинально ответил Томас и, отойдя, все-таки закрыл дверь. — Обстановка прекрасная, все Китобои добрались в целости и сохранности. Мы замаскировались под обычных приезжих. Однако, около шестнадцати, плюс-минус один, не согласились принять мое командование и покинули группировку. Итого в общей сложности у вас осталось около девяноста шести подчиненных. Дауд пожал плечами и кивнул на стул — Томас, словно робкий ученик, все так же стоял у входа. Он послушно сел напротив Дауда и, хитро улыбнувшись, тронул его за запястье самыми кончиками пальцев, затем такими же легкими касаниями поднимаясь выше и выше, до локтя. Дауд в ответ на это действие усмехнулся и поймал ладонь Томаса рукой, не давая ученику продолжить. — Приходи к морю ночью. Ты должен это увидеть и почувствовать — вода здесь просто заебись. В такой ты еще не плавал. — А при чем тут море? — Томас снова ухмыльнулся и облокотился на стол, чтобы быть ближе к Дауду. — В первый же день в новом городе оспариваешь приказы начальства? — с напускной злобой спросил мужчина, тут же лающе рассмеявшись. — Приходи, говорю, не пожалеешь. А пока отдохни с остальными. Поняв, что прямо сейчас своё он не получит, Томас коротко улыбнулся Дауду и вышел из кабинета. Он ни в коем случае не обижался — просто думал, что после такой долгой разлуки его примут не так холодно. «С другой стороны, сейчас, при свете дня, когда в коридорах ходит куча других людей… Наверное, он выжидает подходящего момента. Ну, или ему просто сегодня не хочется — всякое бывает. Какая разница? Главное, что мы снова рядом». Странно, но Томас не усмотрел очевидного намека в предложении Дауда и действительно поверил в то, что они просто будут плавать. А Дауд, видимо, понявший это, решил, что просто предложит — дальше решать только самому Томасу. Близилась ночь — за окном занимался закат, в это время года и в этом месте столь красивый. Солнце, исчезая, будто погружалось в бескрайнее море, утопая в нём — чтобы также вынырнуть завтра утром и залить своими необычайно теплыми здесь лучами город. Томас, немного волнуясь, ходил кругами по своей новой комнате. И нет, он отнюдь не стеснялся наготы — других людей и своей собственной, не имел изъянов… Просто Том боялся, что Дауд увидит новые, ещё толком не зажившие отметины на его теле — не те, которые обычно получают в бою, при травме или в падении, а другие. Такие, которые получают добровольно. И Томас решил замотать обе руки до локтя бинтами — чтоб Дауд наверняка не заметил, а соленая вода не щипала раны. Под рукавами макинтоша и перчатками рук видно не было, поэтому Дауд просто не мог бы понять, что во время встречи никаких бинтов на нем не было. Немного успокоившись, Том дождался ночи и тихо, чтобы никто не услышал его, вылез через окно и прошмыгнул к берегу, издалека заприметив знакомый силуэт. Дауд стоял в воде по пояс и чуть подпрыгивал на волнах. Раздевшись и оставив вещи на берегу, Томас зашел в воду и тут же увидел лицо Дауда, обращенное на него. Тот поздоровался — но Том уже машинально скользнул взглядом ниже и… Вода была кристально-чистой, видно было абсолютно все. Щеки горели — как же хорошо, что сейчас ночь, и это не должно быть заметно так сильно, как и днем. — Томас! — рявкнул Дауд. — Да, сэр? — парень немного испугался и на секунду рефлекторно зажмурил глаза. «Чужой меня отдери, неужели я разозлил его тем, что пялюсь? Блять, с первой встречи и так было понятно, что он не настроен сейчас на физическую близость, вот я ж идиот, конечно… Как подросток». Но Дауд только подошел ближе и взял Томаса за руку, чуть поглаживая костяшки и кончики пальцев. Он заметил бинты и решил спросить, что произошло — но позже. Сейчас Дауд сосредоточился лишь на удивительно нежной для убийцы коже под пальцами и на своих монотонных, будто успокаивающих, движениях. — Мастер, я… — попытался прервать неловкое молчание Томас, но его тут же перебили. — Успокойся. Тебе нет нужды переживать сейчас о том, что я подумаю. Я на твоей стороне, не забывай об этом. И хватит уже звать меня так, когда мы одни. Дауд притянул Томаса ещё ближе и обнял его за талию, прижимая к своему телу. Томас поддался импульсу — и заалел ещё сильнее, ощущая контраст температуры воды, бьющейся волнами об его ноги и разгоряченного тела Дауда, прижимающегося к нему. — Я так рад, что ты снова рядом. Больше никогда тебя не покину, слышишь? Томас не ответил, а лишь поцеловал Дауда в висок, переходя смазанными поцелуями ниже — на линию скулы, челюсти, и, наконец, на шею. Прикусил кожу рядом с ключицей, оставляя алый след, поцеловал яремную впадину; снова кусает, но на этот раз саму левую ключицу. Дауд останавливает его и сам целует — в губы, перехватывая инициативу так, что Том будто бы забывает, как дышать; языком проходится по внутренней стороне щек, деснам и, наконец, сплетается с языком Тома. Разрывая поцелуй, Дауд тихо, охрипшим голосом произносит прямо на ухо Томасу: — Нет-нет, сегодня я делаю тебе приятно. Расслабься и получай удовольствие. — Но Дауд! –возражает Томас и смотрит в глубину льдистых глаз невероятно преданно и в то же время страстно. — Молчи… И Дауд снова целует Тома — пылко, жарко, испаряя все страхи и сомнения. Парень тут же перехватывает инициативу, прикусывает нижнюю губу любимого; тут же зализывает укус и переходит на верхнюю губу, аккуратно и даже нежно сминая её. Руки Тома опускаются ниже, на широкую грудь, и он прикусывает кожу в нескольких местах, оставляя россыпь темных пятен. Дауд про себя усмехается — своевольный же этот Томас, — но отпускает ситуацию и позволяет ему делать с собой все, что хочет. И сам, не желая отставать, грубо сжимает рукой ягодицу Тома, другой рукой, поддерживая того за подбородок, поднимает его лицо и целует, перенося эту же руку на волосы и оттягивая их. Томас чересчур громко вздыхает — и не сдерживает стона, когда чувствует язык Дауда на своём соске; откидывает голову назад, подчиняясь импульсу его руки, тянущей его за волосы, и прикусывает губу. Дауд довольно усмехается и кладет руку Томаса ему на член, прижимая своей сверху — начинает двигаться прямо под водой и тут же, видя, как парень дрожит от желания, целует его, заглушая громкий стон и подавляя свой собственный восхищенный вздох. Томас красив невероятно всегда, но сейчас, когда он млеет под рукой Дауда из-за его движений, всем своим видом показывая, как ему хорошо — Дауд не может налюбоваться своим любимым подопечным. Сейчас, когда обоих освещает лишь луна, её свет так ясно и до боли прекрасно подсвечивает черты лица Томаса, его красные щеки и карие, в ночи практически чёрные, глаза. Дауд прижимается к Томасу настолько близко, как только может, охватывает рукой оба их члена и прижимает друг к другу, снова начиная двигаться; шумно выдыхает ртом и вдыхает носом, стискивает зубы, чтобы не издавать лишних звуков; снова целует Томаса, прикусывая его губу и вталкивая язык все глубже в его рот. И Том полностью отдается моменту, чувствуя сейчас лишь непреодолимое желание избавиться от жаркого и тянущего напряжения внутри живота. Дауд разрывает поцелуй и сосредотачивается на движениях рукой, ускоряя их и обхватывая крепче — под водой двигаться не так просто, как обычно, но он и не собирается останавливаться. Томас пытается сдержаться, но тут же срывается, кратко стонет, переходя чуть ли не на крик — и кончает, пачкая морскую воду своей спермой. Мужчина улыбается и сбивчиво, хриплым голосом, просит Тома: — Поможешь? Парень кивает и обхватывает рукой член Дауда, двигаясь даже быстрее, чем тот до этого. Хватает всего пары движений — и мужчина изливается в руку Томаса. Оба молча выходят из воды, молча одеваются — и только теперь чувствуют себя абсолютно счастливыми и спокойными. Столько всего прошло, и теперь, наконец, они смогут жить мирно и тихо, вдали от убийств, преступности, чумы и Корво, сохранившего Дауду жизнь, но убивающего всех остальных врагов, ставших у него на пути.