Лисьи следы на снегу

      Она врывается в его покои, удосужившись, однако, скинуть свои гэта возле входа и теперь, даже несмотря на скорость, еле слышно ступая босыми ступнями по деревянным балкам пола. Колдун занят чтением свитков и не поднимает на свою незваную гостью глаз, но что-то в его позе незримо меняется с её появлением.       - Такао, - рычит девушка, тряся головой и рассыпая по плечам золото собранных в высокий хвост волос. Мужчина тяжело вздыхает и отрывается от своего занятия; по её тону сразу понятно, что разговор предстоит не из лёгких.       Он запахивает хаори и поднимает свои тёмно-синие глаза, чтобы встретиться с её рубиновыми.       - Йоши, - вторит он в её манере, вызывая у лисицы тихое раздражённое шипение. Она зла, очень зла – он мог бы по пальцам одной руки пересчитать моменты, когда лицезрел её в гневе, однако сейчас, видят духи, он сам является причиной ярости могущественной кицунэ.       Она стоит, воинственная и величественная, а ткань фурисодэ в районе её груди вздымается и опадает с невероятной скоростью. Лисица буквально пышет злостью, но Такао лишь ухмыляется и протягивает к ней забинтованную руку ладонью кверху.       - Я рад тебя видеть, - голос тихий, а фраза произнесена едва слышно, способная достигнуть лишь слуха кицунэ.       Иногда рядом с ней он забывает, что перед ним хищник, который в силах вырвать его сердце и печень, чтобы съесть и напитаться колдовской силой.       Йоши хмурится и поджимает губы, со всей силы впиваясь ногтями в мякоть ладони.       Иногда рядом с ним она забывает, что является древним существом, многократно наблюдавшим рождение и смерть, и не может подавить в себе какие-то немыслимые, необдуманные, свойственные только людям эмоции.       «Возьми себя в руки», - звучит в двух головах сразу.       - Отдай мне лисицу, - чеканит каждое слово, не говорит – приказывает, отталкивая протянутую ей руку. Такао в ответ лишь качает головой.       - Ты не понимаешь, о чём просишь, Йоши. При всём моём к тебе уважении…       - Я требую, колдун, - она клацает зубами, и древний огонь в рубиновых глазах вспыхивает с невиданной силой, заставляя моргать расставленные вокруг фонарики. Дзёнин складывает руки на груди.       Он знал. С самой первой весточки от Кадзу, с первого взгляда, брошенного на девушку с завязанными глазами, которую шиноби его клана привёл в деревню. Шиноби, бок о бок с которым они выросли и тренировались многие годы…       Такао щурится и скользит взглядом по лицу разъярённой кицунэ. Кадзу ведь даже не в курсе, кого однажды спас в горах его тогда ещё просто названный брат… ***       С их первой встречи прошло много лет, но он даже сейчас мог бы с точностью до секунды описать каждое мгновение той невероятно снежной и тёмной ночи. Лес тогда был по-особенному тих и опасен, но юный Такао не собирался отступать от намеченной цели и размеренно брёл по сугробам, стараясь ступать мягко, подобно хищникам, водившимся в этих чащобах. В очередной раз пригибаясь, чтобы пройти под низко опущенной еловой лапой, колдун внезапно остановился и прислушался. Он стоял так несколько минут, пока ноги не заныли от долгого нахождения в вынужденном полусогнутом положении.       «Показалось», - мелькнуло в его голове, но ощущение присутствия кого-то ещё всё равно не отступало. Сын дзёнина не должен отвлекаться по пустякам, но что-то незримое явно не желало, чтобы колдун просто прошёл мимо. Какая-то неясная, древняя сила тихо взывала к нему, вот только колдовского опыта ещё не хватало, чтобы поймать след её источника.       Такао тихо выругался, оглядываясь по сторонам и силясь рассмотреть хоть что-то в непроглядной тьме, опустившейся на окружавший его лес, подобно савану. Должно же быть хоть что-то…       Недалеко от места, на котором он стоял, раздалось тихое шипение. Юноша достал спрятанный в рукаве сюрикэн и медленно двинулся в сторону звука, разрезавшего звенящую тишину. Какого же было его удивление, когда, завернув за дерево, он обнаружил лежащую ничком молодую девушку, снег вокруг которой едва заметно светился всеми цветами золота. Незнакомка прижимала руку к рваной ране в боку, и Такао лишь сейчас осознал, что то, что он принял за шипение, было тихим потоком бесконечных ругательств, не очень вязавшимся с хрупкой женской фигурой. Он хотел было окликнуть девушку, но приготовленные слова так и не слетели с языка – чуть ниже поясницы, выбившись прямо из-под задранной куртки её кэйкоги, торчал самый что ни на есть настоящий пушистый хвост.       «Ёкай. Лисий хвост. Кицунэ», - осознал колдун, сильнее сжимая зажатый между пальцами сюрикэн. Жаль, что он не послушал Кадзу и не прихватил с собой парочку кунаев… Однако сейчас сожалеть было поздно – мысленно он уже готовился к схватке с раненым существом, вот только в этот самый момент девушка вскинула на него кроваво-красные глаза.       Их взгляды схлестнулись, несмотря на то что колдун не покидал тени и всё ещё находился в нескольких футах от места, где она лежала. Ему стоило всего лишь заглянуть в эту рубиновую бездну, чтобы осознать, кто являлся источником древней могущественной силы, чьё присутствие буквально разливалось в воздухе.       Девушка тяжело дышала и всё так же сжимала окровавленную ткань, но позы своей не сменила, словно его присутствие мало её волновало.       - Уйди прочь, колдун, - прохрипела кицунэ, с презрением глядя в его сторону. Такао почувствовал, как закололо пальцы от приливающей в них магической силы, однако, холодного оружия не убирал. Всё, что было связано с колдовством, он почерпнул из старинных книг дедушки Чонгана и в бою ещё не применял – мало кто согласился бы на обычной тренировке испытать на себе силу его заклинаний, а удобного полевого случая всё никак не представлялось. И вот, ночью, в глубине леса, куда он направился в поисках необходимых для магических обрядов трав, он встречает кицунэ. Судьба или удача?       - С чего взяла, что колдун? – юноша медлит, не спешит нападать, ведь противник ранен, а бить лежачего не льстит шиноби. Раздаётся клокочущий булькающий смех.       - Седой, - выдавила она и сплюнула кровавую слюну в белоснежный сугроб, - да с бинтами. Ты думаешь, за столько веков своей бесконечно долгой жизни я не встречала подобных тебе? Беги, пока можешь, я не в настроении убивать.       «Блефует», - Такао поджал губы и спрятал сюрикэн, приближаясь к раненой лисице. Рубиновые глаза продолжали следить за каждым его движением, и он буквально кожей ощутил, что, если попытается напасть или колдовать – она бросится в бой, и пощады ему ждать уж точно не стоит. Но то, что она всё ещё не приняла свой истинный облик, могло означать лишь одно – кицунэ была действительно серьёзно ранена, и восстановление бессмертного тела шло очень долго и болезненно.       - Магическая рана? Против тебя использовали офуда? – колдун подошёл совсем близко и склонился над девушкой. Та гордо вскинула подбородок и оскалилась.       - Прочь, - казалось, каждое слово даётся ей с трудом, забирая последние драгоценные крупицы сил. Юноша протянул ей забинтованную руку ладонью вверх, показывая, что не собирается причинять вреда.       - Позволь, - осторожно произнёс он, вкладывая в эту короткую просьбу всё своё дружелюбие.       Помощь ёкаю может принести много пользы клану и деревне, а потому сын дзёнина просто обязан попытаться извлечь выгоду из полуночной случайной встречи. Кицунэ несколько раз моргнула, а затем нахмурилась, оглядывая его с головы до ног и прикидывая, можно ли доверять колдуну. Похоже, выбора у неё всё равно не было – искрящийся золотом снег вокруг её ног уже покрывался багровыми разводами, и их окружность становилась всё больше с каждой минутой. Однако, она всё равно медлила, не спеша с ответом, поэтому Такао, наплевав на приличия, схватил свободные концы её пояса и потянул на себя.       - Мы теряем время, - шикнул он на её попытку возразить, и лисица, неожиданно для себя самой, решила принять помощь незнакомца.       «Если что, съем его позже», - подумалось ей, и посиневшие от долгого нахождения на морозе губы растянулись в слабой игривой усмешке. Это не ускользнуло от внимания шиноби, но он решил не придавать значения всем этим ёкайским уловкам.       Развязав пояс и распахнув полы её куртки, он вгляделся в рану, открывшуюся его взору. Неровные края с чуть обуглившейся кожей явно указывали на магический удар, вот только он не убил лисицу, хотя обычно офуда с заклинаниями такой мощи способны поразить даже Они. Это могло означать одно из двух: либо удар пришёлся по касательной, что было маловероятно, ведь подобное притягивает подобное, а значит магия, вышедшая из офуда, мгновенно поразила бы ёкая, либо девчонка была не так проста, как казалось на первый взгляд…       Такао чувствовал, что она не сводит с него этих странных магических глаз, но свои поднимать не спешил. Мысли роились в его голове, подобно встревоженным бабочкам. Красноглазая, с магическим свечением, окутывающим её тело, способная выдержать то, что убило бы любую другую лису в считанные секунды…       - Кто ты? – юноша вновь окинул взглядом её испачканные грязью и кровью штаны, стёртые босые ноги, рваную куртку. Бежала, бежала очень долго, вероятно, уже раненая, но даже с такими повреждениями сумела оторваться от погони.       Кицунэ сощурилась.       - Помогать…будешь? Или…передумал… - её голос буквально пропитан ядом. Она не доверяет ему, да и не обязана этого делать, но они оба понимают – без его помощи ей так долго не протянуть. Такао медленно поднёс пальцы к краям её раны и, наконец, встретился с девушкой взглядом.       - Ты ответишь?       - Всё потом… - она схватила его предплечье и резко потянула, буквально опрокидывая колдуна на себя. Он охнул, удерживая равновесие, и тоже обхватил её руку, образуя своеобразный замОк.       - Я помогу, но не просто так.       - Человечишка… Могла бы…догадаться, - презрительно фыркнула ему в лицо лисица, пытаясь вырваться из его хватки, но колдун держит крепко. – Думала просто…практикуешься…колдовать…интересно…       - Соглашайся, и я помогу тебе излечиться.       Она уже не смогла ответить, вздрогнув от новой вспышки боли. Кицунэ и сама прекрасно понимала, что отчаянно нуждается в подпитке силой, однако для этого стоило либо срочно сожрать чьи-то сердце и печень, либо обменяться кровью с колдуном. А один из последних, о, духи, внезапно оказался у неё на пути.       Молодой, такой молодой и неопытный… Он ведь даже не представляет, с кем ведёт беседу, а если бы представлял, уже стремглав бежал бы обратно к себе в деревню. Её веки налились свинцом.       - Что ты хочешь…взамен?       - Потом, всё потом, - повторил Такао в её манере. Он смутно помнил, что нужно делать, но подавать виду, что это для него впервые, не стал.       Ей нужна кровь. Его кровь. Сделать надрез, поднести к губам, дать испить несколько капель, а затем взять её кровь взамен. Помочь ей исцелиться, совершив сделку, скрепив таким обменом их договор.       Что он попросит? Мысли вновь спутались, пока недрогнувшая рука рассекала сюрикэном кожу чуть ниже его запястья. Они путались, пока он прикладывал руку к её рту, позволяя слизать выступившие алые ручейки. Они путались, пока она пила, жадно, понимая, что произойдёт в следующий момент, но всё равно цепляясь за эти сладкие секунды долгожданного исцеления.       Закончив свою часть, Такао протянул девушке сюрикэн, но она покачала головой и острым, как бритва, ногтём пустила кровь и себе.       Слились воедино две жизни, человека и ёкая. Колдун знал, что нельзя брать у неё слишком много – её сила могла его погубить, а потому быстро отпрянул от протянутого ему девичьего запястья, поймав губами несколько капель и быстро их проглотив.       Он даже не подозревал, с кем только что заключил договор на крови.       Девушка привалилась к стволу дерева за своей спиной и запахнула полы рваной куртки, не удосужившись, однако, завязать пояс. Пусть глазеет на перетянутую тугой повязкой грудь, ей всё равно. Главное – магическая энергия начала разливаться по телу, даруя приятный дурман и подстёгивая её древнее тело скорее приходить в норму.       Она скосила рубиновые глаза в сторону притихшего колдуна и хохотнула.       - Ну и чего же ты хочешь?