Глава 3. Зубы и когти.
22 мая 2022 г., 15:49
Примечания:
Глава написана под трек Nessa Barrett - dying on the inside. Советую поставить фоном.
Всё ещё очень жду ваших комментариев❤️
Такао ещё долго стоит со сложенными на груди руками, обдумывая их несостоявшийся разговор. Ветер, врывающийся сквозь распахнутые сёдзи, путается в его белоснежных волосах, ласково играясь с длинными прядями. Кажется, будто сама природа обожает своего колдуна и пытается стереть с его лица это мрачное выражение, вот только ему не до заигрывания со стихией.
Просторная комната ещё хранит следы присутствия кицунэ – каждый миллиметр буквально пропах её древней энергией, и это так сильно выводит Такао из привычного ему равновесия, что он сжимает руки в кулаки до белеющих костяшек и врезающихся в кожу бинтов.
***
- Я вырву то, что осталось от твоего мерзкого сгнившего сердца, и сожру сегодня на ужин, - выплёвывает в лицо своему оппоненту лисица, стоя по колено в снегу и не сводя с Они потемневших рубиновых глаз. Прямо за её спиной распластался находящийся в оглушении раненый белый тигр; его лапы покрыты коркой запёкшейся крови, а вдоль тела тянется вереница резаных ран. Йоши хранит внешнее спокойствие и самообладания не теряет, однако бушующий в ней древний огонь лижет своими обжигающими языками все внутренности, подстрекая немедленно броситься в бой.
- Отдай колдуна, и никто из деревни не пострадает.
Лисица скалится в своей неподражаемой ёкайской манере, а затем вскидывает в сторону самонадеянного Они руку с неприличным жестом. Демон глухо рычит, и вокруг него начинает клубиться тёмно-зелёная энергия, постепенно собирающаяся в огромный пылающий шар. Кицунэ встаёт в боевую стойку, мягко перенося вес с одной ноги на другую, словно танцор, готовящийся явить зрителям очередное элегантное па. Годы тренировок закалили её, сделав каждое движение, каждый акт дыхания выверенным до предела.
- Он мой, - эти слова с глухим рыком вырываются у Йоши прежде, чем на месте златовласой девушки появляется огромная пышущая гневом девятихвостая лиса.
***
Дзёнин достаёт из рукава маленький переливающийся всеми оттенками золота шарик и подносит его к глазам, внимательно всматриваясь в таинственные глубины. Энергия девятихвостой клубится внутри этой неприметной вещицы, вспыхивая мириадами разноцветных всполохов.
…Вещицы, из-за которой она привязана к нему. Вот только он до сих пор не хочет признавать, что это единственная причина, ещё удерживающая лисицу в здешних лесах.
***
- Кадзу вернётся с задания завтра заполночь. Он ещё не в курсе нападения, - Такао морщится, когда Йоши обрабатывает особенно глубокую рану на его ладони, силясь оттереть запёкшуюся огромными корками кровь, и лисица недовольно фыркает.
- Я не настроена болтать, - ей вообще не хочется находиться в этом месте, рядом с ним, сидя с этими пропахшими травяными отварами тряпками и бинтами в руках.
- Однако ты здесь.
Однако она здесь.
Йоши проводит острым ногтём по повреждённой коже колдуна, оставляя еле заметную царапину, но мужчина всё равно вздрагивает всем телом, и его синие глаза темнеют. Она специально причиняет ему боль, чтобы избежать вопроса, который так и вертится у него на языке.
Они знакомы уже шесть долгих лет, но впервые она проявила в его сторону хоть какое-то подобие добрых чувств. Обычно атмосфера их встреч имела крайне враждебную окраску, потому как кицунэ винила уже Такао во всех своих бедах и грозилась обрушить на него весь свой копящийся гнев, как только её заточение окончится, а колдун, уже ставший дзёнином, в который раз смотря в эти рубиновые глаза, не мог понять истинной причины своего поступка многолетней давности.
Они могли бы столькому научить друг друга, если бы Йоши дала шанс этим отношениям и позволила робким росткам дружбы прорасти в почве между ними.
Несколько белых прядей, выбившихся из собранного на макушке хвоста, падают ему на лицо, и он пользуется этим, исподлобья наблюдая за лисицей. Она сосредоточенно водит куском материи по его правой ладони и даже не пытается вырвать из груди уже его сердце, что наводит на определённые мысли, которые колдун отчаянно гонит от себя, поражаясь их внезапному появлению.
Йоши кожей чувствует, как он изучающе скользит глазами по её лицу, однако виду не подаёт, старательно изображая из себя добрую самаритянку, просто обрабатывающую его раны. Хоси-но-тама где-то здесь, он взывает к своей хозяйке, и впервые за столько лет она подобралась к своему магическому шару так близко. Впервые Такао потерял бдительность настолько, что допустил её в своё жилище. Кицунэ мысленно спотыкается о последнее предложение и закусывает щёки изнутри. Воздух начинает пропитываться доселе неведомой ей энергетикой, и она по-звериному принюхивается.
Девушка вскидывает голову как раз в тот момент, когда колдун наконец произносит:
- То, что ты сказала?...
Сердце противно ухает в груди и делает непонятный кульбит прямо к горлу. Кицунэ поражается собственной реакции и неопределённо поводит плечом.
- Сказала и сказала, тебе-то что. Ты вообще был без сознания, мог бредить и всё такое.
- Йоши.
Она морщит нос. Её имя слишком идёт его губам.
Лисица бросает своё занятие, поднимаясь с колен и отряхивая широкие мужские хакама, в которых чувствует себя свободнее, нежели во всяких этих женских неудобных кимоно. Она собирается было двинуться в сторону выхода, наплевав на истинную причину своего появления здесь, как колдун вдруг хватает её за предплечье, вызывая у девушки острое чувство дежавю. Она медленно опускает голову, испепеляя Такао сверкнувшими нехорошим блеском рубинами своих глаз. Дзёнин много лет как научен держать удар, потому встречает её пронзающий до глубины души взгляд с ледяным спокойствием.
Так они и смотрят друг на друга в полной тишине, пока с губ колдуна не срывается тихое:
- Поговорим.
Лисица брыкается и рвётся из его железной хватки, но он держит крепко, совсем как тогда, не готовый сейчас отпустить её просто так, не расставив все точки над i, не попытавшись хотя бы на часть своих вопросов получить ответ. Он чувствует, как ладонь начинает нещадно печь – лисица пускает огненные потоки прямо под своей кожей, - но рукИ её колдун не отпускает.
- Хватит уже бегать, - свистит Такао сквозь стиснутые зубы, превозмогая уже дикое жжение древнего пламени, норовящего оставить на нём свои отпечатки. – Тебе сейчас тоже больно, как бы ты ни старалась отрицать очевидное.
Йоши склоняется над ним, и её распущенные волосы золотым водопадом ниспадают колдуну на лицо.
- Что. Тебе. От. Меня. Надо, - чеканит каждое слово, буравя его каким-то безумным невидящим взглядом. Колдун щурится, пытаясь разгадать, что творится в потаённых глубинах её древней души, и медленно произносит:
- За все эти годы ты слова доброго в мой адрес не произнесла, не проявила ни одного тёплого чувства, - она снова пытается вырваться, но Такао упрямо стоит на своём, намереваясь сделать всё, чтобы она сейчас его выслушала, - а теперь вдруг бросаешься подобными фразами. Разве не очевидно, что я хочу выяснить, что бы это могло значить? – его сердце пропускает удар, и лиса это слышит, от её слуха невозможно скрыть практически ничего.
Она подцепляет белоснежную прядку большим и указательным пальцами, а затем мягко тянет на себя. Ее рубиновые глаза подернуты дымкой и смотрят на него с поволокой; розовые губы чуть приоткрыты, обнажены белоснежные кончики острых клыков. Йоши облизывается и опускается ещё ниже, беря всё его внимание в свой плен. Колдун еле заметно сглатывает, не сводя с ёкая затуманенного взгляда, хоть и клялся себе, что в её присутствии всегда будет держать голову холодной. Но все эти демонические сущности не зря обладают способностью заманивать мужчин в свои сети, играя на самых низменных человеческих слабостях.
Её горячее дыхание обжигает кожу в области его шеи, и она оставляет лёгкий укус над бьющейся жилкой артерии, по-кошачьи слизывая выступившие капельки крови шершавым языком. Колдун сжимает челюсти и пытается отодвинуться, но кицунэ хватает его свободной рукой за шею и резко дергает на себя, практически не оставляя между их лицами свободного пространства. Ёкай тяжело дышит, и Такао осознаёт, что она ступает на скользкую дорожку звериных инстинктов, так что теперь его судьба зависит от того, одержит ли верх грозный хищник внутри неё над человеческой ипостасью. Однако, в его душе поднимается странное низменное чувство при одном взгляде на эту растрёпанную золотоволосую ведьму.
- Этого ты хочешь? - хрипит лиса незнакомым низким голосом, гудящим от возбуждения, и Такао не может с точностью определить, имеет оно сексуальный подтекст, либо продиктовано жаждой убийства. - Этого добиваешься? Проявления таких чувств? М, Такао?
Колдун, слыша, как срывается с её губ его имя, на мгновение задыхается, словно весь воздух выбило из его легких одним точным ударом, но тотчас же возвращает былое самообладание, кладя незабинтованную руку поверх той, что сжимает его горло. Она ведёт пальцами, заставляя его запрокинуть голову и вскинуть подбородок, а затем упивается своим превосходством над ним и его чисто мужскими плотскими слабостями.
- Неужели твой папаша не научил тебя никогда и ни при каких обстоятельствах не пытаться довериться ёкаю? - злая, коварная ухмылка тянет уголок её рта кверху. - Ты просто глупый человечишка, который смеет думать, что имеет надо мной власть.
Она победоносно глядит на него этими бездонными кроваво-красными глазами, в которых плещется дикое желание вспороть ему брюхо и умыться колдовской кровью.
...А затем он бьет её коленом в живот, и яркая вспышка, рождённая кроющейся в его ладонях магией, помогает откинуть кицунэ от себя на приличное расстояние. Пролетев в воздухе пару футов, она впечатывается спиной в раздвижную дверь, проламывая её и цепляясь за уцелевшую часть когтями. Колдун, понимая, что подобной выходкой задел честь этого древнего существа и теперь должен принять неизбежный бой, мгновенно поднимается на ноги и вскидывает перед собой руки, пальцы на которых уже готовятся складывать изощренные пасы.
- Глупец, - демонически хохочет Йоши, кидаясь в его сторону с нечеловеческой скоростью, так что он едва успевает увернуться от пролетевшей мимо его лица когтистой лапы огромной девятихвостой лисы. Она принимает свою истинную форму прямо в полёте, и по стенам пляшут золотые всполохи магической энергии.
Колдун отступает на полшага и рисует в воздухе круг, в то время как пальцы его играючи выписывают замысловатые узоры. Пространство вокруг Такао начинает искриться электрическими раскатами, словно маленькие молнии грохочут то тут, то там, спустившись с неба.
- Не заставляй меня делать этого, - грозно бросает мужчина лисице, уже готовящейся к очередному разящему прыжку в его сторону. Он не хочет на неё нападать, он как может пытается оттянуть момент, когда придётся пустить в ход магию и нанести ей урон. Но Йоши лишь глухо рычит, пригибаясь к полу и царапая татами своими смертоносными когтями.
- Верни то, что принадлежит мне, и покончим с этим, - она уже много раз требовала по-хорошему отдать хоси-но-тама, но до боя у них ещё ни разу не доходило. Возможно, нападение Они на деревню всё же задело какие-то особенно чувствительные струны в душе Йоши, заставив её впасть в беспамятную дикую ярость, сметающую всё на своём пути. Такао понимал, что их отношения нельзя было назвать гладкими, но договор на крови исправно соблюдался кицунэ; даже ёкайская сущность не могла противиться его условиям. Вот только он прекрасно осознавал ещё кое-что – она была очень, очень древним ёкаем, видевшим зарождение империй, рождение и гибель великих правителей…а, значит, обладала столь несгибаемой силой воли, что вполне могла пойти на оспаривание их соглашения. Даже несмотря на то, что это принесёт ей физическую боль, отзеркаленную при повреждении его тела. Или даже понижение ранга и исчезновение одного из хвостов.
Сейчас она готова была практически на всё, лишь бы вырвать обратно свою свободу.
- Йоши, - на его лице играют желваки, - услуга за услугу. Мы заключили договор. Всё было по-честному.
- Ты украл у меня! – лисица страшно ревёт, и девятка её хвостов кружит под потолком, сбивая всё, что попадается на их пути.
- Это была вынужденная мера.
- Я тебя ненавижу! – она бьёт лапой наотмашь, сбивая колдуна с ног. Он падает на раненый бок и хрипит, успев, однако, сгруппироваться так, чтобы иметь возможность быстро вернуться в боевую стойку. Отчего-то лисица медлит и тоже не использует против него магии кицунэ, хоть и бросается громкими фразами.
Замысловатый пас, и в сторону Йоши летит маленький полупрозрачный энергетический шарик, который она с лёгкостью отбивает обратно в сторону колдуна. Но ему-то это и было нужно – её прикосновение, - чтобы завершить задуманное. Он усмехается, наблюдая, как лиса исчезает в сероватой дымке, превращаясь обратно в разъярённую девушку.
- Твоя магия стара как мир, - она знает каждый его шаг наперёд, позволяя думать, будто он её перехитрил, потому что в любом обличие не собирается останавливаться и кидается на него, нанося разящие удары один за одним. Он отбивает каждый из них, хоть это и даётся ему не так легко, как хотелось бы.
- Так научи меня, Йоши! – кричит он обезумевшей девушке, не уверенный, что в таком состоянии она услышит хоть что-то из сказанного ей сейчас. – Сделай из меня достойного соперника! И забери хоси-но-тама силой, не жди ещё четыре года!
Лисица ревёт и хватает рукав его хаори. Слышится треск рвущейся ткани, и мгновение спустя девушка рвёт в клочья оказавшийся у неё в руках кусок его одеяния. Ей внезапно стала отвратительна сама мысль, что она сейчас здесь, пытается его покалечить, после того как сожгла живьём пытавшегося навредить колдуну Они. После того как сидела на коленях перед ним и обрабатывала эти жуткие кровоточащие ладони – плата любого человека за магию, данную ей по праву рождения в ёкайском обличие.
Зачем она вообще его спасла?...
Внутри у неё что-то щёлкает, и она поднимает рубиновые глаза на колдуна, всё ещё окутанного синеватой дымкой электрических разрядов. Она слышит звук падения каждой капли крови, что сочится по его запястьям из вновь открывшихся ран.
Девятихвостая выпрямляется и смотрит на него в упор; Такао отзеркаливает её позу.
- Ты прав, колдун, - отрешённо произносит девушка. – Убить тебя сейчас было бы слишком легко и одновременно слишком низко даже для существа, подобного мне, - она сжимает и разжимает кулаки, словно взвешивая правильность только что принятого решения. – Я научу тебя кое-чему. А потом, если понадобится, вырву из груди твоё глупое сердце.
Примечания:
Сёдзи - в традиционной японской архитектуре это дверь, окно или разделяющая внутреннее пространство жилища перегородка, состоящая из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящейся к деревянной раме.
Хакама - традиционные японские длинные широкие штаны в складку, похожие на юбку, шаровары или подрясник, первоначально носимые мужчинами.
