Лисьи следы на снегу

      Они встречаются на рассвете и молча принимаются за разминку. С горной вершины, где обычно проходят их утренние тренировки, открывается потрясающий вид на прилегающие окрестности, и Йоши лениво скользит взглядом по распростёртым перед ней бескрайним лесам, мысленно замирая только в том месте, где снежные холмы встречаются с зеленеющими кронами деревьев.       Её тюрьма вся как на ладони, лишь руку протяни.       Кицунэ прерывает их занятия и растягивается на земле, подобно большой кошке, не задумываясь о том, что может перепачкать свой белоснежный кэйкоги. Такао бросает на неё укоризненный взгляд, но с разговорами не лезет – удивительно одно то, что она пришла, после того как влетела, подобно урагану, в его дом, порычала, поклацала зубами и так же удалилась, не удосужившись выслушать хоть что-то из того, что он собирался ей сказать.       Она видела, как Кадзу привёл в деревню темноволосую девушку, которая едва держалась на ногах от болезни и усталости. Как только она признала в незнакомке лису, как только поняла, кем та является, поспешила уведомить о своих умозаключениях Такао и немедленно потребовала выдать девчонку ей, дабы совершить акт убийства во имя мести и придуманного ею самой возмездия.       Колдун просто не знал (или делал вид?), что у неё повсюду есть уши в виде мелких ёкаев вроде тануки.       Воистину, верно говорят, что девятихвостые подобны небожителям в своей проницательности, о которой можно слагать легенды. Такао косится в сторону безмятежно прикрывшей глаза и подставившей робким лучам рассветного солнца лицо Йоши. Эту лисицу скорее можно причислить к жителям преисподней, с таким-то характером…       Колдун некоторое время в одиночестве оттачивает боевые элементы, постепенно переходя к магическим пасам. Кицунэ всё так же лежит в стороне, не обращая на него никакого внимания и не горя желанием присоединиться. Когда наступает время завершающей их тренировку медитации, Такао опускается на землю рядом с лисицей и принимает позу лотоса.       - Когда мы закончим, я попрошу Кадзу привести сюда нашу новую знакомую на разговор, - дзёнин произносит это ледяным тоном и специально подчёркивает слово «мы», дабы воззвать к совести лисицы, что бездельничала всё занятие, но она молчит, и это ему переносить тяжелее всего. Пусть лучше кричит и машет руками – по крайней мере, к подобным проявлениям её эмоций он привык, а вот безмолвная задумчивость заставляет насторожиться. Что может быть на уме у отчаявшейся в поисках отмщения девятихвостой кицунэ, которая спустя года кажущегося заточения встречает ещё одну выжившую лису, и не где-нибудь, а в деревне шиноби, которую охраняет? Такао тяжело вздыхает.       - За что ты её так ненавидишь, почему хочешь убить? Она не сделала ничего плохого, Йоши. Она не виновата в своём происхождении.       - Из-за неё и её матери погибли все мои сёстры, - доносится злобный голос, и красноглазая ложится набок, отворачиваясь от главы клана и поджимая к подбородку колени.       - Ты говорила, что на них начали охоту после того, как одна из вас решила скрыть какую-то очень важную тайну. Что это была за тайна?       - Не занимай подобным свою голову, колдун, до истины тебе не докопаться, - она буквально выплёвывает эту фразу, и каждое её слово сочится ядом. ***       Утром следующего дня они начинают тренировки. Встречаются, невозмутимо глядя друг другу в глаза, затем выполняют разминку; Йоши, не приученная делать всё по правилам, исподлобья следит за Такао, старательно копируя некоторые его движения. Хоть физическая подготовка не является самым главным элементом в обучении колдуна, он закаляет свой дух через укрепление тела.       Сперва она чувствует раздражение и мысленно ругает себя за то, что решила учить колдуна чему-то новому. Йоши даже думает, что зря всё это затеяла, списывая принятие подобного решения на бушевавшие внутри неё эмоции, и почти отказывается от этой обречённой на провал затеи, пока не замечает кое-что.       Такао внимательно следит за ней, ловит каждое слово, каждый взгляд и жест, старательно копируя и переспрашивая, если сомневается в правильности своих действий. Колдун похож на человека, изголодавшегося по знаниям и жадно впитывающего всё, что она предлагала ему изучить. Ему действительно интересно её слушать, причём он способен услышать всё, о чём она рассказывает, и это внимание заставляет её щёки покрываться лёгким румянцем удовольствия.       Никто из обитателей здешних лесов, называющих её своей госпожой, однако, не относились к ней, как к кому-то, кого хочется слушать. Да, они преклонялись перед последней оставшейся в живых девятихвостой лисой, некоторые даже пресмыкались, но, прожив в этом мире чуть больше тысячи лет, она только сейчас начала осознавать, что ей всегда хотелось совершенно другого к себе отношения. И вот, перед ней стоял человек, готовый делать всё, что она скажет, потому что ему это интересно, а не потому, что он её боится. В нём нет ни страха, ни отвращения к кицунэ – и впервые за долгие годы, в течение которых она считала себя его пленницей, ей не хочется ненавидеть этого беловолосого мужчину. ***       Проводив Мэй, он снова возвращается на то место, где состоялся их разговор, чтобы ещё раз обдумать всё увиденное и услышанное от неё. Из темноты еловой чащи доносится знакомый голос:       - Со мной ты никогда не был так ласков, - лисица выгибает бровь и бросает укоризненный взгляд на пребывающего в раздумьях дзёнина. Он оставляет её выпад без ответа, и спустя пару минут такого молчания девушка отталкивается бедром от дерева, к которому прислонялась, чтобы вернуться в лес, но глава клана внезапно произносит:       - Она не такая как ты, Йоши.       Кицунэ замирает вполоборота, непонимающе уставившись на мужчину. Он сжимает и разжимает тонкие пальцы, словно у него затекли кисти рук, и всё так же отрешенно глядит куда-то в сторону близлежащей горной вершины, как будто не замечая присутствия ёкая или же старательно делая такой вид.       - Объяснишь? - нетерпеливо вопрошает Йоши, складывая руки на груди и представая перед ним в воинственной позе. Колдун делает неопределённый взмах рукой в ее сторону.       - В ней нет ни злобы, ни гнева. Только бескрайняя боль и обычный чисто человеческий страх перед неизбежным.       - Она не человек, - чеканит кицунэ, скрипнув зубами. Его спокойствие выводит её из себя, но она вмиг унимает эту непрошеную внутреннюю дрожь от накатывающего раздражения. Не сметь показывать ему эмоций.       Такао переводит в её сторону взгляд затуманенных тёмно-синих глаз, словно только что обнаружил постороннего рядом с собой.       - Ты тоже не человек. Но в тебе говорит одна сплошная безрассудная ненависть. Которую ты по какой-то неведомой мне причине обрушила на её голову.       Колдун и лисица смотрят друг на друга, схлестнувшись взглядами, пока Йоши не делает шаг ему навстречу, грозно скалясь, как настоящий зверь.       - Ты не сможешь защищать её вечно.       - Пока она в моей деревне, ты и пальцем её не тронешь, - в его голосе звучит металл, и лисица видит, как ходят желваки на лице этого кажущегося беспристрастным мужчины. Он весь подобен грозовой туче, готовой обрушить на неё вспышки своих молний. - Ты поняла меня, Йоши? Таковы условия нашего договора. Защищать всех, кто находится в деревне, а не убивать ее посетителей.       Его характер твёрд, но у неё он твёрже.       - Девяносто дней, - нахально выплевывает она ему в лицо, и он тут же надвигается, не разрывая зрительного контакта. Йоши приходится задрать голову, и она впервые так остро ощущает разницу в их росте, стоя босиком в пожухлой траве.       - И что ты сделаешь? Убьёшь её? Сожжешь заживо, как того Они, что напал на деревню? - он не смотрит - глядит в самую душу, и девушка невольно начинает гадать, что можно разглядеть в самых тёмных её глубИнах. Жаркое дыхание возле самого уха, дерзость, которую он смеет себе позволить. - Которому не отдала меня?       - Жаль, что не отдала.       - Ты так не считаешь, - Йоши кожей чувствует его ухмылку. Как хочется стереть её с его лица…       Она качает головой и отворачивается, показывая, что разговор окончен. Но предательские слова рвутся и рвутся наружу, как будто рядом с ним что-то незримое внутри лисицы не позволяет ей замолчать.       - Пусть лучше твой Кадзу впредь тебя спасает, - блеск рубиновых глаз, уничижительный взгляд, брошенный через плечо. - Что ж ты за глава клана такой, если даже не можешь рассказать, что якшаешься с ёкаем?       Он пожимает плечами.       - Меня когда-то спасли ёкаи. Мэй - ёкай. Человек, основавший наш клан, позаботился об обоюдовыгодном сосуществовании с обитателями здешних мест. Так что я много с кем, как ты выразилась, якшаюсь. Зачем им знать про кого-то конкретного?       - Не делай вид, что не скрываешь именно наши с тобой отношения, - фраза срывается с губ прежде, чем девушка понимает ее двусмысленность. Она прикусывает язык и поджимает губы. Он поймёт, должен понять.       Колдун выгибает бровь, выжидающе глядя на девушку. Она молчит, и он недоумённо вопрошает:       - Отношения, Йоши? Мне кажется, ты предельно ясно выразилась, когда сказала, что нельзя доверяться ёкаю. Какие могут быть отношения без доверия?       - Никаких, Они тебя подери. Нет у нас никаких отношений, - щёки девушки вспыхивают. - Катись к своей проклятой лисе, ты весь провонял ею. Я и так потратила на разговоры с тобой слишком много времени.       - Подожди, - глава клана понижает голос, глядя на собеседницу исподлобья, - если ты следила за нами, то видела знак у неё на руке. Тебе ведь известна его природа?       Йоши задерживает дыхание, чтобы не выдать себя. Она знает. Но ему не скажет. Просто не может сказать. Сперва ей нужно, как и ему, обдумать увиденное, а потом уже решить, что делать дальше. Кицунэ оставляет вопрос дзёнина без ответа, и он этим даже не удивлён.       Такао ещё некоторое время смотрит вслед удаляющейся девушке, которая медленно растворяется в золотистой дымке, принимая своё истинное обличие, а затем возвращается к своим прерванным мыслям по поводу темноволосой спутницы Кадзу.       Внезапно он вновь усмехается и опускает голову, позволяя завесе белых волос скрыть выражение его лица от посторонних.       Отношения…