Лисьи следы на снегу

Бернард пишет Эстер: «У меня есть семья и дом. Я веду, и я сроду не был никем ведом. По утрам я гуляю с Джесс, по ночам я пью ром со льдом. Но когда я вижу тебя – я даже дышу с трудом». (с) Вера Полозкова

      У Мэй блестящие волосы цвета воронова крыла, миндалевидные глаза, тонкие брови вразлёт и стройный изящный стан. Она хорошенькая, даже очень хорошенькая, что немудрено - ведь ей было предначертано стать гейшей, а не прятаться в горах, найдя убежище в деревне шиноби и внезапно обнаружив, что всю жизнь являлась не самым обычным человеком. Да что там, не человеком вовсе.       Йоши изо всех сил старается не сравнивать себя с ней и вообще отмахиваться от подобных назойливых мыслей, но, когда тануки сообщает ей, что девчонка выходила из дома Такао поздним вечером, в душу девятихвостой закрадывается мерзкое чувство, от которого начинает противно сосать под ложечкой. Она широкими шагами преодолевает расстояние от своей небольшой пещерки до близлежащего ручья и склоняется над ним, вглядываясь в собственное отражение. Придирчиво поджимает губы, скользя беглым взглядом по водной глади, на которой покачивается худощавое лицо с острыми скулами, слишком узким носом, глазами неестественного красного цвета. Её волосы – колосья пшеницы, и это сильно выделяет кицунэ среди всех остальных девушек империи Нойрё, темноволосых и статных. Йоши вся соткана из недостатков и отличительных черт, потому что пришла из другого мира, потому что находИться в человеческом теле так подолгу должно быть для неё противоестественно, ненормально. Существам, подобным ей, способным нагнать морок на любого мужчину, которого они возжелали, нет нужды сравнивать себя с человеческими особями слабого пола, а тем более с гейшами, вхожими в высшее общество. Они другие, эти не ёкайские женщины, способные увлечь высокородных мужчин танцами и лёгкими разговорами. Они не кусают губы, у них нет заусенцев на руках, их ладошки нежные, а кожа гладкая, как у младенца.       Так почему она сейчас сидит посреди этого густого тумана, нежно ложащегося ей на плечи в немой попытке успокоить, и думает о том, как мог смотреть на эту мерзкую девчонку Такао? О чём разговаривать, что спрашивать? Почему её вообще волнует, что он мог проявить интерес к рассказам кого-то другого?       Какое ей вообще дело до его мыслей о другой женщине?       …И что за чувство ядовитой змеёй жалит все её внутренности, вызывая острое желание спалить дом Чонгана, где остановилась вторая лиса, дотла? ***       Он находит её в самой глубине леса, где стелящийся по земле туман уже ощущается как отдельно живущее существо, готовое откусить ногу случайным путникам. Неестественно выгнутые ветви деревьев, похожих на безмолвных охранников, словно пытаются отхлестать его по лицу, но колдун пробирается сквозь заросли, уверенно двигаясь по намеченному пути.       Такао хорошо ориентируется в этих местах, но даже ему порой становится слегка не по себе от осознания, что она-то здесь живёт, среди всех этих духов. Хотя, по рассказам Сино-Одори, превалирующее большинство ёкаев установили тут настоящий матриархат, провозгласив Йоши своей госпожой. Несогласным пришлось бежать, опасаясь навлечь на себя гнев девятихвостой лисы, которой, говоря откровенно, было вообще плевать на них всех, настолько она была погружена в себя и свои проблемы. Порой девушка напоминала каменное изваяние без чувств и эмоций, и этот образ так сильно не вязался с другой, привычной ему взбалмошной Йоши, что он частенько по-доброму над ней подтрунивал.       Их совместные тренировки давали свои плоды: колдун становился сильнее, день ото дня оттачивая новые навыки и совершенствуя магическое искусство, получая знания, так сказать, из первых рук. Что касается ледяной глыбы отторжения между ним и Йоши - она начинала потихоньку таять, что, признаться честно, не могло его не радовать. Колдуну было интересно абсолютно всё, что касалось природы кицунэ, и лишь она одна, являясь последней выжившей лисой, могла утолить этот внутренний голод своими рассказами и обучением.       Лисица приоткрывает один глаз в попытке сфокусироваться на приблизившемся к ней беловолосом мужчине, выплывая из безмятежного состояния, вызванного медитацией. Она всегда питала особенную любовь к подобного рода практикам, позволяющим ненадолго уйти в себя и расслабиться, отключившись от окружающего мира.       - Если принёс мне зайца, положи вон под то дерево, я им поужинаю.       Звериного в ней гораздо больше, чем человеческого, а потому Такао старается лишний раз не беспокоить её во время трапезы. Интересно, в каком обличие она ест – лисы или девушки?..       Он подходит к Йоши, сидящей в позе лотоса на небольшом пеньке, и готов побиться об заклад, что именно она свалила дерево, которым когда-то этот самый пенёк являлся, только для своего удобства.       - Мне нужно ненадолго уехать в столицу.       Кицунэ закрывает рубиновый глаз, чтобы через несколько минут открыть оба. И хотя лиса продолжает держать спину ровно, а подбородок высоко задранным, Такао замечает, что что-то в её позе незримо изменилось.       Девушка смотрит на колдуна, ожидая продолжения диалога, вот только сама в него вступать не спешит - пытается унять внутреннее напряжение, возникшее из ниоткуда. Может, потому что он прервал её на середине медитации…       Дзёнин складывает руки на груди.       - Небольшие дела, - она что, действительно видит румянец у него на щеках? И слышит изменения в биении сердца? Лисица хмурится.       - Зачем мне это знать?       Он и сам не до конца понимает, для чего пришёл сюда и говорит ей всё это. В последнее время на его плечи легло столько ответственности за дела клана, что колдун отчаянно нуждался в собеседнике, которому было откровенно наплевать на задания, контракты, цели и всё прочее, касавшееся жизни шиноби. С ней он мог говорить о чём угодно, постоянно споря и отстаивая свою точку зрения, зная, что она не будет любезничать и отвечать только то, что он хочет услышать. Ему нравилась эта черта в лисице – рубить правду-матку в лицо, не беспокоясь о задетых чувствах оппонента.       «Они бы поладили с Кадзу», - пронеслось у Такао в голове, и эта мысль вызвала невольную улыбку на его лице. Заметив, что колдун улыбается, Йоши со вздохом поняла, что вообще запуталась в проявлениях человеческих эмоций.       - Хотел, чтобы ты была в курсе. После нападения Они, я ещё сильнее беспокоюсь о безопасности клана. В моё отсутствие он будет под твоей защитой, - Такао медлит, а потом добавляет, понижая голос: - Я понимаю, что прошу слишком многого, но постарайся проникнуться симпатией к жителям деревни. Хоть они и не знают о тебе, всё равно заслужили быть в безопасности, пока меня нет.       - Условием нашего договора и так было десять лет защищать твоих подопечных, - язвительно замечает лисица, но непонятная внутренняя горечь не покидает её. Колдун кивает.       - Верно. Однако, я всё равно хотел бы, чтобы ты воспринимала это не как каторгу или наказание, - мягкая улыбка снова трогает его тонкие губы. – Йоши, если бы я только мог, принял бы тебя в клан.       - Ты бы об этом пожалел, - девятихвостая поднимается со своего места. Почему-то его слова льстят ей сильнее, чем вся эта благоговейная любовь обитателей леса. – Так что дзёнин забыл в столице?       - Я… - он запинается, и это так на него не похоже, что лиса снова и снова обводит глазами его фигуру, пытаясь заметить хоть что-то странное, но ничего не находит. Такао запускает руку в волосы, и, не глядя в её сторону, произносит: - Это будет…небольшая инициация. Я не успел даже как следует принять новую должность, поэтому… - он глотает слова, и Йоши вскидывает руку, останавливая этот бессвязный поток невнятных фраз.       - Я поняла, вопрос исчерпан, - лиса тоже отводит взгляд, и внезапно пропасть между ними ширится вновь, как будто и не было всех этих робких попыток наладить нормальное общение. – Я позабочусь о тех, кто тебе дорог.       В этот момент ей почему-то действительно жаль, что он не может сделать её частью своего клана. ***       На следующее утро Такао не появляется в назначенное время на месте их ежедневных встреч. Йоши старательно делает вид, что ей абсолютно всё равно, но ни разминка, ни сама тренировка в одиночестве не клеятся, и кицунэ выдвигает предположение, что вчерашним своим поведением могла навлечь на себя гнев беловолосого мужчины, который в отместку решил вообще сегодня не приходить. Тихая злость своими острыми когтями скребёт её душу, поэтому лисица даже не пытается медитировать и начинает вышагивать вдоль горного обрыва, пиная камешки и наблюдая, как они падают с этой огромной высоты.       Она не будет за ним бегать, не дождётся.       Но именно сейчас, в этой рассветной тишине, глядя, как поднимается солнце, путающееся своими лучами в её золотых волосах, ей отчаянно не хочется быть одной.       Йоши медленно возвращается обратно в лес, ступая босыми ногами по ледяной земле, ещё не успевшей прогреться с ночи, и думает, думает, думает… Вернее, мысли сами роятся в её голове, и она покорно сдаётся в их плен.       Скоро она доберётся до своего пенёчка, сядет на него, попросит туман окружить её непроглядной завесой, а призрачные тэнгу с чёрными лоснящимися пёрышками будут сидеть на ветках близлежащих деревьев и следить, чтобы никто не смел беспокоить их госпожу.       Внезапно до слуха лисицы доносятся посторонние звуки, похожие на человеческий разговор, что не свойственно такой глубокой лесной чаще. Затем её нос улавливает запах подпалённых волос, и она по-звериному пригибается к земле, принюхиваясь и нападая на след. Её сердце пропускает удар, когда она понимает, кто явился сюда. Девятихвостая двигается бесшумно, как и подобает хищнику, мягко ступая по намеченной траектории. Любой, даже еле различимый шорох, производимый её человеческим телом, сразу же заглушается этим живым белёсым туманом, который, кажется, тоже не в восторге от присутствия забредших так далеко незваных гостей.       Йоши оказывается на возвышении, и с него как раз виден небольшой ручеёк, у которого она замечает, наконец, тех, чьи запахи перемешались и сплелись в один, пробирающий её до глубины души. Девушка присаживается, вперивая кроваво-красные глаза в знакомую спину с откинутыми назад длинными белыми волосами. Такао сидит на корточках, склонившись над Мэй – он держит её на руках и настойчиво зовёт по имени. Лисица обводит глазами пространство вокруг них и с удивлением отмечает, что девчонка пользовалась своей магией огня, потому как трава и сухие веточки, валяющиеся неподалёку, опалены, ровно как и подол её собственного кимоно.       Неужели Такао взялся её учить? У Йоши перехватывает дыхание, и она так сильно стискивает зубы, что тонкие скулы заостряются, делая её ещё больше похожей на лису даже сейчас.       То, как он касается девчонки… Лисица отворачивается, не в силах выдержать эту пытку, и углубляется обратно в лес, который с распростёртыми объятиями встречает свою опустошённую любимицу.       Однажды она уже испытывала подобные чувства и даже не могла предположить, что коварная судьба подкинет ей закон парных случаев. ***       Дзёнин вместе с другими мужчинами в скрывающих лица широкополых шляпах покидают деревню, и лисица устало прикрывает рубиновые глаза, когда тануки сообщает ей, что их видели в одном из публичных домов столицы. Горечь расползается внутри её сердца, о существовании которого она даже не задумывалась до этих пор.       По его возвращении, на их совместной тренировке Йоши не появляется.