Глава 2. Side B
29 июля 2022 г., 18:00
Появление полицейских в моём доме тому подтверждение.
— Извините, мы из S River Station. Кто-то сообщил, что видел человека в крови, упавшего в обморок в этом районе. Можем ли мы задать Вам несколько вопросов?
Через окно, предназначенное для освещения двери, я вижу мужские фигуры. Две.
Я замираю. В это время я как раз поставил на кухне кипятиться чайник, чтобы выпить кофе.
— Извините. Это полиция. Есть кто-нибудь дома?
Безостановочный стук сотрясает дверь снова и снова. Я смотрю на молодого человека. Молодого человека, имени которого я не знаю. Он не проявляет никакой человеческой реакции даже на голоса снаружи.
— Что будет, если они найдут его? — быстро думаю я.
По всей вероятности, этот парень был вовлечён в какую-то преступную деятельность. А ещё он видит и совершает преступления как дышит… Кто-то с другой стороны, со стороны тьмы. Иначе быть не может, чтобы человек, получивший такие раны по всему телу, не обратился бы в больницу. Другими словами, копы будут видеть в нём сокровище, а не раненого человека. Так они смогут улучшить свой послужной список арестов.
С другой стороны, я до сих пор не совершил никакого преступления. Я просто позаботился о раненом человеке, которого увидел. Обязанность гражданина — сообщить в полицию, как только он обнаружит человека с огнестрельными ранениями, но если я скажу: «Я не знал, что это следы от огнестрельного оружия», копам ничего не останется, как отступить. Типа, я думал, что его пырнули ножом или что-то в этом роде. Определить огнестрельное ранение не так уж сложно, но в настоящее время в уголовном законодательстве нет преступления, предусмотренного за невыполнение этого требования.
Другими словами, даже если я сдам этого молодого человека копам, я смогу уйти без каких-либо претензий.
Я иду к входной двери. Чтобы поговорить с полицейскими.
Придумаю предлог, чтобы послать их подальше. Я так думаю. Если бы я собирался сдать этого парня здесь и сейчас, я бы изначально не стал лечить его раны.
Но этой моей глупой самоотверженности не суждено проявить себя. Случилось нечто, совершенно не поддающееся моим ожиданиям. Молодой человек бросается к двери.
Он до смешного быстр. Словно туго сжатая пружина, разжавшаяся в одно мгновение. Он распахивает входную дверь и нападает на полицейских.
Этого не ожидал никто. Мне и в голову не пришло, что он может обладать такой ловкостью. Он прыгает со скоростью, которую явно никто не может ожидать от раненого человека, запрыгивает на плечо удивлённого полицейского, после чего впивается пальцами в его лицо.
Полицейский издает короткий крик. Он впадает в ярость и ударяет молодого человека о стену возле дверного проёма. Но юноша не отпускает его. Он цепляется за полицейского со спины и засовывает пальцы обеих рук в уши полицейского. Он вкладывает всю силу, как будто пытается оторвать уши. Из горла молодого человека вырывается свирепый звериный рык. Он выдёргивает пальцы. Кончики пальцев пропитаны кровью. Он засовывает их обратно.
Свободными руками полицейский хватает тело нападавшего и падает в дом. Деревянный пол издаёт треск, ломаясь.
Полицейский чуть помоложе, на которого не напали, наконец, достаёт свой пистолет, как будто только сейчас вспомнил о нём. Это откидной револьвер двойного действия. Он направляет его на молодого человека.
Предупреждение не срабатывает. Я вижу будущее, в котором этот револьвер выстрелит.
Я тоже начинаю двигаться. Я подхожу к полицейскому и хватаю его оружие. Просовываю большой палец между стволом и штифтом. Таким образом, штифт не сможет попасть в патронник, и пуля не вылетит.
Я смотрю на полицейского. Он сердито смотрит в ответ.
За моей спиной раздаётся лёгкий звук падения чего-то.
Что-то металлическое. Я хочу оглянуться, но я не в том положении. Моя правая рука держит пистолет. Слева от меня стена. Я не могу повернуться. Это плохо.
Боковым зрением вижу, как колышется что-то белое.
Я не уловил момента, когда это что-то было брошено. Но, вероятно, бросил это полицейский. Потому что я не храню дома такие опасные вещи. Газовая граната.
Это чёрное, цилиндрическое личное оружие. Она испускает несмертельный коматозный газ. Действует в течение двенадцати секунд и может выпустить 2,8 килолитра газа. Этот газ когда-то использовался в качестве заменителя анестезии для хирургии во время Великой войны. Тех, кто вдыхает его, сознание покидает практически сразу. Это зависит от концентрации газа, но, как правило, большинство теряет сознание ещё до того, как смогут досчитать до десяти. При вдыхании в больших количествах он может привести к летальному исходу.
Я зажимаю рот и нос рукой. Затем пытаюсь найти того парня. Газовая граната — явно не то, что городские полицейские могут носить с собой во время патрулирования.
Эти парни — не полицейские.
Но периферийным зрением улавливаю, как что-то движется. Младший полицейский выпустил из рук пистолет и бросился на меня.
Мы сцепляемся и падаем на пол. Он бьёт меня в грудь с такой силой, что весь воздух, оставшийся в лёгких, вырывается наружу.
Белый дым втягивается внутрь и заполняет моё зрение, пока я катаюсь по полу. Как будто я упал на дно белого моря. Но я вижу этот белый цвет лишь краткий миг.
Я кашляю, вдыхаю газ и почти мгновенно теряю сознание.
***
*** Раздаётся звук. Холодный и влажный звук. Он настолько знаком, что поначалу не кажется осмысленным. Это звук, который проскользнёт мимо вашего сознания, как звук падающих листьев или проходящего вдалеке поезда. Однако он не похож на эти звуки. Потому что это звук избиения Оды Сакуноскэ. Звук низкий и приглушённый. Не резкий. Он похож на падение мешка с песком. Но на самом деле это опасный звук. Дазай знает это. Потому что он жил с этим звуком в течение пугающе долгого времени, пропитался его до самого горла. — Прежде чем мы начнём, позвольте мне сказать тебе вот что, — произнёс голос. Голос пожилого мужчины. — Я не люблю насилие. Мужчина держит в руках блэкджек, пока говорит. Дазай замечает это. Дазай смотрит на мужчину. Тот пристально смотрит в ответ. В эти острые и тёмные глаза на лице, скрытом бинтами. — Мне не нравится, когда люди применяют насилие. Я тоже не люблю к нему прибегать. Так что просто воспринимай это как часть работы. Дубинка резко опускается вниз. На спину связанного Одасаку. Дазай наблюдает за всем этим. Дазай стоит в коридоре бункера, где царит полная темнота. Расстояние между ним и Одасаку более десяти метров. Из-за мрака и большой дистанции, Одасаку и другой мужчина не могут увидеть Дазая. На самом деле, они бы не заметили его, даже окажись он на расстоянии вытянутой руки. Вот насколько Дазай растворился в густой тени и сам стал единым целым с тьмой. Дазай смотрит. Он просто пристально смотрит на избиение Одасаку. Дубина занесена. Одасаку стонет. При виде этого насилия его глаза даже не шевелятся. Они неподвижны, как у мертвеца, в них нет ни малейшей эмоции. Однако каждый раз, когда дубинка опускается, пальцы Дазая дёргаются. Его суставы автоматически дёргаются, а мышцы напрягаются. И каждый раз на поверхности его пальцев появляются тонкие белые полоски. Его пальцы сгибаются, как будто они хватают что-то невидимое. Как будто его самого бьют. Дазай стал единым целым с тьмой. Вот почему никто не может найти Дазая. Однако старший мучитель чувствует излучаемую им жажду убийства, которое пульсирует с каждым ударом дубинки. — Кто здесь? Мужчина оборачивается в сторону темноты. Он ничего не может разглядеть. Тьма глубокая и густая, как грязь. Он прекращает пытку и отходит, чтобы проверить, есть ли там кто-нибудь. Потому что он не может избавиться от странного назойливого чувства. Потому что его опыт предупреждает его. Наконец он доходит до места, где был Дазай. Однако там уже никого нет. Там только мрак. Как будто с самого начала никого и не было. Как будто тьма приняла форму Дазая и, наконец, превратилась обратно в первоначальную тьму и исчезла. Человек в замешательстве. Есть только неизменная, бесконечная тьма, которая была там с самого начала.
