Лекарство от фантомной боли

Планам Драко на осуществление второго раунда сбыться не удалось – я ощутила приближение приступа фантомной боли. В принципе, этого следовало ожидать, ведь эмоции были яркими и сильными, а, значит, прорывали «блок», о котором говорил директор Снейп. Пришлось расстроить слизеренца, попросив достать охлаждающее зелье. Он обеспокоенно смотрел на моё обнажённое тело, которое то и дело сводило от судорог. – Ты не виноват, – я постаралась его успокоить. – Это всё в моей голове. Я бы могла, конечно, выпить успокоительного перед тем, как заняться сексом. Но не думаю, что тебе бы понравилось отсутствие реакции с моей стороны, да и мне удовольствия никакого. Малфой с удрученным видом кивнул и провёл пальцами по моей обнажённой груди. Я вздрогнула от прикосновения, а он хитро улыбнулся и переместился поближе к моим ногам. – Я давно мечтал об этом, – он ухватил мою левую ногу за лодыжку. – А теперь никто мне не помешает! Ух, какая же ты холодная, Пандора. – Малфой! Не знала, что ты некрофил. – Да-да, называй меня извращенцем, – улыбнулся Драко, но глаза его были серьёзны: – Я хочу ласкать твои ноги, целовать их и… кусать. И никто не попытается меня пнуть в живот. Он схватил мою вторую ногу за лодыжку и поцеловал её в арку стопы. – Так нечестно, блин! Я ведь и половины ощущений не испытываю. – То есть тебе не неприятно? – удивился парень. – Нет, мне жутко любопытно. К тому же, это вполне безобидное желание, ты же не хочешь отхлестать мой зад ремнём, например. – Хмм, – Драко положил обе мои ноги к себе на колени и неосознанно погладил их: – А вдруг тебе станет противно. – Знаешь, массаж стоп на самом деле очень приятен, да и кожа на внутренней стороне бедра очень чувствительна. Но на крайний случай, я ведь всегда могу попросить тебя остановиться, если мне что-то не понравится, – я любовалась задумчивым видом парня. – Драко, если захочешь, потом я могу помассировать тебе стопы и даже укусить куда-нибудь. Так ты сможешь понять, приятно это или нет. – Мерлиновы кальсоны! Когда ты предложила меня укусить, одна часть моего тела испуганно сжалась, дабы эта участь её минула, – слизеренец демонстративно потёрся вышеозначенной частью тела о мою ногу. Кстати, она была уже в полной боевой готовности, и ужасом там и не пахло. – Эй, извращенец, масло есть? – у меня появилась идея, как самую малость удовлетворить желание Драко сделать что-нибудь с моими ногами. – А зачем? – с любопытством спросил парень и создал масло прямо у себя в ладони. – Ты можешь натереть его где-нибудь между моих ножек, а потом занять свой член интересными телодвижениями, – я сама для себя звучала невероятно пошло, но не была уверена, что он согласиться: – Когда-нибудь я помассирую его стопами. Парень, похоже, представил себе эту картину и вспыхнул как спичка. Однако взглянул в мои глаза, словно ожидая, что я сейчас скажу, что пошутила, и не увидел в них ничего подобного. Решила окончательно добить его: – Мне нравится смотреть на тебя, когда ты возбуждён. Будь добр, доставь мне хотя бы эстетическое удовольствие. Малфой рвано выдохнул и облизнулся. Он нарочито медленными движениями начал покрывать маслом мои ноги, поглаживая их плавными движениями. Парень явно наслаждался этим, желая продлить ласки как можно дольше, но его член явно требовал к себе внимания. Поэтому Драко сомкнул мои ноги, и втиснул его между бёдер. Холодная кожа явно не стала помехой для его возбуждения. Мне показалось, что член, наоборот, стал твёрже. – Бля, какой же это кайф, – по-магловски выразил свои ощущения Малфой и добавил масла на скользящий между бёдер член. Он задвигался быстрее и сквозь стиснутые зубы стали прорываться стоны. На краткий миг мне показалось, что сквозь мою боль и холод стали прорываться нотки желания. Жаль, что не могу ничего сделать, но Драко в этот момент ничего не было нужно. Сделав последнюю фрикцию, он оросил моё тело белёсыми каплями спермы. Какое-то время царила тишина, прерываемая лишь сбивчивым дыханием парня. Он сделал последний судорожный вздох, отпустил мои ноги и невербально убрал брызги своей спермы с моего тела. Потом прилёг рядом, прижавшись ко мне своим горячим телом, положив руку на талию. – Ммм, как освежает, – Драко погладил мой живот. – Тейт, а ты, оказывается, коварная. Всё сделала, лишь бы меня вымотать. – Только не говори, что тебе не понравилось. – Понравилось, конечно. Очень необычно. Кстати, – тон Драко стал серьёзным. – Зря ты мне не сказала, что девственница. Я, конечно, сам дурак, что не догадался, но нужные заклинания для облегчения боли знаю. – Всё в порядке. Я сама об этом не подумала. Решила, что это не важно, – кажется, приступ прошёл. Я осторожно сжала пальцы правой руки в кулак. И тут до меня дошло: – Ох, Мерлиновы Кальсоны! Малфой, мы совсем забыли о предохранении. Я даже не вспомнила! Есть же специальные заклинания для забывчивых, да? – Спокойно! – парень протянул руку вверх, демонстрируя кольцо с гербом своего рода: – Вот здесь навешаны, наверное, десять различных видов чар, и одни из них препятствуют появлению бастарда в семье. Так что не волнуйся, своё кольцо я никогда не снимаю. Я облегчённо выдохнула, осторожно поднялась и поцеловала расслабленного Драко. Хотелось убедиться, что контраст жара и холода действует возбуждающе. Так и было, однако я быстро замёрзла. Слизеренец тоже заметил это и призвал для меня бодроперцовое зелье. Выпив его, встала и под недовольным взглядом парня нацепила на себя футболку и трусики. Просто быть раздетой мне как-то некомфортно. Легла обратно, и Малфой снова прижался ко мне всем телом. Мы молчали, и в этой тишине было так спокойно и уютно, что вскоре я заснула. Со следующего дня многое поменялось. Драко начал откровенно меня домогаться. Прямо с утра. Пришлось его обломать, так как словить приступ фантомной боли прямо перед началом уроков мне не хотелось. Однако после меня буквально уволокли в спальню, чтобы доказать, что Его Слизеренское Высочество умеет доводить до пары оргазмов за раз. Естественно, после он жался к моей холодной тушке и расстроено вздыхал. Когда приступ фантомной боли закончился, пришлось вспомнить про обещание, выучить заклинание призыва масла и сделать массаж члена стопами. Малфой мужественно продержался десять минут, а потом посадил к себе на колени, вонзаясь своим достоинством в моё влажное лоно. Однако продержался он недолго и вскоре излился, оставив меня в полушаге до финиша. Парень этому почему-то расстроился, но не успел ничего сделать, так как у меня случился второй приступ фантомной боли. Так получилось, что оргазма я достигала не всегда, и Малфой воспринимал это болезненно, чуть ли не на свой счёт. Приходилось убеждать, что мне хорошо и так, что это вовсе не показатель. Я начала доказывать ему, что яркие ощущения тоже доставляют невероятный кайф и не нашла ничего лучше, чем показать это через массаж. Начала с массажа и почёсывания головы. Оказалось, Драко никто так до этого не делал. Он получил такое удовольствие, что теперь я почёсывала и гладила его голову, когда слизеренец возобновил чтение перед сном. Он сам попробовал размять мои стопы, но в конце не выдержал, ласкающими движениями поднялся вверх и чувствительно прикусил кожу на внутренней стороне бедра. Я пребывала в расслабленном состоянии, и это стало для меня неожиданностью. Чуть не лягнула Драко в живот. Приняла обещание, что он теперь позволит мне всё, что угодно. Спустя полчаса на моём бедре красовался огромный синяк, а Малфой клятвенно обещал, что больше так не будет. «Ну да, конечно», – улыбаясь, думала я, глядя на себя по утрам в зеркало. Шея, плечи, ключицы и живот были украшены россыпью засосов, а на заднице виднелись синяки в форме отпечатков пальцев. Драко и сам не замечал, что чем возбуждённее он становится, тем меньше себя контролирует. Слизеренец словно стремился заклеймить меня, чтобы убедить и себя и меня в том, что я принадлежу ему. Я сводила с себя синяки, оставляя самый крупный засос на ключице, и шла учиться. На учёбе не всё шло гладко. Во-первых, заклинания по-прежнему не давались с первого раза. Я тренировалась до потери пульса, оттачивала движения до автоматизма, но всё равно – при идеальном исполнении заклинание срабатывало со второго или третьего раза. Расстраивалась, но изменить ситуацию не смогла. Во-вторых, когда я перестала пить успокоительное зелье, то не всегда могла справиться с эмоциональными взрывами, а после этого неизменно случался приступ фантомной боли прямо во время учёбы. Хорошо, что учителя относились к этому с пониманием, но количество домашнего задания иногда удваивалось. В один из дней на Трансфигурации мы тренировались превращать деревянные ложки в серебряные шкатулки. Превращение дерева в металл и обратно довольно сложное дело, поэтому очень часто у учеников получается лишь посеребрённая древесина. Методом проб и ошибок, ещё до этого занятия, я уяснила для себя, что нужно представлять не только как вещь выглядит, но и ощущения от неё. Однако это не уберегло от неудач. Сначала у меня получилась серебряная статуэтка шкатулки, тяжёлая и цельная. Причём отменить заклинание я не смогла. Со второй ложкой у меня получилась совершенно обычная шкатулка, кажется, полая внутри, но петли и замочек не работали. Лишь на третий раз всё получилось – передо мной лежала простенькая серебряная шкатулка, при виде которой профессор МакГонагалл довольно кивнула. Мне было интересно, поэтому я спросила её: – Профессор, а есть заклинание для трансфигурации музыкальных шкатулок? – Единого заклинания нет, мисс Тейт. Шкатулка, механизм и цилиндр создаются отдельно, а потом соединяются специальным заклинанием. В библиотеке есть пособие «Трансфигурация сложных предметов по частям», где подробно разбирается создание музыкальной шкатулки. – Спасибо, профессор, – кивнула я и услышала, как Гермиона, сидевшая через парту от меня презрительно фыркнула. – Тейт, твой потолок – захудалая книжная лавка в дремучей провинции. Зачем тебе знать о столь сложных вещах? Казалось, весь класс поражённо охнул от столь явного напрашивания на конфликт. Я посмотрела в сверкающие от вызова глаза Грейнджер и сосчитала до десяти, так как её выпад меня разозлил. – Волшебник сам выбирает, – я сделала паузу. – Пользоваться ли ему всю жизнь только чистящими чарами, да наводить порчу на соседей, или всё же пробовать разные виды заклинаний. – Вот именно! Ты всю жизнь будешь счищать пыль с книжных полок, да любезничать с соседями. – Мисс Грейнджер! – возмущённо выдохнула профессор МакГонагал. Она как никто знала о моём умении в реставрации книг, так как я потратила свой выходной на восстановление выцветших чернил на страницах дневника одного из предков профессора. Так бывает, когда чары сохранности развеиваются, а вместе с ним теряют цвет и чернила. – Не вижу в этом ничего плохого, – улыбнулась я. Объяснять человеку с жаждой знаний, что тебе тоже интересны знания – дело на грани абсурда. Считая, что больше ничего интересного от Грейнджер не услышу, я обратилась к профессору: – Можно будет принести вам музыкальную шкатулку в качестве домашнего задания? – Конечно, – кивнула она и обратилась к остальным ученикам: – Все желающие тоже могут сделать музыкальные шкатулки. Остальные же пишут эссе о трансфигурации предмета по частям. – Ха, как будто у кого-то выйдет что-то путное, – высказала своё мнение Грейнджер, а внутри меня всё буквально заклокотало от ярости. Видимо, эмоциональное напряжение было слишком высоко. Я испытывала и разочарование от того, что у меня не получилась шкатулка, и злость на Грейнджер, а потом и ярость из-за её несправедливого замечания. Что-то внутри меня лопнуло, и случился стихийный выброс. Он смёл со столов бумагу, растрепал ученикам волосы и разбился о защиту класса, ничего страшного к счастью не натворив. – Грейнджер и самого спокойного до белого каления доведёт, – пробормотал кто-то сзади меня. – Все свободны, – объявила профессор так, словно ничего не случилось, и ученики, громко обсуждая произошедшее, начали постепенно покидать класс. Мимо меня молча прошла Гермиона, задрав нос. Луна обеспокоенно посмотрела на меня и хотела было что-то сказать, как ко мне подлетел растрёпанный Малфой. – Я помогу ей, Лавгуд. Не беспокойся. Луна кивнула и поспешила к ожидавшим её Аббот, Лонгботтому и Нотту. Драко тем временем схватил меня за руку и спросил: – У тебя сейчас будет приступ, да? – Похоже на то, – кивнула я, прислушавшись к себе и ощущая лишь отголоски надвигающийся боли. – Сейчас что-нибудь придумаем. Зелье с собой? – В кармане мантии, – ответила я, а тело уже перестало меня слушаться. Стиснув зубы, переждала первую судорогу и перетерпела появление настоящей боли. Малфой тем временем достал мои зелья и помог выпить охлаждающее. Оглядевшись по сторонам, урвал быстрый поцелуй и, подхватив на руки, вышел из класса. Пройдя по коридору буквально метров пять, парень остановился около потемневшей от времени двери, и открыл её пинком. Это был какой-то пыльный заброшенный класс, превращённый в очередной склад ненужных вещей. – Извини, условия совсем не королевские, – произнёс слизеренец, устраивая меня поудобнее у стены. – Ничего страшного, – я осмотрелась – на одной из самых пыльных парт виднелся смазанный след чьей-то задницы: – Эти не королевские условия совсем не мешают некоторым тут трахаться. – Фу, Пандора, ты же леди, – усмехнулся Малфой, проследив за взглядом и увидев то же, что и я: – Надо было сказать – «устраивают интимные свидания». – Те же яйца только в профиль. Слизеренец расхохотался и достал палочку. – Невербально не получится, но с палочкой я, по идее, смогу убрать всю пыль за раз, – он произнёс заклинание, но вместо того, чтобы исчезнуть, пыль клубами взлетела вверх. Она попала мне в нос, и он начал свербеть. Хотелось, чихнуть до слёз в глазах, но не получалось. Я бросила убийственный взгляд на Малфоя, и моя жажда прибить его на месте сошла на нет. Он выглядел ужасно – глаза покраснели, нос опух, кожа, волосы и одежда посерели, превратив в его в живую статую из цемента. – Драко, – прокаркала я, так как в горле запершило. – Очисти слизистые. Вспомни, нас учили этому заклинанию на оказании первой помощи. Парень вздрогнул и поднял палочку в подрагивающей руке. К счастью, заклинание на себе получилось у него сразу. Затем он помог мне – свербеть в носу сразу перестало, и я с облегчением выдохнула. – Извини меня, – Малфой грустно вздохнул. – Похоже, чистящие чары – это не моё. – Драко, умение взламывать чары любой сложности – это твоё. Для всего остального есть домовые эльфы. Он с благодарностью посмотрел на меня, а потом отвёл взгляд, будто не хотел, чтобы я прочитала его мысли. Слизеренец делал так, когда, как я предполагаю, думал о Грейнджер. Тогда в его глазах можно было увидеть вспышку боли. Он не мог отпустить её, не мог забыть, и я не смогу выкорчевать эту девушку из его разума и сердца полностью. Можно было, конечно, устраивать истерики и скандалы, но омрачать наше совместное времяпрепровождение не хотелось, да и бесполезно это. Я чувствовала, что наши отношения скоротечны, и день, когда Драко вернётся к Грейнджер, уже близок. Когда приступ закончился, и я поднялась на ноги и осмотрела себя, то поняла, что сама точно такая же серая статуя, как и Малфой. Одежду очистила заклинанием, но волосы и кожа всё равно имели сероватый оттенок. Особенно это было заметно на светловолосом слизеренце. Он нахмурился, потом схватил меня за руку и повёл меня в душевые. В них Малфой долго мялся перед тем, как скинуть рубашку. Потом забрался вместе со мной в душ, стараясь не поворачиваться ко мне левой стороной тела. Он сразу нашёл занятие интереснее, чем беспокойство о том, что я могу увидеть его чёрную метку. «Наш девиз непобедим…» – мысленно усмехнулась я, помогая парню рукой, и игнорируя собственное возбуждение. Когда он довольный и расслабленный вышел из душа и начал вытираться, то совсем забыл о метке. Опомнился, лишь заметив, что я внимательно рассматриваю его, любуясь им самим в целом, а не рассматривая что-то конкретное. Драко вздрогнул, но прикрывать Чёрную Метку на предплечье не стал, видимо, смирившись с неизбежным. Я приблизилась к нему и взяла за запястье, глядя на всем известную деталь образа пожирателя смерти. – Знаешь, а во мне ничего не ёкает, – я отпустила его запястье. – Если бы не знала, что это такое, то не придала значение вообще. – Она меня бесит, – поморщился Драко, а я погладила метку пальцами. – Я думала, она гораздо ярче и чётче, а выглядит как старая некачественная татуировка, – обвела её по контуру. Действительно, это серое пятно смотрится некрасиво – словно гладкую белую кожу испачкали чернила. Я подняла голову и увидела потухший взгляд Малфоя. Так дело не пойдёт. – Знаешь, маглы часто скрывают несовершенство кожи или старые шрамы за татуировками. Это, – я снова погладила серое пятно метки. – Можно считать шрамом, и его тоже можно спрятать. – Думаешь? – он впервые с интересом посмотрел на метку, а я кивнула. – Представь себе, что вместо этого ты каждый день будешь видеть портрет Грейнджер, – парень хмыкнул. – Или герб своего рода, или любимые цветы своей матери, или белого павлина, или дракона. – Дракона, – потянул он. – М-м-м, не какого-нибудь настоящего, а мифического. Звучит здорово. Мы отправились на следующий урок. Драко сел впереди, и мне прекрасно было видно, как он рисовал простым карандашом набросок за наброском, потратив на это приличную пачку пергамента. После ужина и прогулки у Чёрного озера, слизеренец достал рисунки и положил их мне на колени: – Помоги выбрать, пожалуйста.