Лекарство от фантомной боли

Драко вышел из комнаты Пандоры, не оглядываясь. Видеть, как она испытывает боль из-за него, было невыносимо. Он видел её отголоски в глазах девушки и ожидал от неё, чего угодно, но её стойкость заставила уважать ещё больше. Парень не мог вспомнить никого, кто мог бы так спокойно признать, что отношения закончены, и отпустить. Он не мог врать ни ей, ни себе. Его чувства к другому человеку не спешат умирать. А когда Гермиона начала с ним разговаривать, умоляя вернуться, его сердце сжималось от жалости и нежности. Драко злился на себя, особенно когда начал верить в искренность бывшей девушки. Слизеренцу нелегко далось это решение. Однако пока он делал несколько шагов по направлению к спальне Грейнджер, Малфою казалось, что он совершил большую ошибку. Нет, Драко уже всё решил, и не в его правилах отступать назад. Они начнут всё заново, и в этот раз всё будет по-другому. Разговор с крёстным дал подсказку, в каком направлении двигаться, а отношения с Тейт показали, что не только секс держит пару вместе – есть ещё множество других интересных вещей. Слизеренец привычно вскрыл защитное заклинание и вошёл в спальню Гермионы, где так давно не появлялся. Правда, внезапно ему в голову пришла мысль, которая приходила и раньше – бывшая и нынешняя живут буквально через стенку. И если с Пандорой этот факт добавлял некую остроту, да ещё и интересно было, заметит ли это Грейнджер, то сейчас стало стыдно. Возможно, стоит предложить Гермионе перебраться в его комнату. Разницы же никакой – они все примерно одинаковые. С этой мыслью парень сел на стул, не решившись плюхнуться на кровать, и стал ждать. Когда Грейнджер вернулась к себе, то глазам своим не поверила. Взвизгнув, она повисла на шее парня, вставшего навстречу ей. – Да-да! – радостно воскликнула Гермиона. – Я знала, что ты ко мне вернёшься. – А я нет, – грубовато ответил Драко. Почему-то в этот момент в голове пронеслись не очень приятные воспоминания. Потом они долго разговаривали и снова едва не поссорились, но слизеренец приложил все усилия, чтобы это не случилось. Гермиона всё порывалась перейти от разговоров к «десерту», но парень не поддался, а пожелал ей спокойной ночи и ушёл к себе (недовольная девушка специально следила, не зарулил ли он в соседнюю комнату!). Перебраться к нему она отказалась наотрез. Через неделю Малфою надоело, что он один сглаживает острые углы их отношений с Грейнджер. Парень старался, ему хотелось, чтобы им было хорошо вместе и без секса. Однако ничего не получалось. Чуть что и Гермиона пыталась завязать ссору или скандал, и это категорически не нравилось Драко. Она словно пыталась войти в тот же самый замкнутый круг, который был у них раньше. Малфой не мог понять, зачем это им – секс после скандала теперь ему казался худшим решением их проблем. В один из дней он, вспомнив весёлые и пикантные обсуждения трактатов о любви с Пандорой, спросил свою девушку: – Ты читала «Камасутру»? – А зачем? – фыркнула Гермиона. – Это бесполезная трата времени. – Ну, так, – смутился парень. – Интересно же, как в прошлом изучали искусство о любви. Позы там всякие, поцелуи. – Ты считаешь, что я бревно в постели?! – вдруг взвилась девушка. – Нет, ну что ты… Неужели, тебе не интересно?.. – Драко выпал в осадок от её реакции и решил не продолжать. Он честно не ожидал, что Гермиона, которая проглатывает книги пачками никогда не интересовалась подобными вещами, и ведь взгляды её были далеко не пуританские. Но потом выяснилось, что начитанность у девушки какая-то странная и поверхностная что ли. Если она хоть как-то разбиралась в классической английской литературе, то остальную классику, как оказалась, почти не читала. А когда Малфой попытался обсудить с ней некоторые редкие чары и заклинания, то поразился, с каким самоуверенным видом девушка говорила о вещах, в которых не разбирается. Он не хотел сравнивать Грейнджер с Тейт, которая честно признавалась, что чего-то не знает или не понимает и просила объяснить. «Как для тупой», – добавляла она, улыбаясь. Однако сравнение – это последнее, чем Драко хотел бы теперь заниматься. С сексом, нет с занятием любовью, тоже не складывалась. Первым разочарованием Малфоя, как ни странно, стали ноги девушки. У неё вроде всё было как надо – длинные и ровные, но форма стопы, пальцы и колени, в которых ему мерещились лики домовиков, ему категорически не нравились. На это можно было закрыть глаза и просто наслаждаться ощущениями, массируя ножки любимой девушки. Однако она категорически была против, потому что не понимала, зачем им это. Драко рассказывал и был готов доказать на деле, что массаж классно снимает усталость и доставляет наслаждение. Правда, он умолчал, что это занятие его возбуждает. Гермиона всё равно отказалась от его предложения. Парень удивился, и не стал настаивать. С обычным массажем просто не сложилось. Драко предложил размять спину, и Гермиона радостно согласилась, так как считала это прелюдией к долгожданному сексу. Первое время всё шло хорошо – его руки скользили по её спине, которая медленно покрывалась мурашками. Слизеренец размял плечи, потом прошёлся пальцами по позвоночнику и начал возбуждаться сам. Конец всему настал, когда он начал гладить поясницу и обратил внимание на аккуратную красивую попку девушки. Захотелось погладить её, прикоснуться к ней губами, а потом перейти к основному блюду – попросить девушку перевернуться и продолжить ласки дальше. Однако стоило прикоснуться испачканными маслом руками к заветным половинкам ягодиц, как Гермиона взбрыкнула. – Ты што-о-о-о, в жопу трахнуть меня хочеш-ш-шь? – прошипела она, готовая лягнуть парня, как ей показалось, покусившегося на святое. Он был ошарашен её грубостью и сразу же убрал руки: – Милая, я никогда не буду делать что-то подобное, не спросив тебя. За кого ты меня принимаешь? Слово за слово и вспыхнула ссора. Драко покоробило недоверие своей девушки, её неприятие его действий. Желание делать что-либо, чтобы хотелось заняться с ней любовью, пропало подчистую. Однако слизеренец по-прежнему считал, что влюблён в Грейнджер и всё это – лишь временные трудности. Он решил взять перерыв, собраться с силами и попытаться снова. Ведь не может любимый человек не вызывать желание обнимать, целовать, ласкать и дарить удовольствие. Драко прекратил попытки заняться любовью, но Гермиона очень хотела близости. Иногда она приставала слишком настырно, и это вызывало в Малфое отвращение. Он не мог отделаться от мысли, что девушка точно также могла добиваться других мужчин, как делала это сейчас. Перед глазами то и дело вспыхивало видение того, как она стонет под крёстным в кабинете Зельеварения. Наличие проблем в их отношениях Гермиона по-прежнему игнорировала, и слизеренец пытался решить их в одиночку, потому что большинство из них, как он считал, были из-за него. Парень осозновал, что до отношений с Пандорой, все конфликты, все недомолвки они с Грейнджер решали только в постели. С Тейт Малфой привык разговаривать, проговаривать свои опасения и возникающие проблемы. Секс с ней ничего не решал, не затыкал никаких дыр – он просто был и приносил им обоюдное удовольствие. Теперь, когда Драко откровенно динамил Гермиону, он не мог заглушить всё, что ему не нравилось в ней, положительными эмоциями. Они снова начали постепенно отмирать. Слизеренец снова начал чувствовать сосущую пустоту, но заполнять её скандалами и ссорами больше не спешил. Зачем ему эти эмоциональные качели? Драко теперь казалось, что даже если они с Гермионой устроят фееричный скандал, то он уже не будет кайфовать от примирения в постели, как это было раньше. Постепенно Малфой начал испытывать раздражение и тоску, и эти чувства, казалось, напрочь заглушали любовь и желание обладать Грейнджер. Шла первая неделя подготовки к экзаменам, когда парень увидел Пандору, в одиночестве идущую по коридору с небольшой стопкой книг в руках. До этого он осмеливался лишь украдкой смотреть на неё, стараясь убедить себя, что с девушкой всё в порядке. Ну, по крайней мере, так и оно выглядело, или Тейт очень хорошо притворялась. Драко отметил, что она старалась не оставаться одна – обычно компанию ей составляла Луна, которая против обыкновения не улыбалась и не витала в облаках, а пыталась казаться максимально обычной. Теодор Нотт пояснил Малфою, что так она готовится к поступлению в магловскую академию. Там ведь лучше не выделятся своими экстравагантными выходками. Сам Тео сильно сомневался, что его любимая не сорвётся и не начнёт рассказывать всем подряд о мозгошмыгах и другой бестелесной фауне, но поддерживал Луну. Потому что магам действительно нужны психологи. Когда Пандора оставалась наедине с собой, она словно отпускала себя, и на её лице отражались все те эмоции, которые не хотела показывать окружающим. Теперь Драко это видел, и его сердце внезапно отозвалось вспышкой боли. Он вдруг понял, что сильно соскучился по Тейт. Теперь ему сильно не хватало той лёгкости, что была в отношениях с ней. Слизеренец не стал останавливать свой порыв – подскочил к девушке, схватил за руку и дёрнул к ближайшей нише. Его не волновало, что стопка книг с грохотом выпала из рук девушки, и разбросанные талмуды остались лежать прямо посередине коридора. Драко молча смотрел на Пандору и снова ощущал, как кровь быстрее течёт по его венам. Он склонился, внимательно вглядываясь в лицо девушки, и потянулся к её губам для поцелуя. Однако его не случилось – на губы парня легли пальцы Пандоры, а сама она выдохнула: – Нет, – и в этом отказе не было ни грамма сомнения. – Но почему? – Малфой был уверен, что девушка не устоит. Как она могла отказаться от близости с ним, с таким великолепным любовником? – Потому что не хочу, – голос звучал тихо, но твёрдо. – Драко, не стоит так делать. Или ты решил уподобиться своей Грейнджер? Парень смутился: – Нет, но… – Значит, и начинать не следует. Ты ведь сам всё понимаешь, Драко, – вздохнула Пандора, покачав головой, а слизеренец опустил голову и закусил губу. – Нет, не понимаю. Почему нельзя доставить немного радости друг другу? – Да-а-а? А потом что? – её губы скривились в горькой ухмылке. – Как насчёт чувства вины перед своей девушкой? А мне каково будет, а? Ты обо мне подумал? Я буду чувствовать себя отвратительно – ты, значит, мной воспользуешься ради острых ощущений, а потом побежишь к другой. У меня, знаешь ли, есть гордость, и я не позволю так с собой поступить. – Я... я... думаю о тебе, вспоминаю... - Малфой вдруг всё понял. Он действительно сейчас ничем не лучше Грейнджер. Драко посмотрел девушке в глаза, в которых плескался океан боли, и одними губами прошептал: – Прости. – Понимаешь, – Тейт не выдержала взгляда слизеренца и опустила голову. – Когда любишь, то отказаться от человека очень и очень сложно, поэтому, пожалуйста, больше так не делай. Я не хочу, чтобы ты метался между мной и Грейнджер, запутываясь ещё сильнее. Не для этого мы прекратили свои отношения. – Т-ты меня любишь? – Драко был поражён. Оказывается, он был слеп и считал, что лёгкость в их отношениях возникла из-за того, что они несерьезно относились друг к другу. Ведь слизеренец ничего подобного к ней не испытывал – это была лишь непонятная тяга и уважение к девушке. – Да, – Пандора и не думала забирать свои слова назад. – Правда, поняла это лишь недавно. – И ты не стала меня удерживать… – Потому что желаю тебе счастья. Я надеюсь, ты найдёшь его с той, что любишь. Малфой впервые сталкивался с подобной жертвенностью и не смог подобрать достойного ответа. А что сказать? «Ничего, Пандора, это пройдёт, и ты тоже будешь счастлива когда-нибудь»? Он скривился и даже разозлился на себя за укол ревности, представив девушку с другим. Всё, что слизеренец распутал и упростил, снова оказалось таким сложным и запутанным. Ну, как так то? – Не стоило тебе признаваться, но я не сдержалась, – грустно улыбнулась Тейт, понаблюдав, как меняется выражение на лице парня. – Я вижу, как крутятся шестерёнки в твоей голове. Не надо. Не усложняй. Просто будь счастлив. А со мной всё будет хорошо, не переживай. Драко, тяжело вздохнув, порывисто обнял Пандору и прошептал: – Спасибо, спасибо за всё. Ты многому меня научила. Наши отношения были прекрасны, и мне очень-очень жаль, что я так… – Не за что. Ты тоже многому меня научил. – Ну, я пошёл, – парень разомкнул объятия, и его охватила неуверенность – Малфою снова показалось, что он ошибся. Пандора кивнула, и слизеренец молча развернулся и вышел из ниши, не оглядываясь. Драко поступил так же несколько недель назад и тогда был уверен, что впереди его ждёт счастье с любимой, но теперь всё было по-другому. Пришло осознание, что с Грейнджер таких отношений никогда не получится. Да, и любит ли он её теперь?

***

Я смотрела вслед уходящему парню, и моё сердце яростно колотилось где-то в районе горла. Это ведь так просто – дать себя поцеловать, а потом… всё было бы как раньше. Если бы я была наивной дурочкой, или той, кто держится за мужчину любой ценой, используя любые средства, то, возможно, поверила в этот самообман. Тем более одна птичка на хвостике уже принесла мне информацию, что у Драко там всё плохо. Возможно, это прозвучит жестоко, но, что он там себе намутил, пусть сам и расхлёбывает. Постояла немного, чтобы успокоиться, и вышла обратно в коридор. Там меня ждала аккуратно сложенная стопка моих книг, заботливо прислонённая к стене. Улыбнулась. Малфой всегда останется самим собой, его ненавязчивая забота меня умиляла. Подобрала книги и направилась в библиотеку. Там меня ждала Луна. Ожидать приступа фантомной боли я не стала, потому что они, кажется, закончились с окончанием наших отношений с Драко. Боль от расставания была неожиданно сильной, и ощущения от фантомной боли просто померкли на её фоне. Мне всё чудилось, что приступ, сковывающий движения вот-вот начнётся, но этого не происходило. Постепенно разбитое сердце стало меньше ныть, и я привыкла к своему новому состоянию. Теперь я радовалась, что на носу выпускные экзамены. Подготовка к ним и отвлекала меня и давала надежду, что вскоре я покину гостеприимные стены Хогвартса и больше не увижу Драко. Не уверена, конечно, что сработает эффект «с глаз долой – из сердца вон», но надеюсь, что станет легче. Усилием воли заставила себя не думать об этом парне, почти совладала с остатками своей тоски и вошла в библиотеку вполне «здоровым человеком». За одним из столов я заметила кудрявую макушку Грейнджер, зарывшуюся в книги. Луна сидела за два стола от неё и делала вид, что не замечает свою подругу. Я улыбнулась, подошла к ней и извинилась за опоздание. Лавгуд окинула меня внимательным взглядом: – Надо же, даже мозгошмыгов рядом с тобой нет. Вот это умение владеть собой. Я горжусь тобой, Пандора. Я снова улыбнулась и села рядом с ней. Мы обе принялись грызть гранит науки, изредка переговариваясь в полголоса. Некоторое время спустя к Гермионе пришла Джинни, и они начали беседу о личном, не понижая голоса. Как назло, в этот момент мадам Пинс куда-то вышла. – Ну и где этого Малфоя носит? – возмутилась Грейнджер в середине их разговора, а младшая Уизли лишь пожала плечами в ответ. Похоже, они не в курсе, что парень ходит курить на Астрономическую Башню. – Вообще не понимаю, как ты его теперь терпишь. – Всё нормально. Побесится и перестанет. Думаешь, нормальный парень сможет долго отказываться от «этого»? – Гермиона поиграла бровями. – Впрочем, мне всё равно – если захочу, найду кого-нибудь другого. У меня ведь тоже есть особые потребности. Джинни кивнула и взяла верхнюю книгу из лежащей на столе стопки. А мне от такого заявления стало не по себе. Я бросила взгляд на Луну. У неё было такое лицо, словно она съела лимон. Девушка вопросительно посмотрела на меня, а я в ответ покачала головой – нет, бежать к Драко и рассказывать ему об услышанном не стану, и влезать в их отношения – тоже. Лавгуд поняла меня без слов и тихо вздохнула. Она с самого начала не одобрила наше расставание. Пришлось объяснить ей свои мотивы, но Луна всё равно осталась при своём мнении. Она считала, что Драко нельзя было отпускать, что он когда-нибудь перебесился бы и начал меня ценить. Ей ничего не оставалось, как остаться рядом и поддержать меня в трудный момент. Однако однажды Луна всё же спросила: – А если Малфой порвёт с Грейнджер и захочет вернуться к тебе, ты его примешь обратно? – Да, – девушка в ответ расплылась в довольной улыбке. – Но сама разрушать их отношения не стану. – Поня-я-я-ятно, – потянула Луна. – Ты считаешь, что Малфой должен сам во всём разобраться и усвоить полученный урок. Что ж, думаю, в этом ты права. Больше мы об этом не говорили. Иногда по настоянию Лавгуд я проговаривала свои эмоции – это было хорошей терапией для меня и практикой для неё. Однако большую часть времени мы, как две преданные фанатички, набрасывались на учёбу. Это действительно было интересно. А дальше всё было как в тумане, так как я почему-то начала сильно уставать. Первый экзамен по Истории магии пролетел так быстро, что испугаться не успела. На Зельеварении, втором по счёту экзамене, пришлось немножко попотеть, но зато ответы на Нумерологии, Гербологии и Трансфигурации я выдавала чётко и была уверена в правильности результатов. Следующие экзамены по ЗОТИ и Чарам, сдавала, скрипя мозгами, но, кажется, справилась. Осталось дождаться результатов, заверенных на специальных бланках из министерства, и, как оказалось, их выдадут не как СОВ через месяц, а буквально через день после последнего экзамена. А пока ученики школы устроили прощальную вечеринку. Обычно я их не посещала, но на эту меня вытащила Луна, мотивируя тем, что я многое пропущу. Действительно – такого количества алкоголя я в жизни не видела. Малфой, Замбини, Нотт и Паркинсон притащили все остатки, которые хранили в своих комнатах. От резкого запаха огневиски меня начало мутить сразу, поэтому продержалась я лишь до середины вечеринки, наблюдая за тем, как однокурсники становятся всё пьяней и раскрепощённей. Начались различные традиционные игры, отовсюду звучал громкий смех. Я участвовала в беседах, шутила и смеялась в ответ, но ни в «Бутылочку», ни в «Правда или действие?», ни в «Фанты» играть не стала, а просто ушла к себе. Надеюсь, незаметно для остальных. Подскочила с кровати, когда солнце ещё не взошло, и вспомнила о давней традиции выпускников школ встречать рассвет. Наспех оделась и побежала на Астрономическую Башню. На ней я снова увидела Малфоя. Привычно проигнорировала своё отозвавшееся болью сердце и встала рядом с ним, ожидая первых лучей солнца. Мир начал окрашиваться во все оттенки розового. – С этими лучами начнётся новая жизнь, так ведь? – вдруг спросил меня парень. – Да, я надеюсь на это, – ответила ему, не поворачивая головы. Мы снова замолчали, глядя как жёлтый край светила поднимается над горизонтом. Я прикрыла глаза, чтобы не заплакать – теперь мне не хотелось расставаться с Хогвартсом, с моей ожившей сказкой. Я понимала, что возможно больше никогда не увижу Драко. На мои плечи легли тёплые руки парня. – Будь счастлива, Пандора. Обещаю, что тоже стану счастливым не смотря ни на что.