Мое солнце

      Времени, проведенного с Чонгуком, постепенно начинало не хватать. Тэхён не мог и дня прожить без мысли о мальчике. Он все думал, чем малец занимается, с кем общается, сколько фильмов он успел просмотреть за время, пока они не виделись. И эта странная озабоченность подростком не вызывала никаких вопросов у него. С Чонгуком просто интересно, какие могут тут быть еще вопросы? Но Тэхён сам этого не замечал, с каким интересом он смотрел на подростка, как тот рисует, с каким взглядом слушал все, что тот ему говорит. Чонгук если начинал пересказывать сюжет фильма в подробностях, точь-в-точь повторяя диалоги, то его было не остановить. Правда, он не умел фокусироваться на двух вещах одновременно, поэтому либо рисовал, либо говорил. Пусть это затягивало занятие, Тэхён не останавливал его. Подперев щеку, с обожанием слушал восторженные рассказы Чонгука, как его впечатлили съемка фильма или компьютерные эффекты. В этом мальчишке не было грязи, не было изъянов.       Тэхён видел в Чонгуке нечто совершенное, что-то ценное для себя. Чонгук завладел его разумом целиком и полностью. Даже Сокджин заметил перемены в Тэхёне. В целом, он никак не изменился: носил ту же одежду, слушал те же песни и говорил на абсолютно повседневные темы, иногда включая в беседы смешные истории с Чонгуком. Просто Тэхён стал каким-то… радостным. Сокджин не часто видел улыбку на лице брата. Если тот и был счастлив, то происходило это крайне редко. А Тэхён с самого утра светился ярче ночной звезды, собираясь на работу. У Сокджина это не могло не вызвать вопросов, в отличие от Тэхёна. — Чего такой счастливый? — спрашивал он брата за завтраком. — Я? — Тэхён с набитым ртом показал на себя, искренно недоумевая. — С чево ты фзял? — Не знаю, просто обычно по утрам ты сонный и вечно чем-то недоволен, — говорил Сокджин и попивал кофе. — Слушай, у нас в центре скоро проект откроется для людей с ментальными особенностями. Говорят, можно будет бесплатно приходить в керамические и столярные мастерские, кафе…       Отвлекшись на телефон, Тэхён больше не слышал Сокджина. Он с пониманием мычал и смотрел на новое сообщение, что только что отправил ему Чонгук. После того, как они обменялись катоком, тот постоянно что-то писал Тэхёну. Чонгук спрашивал, когда они снова встретятся, чем Тэхён занимается и что делает. Иногда даже отправлял свои рисунки, которые сделал в свободное от их занятий время. Это было мило. Пусть Чонгук иногда доставал его сообщениями во время работы, это никак Тэ не мешало. Тэхёну было тяжело переписываться с Чонгуком, так как тот частенько не мог выразить своих мыслей в печатном виде, но в целом это было мило. Сам Чонгук очень милый.       «Тэхён, ты сегодня придешь?» — вновь спрашивал Чонгук, и Тэхён сразу же ему написал, что придет. — Ты вообще слушаешь меня? — раздраженным тоном Сокджин заявил о себе, вырывая Тэхёна из мыслей. — А? Что? — Тэ поднял голову на брата. — С кем ты там постоянно переписываешься? Нашел себе девушку и не говоришь мне? — Чего? Нет! — Тэхён заблокировал телефон и положил на стол, возвращаясь к завтраку. — Это Чонгук. Он мне пишет время от времени. — Это твой мальчик с аутизмом? — Почему сразу «мой»? — возмутился Тэ. — Я просто его воспитатель. Считай как наставник. У него нет друзей, вот и общается только со мной. — Тогда ясно, — не стал развивать эту тему Сокджин.       Подобные высказывания Сокджина возмущали Тэхёна. Он считал, что Тэхён слишком много говорил о Чонгуке. Тэхён же не придерживался такого мнения, и вообще — что значит, много говорил? После работы он просто делится с братом тем, как прошел его день, в этом нет ничего необычного. И ладно, если бы дело было только в Тэхёне. Куда заманчивее стал вести себя Чонгук. На занятиях он стал менее разговорчивым, постоянно пребывая в своих мыслях. Чонгук мог даже перестать рисовать, уставившись в одну точку. И это не могло ускользнуть с глаз Тэхёна. — Тебя что-то беспокоит? — спросил Тэ, наклонившись близко к Чонгуку. В тот день они сидели в его кабинете. По многочисленным просьбам Гука Тэ решил показать ему, как он занимается гончарным делом. Что странно, ведь на общих уроках с особенными детьми Чонгука абсолютно это не интересовало.       Однако Чонгук быстро втянулся и лепил из глины невесть что. Было похоже на растекающуюся из одной формы в другую комок грязи. Тэхён же старался лепить маленьких медвежат, чтобы также занять себя каким-либо делом. Так сказать, занятие на свободную тему. — Меня ничто не беспокоит, — ответил Чонгук, копошась в своем куске глины. Что ему хотелось сделать? — Какой-то ты тихий сегодня, — Тэхён поднял голову на Чонгука, который чуть ли лицом не касался своей скульптуры, настолько он был поглощен процессом лепки. — Мне… тяжело что-то делать и говорить одновременно, — спустя некоторое молчание все же произнес завороженный Чонгук. — Тогда не буду тебя отвлекать, — молчание Чонгука никак не давило на Тэхёна, просто в лишний раз он хотел удостовериться в том, что младший в порядке.       Они продолжали сидеть в гробовой тишине. Был октябрь, и на улице стало темнеть раньше. Кажется, только в его классе горел свет, иначе было не объяснить такую же мертвенную тишину во всей школе. Тэхён привык задерживаться в школе, с того самого момента, как стал воспитателем Чонгука. И с ним он практически не уставал.       С Чонгуком было приятно проводить свободное время от уроков. И ни один Тэхён так считал. — Что такое любить? — задал неожиданно вопрос Чонгук. Держа в руке глиняную голову медвежонка, Тэхён поднял свой взгляд на младшего. Казалось, он уже долго смотрел на него и не решался задать свой вопрос. — Тебе, — Тэ взял металлический стек, чтобы проделать ровные углубления для глаз, по-прежнему смотря на мальчишку, — кто-то нравится? — Не знаю, поэтому спрашиваю. — Хм, вероятно, ты хочешь узнать, как понять, что тебе кто-то нравится? — Ага, — кивнул Чонгук. Выглядел он серьезно, будто Тэхён действительно знал ответ на этот сложный вопрос.       Если так задуматься, то Тэхён никого и не любил в своей жизни. Детскую симпатию к однокласснице разве можно отнести к любви? С момента аварии Тэхён ни о чем не думал, кроме как о бессмысленности своего существования. Любил он только своего брата и погибших много лет назад родителей, к остальным людям он относился без каких-либо сильных чувств. Разве что сильный трепет вызывали в нем детишки с младших классов, что так сильно полюбили его за эти месяцы. — Ну я точно не эксперт в этом деле, — усмехнулся Тэхён и с помощью стека выравнивал мордашку своему глиняному медвежонку. — Почему? — Чонгук не продолжит лепить дальше, пока не удовлетворится в ответе на поставленный вопрос. И Тэхён это понял, откладывая недоделанную фигурку вместе с инструментом. — Как тебе сказать, — вздохнув, Тэхён весь замялся. Он буквально не знал, что сказать Чонгуку. — Я еще не влюблялся в кого-то так сильно, поэтому совсем не знаю, что это за чувство. — Совсем никого не любил? — Чонгук просто интересовался, он не хотел сделать больно Тэхёну. Но именно эти слова сильно задели его.       Надо соблюдать профессионализм, нельзя перед Чонгуком показывать свою слабость в этом вопросе. Чонгук ведь просто интересуется, пусть и выбрал для этого не самого подходящего советчика. — Помню в школе мне нравилась одна девочка, — Чонгук все равно бы от него не отстал, поэтому Тэхён решил рассказать хотя бы эту историю. — Я очень сильно стеснялся и боялся заговорить с ней. У меня даже живот сводило, когда она проходила мимо меня. — Тебе хотелось в туалет при ее виде? — Чонгук исказился в глуповатой гримасе. Он явно представлял любовь иначе. — Ха-ха, нет, — рассмеялся Тэхён. — Может, слышал такое выражение, когда у тебя бабочки в животе. Это похожее чувство. — Да? Очень странно, — Чонгук потрогал свой живот, как будто проверял, не чувствует ли он насекомых внутри себя. — Тебе сложно понимать поговорки, да? — Я вообще не понимаю, когда люди говорят абстракциями или образами. В этом нет конкретики, — объяснился Чонгук. — Но ведь рисование есть проявление абстрактного мышления. — Это другое. Рисунки можно увидеть, они вызывают эмоции. А люди часто свои эмоции скрывают, — открыто говорил Чонгук, по-прежнему не приступая к своей странной фигуре. Смотрел он куда-то по сторонам, как будто ему было сложно объяснить свои слова. — Например, человек говорит, что у него все хорошо, но внутри у него совсем не хорошо. Вот целая буря, настоящий ураган. Люди надевают маски, а я же не могу понять, что внутри им плохо. Я верю тому, что они сказали. — Люди привыкли скрывать свои эмоции. Ты правильно это говоришь. Но они это делают не потому, что хотят сделать больно, а просто они понимают, что сейчас не время и место плакать. Понимаешь меня? — Тэхёну было приятно то, что Чонгук доверял ему свои переживания. В этом и заключалась роль его наставничества — помогать Чонгуку и направлять его. — Немного понимаю, — кивнул Гук. — Уф, ну мы с тобой, конечно, засиделись, — посмотрев на свои часы, оповестил Тэхён. — Сможешь закончить свою работу? У нас еще есть полчаса. — Угу, — насупившись, ответил Чонгук. — Тебе, может, помочь с чем-то? — поинтересовался Тэ. — Нет, я сам справлюсь, — схватившись за кусок глины, Чонгук уже почти приступил к лепке, но вновь остановился. — Ты так и не ответил, что означает любить. — Хочешь узнать побольше? — Чонгук молча кивнул, на что Тэ озадаченно протер свое лицо закатанным рукавом свитера, стирая пот со лба. После подачи отопления в школе стало невыносимо жарко. — Любить — это… Такое чувство, которое одолевает тебя целиком. — Одолевает? — он не понимал. — Ну… да. Ты постоянно думаешь об этом человеке, не можешь есть и спать, — Тэхён вылепил носик своему медвежонку, оценивая его вид. — Все что ты хочешь, это постоянно быть рядом с ним. Наверное, это и значит — любить.       В своем ответе Тэхён опирался чисто на фильмах про любовь, которые он успел пересмотреть сполна, пока лежал с поломанной спиной в постели. Так ничего не ответив, Чонгук продолжил возиться с комком глины. Не было похоже, что ответ Тэхёна его не устроил. Скорее он принял этот вариант, или снова задумался, что в принципе нормально для него.       Спустя тридцать минут Чонгук смог вылепить нечто отдаленно напоминающее лицо. Это был просто овал, на котором Чонгук опять проделал множество линий, вырисовывающих черты лица. Глаза, нос, губы. Тэхён и в этот раз не удержался и спросил, кого Чонгук старался изобразить. Когда мальчишка сказал, что он изобразил лицо Тэхёна, тот не сразу нашел, что ему ответить. Лишь похвалил и отправил домой. Тэхён еще ни один день будет размышлять о том, зачем Чонгуку было знать про любовь.