Мое солнце

      Чонгуку все больше нравилось рисовать карандашом. Рисунки, выполненные в карандаше, отличались от других. Если Чонгук красками рисовал странные силуэты и свои любимые линии, то с помощью карандаша он заполнял лист целиком мелкими рисунками с подробными деталями. Чонгук мог просто вести беспрерывную линию по бумаге, выгибая ее в разных направлениях, создавая витиеватые узоры или изображая весьма мультяшного вида животных. Тэхён видел в этом некую схожесть с одним известным художником, у которого также был синдром Аспергера. Наверное, думал он, это такая особенность у них — придавать значение деталям.       И все больше Чонгук рисовал Тэхёна. У него хватит рисунков с собой на целую папку, и то — она скорее треснет от множества листов. Больше всего Тэхёну понравился рисунок Чонгука, где он таким же образом заполнил весь лист Тэхёном. Повсюду пестрили силуэты Тэ, его лицо с идентичным расположением родинок на его лице и написанное в разных местах его имя. Если бы Тэхён не знал Чонгука, то подумал, что мальчишка весьма озабочен им.       Именно так подумал Намджун, когда они обедали в классе Тэ. — Что-то он увлекся тобой, — просматривая рисунки Чонгука, выразился Намджун. Тэхён не планировал их показывать, разговор сам как-то пришел к этому. — У парнишки нет друзей. Не удивительно, что он считает меня кем-то особенным, — не видя в этом ничего странного, Тэхён пожал плечами и выпил пару глотков чая из своего термоса. — В том и дело, что ты для него особенный. — Это плохо? — забирая рисунки обратно, поинтересовался Тэ. — Не знаю, у меня такого не было, — честно ответил Намджун. В этот раз он обедал одними свежей морковью и сельдереем. — Потому что ты очень черствый. — Извините, бумагу и краску можно купить в любом магазине, а сломают они комп — и пиздец мне, — вступился за себя Намджун. — Думаешь, легко следить за тем, чтобы они не психовали, когда что-то не получается? — Прости, наверное, это я слишком мягкотелый, — застенчиво проговорил Тэхён. — Нет, тебя просто сложно вывести из себя. — Ты мне льстишь, — Тэ отмахнулся, не воспринимая слова Намджуна всерьез. — Правду тебе говорю, — Намджун откусил морковку, прожевывая ее с характерным хрустом. — Я столько раз срывался на этого Чон Хосока. Этот поганец до сих пор меня бесит, когда вижу его с дружками на переменах. Но ты нашел к нему управу. — Знаешь, он тебя как бы боится, — напомнил ему Тэ. — Но тебя нет. Ты без устрашения смог к нему подобраться. Это действительно талант. — Может быть, — Тэхён подпер щеку рукой, скучающе смотря на еду. Есть совсем не хотелось. — И Чонгук не просто так к тебе потянулся. Дети чувствуют, что ты хороший, просто не всегда могут это объяснить. — Может быть… — также ответил Тэхён. — Я что-то не так сказал? — обеспокоенно спросил Намджун. — Нет, дело не в тебе. Просто… Мне кажется, что Чонгук отдалился, — со странным чувством в груди произнес Тэхён. Он давно начал это замечать, но не стремился с кем-то поделиться о своих чувствах. Да и чувства это были вообще? — Ты чего? Посмотри, какие он рисунки тебе дарит. Разве будет человек отдаляться и рисовать тебя постоянно? — Намджун говорил логично, но он кое-что не знал. — Да, но ты ведь не видишь его. Не знаешь, как он себя ведет, — парировал Тэхён. — А что он делает? Можешь мне рассказать, если ты хочешь, — Намджун не давил, и Тэхён был благодарен ему за это. — Он молчит. Может долго смотреть на меня, а потом, когда я его спрашиваю, в чем дело, говорит, что ничего такого. И так постоянно, — рассказал Тэ с тяжестью на сердце. — Может, хочет что-то спросить, но стесняется. — Аспи не могут стесняться, Намджун, — опровергнул он. — Аутисты очень прямолинейные люди. Они не будут задумываться над тем, будет ли человеку некомфортно, если он задаст неудобный вопрос. Они говорят в лоб, напрямую. — Тогда я реально не знаю, почему он так делает, — быстро сдался Намджун. — Спасибо за помощь, — саркастически сказал Тэхён, отпивая из своего термоса. — Ну я правда не знаю. Ты же лучше знаешь Чонгука, его болезнь. Так что… — Намджун пожал плечами, неловко съезжая с разговора.       А ведь и правда. Тэхён куда больше знал Чонгука, и не побоится это признать: из всех учителей в школе только он лучше всех знал Чонгука, все его реакции, все привычки. Ему должно быть известно, почему Чонгук так странно себя ведет. Но в этом и заключалась вся проблема, потому что Тэ впервые видел Чонгука таким… тихим. Он и раньше не шумел, просто с момента их, так называемой, дружбы Чонгука иногда было невозможно заткнуть. Тэхёну и не хотелось его затыкать, просто Гук и впрямь мог много и долго говорить о чем-то, что его заинтересовало и также могло быть интересным для старшего, как ему казалось. Но за последние дни Чонгук не то чтобы не стремился говорить, он в целом был какой-то залипательный. Уставится на Тэхёна и молчит. И так могло случаться по несколько раз за одно занятие.       Несмотря на всю странность поведения Чонгука, Тэхён все-таки одно для себя решил: он не будет зацикливать на этом свое внимание. Хочет Чонгук молчать — пусть это делает, хочется ему пялиться на Тэхёна — он не будет против. Что ведь может пойти не так, верно?       В тот день Чонгук был очень послушным. Не отвлекался, рисовал то, что Тэхён ему скажет, и не доставал своими расспросами на тему, почему надо делать именно так. Тэхён не сердился на него, но иногда объяснения занимали больше времени, чем того хотелось. — Так, смотри, я принес тебе фигурки, — Тэхён достал из сумки геометрические фигуры и положил перед Чонгуком, составив небольшую композицию. — Твоя задача перенести фигуры к себе на бумагу. — Только их? — спросил Чонгук, во все глаза рассматривая фигурки. — Да. Можешь провести горизонталь, чтобы не было такого, что они в воздухе парят, — продолжал давать указания Тэ. — Но прежде, чем ты приступишь, я хочу тебе кое-что рассказать.       Чонгук продолжал пялиться на фигурки, как будто совсем не слушал Тэ. — Что-то не так? — спросил Тэхён терпеливо. — А можно мне их потрогать? — Чонгук такой ребенок, как будто никогда не видел перед собой геометрических фигур. Это те же самые кубики из детства! — Конечно… ты можешь, — удивленный такой просьбой Тэхён разрешил и вновь продолжил: — Я хочу тебя подготовить к академическому рисунку. Он тебе понадобится, если решишь поступать в техникум. Ты должен научиться рисовать предметы перед собой, передать их объем и все тени. Понимаешь?       Чонгук, увлеченный фигурками, крутил их со всех сторон, рассматривал, как опытный ювелир, сопоставлял друг с другом. — Чонгук? — позвал его Тэхён, и тот поднял на него свое лицо, смотря как-то по-глупому. — Ты все услышал? — Ага, — кивнул Гук. — Точно все понял? Мне не нужно повторять? — Тэхёну хотелось удостовериться в том, что Чонгук его услышал. Хотя бы сегодня, без долгих разъяснений что к чему, как это обычно у них бывало. — Нет, я все понял, — твердо сказал Гук, но фигурки не отставил. — Тогда, — Тэхён аккуратно забрал из его рук фигуры и поставил в том виде, что они стояли до этого, — приступай. Я буду тебе помогать.       И Чонгук начал. С карандашом он обращался уже умело, но рисовать что-то строго ровное в центре листа, не заполняя свободные места, оказалось для него невероятно сложным. Тэхёну даже не предоставлялось возможности его вовремя остановить, как Чонгук уже сминал лист бумаги и брал новый. Тэ пришлось его попросить сначала нарисовать хоть что-то, чтобы дать оценку и исправить его неточности. Скрепя сердце Чонгук послушался, молча исполняя все повеления старшего. Чонгуку удавалось повторить перспективу в точности, но он был настолько напряжен, что от нервов начинал раскачиваться. Это пугало Тэхёна. — Чонгук, ты себя плохо чувствуешь? — поинтересовался Тэ, легонько дотронувшись до его плеча. — Мне не нравятся эти фигуры, — застонал Чонгук, хныча и отбрасывая карандаш. — Они скучные. — Что значит, скучные? — В них нет ничего, кроме граней. Эти пустые стороны сводят меня с ума, — продолжая раскачиваться взад-вперед, все капризничал Гук. Послушным он был относительно, разумеется. — Тебе не нравится, что в них нет деталей? — догадался Тэхён. — Да, — у Чонгука как будто была ломка, настолько ему не нравилось рисовать эти скучные фигуры. Хотя странно, еще полчаса назад рассматривал их, как какой-то младенец, а теперь — они примитивные.       В общем, у Чонгука появилось то, что он не мог рисовать. — Ладно, давай сделаем так… — Тэхён встал со стола и стал размышлять над тем, как изменить ситуацию. И он придумал, хватаясь за свою сумку. — Давай дополним композицию? Добавим еще деталей.       Тэхён стал выгружать на стол свои вещи: бумажник, ручки, какие-то смятые чеки, свой термос с ланчбоксом — все, что могло бы как-то заполнить пространство. Он все расставил в хаотичном порядке. Не было похоже на классический натюрморт, но Чонгуку надо с чего-то начинать. Не будет же он на экзамене в техникуме также качаться в истерике? Его и выгнать могут, если он совсем будет неадекватен. Тэхён не видел такого со стороны Чонгука, но он читал об этом. Когда аспи заходятся в большом стрессе, они могут начать бить себя. Звучит жутко, и Тэхён бы не хотел увидеть в подобном состоянии Чонгука. — Вот, смотри. Теперь тебе нравится? — поинтересовался у подростка Тэ. — Ага, — кивнул Чонгук, заметно успокаиваясь. Он все меньше раскачивался. — Можешь подробно не рисовать все. Мне главное посмотреть, как ты фигуры изобразишь, ладно? — Ладно, — Чонгук сжал кулачки, взял чистый лист и приступил к работе.       Идея Тэхёна сработала. Чонгук больше не бесился, продолжая рисовать на одном листе. Он не пользовался ластиком, совсем. Ему даже не нужно было прорабатывать эскиз, чтобы после нанести более четкие линии. Рисовал сразу же, все детали от руки, при этом сохраняя просто феноменальную перспективу. Тэхён бы никогда с первой попытки не срисовал бы все эти предметы, не пользуясь при этом стирательной резинкой. Уму не постижимо, как это удавалось Чонгуку.       Чонгук гениален, это нельзя не признать. Он не был вундеркиндом, которого спроси теорию относительности эйнштейна, и он по полочкам все тебе разложит. Нет, его гениальность заключалась в другом. В том, как он видел мир вокруг себя и с каким чувством переносил его на бумагу, как он запоминал буквально все из телепередач. И с какой поразительной точностью ему удавалось повторить композицию Тэ. Даже перенес данные из чека, которые были видны в его смятом виде, так еще и с потертостями.       Однако знаний ему не хватало. Так как он работал карандашом, то буквально не понимал, как изобразить нужный объем фигур. Чонгук не умел наносить тени. — Ты знаешь, что такое штриховка? — спросил Тэхён, наблюдая за тем, как Чонгук бесполезно ширикает карандашом по листу. — Штрихи делать? — догадался он. Действительно. — Ну почти, — мотнув головой, Тэхён дотронулся пальцем до конуса. — Видишь, как свет падает на фигуру? Эта сторона светлая, а эта — более темная. Чтобы передать свет и реалистичность фигур, существует штриховка. Она бывает разных видов. — Вот оно как… — задумался Гук, следя за движениями рук старшего. — Давай тебе покажу. Смотри, все зависит от направления…       Тэхён взял чистый лист бумаги и начал резкими движениями водить карандаш по поверхности, как будто закрашивая пространство. Вместе с карандашом он объяснял каждое свое действие, концентрируясь на своих словах, чтобы Чонгук точно понял. Он демонстрировал горизонтальные штрихи, вертикальные, под наклоном и перекрестные, также говорил о том, что многое зависит от нажатия карандаша.       Тэхён настолько был поглощен этим, что совсем не заметил, как Чонгук притих. Он снова залип. Смотрел не на разнообразие методов штриховки, а на Тэхёна, который так близко наклонился к нему, чтобы все это ему показать. Чонгук ничего не слышал — он был поглощен безупречным профилем Тэхёна, а его приятный голос звучал где-то инопланетным языком внутри его подсознания. Каждый раз, когда Чонгук так засматривался на своего учителя, начинало сдавливать в животе. Как будто и впрямь у него бабочки там поселились. То самое чувство, о котором говорили в фильмах. Чонгук уже долго думает о том, чтобы повторить то, что он увидел в одной дораме недавно, но его постоянно останавливал звенящий стук сердца в ушах.       Чонгуку не страшно, просто он не знал, как это правильно делается.       Медленно, с неизвестным чувством на сердце он притянулся к Тэхёну, с прикрытыми губами уткнулся ему в щеку. Это даже поцелуем не назовешь, обычное прикосновение. Тэхён резко остановился, замолчав, — дрожь пронзила его по всему телу. Своей щекой он чувствовал губы Чонгука, и это было очень странно. Тут же осознавая всю ситуацию, Тэхён дернулся и как-то чересчур резко отпрянул, воззрев на младшего. А тот будто застыл на месте, до безумия спокойным взглядом смотря на него в ответ. — Чонгук, ты… Что ты только что сделал? — Может, Тэхёну показалось? Может, Чонгук и не планировал его целовать. — Я поцеловал тебя, — обыденно произнес Чонгук, не видя в этом ничего странного. Тэхёну не показалось. — А зачем? — Захотелось.       Тэхён потерял дар речи. Да он все на свете растерял, пока Чонгук так открыто смотрел на него. Его глаза искренние, живые, без всякой грязной мысли. И он не стыдился своего поступка, не смущался, как та девушка, с которой Тэ однажды ходил на свидание. Ее сообщения он стоически игнорировал, кстати… Но это не столь важно как то, что Чонгук его поцеловал. Чонгук! Тэхёна! И ему этого хотелось!!!       И захотелось еще, так как после длительной паузы Чонгука снова потянуло к Тэхёну, только на этот раз ему пришлось рукой опереться на его колено. Тэхён осознавал, что это чертовски неправильно, поэтому сразу же вскочил со стула и своей резкостью слегка напугал Гука. Тот в замешательстве застыл, оставаясь сидеть на месте и прожигать Тэхёна своим чистым взглядом. А у Тэхёна нога горела на месте, где Чонгук прикоснулся к нему. Черт, нельзя оставаться одиноким, иначе Тэ не мог объяснить реакцию своего тела на прикосновение младшего. Это было так интимно, пусть Гук и не вкладывал такой смысл. — Тэхён? — наклонив голову, позвал его Чонгук. Он спрашивал, почему Тэ так нелепо отстранился от него. Тэхён и впрямь выглядел нелепо, прижавшись к стенке, как будто этот мальчишка планировал его изнасиловать. — Чонгук, тебе… Нельзя так делать, — сглатывая вставший ком в горле, сказал Тэхён и с большими в ужасе глазами глядел на, стоит заметить, несовершеннолетнего подростка. — Почему? — в его глазах читалось непонимание. — Потому что я твой учитель, а ты мой ученик, — разъяснил Тэхён, опуская плечи. Не пристало ему целоваться с Чонгуком хотя бы по этой причине. Так и в тюрьму недолго загреметь. — А еще мы оба с тобой мужчины. — И что? — Для Чонгука это не было препятствием, ни первое, ни уж тем более второе. — Как «что»? Парень не может вот так вот… целовать парня, — Тэхён поправил свой пуловер, ощущая невероятную температуру в комнате. От представления, что Чонгук и правда мог по-настоящему его поцеловать, становилось непривычно жарко. Во всем теле. — Почему? — с большим восклицанием спрашивал Чонгук.       Тэхёну не нравился этот внеплановый урок сексуального воспитания. Не может и все, но разве Чонгука устроит этот ответ? Конечно же нет. — Послушай, как бы это… — Тэхён взялся за свои волосы, не вынося на себе этот пристальный взгляд младшего. — Ну смотри, — он вновь присел, оказываясь прямо напротив Чонгука, в непонимании смотрящего ему в лицо. — Ты же смотрел фильмы про любовь, так? Где парень и девушка влюбляются, да? — Смотрел, — согласился Чонгук, кивнув. — Парень и девушка могут любить друг друга. Они целуются, женятся, заводят детей. А парень с парнем — нет.       Тэхён не был гомофобом. По крайней мере ему было все равно на существование геев. Его ведь не заставляли спать с мужчинами, зачем ему ненавидеть геев? Но по-другому он не мог объяснить Гуку. Да и сможет ли он понять, что однополая любовь — явно не то, что ему нужно в жизни. — Но я ведь люблю тебя, — произнес Чонгук, ошеломив своим заявлением Тэхёна. — Если я тебя люблю, то почему не могу поцеловать?       Дыши, Тэхён, дыши. Мальчик просто запутался, он слишком к тебе привязался. Его слова нужно делить на два, если не на все четыре. Чонгук наверняка не знал, что такое секс, откуда ему тогда быть уверенным в том, что он влюбился в Тэ? У Тэхёна голова раскалывалась от всех мыслей, что его одолевали.       Не может быть такого, просто не может… — Но… Как? Почему тебе кажется, что ты любишь меня? — Тэхён иногда забывал, что общается с человеком, у которого синдром Аспергера. Потому что Чонгук выглядел до боли серьезным. — Потому что, когда я думаю о тебе, здесь, — Чонгук сворачивает свою футболку на месте солнечного сплетения, опустив взгляд, — начинает сильно болеть. И когда ты рядом, мне также — больно.       Чонгук поднял свои глаза на Тэхёна, мягко улыбнувшись, и от этой улыбки становилось плохо. Тэхёну не верилось, что Чонгук и правда в него влюбился. Это невозможно. — А стоит мне задуматься о том, как я тебя целую, мне становится так приятно. Я хочу поцеловать тебя. Тэхён... — Чонгук прикрыл веки и снова потянулся к Тэхёну за поцелуем, но тот снова не позволил этому случиться, в прямом смысле сбежав от младшего. — Нет-нет, Чонгук, так нельзя делать, — говорил себе под нос Тэхён, ходя вокруг по комнате. Как теперь им заниматься вместе? Что теперь Тэхён должен чувствовать по отношению к мальчишке? Не об этом его просила директриса. Узнай кто-то, что Чонгук влюбился в Тэхёна, такое поднимется. Страшно представить, а ведь Тэхён ничего не делал. Совсем ничего! — Но почему?! — взвинченно спросил Чонгук, повернувшись к старшему. — Потому что это неправильно, — Тэхён встал сзади стула, за Чонгуком, сверху смотря ему в глаза. — Ты понимаешь, что мне нельзя таким заниматься с тобой? И тебе нельзя так делать. — Нет, — наотрез отказался Чонгук. — Я старше тебя на несколько лет. — Ты не хочешь, чтобы я целовал тебя? — вдруг спросил Чонгук, и Тэхёну стало неловко. Он замолчал, не зная, что и ответить. — Это потому что я аутист, да? — Чонгук поднялся со стула. Выглядел он враждебно. — Чонгук, нет. Я не думал об этом… — Тэхён в этой ситуации не рассматривал Чонгука как человека с особенностями. Стояла его карьера, его безопасность и Чонгука. Как он не мог этого понять? — Я все понял: ты просто не любишь меня, — обхватив себя руками, Чонгук отвернулся. — Чонгук… — Тэ попытался дотронуться до подростка, но тот грубо отмахнулся. — Не трогай меня! — завопил Гук.       За считанные минуты все стало слишком сложным. Теперь не Тэхён нуждался в успокоении, а Чонгук, кажется, разочаровавшийся в старшем. Таким злым Тэхён еще его не видел. Чонгука можно было понять, Тэхён стал для него неким лучиком света, единственным другом и близким человеком, вот он и влюбился в него, пусть Тэ и сомневался в серьезности его чувств. Чонгук путал любовь с привязанностью, насмотрелся чего-то из телевизора, вот ему и кажется, что любит Тэхёна. Даже если взять в расчет, что его сердце и впрямь что-то почувствовало, Тэхён его не любит. Нет, обожает, Тэхёну нравится Чонгук, но не на том уровне, который ожидает младший. Это другое, что-то духовное, нежели физическое. — Чонгук, послушай меня, — Тэхён хотел утихомирить мальчишку. Не хватало того, чтобы кто-то сбежался на его крики. — Не надо! Ты не любишь меня, — Чонгук вырывался, он хотел сбежать. Тэхён не мог ему этого позволить. Стараясь сильно не давить, Тэ перехватил его за плечи, не давая покинуть стены своей комнатушки. — Отпусти! — истерично выл Чонгук, извиваясь как змеюка из рук Тэхёна. — Я не дам тебе уйти в таком состоянии, — настаивал Тэхён. Он не мог его отпустить с такой истерикой. Неизвестно, куда он побежит, что он сделает. Тэхёну просто было страшно за него. — Нет! Ты не любишь меня. Не любишь!       Голос Чонгука содрогнулся, его тело слабело в чужих руках. Тэхёну было невыносимо удерживать младшего, чувствовал себя откровенной мразью, вот так превосходив его в силе. Не позволял Чонгуку проявить свою любовь, а теперь насильно удерживал его рядом с собой. Тэхён чувствовал себя грязно, мерзко, что поступает с подростком так. После нескольких минут бесполезных трепыханий Чонгук устал вырываться из цепких рук, охватывающих его тело, и он с тихим бормотанием терял силу в ногах. В безысходности Чонгук опустился на пол, потянув за собой по-прежнему удерживающего его Тэхёна. Своими ручками он так и вцепился в плечи Тэхёна, с опущенной головой не преставал шептать «не любишь, не любишь»… У Тэхёна сердце разрывалось от такого вида подростка. Теперь он самый настоящий мудак.       Прижав голову Чонгука к своему сердцу, Тэхён успокаивал его поглаживаниями по спине, чувствуя под рукой дрожь мальчишки. Он плакал. Плакал не из-за того, что ему страшно или не хотел принимать лекарства. Чонгук плакал из-за него, из-за своей безответной любви, которая с крахом разбилась в его же глазах, так и не успев начаться. Смотреть на него — сплошная боль. — Я люблю тебя, Чонгуки. Слышишь? Люблю тебя, — Тэхён был искренным, он действительно так считал, пускай и вкладывал совершенно другой смысл. Ему нравился Чонгук, нравились его рисунки, нравилось проведенное время с ним. И пусть он не испытывал сильных любовных чувств к подростку, из этого не следует то, что Чонгук совсем ничего не значит для него. — Я не верю тебе, — прошептал Гук в пуловер старшего. — Я говорю правду. Я правда тебя люблю, Чонгуки, — Тэхёну хотелось сделать все, чтобы Чонгук успокоился. Он не собирался давать ему ложную надежду, но и оставить его в таком виде тоже не мог. — Докажи, — Чонгук поднял свое лицо на Тэхёна, шмыгая и всхлипывая, как самый настоящий ребенок. И этот мальчишка действительно влюбился в Тэхёна? Он действительно способен на любовь, которую описывают во всех книжках, в фильмах?       Тэхён понимал, что заполучить доверие Чонгука обратно будет крайне сложным. Начнет он говорить о том, как Чонгук ему дорог, тот всего-навсего не поверит. Смысл вообще что-то говорить, когда Чонгук ждал от него настоящих поступков.       И Тэ пришлось доказывать свое небезразличие. Всю ценность Чонгука для него.       Положив руку на влажную от слез щеку, Тэхён заставил Чонгука посмотреть ему в глаза. Большим пальцем он стирал все новые дорожки слез, не перестающих скатываться с его больших глаз. Тэхёна слегка потряхивало, ему было страшно это делать. Прикрывая веки, он наклонился к мальчишке ближе и коснулся его щеки губами. Тэхён не целовал Чонгука, не двигал лишний раз губами, чтобы не испытать лишних эмоций. Обычное соприкосновение губ, ничего более. Но для Чонгука это было настолько сильным поступком, что он даже перестал плакать. Он как завороженный, смирно сидел перед Тэхёном и боялся пошевелиться, испытывая внутри самые невероятные чувства. Это были радость, ликование, утешение и… безусловно, любовь.       Задержавшись слишком долго, Тэхён оторвался от него. Вместо отчаяния он увидел в глазах напротив какое-то удивление, непривычное для Чонгука. И спокойствие, умиротворение, от которого и Тэхёну стало спокойно.       Он не успел ничего сказать, как в комнату постучались, и за дверью возник низкорослый паренек. Это был их помощник медсестры, Мин Юнги, который еще в первый день знакомства с Чонгуком старался заставить его принять лекарство. Выглядел он несколько настороженно. — У вас все хорошо? — спросил он, оглядывая сидящих Тэхёна и Чонгука. У последнего глаза были все еще мокрыми от слез. — Да, а есть повод волноваться? — Тэхён следил за голосом, стараясь не вызвать лишних подозрений. Внутри его трясло от страха, что Мин Юнги мог подслушать их разговор. — Мне… Ребята сказали, как будто Чонгук громко кричал, — Юнги посмотрел в коридор, как будто взглядом пытался найти тех самых ребят. — Эту ночь я на вахте, просто… — А, понятно, — неловко выразился Тэхён. — У вас правда все в порядке? — с подозрением обратился парень. — Да, порядок. Просто кое-кто расстроился из-за того, что не все получается, — Тэхён натянул улыбку от наглого вранья, что так и лезло из него. — Ясно… Ну тогда ладно, — Юнги просто смирился и оставил их одних наедине, закрывая за собой дверь.       Чонгук за весь разговор так ничего и не сказал. Бегло посмотрел на Юнги, а затем пялил своими глазками на Тэхёна. И Тэ очень благодарен, что младший не сказанул лишнего в противовес его лжи. Тэхён ласково прошелся по густым волосам подростка, убирая пряди ему за ушко. Чонгук был так красив, у Тэ руки дрожали от того, что случилось между ними несколько минут назад. — Давай сохраним это в тайне. Будет наш маленький секрет, хорошо? — предложил Тэхён, сталкиваясь с приятной улыбкой на губах Чонгука, которые он поцеловал. Ему было тяжело на них смотреть. — Хорошо, — пуще прежнего расцвел Чонгук.       После этой ненавязчивой улыбки Тэхён теперь не уверен, почувствовал ли он что-то во время поцелуя.