Мое солнце

      Последний день лета Тэхён провожал довольно спокойно, что удивительно. Впервые Чонгук не предпринимал ничего, чтобы раскрепостить Тэхёна на нечто большее, чем просто поцелуи. Он переоделся, умылся и… пошел спать. В преддверии дня рождения Чонгук был до подозрительного тихим. Как будто не Тэхён устраивал для него сюрприз, а Чонгук. И ведь можно было начать обратный отсчет. Даже Джин приметил его весьма загадочное настроение. — Вы поругались? — спросил хён, завязывая очередной воздушный шарик. После работы он вызвался помочь Тэхёну с подготовкой праздника. — Что? Почему ты так решил? — Тем временем Тэхён смазывал кремом коржи. Он посчитал хорошим решением приготовить Чонгуку торт по старому маминому рецепту. Раньше это было их семейной традицией.       Теперь она возобновилась. — Какой-то неэмоциональный он сегодня. Ты когда выходил за продуктами, он даже не спросил, куда ты ушел, — высказался Сокджин. — Да и ты нервозный какой-то. — А, нет, все в порядке, — Тэхён сказал это нетерпеливо, протараторив последние слова так, что это не осталось незаметным. Он нервничал, очень. Конечно, готовить день рождения человеку, которого любишь, волнительно, тем более впервые. Однако Тэхён стал таким нервным еще за неделю до этого дня. Если Чонгук пребывал в эйфории, то Тэхён был бледнее смерти. Раздражался быстрее обычного, выглядел обеспокоенным и каким-то испуганным, что совсем не поддавалось объяснению. У него губы были все обкусанные, и Сокджин стал было думать, что это все работа Чонгука, но, как оказалось, это сам Тэ нервно кусал свои губы. — Волнуешься из-за квартиры? — предположил Джин, взглянув на Тэхёна. Ведь не могут так нервничать из-за одного дня рождения, верно?       На законодательном уровне Чонгук получает квартиру, подаренную государством. Последние месяцы Тэхён только и занимался этим: оформлением бумаг, подписанием этих бумаг, как главный опекун, чтобы сделать ему сюрприз в виде новой квартиры, подготовить ремонт… Последнее было самым трудным, ведь Тэхён ни черта в этом не смыслил. Он ни полочки не прибил за жизнь, а полноценный ремонт ему совсем не под силам. Тем более квартиры в старом доме, которой требовалось куда большей работы, чем ожидалось. Благо ему помог Намджун, Сокджин также не прошел мимо проблемы брата, ведь они теперь и его проблемы. После долгих бессонных ночей в перерывах между работой квартира была готова для заселения. Пусть не обставлена, но готова       И Сокджин был не так далек от истины, ведь в ходе ремонта Тэхёну было сложно до банального определиться с выбором обоев. Поначалу он выглядел мило. Все волновался, будет ли нравиться Чонгуку жить в квартире, дизайн которой, получается, взял на себя полностью Тэхён. Кроме того, изучал на сайтах, какие цвета наиболее благоприятны для аутистов. И когда он выбрал миленькие обои с небольшим маленьким узором, Намджун как на зло поинтересовался, не будет ли творческого шока у Чонгука, который так любил мелкие детальки. После этого Тэхён еще несколько дней выбирал подходящую краску. Он вообще с каждой мелочи раздражался, и даже нервы Сокджина к концу месяца сдавали конкретно так.       Однако квартира волновала Тэхёна в последнюю очередь. — Да нет, мы в принципе все сделали. На первое время нормально, — рассудил Тэ, вновь приступая мазать коржи. — Нормально? Нормально?! — а Джин задыхается от возмущения, потому что не ради такого эпитета он старался все эти недели. — А что? — Да я всю спину себе похерил на твоем этом ремонте, — еще больше жалуется Джин, но вздох Тэ его останавливает. — Хён, не тебе о спине говорить, — усмехнувшись, говорит он, продолжая творить чудо кулинарии. Тэхён отстраняется, чтобы оценить взглядом торт, и наклоняет голову. — Какой-то он кривой. — Да все с ним ок. Ты когда сверху будешь его украшать, этого не будет видно, — успокаивает его Джин, хотя бы потому, что у Тэхёна торты всегда получаются безумно вкусными, и зря он на себя жалуется. — Как скажешь, — Тэхён пожимает плечами и продолжает готовить.       Примерно через полчаса, когда все шарики надуты, а поздравительные гирлянды развешаны на стенах и под потолком, Тэхён при помощи цветного крема попытался нарисовать лицо Чонгука на торте, однако крем едва ли мог справиться с ролью настоящей краски. Потому все художественные навыки Тэхёна размазались по идеально белому торту желтым кремом. — Ну что за!.. — цокнул Тэхён, откидывая пакет с кремом на стол, и рухнул на стол в миллиметре от торта. Он уже был готов рыдать. — Что случилось? — готовясь выслушивать очередную истерику, спросил Сокджин. — Я испортил торт, — безнадежным голосом ответил Тэхён, смотря на желтую размазню по всему верху торта. Сокджин подходит, чтобы его поддержать, сказать, что не все так плохо… Но на самом деле все было ужасно. — Ну… Может сделаешь весь торт желтым? — с натянутой улыбкой предложил Сокджин. Не оставлять же в беде братишку. — И что за кусок сыра получится? Бля, ну почему всегда так! Я даже торт нормальный приготовить не могу, а он… — Тэ остановился на полуслове и просто махнул рукой, растекаясь депрессивной лужицей на столе.       Сокджин чувствовал, что с Тэхёном все это время что-то происходит, но как ни спроси младшего, тот отвечал, что все с ним в порядке. Это бросалось в глаза, тем более на фоне всегда радостного и такого активного Чонгука. Причем в любое время суток. — Давай рассказывай, — Джин присел напротив него, отодвигая в сторону торт, пока Тэхён и вовсе от отчаяния не разломал его. Лучше его съесть таким, чем выбрасывать. — Что? — с явным упреком произнес младший, дескать, что ему рассказывать-то. — Я мог понять, что ты такой дерганный, когда мы делали ремонт. Но сейчас-то что? Или тебе не нравится то, что мы сделали? — Все мне нравится, хён. Думаю, Чонгуку больше всех понравится, — грустным, разбитым голосом говорил Тэхён, смотря в стол. — Тогда в чем проблема? — Джин и правда не понимал.       А проблема заключалась в самом Чонгуке. Завтра ему исполняется девятнадцать лет, совершеннолетний возраст, а также должно исполниться обещание, данное Тэхёном. И чем ближе подступал этот день, тем хуже становилось Тэхёну. Он даже успокоительные купил, но от них менее спокойным он не становился. В нем столько валерианы, от которой бы кошка ушла в бэд трип, но Тэ упорно молчал, краснел и не мог выдавить ни слова. Хотел, но не мог. — Нет, хён, я так не могу. Мне стыдно! — в настоящей панике Тэ закрыл лицо. — Погоди, ты так краснеешь только из-за одной вещи, — Джин постепенно догонял. — Это связано с сексом?       Тэхён взвыл, пытаясь закрыть лицо, глаза, уши — закрыться полностью в каком-нибудь контейнере, чтобы не слышать своего брата. Такое обсуждать с ним подобно смерти. Хотя чему удивляться, Сокджин сам, как единственный близкий человек, не разговаривал с младшим на тему полового воспитания. После аварии Тэхён всегда был дома, глупо было надеяться на то, что он с инвалидностью найдет себе пару для этого занятия. Но с Чонгуком они живут уже с начала года, и чтобы Тэхён так краснел от простого слова «секс», могло означать только одно. — Так вы с Чонгуком, еще не?.. — смутившись, Джин огласил последнюю свою догадку и, судя по такому же сконфуженному виду Тэхёна, позорно кивнувшего ему, единственно верную. — И ни ты, ни Чонгук… вообще ни разу? — Хён, пожалуйста. Мне и так плохо от этого, — Тэхён стал пунцовым, неплохо так контрастируя с белым тортиком.       Джин прикрыл рот рукой, не зная что и сказать. Теперь все встало на свои места. Эти два паразита эмоционально готовились к первому сексу, серьезно? Вот только у них очень сильно резонировал спектр эмоций. Сокджин не думал, что Чонгук будет сверху… Не потому, что он воспринимает его иначе из-за аутизма, хотя и это имеет место быть, однако его роль в отношениях несколько отличается от того же Тэхёна. Он просто слишком податливый. Поэтому Джин удивлен тому, что не Чонгук нервничает вместо Тэхёна, у которого позиция более, так скажем, безболезненная. И накрывало почему-то именно Тэ. — Емае, я думал, вы уже того, — Сокджин пытался подобрать слова, но даже ему неловко обсуждать тему секса с братом, пока его бойфренд спокойно спит за стеночкой, хотя бы из тех соображений, что они оба были в своей мере людьми с инвалидностью. — Нет, у нас еще ничего не было… Я сказал Чонгуку, что не буду с ним спать до его совершеннолетия, — объяснил Тэ и поймал недоуменный взгляд Сокджина. — Ну почти, — добавил он скомкано. — Извини, я… Не подслушивал, честно. Просто… Вы были громкими, — Джин прокашлялся, и Тэхён сразу по его виду понял, о чем шла речь. — Ах, это… Это поллюции, иногда с Чонгуком такое случается. Все может случиться во сне, а бывает он просыпается и… — Тэхён развел руками, не силясь договорить. Влечение Чонгука непредсказуемо: утром он брезгует даже обычными объятиями, а к вечеру уже лезет Тэхёну в трусы. Его тело как минное поле — никогда не знаешь, куда можно наступать и когда рванет.       Время от времени у Чонгука случались поллюции. Из-за воздержания это могло произойти даже днем. Тэхён изучал это. Пришлось, когда посреди ночи его насильно пробудил Чонгук, который в прямом смысле этого слова седлал его. Он был весь мокрым, вспотевшим, как при белой горячке, ногами сильно сжимал тело Тэхёна, нетерпеливо проезжаясь вставшим членом по его животу, и со слезами на глазах говорил, как ему плохо. Честно сказать, Чонгук сам не понимал, что с ним происходит в тот момент. И плакал он по большей части из-за того, что поллюции казались ему чем-то смертельным. Тэ стало его очень жаль, ведь сам был уже далек от этих проблем. Потому сжалился над ним и периодически восполнял его потребность по необходимости, но в пределах разумного. — И что ты делаешь с этим? — спросил Джин, осознавая, что не хочет знать ответа на свой вопрос. Однако у Сокджина побольше опыта в этом деле, а Тэхёну все же нужен был совет. По крайней мере, так чувствовал свою обязанность Джин, как старший брат. И желание помочь было куда выше, чем вся эта неловкость. — Я, ну… Мне обязательно говорить это, хён? Ну в самом деле! — Тэхён раздраженно фыркнул, вновь пряча свое лицо за ладонями. — Извини, можешь не говорить! Просто я немного в шоке, что вы так и не переспали, — также возбужденно вспыхнул Джин. Ему и впрямь было неловко, вероятно, неутешительный вид Тэхёна так на него влиял. А мысль о том, что он все еще девственник, вгоняла в краску. — Я не хотел проблем с законом, окей? Когда я оформлял опекунство, Чонгук при первом же разговоре рассказал, как любит меня и хочет на мне жениться. А если бы мы и вправду переспали, то он просто не мог бы не поделиться этой новостью с соц работниками, — разложил все по полочкам Тэхён, после чего даже менее смущенным стал. — Ты серьезно? У парня под девятнадцать поллюции от недотраха, ты что несешь? — шепотом и взвинченно предъявил Сокджин, с упреком посмотрев на Тэхёна. Младший замолчал и отвел взгляд. — Не говори про него так грубо, — попросил он, и Джин тяжело вздохнул. Эта ночь перед долгожданным праздником обещала быть длинной. Вот только перед каким праздником: день рождения Чонгука или праздник секса? — Ладно, это надолго, — с этими словами Сокджин ушел в спальню и вернулся с припрятанным на черный день виски. Видать он настал. Разлив янтарную жидкость по стаканам, он протянул один Тэхёну. — Так разговор пойдет легче, так что пей, — сказал он так, как будто заставляет выпить ложку рыбьего жира.       Тэхён выпил свою порцию виски, уже готовый поморщиться от высокоградусного алкоголя, как неожиданно ничего не почувствовал, кроме пряных ноток. — Походу виски твой паленый, — скептически распробовав послевкусие, высказался он. — Да не может быть, — залпом выпив весь стакан, проговорил Джин. — На вкус как вода. — Чего? — Джин схватился за бутылку и стал смотреть на маркировку, но с ней было все в порядке. Он медленно перевел свой взгляд с бутылки на Тэхёна, а затем налил ему еще стакан. — Ты походу так перенервничал, что не пьянеешь, — выразил свою догадку Джин и уже без стеснения отпил из горла. Виски ведь был его. — А такое возможно? — Сам посуди, ты же пьешь. Во время стресса и не такое бывает, — Сокджин проследил за тем, как Тэхён вновь попробовал виски, но с таким видом, будто пил стакан воды. — Все, отдай сюда. Буду я еще на тебя продукт переводить, а мне он нужнее, — он выхватил его стакан из рук и допил последние капли, рухнув на свой стул. — Все равно я не хотел пить. — А зря…       Минуты две они молчали. Тэхён был мыслями в завтрашнем дне, а Сокджин искал варианты, как поддержать брата. По сути, его советы ни к чему, каждый проходит через это сам. И все же не мог он просто так оставить его в своих переживаниях, а сам пойти спать. — Значит, вы завтра впервые переспите… — задумчиво произнес Сокджин, пальцами растирая морщинки на лбу. Ему меньше всего хотелось представлять младшего брата в соитии с Чонгуком. Это выше его сил. — Наверное, — вздохнул Тэхён и поймал на себе возмущенный взгляд старшего. — В смысле, «наверное»? Ты еще полгода будешь тянуть? — Ну что значит «еще»… — Тэхён, тебе как маленькому надо объяснять, что будет, если твои головастики не будут выходить дышать воздухом? — Джин ладонью указал вниз, намекая на застой сперматозоидов в семенниках. К сожалению, Тэхён об этом знает. Наслушался экспресс уроков от хёна в свое время, только после подобных сравнений он говорил, что в курсе и не надо с ним говорить об этом. А что оставалось Сокджину, когда он случайно застал Тэ за мастурбацией? Вот и глупые сравнения и полезли в голову. Видимо, поэтому все было так запущено у Тэхёна с этим. — Боже, хён… — Тэ взмолился, вспоминая все те неловкие разговоры с Джином. И даже в свои двадцать пять не хотел снова проходить через это. — Это правда не полезно, что вы так воздерживаетесь. Особенно Чонгуку… Он же молодой! — Сокджин не решился сказать, что порою стоны Чонгука были болезненно невыносимыми. Возможно, как старшему брату его парня, и все же… — Да все я понимаю, просто я не хочу делать ему больно, — сказал это Тэхён с тяжестью на сердце. — Я фактически стану для него проводником в мир секса, и что, если пойдет что-то не так? Да он, может, не захочет больше спать со мной. — А в этом я сильно сомневаюсь, — Сокджин усмехнулся, после чего Тэ еще больше смутился. Он взглянул на недоделанный торт и глубоко вздохнул. — И все же… Я столько всего прочел в интернете, я многое знаю, но мне все равно страшно. Чонгук и так по-разному переносит прикосновения, а тут! — Тэ так и не решился назвать вещи своими именами, лишь махнул рукой, краснея. — Ну, может быть, люди с аутизмом имеют некоторые особенности, но мне кажется, не нужно быть каким-то гением, чтобы заниматься сексом. Это заложено у нас генетикой — размножаться! Да, в вашем случае, вы не размножаетесь, но механизм такой же, — видя неутешительное лицо Тэхёна, Джин подумал, что привел слишком тупой пример для поддержки. — Ладно, может, Чонгук и правда по-другому будет реагировать, но ведь он сам этого хочет. На самом деле он все осознает. — Это правда Я до сих пор удивлен, что он… о многом знает, — громко сглотнув, сказал Тэхён. — Даже так? — Сокджин не заметил, как широко улыбнулся. — Да, в интернате удивительно быстрый интернет, — произнес Тэ, снова смотря на торт. Он взял лопаточку и стал размазывать желтый крем по всей поверхности, пытаясь вывести это хоть в какой-то узор. — Слушай, это неплохо, что Чонгук уже о многом осведомлен. И тебе не придется рассказывать, что и как за чем идет. Поверь, это могло быть куда ужаснее. — Наверное, — пожал плечами Тэ. — Все будет хорошо, говорю тебе, — заметив недоверчивый взгляд, Джин громко цокнул. — Боже, Тэ, от секса еще никто не умирал! Надо к этому с позитивом относиться. Вот — у Чонгука лучше поучись. — Все равно. Это ответственный шаг для меня, для нас обоих… — сказал Тэхён тихо. Безутешно так, с жалким видом, что у Сокджина защемило в груди. В отличие от Тэхёна, он не нервничал в первый раз, наоборот, был обескуражен, воодушевлен. Однако теперь он видит, что Тэ более ответственно подошел к этому вопросу, чем он в свои годы. И Джин немного жалеет, что его первый раз оказался, по сути, бессмысленным и глупым. Это были гормоны, а у Тэхёна — настоящие чувства. Сокджину в какой-то степени становится даже завидно. — Ты и так взял огромную ответственность на себя, это жизнь Чонгука. А с этим ты точно справишься, — Сокджин сказал это с тоской, будто бы смог вложить в свои слова весь свой жизненный опыт, которым, если честно, не гордится. А Тэхёном гордится, и он это почувствовал.       Он действительно сделал для Чонгука слишком много, и сомневаться в своих силах, даже в таком, как оказалось, немаловажном вопросе, попросту глупо.       Тэхён ведь на протяжение всего этого времени, как Чонгук переехал, занимался с ним для поступления в колледж искусств. С его льготой он мог выучиться в хорошем месте, получить образование и, возможно, где-нибудь подрабатывать. Не будет же Чонгук до конца жизни сидеть взаперти и ждать Тэхёна с работы, верно? Но в феврале у них не получилось поступить. Несмотря на инвалидность, по правилам колледжа все обязаны сдать академический рисунок, а в случае Чонгука хватило бы его наличия. Но Чонгук оказался не готов эмоционально к такому: замкнулся посреди экзамена, видимо от количества незнакомых людей или неприятных ему звуков, начал раскачиваться на стуле, не смог сконцентрироваться. Комиссия могла бы позволить ему сдать академ рисунок в индивидуальном порядке, но Тэхён просто понял, что Чонгук в целом не готов к обучению в колледже. К сожалению, так на нем отразились годы заточения в спецшколе, где единственное общение он имел с психотерапевтом и некоторыми учителями, и то строго по расписанию. Поэтому уже как полгода он вынужден создавать новые условия для занятий с Чонгуком, как, например, выезжать в людные места и рисовать там, или же посещать групповые уроки у того же Чимина, где могут быть незнакомые люди. Не все шло гладко, но Чонгук со временем привык. И все это благодаря Тэхёну.       Ему незачем переживать, ведь Чонгуку он просто не сможет навредить. — Думаешь? — Тэхён поднял слегка оживший взгляд на брата. — Я знаю, — тепло произнес Сокджин. — Может, приемный отец из тебя херовый, раз уж твой «сынишка» хочет тебя, но поверь, ты уже стал для него таким надежным проводником в этот мир. И это не потому, что ты просто хороший человек, волонтер, учитель года! Нет, Тэхён, потому что ты его очень сильно любишь. Так, как никто другой не сможет этого сделать. — Спасибо, хён… Если честно, я немного смущен, — Тэхён мило улыбнулся, рассматривая торт. Теперь на мастике красовалась глуповатая рожица в его весьма оригинальном исполнении. Чонгуку нравились его рожицы, быть может, и на торте понравится. — Мне правда стало чуть легче, спасибо еще раз. — Да я говорю тебе, что все будет хорошо! Ты и без меня обо всем знаешь, как я понимаю, — Джин замолчал, а затем тихо добавил, еще больше смутив Тэ: — Ты ведь позаботишься о подготовке, да? Ну там… Ничего купить не нужно? — Боже, хён, нет! — Тэхён завыл, вскакивая со стула так, что он с грохотом падает на пол. Он неуклюже спотыкается об него, ставит обратно, берет этот несчастный торт и убирает в холодильник, продолжая приговаривать, что не может больше этого выносить.       С широко раскрытыми глазами Сокджин провожает взглядом младшего брата, который алеет хуже школьницы, и продолжает пить. Он хотел только позаботиться, а Тэхёна это добило. Оглянув кухню, Джин тяжело вздохнул. — А доделывать придется, конечно же, мне, м-да! — смакуя привкус виски на губах, тяжело вздохнул Ким.

***

      После откровенного разговора с братом Тэхён отходил недолго. Стоило ему прилечь на кровать, а подушки коснуться голова, как он довольно быстро заснул. На нем сказывалась усталость, как физическая, так и ментальная со всеми переживаниями насчет обещания Чонгуку. Кто бы мог подумать, что у человека на день рождения желанным подарком окажется секс, тем более на совершеннолетие. Это почти смешило. Тэхён даже мечтать о таком не мог, а вот Чонгук… В его жизни все складывается замечательно.       Перед сном Тэ совсем немного задумался об этом, что в свои девятнадцать он успел разочароваться в жизни, почувствовать себя бесполезным и никому ненужным. Но разве можно судить его и Чонгука на равных? Что кому-то повезло больше, а кому-то — меньше. Тэхён понимает, что у них обоих незавидная судьба. Еще год назад каждый из них был обречен на одинокое существование, отличие лишь в том, что у Тэхёна хотя бы есть старший брат, а у Чонгука — никого. Тэ просто понял, что никто так бескорыстно не сможет полюбить его, как это смог сделать Чонгук. С работой учителя изо и инвалидностью, незакрытыми кредитами — такой себе жених.       Но почему его любит Чонгук? За что? Тэхён смотрел на него, спящего под боком, причмокивающего на подушке, и не мог ответить себе на этот вопрос. Чонгук очаровывает даже во сне. А чем очаровал он? Тэ не сомневался в искренности и осознанности чувств Чонгука, скорее это у него были проблемы со здоровой осознанностью самого себя.       Эти мысли так и остались витать в неизвестности, пока Тэ не уснул. Следующим утром он проснулся от удушающего чувства, что некто давил ему на грудь. Нетрудно было догадаться, кто это, ведь пронзительный взгляд Чонгука Тэ чувствовал сквозь сон. Пришлось открыть глаза, ведь притворяться спящим было бесполезно — Чонгук не отстанет от него. А от недосыпа веки так и слипались, болели от яркого света и неприятно щипали. — Утречка, — пропел Гук с самой счастливой улыбкой ему в губы, возвышаясь над его лицом. Тэхён устало проморгался, закрывая лицо от ослепительных лучей солнца, что пробивались в их спальню. И если от этого солнца можно было хоть как-то спрятаться, то от своего он не смог убежать. — Доброе, — Тэхён поцеловал Чонгука, кажется, заражаясь его ослепительной улыбкой через губы.       Последние дни для Тэхёна выдались просто безумными, и ему хотелось бы в выходной день выспаться сполна. Тем более в этот ответственный и весьма не обычный выходной для них двоих. Но Гук был явно настроен решительно с самого утра, ведь он чересчур быстро увлекся поцелуем, буквально не давая продохнуть старшему. Растягивал рот, пытаясь обхватить целиком губы Тэхёна, активно проталкивал язык и с нескрываемой жаждой прокручивал им меж зубами Тэ. Это заводило и настораживало одновременно, ведь с утра Чонгук чересчур активный. Хотя это он обычно спит до поздна. — М-м-м, полегче, — промычал в поцелуй Тэхён, мягко отталкивая от себя именинника. — Тебе не нравится? — удивился Чонгук так, будто слова Тэхёна его задели. — Наоборот, очень нравится.       Чонгук некоторое смотрел на Тэ, проверяя что-то, а после вновь накинулся с новыми поцелуями, кусался и все больше напирал. — Эй-эй, Чонгук, ну перестань! — со смехом Тэ отодрал от себя настырного младшего и взглянул в его пресерьезные глаза. — Что это на тебя нашло с самого утра? — Сегодня 1 сентября, — огласил Чонгук весело, задорно так. — Так, — Тэ пытался связать сегодняшнюю дату с поведением Гука, но на ум ничего логичного не приходило. Или для него было не логичным. — У меня день рождения. Девятнадцатый, — обозначил Чонгук, забираясь на Тэ сверху, и смотрел так плотоядно и весело, как кошка на мышку. — И это я знаю, — улыбнулся Тэ, захватывая Чонгука в объятия. — Ты обещал мне, — Чонгук прильнул к груди и потирался щекой о Тэхёна, так и напрашиваясь на большую ласку. — Мне исполнится девятнадцать, и у нас будет секс, — и поцеловал нежно, со всей привязанностью.       Вчерашний день порядком измотал Тэхёна, надо ведь подготовиться было к его дню рождения. Все приготовить, устроить ему хороший праздник. Настроиться самому… И, судя по тому, что Чон уже проснулся, на часах должно быть не больше восьми утра. Пусть сегодня выходной, воскресенье, кощунством будет просыпаться в такую рань. Но для Чонгука эти правила не писаны, это ведь у него день рождения сегодня. Поэтому Тэхён так плохо спал — пришло время исполнить обещанное. — Прямо сейчас что ли? — оторвавшись от сладких губ, спросил Тэхён. Честно сказать, он не был готов к утреннему сексу, пускай и первому. — А почему нет? — Чонгук нависал над ним, совсем обездвижил его, сидя на животе, приковав руками к постели, а ногами обхватывая торс. Их тела разъединяло одеяло, но Тэхёну уже было не по себе от той напористости, с которой смотрел на него Гук.       Девять месяцев живут вместе, спят также вместе, разделяют быт и обязанности — Сокджин прав, пора уже. Однако делать это в квартире, где за соседней стенкой также спит брат, совсем не очень. Особенно после новости о том, что Сокджин слышал Чонгука во время его поллюций — ну уж нет. — Давай вечером, а? Солнце, — Тэ поцеловал младшего в щечку и выбрался из-под его оков, присаживаясь на край кровати. Несмотря на секундное замешательство, Чонгук обнял своего верного и любимого со спины, повисая на таких родных плечах, и положил голову. — Ну пожа-а-алуйста! Я буду хорошим, — клянчил беззаботно детским голосом Гуки, хлопая ресничками. — Я не сомневаюсь, — повернувшись к мальчишке, Тэ дотронулся до его рук, обхватывающих его, поцеловал легко губы и расцепил замок из цепких ручонок.       Тогда он с легкостью поднялся с кровати и направился в ванную комнату, не переставая улыбаться. И ведь Чонгук отпустил его, не стал насильно удерживать. Вообще его удивляет то, что он еще не залез к нему в трусы еще вчера, когда время перевалило за полночь.       Чонгук хитрый малый, хоть по его виду так и не скажешь. Снова начитается всякой ерунды из интернета и давай притворять это в жизнь. Чонгук и в одном белье ходил перед Тэхёном, весьма неумело нагибаясь, дескать, «случайно уронил», и выпячивал свою округлую задницу. И мог просто голым выйти из душа. Пошло поедал продукты, которые… ну совсем не были сексуальными. Как он, например, однажды губами обсасывал редьку. Видимо, Чонгук не мог учесть сей факт, что обычно не с овощами заигрывают. Странно, но это периодически срабатывало. Тэхён долго не мог смотреть на редьку в супермаркетах, представляя влажные и пухлые губы Чонгука. Он всегда сдерживался, не придавая должного внимания всем выходкам парня, но внутри него металось страстное желание отбросить свои принципы и проучить малого за все его дразнилки. Несмотря на почти животные инстинкты, Тэхён хорошо себя контролировал. Ему не шестнадцать, чтобы при виде голого тела сразу валить и делать все, что заблагорассудится. Но иногда… Было бы все куда проще, если бы ему все же было шестнадцать иногда.       Тэхён умывался. И когда он поднял голову и открыл глаза, то в отражении увидел стоящего Чонгука за своей спиной. Столь неожиданное и беззвучное появление напугало его так сильно, что он схватился за сердце и с писком подпрыгнул на месте. — Боже, Чонгук! — Тэхён повернулся к нему, безобидно пихнув в плечо. — Просил же тебя, не подкрадываться так, — более спокойно произнес он. — Ты обещал, — сказал Чонгук таким угрожающим тоном, что Тэхён оцепенел. А когда парень подошел к нему до предельной близости, и вовсе — перестал дышать. — Обещал, — повторил Тэ, сглатывая слюну.       Чонгук прижал его к раковине, отрезая все пути к отступлению, загоняя в угол. Теперь его просьба выглядела как насилие, причем над Тэхёном. Смотрел он с жадностью, будто в нем проснулся самый настоящий охотник. Эта вожделенная сторона Чонгука совсем неведома Тэхёну, от этого еще страшнее. И после того, как Гук приблизился к нему и потянул носом, шумно вдыхая, Тэ и впрямь почувствовал себя беззащитной зверушкой перед этим голодным парнем. — Ты вкусно пахнешь. А сейчас ты пойдешь в душ и перестанешь так пахнуть, — сказал он шепотом, с какой-то детской наивностью, но эти слова разжигали в Тэхёне что-то плотское, совсем грязное. Все извращенные мысли мира будто сконцентрировались в его голове разом. — Хочешь пойти со мной? — он и не заметил, как фраза сорвалась с его губ. А когда до него доперло, что он только что ляпнул, резко закрыл себе рот рукой.       Недобрая искра сверкнула в глазах Чонгука, и он встал еще ближе. Тэхён почувствовал его возбужденный член, утыкающийся в свое бедро. — Хочу, — сказал Чонгук, закусив губу от предвкушения и смотрел на Тэхёна таким вымаливающим взглядом, что тот и сам почувствовал пробуждение, но уже внизу.       Теперь, когда Чонгук требовательно положил руку на его пах, Тэ не кажется, что парень будет ждать до самого вечера. О нет, если он захочет, то изнасилует Тэхёна прямо здесь и сейчас. Не сексуально, так словесно, добивая еще больше. — Малыш, слушай, — сглотнув, нервно проговорил Тэхён, стараясь не опускать вниз глаза, где Чонгук бесстыдно и с явным напором ощупывал его член поверх пижамных штанов, и с это... было невыносимо тяжело игнорировать. — Да, пап? — он поднял глаза, пошлые, хищные, и слова его были наполнены развратом, который Тэхён не встречал даже в самом старперском порно на ноутбуке своего брата. Были и такие кудрявые года на его счету, о которых ему также стыдно вспоминать. — Пап? — переспросил Тэ, искренне надеясь, что он ослышался. — Но ты же мне папа. А я твой сын, разве нет? — Чонгук продолжал давить своим невинным личиком, хотя в глазах плескалось что-то поистине пугающее. Он в целом не любил держать зрительный контакт, но если он смотрел Тэ в глаза — это как заглянуть ему в душу. Такого завораживающего эффекта Тэхён еще ни у кого не встречал. — Тебя это не возбуждает? — Гук продолжал орудовать своими познаниями вместе с руками, которые плавно запустил Тэ в штаны, заставляя его схватиться посильнее об угол раковины позади, подавившись воздухом. — Чонгуки, подожди… — Тэ хотел быстро остановить его, ведь Сокджин все еще дома, а они с открытой дверью в ванной такое вытворяли. Но от действий Чонгука его будто сковало. Он не мог — нет, не хотел прерывать это. — Такой горячий, — рассудил Чонгук все тем же тоном, обхватив пальцами член, и уже хотел стянуть ниже штаны, как Тэ взял его за руку, остановив. — Чонгуки, ты прости, но… мы не можем заняться сексом, пока дома хён, — все же предупредил Тэ.       К следующему, что скажет Чонгук, он готов не был. — Но его нет дома, — он это произнес невозмутимо, выставляя Тэхёна дураком. — С чего ты?.. — Тэхён не успел договорить, как Чонгук уже стянул его штаны вниз, опускаясь вместе с ними на колени. — Взял.       Вожделенное лицо Чонгука находилось так близко, он с упоением смотрел на возбужденный член, будто и впрямь рассматривал от съедающего любопытства. Его дыхание обжигало. Он взял руку и как бы положил на нее эрегированную плоть, продолжая разглядывать, и сомкнул его в своей ладони несколько раз, не спеша, с важным видом нахмурив брови. Тэхён и звука не мог выдавить, его буквально прижали к стенке и не выпускали. Сердце бешено колотилось. Он по-разному представлял их близость, всякого рода фантазии всплывали в его голове. Однако Чонгук переплюнул их все. Только он может с такой непосредственностью держаться за его член и снизу смотреть большими глазами, в которых разгоралась целая вселенная.       Он был потрясающим — с детским любопытством в глазах и членом на ладони. — Твердый, а кожа мягкая, — Чонгук поднес свое лицо ближе и, словно кот, стал тереться своей мягкой щекой о член, с вожделенным вздохом прикрывая глаза. От проделанного Тэ содрогнулся всем телом, а эрекция дернулась в чужой руке, что не осталось незамеченным. — Это ты делаешь? — спросил глуповато Чонгук и отодвинулся, смотря на него с расстояния. — Я, нет... То есть... Когда ты так касаешься, он… Такое случается, — не менее глупо объяснил Тэхён, все больше сливаясь с раковиной. Чонгук изучал его, он прекрасно это понимал. И все же продолжал переживать, что Сокджин может неожиданно вернуться… Откуда-то.       Вопрос оставался открытым: где Сокджин?       Чонгук вряд ли на него бы ответил, ведь он был так поглощен членом Тэхёна. Своим лицом он продолжал тереться о него, придерживая рукой, и неожиданно принюхался, прикрыв глаза. Его губы в этот момент коснулись плоти, не у головки, а именно середины, еще больше сводя с ума Тэхёна. Что-то ему подсказывало, что вместе с днем рождения им придется праздновать его панихиды. — Интересно… А так? — после этого Чонгук, придерживая член у основания, высунул язык и провел им по головке, а глаза его все также держались на Тэхёне, прожигая в нем настоящую черную дыру своим откровенным и бесстыжим взглядом. Горячий, влажный язык мазнул по чувствительному месту, и возбуждение спазмами отзывалось в теле. Тэхён среагировал сиюсекундно — на инстинктах выдвинул вперед руку, как будто хотел отстранить Чонгука, но так и не коснулся его, задержав кисть в воздухе, поняв, что хочет покрепче взять его за волосы. Мысли пугали. Никто и никогда его еще так не касался, и ощущения были крышесносными. — Черт, стой, — выругался он, испытывая на себе невыносимый взгляд Чонгука, который теперь просто держал его за член. — Тебе не нравится? — и наклонил голову в бок. Сидел на коленках, такой любознательный с большим интересом и восхищением в глазах, что сжирали досуха, а на губах блестела слюна. Сука, он чертовски милый даже с членом в руках! — Нет, солнце, мне очень… нравится, — с придыханием сказал Тэ, громко дыша. — Тогда зачем остановил? — логичный вопрос, если так подумать. Просто для Тэхёна все события развивались слишком быстро, пусть они и шли к этому на протяжении целого года. Он морально не был готов к этому, хотя... если подумать, у него было достаточно времени, чтобы подготовить. Не только морально. — Это, ну… Я случайно. Вырвалось слово, тебе не нужно останавливаться, — произнес Тэхён, в надежде, что его поняли.       Несколько секунд Чонгук молча смотрел на него. Он ничего не ответил, лишь раскрыл губы шире и накрыл ими все ту же головку. Внутри своего рта он прошелся языком по уретре, и Тэхён продрог снова, еле удерживаясь на ногах. Чонгук делал все неумело, лишь на малую часть проталкивал в себя член, но этого хватило сполна. Он уже внутри Чонгука, в его горячем и влажном рту — эта мысль сносила Тэхёну крышу. И он совсем не думал о своих страхах, об исчезнувшем где-то Сокджине, о надуманных последствиях. Взяв на себя инициативу, Чонгук так облегчил страдания Тэ, а теперь и вовсе приносил несравнимое ни с чем наслаждение. Теперь Тэ хочется хорошенько себе врезать за то, что не сделал этого с Чонгуком раньше.       Чонгук тоже молодец. Все это время скрывал, что одним языком может довести Тэхёна до инсульта. Хотя никто не знает, что до этого Чонгук не одному огурцу отсасывал…       Не так давно они поставили скобы Чонгуку. Зубы у него красивые, а эта металлическая скоба так сексуально подчеркивала его ровный ряд зубов, когда он улыбался. Или когда языком игрался, кончиком натирая металл. И теперь как же невероятно он смотрелся с высунутым языком, на котором держал головку, обнажив эти ровные зубы со скобой, а распухших красных губ коснулась озорная улыбка. Тэхён ничего красивее в жизни не видел. Его заводил такой Чонгук: естественный, легкий и чертовски ласковый, с его милыми ухмылками.        И Тэ не сдержался. Одной рукой он подхватил Чонгука под затылком, а другой надавил на подбородок, медленно так заставляя раскрыть его свой рот шире. У него глаза забегали, смотрел то на руки Тэхёна, то на него самого, но послушно и молча повиновался, высовывая язык еще сильнее. Он был готов принять и сделать все, что Тэхён скажет. «Блять», — крупными буквами прокручивалось в голове Тэ с каждой секундой. Другого слова здесь, к сожалению или же к счастью, не подобрать.       Как только Чонгук раскрыл рот настолько, насколько он смог, Тэ взял себя за член и поднес его ближе. Головкой очерчивал чужие губы, водил им по щекам, как будто не верил, что делает это наяву, не в своих фантазиях или снах. Что сам Чонгук что ни на есть настоящий человек и принимает все это. И он все больше вожделенно вздыхал, послушно продолжая держать рот открытым, будто тянулся к нему. Будто просил наконец дать ему то, что он так долго ждал.       И Тэхён толкнулся глубже, позволяя войти почти наполовину, как Чонгук снизу довольно промычал, словно мурчанием разгоняя по эрекции приятные импульсы. Ванная была маленькой, Чонгук едва касался стиральной машины позади, и Тэхён воспользовался ею для дальнейшей опоры. Держа Гука за голову, он сжимал и разжимал пальцы в его волосах, прощупывая под ними твердый череп. Чонгук без лишних слов понял, что ему нужно делать, и стал неторопливо двигать головой, особо сильно надавливая языком снизу и выворачивая его с обеих сторон. Иногда его зубы все же касались плоти, но это даже заводило. Сложно представить, что бы Тэхёна действительно оттолкнуло или не понравилось бы ему. Все было так непринужденно, естественно. Как и должно было быть.       Дыхание сбилось, Тэ не привык. Не слишком он расслабился, чтобы издавать какие-то звуки, потому держал все в себе, из-за чего грудную клетку сдавливало от произвольного удушья. А Чонгук снизу так бесстыдно и громко «сюрпал» собственной слюной, шумно втягивая воздух через ноздри. Это еще больше давило, и Тэхён был на подходе. Все решилось в тот момент, когда Чонгук, решивший отдышаться, резко выпустил член изо рта и с широко раскрытыми губами хватал накаленный воздух. С них стекала слюна. Но ему было все равно. Чонгук с большим обожанием смотрел Тэхёну в глаза, вновь подхватил член своей рукой, и провел языком от основания до самого кончика, слизывая оставшиеся следы его ласк. Оргазм слишком неожиданно подкрался, накрывая с головой. Как и звук открывающейся двери.       Тэхёна прошибло намертво, понимая, что сейчас войдет Сокджин. — Чонгук, стой… — попросил Тэхён, но Чонгук его не послушал. Сам ведь объяснил ему несколькими минутами ранее, что не обязательно останавливаться.       Это сыграло с ним злую шутку. Потому что Чонгук еще усерднее задвигал головой, руками вцепившись в бедра так, что Тэхён не мог и шагу ступить. Да и вряд ли он будет срываться на резкие действия, когда его член буквально между чужих зубов, еще и в скобах. В самом деле, должен был он отдирать Чонгука от себя, насильно или аккуратно сдвинуть его в сторону? Он постарался просто дотянуться до двери, чтобы ее закрыть, но она была настежь раскрыта с коридора, и все его попытки были просто смешными. Может быть, и смог, но его так отчаянно затрясло, пока он кончал прямо на раскрасневшееся лицо Чонгука. Горячая сперма так и струилась, мучительно долго для него заляпав зажмурившегося Гука, который так благодарно принимал все это. С прикрытых глаз, потом на щеки и вниз на голую грудь стекали капли спермы.       Так Сокджин и застал Тэхёна, перекосившего и голого в дверях ванны, с еще не опустившимся членом и рассевшимся Чонгуком, который пальчиками еще так аккуратно стирал капли спермы и отправлял к себе в рот, будто пробовал сладкий десерт. — Матерь божья! — закричал Сокджин, выпустив пакеты из рук, а сам повернулся к ним спиной. — Хён, мы не!.. — старался оправдаться Тэхён, метаясь на одном месте. Надо было бы прикрыться, но и с Чонгуком еще не все закончено. — Да ты бля!.. Я бля! Того бля… Блять! — Джин с прикрытыми ладонью глазами хотел еще что-то сказать, но просто вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.       Также и Тэ закрыл лицо руками, сгорая со стыда. Ему и так неловко после вчерашнего разговора с братом, а после этого — он и впрямь не знает, как ему жить дальше. Из всего абсурда его вытащил Чонгук, разрушив неразборчивые ругательства Сокджина за дверью. — Так кто в итоге бля? — в глазах читался вопрос. Его недоумевающий вид настолько рассмешил Тэхёна, что ему стало немного легче.       С Сокджином они переживут это, потом обязательно будут вспоминать со смехом. А сейчас у них с Чонгуком была настоящая близость, после которой Тэхёну уже не так страшно думать о предстоящем вечере. Пусть с неожиданным финалом, зато с какими эмоциями. Тэ подхватил полотенце, опустился на колени перед Чонгуком и протер ему личико. — Не матерись. Ты знаешь, что я не люблю это, — сказал Тэ больше как воспитатель, а не его парень. — А почему Сокджину-хёну можно, а мне запрещаешь? — Чонгук снова был логичен. — Потому что он старший, — он не нашел более убедительного ответа, чем этот, но Чонгуку он более чем пришелся по душе. Понятливо замычал, покачав головой.       Под оказанием помощи в виде протирания Чонгук смотрелся чересчур покладистым, будто это не он минутами ранее отсасывал ему. Осмотрев его с ног до головы, он подумал, что младшему тоже не помешает принять душ. — Давай ты помоешься, и потом позавтракаем с хёном? — Ага, — согласился Чонгук и поцеловал Тэхёна. Было странно целовать губы, которые были на твоем же члене, но Тэ не возразил. Впрочем, эти губы он готов целовать в любом виде и всю свою жизнь.