Мое солнце

      Рождество, время близилось к вечеру. Минуты так быстро ускользали, что Тэ начало казаться, что они не успеют. Ему хотелось поставить точку в вопросе опекунства над Чонгуком. Он решил, прошел все проверки и подготовил все документы. Он готов. Готов принять Чонгука, стать для него самой надежной и верной опорой в его жизни. Поэтому он находился в кабинете директрисы, вместе с органами опеки подписывал последние бумаги. Все это время Хван Ёнджу была особо молчалива, не выказывала никаких лишних эмоций. Быть может, размышлял Тэхён, когда дело касается бумажной волокиты, она всегда так сосредоточена, поэтому казалась строгой в этот ответственный момент.       И вот, Тэхён подписал последнее соглашение, вручил женщине из органов опеки и нервозно дергал ногой под столом, ожидая вердикта. На самом деле, его уже утвердили на роль опекуна неформально, осталось только продублировать все на документальном уровне, уже официально. Но он нервничал. Все переживал, что пойдет что-то не так. Придерутся к его заявлению, найдут ошибку в документах, или, того хуже, усомнятся в искренности его намерений. Разоблачат их отношения. Это пугало, сильно. — Что ж, поздравляю, Ким Тэхён, — женщина средних лет по столу придвинула заполненную бумагу с печатями Тэхёну и мило улыбнулась. — Теперь вы полноправный опекун и родитель.       Тэхён посмотрел на попечительство и не мог поверить, что у него все получилось. Самое сложное состояло в том, чтобы его не признали недееспособным. Он справился, и во многом ему помогала Хван Ёнджу, что с такой же ласковой улыбкой смотрела на него. — Спасибо вам большое. Я не подведу, — вставая из-за стола, Тэхён низко поклонился. Он был так счастлив, но все равно не переставал нервничать, от чего нелепо мельтешил в движениях. — Мы надеемся, — отшутилась женщина из ООП, складывая все документы и бумаги в свою сумку. — Тэхён достойно позаботится о Чонгуке, мы все не сомневаемся в этом, — директриса незаметно подмигнула Тэ, и он смущенно кивнул ей в ответ. — Первый месяц будут приходить с проверками, главное, не волнуйтесь. Это обычная формальность, — объясняла женщина, попутно собираясь на выход. — Как срок закончится, звоните мне, и мы его продлим. — Да, — вновь почтительно кланялся Тэ. — Хорошего вечера и с Рождеством, — пожелала женщина и удалилась из кабинета директрисы, оставляя Тэ с ней наедине.       Он долго не решался заговорить, но эта тишина так и просила ее чем-то занять. И как же ему стало легче, когда Хван Ёнджу начала первой. — Ты счастлив? — спросила она, разглядывая Тэхёна в какой-то задумчивости. — Я… Кажется, я еще в шоке, — застенчиво усмехнулся Тэ, подняв свои глаза на начальницу. — Ха-ха, понимаю, — протянула женщина с некой задержкой, будто хотела что-то сказать, но не сделала этого. — Спасибо, что доверились мне. Для меня большая радость наставлять Чонгука каждый день, быть с ним рядом, — Тэхёна настолько захлестывали эмоции, что у него мысли путались, слова заплетались. — Как я могу отблагодарить вас? — Ничего не нужно, Тэхён. Ты уже сделал слишком много для Чонгука, — произнесла Хван Ёнджу со странным подтекстом и смущенно улыбнулась.       В один миг Тэхён остолбенел. Он большими и испуганными глазами смотрел на директрису, не решаясь переспросить ее, что она имеет ввиду под этим «слишком много». Если она обо всем узнала, то почему позволила Тэ взять под свою опеку Чонгука? Почему она не злилась? Сколько она знала и что именно она знала? В комнате, резко ставшей слишком маленькой для него, Тэхён в ступоре молчал. — Я все знаю, — в который раз ошеломила она молодого учителя. — Но как?.. — почти дрожащим голосом протянул Тэ. Его трясло. — Чонгук раскололся еще при первом разговоре со мной. Мне врать он не станет, — усмехнулась Хван Ёнджу и отвела взгляд на рамку с фотографиями, что стояла на рабочем столе. Тэхён не видел, кто был на ней изображен. Заметив его испуг, директриса поспешила его успокоить. — В ООП не знают. Я им сказала, что аутисты по-разному интерпретируют заботу. А дальше они разбираться не стали, видимо, знания на эту тему у них поверхностные. — Но почему вы тогда согласились… Отдать мне на попечение Чонгука? — вырвалось у Тэ. — Вы ведь можете посадить меня. — А тебя есть за что посадить? — с такой же ухмылкой задала наводящий вопрос Хван Ёнджу.       Опустив голову, Тэхён несколько подумал. Он не спал с Чонгуком, но и полностью не был чист. Его вновь раздирали сомнения. — Нет, — выдохнул Тэ, уверяя себя в своей же невиновности. Он все еще мучился от угрызения совести, пусть и был счастлив с Чонгуком. — Тэхён, послушай меня, — сказала Хван Ёнджу спокойным голосом, заставив Тэхёна посмотреть ей в глаза. — Своим детям я желаю только счастья. А слушая рассказы Чонгука о том, как он тебя любит, я вижу в нем именно это — счастье, любовь…       Директриса расправила плечи в кресле, взяла рамку и провела рукой по стеклу, нежно умиляясь фотографии. На ней был кто-то очень дорогой, кто-то значимый для Хван Ёнджу. Был ли это сам Чонгук, Тэхён точно не мог знать. Вздохнув, женщина поставила рамку возле себя и вновь взглянула на Тэхёна. — Как интересно вас свела судьба, — тихо произнесла она. — У обоих инвалидность, тяга к рисованию и любовь на двоих, — ее глаза встретились с взглядом Тэхёна, и тот не смог удержаться от легкой улыбки. — То есть, вы… не против наших отношений? — с осторожностью проговорил Тэ. — Понимаешь, Тэхён, — вздохнула директриса, — я не тот человек, который вправе решать, как поступать Чонгуку. Мне 48 лет, я сторонник традиционных ценностей, но решать за других, кого любить и с кем жить… Не мое собачье дело, — усмехнулась она по-доброму.       Хван Ёнджу поднялась из-за стола и прошла к Тэхёну, заставляя его также подняться перед ней, встав по струнке смирно. Она остановилась напротив него, глядела снизу-вверх таким радеющим взглядом, будто была готова обнять его, несмотря на формальность их рабочих отношений. — Одно могу тебе сказать, что будет нелегко. После работы с Чонгуком я приходила домой вся вымотанная, а тебе придется с ним жить каждый день. — Я понимаю, — склонил голову Тэхён. — Чонгук теперь привязан к тебе навсегда, — Хван Ёнджу положила руку на плечо Тэхёна и с большой просьбой в глазах взглянула на него. — Его уже бросили собственные родители. Второго такого раза он не переживет.       Наперекор всем правилам и нормам Тэхён обнял женщину за плечи, выражая в крепких объятиях всю благодарность, что его переполняла в ту минуту. Он невероятно благодарен этому человеку, что буквально благословила их отношения, позволив жить им вместе. Дала им добро на любовь. Тэхён отпрянул от удивленной этим поступком Хван Ёнджу, все еще держа ее за хрупкие плечи. — Директорним, я не подведу вас. Обещаю, — не снимая счастливой улыбки, заявил Тэхён. — Я верю тебе. А теперь иди — Чонгук уже ждет тебя.       Тэхён с вопросом посмотрел на директрису, ожидая ответов. — Я ему уже все рассказала, он готовый там сидит, — мило улыбнулась Хван Ёнджу.       Все еще не верящий в происходящее Тэхён быстро прошагал к выходу, открыл дверь и обнаружил сидящего в приемной Чонгука с сумками, что сразу же поднял голову на своего учителя. Мальчишка сорвался с места и набросился на Тэхёна с объятиями, так и повиснув у него на шее. Прижимая к себе это чудо, Тэ повернулся к директрисе и почтительно кивнул головой, беззвучно проговаривая «большое спасибо». Хван Ёнджу ответила скромной улыбкой, волнительно наблюдая за молодыми.       Сокджин встретил на машине Тэхёна с Чонгуком, всю дорогу умиляясь с сидящих сзади этих влюбленных дурачков. С Чонгука, который не отлипал от старшего, и с глупо улыбающегося Тэхёна, что терпел все ласки подростка. А когда они целовались, Сокджин невольно отводил взгляд, чувствуя себя лишним. Понимает, что не только своими рисовашками заниматься будут, однако еще не свыкся с тем, что у младшего брата серьезные отношения с этим мальчишкой. Уже дома Сокджин меньше чувствовал неловкость в моменты нежностей этих двоих, искренно радуясь общему счастью. Его брат больше не одинок, а это, пожалуй, самое ценное. — Тэхён, ты помыл фрукты? — спросил Сокджин, когда они в гостиной приготавливали придиванный столик к празднику. — Чонгук их моет, — он пригнулся поближе к брату и прошептал: — Хочет помочь, — объяснил Тэ, и Сокджин по-доброму посмеялся. Если Чонгук будет так себя вести и дальше, то вероятность, что Сокджин быстро его примет, весьма высока. — Слушай, пока он не здесь. Хочу обсудить с тобой кое-что, — начал Сокджин, раскладывая тканевые салфетки на столе. — Да? — Тэхён тем временем доставал их семейный сервиз из серванта. — Пока Чонгук живет с нами, вы же не будете… — не успев договорить, Джин уставился на смущенного брата, что тут же поспешил его прервать. — Нет, хён! Мы это уже обсуждали! До совершеннолетия мы не будем спать, даже не напоминай об этом. — Но ты ведь понимаешь, что до этого рано или поздно дойдет? Чонгук не такой уж и глупый, — усмехнулся Сокджин, вспоминая их милые поцелуйчики в машине. — Понимаю, — Тэхён расставил чайный сервиз на троих и с замершим взглядом так и застыл. — Чонгук совсем не глупый в этом плане. — О-о-о, так что-то все-таки было? — Джин поиграл бровями, вгоняя младшего в краску. — Сокджин, меньше всего сегодня я хочу обсуждать Это, особенно с Тобой! — взорвался Тэхён.       Как кстати в гостиной появился Чонгук с тарелкой фруктов в руках, остановился перед Тэ и, гордый собой, продемонстрировал влажные фрукты, с которых стекали капли воды. Протереть он их не додумался… — Готово, Тэхён! — мило промурчал Чонгук, широко улыбаясь. — Ты молодец, солнце, — поцеловав мальчишку в висок, Тэ забрал тарелку и поставил у телевизора. — Только после того, как помыл фрукты, надо их вытереть от воды. — Понял! — возбужденно воскликнул Чонгук. Кимы думали, что мальчонка побежит на кухню за полотенцем, но это ведь лишняя работа? Чонгук просто стал руками оттряхивать фрукты от капель воды, затем насухо вытирать о свой цветастый свитер, естественно, оставляя ворсинки.       Сокджин засмеялся, прикрывая лицо руками, а Тэхён терпеливо забрал апельсин из рук Чонгука, возвращая обратно к остальным фруктам. — Солнце, нужна тряпка. Так ты сам станешь весь мокрым, — Тэхён аккуратно подталкивал Чонгука на выход из гостиной, к кухне. — А-а-а, — понятливо протянул Чонгук, даже не думая извиняться. Никто его не учил хозяйственности, глупо ожидать от подростка покладистости в этом.       Рождественский вечер проходил в семейной атмосфере, которой у Чонгука никогда не было. Они вместе ужинали, смотрели рождественские фильмы, на которых Чонгук просто выпадал из реальности, а Тэхён с Сокджином пили вино и обсуждали планы на предстоящий год. Джин сказал, что хочет снимать отдельно квартиру, чтобы Тэ с Чонгуком было комфортно. Для опеки было важно выделить Чонгуку отдельную комнату, поэтому Тэхён пожертвовал собственной, а сам решил занять гостиную, хотя Сокджин предлагал сделать перепланировку в его комнате и жить им вдвоем какое-то время. Однако Тэхён категорически не хотел жертвовать удобством брата, не желая даже обсуждать это. И все же они пришли к такому мнению, что лучше всего будет докупить еще одну маленькую кровать для Тэ в его же комнату, чтобы все было как у людей. Будем честны, на ней все равно никто не будет спать, так как Чонгук посреди ночи будет наведываться к Тэхёну и засыпать вместе с ним, наплевав на все правила.       Так что, спустя время Тэхён обратно переедет к себе в спальню.       Время перевалило за полночь, Чонгук заснул на плече Тэхёна. Он боялся пошевелиться, чтобы ненароком не разбудить мальчишку. Только смотрел на него влюбленным взглядом и проводил пальцами по мирно спящему лицу, с обожанием перебирая шелковистые волосы. — Он тебя очень любит, — произнес Сокджин негромко, наблюдая за поистине милейшей картиной. — Это да, — покачал головой Тэ, любуясь Чонгуком. — И ты его любишь. Мне кажется, даже сильнее, — Сокджин сидел с бокалом вина и не мог оторваться от лица младшего брата, что переполняло непомерное счастье и спокойствие. Впервые он видел его таким — беззаботным, радостным не из-за чего-то материального, а по-настоящему радостным. — Это неважно. Я забочусь о нем, а он — питает меня любовью к жизни. Этого уже достаточно, — Тэхён поднял взгляд с Чонгука на брата, что улыбнулся ему в ответ. — Смотря на твое счастье, я тоже чувствую себя счастливым. — Спасибо, хён. Я того желаю и тебе, чтобы ты нашел свою любовь, — пожелал искренно Тэ. — Всему свое время. Чонгук ведь тоже не сразу появился, — усмехнулся Джин, пожав плечами, и потянулся за дополнительной порцией вина. — И то правда, — прошептал Тэ и снова посмотрел на подростка. Он был таким умиротворенным, блаженным во сне, что Тэхёну хотелось всю ночь смотреть на него и оберегать его сладкий сон. Чонгук его счастье, его солнце в этом зыбком и сером мире, что каждый день будет освещать его обыденную жизнь в этом дряхлом и слабом теле.       Тэхён не хотел покидать Чонгука, но и ему также необходим сон. Аккуратно выбравшись из-под спящего подростка, Тэхён уложил его на диванную подушку и накрыл пледом, а сам пошел к себе в спальню, пожелав Сокджину спокойно ночи и поздравив с наступившим Рождеством. Пусть его клонило в сон, а заснуть долго не мог. В голове прокручивались все события этого дня: долгожданное оформление опеки над Чонгуком, разговор с директрисой и семейный вечер в сочельник. После смерти родителей Сокджин старался сохранять атмосферу единства и семейности, за что Тэхён всегда будет ему благодарен. Но с появлением Чонгука в их жизни Тэхён вновь почувствовал ту идиллию, что когда-то присутствовала при живых родителях.       Все будет по-другому. Навсегда и на всю жизнь.       Тэхён не стал прогонять Чонгука, когда тот посреди ночи бесшумно пришел к нему в комнату и забрался под одеяло, прижимаясь своим горячим телом к Тэ, подобно верной собачонке сворачиваясь калачиком под боком. И не возразил, когда почувствовал короткий поцелуй на шее. Теперь они будут засыпать так каждую ночь. Навсегда и на всю жизнь.