Несущие Равновесие: Полукровки.

Что ведал я — врагу не пожелаю, Несчастен был мой одинокий путь, До дна я боль из кубка выпиваю, Ведь знаю — самого себя не обмануть. От первых дней и до последних Я пребываю в темноте моих грехов, Брожу я в царстве снов своих бесцветных, Едва касаясь пальцами твоих следов. (Ева Перцова)       С трудом дождавшись окончания выступления, Ева снова подскочила с места, продолжая сжимать в пальцах голубой платок, но затем все же села обратно, заметив, что некоторые смотрят на нее, мягко говоря, странно. Лишь Джахи не выглядела удивленной и у девушки быстро нашлось объяснение этому — герцогиня вполне могла быть в курсе того, почему ее гостья так странно отреагировала на одного из ее сыновей, потому что в Цинисе он пребывал в том числе и по ее просьбе.       — Ты чего скачешь туда-сюда? — прищурился Арей, к разочарованию сидящей рядом с ним Ксу вновь сконцентрировав все свое внимание на Еве. — И платок этот зачем-то схватила…       — Ты его узнала? — предположил Вергилий и девушка легонько стиснула его руку, давая ему понять, что он прав. — Так и думал. Где познакомиться успели?       — В замке Асмодея… Если я, конечно, не обозналась.       — Что-то случилось, Ваше Высочество? — обратилась к ней Джахи, видимо, увидев странные переглядывания Евы и Арея. — У вас есть какие-то претензии к моему сыну?       — Нет, какие претензии… Лишь пара вопросов, — покачала головой она в ответ, а затем задумчиво поглядела на платок, все еще лежавший в ее руке. — Хотелось бы с ним побеседовать, если вы не против.       — О, разумеется, слуги подготовят для вас отдельный стол, — без каких-либо сомнений согласилась герцогиня и щелкнула пальцами, подняв их над головой, чтобы подозвать к себе слуг, которые тут же подбежали к ней за указаниями. — Соберите отдельный стол для моего сына и Ее Высочества. Да поживее, принцесса не должна долго ждать.       — В чем дело? — настороженно поинтересовался Арей, бросив прищуренный взгляд на прислугу, которая торопливо подготавливала отдельный стол прямо напротив того, за которым они сейчас сидели. — Что происходит?       — Я просто ненадолго отлучусь, не переживай, — попыталась успокоить его Ева, совершенно не понимая, почему парень так встревожился. — Мне нужно поговорить с одним из тех, кто сейчас для нас выступал. Я все расскажу позже.       К ее облегчению, ждать нового знакомого пришлось совсем недолго. Кас вернулся на праздник в сопровождении своих братьев и теперь все трое были одеты уже более приземленно, хоть и весьма красиво. Беловолосый юноша, невероятно похожий на Ксу, держал в руках веер, которым без остановки обмахивался и прикрывал лицо от посторонних взглядов, а второй — темноволосый и загорелый — больше походил на витрину в ювелирном магазине, так как был с головы до ног увешан самыми разнообразными украшениями, которые каким-то неведомым образом очень хорошо сочетались друг с другом и не выглядели безвкусно. В отличие от своих братьев Кас выглядел на удивление просто, переодевшись в темные брюки и рубашку, застегнутую на три нижние серебряные пуговицы. И все же, несмотря на совершенно непримечательный вид, он привлекал к себе очень много внимания со стороны знатных девушек, которым посчастливилось попасть на праздник вместе со своими матерями. Сев за организованный для них стол, Кас пристально посмотрел прямо на Еву и весело помахал ей рукой, как бы подзывая ее подсесть к нему.       — Я скоро вернусь, — пообещала она, легонько погладила Вергилия по плечу и как можно спокойнее заглянула в глаза Арею, показывая ему, что волноваться не о чем. — Не скучайте.       Не желая терять времени, девушка поднялась со своего места и спокойным шагом направилась к Касу, всем своим видом показывая отсутствие хоть какого-либо волнения, что, конечно же, являлось ложью — при виде него в памяти Евы тут же вспыхнули почти померкшие образы горящей комнаты и ее сожженные до состояния пепла несчастные крылья. Судя по всему, на лице у нее отобразился весь спектр негативных эмоций, потому что Кас практически сразу растерял всю свою веселость, когда девушка посмотрела прямо на него, прежде чем опуститься рядом.       — Прекрасно выглядите, Ваше Высочество. Рад, что вы в добром здравии, — первым начал он разговор, не совсем понимая, в каком настроении находится Ева. — Надеюсь, что ваш путь до Ворацеса прошел спокойно.       — Благодарю за беспокойство, все прошло прекрасно, — кивнула она в ответ и взяла кубок с вином, чтобы хоть чем-то занять руки. — Почему ты не сказал мне, что Джахи приходится тебе матерью? Ты действительно Кас или это какое-то прозвище, которым ты пользуешься во время своих тайных делишек?       — Я не думал, что мое родство с герцогиней имеет для вас какое-то значение. И да, я правда Кас, но мое полное имя Кассиэль.       — Чей ты сын? Я имею ввиду мужей твоей матери.       — Ориаса, если это так важно, — продолжал спокойно отвечать Кас, будто находясь на очень важном допросе или собеседовании. — Я не из старших сыновей. На самом деле мне ненамного больше, чем вам.       — И сколько же? — прищурилась девушка, мысленно прикинув, сколько ему может быть лет. — Давай угадаю… Шестьдесят?       — Семьдесят восемь.       — И сколько лет из них ты дружишь с Асмодеем?       — Это… не совсем дружба, — покачал головой Кас, впервые решившись на улыбку с того момента, как Ева села рядом с ним. — Но моя мать дружит с ним, так что я отношусь к нему с должным уважением и прихожу на помощь, если есть такая необходимость.       — И какая тебе от этого выгода? — с неприкрытым сомнением в голосе поинтересовалась девушка, пристально посмотрев на его реакцию. — Я не поверю, что ты занимаешься подобным бескорыстно.       — Я понимаю, что вы злитесь на меня. Я подверг вас опасности и мне очень жаль, клянусь, но… так правда было нужно. Асмодей должен был вам обо всем рассказать.       — Я в курсе, что он хотел раздобыть компромат на Данталиана. Нашел ли он то, что хотел?       — Без всяких сомнений, Ваше Высочество, — уверенно отозвался Кас и снова улыбнулся, но на этот раз более тепло, будто уловив изменение в настроении Евы. — Вы и сами понимаете, что иногда нужно чем-то пожертвовать, чтобы получить желаемое. Ваши крылья… Это восполняемый ресурс.       — Ох, неужели? Я до сих пор не смогла их вернуть. Может быть, мне стоит вырвать твои?       — Если вы этого хотите, то можете вырвать. Я не страшусь боли. Я не шучу, вы правда можете это сделать, если вам станет легче.       — Не станет, — покачала головой Ева, постепенно признавая тот факт, что этот странный парень действительно не желал ей навредить. — Сопутствующий ущерб… Я понимаю, что иногда его не избежать. Но что, если я бы там погибла? У вас с Асмодеем были бы проблемы, причем очень серьезные.       — Он не позволил бы вам погибнуть, ни за что на свете, — нахмурился Кас, будто речь шла не о ком-то другом, а о нем самом. Посмотрев на танцоров, сменивших его и братьев на площадке, он с силой прикусил нижнюю губу, будто желая сказать что-то еще, но в последний момент передумав это делать. — Герцог… очень сильно вами дорожит. Он бы скорее сам умер, чем допустил вашу смерть.       — Как ты пришел к такому выводу?       — То, как он держал вас на руках — бережно и невероятно аккуратно, будто боясь разбить. Я видел это собственными глазами. Думаю, что вы и сами в курсе, как он к вам относится.       — Хм… Пускай так, — не стала спорить Ева, хотя ее пальцы и сжались сами собой из-за воспоминаний об их с Асмодеем прощании. Теперь, когда его не было рядом, она и сама не понимала, что чувствовала по поводу того, что произошло между ними. Эмоции смешались друг с другом и больше походили на топкое болото из обиды и какой-то неясной тоски, взявшейся будто из ниоткуда. Девушка скорее откусила бы себе язык, чем призналась, что переживает за того, кто подверг ее стольким испытаниям, но какая-то крохотная частичка ее души все же тревожилась за Асмодея вопреки здравому смыслу. — Теперь мне интересно, какая тебе выгода с того, что замыслил сделать герцог. Я хочу знать.       — Змей поселился в плодовом саду и отравил своим ядом деревья, — загадочно ответил Кас, многозначительно посмотрев Еве в глаза, как бы давая ей понять, что она должна знать причину всего происходящего. — У нас с вами общий враг, Ваше Высочество. Даже среди демонов есть свод неписанных правил, которые следует соблюдать и кое-что исправно нарушает их уже очень долгие годы. Вы должны понимать, о ком я говорю.       — Данталиан и вашей семье успел насолить? Чем?       — Все началось еще в те времена, когда герцоги боролись за власть и территории. Тогда матушка была обычной демоницей, но ее знатное происхождение позволяло ей иметь небольшое войско. С помощью него она обороняла свои земли, а в этом ей помогали муж и сын. И вот однажды… Данталиан пришел требовать от нее территорию или золото — выбор был за ней. Она отказалась, и он пошел на нее войной.       — Неужели Джахи сражалась без поддержки? — ужаснулась Ева и неосознанно посмотрела на герцогиню, которая о чем-то увлеченно беседовала с Вергилием. По этой веселой и полной жизни женщине с трудом можно было сказать, что она пережила подобные трудности, но что-то подсказывало девушке, что все не так просто.       — Нет, ей на помощь пришел Асмодей, — покачал головой Кас и тихо вздохнул. — Но в той войне матушка потеряла всю свою семью. Ее отец, мать, муж и сын погибли, она осталась совсем одна… И все же ей удалось оттеснить Данталиана с границ, а потом вытолкнуть его войско еще дальше. Она мало рассказывала о том времени, а мы и не смеем расспрашивать, но каждый из нас понимает, какую боль пришлось ей испытать. Пусть мы и демоны, но нам не чужды семейные узы и любовь.       — Я в этом и не сомневаюсь. У меня есть друзья демоны, а один из них вообще самый чувствительный и кроткий парень из всех, кого я знаю. Жаль, что герцогине пришлось пройти через подобное.       — Теперь вы понимаете, почему мы все ненавидим эту мерзость. Хоть он и проиграл в войне, но ему удалось оттяпать приличный кусок земли. Сейчас там находится герцогство Дис. Богатый стал, всех вокруг под себя подмял… Матушка еще обсудит все это с вами, будьте уверены.       — Да, теперь это жизненно необходимо, — согласно кивнула Ева и вновь посмотрела на Джахи, но уже совсем другими глазами. Трудно было не преисполниться уважением и сочувствием к этой храброй женщине. Выдержав столько ударов судьбы, она осталась веселой и любящей, а в суровой действительности, которая окружает демонов со всех сторон, это казалось настоящим чудом. — Спасибо, что рассказал мне об этом. А, и еще кое-что…       — О чем болтаете? — прервал Еву плюхнувшийся рядом с ней на диван светловолосый юноша, который держал в руках расписной веер. Протянув ухоженную мягкую ладонь пораженной его столь внезапным появлением девушке, он легонько пожал ее и ослепительно улыбнулся, обнажив идеальные зубы, похожие на дорогие жемчужины. — Я Шинджу или просто Шин, приятно познакомиться, принцесса… Эй, что за серьезные лица? Кас, ты уже успел надоесть Ее Высочеству? Мы должны развлекаться, а не вести серьезные беседы.       — Прекрати тарахтеть, — скривился Кас, очевидно смущенный поведением своего брата. — Ты мешаешь…       — Я увидел, что принцесса скучает и грустит, так что взял на себя смелость прийти и немного ее повеселить. Я же вам не помешал, Ваше Высочество?       — Нет, мы уже обсудили все, что хотели, — покачала головой Ева и неосознанно улыбнулась парню — уж слишком заразительным было его веселое и игривое настроение. — Приятно знать, что кому-то не все равно на то, грущу я или нет.       — В нашей семье слишком много каменных лиц, — фыркнул Шинджу и махнул аккуратными пальцами с идеальным маникюром куда-то в сторону стола, за которым сейчас сидели только Ориас и Деймос. Вид у них и правда был чересчур серьезный для столь праздничной атмосферы. — Только гляньте на малыша Дэми, он будто кол проглотил и никак переварить его не может. Неудивительно, что Ксу от них сбежала при первой же возможности.       — Он… всегда такой? — решилась поинтересоваться Ева, спрятав часть лица за кубком с вином, чтобы направленность ее взгляда не была такой очевидной. — Слишком молчаливый и хмурый… Ему здесь, кажется, совсем не весело.       — Весь в нашего отца, они как две капли воды, причем во всем, кроме цвета волос, — усмехнулся Кас, тоже подключившийся к разговору. — Он папин сын и все в нашей семье об этом знают. Старается во всем на него походить.       — Дэми просто хочет стать наследником — вот и все, — фыркнул Шинджу и вновь принялся картинно обмахиваться веером. — Не понимаю его. Власть — это тонна ответственности, зачем она вообще? Я больше люблю танцевать, пить вино и целоваться.       — Ради всех высших сил держи себя сегодня в руках…       — Ничего не обещаю. Мне тут кое-кто приглянулся — вон тот ангелочек, который сидит рядом с матушкой. Такой красивый, глаз не отвести… Он ваш друг, принцесса?       — Он мой возлюбленный, — отчеканивая каждое слово, ответила Ева, застав уже распалившегося Шинджу врасплох. — Попрошу не лезть к нему с поцелуями, иначе придется поцеловать еще и мой меч.       — Ох, какая страсть! Вот так всегда — все самые красивые мужчины уже заняты! — театрально вздохнул он, совершенно не обиженный ее резковатым тоном. — Не переживайте, Ваше Высочество, я уважаю любовь. Где такого красавца отхватили? Хоть это скажете, м?       — Шин, ты можешь… хоть на секунду перестать молоть языком? — поперхнулся своим вином Кас и виновато посмотрел на Еву. — Простите его, он вообще не умеет молчать. С детства как попугай.       — Все в порядке, я не злюсь, — едва сдерживая смех, замотала головой девушка. Ее внезапная ревность мгновенно сменилась искренним весельем — уж слишком непосредственным и обаятельным ей казался Шинджу, забавно размахивавший своим расписным веером. — Но я хочу кое-что спросить насчет Деймоса… Иногда я замечаю, что он смотрит прямо на меня, но стоит мне посмотреть в ответ, как он тут же отводит взгляд, даже на пару секунд не задерживает. Он на меня злится или…       — Пф, нет, я не думаю, что он злится, — весело прыснул от смеха Шинджу и с хитрым прищуром посмотрел Еве прямо в глаза, заставив ее коротко рассмеяться то ли от неловкости, то ли от удивления. — Думаю, наш малыш Дэми верит в эту забавную байку про вас и вашего брата.       — Только не это… — удрученно покачал головой Кас и стиснул пальцами переносицу, всем видом показывая, что ему не хочется развивать эту тему. — Не спрашивайте, Ваше Высочество, я вас прошу.       — Почему это? Я хочу знать, мне же интересно! В чем дело, что за байка? Можете на ухо сказать, если боитесь, что кто-то услышит.       — Еще чего! Я вам и так сказать могу, — громко фыркнул Шинджу, но все же подсел к Еве поближе и указал аккуратным пальцем ей где-то между глаз. — Есть одна маленькая байка — если посмотришь в глаза королевской дочке, то сразу же в нее влюбишься. Вроде как у нее ведьмины глаза и она мгновенно приворожить может — раз, два, три и ты пропал! Такая же история ходит и про ее приемного брата — мол, ни одна девушка, заглянув в его прекрасные янтарные очи, не сможет устоять.       — Это просто шутка, — поторопился добавить Кас, хотя ему, кажется, доставляло удовольствие наблюдать за растерянным видом девушки, услышавшей нечто настолько странное. — Хотя, кто знает? А вдруг вы и правда умеете привораживать?       — Тогда почему вы оба так смело смотрите мне в глаза? — пожала она плечами, по очереди поглядев на веселящихся братьев. — Не страшно?       — О, я не могу влюбиться в женщину, мне больше нравятся мужчины, — покачал головой Шинджу и бросил себе спелую черную виноградинку в рот. — По большей части блондины. Только не обижайтесь, Ваше Высочество, вы невероятно прекрасны и будь это в моей власти, я бы влюбился в вас с первого взгляда.       — Не из-за чего мне обижаться, все в порядке.       — А я не боюсь влюбляться в красивых дам, — простодушно ответил Кас, сделав внушительный глоток вина из своего кубка. — Даже если вы меня приворожили, я не буду жаловаться. Любить — это прекрасно, даже если не взаимно.       — Не все смогут с тобой согласиться, — скептично вздёрнула бровь Ева, а затем тихонько вздохнула, чтобы прогнать прочь неприятные мысли. Поймав на себе слегка игривый взгляд парня, она все же немного успокоилась, решив, что он просто так развлекается и за этим ничего не кроется, потому что меньше всего на свете ей сейчас хотелось, чтобы рядом с ней появился еще один ненужный поклонник. — Надеюсь, что ты просто шутишь.       — Не забивайте себе этим голову, Ваше Высочество, — улыбнулся ей Шинджу, а затем снова раскрыл веер и принялся обмахивать им свое точеное лицо, будто вырезанное из белоснежной глины. — Вы до этого дня были для всех нас недосягаемы. Ваш отец тщательно скрывал даже то, как вы выглядите, а из недосказанности всегда появляются какие-то домыслы, порой странные и даже дикие… Кто-то заявлял, что вы страшная, как горгулья, а кто-то утверждал, что красивее девушки на свете нет. Матушка в свое время очень сильно надеялась на то, что вы согласитесь на брак с кем-то из ее старшеньких сыновей, но по большей части ставку она делала на Деймоса.       — Обыкновенный расчет, так многие поступают, — кивнул Кас, но по выражению его лица было ясно, что он не особо одобрял подобное. — Думаю, вам не нужно объяснять, для чего заключаются такие браки.       — Конечно, я все прекрасно понимаю, — отмахнулась Ева и слегка скривила губы, давая понять своим собеседникам, что эта тема не приходится ей по душе. — Но я никогда не хотела выходить замуж по какому-то расчету. Наша семья в этом не нуждается, как и Виктуар.       — Ваши родители — король и королева, поэтому вам можно выбирать, — мечтательно вздохнул Шинджу, лениво перебирая пальцами спелые ягоды на своей тарелке. — Не у всех есть такая роскошь, как выбор. Наша матушка хоть и не часто заводит подобные разговоры, но, если ей понадобится заключить с кем-то союз через брак, она вполне может это сделать. Надеюсь, что это буду не я.       — И не я. Уж лучше я поцелую гигантского скорпиона прямо в жвало, — поморщился Кас и брезгливо дернул плечами. — Мне нужно еще как минимум пятьсот лет холостяцкой жизни. А вы, принцесса? Когда планируете выходить замуж и рожать наследничков?       — Я никогда не задумывалась об этом всерьез и не планировала что-то на столько лет вперед, — задумчиво ответила Ева, быстро поглядев на Вергилия, на этот раз беседующего с мужем герцогини Джун Хи. Проследив за тем, куда она смотрит, Кас хитро улыбнулся, но не стал это никак комментировать. — Кто-то постоянно хочет взять меня в жены, но я сама прежде всего мечтаю стать достойной наследницей своих родителей. Я не хочу зависеть от своего будущего супруга или быть обузой для народа. Для этого мне нужно стать сильнее и мудрее.       — А ваш возлюбленный того же мнения? — задал резонный вопрос Шинджу. — Его устраивает второстепенная роль в вашей жизни?       — Думаю, что это слишком личный вопрос…       — Шин, не смущай Ее Высочество, — покачал головой Кас и хлопнул брата ладонью по плечу. — Мы же только познакомились, так что расслабься. Лучше иди и покажи танцорам, как нужно двигаться.       — Ясно, меня выдворяют вон, я не тупой, — фыркнул тот, но совершенно без обиды. — Желаю вам приятной ночи, Ваше Высочество. Еще увидимся.       — И тебе доброй ночи, Шин, — улыбнулась ему Ева, стараясь справиться с охватившей ее легкой скованностью. Помахав ей и брату, Шинджу в самом деле вышел на танцпол и, подойдя к музыкантам, видимо, попросил их сыграть другую музыку, под которую затем принялся танцевать вместе с остальными выступающими на празднике.       — Он тот еще болтун, но не выдает чужих секретов, — тихо произнес Кас, поглядев сначала на брата, а затем переведя взгляд на девушку. — Не беспокойтесь, он не станет распространяться об этом разговоре.       — Вы все такие разные, хоть и родственники… Это удивительно. Как вы вообще уживаетесь друг с другом?       — Ну, как бы вам сказать… Не все из нас отличаются дружелюбностью. Взять, к примеру, Деймоса. Он одиночка и предпочитает держаться сам по себе. Ксу — главная наследница и ее всегда выделяли среди нас, а это неизбежно приводит к некоторому отчуждению… Ильсияр и Латика тоже редко общаются с кем-то помимо друг друга, но дело не в том, что они этого не хотят — им просто комфортно быть вместе и в других они не нуждаются. Гонора и Феликс часто тренируются отдельно от остальных, но с ними легко и весело, вы бы с ними точно сдружились. Сам я обычно провожу время с Шином, Нобуо и Джомелем, но еще неплохо лажу с Ильфиром. Он самый спокойный из нас, так что это не составляет большого труда.       — Ильфир женился по любви или по расчету? — спросила Ева, указав взглядом на молодого мужчину с темной кожей, оранжевыми глазами и шоколадными волосами, который сидел рядом со своей женой — очень миловидной и миниатюрной девушкой, одетой в свободный красный кафтан, расшитый золотой нитью. — Она очень красивая.       — Нилюфер из знатной семьи, но брат женился на ней по собственному желанию, — тепло произнес Кас, глядя на Ильфира и его супругу, которые мило перешептывались и украдкой улыбались друг другу. — Думаю, матушка позволила эта свадьбу лишь из-за того, насколько искренними оказались их чувства. Трудно идти против такой сильной любви.       — Это очень романтично. Надеюсь, что она не угаснет даже через столетия.       — У нас с раннего детства был пример мужской верности перед глазами. Только мы с Шином немного выбиваемся из общего правила, поэтому матушка и не торопится женить кого-то из нас на каких-нибудь знатных леди. Она, наверное, просто не хочет делать их несчастными.       — Хороший выбор, — согласилась Ева, вспомнив о Каллисто, которой годами приходилось терпеть неверность своего мужа. — Я знаю одну женщину, которая вышла замуж за того, кто не способен быть только с ней… Не знаю как дела обстоят прямо сейчас, но ей здорово досталось в свое время из-за сплетен, которые обсуждались у нее за спиной. Это жестоко и несправедливо. Она такого не заслужила.       — Я знаю, кем вы меня считаете, Ваше Высочество, — на удивление серьезно обратился к ней Кассиэль, вновь утратив прежнюю неформальность и игривость, которые постоянно присутствовали в его тоне. — И я не стану с этим спорить. Я не притворяюсь правильным, потому что в этом нет смысла. Уж лучше сразу дать всем вокруг знать, кто я такой, чтобы потом не оправдываться, когда правда вновь раскроется. Мы с Асмодеем в этом очень похожи… Хотя, он все же более скрытный, чем я, но у него на это есть свои причины. Думаю, вы уже знаете, какие.       — Да, теперь я все знаю… Но от этого легче не стало.       — Потому что он влюбился в вас?       — Я бы не хотела об этом распространяться, — как можно тверже произнесла Ева, но легкая дрожь в голосе выдала ее с головой. Ей все еще было трудно говорить об этом, как и осознать то, что чувства Асмодей к ней были реальны, а не надуманны. — Не думаю, что это надолго. Все проходит со временем, особенно без взаимности…       — Если вам так будет проще, то я просто с этим соглашусь, — доброжелательно улыбнулся ей Кас и залпом опустошил свой кубок с вином. — Спасибо за приятный и занимательный разговор. Я, кажется, отнял у вас очень много времени…       — С чего вы взяли?       — Да потому что ваш брат уже несколько минут сверлит меня таким суровым взглядом, что мне в самом деле становится не по себе.       — Черт, я обещала, что отлучусь совсем ненадолго, — виновато поджала губы Ева, посмотрев на Арея, который нервно постукивал пальцами по столу, уставившись прямо на нее. — Мне пора.       — Рядом с виллой вашего брата находится площадка для фехтования. Приходите туда, если заходите, я провожу там много времени, — Кас тоже поднялся со своего места следом за девушкой и протянул ей руку, украшенную изящными браслетами и золотыми колечками. Вложив в нее свою ладонь, она позволила ему оставить на костяшках пальцах мягкий вежливый поцелуй, как того требовал этикет. Украдкой оглядев Каса еще раз напоследок, Ева вновь убедилась, что красотой он нисколько не уступает Вергилию, а ведь его она считала самым прекраснейшим из всех бессмертных мужчин. Облик этого демона был столь же притягателен и нежен для любого, даже слишком искушенного взгляда и, вероятнее всего, его обладатель разбил за свою жизнь немало сердец. — Доброй ночи, Ваше Высочество.       — И тебе доброй ночи. Спасибо за беседу.       Попрощавшись с Кассиэлем, Ева вернулась за стол к Арею и Вергилию, которым, судя по всему, не терпелось узнать о сути ее достаточно долгого разговора с новым знакомым. Посмотрев на немного недовольного брата, девушка лишь устало вздохнула и покачала головой, всем видом показывая, что не хочет обсуждать все это прямо за праздничным столом.       — Поговорим не здесь, ладно? — предложила она, оглядываясь по сторонам. — Слишком много ушей вокруг.       — Праздник скоро кончится, — согласно кивнул Вергилий, не разделявший нетерпения Арея. — Вот тогда все и обсудим… Хотя я примерно догадываюсь, о чем был разговор.       — Вечно ты из себя самого умного строишь, — сердито фыркнул парень, хотя и не стремился оспаривать это утверждение. Трудно было противостоять тому факту, что ангел вел себя намного опытнее и мудрее, чем он сам, но вслух Арей об этом ни за что бы не сказал, особенно ему в лицо. — Я, кажется, переел… Даже для меня сладостей оказалось слишком много.       — Все потому, что ты позволял кормить себя с ложечки, — ехидно напомнил ему Вергилий, за что получил вяленым кумкватом прямо в лицо. — Не стыдно в слепого едой бросаться?       — Я гляжу, вам тут и без меня весело, — рассмеялась Ева и осторожно вытерла салфеткой его испачканную щеку. — Арей, ты поладил с Ксу?       — Ну, даже не знаю… Она интересный собеседник. Мне вообще показалось, что она меня просто пожалела, потому что я заскучал. Вергилий все время с кем-то болтал, а мне такие разговоры не особо интересны.       — Какие такие разговоры?       — Я расспрашивал Джахи и Джун Хи о местных достопримечательностях, — пояснил ангел, легонько погладив ладонь девушки под столом. — Еще мы обсуждали экономику, торговлю… Вы знали, что они используют мантикор для перевозки самых тяжелых грузов по пустыне?       — Разве мантикоры не слишком опасны, чтобы их еще и нагружать чем-то? — удивилась Ева и бросила взгляд на Джахи, которая уже перебралась за стол к своему четвертому мужу Джаелю и самым младшим детям. Малыши выглядели немного сонными, поэтому то и дело клевали носом и старались поудобнее устроиться на коленях отца, чтобы незаметно подремать, но не быть отправленными по своим постелям.       — Ворацес славится как раз тем, что местные издревле умели приручать подобных чудовищ, — продолжил объяснение Вергилий. — На Небесах таких предпочитают просто избегать, потому что для бессмертных яд мантикоры опасен.       — Да и зубы ничем не лучше, — мрачно добавил Арей. — Если вцепится, то прощай рука или нога… Ну, возможно, что и голова. Тут уж как повезет. Но я слышал, что больше всего мантикорам по вкусу внутренности и…       — Еще пара секунд и меня стошнит от ваших обсуждений, — прервала его Ева, отодвинув от себя подальше тарелку с мясными закусками. — Ты мне аппетит испортил. Остальная часть праздника прошла в более расслабленной атмосфере — танцы кончились, гости стали потихоньку расходиться, а те немногие, кто остался, курили кальян и пили сладкое вино под спокойную музыку флейты и мандолины. Воздух наполнился ночными ароматами и стал чуть более влажным, чем днем, что весьма располагало к желанию сладко уснуть прямо за праздничным столом на мягких шелковых подушках. От обилия еды и алкоголя Арея вскоре окончательно разморило, и он задремал на коленях у Евы, вытолкнув сидевшего рядом с ней Вергилия, которому досталось для сна только ее лечо.       — Надеюсь, вам все понравилось, — тихо произнесла Джахи, державшая на руках уснувшую Целандайн. Джаель в это время убаюкивал Актеона, который изо всех сил сопротивлялся сонливости, но вскоре сдался и задремал, прижавшись к отцовской груди. — Как видите, мы не справляемся со слишком долгими вечеринками. Дети привыкли ложиться рано из-за тренировок и учебы.       — Все прошло чудесно, — улыбнулась ей Ева и почти сразу же зевнула, ощутив сильнейшее желание лечь в постель и забыться блаженным сном. — Я и сама не любительница слишком долгого веселья. После таких праздников нужен еще целый день отдыха.       — Помню мы в какой-то момент вообще перестали что-либо праздновать, потому что мой сын Кассиэль каждый раз плакал из-за шума и толпы. Это продлилось недолго, но я все еще помню, как он прятался под стол и держался за мою ногу, пока я не возьму его на руки и не унесу в комнату. Бедняжка, я даже думала, что ему понадобится целитель — вот настолько сильно он истерил.       — Трудно представить, что когда-то он был таким, а сейчас запросто танцует перед столькими зрителями, — тихо посмеялась Ева и погладила зашевелившегося во сне Арея ладонью по волосам. — Мой брат… тоже не любил находиться в толпе, когда был младше. Он предпочитал сидеть в своей комнате или заниматься на арене в одиночестве. Сначала он подпускал к себе лишь меня, потом привык к матери. С отцом у них немного иные отношения — они больше похожи на связь мастера и ученика.       — Такие же отношения у Ориаса с Деймосом, — понимающе кивнула Джахи. — Они товарищи по мечу и образу мышления. Мой муж — не самый эмпатичный мужчина, но я знаю, что он защитит моих детей, если со мной что-то случится. Вот почему я когда-то его выбрала. Он — моя опора… Хотя нет, они все такие. Просто кто-то в чем-то лучше, а в чем-то хуже. Если объединить их вместе, получится идеальный баланс.       — Ваши мужья в самом деле не ревнуют вас друг к другу? Как они уживаются?       — Думаю, что все дело в местной традиции, здесь почти все богатые женщины берут в мужья несколько мужчин. Но все это основано лишь на добровольном желании, никто никого жениться не заставляет. Мои мужья знали, на что шли. Ревнивыми их не назовешь, к тому же я стараюсь каждому из них уделять много времени. У меня бы не было столько детей от каждого из них, если бы я этого не делала.       — Хорошо, если так, — пожала плечами Ева, решив всерьез не размышлять о том, хорошо это или плохо. В любом случае она не собиралась выходить замуж сразу за нескольких мужчин, так что эта проблема не вызывала в ней бурю эмоций. — А за своих сыновей и дочерей вы будете решать, кто на ком женится или выйдет замуж?       — Какие вы серьезные вопросы задаете, Ваше Высочество, — цокнула языком Джахи и чуть задумчиво наморщила лоб. — Мне бы не хотелось этого делать, скажу вам об этом сразу… Но в жизни всякое может случиться, и я хочу, чтобы мои дети могли использовать свое положение себе во благо, если это понадобится. Когда-то благодаря выгодным бракам останавливались войны. Этим пользуются не только бессмертные, но и обычные люди, так что это не является чем-то из ряда вон выходящим.       — Именно поэтому ваши сыновья отсылали мне письма?       — Да, из-за этого. Я не собиралась настаивать или навязываться, но подумала — а вдруг получится? Почему бы и нет? Если бы вам понравился кто-то из моих сыновей, для меня это была бы огромная радость и удача, но все сложилось иначе, и я не вижу в этом огромной проблемы… Вы уже влюблены и теперь я смогла в этом убедиться.       — Вам об этом писал Асмодей? — предположила Ева и по реакции герцогини поняла, что близка к правде. — Или вы, возможно, сами догадались из того, что именно он вам рассказывал?       — Он написал мне, что за вами придут двое и я предположила, что кто-то из них является вашим возлюбленным, — призналась Джахи с улыбкой посмотрела на спящего на плече у девушки Вергилия. — Также я знала, что ваш отец остался в Виктуаре из-за нестабильной ситуации с Данталианом, так что вывод напрашивался сам собой. Арей ваш приемный брат, но я не могла точно знать, в каких вы состоите отношениях, поэтому и задала тот бестактный вопрос при первой встрече. Теперь мне ясно, что вы любите этого прелестного юношу, что постоянно цепляется за вашу руку, будто маленький испуганный ребенок.       — Вы настолько проницательны или это слишком очевидно?       — Хм… Сложно сказать. Я просто привыкла наблюдать за всем, что происходит вокруг и всегда пытаюсь заглянуть чуть глубже видимого. Мне кажется, что этот ангел просто впервые за долгое время смог расслабиться, вот и не стремится что-то ото всех скрывать. Я чувствую, что он многое пережил и его сердце неспокойно, но в данный момент ему настолько легко, что он даже смог вот так просто уснуть прямо здесь, ничего не боясь. Мне это кажется очень печальным.       — Вы правда очень наблюдательны, — пораженно отозвалась Ева. — И вы абсолютно правы. Ему нелегко пришлось и о многом случившемся не знаю даже я, но мне давно стало ясно, что за спокойным лицом скрывается что-то очень… тяжелое. Не знаю, как это объяснить.       — Я вас понимаю, — тяжело вздохнула Джахи и украдкой посмотрела на Джаеля, сидевшего чуть в отдалении с сыном на руках. — Мой муж, кажется, точно такой же, как и ваш Вергилий. У них почти идентичная энергия, только у вашего возлюбленного она будет все же посильнее. В них столько скрытой боли, но они остаются спокойными, что бы ни произошло. И от этого всем, кто их любит, становится лишь тяжелее. Мы ведь не слепые и все понимаем… Ох, невеселые у нас разговоры пошли на ночь глядя. Наверное, это алкоголь во всем виноват. Я становлюсь излишне сентиментальной из-за вина.       — Думаю, что так всегда бывает, когда появляется тот, кто может тебя понять. У нас есть, что обсудить — вот почему разговор перетек в то, что нас обеих волнует. И еще я, если честно, соскучилась по таким спокойным беседам без подвоха. В Цинисе я могла вот так поболтать только с домоправительницей замка, ее зовут Пенелопа. Она милая женщина.       — Разве Асмодей не славится тем, что может вести беседу на любую тему?       — Хм… Ну, это правда, он именно такой, но… с ним я всегда чувствовала какой-то подвох и никогда не могла расслабиться. Из-за этого мне было очень одиноко, хоть он и старался создать иллюзию того, что это не так, окружив меня комфортом, своим вниманием и дорогими вещами. Все это было излишним и вызывало лишь тяжесть на душе, — Ева немного замялась и тихо вздохнула, стараясь унять рвущиеся наружу невыраженные эмоции. — Но я все равно каким-то образом… привыкла к нему что ли? И так уж вышло, что я переживаю за него, хотя до сих пор злюсь из-за того, что он сделал. Не знаю, как все это умещается внутри, но говорю так, как есть — мне не все равно.       — В этом нет ничего удивительного, если вы от природы эмпатичны, — покачала головой Джахи и ободряюще улыбнулась девушке. — Ему повезло, что кто-то переживает за него после всего, что он успел натворить. Так уж вышло, что я тоже постоянно нервничаю из-за этого балбеса. Асмодей мой друг и мне бы хотелось, чтобы он совершал чуть меньше ошибок, но я не могу повлиять на него напрямую, так что иногда приходится хитрить. Кто бы мог подумать, что именно вы заставите его так сильно измениться.       — Я ничего особо и не делала, чтобы его как-то изменить.       — Но вы показали ему что-то особенное. Я думаю, что вы очень добры, Ваше Высочество, а доброта, порой, может наставить заблудшие души на правильный путь. Если вы беспокоитесь за него, то не бойтесь узнать, как он. Напишите ему письмо.       — Я боюсь дать ему ложную надежду, — помотала головой Ева. — Не хочу, чтобы он подумал, что у него есть какой-то шанс. Это несправедливо.       — Дело ваше, конечно, я просто дала маленький совет, как вы могли бы унять ваше беспокойство, — махнула рукой Джахи и осторожно поднялась на ноги вместе с дочерью на руках. — А сейчас нам всем, пожалуй, пора расходиться по мягким постелькам. Ваши мальчики уже спят без задних ног, так что и вам пора. Нужно позвать сопровождение для вас?       — Нет, не беспокойтесь за нас, вы сами доберемся. Спокойной ночи, герцогиня.       — И вам спокойной ночи, Ваше Высочество. Желаю вам как следует отдохнуть и начать новый день с улыбкой. Завтра мы не будем вас беспокоить, отложим все серьезные разговоры и дела на более подходящий момент. Согласны?       — Да, пожалуй, нам нужен один день полного покоя, — кивнула Ева, почувствовав облегчение от того, что завтра у нее будет возможность провести больше времени с Вергилием. Она слишком долго ждала такой возможности и с теперь нетерпением ждала наступления следующего дня.

***

      — Ну, так о чем вы разговаривали с этим Кассиэлем столько времени? — без лишних слов начал разговор Арей, когда они добрались до виллы Евы и Вергилия, тем самым избавившись от лишних глаз и ушей. Переодевшись в более удобную одежду, они расселись на мягких диванах, предполагая, что разговор может затянуться. — Только рассказывай все. Никаких секретов, ладно?       — Да я и не планировала, — пожала плечами девушка и серьезно посмотрела на них обоих. — Мне и правда есть, что рассказать.       — Тогда начни с самого главного, — предложил ей Вергилий, присев с ней рядом, что тут же повторил и Арей. — Какова ситуация в Аду?       — Судя по всему, нестабильная. Видимо, Люцифер не во всем честен с отцом и меня это напрягает… У Джахи тоже есть свои счеты с Данталианом, так что ее поддержка нужна мне больше всего, потому что для нее это личное. Она хочет отомстить, я в этом уверена. Кас не сильно распространялся о подробностях, но я думаю, что смогу больше узнать, когда Джахи позовет меня на личный разговор. Думаю, что это произойдет в ближайшие дни.       — Этот ползучий гад всем что ли успел насолить? — с искренним отвращением в голосе спросил Арей. — В каждой бочке затычка…       — В прежние времена Данталиан часто ввязывался в междоусобные войны за территории, — напомнил Вергилий, задумчиво прикусив ноготь на большом пальце. — У него очень много врагов, но не меньше и тех, кто так или иначе ему чем-то обязан. Даже Люцифер умудрился стать его должником… Это усложняет прямую борьбу с ним.       — Его желание выдать свою дочь за Габи — это лишь первый звоночек, — напряженно вздохнула Ева. — Он пытается расширить зону влияния. Он знает, что семья нынешнего Сатаны близка к нашей. Он хочет сунуться на нашу территорию и это лишь вопрос времени, когда ему захочется посеять настоящую смуту. Среди членов Парламента есть предатели, которые добывают для Данталиана всю нужную ему информацию. Боюсь, что их больше, чем может показаться на первый взгляд… Кто бы мог подумать, что желание моего отца сделать все как можно лучше и правильнее, обернется для нас чем-то подобным…       — Тогда нужно сказать ему об этом. Он должен распустить Парламент немедленно, — возмутился Арей, но девушка лишь отрицательно покачала головой.       — Нет, это вызовет волнения и недовольство среди тех, кто никак не связан с Данталианом. Обычные члены Парламента — это знатные и богатые бессмертные, которые в свое время смогли получить новые зоны влияния именно благодаря тому, что приблизились к власти. Если их лишить всего этого, они могут начать возмущаться. Виктуар от этого лишь пострадает.       — Тогда нужно действовать либо хитростью, либо сразу идти ва-банк, — невесело усмехнулся Вергилий. — Выбор невелик… Для второго варианта нужные веские доводы, а для первого еще и немного удачи.       — Асмодей много чего мне рассказал, когда я жила в его замке, — призналась Ева и поймала на себе расстроенный взгляд Арея, который был пронизан чувством вины и сильнейшим раздражением. — И крылья я свои потеряла не просто так. Эта небольшая жертва за те знания и опыт, что я приобрела. Благодаря этому мы узнали, что Данталиан собирался устранить меня чужими руками. Он подослал в замок свою дальнюю родственницу Доротею, которая когда-то имела сексуальную связь с Асмодеем, но он все обставил так, что нам удалось поймать ее с поличным. Отчасти можно поблагодарить за это именно Кассиэля — мы познакомились как раз перед покушением. Он весьма умело притворился, что находится с той женщиной в сговоре. Вот почему я была так поражена, когда увидела его танцующим на празднике.       — То есть у нас теперь есть доказательства, что Данталиан подослал ту женщину, чтобы убить тебя? — пораженно спросил Арей. — Он ведь не сможет от этого отвертеться.       — Сможет, если начнет опираться на то, что его хотят подставить, — раздосадовано покачал головой Вергилий. — Когда мы вернемся, он может начать давить на то, что консумация брака Евы и Габи так и не была произведена должным образом. Это все полный бред, но он действительно сможет подойти с этого угла и найдет поддержку среди ангелов и демонов, которые придерживаются консервативных точек зрения. Он будет пытаться очернить Еву всеми возможными способами и тогда Парламент, раз уж среди них есть предатели, потребует от королевской семьи расторжения брака.       — А если он узнает, что я не беременна, то моя репутация, как и репутация всей королевской семьи, пойдет ко дну. Ему даже воевать с нами не придется, он просто превратит нас в посмешище и снизит уровень доверия народа к нам до нуля… Вот тебе и демократия.       — Вот почему я никогда не мечтал связать свою жизнь с политикой, — скривил губы Арей. — Это логово плотоядных рептилий, которые жаждут оттяпать кусок побольше. Мерзкий гадюшник.       — Приходится работать с тем, что имеем, — развела руками Ева и устало откинулась на спинку дивана. — Я все это не выбирала, но у меня нет роскоши жалеть себя.       — И что ты собираешься предпринять в ближайшее время? — спросил у нее Вергилий. — Если тебе что-то понадобится, я всегда помогу, чем смогу.       — Пока что буду ждать встречи с Джахи. Если пойму, что она готова выступить против Данталиана на моей стороне, то это будет прекрасно. Даже если мне придется пойти на какую-нибудь уступку, я должна сделать все необходимое.       — А если она потребует за помощь выйти замуж за одного из ее сыновей? — округлил глаза Арей, внезапно осознав, что вероятность подобного исхода крайне велика. — Черт… Она ведь и правда может давить именно на это.       — Да, может, с этим сложно спорить, — удрученно вздохнула Ева и провела ладонью по лицу. — Я все же надеюсь, что она поняла, насколько сложно мне дастся этот шаг. Такой брак все равно будет обречен, так что какой в этом смысл? Думаю, что герцогиня не сглупит и примет правильное решение. Я уверена, что прямо сейчас она обсуждает это со своими мужьями или советниками. Надеюсь, что кто-нибудь из них выскажет мнение, что этот брак не принесет никакой реальной пользы.       — Джахи — очень умная женщина и не станет принимать опрометчивых решений, — согласился с этим Вергилий и ободряюще погладил девушку по руке. — Ворацес процветает благодаря ее дальновидности. Я уверен, что она не станет на тебя давить. Вы сможете найти то решение, которое будет выгодно вам обеим. А я буду рядом на всякий случай.       — Я тоже буду с тобой, — мигом подключился Арей. — И я никому не позволю тобой манипулировать.       — Ну, тогда мне совершенно нечего бояться, раз вы оба будете со мной заодно. Раз так, то на этом пока что можно и закончить наш разговор… Арей, составишь мне компанию на балконе? Мне нужно тебе кое-что рассказать. Это не займет много времени.       — Д-да, конечно, — немного удивленно отозвался парень, но все же поторопился последовать за Евой, на ходу размышляя, о чем она хочет с ним поговорить.       — А я тогда пойду, — кивнул Вергилий и, поднявшись с дивана, сильно потянулся, намекая на то, что собирается идти спать и при всем желании не станет их подслушивать. — Не буду вам мешать.       Проводив ангела взглядом, Ева вышла на балкон, сжимая в ладони заветные сокровища, которыми с ней поделился Асмодей. Посмотрев на все еще немного удивленного Арея, она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы справиться с волнением, ведь ей предстояло рассказать ему нечто особенное и очень важное. Опершись спиной на мраморную балюстраду, парень выжидающе посмотрел на нее, пытаясь отгадать, из-за чего лицо его возлюбленной стало таким напряженным.       — С тобой все в порядке, Кроха? — взволнованно спросил он, коснувшись ее плеча. — Выглядишь так, будто собираешься прыгнуть в ледяную воду.       — Как давно ты меня так не называл? — улыбнулась Ева, немного расслабившись от того, как мягко он произнес это прозвище. — Кажется, сто лет прошло с последнего раза.       — Мы давно не виделись. Я ужасно скучал… Ты прости меня за сегодня.       — За что ты просишь прощение?       — За ту глупость по поводу твоего наряда, — ответил Арей, немного помедлив, а затем смущенно поджал губы. — Я не… Ты можешь носить все, что захочешь. Я не должен был так говорить… Я всегда веду себя как идиот, когда ревную.       — Я уже и забыла про это, — рассмеялась Ева и добродушно улыбнулась ему, надеясь таким образом развеять его тревоги. — Я не сержусь на тебя, но извинения принимаю. Сегодня все внимание к себе привлекали танцоры, а не я, так что ты зря переживал. Тут подобные наряды никого не удивляют.       — Да, я это уже понял… В Ворацесе другое понимание назначения одежды. Они не одеваются, а скорее раздеваются.       — Хах… Тебе здесь не понравилось?       — Нет, как раз наоборот, — покачал головой Арей и перевел взгляд на невероятный пейзаж, открывающийся с балкона. Все еще неспящий город, разукрашенный разноцветными огнями, был для них как на ладони и это создавало невероятное ощущение возможности обхватить его руками, будто большой шар. — Это удивительное место. Мы будто не в Аду, но и на Небеса оно непохоже. Здесь все пахнет свободой… и еще сладостями.       — Хотел бы жить здесь? — спросила Ева и увидела, что парень ненадолго задумался, но выдал вполне ожидаемый ответ.       — Только если ты тоже будешь тут. Думаю, что это очевидно.       — Арей… Я постоянно прошу тебя думать о себе. Ты не можешь вечно ходить со мной по пятам. Твоя жизнь должна быть наполнена чем-то еще и я…       — Это мой выбор, Кроха. Только мой и больше ничей, — с улыбкой на лице покачал головой Арей, но голос его стал намного тверже и увереннее. — Пусть я не тот, кто тебе нужен, пусть я всегда буду лишь на вторых ролях… Но зато я буду рядом.       — Тогда ты должен знать, что у тебя могу быть не только я, — наконец, смогла подвести его Ева к нужной теме, а затем достала припрятанный в ладони перстень, украшенный массивным тусклым камнем. — Надень его пожалуйста.       — Откуда он у тебя?       — Пока что не задавай никаких вопросов. Просто надень и тогда я все объясню.       Немного недоверчиво повертев перстень перед глазами, Арей все же решил довериться девушке и надел его себе на безымянный палец левой руки. К его удивлению, это оказалось сделать невероятно просто, потому что украшение будто бы изначально было создано именно под него. Внезапно камень, который до этого казался тусклым и совершенно неприметным, засиял ярким оранжевым цветом, напоминавшим маленькое пламя свечи. Сначала Арей даже попытался сдернуть перстень с пальца, но затем, когда ему удалось разглядеть его сквозь ослепляющее глаза сияние, он завороженно замер и вгляделся в камень, обернувшийся невероятно красивым янтарем, внутри которого можно было заметить очень изящный символ и буквы, расположенные по кругу.       — Это же… сигилла, я прав? — удивленно спросил Арей у все еще пораженной увиденным Евы. Хоть она и была уверена, что Асмодей оказался прав по поводу того, кому должен принадлежать перстень по праву рождения, но лицезреть доказательство этого собственными глазами оказалось совершенно иным опытом. Помотав головой, девушка всмотрелась вглубь янтаря и действительно увидела внутри него сигиллу и буквы. — Тебе она знакома?       — Там есть буквы… С, А, две Л… Саллос, — наконец, смогла полностью составить слово Ева и выжидающе посмотрела на Арея. — Выслушай меня сейчас очень внимательно… Этот перстень принадлежал твоему отцу. Его звали Дрэйго. Только тот, кто относится к его роду, смог бы заставить камень на перстне вновь засиять как прежде.       — Ч-что? Но… откуда ты все это знаешь?       — Я понимаю, что ты можешь не поверить во все из-за того, кто именно мне об этом рассказал, но ты должен, потому что все это правда. Не спрашивай, как именно это произошло, но я смогла заглянуть в воспоминания Асмодея и увидела там твоего отца, потому что они были друзьями. Ты просто его копия, Арей, я клянусь тебе!       — Стоп, притормози на секунду, — огорошено произнес парень и отошел на пару шагов, продолжая смотреть на перстень в совершенно растерянных чувствах. — Мой отец… был другом Асмодея?       — Да, они вместе сражались во многих битвах, но это было очень-очень давно, — кивнула Ева, понимая, что информацию нужно выдавать постепенно и взвешенно. — Асмодей рассказал и про твою маму. Погоди, он мне дал их портреты…       Достав из кармана небольшие рукописные изображения родителей Арея, девушка осторожно протянула их ему и тот почти с жадностью во взгляде взял их в руки, а затем стал пристально разглядывать поблестевшими из-за нахлынувших эмоций глазами. Теперь он смог сам убедиться, что все сказанное Евой было истиной, ведь когда-то ему уже довелось видеть своих отца и мать в видении, которое он смог увидеть благодаря ведьме Сибил. Они оказались именно такими, какими он оставил их в своей памяти. Его мать действительно была невероятно красива — светлые вьющиеся волосы, голубые глаза, мягкие черты лица, губы и нос прям как у него самого…       — Это м-моя… м-мама, — прошептал Арей, быстро смахнув с подбородка убежавшую слезу. — Это правда она…       — Да, это она, ее звали Беатрис, — кивнула Ева, тоже почувствовав, как к ее глазам подступают слезы. Подойдя к нему, она легонько приобняла его за плечи, чтобы разделить с ним те эмоции, что он сейчас переживал. Их было так много, что могло хватить на целую толпу, но сейчас они все до единой сплелись в его сердце, которое бешено колотилось о грудную клетку. — Можешь в этом даже не сомневаться.       — Она жива, я это знаю. Я должен ее как-то отыскать. Асмодей ничего не говорил о том, где она может быть?       — Нет, к сожалению, он и сам ничего не знает. Он искал их после того, как они оба пропали во время междоусобной войны, но так и не нашел…       — Значит, мой отец не бросал мою маму и меня? — дрожащим голосом спросил Арей, глядя на портрет отца, будто на собственное отражение в зеркале. Они и правда были невероятно похожи и лишь небольшие различия в некоторых чертах напоминали о том, что они являлись отцом и сыном, а не близнецами. — Это так?       — Асмодей заверил меня, что Дрэйго никогда бы не бросил вас, — уверенно ответила ему Ева и еще крепче обняла его дрожащие плечи. — Он очень сильно любил твою маму. Они были вместе очень-очень долго, прежде чем она забеременела. Твой отец никогда бы так с вами не поступил по собственной воле.       — Та предсказательница… Ильхам… Она сказала, что мой отец погиб, но мама жива и находится где-то очень далеко. Как же… Как же мне ее найти?       — Я не знаю, но мы обязательно ее найдем, слышишь? Я помогу тебе всем, чем смогу. Когда вы встретитесь, ты сможешь узнать у нее, что случилось и почему вы разлучились. Все будет хорошо. Давай присядем, ладно?       Осторожно усадив одеревеневшего Арея на плетеный диван, стоявший на балконе, Ева прижала его голову к своей груди и стала ласково гладить парня по волосам, стараясь дать ему как можно больше своего тепла, в котором он сейчас так сильно нуждался. Хоть он и старался не заплакать, но девушка чувствовала, как ее колено постепенно становится мокрым от его рвущихся наружу слез. Ей и самой хотелось плакать, но она продолжала держаться, чтобы у него была возможность прожить все эти эмоции прямо сейчас, а не зарывать их глубоко в себе. Сам Арей даже не понимал, почему ему хочется плакать — возможно, все дело было в том, что он долгое время мог лишь злиться на своих родителей, считая, что они его бросили. И вот сейчас, когда парень узнал, что его мать и отца разлучила с ним жестокая судьба, внутри него что-то разорвалось, а израненное сердце теперь изнывало от боли и горя. Он вновь почувствовал себя маленьким мальчиком, которому приходилось выживать в очень черством и суровом мире из последних сил. Даже тогда он думал о своих родителях и долгое время продолжал верить, что однажды они заберут его домой. Но годы шли и маленькое сердце, некогда полное любви и самых светлых надежд, будто бы высохло и залилось гневом и обидой. Они долгое время тлели внутри него, словно крохотные угольки, отравляя мысли и даже те добрые детские фантазии о родителях, которые согревали его одинокими голодными ночами. Но теперь Арей знал, что его не бросили. Его, наверное, даже ждали и любили… От осознания всего этого ему было хорошо и дурно одновременно, но выразить это связными словами у него никак не получалось, так что парень мог лишь тихо плакать в нежных объятиях Евы, благодаря высшие силы за то, что она была с ним в этот нелегкий для него час.       — Прости, я что-то совсем расклеился, — извинился перед ней Арей, увидев, что одежда девушки покрыта пятнами от его слез. Вытерев глаза ладонями, он снова обнял ее, совершенно не находя в себе сил с ней расстаться. Ему казалось, что если он сейчас отпустит Еву, то она тут же уйдет и оставит его одного. — Я рад, что ты все мне рассказала. Я просто…       — Я все понимаю, тебе не нужно ничего мне объяснять, — ласково улыбнулась девушка и вытерла пальцами оставшиеся на его щеках слезы. — Тебе можно плакать. Иногда это даже нужно делать, чтобы стало легче. И не надо меня стесняться.       — Я сам не совсем понимаю, почему это происходит. Я ведь наоборот должен быть рад, что меня никто не бросал… Но мне все равно грустно. Я так сильно хочу найти свою маму, что теперь ни о чем другом думать не могу. А вдруг ей нужна помощь?       — Сперва нужно разузнать, что с ней случилось после того, как она тебя родила. Когда вернемся в Виктуар, я отправлю официальное письмо в тот приют, в котором ты оказался впервые. Возможно, что так мы сможем отыскать хоть какую-то ниточку к ней.       — Хорошо… Мне нужно собраться с мыслями и продумать, что я буду делать дальше, — согласился Арей, хотя внутри него все разрывалось от желания прямо сейчас сорваться с места и побежать куда глаза глядят. — Нужно набраться терпения, я это понимаю. У нас и без этого достаточно проблем.       — Это тоже не менее важно, поэтому я помогу тебе всем, чем смогу, — твердо пообещала ему Ева и погладила парня по плечу. — Ты же мне веришь?       — Конечно, верю. Мне просто тяжело сидеть сложа руки. Я знаю, что сейчас я мало, что могу сделать. Вот почему мне так хреново.       — На ночь глядя что-то обдумывать не стоит. Это слишком серьезное дело, чтобы действовать опрометчиво. Сейчас тебе стоит отдохнуть. Последние дни выдались очень тяжелыми… Ты можешь остаться здесь, а я побуду с тобой столько, сколько понадобится.       — Оставишь Вергилия куковать в одиночестве из-за того, что я расклеился? Я не настолько жалкий.       — Он вполне способен обойтись без меня сегодня. Я думаю, что он все поймет, — ласково улыбнулась Ева и поднялась с места, взяв Арея за руку. — Идем внутрь. На диване в гостиной хватит места для нас двоих.       Рассудив, что смысла спорить с ней нет, он последовал за девушкой, на ходу размышляя о том, насколько ему повезло. В тот момент, когда ему больше всего нужна была чья-то поддержка, с ним рядом оказалась именно Ева, а на всем белом свете невозможно было сыскать кого-то, добросердечнее нее. Набрав побольше подушек, Арей устроился поудобнее на одной из них, а остальные оставил для девушки, надеясь хоть так загладить виду за то, что ей приходится спать на диване, а не в удобной мягкой кровати.       — Все нормально? — спросил он, поглядев на Еву, которая немного повертелась перед тем, как найти подходящую позу для сна. — Я могу спать где угодно, а вот ты…       — Диван большой и комфортный, для одной ночи подойдет, — отмахнулась она и уставилась в потолок, положив руки себе на грудь. — Хочешь еще о чем-нибудь поговорить?       — Голова гудит от переизбытка информации… Сегодня случилось слишком много всего, и я все еще не до конца верю, что узнал что-то о своих родителях. Это так странно… Но я все равно рад.       — Нужно будет рассказать об этом маме и папе. Они могут помочь в поисках.       — Так было бы проще, наверное, — неуверенно отозвался Арей. — Хотя у них и без этого достаточно забот.       — Разберемся с Данталианом и займемся поиском твоей мамы, — оптимистично заверила его Ева и мечтательно вздохнула. — Я бы хотела увидеть ее и рассказать о том, каким хорошим и сильным ты вырос. Мне кажется, что она будет невероятно счастлива, когда узнает, что с тобой все в порядке.       Тихо вздохнув, Арей погрузился в молчание, а когда вновь решил заговорить и повернулся к Еве, то понял, что она уже успела уснуть, пока он размышлял над новой темой для беседы. Положив руки себе под щеку, девушка устроилась на боку к нему лицом и теперь у него появилась возможность впервые за долгое время разглядеть ее лицо во всех подробностях. Арей ужасно тосковал по ней все эти долгие недели и теперь никак не мог насытиться ею, совершенно не желая делить возлюбленную с кем-то еще. Он чувствовал себя невероятным эгоистом, но никак не собирался бороться с этим, ведь у него и так было слишком мало возможностей побыть с Евой только вдвоем. Ему ужасно хотелось поцеловать ее, чтобы вновь ощутить тот сладкий вкус, который, казалось, навсегда остался в его памяти, но все же понимал, что не должен пользоваться тем, что девушка спит и не может отказаться или дать свое согласие. Арей мечтал хоть раз услышать, что она тоже хочет его поцеловать, но этой горько-сладкой мечте определенно не суждено было сбыться. Тот украденный поцелуй остался где-то в далеком прошлом и ему оставалось лишь вспоминать о нем, как о самом лучшем и одновременно ужасном моменте за всю его жизнь.

***

      Солнце еще даже не думало вставать, когда Ева сквозь сон почувствовала, как кто-то укрывает ее мягким пледом. Сначала она подумала, что это Арей, но, открыв глаза, увидела Вергилия — стараясь делать это как можно аккуратнее, он поправил плед у них в ногах, а затем замер и прислушался, мгновенно уловив, как девушка шевелится на своем месте.       — Еще рано, мой ангел, можешь спать, — ласково прошептал он, но она лишь покачала головой и, протерев глаза, приподнялась на локтях.       — Нет, я уже выспалась, — также тихо сказала Ева и, стараясь не потревожить Арея, осторожно встала с дивана и сильно потянулась. — Пойдем на кухню, не хочу его разбудить. Ему нужно как следует отдохнуть.       Все еще время от времени отчаянно зевая, девушка сначала направилась в ванную комнату и ополоснула лицо холодной водой, чтобы немного взбодриться. Пройдя на уютную кухню, она увидела, что завтрак им уже доставили и состоял из нарезанных фруктов и ягод, салатов на любой вкус, лепешек с зеленью и творогом, сладкой каши и большого чайника с ароматным кофе.       — Вот это я понимаю, — довольно потерла ладони Ева и налила себе чашечку крепкого напитка. — Ты уже завтракал?       — Да, но немного, аппетита не было после вчерашнего праздничного ужина, — покачал головой Вергилий, присев рядом с ней. — Он оказался весьма плотным…       — Было весело, но утомительно. Хорошо, что Джахи решила на день отложить все дела. Я сейчас не в состоянии разговаривать с ней о политике и тайных мерзких делишках Данталиана.       — А… со мной? Ты сможешь поговорить со мной?       — О чем? — немного напряглась Ева, не донеся ароматную лепешку до рта. — О том… самом?       — Да, я хочу тебе все рассказать, но не здесь, — кивнул Вергилий и едва заметно улыбнулся. — Мы отправимся в одно особенное место. Тебе должно там понравиться.       — Ворацес сам по себе особенный, так что я даже не знаю, чем меня еще можно удивить.       — Вот и проверим. Ешь, пока все не остыло и сразу же полетим туда.       После такого заявления Еве было невероятно трудно сосредоточиться на еде, но она все же сумела съесть еще пару лепешек и допить свой кофе. Хоть ей и не терпелось отправиться вместе с Вергилием в небольшое приключение, она прекрасно понимала, какой разговор им предстоит вести там, где они окажутся, ведь именно для этого ангел собирался привести ее туда. От напряженных мыслей об этом желудок у девушки будто бы завязался узлом, и она отодвинулся от себя тарелку, в которой осталось еще немного еды.       — Мы полетим немного севернее отсюда, — пояснил Вергилий, когда они вдвоем вышли на балкон их спальни. Вернув белоснежные крылья себе за спину, он подхватил Еву на руки и бережно прижал ее к себе. — Держись крепко.       Лишь кивнув в ответ, девушка обхватила шею ангела руками и прильнула к его груди. Ощутив легкий рывок где-то внизу живота, она посмотрела вниз и поняла, что они успели улететь уже на несколько десятков метров от виллы и вскоре она осталась далеко позади. Небо, цвета индиго, еще не освещенное первыми лучами солнца, скрывающегося за горизонтом, было похоже на блестящую бархатную ткань, украшенную мелкими сияющими самоцветами. Завороженная этим великолепным зрелищем, Ева то и дело поднимала голову вверх и изредка прикрывала глаза, чтобы насладиться ощущением полета, по которому она уже успела истосковаться. Ей ужасно не хватало крыльев, но утешением для нее был Вергилий, готовый в любой момент заменить их для нее.       Когда Ворацес, простирающийся на несколько километров под ними, остался позади, ангел немного ускорился и свернул в сторону огромных скал, которые друг от друга отделяли очень глубокие расщелины, уходящие куда-то глубоко вниз. Сначала Ева решила, что они направляются к одной из них, но совсем скоро поняла, что Вергилий держит путь еще дальше от города, потому что уже привычный желто-красный пейзаж стал очень сильно меняться прямо у нее на глазах. Услышав сильный шум, девушка принялась искать его источник и вскоре увидела невероятных размеров водопад, падающий с вершины гигантской скалы в темный разлом прямо у ее основания. Осознав, что Вергилий направляется прямо к нему, Ева взволнованно поджала губы — ей уже не терпелось оказаться рядом с ее излюбленной стихией, прямо как тот день, когда Асмодей показал ей море. Благодаря ему она увидела его впервые за всю свою жизнь, а теперь ей предстояло разделить нечто особенное и с тем, к кому были обращены все ее мысли и желания. Как она и ожидала, Вергилий приземлился прямо на покрытый мхом большой камень прямо у водопада, и вскоре все, что Ева могла слышать — это почти нестерпимый шум воды, бьющейся о массивные камни.       — Идем за мной, — сказал ангел ей на ухо и крепко взял за руку, а затем повел за собой прямо к водопаду. — Только не бойся и не отставай.       Не найдя, что ответить, девушка просто вцепилась в его крепкую ладонь и пошла следом за ним, стараясь не представлять, как вся эта невероятная масса воды может за одно мгновение превратить ее в лепешку, если она неудачно поскользнется на мокром камне. Идти им пришлось по самому краю скалы, который был очень влажным от поросшей здесь зелени, пропитанной влагой, но благодаря Вергилию, невероятно ловко ступающему по более сухим и устойчивым участкам, путь оказался не таким опасным, как Еве виделось в самом начале. Обойдя водопад и оказавшись в полной темноте на другой его стороне, девушка спрыгнула с камня и оказалась прямо в крепких объятиях ангела, мгновенно успокоившись после сковавшего ее тело напряжения.       — Не сильно испугалась? — с улыбкой в голосе спросил он, растирая ей плечи и ладони. — Я бы повел тебя другим путем, но такого просто нет.       — Все хорошо, — замотала головой Ева и, чтобы прогнать темноту, выставила перед собой ладонь и зажгла на ней небольшое белое пламя, которое мгновенно осветило каменные стены пещеры. — Где мы?       — Не уверен, что ты знаешь об этом месте… Сюда мало кто имеет доступ. Я получил разрешение прийти сюда вчера вечером во время разговора с Джахи. Она сказала, что ты обязательно должна здесь побывать.       — Неужели… это то, о чем я думаю?       Вергилий лишь загадочно улыбнулся в ответ и, вновь взяв Еву за руку, повел ее вперед через тьму, единственным источником света в которой было маленькое пламя, горящее у девушки на ладони. Через несколько минут, увидев вдалеке небольшое свечение, она потушила свой огонь и вскоре почувствовала невероятный запах свежей листвы, взявшийся здесь будто бы из ниоткуда. Потянувшись к нему пальцами, словно его можно было почувствовать физически, Ева пошла дальше, совершенно позабыв о тревогах и ощущении жуткой клаустрофобии из-за смыкающихся вокруг нее каменных стен. Через несколько секунд в нос ей ударил свежий поток воздуха, и она вдохнула его полной грудью, ощутив, как она наполняется приятной прохладой. Выйдя из пещеры наружу, девушка замерла на месте и издала тихий вздох, полный удивления и трепета от представшего перед нею пейзажа.       Это место, сокрытое от внешнего мира, было совершенно ни на что непохоже — даже те бесконечные леса, густые рощи и цветочные поляны, что окружали Виктуар, ни за что не смогли бы сравниться с ним по красоте. Трава здесь росла изумрудного оттенка и больше походила на мягкий ковер, украшенный множеством маленьких нежных цветов, а деревья были такими огромными, что приходилось потратить время, чтобы обойти их ствол по кругу. Посмотрев наверх, Ева заметила, что густая крона не пропускала даже небольшой кусочек неба, но при этом в лесу все будто бы светилось изнутри как от множества источников света, испускающих очень нежное и мерное сияние. Даже воздух здесь казался особенным — он был наполнен такими невероятными ароматами, что от них захватывало дух.       — Это Девичий Лес, — тихо произнес Вергилий, все это время следовавший за Евой по пятам, но державшийся чуть позади нее. Прикрыв глаза, он вдохнул полной грудью и на его лице появилась улыбка, полная искреннего светлого удовольствия. — Здесь невероятно спокойно… Удивительно, как такое место могло появиться в Аду.       — Я считала, что это просто легенда, — восторженно прошептала девушка, прижав ладони к груди. — Мы будто в самом прекрасном небесном краю. Нет, я даже на Небесах не видела ничего подобного.       — Еще увидишь. Ты ведь собираешься путешествовать, забыла? Считай, что это наша первая остановка. Думаю, для начала неплохо, правда?       — Неплохо? Ты шутишь? Это просто… поразительно, волшебно! Я словами описать не могу, что чувствую, находясь здесь… Я словно во сне.       — Этот лес и правда можно назвать волшебным, — кивнул Вергилий и, подойдя к одному из массивных деревьев, коснулся ладонью его коры, покрытой мхом. — Сюда приходят местные светлые ведьмы, чтобы проводить защитные и исцеляющие ритуалы.       — Оно может помочь мне… вернуть крылья? — с надеждой в голосе спросила Ева, боясь услышать отрицательный ответ.       — Ангел мой… Вернуть себе крылья можешь лишь ты сама. Но этот лес поможет тебе набраться сил. Я поговорил с Джахи о твоей ситуации, и она пообещала, что ее муж Ориас осмотрит тебя. Он талантливый целитель.       — Так вот о чем вы так долго общались… Спасибо, что заботишься обо мне.       — Отныне это моя работа, — ласково улыбнулся Вергилий и, взяв руку Евы в свою, нежно коснулся губами кончиков ее пальцев и ладони. — Хочешь здесь осмотреться?       — Ну, только есть немного, — чуть смущенно пожала она плечами и огляделась вокруг. — Найдем хорошее место, где мы могли бы… поговорить.       Сняв обувь и оставив ее на небольшом камне у входа в пещеру, Ева пошевелила пальцами на ногах, ощущая себя так, будто ступает не по траве, а по шелковой ткани. Вергилий последовал ее примеру и неторопливо пошел за девушкой, продолжая оставаться на некотором расстоянии, чтобы не мешать ей проникнуться атмосферой этого невероятного места. И хоть его присутствие совершенно не отвлекало ее от разглядывания пейзажа, Ева все равно чувствовала благодарность за то, что ангел так чутко относится к ее личному пространству. Это было одно из его особенных умений — даже когда Вергилий находился рядом и на виду, он умудрялся становиться практически незаметным, но совсем не так, как это делал Асмодей, предпочитающий скрываться в тенях.       — Здесь есть озеро, — восторженным шепотом произнесла девушка, когда они, пройдя вперед еще несколько десятков метров, вышли на большую поляну, в центре которой находился водоем с белоснежными кувшинками и несколькими плакучими ивами на берегу, склонившими свои длинные ветви прямо к прозрачной глади неподвижной воды. — Как красиво… Ты должен это увидеть, иди сюда.       Подведя Вергилия к самому лучшему месту для обзора, Ева закрыла ему глаза ладонью, а следом закрыла и свои, как он учил делать ее прежде. Ей так сильно хотелось поделиться с ним всей этой красотой, что она была готова стоять вот так хоть несколько часов подряд, но вскоре ангел убрал ладонь девушки от своего лица и вновь коснулся ее губами.       — Неужели тебе этого достаточно? — разочарованно спросила она, удивляясь его спокойствию. — Почему не посмотрел подольше?       — Мне достаточно и того, что я чувствую вот здесь, — ответил Вергилий, положив руку себе на грудь. — И ты со мной рядом… Мне большего и не надо. Благодаря тебе я ощущаю все, что происходит вокруг. Ты мой проводник.       Порозовев от приятного смущения, Ева поспешила к озеру и, подойдя к нему, протянула ладонь к самой глади воды, которая оказалась прохладной, а вовсе не холодной, как она ожидала. Девушка поймала себя на мысли, что с удовольствием искупалась бы в этом водоеме, но что-то подсказывало ей, что в столь сакральном месте не принято купаться. Чудом было уже то, что она в принципе смогла оказаться здесь и увидеть все собственными глазами, а не довольствоваться лишь пространным описанием в книге. Углядев плавающую неподалеку от нее кувшинку, Ева прищурила глаза и попыталась заставить цветок приблизиться к ней хотя бы на несколько сантиметров. После длительного перерыва в тренировках это оказалось немного трудно, но через несколько секунд цветок все же поддался ей и послушно подплыл прямо к ее рукам.       — Ты использовала телекинез, — сказал Вергилий и подошел ближе к девушке, чтобы тоже коснуться кувшинки. — Но ты уже давно не практиковалась.       — Стоит это исправить, — тяжело вздохнула Ева, сожалея об этом пробеле в своем обучении. — Я должна продолжить учиться. Этот дар нельзя оставлять без внимания, ведь так?       — Конечно. Но сперва нужно разобраться с потоком энергии в твоем теле. Она застаивается и это мешает тебе использовать свои способности в полной мере. Ориас обещал помочь и в этом.       — Теперь я знаю, в чем была причина… И от этого не легче. Кто бы мог подумать, что это когда-то было сделано, чтобы защитить меня.       — Это как-то связано с договором Мальбонте и Асмодея? — настороженно спросил Вергилий, опустившись на траву рядом с Евой. — Я много размышлял об этом, но хотелось бы услышать все от тебя.       — Да, именно с ним и связано, — кивнула девушка, отряхнув руки от воды. — Ты рассказывал мне о той… сущности, что сидит где-то внутри меня. Дело именно в ней. Когда я была маленькой, мое тело не справлялось с той силой, что она мне давала. Судя по всему, это угрожало моей жизни… Вот почему отец пошел на этот проклятый договор. Асмодей смог запечатать мои способности и это спасло меня от смерти.       — А последствием стала блокировка энергии… Теперь я понимаю. Сила Эоны, пусть и остаточная, действительно могла угрожать твоей жизни. Мне очень жаль…       — Но теперь я стала старше и могу с ней совладать. Вот почему мне нужно разобраться с моей энергией — только тогда я смогу продолжить тренировки.       — Асмодей не объяснил, как это сделать? — спросил Вергилий, приобняв Еву за талию. — Не уверен, что он разбирается в таком, но вдруг…       — Нет, он просто все мне рассказал, за что я ему очень благодарна, — покачала она головой, вспоминая тот непростой разговор. — Это было нелегко. Он очень долго избегал разговора, а потом вывалил на меня все разом… Еще Асмодей поделился со мной предсказанием, которое для него сделала одна ведьма. О нем же говорила и та женщина, что пыталась убить меня по приказу Данталиана. По крайней мере мне, кажется, что это как-то связано. Она не решилась все рассказать, но я надеюсь, что однажды мне удастся что-то у нее выяснить. Вот почему я попросила Асмодея сохранить ей жизнь.       — И в чем же суть этого предсказания?       — Я предполагаю, что… когда-то мне суждено родить особенное дитя. Звучит странно, но именно по этой идиотской причине мне могут желать смерти. Когда-то очень давно Асмодей просил отца выдать меня за него замуж, потому что поверил в правдивость предсказания. Я думаю, что тем ведьмам, которые за мной следят, тоже известно о нем. Видимо, они предполагают, что мой ребенок в будущем может помешать их планам.       — А ты сама веришь в это? — стараясь скрыть свое волнение, поинтересовался Вергилий, взяв Еву за руку.       — Неважно, во что верю я, — обреченно покачала она головой и тяжело вздохнула. — Главное то, что в это могут верить они. Мне нужно действовать, исходя из того, что меня хотят убить. Я должна стать сильнее, чтобы противостоять им.       — Я помогу тебе. И защищу. Ничего не бойся.       — Я и не боюсь. Это даже немного странно, что во мне нет ни капли страха. Я больше переживаю за тех, кто находится рядом со мной и может пострадать. Клео моя подруга, а ей уже нелегко пришлось… И все из-за этой скотины Данталиана. Я уверена, что он может быть как-то связан с ведьмами, которые желают мне смерти. Я мешаю его планам… У него много причин убить меня. И я все равно почему-то этого не боюсь, словно… это просто судьба, а я не могу идти против нее.       — Смирение помогает справиться со страхом, — удовлетворенно кивнул Вергилий и нежно коснулся пальцами щеки Евы, будто желая убрать с нее упавшую ресничку. — Я беспокоюсь, но все равно горжусь тобой. Ты сильнее, чем всем может показаться на первый взгляд. Если ты не боишься, то и я не буду.       — Хорошо… Теперь твоя очередь рассказывать, — на выдохе произнесла девушка, сжав его ладонь. — Будь со мной честен.       — Я обещал, значит так и будет. Я просто… боюсь, что ты начнешь думать обо мне после всего, что услышишь.       — А я в свою очередь пообещаю, что не изменю своего мнения о тебе. Что бы ты ни сказал, я не перестану тебя любить.       — Я… Ладно, я просто буду рассказывать все по порядку, — нервно поджал губы Вергилий, впервые за все время показав Еве свою уязвимую сторону, с которой она еще не была знакома. Выпустив ее руку из своей, ангел поднялся на ноги и жестом дал понять, что она не должна следовать за ним. Отойдя от девушки на достаточное расстояние, он выставил руку перед собой и в ней, окруженная серым дымом, появилась большая белая коса с массивной ручкой и мрачно блестящим лезвием, исполосованным множеством царапин. Лицо Вергилия тут же приобрело странное выражение, в котором можно было прочитать боль и огромное сожаление, наколенное за очень долгие годы. От одного взгляда на него у Евы защемило в груди и она, забыв о возможной опасности, поднялась на ноги, заставив ангела испуганно вздрогнуть и выставить вторую руку перед собой. — Не подходи слишком близко, прошу тебя. Это не безопасно.       — Это та самая коса, которую я видела тогда в Цинисе, — чуть дрожа от волнения, прошептала девушка. — Неужели ты правда… ангел смерти?       — Мученик, Метатрон, Йахоэль… У меня так много имен, что даже я не все из них могу вспомнить. Да, я ангел смерти… И я Первый ангел, созданный Шепфа и Эоной.       — Первый? То есть… самый-самый первый? До тебя никого не было?       — Все так, — слабо улыбнулся Вергилий и коса исчезла из его руки, оставив после себя легкое серое облако. — Я был тем, кто вмешался в бой Создателей и был за это наказан. Я был тем, кто по приказу Шепфа уничтожал человеческие города и проливал людскую кровь. Меня не просто так называли Белым змеем… Это моя вторая ипостась — такая была у всех первородных ангелов. Богиня Эона, осколок сущности которой заключен в тебе, даровала мне драконье благословение, хотя мне кажется, что это скорее проклятие. Такое же есть еще у одного ангела смерти — Элазара. Его истинное имя Левиафан.       — Судья… Да, я читала о нем, — обескураженно кивнула Ева, все еще осмысливая полученную информацию. — Он был создан из костей существ, живших в первобытном океане… Это означает, что вы можете… превращаться в настоящих драконов? В таких, на которых мы летаем?       — Да, но мы редко прибегаем к этому. И в этих обликах мы намного больше и опаснее… Я предпочитаю оставаться в своем теле, чтобы не забывать о том, кто я такой. В последний раз я принимал вторую ипостась несколько тысяч лет назад и пока не стремлюсь вернуться к ней. Во время нашего боя с Асмодеем ты видела ее лишь частично и даже этого оказалось достаточно… Вы с Ареем наверняка были в ужасе, а я даже думать боюсь о том, что ты можешь испытывать рядом со мной подобные чувства.       — Значит, мой сон о белом драконе был на самом деле о тебе! А я все думала, что это значит… И видение фигуры с косой — это ведь тоже был ты.       — Наверное, Эона посылала тебе эти видения, — пожал плечами Вергилий и устало вздохнул, будто на его плечи внезапно опустилась огромная ноша. — Хотела как-то намекнуть, видимо… Хотела показать тебе, какой я на самом деле. Ангел смерти, грешник, убийца. Вот кто я такой.       — Не по своей воле, — замотала головой Ева и медленно подошла к нему ближе, боясь, что он может оттолкнуть ее из-за того помраченного состояния, в котором он теперь пребывал. — Ты этого не выбирал. Я знаю, что ты никому не желаешь причинить боль. Ты добрый… Ты щадишь даже тех, кто этого не заслуживает.       — Я ведь запросто мог убить тебя и Асмодея, если бы не твой щит. Я был так близок к тому, чтобы сделать это… Я виноват, потому что поддался своей ярости и подверг тебя огромной опасности. И я никогда не смогу себя простить за это.       — В этом виноват Асмодей, а не ты. Он довел тебя до этого. Если бы не он, ты бы не дошел до то того состояния, в котором я тебя видела.       — Ева, ты не можешь вечно оправдывать меня, обвиняя других в моих ошибках! — резко отозвался Вергилий и снова опустился на траву, спрятав лицо в ладонях. — Вот почему я изначально не хотел слишком сильно к тебе привязываться, хотя и понимал, что это практически невозможно. Ты достойна всего самого светлого и доброго в этом мире, а я могу лишь притворяться тем, кем не являюсь на самом деле. Мои руки по локоть в крови, я убивал больше, чем все демоны вместе взятые… Разве у доброго ангела… могут быть рога, как у демона? Нет! Так быть не должно!       — Теперь я все это знаю, — тихо произнесла Ева и осторожно присела рядом с ангелом, не желая оставлять его одного в столь тяжелый для него момент. Он был абсолютно разбит и его состояние передавалось ей, но поддаваться ему девушка не собиралась. — Но это совершенно ничего не меняет. Ты не стал бы никого убивать, если бы не Шепфа. Ты никогда бы никому не навредил, если бы не его воля. Это факт и его нельзя оспорить. Ты ведь это понимаешь, правда? Он заставил тебя творить все эти вещи, а потом сделал тебя ангелом смерти. Ты искупал его грехи, а не свои… И ты помогал душам упокоиться с миром, утешал их и избавлял от боли очень долгие годы… Не забывай об этом.       — Я помню только одиночество и… холод. Бесконечный холод, в котором невозможно согреться. Там постоянно шел снег и веками не утихали метели. Я бродил по Тихим далям, потому что мне запретили возвращаться на Небеса, если это не касалось моей работы. Я должен был оставаться там и каяться в совершенных грехах. Меня окружали лишь воспоминания о тех, кого я провожал в последний путь… Больше там никого не было.       — Что это за место? Можешь рассказать о нем?       — Туда невозможно попасть обычным ангелам или демонам, — ответил Вергилий, немного придя в себя. Воспользовавшись этим просветом в его состоянии, Ева подсела еще ближе к нему и обняла ангела за плечи так крепко, как только могла. — Тихие дали — это промежуточный пункт для душ, если так можно выразиться. Каждый видит их по-своему, но я ничего не мог видеть. Зато я все чувствовал. Холод, снег, бескрайняя пустота. Я шел и шел годами, десятилетиями, но не мог никуда добраться. Путь казался абсолютно бессмысленным, но я все равно продолжал идти вперед… Иногда я уходил оттуда, чтобы помочь успокоиться очередной душе. Я провожал ее и, наконец, чувствовал то тепло, к которому был близок, но никак не мог его достать. А потом… становилось больно. Так больно, что нельзя описать словами. Ангелы смерти забирают боль каждой упокоенной ими души. Ее было так много, что отголоски тех страданий все еще остаются где-то внутри меня.       — Сколько же это длилось? — дрожащим голосом спросила Ева, прижавшись щекой к плечу Вергилия, которого трясло от воспоминаний еще сильнее, чем ее. — Как долго… тебе пришлось так жить?       — Не знаю… Несколько тысяч лет, наверное. Я не могу точно сказать, потому что воспоминания о том времени вернулись ко мне не так давно. Они все еще остаются туманными и нечеткими. Возможно, я просто не хочу всего вспоминать и сопротивляюсь тому, что осталось где-то глубоко в подсознании. Но кое-кого я помню очень хорошо.       — Кого же?       — Еще давным-давно в одном своем видении я разглядел образ, который всегда утешал меня в трудную минуту, — лицо у Вергилия мгновенно просветлело, и он с нежностью коснулся лица Евы, погладив его тыльной стороной ладони, а затем оставил на ее губах короткий, но очень сладкий и долгожданный поцелуй. — Это была красивая девушка с ярко-синими глазами, похожими на чистую морскую воду, отражающую небеса. Когда я ослеп, этот образ был первым, что всплыл в моей памяти… Я цеплялся за него, пока бродил по Тихим далям в полнейшей тишине. Мне казалось, что я даже мог расслышать голос где-то вдалеке и вскоре я убедил себя в том, что он реален. Все это помогало мне продолжать жить и не сгинуть где-то в этой… огромной и ужасающей пустоте. Разумеется, это была ты. Я ждал тебя.       — Звучит как очень красивая сказка, — щеки Евы мгновенно залились румянцем, и она тихо вздохнула от переполнявших ее радостных и одновременно тревожных чувств. — Но мою душу греет то, что я хоть как-то… была рядом с тобой, пусть и не по-настоящему.       — Время — это иллюзия, помнишь? Прошлое, настоящее и будущее движется не по прямой линии. То, что было когда-то давно, влияет на нашу жизнь, а то, чему суждено случиться, строится из наших поступков прямо сейчас. Я знал, что встречу тебя. Я верил в это всем своим сердцем и это спасало меня так долго, что мне целой вечности не хватит, чтобы отплатить тебе за этот дар.       — Когда я была совсем маленькой, ты уже знал, что я та самая девушка, которую ты ждал?       — Нет, я не знал, — честно признался Вергилий и, взяв Еву за руку, переплел их пальцы, будто желая создать самый крепкий и надежный замок. — Но я чувствовал, что ты особенная. Я так радовался твоему появлению на свет… Пусть теперь мне и кажется, будто эти моменты принадлежат другой жизни, но я все равно вспоминаю их с огромной теплотой. Сейчас у меня с трудом получается считать ту малышку и тебя — одной и той же личностью.       — Это даже к лучшему. Не хочу думать лишний раз о том, что ты мог менять мои пеленки, — нервно хихикнула девушка. — Это ужасно неловко, ты ведь это понимаешь?       — Понимаю, конечно. По большей части я кормил тебя, успокаивал, когда ты плакала, пел тебе колыбельные и держал на руках, пока ты спала. Ты отказывалась спать не на руках в первые дни своей жизни, это я очень хорошо помню.       — Так вот, кто виноват в том, что меня все мое детство считали избалованной… Я даже в сознательном возрасте предпочитала засыпать у отца на руках. Самое удобное место.       — Ты очень милая, когда рассказываешь о таких мелочах, — довольно улыбнулся Вергилий и коснулся пальцем кончика носа Евы, заставив ее слегка поморщиться. — Но я чувствую, что ты просто пытаешься увести разговор в сторону от того, что я тебе рассказывал. Ты делаешь это, потому что тебе неприятно или потому что жалеешь меня?       — Ты ошибаешься. Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым, потому что люблю тебя, — как можно мягче произнесла девушка и, медленно обвив шею ангела руками, почти жадно прижалась к его губам своими, стараясь вложить в этот глубокий поцелуй все свои чувства к нему. Немного удивленный ее напором, Вергилий все же не стал отстраняться, вместо этого прижав Еву к себе еще крепче, обняв ее за талию. Насладившись моментом долгожданного единения, они нехотя прервали поцелуй, но их учащенное дыхание лишь напоминало о том, что они оба нуждаются в продолжении. — Теперь ты понимаешь, что я чувствую? Или тебе нужно более солидное подтверждение?       — Не искушай меня на подобные мысли в столь священном месте… Я и так грешен.       — Прекрати называть себя грешником. Я запрещаю тебе такое говорить о себе. Ты самый светлый ангел из всех, кого я знаю!       — Ты просто не догадываешься, о чем я иногда думаю, — тяжело вздохнул Вергилий и осторожно провел пальцами по подбородку Евы, медленно спустившись к ее разгоряченной после поцелуя шее. Это легкое прикосновение обожгло ее сильнее каленого железа и заставило кожу на спине и затылке покрыться приятными мурашками. Конечно же, она мечтала о большем, но ангел, как и всегда, не позволял себе большего, словно между ними продолжал сохраняться тот невидимый барьер, который девушка мечтала разрушить. — И мне все труднее бороться с этими мыслями, особенно когда мы совсем одни и ты так… близко ко мне.       — Почему ты считаешь эти мысли чем-то плохим? — нахмурилась Ева, решив разобраться с этой проблемой раз и навсегда. — Это ведь… одно из проявлений любви. Ты не станешь от этого хуже.       — Похоть разрушает разум и волю. Те, кто поддаются им, отдают себя на волю самым низменным чувствам и желаниям. Я не хочу, чтобы ты… была всем этим опорочена.       — У тебя искаженное представление об этом, поверь мне. У меня нет опыта в подобных вопросах, но я все же думаю, что ты судишь лишь по тому опыту, что когда-то получил из-за Асмодея… Я права? Он сделал… что-то плохое?       — Не в том смысле, о котором ты подумала, — испуганно замотал головой Вергилий и крепко стиснул ладони в кулаки. — Когда я жил с ним, в его замке многое происходило… И все это осталось в памяти черным пятном, от которого я до сих пор не могу отмыться. Его гости зачастую не отличались достоинством или приличными манерами. Я стараюсь выражаться мягко, потому что тебе не стоит знать обо всем, что там творилось. Это грязь, и ты не должна о таком слышать.       — Я понимаю, что ты имеешь ввиду, — кивнула Ева, с трудом удержав в себе крепкие ругательства. — И я не хочу причинять тебе боль, выдирая признание насильно. И так ясно, о чем речь… Но ты должен понимать, что у всего хорошего и приятного есть обратная сторона. Мне жаль, что тебе пришлось познакомиться только с нею. Но теперь с тобой рядом я и ты никогда не столкнешься ни с чем подобным… Ты ведь мне веришь?       — Конечно, верю. Иначе и быть не может.       — Тогда перестань себя терзать и постарайся расслабиться хотя бы сейчас. Мы в таком чудесном месте, что здесь даже думать о чем-то плохом не хочется.       — Я уже и не думаю, — уже более спокойно ответил Вергилий, но уже через секунду замер, а затем медленно поднялся на ноги и прислушался к звукам вокруг, будто зверь, почуявший чье-то приближение. — Ты это слышишь?       — Что? Где? Это кто-то опасный? — нервно прошептала Ева, тоже подскочив с места и покружившись вокруг, надеясь обнаружить то, о чем говорил ангел. Ей совершенно не хотелось вновь отбиваться от какого-нибудь чудища, которое решило полакомиться двумя бессмертными, но ее страх тут же исчез, когда она увидела того, кто, не желая того, нарушил их покой. Это была большая белоснежная лошадь с длинной серебряной гривой, достававшей почти до земли. По крайней мере, так сперва подумала Ева, пока не увидела длинный витой рог, от которого исходило мерное золотистое сияние. Схватив ангела за руку, девушка от охватившего ее волнения даже не сразу смогла сказать ему что-то вразумительное — настолько ее взволновало появление столь редкого и удивительного существа. — Вергилий… Это е-единорог! Они правда живут здесь!       — Только не издавай слишком громких звуков и не дергайся, — сразу же предупредил он Еву, не давая ей сразу же подойти поближе к волшебной лошади. — Они весьма боязливы от природы и не показываются на глаза всем подряд.       — А кому они показываются?       — Ну, эм… Невинным существам, таким же, как они сами… Девственницам, к примеру.       — Ты серьезно? — округлила глаза девушка, сперва решив, что Вергилий просто решил немного над ней пошутить, но тот лишь утвердительно кивнул в ответ. Переведя взгляд на единорога, который мирно щипал травку в каких-то десяти метрах от нее, Ева поняла, что не может упустить такую возможность, которая выпадает лишь раз в жизни, причем далеко не всем. — Я хочу подойти к нему ближе. Как думаешь, он подпустит меня к себе?       — Почему бы и нет? — с улыбкой спросил ангел и легонько подтолкнул девушку рукой вперед. — Ты очень добрая и…       — Девственница, я поняла. Можешь не напоминать.       — Не ворчи, а то он тоже начнет нервничать.       — Хорошо, я… расслабляюсь, — медленно выдохнула Ева и, сделав несколько шагов навстречу к единорогу, остановилась на месте, давая ему привыкнуть к ее присутствию. Оторвавшись от выщипывания травки, животное медленно подняло голову и посмотрело прямо на девушку своими глубокими черными глазами, обрамленными длинными ресницами, как бы говоря ей, что он совсем не против того, что она находится рядом. Осторожно пройдя по краю озера, единорог приблизился к Еве и, опустив голову, ткнулся носом прямо в ее щеку. Абсолютно обескураженная его абсолютным доверием, девушка медленно протянула руку к его морде и как можно аккуратнее провела ладонью по серебристой гриве, которая по ощущениям напоминала нежнейшие шелковые нити, а по температуре походила на прохладную озерную воду. — Какой ты красавец…       Обдав Еву теплым дыханием, единорог выпрямился и принялся горделиво ходить вокруг нее, словно демонстрируя на деле правдивость только что прозвучавшего комплимента. Продолжая гладить и нахваливать его, девушка вдруг осознала, что не может перестать улыбаться — настолько ей стало легко и приятно на душе из-за знакомства со столь прелестным и красивым животным. Вергилий все это время держался на почтительном расстоянии, стараясь не привлекать к себе внимания, пока Ева наслаждалась обществом того, кто, по его мнению, подходил ей больше, чем он сам — чистого и светлого создания, которое не притворялось добром, а являлось им от начала и до конца. Их энергии были почти неотличимы друг от друга и излучали лишь кристально чистый свет, поэтому Вергилий опасался сделать даже крохотный шаг к нему навстречу, боясь запятнать нечто настолько идеальное. Недостойный, испачканный, изувеченный… Ему не было места рядом с Евой, но ангел все равно продолжал тянуться к ней, постоянно одергивая себя и напоминая о том, кто он такой на самом деле.