Несущие Равновесие: Полукровки.

«Люди думают, что близость — это секс. Но на самом деле близость — это правда». (Рейд Тейлор Дженкинс — «Семь мужей Эвелин Хьюго»)       Заполненный громкой музыкой, крепкой выпивкой и слишком богатыми даже для вечной жизни бессмертными, клуб «Гоморра», принимал гостей всевозможных мастей в привычном режиме, и только его владелец, пребывавший в мрачном настроении, не предавался привычным в этом месье видам веселья — пьянству и разврату. Находясь в ложе для важных гостей, Асмодей без перерыва выкуривал сигарету за сигаретой, словно пытаясь заполнить голову дымом, чтобы в ней не могла появиться ни единая тревожная мысль. От выпивки он упорно отказывался, хоть это и было нелегко — ему жуть как хотелось напиться до беспамятства и оказаться в объятиях какой-нибудь симпатичной демоницы, но теперь это не могло удовлетворить его так, как раньше, и он прекрасно это понимал. Наблюдая за гостями, которые самозабвенно предавались разврату и тонули в алкогольном угаре, Асмодей жалел лишь о том, что не может забыться и отдаться собственным порокам.       — Господин желает еще минеральной воды или все же согласится на что-то… покрепче? — обратилась к нему светловолосая официантка, одетая в откровенное красное платье, едва прикрывавшее ее округлые бедра. Подняв на нее взгляд, он сразу понял, что она бесхитростно демонстрирует ему себя, будто товар, ведь прежде подобные дамы могли сыскать его внимание и получить за это ночь, полную страсти, а также солидный гонорар.       — Принеси новую пепельницу и… позови сюда Цисси, — покачал головой Асмодей, безразлично глянув на миловидную официантку и тут же отведя взгляд. Обиженно надув губы, она взяла в руки заполненную окурками тяжелую мраморную пепельницу и покинула ложе, так и не сыскав ожидаемого внимания. Разумеется, она и предположить не могла, что отныне хозяина клуба, их обожаемого господина совершенно не прельщали высокие блондинки, а он в свою очередь не стремился ни с кем поделиться этой информацией. Через пару минут, как и просил Асмодей, к нему в ложу прошла Присцилла, которая, судя по всему, как раз готовилась к предстоящему выступлению на сцене с остальными танцовщицами, так как еще не успела полностью нанести яркий макияж.       — Здравствуйте, господин, — чуть уставшим голосом поздоровалась она, задумчиво посмотрев на демона. — Вы что-то хотели?       — Присядь для начала, — махнул тот рукой на место рядом с собой, и девушка сразу поспешила выполнить его просьбу, неуверенно прикрыв обнаженные колени ладонями. Ее блестящее черное платье было очень коротким и это определенно вызывало у нее дискомфорт. — Выглядишь измотанной. Много приватных заказов?       — Беру больше танцев, чтобы не…       — Спать со всяким отребьем, я понял. Давно уже пора прекратить здесь эту грязь. Я должен этим заняться.       — Вы сегодня немного странный, господин, — вдруг произнесла Присцилла, задумчиво взглянув на Асмодея, но тут же отведя взгляд в сторону, когда он посмотрел на нее в ответ. — Простите, это, конечно, не мое дело, но я чувствую, что в вас что-то… изменилось.       — Интересно… И что же? — чуть насмешливо поинтересовался он и девушка вновь заглянула в ему в глаза, будто обнаружив в них что-то очень интересное. — Прощупываешь?       — Я вижу кого-то, хотя раньше никого не видела.       — Сможешь показать мне ее?       — Вы для этого меня сюда позвали? — весело усмехнулась Присцилла, услышав в голосе Асмодея небольшое сомнение. — Раньше вас моя способность интересовала только как способ заработка. Что-то случилось, господин?       — Так сможешь или нет? — чуть тверже спросил демон, на что девушка лишь пожала плечами и повернулась к нему всем телом.       — Тогда посмотрите мне в глаза и постарайтесь расслабиться. Не отводите их в сторону.       Не совсем понимая, что он вообще делает и для чего ему это нужно, Асмодей исполнил просьбу Присциллы и посмотрел в ее прохладные глаза так пристально, как только мог. Он еще ни разу не проверял на себе ее способности и сперва его напрягло то странное обволакивающее разум ощущение, схожее с дымкой, проникающей в разум. Не удержавшись, демон ненадолго прикрыл глаза, чтобы избавиться от него, а когда открыл, перед ним уже сидела не Присцилла, а та, кто преследовала его днем и ночью, являясь во снах и наяву. Эта «Ева» была практически неотличима от своего оригинала, за исключением некоторых совсем крохотных мелочей, которые мог подметить лишь тот, кому довелось хорошо узнать ее, а Асмодей определенно являлся тем, кто смог это сделать. И все же даже этого образа оказалось достаточно, чтобы его тоскующее сердце забилось быстрее.       — Похожа? — спросила Присцилла тем самым голосом, от которого его каждый раз невольно бросало то в жар, то в холод. Отведя взгляд от девушки, демон попытался перевести дух, но получалось у него это с трудом, так как «Ева» находилась слишком близко, чтобы ее можно было игнорировать. — Как странно, мне казалось, что вам больше нравятся блондинки.       — Да, мне… тоже так казалось, — не своим голосом отозвался Асмодей и откинулся на спинку кожаного дивана, больше не находя в себе сил не смотреть на нее. — Очень правдоподобно получилось.       — Я за этот фокус отдала свои крылья, так что в этом нет ничего удивительного. Судя по всему, результат пришелся вам по душе… Хотите продолжить в более удобном месте?       — Ты о чем?       — Мужчины всегда просят меня об этом, чтобы у них была возможность переспать с той, кого они видят в своих фантазиях, — пожала плечами Присцилла и, тяжело вздохнув, посмотрела на свое новое отражение в маленьком зеркале, которое появилось у нее в руке. — А она настоящая красавица. Кажется, я ее уже где-то видела, но не могу припомнить, где именно… Кто она, господин?       — Не спрашивай о ней, я не хочу ее обсуждать, — резковато ответил Асмодей, заставив девушку напрячься и отодвинуться от него на пару сантиметров. Правда, неприятное ощущение продлилось недолго и вскоре она поняла, что раздражение демона никак не связано с ней. Он определенно был чем-то озабочен, но все же пытался сдерживать свою вспыльчивую натуру, которая постоянно стремилась вырваться наружу. Убрав с себя морок и вернув себе свою внешность, Присцилла устало облокотилась на спинку дивана, желая провести в таком положении всю оставшуюся ночь. — Я думал, что ты завязала с оказыванием интимных услуг… У этого есть какая-то особая причина или тебе просто все надоело?       — Знаете… Не так давно я встретила одного парня.       — О, неужели? Этот парень… Он знает, кем ты работаешь?       — Определенно знает, потому что он был моим клиентом, — фыркнула Присцилла и принялась смущенно разглядывать свои ногти. — Сначала я думала, что это просто рядовой вечер, который мне придется провести его в постели с незнакомцем… Но он оказался другим. Вы мне, наверное, не поверите, но он даже пальцем меня не тронул. Мы просто… разговаривали, представляете?       — И это заставило тебя задуматься? — с нескрываемым сомнением в голосе предположил Асмодей, на что девушка несколько раз растерянно кивнула в ответ. — О чем же вы говорили?       — Он спрашивал о моем происхождении. Я рассказала ему о том, кем являюсь на самом деле. Впервые за долгое время я решилась кому-то кроме вас об этом рассказать… После этого я думаю лишь о нем и никак не могу выбросить его из головы. Я хочу увидеться с этим парнем.       — Как он выглядел?       — Красивый… Нет, даже не так. Он прелестный, — с нежностью в голосе произнесла Присцилла. — Самый милый молодой человек из всех, кого я когда-либо встречала. Он невинный и… очень добрый.       — Какого черта он забыл в «Гоморре»? — невольно рассмеялся Асмодей от подобного описания. — Что еще можешь о нем сказать?       — Хм… Он выглядел обычно, по крайней мере, ему хотелось, чтобы так казалось. Одежда не броская, но дорогая, хорошие манеры… Этот парень определенно не просто богач. И глаза у него такие… яркие и теплые, прямо как янтарь!       — Янтарные глаза?       — Да, это я точно помню, — улыбнулась Присцилла, с головой погрузившись в воспоминания о той ночи. — Темные волосы, светлая кожа и янтарные глаза… Он вам знаком?       — Можно и так сказать, — чуть опешив от осознания, тихо ответил Асмодей, сразу догадавшись, с кем по странной воле судьбы довелось повстречаться девушке. — Он правда хороший парень, ты не ошиблась. Понравился?       — Настолько, что хочу полететь к нему. Хоть сейчас.       — И куда же ты полетишь, птичка райская?       — Он живет в Виктуаре, — припомнила Присцилла и с надеждой посмотрела на Асмодея. — Если вы знаете, о ком я говорю, то, возможно, сможете помочь его найти? Пожалуйста…       — Хочу тебя расстроить, но он сейчас не в Виктуаре и неизвестно, когда ему удастся туда вернуться, — нехотя сказал демон и девушка тут же расстроенно вздохнула, мгновенно утратив свою прежнюю воодушевленность. — Но я могу помочь тебе отправить ему письмо. Когда этот парень вернется домой, он сможет его прочитать. Как тебе такая идея?       — Вы правда… можете это для меня сделать? Вы не шутите надо мной?       — Какие шутки? Мне совсем не сложно это сделать… Но взамен я хочу узнать, о чем конкретно вы разговаривали. Можешь рассказать взамен на мою помощь?       — Могу, но… я должна быть уверена, что это ему не повредит, — с подозрением посмотрела на Асмодея Присцилла, не до конца веря своим ушам. — Вы можете это пообещать?       — Я не собираюсь как-то использовать это против него, — покачал демон головой. — Мне просто нужно знать, о чем теперь знает он. Не более того. Даю тебе слово герцога Циниса. Этого будет достаточно?       — Хорошо… Мы говорили о ведьмах. Узнав, кто я такая, этот парень очень удивился и стал расспрашивать меня, у кого я обменяла свои крылья на способность менять внешность. Я рассказала ему про Уранию и объяснила, как до нее добраться. Кажется, для него было очень важно с ней встретиться.       — Значит, мой намек использовал он, а не Ева…       — Так это правда, что именно вы направили его ко мне? — удивленно ахнула Присцилла, чуть недовольно поглядев на своего начальника. — Что за уловка? Зачем вы это сделали? Я думала, что он соврал, когда сказал, что пришел по вашей наводке.       — Я не думал, что к тебе отправится именно он, — раздраженно отозвался Асмодей, стиснув пальцами переносицу. — Это в мои планы не входило… Как думаешь, он виделся с Уранией?       — Не знаю, я просто рассказала ему все, что знала и он ушел из клуба. Он выглядел немного взволнованным и вел себя очень осторожно, будто за ним мог кто-то следить. Зачем вы направили его ко мне?       — Не его, а… кое-кого другого. С тобой должна была поговорить одна девушка, но она, видимо, вообще ничего не знает о вашем разговоре. Это немного… странно.       — Ладно, я больше не хочу ничего слышать, — замотала головой Присцилла. — Это меня не касается. Я рассказала вам все, что знаю.       — Не верю, — хитро ухмыльнулся Асмодей, сразу раскусив ее вранье. — Давай признавайся. Что еще говорила?       — Черт… Ладно, ладно! Я рассказала ему про ведьму по имени Милинда. Он интересовался темными ведьмами, и я вспомнила про нее.       — Насколько мне известно, про нее уже давно не ходит никакой новой информации. Предполагается, что она мертва.       — Вроде бы да, но ни один из известных мне ковенов не может ни подтвердить, ни опровергнуть это, — растерянно пожала плечами Присцилла. — Сама я ничего о ней рассказать не могу, потому что видела ее всего один раз в жизни. Этот парень очень разволновался, когда я рассказала ему об этой женщине.       — Ладно, я понял… Спасибо, что все рассказала, — удовлетворенно кивнул Асмодей. — Пиши письмо своему мальчику. Я собираюсь вернуться в Цинис — оттуда его и отправлю. Поторопись у меня плотный график.       — Я мигом! Дайте мне десять минут!       — Давай, давай, десять минут, так и быть, подожду.       Отправив взволнованную Присциллу писать письмо, демон тем временем принялся размышлять над новой для себя информацией. Хоть между ним и Евой никогда не было разговоров по поводу его намека на то, что стоит посетить «Гоморру», он был абсолютно уверен, что девушка бывала здесь, но сознательно умалчивала об этом, желая сохранить все в тайне. Теперь ему стало ясно, что по какой-то неведомой причине вместо нее сюда прилетал Арей, но оставалось непонятно, виделся он с Уранией или нет.       — Готово, — вырвала Асмодея из собственных мыслей Присцилла, протянув ему запечатанное в конверт письмо. — Только не потеряйте.       — Когда я вообще хоть что-либо терял? — хмуро отозвался демон и, взяв его у нее из рук, спрятал письмо во внутренний карман пиджака. — А ты быстро.       — Я уже знала, что буду ему писать, так что это было совсем не трудно.       — Хорошо. А теперь мне пора. Я забронировал ложу на всю ночь, можешь здесь отдохнуть если хочешь.       — Ну, слишком долго отдыхать я не смогу. Не хочу отказываться от выступления — девчонок подведу, — пожала плечами Присцилла, но все же опустилась на диван, заняв прежнее место Асмодея. — Да и что я скажу, если какой-нибудь клиент придет именно ко мне?       — Передай ему от меня привет и отдыхай дальше, — весело усмехнулся он. — Доброй ночи.       Покинув шумное помещение, демон направился прямо в свой кабинет, чтобы воспользоваться порталом, ведущим прямо в Ледяную цитадель. Слишком часто он им пользоваться не мог — уж слишком много энергии требовалось для такого быстрого перемещения, но сейчас у него не было времени лететь в Цинис самостоятельно. Заперев за собой дверь, Асмодей накинул на себя теплый плащ вместо пиджака и, подойдя к еще одной двери, которая была вмонтирована в стену, провернул ручку два раза по часовой стрелке, а затем три раза против. Услышав характерный щелчок, он потянул ее на себя и, не теряя времени, зашел в открывшийся перед ним портал и через секунду почувствовал уже привычный и ставший для него родным холодный ветер. Укутавшись в плащ, демон хотел было направиться прямо в замок через ледяной парк, но внезапно почувствовал в воздухе чье-то постороннее присутствие. Он легко улавливал чужаков, которые пересекали его территорию — вот и сейчас Асмодей не сомневался в том, что чутье его не подводит.       — Покажитесь сейчас же! — крикнул он в пространство и обнажил меч, который тут же загорелся ярко-зеленым пламенем. — Я знаю, что вы здесь. Не испытывайте мое терпение.       Внезапно и так ледяной воздух стал еще холоднее, а где-то вдалеке послышался жуткий вой, от которого любой бессмертный и тем более смертный тут же рухнул бы на землю без сознания от страха. Но Асмодею этот вой был слишком хорошо знаком, и он не собирался его бояться, потому что знал того, за кем эти мрачные звуки следуют по пятам. Заметив движение и несколько пар ярко горящих хищных глаз за пушистыми ветвями деревьев, демон выставил меч перед собой, а затем увидел среди неясных теней и того, кто посмел явиться на его территорию — на первый взгляд это был обычный подросток, но Асмодей знал, что его облик обманчив. Стоило юнцу подойти к нему поближе, как демон сразу же увидел, каким диким блеском горят его ярко-красные глаза, странно контрастирующие с белыми, будто свежевыпавший снег, чуть отросшими лохматыми волосами. Одет он был совсем не по погоде, но дикий холод Циниса, его, судя по всему, ничуть не волновал. Отряхнув от снега черную кожаную куртку и джинсы, подросток оглушительно свистнул и из-за елей к нему выбежали две огромные черные гончие с такими же жуткими глазами, как и у их хозяина. Оскалив невероятно острые зубы, с которых на снег капала пенящаяся слюна, они сели рядом с ним, окружив его так, будто были готовы в любой момент набросить на того, кто посмеет даже шаг сделать в их сторону.       — Ну, здравствуй, Ригель… — скривив губы, поприветствовал подростка Асмодей, не торопясь опускать свой меч. — Давно я не видел на своей земле ангелов смерти. Что ты здесь забыл?       — Пришел поздороваться с герцогом, разве не ясно? — насмешливо отозвался тот, погладив одну из гончих по худосочной спине. — Выгуливал своих малышей неподалеку и решил заглянуть в гости. Не рад мне?       — В первый раз я спустил тебе самовольное вторжение на мою территорию. Во второй раз я этого делать не стану. Твой начальник не знает, что я запретил тебе здесь появляться?       — Ты не имеешь такой власти, я не подчиняюсь твоим приказам, демон.       — Ну, раз я тебе не указ, тогда придется пообщаться с моим мечом, Охотник, — процедил сквозь зубы Асмодей, направив острие прямо на лицо Ригеля. Гончие тут же снова оскалились и зарычали, готовясь вцепиться в глотку демона по первому же приказу, но их хозяин не торопился его отдавать. — Хотя, о чем это я? Ты ведь предпочитаешь стрелять исподтишка. Ближний бой не для тебя.       — Я продырявлю тебе голову, если понадобится, — хохотнул ангел и наставил на его лоб появившийся в руке арбалет, заряженный болтами. — Проверим, кто быстрее?       — Опустите оружие, господа, — раздался негромкий голос за спиной у Асмодея, но он даже не двинулся с места, а лишь посмотрел краем на глаза на того, кто все это время скрывался под своим плащом, прячущим его от посторонних глаз. Это был одетый в темно-серое пальто молодой мужчина с длинными черными волосами и красными глазами, которые, однако, кардинально отличались от бешеных глаз Ригеля — его спокойный и даже несколько отрешенный взгляд больше напоминал тягучее бордовое вино. В сочетании с прохладными и мягкими манерами, он походил на древнего и очень богатого аристократа. Обойдя демона, мужчина встал между ним и Охотником, коснувшись пальцами кончика меча и болта арбалета. — Не ищите повод подраться. Герцог, мы не желаем с вами воевать. Будьте добры, опустите меч. И ты, Ригель, убери свою игрушку сейчас же.       — А ты что здесь делаешь? — прошипел тот в ответ, но арбалет все же опустил. Асмодей последовал его примеру и убрал меч в сторону, однако оставался настороже. — Твое дело — самоубийц отлавливать, Юда. Мое дело — охота.       — Я затем сюда и пришел. Чую в воздухе запах знакомого желания. Герцог, может вы подскажете? Есть ли на вашей территории тот, кто хочет лишить себя жизни?       — Не уверен. Я могу подумать над этим, если вы расскажете, что здесь забыл Охотник, — недовольно отозвался демон, кивнув в сторону кипящего от злости Ригеля, которому, очевидно, хотелось натравить на него своих питомцев. — Я имею право хотя бы знать причину.       — Я охочусь за беглым ангелом смерти, — нехотя ответил он, с подозрением поглядев на него, а затем принюхавшись к воздуху. — Его имя Метатрон. Мои гончие поймали след, и он привел нас сюда. Говори, где он?!       — Тише, Ригель, — устало поморщился Юда и перевел взгляд на Асмодея. — Он не врет — у его собак прекрасное чутье и они не могли ошибиться. Мы ищем этого ангела уже очень давно. Вы должны быть в курсе, когда у вас на территории объявляется кто-то посторонний.       — Возможно, чутье подвело этих милых песиков, — пожал тот плечами, хотя внутри него все замерло от осознания, кого именно ищут эти двое. — В Цинис иногда забредают весьма странные персонажи, но ангела смерти среди них точно не было.       — Ты врешь, здесь произошел выброс его энергии! — прорычал Ригель, по внешнему виду окончательно уподобившись своим гончим. Его глаза бегали из стороны в сторону, будто он мог в любой момент обнаружить свою цель, а острые клыки почти до крови впивались в бледно-серые губы. — Если не начнешь говорить, мои малыши распотрошат каждого в твоем замке!       — Ну а я тогда в свою очередь выпотрошу твоих псин и отдам их кишки на съедение своим драконам. Они не откажутся от свежего мяса, которое так любезно само предлагает себя на ужин.       — Я тебе язык отрежу, если ты к ним сунешься!       — Тихо, господа, — прервал их Юда и закатил глаза, явно утомленный всем, что здесь происходило. — Герцог, вы уверены, что не встречали никого подозрительного?       — Уверен. Какой мне смысл кого-то покрывать? Я в этом не заинтересован, — ответил Асмодей, сохраняя расслабленность в голосе, чтобы не выдать своего внутреннего волнения. — Опишите его хотя бы, чтобы я знал, кого вы ищите.       — Пепельные волосы, обычно длинные, но он мог их состричь. Глаза слепые, он не видит. Это весьма яркая примета, так что вы сразу его узнаете, если он вам повстречается.       — Сколько лет вы его ищете? Неужели слепого ангела так сложно найти?       — Несколько сотен лет, — продолжая с подозрением смотреть на демона, признался Ригель с сильным разочарованием в голосе. — Он хитрый, как демоническая лисица! Наверняка скрылся с помощью какого-то ловкого трюка, иначе я уже давно бы его нашел… Сперва я вышел на его след в Виктуаре. Один из наших доложил о том, что почувствовал знакомую энергию в этом городе, но мне не удалось его поймать. Этот предатель сбежал от своего долга и заслуживает наказания!       — Я невероятно сочувствую вашим целям, но мне правда нечего рассказать, — развел руками Асмодей, а затем посмотрел на Юду. — Вы говорили, что почувствовали здесь самоубийцу. Хотите осмотреться? Я пущу вас в замок, если нужно.       — Пока не требуется, — покачал тот головой, пристально вглядевшись демону в глаза, словно надеясь отыскать там ответы на свои вопросы, которые, однако, не смог там обнаружить. — Если имя появится в Списке, я приду, так что мы, возможно, еще встретимся, герцог. Идем, Ригель. Наши дела здесь окончены.       — Я останусь здесь, я ему не верю! — закричал Охотник и в приступе ярости ударил кулаком по ледяной статуе в виде ангела, играющего на арфе, которая мгновенно покрылась трещинами, грозясь в любой момент развалиться на мелкие кусочки. — Он был здесь, Юда, я чую это!       — Даже если ты прав, у нас нет доказательств. Мы отправимся к Элазару и доложим ему обо всем. И прекрати вопить. У меня и без тебя шея ноет, а с твоими криками становится еще хуже…       — Вечно ты мне охоту портишь, чертов Висельник! Будь моя воля, я бы тебя твоей же гарротой придушил собственными руками…       — Простите, что потревожили ваш покой, — извинился перед Асмодеем Юда, не обращая внимания на ругательства, которые так и продолжали сыпаться изо рта «подростка» в его сторону. — Но вы должны нас понять — мы лишь исполняем приказ. Если у нас появятся новые подозрения, мы снова придем.       — Я вас понял, — кивнул Асмодей, а затем глянул на Ригеля, который теперь топтался чуть в стороне, окруженный своими гончими. — Я бы не стал проявлять агрессию, если бы этот мальчишка проявил чуть больше уважения. Я не желаю его видеть лишний раз на своей территории и говорил это еще в первое его появление. Передайте это вашему начальству.       — Обязательно передам… Идем, Ригель. Пора возвращаться. С этими словами Юда растворился в воздухе, оставив после себя лишь небольшое серое облако. Следом за ним исчез и Ригель вместе со своей сворой, напоследок злобно глянув на Асмодея, как бы намекая ему, что на этом все не закончилось. Оставшись в одиночестве, демон облегченно выдохнул и, на всякий случай оглядевшись по сторонам, направился ко входу в замок. Он прекрасно понимал, что его ответы нисколько не убедили жнецов, но выдавать Вергилия Асмодей не собирался, даже если бы они оба начали ему угрожать. Какими бы не являлись их отношения с ангелом, он был готов врать ради него и Евы, которая не простила бы ему того, что он выдал ее любимого. Теперь оставалось решить, как дать знать Вергилию о том, что его активно ищут, но делать это прямо сейчас определенно было небезопасно. Асмодей чувствовал, что за ним могут продолжать следить, а вспыльчивый Охотник будет терпеливо ждать любой возможности, чтобы натравить на него своих гончих и вытрясти всю правду своим излюбленным способом.       Вернувшись в замок, демон поднялся в свой кабинет и устало опустился в кресло, размышляя над тем, как ему стоит поступить. Снова он испытал этот все еще непривычный страх, который не смог полностью контролировать, снова эти чувства, мешающие нормально соображать… Асмодей с трудом привыкал к своим новым ощущениям и тем реакциям, которые появлялись от них в его теле. Это был невероятный опыт, но пока что он просто барахтался в этом бескрайнем море, как маленький ребенок, который только учится плавать и едва ли может держаться на поверхности. И все же у страха был великолепный побочный эффект — он заставлял думать быстрее и не давал времени на передышку. Погруженный в собственные мысли, Асмодей не сразу заметил, что в кабинет зашел Себастьян, который принес для него свежезаваренный чай и корзинку с имбирным печеньем.       — Надеюсь, дела в клубе улажены, Ваша Светлость? — обратился к нему дворецкий и, не сразу получив ответ, несколько раз кашлянул в белую перчатку, привлекая к себе внимание. — Господин, все в порядке?       — Нет, не все. В парке у центрального входа я встретил двух ангелов смерти, — мрачно отозвался Асмодей, устало потерев пальцами виски. — Они искали его. Среди них был, и этот Охотник… Снова шляется на моей территории, мелкий поганец.       — Ну, я предполагаю, что вам нечего было им рассказывать, не так ли? Мы ведь совершенно ничего не знаем, Ваша Светлость.       — Правильно, Себ. Мы ничего не знаем. Предупреди Пенни об этом.       — Что планируете делать? Будут какие-то указания?       — Даже не знаю, — честно признался Асмодей. — Написать письмо? Они попробуют перехватить абсолютно все, что будет отправлено из Циниса, я в этом уверен. Пока они все находятся в Ворацесе, им будет трудно его выследить, но когда они покинут город, все станет намного сложнее…       — А вы не думаете, что он уже может быть в курсе того, что его активно ищут? — предположил Себастьян после недолгого молчания. — Это можно понять по тому очевидному факту, что ангелы смерти так и не смогли выйти на его след за столько лет. Возможно, вам и не нужно пытаться предупредить его, потому что именно этого они и ждут.       — Ты можешь быть прав… Нельзя посылать письмо напрямую.       — А как же сигилла, которую вы подарили принцессе?       — Я думал об этом варианте, но она может просто не понять, что будет означать сигнал, — опустошенно вздохнул Асмодей, откинувшись на спинку кресла. — А если она просто испугается и избавится от сигиллы?       — Принцесса показалась мне весьма умной леди, — едва заметно улыбнулся Себастьян при виде того, как его господин так наивно и нежно переживал за девушку. — Она может догадаться, что это означает что-то важное. Возможно, ей даже придет в голову с вами связаться. И все же я советую обождать. Не принимайте скоропалительных решений, господин, они могут лишь навредить ему.       — Ты прав, Себ. И все же нужно проявлять бдительность. Если они снова появятся, то я немедленно дам ему знать, что они пытались выведать о нем. Сейчас необходимо заняться другими делами. Ты отправил Джахи мое письмо о найме строителей?       — Конечно, еще вчера. Я думаю, что скоро мы получим ответ.       — Прекрасно. Пора вернуть в Цинис хотя бы крупицу цивилизации, — удовлетворенно кивнул Асмодей. — К прибытию строителей все материалы должны быть подготовлены. Временные жилища придется отстроить с помощью солдат — нужно будет выделить дополнительное серебро на оплату их труда.       — Я могу все подготовить, если прикажете, — предложил Себастьян. — Сколько на каждого?       — Пятьдесят серебряных монет в день, для начала этого будет достаточно.       Закончив обсуждать с дворецким остальные вопросы, касающиеся строительства нового города у подножия замка, Асмодей отправил его выполнять поручения, а сам отправился в тайную комнату под тронным залом. Теперь он проводил там приличное количество времени, занимаясь написанием все новых и новых портретов. Демон мог часами замешивать краски, чтобы добиться нужного оттенка, подходящего для того, чтобы правильно изобразить цвет глаз Евы, но ему каждый раз чего-то в них не хватало. Теперь его целью стало написание идеального портрета, и он тратил на это почти все свободное время, которого всегда было недостаточно. Сев перед мольбертом, он вгляделся в спокойное лицо девушки на полотне и, тяжело вздохнув, принялся за работу.       Хоть с того момента, как Ева покинула Цинис, и прошло всего несколько дней, Асмодей тосковал по ней так отчаянно, будто минул уже не один год. Он привык ужинать вместе с ней за одним столом, сидеть рядом, пока она читала какую-нибудь книгу у камина, обернувшись в теплый плед, наблюдать за ней чуть издалека, пока девушка гуляла в парке и кормила птиц… Теперь демон заново привыкал к тому, чтобы проводить время в одиночестве и даже компания Пенелопы не могла помочь закрыть ту огромную дыру, что образовалась у него в груди, когда Ева исчезла из его жизни, не оставив после себя ничего, кроме сожалений и тех красивых вещей, что он успел ей подарить. Но больше всего Асмодей жалел о том, что так и не сказал ей те заветные слова, что теперь постоянно вертелись в его голове.       «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя».              Теперь демон даже не мог понять, почему так и не решился произнести это вслух. Скорее всего он понимал, что эти слова ей просто не нужны и единственное, что почувствует девушка, услышав их, будет лишь боль и жалость по отношению к нему, а Асмодей скорее бы собственноручно вырвал свое сердце из груди, чем позволил кому-то себя жалеть. И все же гордость нисколько не помогала ему справиться с безумной тоской, что теперь терзала его изнутри, подобно голодному хищнику. Демон был бы и рад напиться до беспамятства, чтобы унять ее хотя бы мгновение, но то обещание, которое он дал самому себе, не давало ему вновь вернуться к старой привычке. В первые дни это казалось почти невыполнимой задачей, теперь же это просто напоминало небольшой зуд, появляющийся время от времени, когда на душе становилось особенно гадко. В моменты особенно сильного влечения к алкоголю Асмодей отправлялся в свою потайную комнату и просто рисовал, пока оно не сойдет на нет. Это неплохо помогало и отныне вошло в привычку.       — Жаль, что только так вы можете быть рядом, — печально улыбнулся демон, глядя на почти законченный портрет Евы. На нем она сидела в расслабленной позе в окружении белоснежных лилий, одетая в светло-голубое платье, похожее на полупрозрачную туманную дымку. Ее каштановые волосы ниспадали на плечи и напоминали легкое облако, что добавляло образу еще большей нежности. Девушка больше всего походила на нимфу, отдыхающую в тени деревьев у прохладного водоема — именно такого впечатления и добивался Асмодей, приложив для этого максимум усилий и использовав все знания, имеющиеся в его арсенале. Вспоминая свои первые рисунки с Евой в главной роли, он понимал, насколько они были далеки от реальности и совершенства — в них отражалась его собственная натура, наполненная пороками и страстями, мешающими мыслить трезво, а не та, кого он пытался изобразить. Нет, она была совершенно другой — красивой, нежной, полной сострадания и доброты, которой Асмодей долгое время был лишен. Лишь благодаря ее добродетели демон остался в живых после столкновения с Вергилием и не собирался забывать об этом.       — Однажды я все вам расскажу, — подумал он, коснувшись лица Евы, навеки запечатленного на холсте. — Я скажу, как сильно люблю вас.

***

      Проснувшись с первыми лучами солнца, Арей понял, что лежит на диване в гордом одиночестве, а затем обнаружил, что в вилле помимо него никого нет. Пробежав по всем комнатам, он притормозил лишь напротив одной двери, которая вела в спальню. Сначала парень и сам не понял, что заставило его отпустить ручку и отойти на несколько шагов назад, пока болезненное чувство, появившееся в его груди, не дало ему ответ на этот вопрос. Он боялся того, что может увидеть там Еву, сладко спящую в объятиях Вергилия. Практически уничтоженный этой мыслью, Арей стиснул зубы и почти бегом направился к выходу, чувствуя, как его лицо и руки становятся мокрыми от липкого ледяного пота. Облокотившись о стену, он сполз по ней и рухнул на землю, стараясь успокоить дыхание и бешено колотящееся сердце. Это было глупо, и парень прекрасно понимал, что не должен так реагировать, но он просто ничего не мог с собой поделать — чувства захватили его, а невыраженные гнев и любовь сплелись в единый ком, который теперь отравлял тело и разум.       Вернувшись к себе на виллу, Арей принял душ и переоделся в самую удобную одежду, которую нашел в большом гардеробе. Он собирался отправиться на арену для тренировок, куда его вчера пригласила прийти Ксу, так как привык выполнять обещания и надеялся, что физическая активность поможет ему хоть немного успокоиться. Искать Еву парень сейчас не хотел — он и так постоянно чувствовал себя лишним рядом с ней и Вергилием, так что продолжать свои мучения он больше не собирался. Покинув виллу, Арей прошел по тому маршруту, который узнал от Ксу и вскоре обнаружил приличного размера арену, находящуюся на закрытой территории в окружении высоких пальм и изумрудно-зеленой живой изгороди. Здесь располагались трибуны, множество тренировочных манекенов и стендов с разнообразным оружием, которое можно было использовать для спаррингов. Выпустив свои крылья на свободу, Арей перелетел через ограду и приземлился прямо в центре арены, едва избежав столкновения с миниатюрной девушкой, которую он уже видел на празднике и знал, что она является дочерью Джахи.       — Посторонний! — крикнула она, готовясь замахнуться кулаком, но тут же прикрыла рот рукой, осознав, кто перед ней стоит. Смущенно поправив темные волосы, убранные в высокий хвост, она отступила на пару шагов и оценивающе оглядела парня с ног до головы ярким ореховым взглядом. — Ой… Извините. Я вас сразу не узнала! Вы ведь брат принцессы, я права?       — Моя вина, я вас не заметил, — поспешил извиниться Арей. Уже через пару секунд к ним подбежал парень, невероятно похожий на нее как взглядом, так и чертами лица. Не трудно было догадаться, что они являются братом и сестрой — даже их прически выглядели идентично, не говоря уже обо всем остальном. Убрав тренировочный меч за спину, он протянул руку в знак приветствия.       — Нам не удалось познакомиться на празднике. Я Феликс, а это моя сестра Гонора, — представился парень и весело пихнул девушку плечом. — Вечно тебе что-то в голову прилетает, да?       — Еще раз прощу прощения. Я никого не заметил, когда перелетал через ограду… Впредь буду внимательнее.       — Вас Ксу позвала, я в курсе, — кивнула Гонора и указала рукой в сторону двери, ведущей во внутренние помещения арены. — Она, Деймос и Кас переодеваются для тренировки. Латика и Ильсияр вроде как тоже собирались прийти, хотя они, возможно, сегодня будут просто смотреть — они те еще лентяйки… Какое оружие вы предпочитаете?       — Давайте на «ты», хорошо? — быстро предложил Арей, которого всегда смущало подобное формальное обращение. — На самом деле я неплохо обращаюсь со всеми видами холодного оружия. Мне все подходит.       — Тогда выбирай из того, что у нас есть, — с предвкушением в голосе произнес Феликс и махнул в сторону стойки для тренировочных мечей. — Я никогда не сражался с иноземцами. Будет весело.       — А что ты думаешь о секире? — с интересом спросила Гонора и подняла с песка выпавший у нее из рук массивный двухсторонний топор с длинной ручкой. — Я предпочитаю что-то потяжелее. С ее помощью головы врагов разлетаются как спелые арбузы. Это весело.       — Осторожнее, а то наш гость подумает, что мы какие-то варвары… Но это правда — моя сестра предпочитает наносить один точный удар, не тратя время на фехтование.       — Впервые вижу, что девушке нравится подобное оружие, — искренне восхитился Арей, с любопытством разглядывая замысловатую вязь на секире. — Это интересно. Ты, должно быть, очень сильная.       — Могу надрать задницу любому из моих братишек и сестренок, даже не напрягаясь, — с легким тщеславием в голосе отозвалась Гонора, перебросив секиру из одной руки в другую. — Со мной лучше не связываться. Если решишься, я тебе спуску не дам.       — Арей, ты пришел! — раздался радостный возглас у него за спиной и, обернувшись, парень увидел, что к нему, одетая в светлый тренировочный костюм, на всех парах бежит Ксу. Лишь подойдя к нему, она осознала, что могла прозвучать излишне страстно и поспешила вернуть себе прежний сдержанный облик. Гонора, заметившая это, прыснула от смеха, но сделала это так, чтобы и так смущенная своим поведением сестра этого не заметила. — Кхм… Я рада, что ты решил к нам присоединиться. Как вижу, ты уже познакомился с двойняшками.       — Да, он чуть не проломил мне голову во время приземления, — насмешливо отозвалась Гонора, заставив бедного Арея залиться краской от макушки до шеи. — Еще одно весомое доказательство того, что парни — это не мое.       — Ага, поэтому ты так пристально разглядывала принцессу на празднике, — язвительно заметил Феликс, заставив сестру возмущенно на него шикнуть. — А чего это ты внезапно застеснялась? Сама эту тему подняла.       — Что поделать, она невероятная красавица. Я же не могу контролировать свои глаза.       — Кстати, ваша сестра не собиралась к нам присоединиться? — поспешила сменить тему Ксу, увидев, как Арей мгновенно побледнел от слов Гоноры. — Я думала она придет с вами… Или она не увлекается фехтованием?       — Еще как увлекается, — усмехнулся парень, стараясь сделать голос более расслабленным. — Она, эм… решила устроить себе день отдыха. Вы, наверное, в курсе, что она долгое время пробыла в Цинисе. Ей нужна передышка.       — Мы узнали об этом от матушки, — кивнул Феликс, мгновенно став серьезным, как и его сестры. — Она даже подумывала отправить войско, чтобы потребовать отпустить принцессу, но потом почему-то передумала. Мы сами не знаем почему, а она не стала нам ничего рассказывать.       — Потом мы узнали, что вы прибудете к нам, — искренне улыбнулась Ксу и на ее щеках появились милые ямочки. — Матушка была так рада, что решила отложить все важные дела на время, пока вы будете находиться здесь. И все же о вашем прибытии и нахождении в Ворацесе мало кому известно за пределами дворца. Это сделано ради… вашего удобства.       — Ну, да, так я и поверил. Чего опасается герцогиня? — серьезно спросил Арей, посмотрев на Ксу, которая принялась нервозно переминаться с ноги на ногу. Ее брат и сестра лишь растерянно развели руками, давая понять, что ничего об этом не знают. — Послушай, если это касается Евы, я должен знать. Я не только ее брат, но и телохранитель.       — На самом деле я мало, что об этом знаю. Матушка держит многое в секрете. Скорее всего она к чему-то готовится, и я думаю, что это как-то может быть связано с тем, о чем она переписывалась с герцогом Циниса. Каждый раз, когда матушка получала от него письмо, она становилась мрачнее тучи. В Аду что-то происходит, и сильные демоны это чувствуют…       — Снова разбалтываешь чужие секреты посторонним? — сурово обратился к сестре Деймос, который незаметно подошел к компании и смог услышать часть разговора. Вместе с ним на арену вышел Кас и еще две смуглые девушки в легких кожаных доспехах– это были Латика и Ильсияр, которые по словам Гоноры тоже должны были присоединиться к тренировке. Чуть сжавшись от того, как грозно и осуждающе звучал голос брата, Ксу все же сумела сохранить самообладание и строго посмотрела на него в ответ. — Не говори о том, в чем ничего не смыслишь.       — Полегче, Дэми. Это брат принцессы, какой же он посторонний? Они наше начальство, если так можно выразиться, — поспешил осадить Деймоса Кассиэль, осуждающе покачав головой. Переведя взгляд с него на Арея, парень добродушно улыбнулся и протянул ему руку в знак приветствия. — Я Кас. Рад познакомиться с тобой. А это наши сестры — Ильсияр и Латика.       — Приятно познакомиться, — в один голос ответили девушки и заулыбались, глядя на смущенного Арея, который с трудом привыкал к тому, что находился в центре повышенного внимания.       — И я, — коротко отозвался он и встретился взглядом с Деймосом, который даже не потрудился представиться и поздороваться как подобает. Парня это не особо волновало, но он прекрасно понимал, что такое отношение о многом говорит. — Впредь я не хочу слышать грубые слова в отношении кого-либо в моем присутствии. Ксу старше тебя и не сделала ничего плохого. Или это как-то связано со мной? А может с принцессой?       — Я пришел заниматься, а не языком чесать, — закатил глаза Деймос и направился к стойке с тренировочным оружием, достав из нее длинный двуручный меч. — Кас, выйдешь против меня?       — Могу ли я занять его место? — тут же вызвался Арей, не сдержав легкой ухмылки. — Если у тебя есть какие-то претензии ко мне или к моей сестре, мы можем решить все по-мужски.       — Согласен. Против взрослого полукровки мне еще не приходилось биться. Я только за.       — Что-то не нравится мне эта атмосфера… — шепотом произнес Кас, недовольно покосившись на старшего брата, который несколько раз рассек мечом воздух, чтобы проверить, насколько удобно он лежит в его руке.       — У моего брата тяжелые удары, — тихо сказала Ксу, когда Арей уже собирался направиться к стойке, чтобы взять подходящее для себя оружие. — Не позволяй ему себя ударить. Уворачивайся.       — Да ладно тебе, сестренка, — рассмеялся Деймос, заметив, как посерьезнело ее лицо. — Боишься за королевского сыночка?       — Я просто не хочу проблем, — парировала та, строго посмотрев на брата. — Твой характер до добра не доводит.       — Я, пожалуй, посмотрю на это с трибун, — махнула рукой Ильсияр и направилась к сидениям повыше — видимо, она уже привыкла к такому поведению Деймоса и не видела в этом ничего особенного. Латика решила последовать ее примеру и потянула все еще возмущенную Ксу за собой. Посмотрев на Арея и увидев, что тот выглядит спокойным и собранным, девушка немного успокоилась и направилась к своим братьям и сестрам, которые расселись так, чтобы всем было хорошо видно каждый момент боя.       — На кого ставите? — тихо спросила Гонора, наблюдая за тем, как Деймос и Арей разминаются перед началом спарринга.       — Я не знаю, — растерянно отозвался Феликс. — Мы еще не видели, как сражается брат принцессы.       — Его тренировал сам Мальбонте, — напомнил Кассиэль, который внимательно наблюдал за всеми движениями и изменениями на лице парня. — Он известен своим мастерством и силой. Арея наверняка готовили к бою с раннего детства. Сложно сделать ставку при таком раскладе, потому что и Деймос не лыком шит.       — Они даже познакомиться не успели, а уже собираются подраться. Это странно, но весело, — задорно хохотнула Гонора, совершенно не беспокоящаяся из-за происходящего. — Наш брат тот еще чудила. Он буквально вынудил Арея сражаться с ним. Представьте себе лицо матушки, если он его покалечит. Братцу надерут задницу до голых костей.       — Замолчи, прошу, твои шуточки сейчас не к месту, — взмолилась Ксу, которую невероятно раздражало и расстраивало поведение брата. — Я не хочу доносить на Деймоса, но его отношение… Это же настоящее неуважение. Не понимаю, о чем он вообще думает…       — Успокойся, милая, этот парень не выглядит слабаком, — ободряюще улыбнулась ей Латика, а затем принялась без всякого стеснения разглядывать Арея, который снял верхнюю часть тренировочного костюма, оставив лишь кожаный жилет, защищающий грудь. Его красивые мускулистые плечи, мягко блестевшие на солнце, мгновенно приковали к нему внимание сестер, в том числе и Ксу, которая теперь не могла оторвать от него взгляда. За свою жизнь она повидала много красивых мужчин, но именно этот чужеземец по какой-то причине показался ей особенным и дело было даже не в его очевидной привлекательности. Она и сама не до конца понимала, что именно отличало его от остальных, да и не собиралась искать ответ на этот вопрос. Сейчас ее куда больше волновал исход боя, который было невероятно трудно предсказать даже ей, привыкшей подобно матери все просчитывать наперед.       — Деремся до первой крови? Или до момента, когда кто-то из нас вырубится? — спросил Деймос, все это время наблюдавший со стороны за тем, как Арей готовится к спаррингу.       — Я не привык обращать внимание на мелкие царапины, — усмехнулся он и крепко сжал эфес выбранного им тяжелого меча. — Я буду драться до отключки, если понадобится.       — Это мне больше по душе. Учти, я не буду делать послабления из-за того, что ты брат принцессы.       — Я в этом и не нуждаюсь.       Стоило Арею произнести последнее слово, как Деймос, не теряя времени, бросился в атаку, словно разъяренная мантикора, только вместо жала и когтей у него в руках опасно блестел не до конца затупленный меч. Решив немного понаблюдать за своим противником и изучить его привычки и характерные повадки в бою, парень ловко увернулся, перекатившись по песку и встав в оборонительную стойку, что было расценено Деймосом как проявление слабости, но именно этого Арей и добивался. Уклонившись от второго и третьего удара, он уже начал понимать, как будет действовать его противник — тот предпочитал бить нечасто, но зато с утроенной силой, на поддержание которой требовалось немало энергии. Урон от такой атаки мог переломить хребет пополам, но даже ее можно было отразить, используя небольшие допустимые хитрости. Точно также сражался Кристофер, но, в отличие от него, Деймосу явно не хватало терпения.       — Не зря Мальбонте так усердно вбивал мне в голову, что ловкость на поле боя обеспечивает половину победы, — подумал Арей, уклонившись от еще одного удара, но на этот раз позволив противнику подобраться к себе поближе, чтобы дать ему надежду на возможный успех. — А вторая половина — это сила и хитрость… Давай же, ударь еще раз…       И Деймос ударил. Сила его атаки заставила все тело парня содрогнуться, а его руки и ноги мгновенно налились жаром и тяжестью. И все же они выдержали, как и меч, который он продолжал крепко сжимать в ладони. Дождавшись, пока его соперник решит поднажать, Арей использовал этот момент, чтобы сломить его опору. Оттолкнув меч Деймоса, он мгновенно продолжил наступление и ударил тяжелым эфесом прямо по руке, которую тот использовал в сражении, а затем подцепил кончиком меча край его ботинка и со всей силы рванул на себя, заставив того рухнуть на спину в песок. Правда, лежать долго Деймос не собирался и рывком подскочил на ноги, но по его глазам было заметно, что с подобными приемами он дела еще не имел. Не тратя время попусту, он снова бросился на Арея и на этот раз его оборона дала небольшую трещину — итогом стало рассеченное плечо, кровь из которого мелкими брызгами пролилась на светлый песок у него под ногами. Это немного отрезвило парня и теперь он был намерен отплатить самодовольно ухмыляющемуся Деймосу той же монетой. Перестав себя сдерживать, он нанес ему несколько быстрых и точных ударов по лицу, рукам и спине, оставив на них неглубокие, но весьма ощутимые порезы. Тяжело дыша от усталости, Арей все же нашел в себе еще крупицу сил и атаковал соперника в последний раз прямо в грудь, выбив из него весь воздух и повалив на землю. Не издав ни единого звука, Деймос приподнялся на локтях и попытался нашарить рукой свой меч, но парень не дал ему этого сделать, пнув оружие ногой в сторону.       — Довольно! — крикнула Ксу, подскочив с места. Взволнованно поглядев на своего брата, а затем на Арея, она облегченно вздохнула, осознав, что никто из них не получил тяжелых ранений. — На этом можно остановиться. Хватит с вас на сегодня.       — Спасибо за хороший бой, — поблагодарил парень и протянул Деймосу руку, на которую он посмотрел с легким недоверием, но затем все же взялся за нее и поднялся на ноги. — У тебя в самом деле очень сильный удар. Твоя сестра не обманула.       — А ты ловкий, как лиса, — похвалил тот в ответ и взгляд его немного смягчился. — Если бы я мог вот так тренироваться с тобой каждый день, я определенно стал бы быстрее.       — Я в твоем распоряжении, пока мы находимся здесь. Мне тоже не помешают занятия с таким сильным воином.       — Тогда договорились. Буду ждать тебя здесь и завтра.       Решив закончить на этом свою сегодняшнюю тренировку, Деймос вытер кровь с лица и направился к выходу с арены, оставив Арея в немного смешанных чувствах. Он все еще не мог понять, откуда изначально взялась его враждебность по отношению к нему и куда она так внезапно исчезла. Один дружеский спарринг явно не мог исправить повисшее между ними ранее напряжение, но по какой-то причине так и случилось.       — Ты в порядке? — спросила у него спустившаяся с трибун Ксу и поджала губы при виде его рассеченного плеча. — Тебя бы стоило немного подлатать… Что скажешь?       — Не стоит, это всего лишь царапина, — покачал головой Арей, привыкший получать и более серьезные ранения во время спаррингов с Мальбонте, Крисом или Габи. — Ты все еще хочешь потренироваться в бросании ножей?       — А твоя рана не помешает?       — Нисколько. Меня и побольнее били, не сомневайся.       — Тогда продемонстрируй свои умения всем нам, — предложил подошедший к ним Кас, указав на себя, брата и сестер, которые выжидающе топтались чуть позади в ожидании ответа. Все они были впечатлены выступлением Арея и теперь смотрели на него с нескрываемым уважением. — А мы в ответ покажем, что умеем сами. Как тебе такое?       — Звучит отлично, — довольно улыбнулся Арей, предвкушая предстоящую тренировку. — Когда начнем?       — Я подготовила это для тебя, — сказала Ксу и протянула ему кожаный чехол, плотно перемотанный ремешком. Открыв его, парень обнаружил внутри несколько идеально заточенных ножей, сделанных из темного матового металла. Взяв один из них, Арей взвесил его на руке и удовлетворенно кивнул, отметив качество, подходящий размер и вес оружия. — Пусть это будет подарком.       — Тогда я обязан принять их. Они действительно хороши. Большое спасибо.       Вытащив из чехла три ножа, парень встал напротив одного из деревянных манекенов и, под пристальными взглядами всех собравшихся посмотреть на его умения, прицелился и метнул все ножи друг за другом прямо в ему в голову. Это было сделать проще простого, ведь вместо пустого куска дерева Арей представлял Данталиана, нагло усмехающегося глядя на него. Парень знал наверняка — однажды он собственным мечом отсечет голову этого проклятого демона и насадит ее на пику, чтобы каждый из мерзких предателей мог полюбоваться на то, во что превратился тот, ради кого они пошли против королевской семьи и его возлюбленной принцессы.

***

      Задремав в объятиях Вергилия у подножия дерева прямо на мягкой траве, Ева впервые за несколько недель проснулась по-настоящему отдохнувшей. Погладив пальцами ключицы и обнаженную грудь все еще спящего ангела, выглядывающую сквозь расстегнутые верхние пуговицы его рубашки, девушка вновь опустила голову ему на плечо и закрыла глаза, не желая возвращаться в реальность из этого чудесного сна. Теперь, когда он наконец-то был рядом, она чувствовала, что больше ей в этой жизни ничего не надо — достаточно и того, что ее любимый сладко спал, прижимая ее к своей прохладной груди. Вергилий походил на один из этих прекрасных цветов, что росли на волшебной поляне, спрятанной от чужих глаз — такой же чистый, нежный, недосягаемый и невероятно притягательный. Сколько бы Ева на него не смотрела, она чувствовала, что ей было этого недостаточно. Она мечтала о том, чтобы он полностью открылся и доверился ей, также как и она была готова отдать ему всю себя без остатка. Внезапно девушка почувствовала, как Вергилий вздрогнул в ее руках, а его до этого абсолютно спокойное дыхание резко участилось, будто что-то испугало его и заставило проснуться. Не совсем понимая после пробуждения, где он и что с ним происходит, ангел прижался к Еве еще сильнее и уткнулся ей в шею ледяным лбом, покрытым испариной. Обняв его за плечи и коснувшись ладонью посеревшей щеки, она стала осторожно поглаживать его по волосам, надеясь, что это поможет ему немного успокоиться.       — Тише, все хорошо… — прошептала девушка Вергилию на ухо и нежно поцеловала в висок. — Что случилось? Тебе приснился кошмар?       — Я… видел во сне тебя. Ты стояла посреди огня, а я не мог тебя из него вытащить, — продолжая дрожать, тихо ответил он и вцепился в ее руку почти мертвой хваткой. — Я тянулся к тебе, но не смог… не смог помочь.       — Это просто сон, милый. Просто дурной сон и ничего более. Я здесь, я с тобой, любовь моя. Ничего не бойся. Мы в лесу, куда ты привел меня, помнишь?       — Я даже не помню, как уснул. Сначала было так хорошо, а потом…       — Не переживай так сильно, откуда здесь взяться огню? — улыбнулась Ева и снова поцеловала ангела, но на этот раз в лоб. — Ты, наверное, переживал из-за того, что я тебе рассказала. Не бойся, это уже случилось и я в порядке.       — Твой голос такой приятный, — уже более спокойным голосом произнес Вергилий, но девушка чувствовала, что сердцебиение его все еще продолжало оставаться учащенным. — Самый лучший звук на всем белом свете… Так бы и слушал целыми днями.       — Тогда я буду говорить, пока ты не успокоишься. Могу рассказать какую-нибудь сказку, хотя как рассказчик ты, пожалуй, будешь лучше, чем я. В кабинете у Асмодея я нашла одну историю. В ней рассказывалось о том, как Луна и Океан полюбили друг друга.       — Не думал, что он записал ее… Я придумал эту сказку очень давно, но все еще ее помню. Она тебе понравилась?       — Очень романтичная и немного грустная, — пожала плечами Ева, продолжая поглаживать пальцами нежные пепельные локоны ангела. — Но да, она мне очень понравилась. Да и конец у нее хороший. Этого временами очень не хватает.       — Ты — мой бесконечный прекрасный океан, в котором я нашел покой, — ласковым шепотом произнес Вергилий прямо ей на ухо, заставив девушку задрожать всем телом от жара, который пронзил ее сердце и медленно спустился в самый низ живота. С трудом совладав с собой, она тихо выдохнула и ее горячее дыхание коснулось шеи ангела, запустив в его теле взрыв сотни маленьких звезд. Впервые ощутив желание, он изо всех сил сопротивлялся ему, но теперь осознал, что не хочет с ним бороться. И самым приятным для него было осознание, что Ева чувствует тоже самое, что и он сам. Нежно коснувшись ее подбородка, Вергилий притянул ее к себе, и она покорно прильнула к его губам, чтобы утолить ту безумную жажду, что долгое время копилась в их телах, тоскующих друг по другу. Когда сладкий поцелуй прервался, ангел взял руку девушки в свою и нежно коснулся ее губами, не находя в себе сил оторваться от сладкой пахнущей кожи. — Океан, полный опасностей, что манят таких наивных глупцов, как я… Раз так, то пусть его волны укроют меня от тревог и печалей. Я не боюсь в них утонуть.       — Жаль, что я не такая красноречивая, как ты.       — Тебе и не нужно. Ты не говоришь о любви — ты ее показываешь. Я чувствую ее каждый раз, когда ты касаешься меня.       — Я бы могла дать еще больше. Намного больше, — ласково произнесла Ева и коснулась тыльной стороной ладони холодной щеки ангела, к которой он тут же прильнул, чтобы утолить жажду в ее тепле и близости. — Я хочу, чтобы ты был счастлив и забыл о своих печалях. Мне большего ничего в этом мире не нужно — лишь бы ты был рядом. Я сокрушу всех врагов до единого, если ты будешь со мной.       — Я буду с тобой. Я сделаю все, что потребуется, — пообещал Вергилий и накрыл руку девушки своей. — Однажды тебе не придется думать о врагах. Наступит время, когда не будет нужды переживать о завтрашнем дне… И мы с тобой улетим далеко-далеко отсюда. Я заберу тебя с собой.       Услышав все это, Ева бросилась ангелу в объятия и уткнулась в его грудь, чтобы заглушить подступающие к ее горлу рыдания. Теперь она не могла думать ни о чем, кроме как о своей самой заветной мечте, которой однажды было суждено стать реальностью. Только когда наступит этот долгожданный день? Когда она сможет со спокойной душой оставить дом и семью, не боясь за их будущее? Ева понимала, что этот момент может наступить еще очень нескоро. Она не собиралась тешить себя ложными надеждами, но решила, что хотя бы сегодня ей позволено ненадолго забыть об обязательствах и своем долге. И пока что этого было достаточно.       Обратная дорога до Ворацеса прошла в полном молчании. Ни Ева, ни Вергилий не произнесли друг другу ни слова до возвращения в виллу, но в этом и не было особой нужды — отныне им хватало даже одного касания, чтобы понять чувства и мысли друг друга. На город медленно, но верно спускалась нежная ночь, и вскоре небо озарила красивая золотая луна, такая непохожая на ту, что светила над холодным Цинисом. Пройдясь по комнатам, Ева нашла записку, оставленную Ареем на столе в гостиной. В ней говорилось, что он собирается провести весь день на тренировке, а потом отправится к себе. Еще он просил не волноваться за него и побольше отдыхать, но девушка сразу распознала, что скрывается за этими строками. Все, что случилось между ними оставило за собой след и имя ему было «отчуждение». Как бы она не старалась сгладить острые углы и привести их отношения к балансу, Арей продолжал отдаляться от нее, не желая продолжать терзать их обоих своими неразделенными чувствами.       — Прости меня, — прошептала Ева и дрожащей рукой смяла записку, испепелив ее дотла. — Я не хотела делать тебе больно…       Она знала, что ее слова не смогут ничего исправить, но продолжала произносить их, пока в горле не пересохло от горечи, идущей откуда-то изнутри. Радость любви неизменно смешивалась с болью потери, и она уже начинала к ней привыкать, будто это стало неизменной частью ее души. Утерев слезы, девушка улыбнулась своему отражению в зеркале над изящной раковиной, чтобы напомнить себе, что у нее куда больше поводов для улыбки, чем могло показаться на первый взгляд.       Приняв душ и тщательно расчесав слегка запутавшиеся после полета волосы, Ева направилась в спальню и услышала негромкий плеск воды, доносившийся из нее. Зайдя в просторную комнату, наполненную приятным ароматом цветов, она увидела плавающего в бассейне Вергилия, который как раз вынырнул из воды, схватившись за его край, выложенный красивой узорной плиткой. Девушка невольно залюбовалась ангелом и совсем не торопилась звать его на сушу, решив немного понаблюдать за ним со стороны. Стекающая с волос вода падала небольшими каплями на его плечи и медленно прокладывала себе дорожки по груди и животу, будто до последнего не желая расставаться с его похожей на чистейший нефрит светлой кожи. Резвящийся в бассейне Вергилий больше всего походил на прекрасную русалку, которая заманивала к себе непутевых моряков, и Ева прямо сейчас чувствовала себя одним из них, потому что не могла перестать им любоваться. Он был слишком красив, чтобы у нее получилось отвести от него взгляд.       — Кто бы мог подумать, что тебе так нравится купаться, — улыбнулась девушка и подошла к краю бассейна, взяв с собой мягкое полотенце для Вергилия. — Ты собираешься выходить на сушу?       — Лучше присоединяйся ко мне, — весело отозвался ангел, подплыв к ней поближе. — Или тебе больше по душе естественные водоемы?       — Не знаю, возможно, и так. Вода в озере или реке кажется мне намного приятнее, чем в бассейне. Хотя этот на вид вполне неплох…       — Ну же, идем ко мне. Поплавай со мной. Тебе понравится.       — Так и быть, — хитро ухмыльнулась Ева себе под нос и, убрав полотенце в сторону, быстро сбросила с себя абсолютно всю одежду, наплевав на всякие приличия. Да и о каких приличиях могла идти речь, когда рядом с ней был тот, кому она доверяла больше всего на свете? Зажмурив глаза, девушка с разбегу прыгнула в бассейн, а затем вынырнула на поверхность вплотную к слегка ошарашенному Вергилию. — Давно я так не делала, фух! Вода такая теплая. Здорово…       — Я же сказал, что тебе понравится, — радостно улыбнулся ангел и, подплыв к Еве чуть поближе, коснулся ладонями ее обнаженных бедер. В этот момент до него дошло, что на ней нет никакой одежды и его бледные щеки тут же порозовели, став похожими на только что распустившиеся цветы вишни. Смущенно поджав губы и втянув воздух через нос, Вергилий попытался слегка отстраниться от девушки, но она не дала ему этого сделать, обхватив его шею руками и прижавшись к нему всем телом. — Ева…       — Тебе неприятно касаться меня, когда я раздета?       — Нет… Это не так. Я просто…       — Тогда обними меня, — попросила девушка и положила руку Вергилия себе на талию. — И никогда не отпускай.       — Хорошо. Я не отпущу, — голос ангела задрожал от переизбытка чувств и ощущений, но его объятия в противовес внешней неуверенности оказались на удивление крепкими. Прижав девушку к себе вплотную, он убрал с ее лица мокрые волосы и провел пальцами по ее выступающим ключицам, медленно спустившись к ложбинке на груди. В его фантазиях он часто касался именно этого запретного для него места, но в реальности все оказалось даже лучше, чем Вергилий мог себе представить. Продолжая осторожно и все еще немного смущенно исследовать тело Евы, он опустил ладонь с талии на ее бедро и легонько сжал его, заставив девушку тихо вздрогнуть от приятного теплого ощущения, которое в ней вызвало это прикосновение. Внезапно ангел поймал себя на мысли, что ему хочется сжать ее еще сильнее, чтобы вновь услышать эти волнующие разум и тело звуки. Ее тело было настолько мягким и нежным, что он с трудом мог противиться этому желанию и вскоре поддался ему, окунувшись в него с головой. Его сердце билось как бешеное, а нарастающее возбуждение уже было невозможно спрятать под маленьким клочком одежды. Ева чувствовала это и продолжала дразнить Вергилия легкими прикосновениями внизу его живота, доводя его почти до безумия. Жадно впившись губами в ее шею, он вновь услышал долгожданные тихие стоны, от которых его тело напряглось еще сильнее, а разум окончательно заволокло сладостной пеленой. — Я хочу тебя… Хочу прямо сейчас.       Ева даже не успела ничего сказать ангелу, потому что он, не дожидаясь ответа, крепко прижал ее к себе и вместе с ней на руках ловко выбрался из бассейна. Девушка сперва подумала о том, что им стоило воспользоваться полотенцем, но совсем скоро поняла, что в этом нет никакой необходимости — им обоим было настолько жарко, что влага начала мгновенно испаряться с поверхности их кожи, превращаясь в легкий пар, быстро растворяющийся в воздухе. Положив Еву на постель, Вергилий избавился от последней одежды, которая оставалась на нем, впервые позволив ей увидеть себя обнаженным. Он был очень смущен этим и продолжал краснеть, сходя с ума от желания и стеснения, в то время как девушка могла думать лишь о том, насколько прекрасно его тело, будто выточенное из мрамора. Приподнявшись на постели, Ева взяла его за руку и потянула на себя, заставив Вергилия прижаться к ней настолько близко, насколько это вообще было возможно.       — Что… мне можно делать? — хриплым голосом спросил он, на несколько мгновений оторвавшись от ее разгоряченной страстными поцелуями шеи. — Где я могу тебя касаться?       — Там, где пожелаешь, — улыбнулась девушка и, решив, что стоит немного направить его, положила руку ангела на свою грудь, отчего он покраснел еще пуще прежнего. Его разгоряченное естество тут же стало еще тверже, но торопиться Ева не собиралась. Она знала, что ему нужно время, чтобы привыкнуть к новым для него ощущениям и не собиралась его подгонять. — Прислушайся к тому, чего тебе хочется больше всего. Не бойся.       Дождавшись разрешения, Вергилий закрыл глаза и, доверившись своим тайным желаниям, долгое время дремавшим в его подсознании, провел ладонью по пышной груди девушки, легонько сжал ее, а затем коснулся губами, ощутив, насколько тонкой и нежной была кожа в этом сакральном для него месте. Задрожав всем телом, Ева тихо застонала от удовольствия и запустила пальцы в волосы ангела, стараясь всячески показать ему, что ей это нравится и она хочет еще. Стремясь незамедлительно исполнить ее не озвученное вслух желание, он продолжил чуть грубее сжимать и целовать грудь девушки, подключив к ласкам еще и язык. Совершенно ничего не знавшая о том, насколько приятным это может быть, теперь она сходила с ума от нарастающего возбуждения и требовательного жара, распространяющегося по всему ее телу. Будто интуитивно уловив эпицентр желания своей любимой, Вергилий стал целовать все ниже и ниже, а затем, стиснув пальцами ее бедра, нетерпеливо раздвинул плотно сжимающиеся ноги и коснулся губами самого чувствительного места, заставив Еву коротко вскрикнуть от неожиданного наслаждения, с которым она пока еще не знала, как совладать.       — Тебе больно? — взволнованно спросил ангел и нежно поцеловал кожу на внутренней части ее бедра. — Если тебе не нравится, я могу не делать этого.       — Нет, там просто… очень жарко! — невпопад выпалила девушка, до хруста стиснув пальцами ткань покрывала. — Странно, но… приятно. Ах!       Ощутив, как Вергилий начал ласкать горячим языком самое чувствительное место у нее между ног, она изогнулась всем телом и вцепилась пальцами в его волосы, словно боясь утонуть в этом безумном потоке из наслаждения и почти нестерпимого жара. Она ощущала себя сжатой до предела пружиной, готовой в любой момент выстрелить в воздух подобно пушечному ядру, но ангел не позволял ей дойти до пика, вовремя останавливаясь у самого края, чтобы продлить ее наслаждение. Это была самая сладкая пытка, которую только можно себе представить и ей оставалось лишь отчаянно цепляться за хрустящие в ее пальцах простыни и своего любимого, чтобы не провалиться в это зовущее к себе небытие, наполненное истомой и жаром двух плотно соприкасающихся друг с другом тел.       — Я знаю, что без этого тебе может быть больно в первый раз, — тихо произнес Вергилий, ненадолго прервав свои ласки и прижавшись щекой к дрожащему колену Еву. — Но я не предполагал, что и мне будет настолько приятно это делать… Ты там такая горячая. Тебе нравится?       — Ты даже не представляешь, насколько.       — Если тебе понравилось, я могу…       — Нет, я хочу почувствовать тебя… еще ближе, — покачала головой девушка и, притянув ангела к себе за плечи, нежно прикусила мочку его уха, а затем спустилась губами к шее, раскрасневшейся от ее прикосновений и поцелуев.       В комнате внезапно стало так тихо, что она могла слышать, как сильно бьется его сердце, и этот звук отныне казался Еве самым прекрасным на свете. Он утешал и будоражил ее, дарил покой и говорил о любви, не нуждающейся в каких-либо словах. Теперь они научились общаться на языке своих тел и душ, стремящихся друг к другу на невероятной скорости с тех самых пор, как Вергилий впервые коснулся ее руки. И этот важный момент, оставленный где-то далеко позади, повторялся бесчисленное количество раз во всех прожитых жизнях, неизменно заставляя их испытать то самое чувство, за которое стоило бороться до последней капли собственной крови.       — Постарайся расслабиться, — тихо произнес Вергилий Еве на ухо и оставил на ее шее несколько нежных и невероятно сладких поцелуев. — Мне страшно, что тебе может быть больно.       — Мне никогда не будет больно рядом с тобой, — уверенно отозвалась она, погладив ладонью его горячую щеку. Обычно прохладная кожа ангела теперь больше напоминала раскаленный металл, на который вылили ледяную воду, но самая горячая часть его тела, которая сейчас упиралась девушке между ног, не шла с ней ни в какое сравнение. Ощущать его в столь чувствительном месте было почти мучительно, но это только сильнее распаляло ее желание. Расслабив колени, Ева позволила Вергилию прижаться к ней так близко, насколько это вообще было возможно, а затем закрыла глаза, стараясь дышать как можно спокойнее. — Ты же хочешь этого также сильно, как и я. Тебе не должно быть страшно.       Сильно сглотнув от перехватывающего горло волнения, ангел как можно аккуратнее сжал пальцами ее ноги под коленями и надавил чуть сильнее, стараясь контролировать каждое свое движение. Ему было трудно сдерживать себя, ведь то, что он чувствовал, требовало от него немедленно ворваться в тело девушки, которое так охотно было готово его принять. Он явно ощущал ее возбуждение и осознание того, что она хочет его также сильно, сводило Вергилия с ума. Такая красивая и естественная, умопомрачительно притягательная и на удивление покорная… Как у него вообще получалось столько времени сдерживать себя рядом с ней? Теперь ангел считал себя абсолютным безумцем и наивным глупцом, который так долго и упорно строил из себя добродетельного праведника, на самом деле таковым не являясь.       Легонько сжав шею Евы горячими пальцами, Вергилий жадно впился в ее чуть влажные после долгих поцелуев губы, а затем медленно вошел к нее, почти лишившись рассудка от совершенно новых для него ощущений. Услышав, как девушка тихо ахнула ему в плечо, а затем вздрогнула от макушки до пят, ангел на мгновение испугался, решив, что причинил ей боль, но терзающее его тело желание оказалось сильнее страха и он продолжил двигаться внутри нее, с каждой секундой все больше теряя разум от открывшегося ему наслаждения. Ощутив, как ногти Евы впиваются в его спину, Вергилий распалился еще сильнее. Ее тихие вздохи вскоре превратились в отрывистые громкие стоны, а до этого неподатливое и слегка скованное от волнения тело стало мягким, будто нежное рисовое тесто, разглаженное заботливыми руками до гладкости нефрита, которое хотелось сжать со всей силы, а затем медленно откусывать от него по маленькому кусочку. Ее изящная талия, округлые бедра, пышная грудь, даже чуть вздрагивающие коленки — все приводило ангела в неописуемый восторг. Эта девушка в его руках была нежнее самой кроткой белоснежной голубки и притягательнее, чем самый постыдный и сладкий из грехов, который с легкостью вползал в его душу, подобно коварной змее. Отбросив целомудрие и свои убеждения, он без каких-либо угрызений совести наслаждался ее телом и дарил наслаждение ей в ответ, с каждым движением ощущая лишь все больший дьявольский голод, который казалось невозможным утолить даже за целое столетие.       Если до этого Ева переживала о том, что Вергилию будет сложно расслабиться и настроиться на нужный лад, то теперь она могла думать лишь о том, надолго ли ее вообще хватит. Некогда робкий и даже излишне деликатный ангел, словно потеряв связь с реальностью и отпустив свое многовековое целомудрие в свободный полет, вбивался в нее с такой силой, что у девушки то и дело перед глазами плясали разноцветные звездочки, а пальцы на ногах судорожно поджимались от напряжения. Вергилий сжимал и ласкал ее разгоряченное тело настолько увлеченно, что создавалось ощущение, будто он хочет ее съесть или вырвать из нее душу, чтобы проглотить в один присест. Ева определенно представляла свой первый раз совсем иначе, но то, что он с ней делал, было куда лучшее тех лишенных опыта фантазий, что являлись ей перед тем, как она засыпала по ночам. Ангел так хорошо чувствовал ее тело, что вскоре для него не составило бы никакого труда довести девушку до пика наслаждения, но он сознательно медлил, не позволяя ей его достигнуть. Это было абсолютно мучительно, но в то же время и неописуемо прекрасно в каждое мгновение, когда их тела с жадностью стремились навстречу друг к другу.       — Все х-хорошо? — хриплым голосом спросил Вергилий, на мгновение оторвавшись от губ Евы и нежно очертив кончиками пальцев ее покрасневшую от немного грубых поцелуев шею и подбородок. — Я не уверен, что все делаю правильно…       — Ты прекрасен, — прошептала девушка в ответ, жадно хватая ртом воздух. — И ты все делаешь идеально… Не сдерживай себя.       Услышав эти ласковые и полные желания слова, ангел крепко обхватил ее руками, а затем резво перевернул на живот и притянул к себе за бедра, заставив Еву выгнуть спину и раздвинуть ноги еще шире. Вновь ощутив его внутри себя, она чуть было не завалилась вперед от сильного напора, но Вергилий успел поймать ее и прижал спиной к своей горячей груди. В этой позе все ощущения девушки усилились втрое и теперь она, не сдерживая себя, каждый раз громко вскрикивала от доставляемого ей удовольствия, когда он входил в нее до упора и ласкал нежными пальцами ее вздымающуюся от тяжелого дыхания грудь. Схватившись за опору кровати, чтобы выдержать бешеный темп ангела и случайно не свалиться кубарем на пол, Ева вдруг почувствовала, как внизу живота становится настолько жарко, что это было уже практически невозможно терпеть. Ее тело задрожало пуще прежнего от приближающейся горячей волны, которая собиралась обрушиться на нее в любой момент, а с губ то и дело слетали хриплые стоны, полные любовной истомы. Вновь уловив изменения в ощущениях девушки, Вергилий повернул ее к себе лицом и порывисто уложил спиной на постель, придавив ее своим разгоряченным телом. Ева почувствовала, что его движения стали более рваными и резкими, а сам он напрягся до предела, подобно натянутой тетиве лука. С силой сжав ее бедро, он опустил руку к разгоряченной чувствительной точке и нежно надавил на нее, заставив девушку коротко вскрикнуть от наслаждения. Продолжая наращивать темп, он стал ласкать ее еще интенсивнее, в то время как она сама уже почти ничего не соображала и просто плыла по этим кипящим волнам, неумолимо приближающим ее к долгожданному экстазу. Резкая вспышка, подобная взрыву или удару молнии, внезапно пронзила ее голову и невыносимый жар доселе неведомого удовольствия пронесся волной по всему телу Евы, заставив ее вцепиться ногтями в спину Вергилия, который также как и она, дошел до края и с головой рухнул в эту безумную пучину невероятного наслаждения. Услышав его сладкий протяжный стон, девушка почувствовала, как он задрожал всем телом, а затем, наконец-то, избавился от сдерживающих его в течение нескольких тысяч лет оков целомудрия. Тяжело дыша, ангел прижался щекой к ее плечу, а затем нежно коснулся его обжигающе горячими губами. Ощутив, как ее изнутри заполняет его тепло, Ева ласково прижала обессиленного ангела к своей груди и закрыла глаза, все еще не до конца веря, что это произошло на самом деле.

***

      Первые лучи тусклого адского солнца, показавшиеся над горизонтом, разбудили Асмодея, ненадолго задремавшего прямо в седле. Открыв глаза и быстро оглядевшись вокруг, демон коснулся золотой чешуйчатой шеи своей драконихи Хель, чтобы дать ей понять, что настало время немного изменить курс. Повинуясь приказу своего хозяина, она резво взмахнула крыльями и направилась мимо Омниса, огни которого все еще ярко сияли на фоне местного незамысловатого пейзажа. Без особо интереса посмотрев в их сторону, Асмодей стал пристально вглядываться прямо перед собой, чтобы не пропустить то, что должно было располагаться севернее от города и вскоре он смог разглядеть это место. Одинокий и покинутый всеми Каменный лес, сокрытый туманом от глаз посторонних, выглядел странно посреди голых скал и чахлой сухой травы. Здесь почти ничего не росло и даже ветер не считал нужным хотя бы изредка заглядывать сюда. Мертвая тишина, ледяной иней, покрывавший голые ветви изогнутых деревьев и шуршащая под ногами опавшая листва являлись постоянными обитателями этого странного места, но Асмодей знал, что здесь должен был жить кое-кто еще. Приземлившись на замерзшей опушке рядом с огромным сухим деревом, демон спрыгнул с драконихи и погладил ее по морде — Хель очень сильно нервничала в этом месте, и так он попытался немного ее успокоить, чтобы она не спалила этот зачахший лес дотла. Оглядываясь по сторонам, дракониха раздраженно топала и размахивала хвостом, сдирая твердой чешуей кору с деревьев, пока внезапно что-то не привлекло ее внимание. Утробно зарычав и выпустив из пасти предупредительную струю горячего пара, Хель закрыла Асмодея своим хвостом, желая таким образом уберечь его от опасности, но демон совсем не боялся того, кого его любимица заметила поблизости.       — Выходи, — твердым голосом приказал он. — Я знаю, что ты здесь… Если не выйдешь, я сам найду тебя.       — Не нужно мне угрожать, герцог севера, — раздался тихий ответ откуда-то из-за деревьев. Следом за ним, будто отделившись от тени, к нему вышла женщина, укутанная в серый плащ. Ее чертополоховые глаза ярко сияли на фоне пожухлой листвы, а темно-каштановые распущенные волосы слегка растрепались из-за внезапно поднявшегося ветра. Хель при виде нее угрожающе зашипела и оскалила огромные клыки, заставив женщину замереть на безопасном расстоянии. — Твой дракон мне совсем не рад.       — Она не нападет без команды. И все же не делай резких движений, Урания.       — Как хорошо, что нам не нужно тратить время на знакомство — мы оба знаем друг о друге больше, чем может показаться на первый взгляд. Зачем явился, герцог?       — За тем же, за чем приходят и остальные, — пожал плечами Асмодей. — За ответами на вопросы. Ты же ведьма, гадающая на крови. Я прав?       — Да, балуюсь на досуге, — усмехнулась женщина и указала рукой в сторону небольшой тропинки, ведущей вглубь леса. — Следуй за мной. Поговорим в моем доме.       Без лишних слов ведьма прошла мимо продолжавшей рычать драконихи. Как бы ни старался Асмодей успокоить ее, она все равно оставалась начеку и явно не доверяла этой пахнущей горькими травами странной женщине. Погладив Хель по горячей морде, демон последовал за Уранией и вскоре они вместе вышли на небольшую опушку, посреди которой стояло большое и очень крепкое дерево, на котором росли ярко-красные цветы. Коснувшись коры, ведьма отошла в сторону и в тот же момент ветви и корни начали расступаться перед ней, обнажая проход, ведущий куда-то вперед. На всякий случай приготовившись выхватить меч, Асмодей пошел за Уранией в темноту и вскоре увидел свет в конце небольшого извилистого тоннеля.       — Добро пожаловать в мой дом, герцог, — вежливо обратилась к нему ведьма, когда они, наконец, выбрались наружу и оказались на цветочной полянке, в центре которой располагался небольшой кирпичный домик, каменный колодец и деревянная лавочка. — Ты определенно представлял себе ведьминское логово несколько иначе, я права?       — Я ничего не представляю и всегда сужу из того, что вижу, — сухо отозвался Асмодей, без особого интереса оглядев ее скромное жилище. — Здесь безопасно, а в Аду это главное.       — Тогда пойдем со мной. Я сделаю для нас чай.       — Предпочитаю покрепче, если можно.       Переступив порог дома Урании, демон тут же почувствовал, как ему в нос ударил сильный запах всевозможных трав, которые сушились небольшими пучками, подвешенные под потолком. В центре комнаты располагался круглый деревянный стол с двумя стульями, а сбоку от тяжелой кровати, накрытой лоскутным одеялом, у ведьмы находился уголок со всевозможными колдовскими принадлежностями, среди которых были ступка для измельчения трав, медный котелок, черный атам, украшенный массивным рубином, и неглубокая пиала, наполненная чистой водой.       — У тебя тут уютно, — наконец, произнес Асмодей и присел на один из стульев в ожидании обещанного чая. — Давно не было гостей?       — Какое-то время, — уклончиво ответила ведьма, поставив чайник на разведенный в очаге огонь. Прямо над ним на стене висело большое потускневшее зеркало в черной раме, на котором демону по какой-то неясной для него причине не хотелось слишком долго задерживать взгляд. — Почти не осталось тех, кто помнил бы обо мне и мог рассказать о том, как меня найти. Это даже к лучшему. Не люблю навязчивое общество.       — Большинство ведьм состоят в ковенах. Почему ты живешь одна?       — Я ценю уединение также сильно, как и независимость. Я готова принять любую из своих сестер у себя дома, но также легко попрощаюсь с каждой из них. Белые ведьмы слишком боятся запачкать руки, ведьмы баланса излишне строги к самим себе и другим, когда дело касается правил и законов, а темные… некоторые из них хуже упырей, поедающих гнилую мертвечину.       — Ты считаешь, что стоишь выше них? — предположил Асмодей, едва заметно ухмыльнувшись. — Вроде как не такая, как все?       — Не совсем. Я стою не выше, а отдельно, — бесхитростно ответила Урания и налила в небольшой глиняный чайничек закипевшую воду. — Я действую лишь по своей собственной воле. В этом мы с тобой очень похожи, герцог. Ты никому не хочешь подчиняться.       — Только вот у меня нет возможности прятаться в лесной глуши вдали от опасностей.       — Да, для этого у тебя есть Ледяная цитадель. Но в ней ты прячешься не от опасностей, а от самого себя.       — Ты весьма красноречива, с этим трудно поспорить, — не стал кривить душой Асмодей. — Надеюсь, что на мои вопросы ты ответишь также охотно.       — Только не спрашивай меня о будущем, его я вижу весьма туманно, — усмехнулась Урания и принялась разливать заваренный чай по глиняным кружкам. — А вот о настоящем расскажу. Мне нужно лишь немного твоей крови.       — Зачем мне знать о настоящем? О нем и без твоей помощи все известно.       — Не позволяй гордыне занимать слишком места в твоей умной голове, герцог. Мы мало, что знаем о нас самих… Но я могу подсказать, если тебе интересно.       — Хорошо, я согласен, — кивнул Асмодей и решительно протянул ведьме руку. — Бери мою кровь.       — Вот так бы сразу, — удовлетворенно улыбнулась она и, взяв свой черный атам и пиалу с водой, села напротив демона, а затем одним быстрым движением пустила ему кровь, которая мгновенно окрасила чистую воду в красный цвет. Облизнув одну из алых капель, Урания принялась долго и очень пристально вглядываться в пиалу, ища там ответы на незаданные вслух вопросы. Асмодей уже успел заскучать, когда ведьма, наконец, оторвала взгляд от воды и протянула ему чистый лоскут ткани, которым он мог прикрыть рану, только начавшую затягиваться. — У тебя в душе бушует безумная буря, а сердце потеряло прежний холод и покой. Я чувствую страх в твоей крови, но боишься ты не за себя, а за кого-то другого. Юная девушка… Такая невинная и светлая душа… Ее образ спрятан в твоих глазах, но он расплывается перед ними… Она ушла, и ты жаждешь вернуть ее себе, чтобы уберечь от опасности.       — Есть ли… у меня шанс сделать это? И кто угрожает ей?       — Их много, и они прячутся в тенях. Они верят в свою Темную богиню и готовы пойти на многое, чтобы заслужить ее любовь… Этой девушке придется пройти через страдания — ей это предназначено по судьбе, а судьбу победить невозможно.       — Нет, я не верю в это, — покачал головой Асмодей, искренне напуганный таким зловещим предсказанием. — Должен быть способ. Он всегда есть.       — Тебе нужно заслужить ее доверие, — после недолгого молчания произнесла Урания, пристально посмотрев ему в глаза. — Только так ты сможешь спасти ее от смерти. Тебе нужно быть с ней рядом, чтобы вовремя уничтожить тех, кто хочет ее убить. Когда придет время, не мешкай. Никакого милосердия и жалости.       — Я должен убить их? Всех до единой?       — Если они проявят жестокость. Я уже говорила, что плохо вижу будущее… Прямо сейчас над твоей любимой собираются черные тучи, но надежда есть всегда, как и выбор. Будет тот, кто поможет тебе в нужный момент. Не отвергай его помощь.       — «Отшельницы» могут быть связаны с покушениями на… эту девушку? — взволнованно спросил Асмодей, почти забыв о том, что не стоит упоминать Еву в разговоре с Уранией. — До меня дошли слухи о том, что они верят в некое пророчество…       — Эти слухи ходят среди ведьм уже очень долгое время, — кивнула она и снова ненадолго задумалась, будто решая, стоит ли говорить ему об этом. — Согласно ему, однажды на свет от союза полукровки и некогда смертной женщины родится девочка, которая станет одной из самых сильных бессмертных на Небесах и в Аду. Этой девочке в будущем будет суждено родить ребенка, которому не будет равных среди ангелов и демонов — он подчинит себе все территории и станет Солнцем всех миров, равным старым божествам. Смешаются свет и тьма, не будет разделения на черное и белое… Забудут ангелы и демоны при его правлении о своей природной вражде, грязь и мрак сгинут, и наступит эпоха вечного баланса до скончания времен… Вот о чем говорится в этом пророчестве.       — Звучит… слишком хорошо, чтобы быть правдой. И чем же это может помешать ведьмам?       — Они поклоняются своей древней темной богине. Им не нужен новый бог, им не нужен баланс. Если он появится на свет, им не будет места в мире, их силы сойдут на нет. Все очевидно. Дело всегда во власти и ты это слишком хорошо знаешь.       — Они считают, что именно эта девушка, о которой мы говорим, является матерью нового божества, — с тяжелым вздохом кивнул Асмодей и с силой стиснул пальцами переносицу. — Их нужно остановить, даже если пророчество не правдиво.       — Их много, а чтобы защитить любимую, тебе нужно истребить каждую, вырвать всех с корнем, — покачала головой Урания. — Их не так просто найти и выловить. Глава ковена хитра, как демоническая лисица. Отшельницы живучи как плесень, разрастающаяся в любых условиях даже из одной споры… Нужно дождаться момента, когда они соберутся все вместе. Тогда ты и сможешь их всех уничтожить.       — И когда же наступит этот момент?       — Ты узнаешь сам, когда придет время. Большего я не могу тебе сказать.       — Не нравится мне это… — поджал губы Асмодей, раздраженно посмотрев на Уранию. — Самое важное ты не говоришь, а с тем, что ты рассказала, я пока ничего не могу сделать! Предлагаешь просто сидеть и ждать?       — Наберись терпения, герцог, — прервала она его тираду, выставив ладонь перед собой. — Иногда нужно уметь подождать, чтобы вовремя нанести удар. Ты воин и знаешь об этом не понаслышке. Неужели ты ни разу не сидел несколько дней в засаде, чтобы потом истребить врагов за один присест, окружив их со всех сторон? Я уверена, что ты прошел немало подобных боев.       — Было дело… Расскажи о главе ковена. Какая она на самом деле? До меня доходили слухи о ней и все они… весьма противоречивы. Я слышал, что она слывет фанатичкой даже среди себе подобных.       — Ее зовут Алатар. Она очень жестокая и невероятно жадная до крови. Захватила власть лет сорок назад… Отсекла своей предшественнице голову и съела ее сердце, пожарив его вместе с бобами и тыквой. У нее безумный взгляд — черный, как самая темная беззвездная ночь. На груди ближе к шее у нее татуировка в виде пентакля — будет трудно не заметить. Она умеет управлять огнем подобно демонам, да так искусно, что не раз побеждала сильных бессмертных воинов в бою.       — Значит… мне нужно быть еще более жестоким, чем она, — процедил Асмодей сквозь зубы и стиснул руки в кулаки. — Это не так уж трудно. Я убью ее при первом же удобном случае.       — Если все сделаешь правильно, получишь возможность сблизиться со своей возлюбленной, — тихо сказала Урания, мгновенно вернув демона в реальность. Увидев блеск, появившийся в его глазах, ведьма удовлетворенно улыбнулась одними уголками губ от осознания того, что сумела подобрать к нему правильный ключ. — Однажды у тебя появится такой шанс, когда она сама тебя к себе позовет.       — Как скоро это случится?       — Не в ближайшее время. Придется немного подождать, но что значат годы для бессмертного? Ничего. Не будь жадным, черный бог.       — В последнее время я все чаще слышу, как ко мне обращаются именно так, — с легким пренебрежением в голосе произнес Асмодей. — Я уже давно им не являюсь…       — Это неправда и ты это знаешь, — покачала головой ведьма и глаза ее сверкнули так, будто в них отразились яркие солнечные лучи. — Когда-то смертные поклонялись тебе как божеству, молились твоим золотым статуям, строили великолепные храмы из чистейшего мрамора… Они боялись и почитали тебя, умоляли послать им богатый урожай, просили помощь в зачатии потомства…       — А еще меня просили о богатстве и власти… Куда чаще, чем об урожае. Женщины умоляли подарить им детей, в то время как мужчины молились о том, чтоб их достоинство могло побывать в этих женщинах без особых последствий. Корысть, похоть, отчаяние и животная страсть — вот, что я слышал в этих молитвах. Только я не тот бог, что давал — я был тем, кто брал. Так себе бог, не правда ли?       — Каждый из нас хочет больше получать, чем отдавать. В этом нет ничего особенного. И все же иногда стоит дать чуть больше, чем нужно, чтобы потом получить абсолютно все, чего желает твое жадное сердце. Это мой тебе совет. Прислушиваться к нему или нет — дело только за тобой.       — Я подумаю о твоих мудрых словах на досуге, ведьма-одиночка, — усмехнулся Асмодей и залпом осушил свою чашку с чаем, который оказался необычайно крепким, как он того и желал. — А сейчас мне пора возвращаться к своим скучным обязанностям герцога. Чем я должен с тобой расплатиться? Золото, драгоценности? Прости, чего хочешь.       — Мне не нужно твое золото, оно мне ни к чему, — покачала головой Урания, а затем хитро улыбнулась. — Твоя дракониха чересчур агрессивна по важной причине, не так ли? Она отложила яйца. Пришли мне одно.       — Ты знаешь, что для того, чтобы оттуда кто-то вылупился, нужно много огня? У тебя такого нет. Очага не хватит, чтобы дракон появился на свет.       — Приберегу яйцо до того времени, пока не решу эту проблему. Или тебе жалко подарить мне его за мою услугу?       — Жди посыльного через три дня на рассвете на том же самом месте, где мы встретились, — не стал противиться Асмодей, хотя этот выбор оплаты и показался ему несколько странным. — Ты получишь его. Я же обещал, что ты можешь просить все, что захочешь, а я держу свое слово.       — Благодарю тебя, — улыбнулась ведьма и низко склонила перед ним голову. — Герцог севера не зря славится своей щедростью… Доброй тебе обратной дороги. Лишь кивнув ей в ответ на прощание, демон быстрым шагом покинул ее дом, а затем и сокрытую от мира полянку, покрытую маленькими душистыми цветами. Стоило ему выбраться из дерева, как оно сразу же сомкнуло ветви и корни, больше не собираясь никого к себе подпускать без разрешения своей хозяйки. Поглядев на него пару секунд, Асмодей вернулся к Хель, которая терпеливо дожидалась его на том же самом месте все это время. Радостно клацнув зубами, она склонила перед ним спину, как бы намекая, что им пора отсюда убираться и возвращаться к ее драгоценной кладке.       — Хель, vehatonn! — приказал демон, забравшись на дракониху и она, со всей силы взмахнув крыльями, быстро поднялась в воздух. — Нам пора домой.       Оказавшись на большой высоте, Асмодей почувствовал себя намного лучше, чем среди засохших мертвых деревьев. В небе пахло свежестью и дул сильный ветер, который мог бы разодрать веки до крови, но демон наслаждался этой непогодой, которая идеально совпадала с его душевным состоянием. Внутри него бушевал безумный ураган из злости, грусти и любовной тоски, который сметал все остальные чувства на своем пути, превращая их в пыль. И все же теперь у Асмодея была цель — пространная, туманная и невероятно далекая, но такая необходимая в столь тяжелое для него время.

***

      Сладко потянувшись в постели, Ева лениво открыла глаза и ощутила приятную тяжесть Вергилия на своей обнаженной груди. Он так и продолжал обнимать ее во сне, не собираясь отпускать свою любимую даже после очень долгой ночи, полной невероятной нежности и почти безумной страсти, от которой все ее тело теперь горело и ныло от приятной усталости. Погладив ангела по волосам, девушка не сдержала радостной улыбки. На самом деле ей хотелось кричать в голос о том, насколько ей сейчас было хорошо, но она удержалась, чтобы не потревожить спокойный сон Вергилия. Прошедшая ночь казалась ей чем-то абсолютно невозможным и невероятным, но доказательством ее реальности были смятые простыни и их обнаженные тела, прижимающиеся друг к другу. Радостно улыбнувшись себе под нос, Ева очень осторожно уложила ангела на подушку и как мышка выбралась из постели, а затем сильно потянулась всем телом и набросила на себя шелковый халат, висевший на крючке рядом с большим ростовым зеркалом. Поглядев в него, девушка тихо усмехнулась, увидев на своем теле покрасневшие следы от горячих поцелуев — они были повсюду и теперь она не знала, как ей удастся скрыть их от посторонних глаз. Задумавшись над этим, Ева не заметила, как позади нее в зеркале мелькнуло второе отражение, а затем ее крепко обняли сзади за талию и с силой прижали к себе.       — Ты думала, что сможешь уйти незамеченной? — шепнул ей на ухо Вергилий и коснулся губами ее обнажившегося плеча, оставив на нем дорожку из поцелуев. — Пойдем в кровать?       — Зачем? Тебе было мало всего, что ты со мной творил сегодня ночью? — рассмеялась Ева, с удивлением поглядев на ангела. — Не устал?       — Нисколько. Я хочу еще. А потом еще и еще…       — Я только это слово сегодня и слышала — «еще». А как насчет передышки хотя бы до наступления ночи?       — Я не думал, что это окажется настолько приятно, — чуть смущенно вздохнул Вергилий и, отпустив Еву из рук, завернулся в белую простынь почти по шею, а затем плюхнулся на кровать, будто даже не намеревался сегодня с нее вставать. — Если бы знал, то…       — Что? — ухмыльнулась Ева и присоединилась к нему, мгновенно оказавшись в его теплых после сна объятиях. — Что бы ты сделал?       — Я бы любил тебя прямо под тем деревом, где мы впервые поцеловались.       — Мое платье нам бы очень помешало.       — Плевать на платье, я бы его на пожалел, — улыбнулся Вергилий и, вновь устроившись на подушках, подтянул к себе Еву поближе, явно не желая выпускать ее из своих рук. Прочертив дорожку до самого низа ее живота, он нетерпеливо развел ее ноги и коснулся там, где все еще продолжало гореть и ныть от его ласк. Девушка поджала губы, но сопротивляться не стала — уж слишком приятными были эти прикосновения, от которых ее коленки тут же задрожали, словно от предвкушения. Вскоре настойчивые поцелуи Вергилия возымели эффект, и Ева почувствовала, как внизу снова стало жарко и влажно, а внутри что-то настойчиво просило о продолжении ночных любовных утех. Заметив это, ангел довольно улыбнулся и теперь определенно не желал упускать новую возможность испытать то невероятное удовольствие, которое вскружило ему голову. — Я чувствую, что ты не против. Или я не прав?       — Только теперь я хочу быть сверху, — заявила Ева и, уложив Вергилия на спину, уселась на него сверху, намереваясь на этот раз лично управлять процессом. Опустившись на него бедрами и почувствовав разгоряченную часть его тела, желающую как можно скорее оказаться у нее внутри, девушка ощутила, как вся ее кожа мгновенно накалилась подобно железу, попавшему в яркое пламя. — Кто бы мог подумать, что ты окажешься таким ненасытным.       — Рядом с тобой… трудно сдерживаться, особенно теперь, когда я знаю, насколько это приятно.       — Да… Очень приятно…       Медленно опустившись на Вергилия, Ева позволила ему заполнить себя до конца и тихо застонала от новой волны удовольствия. Особенно ярко это чувствовалось теперь, когда она могла контролировать процесс и наблюдать за изменениями эмоций на лице у ангела. Пустые белые глаза мгновенно заблестели, будто две серебристые звездочки, а разгоряченные после поцелуев алые губы еще сильнее налились кровью и слегка приоткрылись от тихих стонов, которые срывались с них каждый раз, когда Ева начала двигаться чуть интенсивнее. Теперь ей было намного проще это делать, так как ее тело уже знало, чего оно желает больше всего. Обхватив руками бедра девушки, Вергилий нетерпеливо подался вперед и зашел в нее до упора, заставив ее ноги сжаться сильнее, но передавать ему инициативу она сейчас не собиралась. Смирившись с этим, ангел принялся ласкать грудь Евы теплыми ладонями, желая доставить ей дополнительное удовольствие. Как оказалось, эта часть ее тела была невероятно чувствительной, и ангел бессовестно этим пользовался, практически не выпуская ее из своих рук. Ему нравилось с силой сжимать ее, чтобы мгновенно ощущать отклик всего тела любимой, которой приходились по душе эти чуть грубоватые ласки.       — У тебя очень красивая грудь, — прошептал Вергилий, едва успев произнести эти слова между горячими вздохами наслаждения. — Она такая нежная и… большая.       — Твои размеры… тоже меня впечатлили, — тихо усмехнулась Ева, в очередной раз опустившись на него бедрами, чтобы почувствовать его внутри себя до самого конца. Увидев, как щеки ангела раскраснелись от сильнейшего смущения, девушка довольно прикусила нижнюю губу, потому что именно такое его лицо доставляло ей больше всего удовольствия. — Особенно когда ты входил до упора… Не знала, что мне будет приятно даже от этого.       После этих слов все их разговоры закончились, так как возбуждение окончательно ударило им в головы, и они погрузились в него с головой, отдавшись друг к другу так, будто полной любви ночи и не было вовсе. В этот момент Ева думала о том, что могла бы вечность провести в руках Вергилия, трепетно и страстно прижимающих ее к нему. Он оказался настолько щедрым и неутомимым в постели, что у нее буквально дух захватывало от мысли, что еще она может пережить вместе с ним. Наверное, именно это имела ввиду Клео, когда рассказывала ей о том, что «секс» и «занятие любовью» — это совершенно разные вещи. Это была именно любовь в самом интимном ее проявлении, и Ева хотела испытать все до капли, чтобы ее тело больше никогда не забывало, для кого именно оно создано. Она хотела, чтобы каждая ее клеточка принадлежала Вергилию и всегда старалась доказать ему это всеми возможными способами. Теперь, когда у них появился самый приятный из них, девушка чувствовала себя настолько счастливой, что ей хотелось плакаться и смеяться от радости и блаженства, которые они так страстно и отчаянно дарили друг другу каждым движением и поцелуем.       Дойдя несколько раз до пика удовольствия, Ева и Вергилий без сил повалились рядом на подушки и несколько минут просто молчали, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Укутавшись в смятое покрывало, они крепко обнялись и стали слушать, как бьются их бешено колотящиеся в груди сердца, искренне считая, что лучше звука в мире просто не существует. Он подарил им блаженный покой, благодаря которому их тела и души пребывали в состоянии, близкому к катарсису.       — С ума сойти можно… — прошептал Вергилий, прижав Еву к своей груди и приобняв ее за плечи. — Это было невероятно хорошо.       — На этот раз достаточно? — тихо хихикнула девушка, ласково касаясь кончиками пальцев его шеи. — Из-за тебя мне теперь вообще с кровати вставать не хочется…       — Тогда не будем вставать. Проведем здесь весь день.       — Ну, уж нет. Сегодня Джахи наверняка позовет нас к себе на разговор. Или меня одну… Я пока что не знаю, как все будет проходить.       — Обычно мне легко следовать правилам, но сейчас я готов нарушить каждое из них, чтобы еще немного побыть с тобой, — с легкой тоской в голосе произнес Вергилий. — Не хочу тебя отпускать. Никогда.       — Тебе и не нужно, — с улыбкой отозвалась Ева, стараясь говорить мягко, чтобы хоть немного его утешить. — Разберемся с делами и снова останемся только вдвоем.       — Ты права. Я сегодня будто не в своем уме. Тебя вещь еще надо отвести к Ориасу, чтобы он попробовал чем-то помочь. Этим обязательно нужно заняться как можно скорее. Мне невыносимо думать о том, что ты потеряла крылья и не можешь их вернуть.       — В последнее время к них не было особой нужды, так что я пока еще не до конца осознала потерю, но… ты прав. Без них мне не по себе. Словно я лишилась важной части тела, пусть и не самой заметной. Большого пальца, к примеру. Надеюсь, мне не придется узнать, каково без крыльев на самом деле… Я слышала, что есть такие болезни, которые делают их неспособными к полетам.       — Не переживай об этом слишком много, тебе не придется испытать это на себе, — уверенно сказал Вергилий и нежно коснулся губами виска Евы, подарив ей еще немного своей утешающей прохлады, которая сменила обжигающий тело жар, который исходил от него этой ночью. — Мы все исправим. Если не Ориас, так кто-то другой. Я найду способ тебе помочь.       — Ладно, но, чтобы об этом не думать, я должна чем-то заняться, — вздохнула девушка и рывком подскочила с кровати, вырвавшись из крепких объятий ангела, который разочарованно скрестил руки на груди от осознания, что она не собирается к нему возвращаться. — Пора в душ.       — Я могу пойти с тобой?       — И что, даже руки будешь держать при себе?       — Не… уверен, что могу быть честен прямо сейчас, — смущенно промямлил Вергилий в ответ, чем вызвал у Евы короткий смешок. Такая наивная простота и честность не могли не умилять, да и отказывать ему девушке совершенно не хотелось — сейчас ангел походил на ребенка, который дорвался до нового лакомства и теперь никак не мог им насытиться. На самом деле отчасти это даже льстило девушке, ведь любому хочется чувствовать себя желанным и любимым, а у нее этого в данный момент этого оказалось даже в избытке. — Так… я могу?       — Можешь, разумеется, — махнула рукой Ева. — С утра я люблю прохладный душ, если ты не возражаешь.       — Я только за.       Зайдя в просторную ванную комнату, девушка первым делом нашла в одном из шкафчиков знакомые ей пилюли и незамедлительно проглотила их, дабы избежать пока что ненужных ни ей, ни Вергилию последствий, а затем оглядела себя в зеркало повнимательнее и тихо цокнула языком — красных следов на шее, плечах, бедрах и груди стало в разы больше и все они слишком хорошо выделялись на фоне ее кожи, которая оказалась недостаточно смуглой, чтобы их спрятать. Вергилий, присоединившийся к ней, недоуменно топтался позади, не понимая, что вызвало у нее такое недовольство.       — Ты поосторожнее в следующий раз, ладно? — попросила Ева, раздраженно оглядывая себя с ног до головы. — На мне из-за тебя живого места нет. Все покраснело… Как это теперь прикрывать?       — Давным-давно я прочитал в одной книге, что такие следы называют распустившимися весенними цветами любви, — ласково произнес ангел, приобняв девушку со спины и поцеловав ее прямо в ярко-красный засос на плече. — Но, если тебе неприятно, я постараюсь быть аккуратнее. Мне просто… очень трудно себя сдерживать. Твоя кожа такая сладкая и нежная…       — Раньше ты был непрошибаем, тебя было невозможно склонить даже к серьезному поцелую. Что изменилось?       — Теперь ты все обо мне знаешь, и я не умираю от стыда, когда прикасаюсь к тебе. Мне казалось несправедливым на что-то рассчитывать, пока я столько всего от тебя скрываю. Сейчас мне намного легче принять свои чувства и желания. На самом деле… я хотел тебя очень давно, но боялся самому себе в этом признаться.       — Тот раз… на террасе, — тихо произнесла Ева и вся ее кожа мгновенно покрылась мурашками от приятных воспоминаний. Посмотрев на отражение Вергилия позади себя, она поняла, что и он вспомнил о том самом моменте — его лицо приобрело задумчивое и смущенное выражение, от которого внизу живота девушки мгновенно начало ныть и трепетать, как от легких прикосновений крыльев бабочек. — Уже… тогда?       — Уже тогда, — словно эхо отозвался ангел и убрал ее волосы в сторону, чтобы они не мешали ему осыпать плечи и шею Евы короткими, но невероятно приятными поцелуями. — Это был первый порыв, с которым я не смог совладать. Я очень испугался своих чувств, потому в то время ты была для меня… недосягаема по многим причинам. Я все еще не понимал, что мне делать с тем, сколько времени я пропустил. Я не ожидал, что ты окажешься… такой.       — Какой же?       — Твой голос — это первое, что я о тебе узнал. Он был таким… теплым, с легкой хрипотцой, словно бархатный. Ты разволновалась, и я это почувствовал. Я заметил, что ваши с Мальбонте голоса очень похожи и это убедило меня в том, что ты правда его дочь. Я сначала с трудом мог в это поверить, но пришлось… Потом твоя рука — маленькая, мягкая, нежная, но рукопожатие показалось мне на удивление крепким. Я сразу понял, что ты лишь кажешься хрупкой снаружи, но внутри ты — кремень, как и твои родители. Чем больше я тебя узнавал, тем чаще ловил себя на мысли, что мне этого мало и я хочу знать еще больше. Твой заразительный смех, твой сладкий запах, напоминающий цветочное поле… Потом мне довелось испытать что-то невероятное — ты обняла меня. И я… В тот момент я совершенно потерялся. Мне казалось правильным и неправильным одновременно то, что я могу прикоснуться к тебе. Ты была так покорна, когда я давал себе волю и это… творило со мной странные вещи. Я думал о всяких… непотребствах, фантазировал, постоянно грезил наяву и во всех этих грезах была ты. Мое тело тысячи лет пребывало в покое, но с тех пор, как мы встретились, я его потерял. Оно постоянно меня предавало, когда ты находилась слишком близко, и я отчаянно молился, чтобы заглушить греховные мысли… Я боялся тебя опорочить.       — Но теперь ты не боишься? — в очередной раз спросила Ева и Вергилий покачал головой. — Пусть так будет и впредь. Я постоянно жила в ожидании тебя и теперь я это знаю. Так было суждено с самого начала и даже раньше. И больше не смей в этом не сомневаться.       После этих слов девушка направилась в душ, отделанный мраморной плиткой приятного кофейного цвета, и включила чуть прохладную воду, которая быстро охладила ее изнывающее от вновь появившегося в нем жара тело. Ангел присоединился к ней и с головой окунулся под ласковые струйки, видимо, также желая остудить свой пыл. Убрав мокрые волосы с лица, Ева не без наслаждения стала наблюдать за тем, как вода омывает его красивое тело и сияющими капельками стекает вниз по приковывающим взгляд изгибам и возбуждающим фантазию рельефам мышц. И в этот момент в сердце девушки закралось горькое сожаление от того, что Вергилий не может также посмотреть на нее. Его слепота не позволяла ему в полной мере увидеть, какая она на самом деле и это ранило ее до глубины души. Но времени предаваться грустным мыслям у Евы не было и, решительно отбросив их в сторону, она продолжила наслаждаться прохладной водой и присутствием любимого рядом с ней.       После того, как они вышли из душа и переоделись в свежую одежду, Вергилий по какой-то неясной причине затих и во время завтрака почти не разговаривал, будто обдумывал что-то очень важное. Девушка не стала его тревожить и просто позволила ему погрузиться в свои мысли, раз уж у него появилась в этом такая сильная необходимость. После того, как ангел быстро проглотил свою еду, он коротко извинился и попросил подождать его на балконе, а затем исчез в одной из многочисленных комнат виллы, видимо желая ненадолго остаться в одиночестве. К радости Евы, это оказалось не так, потому что почти сразу после того, как она отправилась туда, чтобы погреться в теплых лучах местного солнца, Вергилий вернулся, держа в руках небольшой кожаный мешочек, в котором явно что-то лежало.       — В чем дело? — сразу спросила девушка, решив отбросить в сторону лишние слова. — Ты не просто так мне странным показался, да? Что здесь?       — Это то, что Асмодей попросил меня передать тебе, — серьезно ответил ангел и протянул ей мешочек, в который она сразу же заглянула и увидела там небольшие тубусы и пару плотных конвертов. — Самый большой свиток нужно открыть перед отбытием в Виктуар. Остальное уже дома.       — Он не сказал, зачем мне это?       — Он дал понять, что это очень важно. Я думаю, что так оно и есть. Еще он попросил тебя никому не рассказывать о содержании того, что ты прочитаешь. Это должно остаться лишь в твоей голове. Справишься?       — Разумеется, — коротко отозвалась Ева и спрятала свитки и конверты обратно в мешок, стараясь не поддаться соблазну открыть их прямо здесь и сейчас. — Умеет же он создать интригу…       — Есть предположения, что Асмодей в них написал? — с интересом спросил Вергилий.       — Есть, конечно, но пока что я не буду ими делиться, раз уж он поставил мне такое условие. Наверное, он не стал бы просить об этом просто так. Придется немного потерпеть.       — Правильно, так и нужно. Если Асмодей серьезен, то на все сто процентов… Особенно если дело касается тебя.       — Ты это к чему? — прищурилась Ева, уловив в голосе ангела небольшую холодность и совершенно несвойственное ему раздражение. — Я думала вы разрешили свои… проблемы.       — Может быть и так. А может быть создали новые, — пожал плечами Вергилий, нахмурив брови. Положив руки на балюстраду балкона, он стал барабанить пальцами по ее поверхности, словно изо всех сил стараясь сдержать в себе какие-то слова, которые рвались наружу. — Он влюблен в тебя, Ева. Асмодей никогда не жертвовал ради кого-то своим собственным комфортом или временем без особой причины. То, как он сражался со мной ради призрачной надежды помешать мне забрать тебя… Это было безумие.       — Даже если и так, то что это меняет? Совершенно ничего… Хотя погоди-ка… Неужели ты всерьез ревнуешь меня к нему?       — А если правда ревную? Это плохо или странно?       — Нет, конечно, я просто не ожидала от тебя ничего подобного, — нервно усмехнулась Ева и накрыла руку Вергилия ладонью и легонько ее сжала. — Но у тебя нет причин ревновать. Я не испытываю к нему особых чувств. Возможно, сочувствие, но… не более.       — Он не пытался как-то… надавить на тебя или принудить к чему-то? — ледяным голосом спросил ангел, плотно стиснув челюсть. — Скажи честно, пожалуйста. Не выгораживай его.       — Не стану врать, Асмодей… оказывал мне знаки внимания и даже один раз попытался поцеловать, но я не позволила ему этого сделать.       — Хорошо… Мне было важно узнать, что он тебя ни к чему не принуждал. Тогда я могу простить его за все остальное… А Арей?       — А Арей тут… при чем? — сильно сглотнула Ева, мгновенно выдав ангелу свое волнение. Она сразу же вспомнила жестокий и полный отчаяния поцелуй, который остался в ее душе болезненным клеймом, напоминающим о том, что их отношения больше никогда не станут прежними. И еще она помнила тот сильный дождь, что лился с небес, словно все непролитые слезы в одно мгновение решили упасть на землю благодаря обрушившейся на Виктуар непогоде… Поджав губы, девушка тихо вздохнула и быстро заморгала, чтобы избавиться от маленьких слезинок, запутавшихся в ее ресницах. — Он что-то… тебе рассказывал?       — Я почувствовал, что в нем что-то изменилось, — пожал плечами Вергилий и судорожно втянул воздух через нос. — Между вами что-то случилось, и я знаю, что тебя это тревожит и тяготит. Ты боишься мне об этом рассказать, потому что думаешь, что я могу подумать о тебе плохо?       — Я… не знаю. Наверное, да. Я не хотела утаивать это от тебя с каким-то особым намерением, я просто… надеялась, что однажды это забудется и все будет как прежде, но все вышло совсем наоборот.       — Он тебя обидел? Что он сделал?       — Нет! Все не так! — замотала головой Ева, едва сдерживая подступающие слезы. Услышав ее судорожные вздохи, Вергилий приблизился к ней и крепко прижал к себе, пряча ее в своих объятиях, будто в непроницаемом коконе. Уцепившись за его рубашку, как за спасительную соломинку, девушка уткнулась ему в грудь, чтобы не сорваться на крик и это хоть немного, но помогло ей успокоиться. — Тебя… так долго не было, а я все ждала и ждала под тем деревом! Я думала, что сойду с ума, а Арей… Он старался меня утешить или отвлечь все это время, но… я не хотела его слушать. Он пытался убедить меня, что я не должна тебя ждать, что я должна тебя забыть! Мы ссорились, кричали друг на друга, а потом он… поцеловал меня, и я не оттолкнула его, я просто не смогла это сделать…       — Тише, ангел мой, не надо плакать, — ласково прошептал Вергилий и поцеловал Еву в макушку, продолжая крепко прижимать ее к себе. — Прости меня, это все моя вина… Я тебя оставил, ничего не сказав. Прости, прости…       — Почему ты ушел? Почему тебя так долго не было? Я сходила с ума, думала, что больше тебя никогда не увижу!       — Мне пришлось уйти, но клянусь тебе… На это была серьезная причина. Я не хотел тебя бросать.       — Так что же это за причина такая? — спросила Ева, вытерев с лица слезы. Все наболевшее за долгое время вылилось из нее подобно бурному потоку и теперь ей стало немного легче дышать. — Я должна знать.       — Меня пытаются найти такие как я. Ты ведь знаешь, что я сбежал. Они хотят вернуть меня, чтобы я предстал перед их судом, — бесцветным голосом произнес Вергилий, заставив девушку похолодеть от мгновенно сковавшего ее ужаса. — Один из них вышел на мой след. Я почувствовал присутствие ангела смерти еще в замке и сразу же покинул его, чтобы не создавать всем вам еще больше проблем. У меня не было времени рассказать тебе столько всего сразу, я просто… не хотел рисковать всеми вами. Если бы к вам явился Охотник со своей стаей, это добром бы не кончилось.       — Так тебя ищет он? Как же… Как же теперь быть? Тебе нельзя оставаться подолгу в одном месте?       — Сейчас ему до меня не добраться, я сбил его со следа — оставил часть своей энергии в Цинисе. Асмодей будет недоволен, если встретится с ним, но у меня просто не было другого решения. Ворацес окружен мощной защитой и в него трудно пробраться незамеченными даже ангелам смерти, так что пока я вне их досягаемости. Но так не может длиться вечность. Мне придется вернуться вместе с тобой в Виктуар. Он без труда найдет меня там.       — Тогда ты должен будешь уйти! — дрожащим голосом воскликнула Ева, вцепившись пальцами в плечи Вергилия. — Ты должен спрятаться, я не хочу, чтобы ты вновь вернулся в тот кошмар! Ты не заслужил это наказание!       — И что же ты предлагаешь? — горько усмехнулся он и ласково погладил ее по волосам. — Вечно прятаться? Быть в бегах до скончания времен? Теперь я не могу так жить, когда у меня есть ты. Это просто невозможно.       — Ты собираешься просто сдаться?! Нет, я тебе не позволю! Я им тебя не отдам, я найду способ уговорить их…       — Успокойся, любовь моя. Не нужно ничего делать и не стоит об этом думать. Давай просто… будем вместе здесь и сейчас, хорошо? Я всегда находил выход и найду его в этот раз. Не позволяй лишним мыслям омрачить наше счастье. Прошу, ради меня.       — Ладно… Но потом мы еще обсудим все это, — нервно согласилась Ева, совершенно не понимая, почему Вергилий так спокойно улыбался ей, в то время как она сама до дрожи в теле переживала за его жизнь. — Я должна быть в курсе всего, что может тебе угрожать, чтобы быть готовой.       — К чему? — удивленно приподнял брови ангел. — Неужели будешь защищать меня?       — А что же еще? Пусть этот Охотник только рискнет подойти к тебе. Я бессмертная, полукровка, умею обращаться с мечом. Мне есть, чем ему ответить.       — Моя храбрая хрупкая лилия… Охотник очень опасен. Даже другие ангелы смерти относятся к нему настороженно, а некоторые и вовсе его недолюбливают. И на это есть причина. Он может быть очень жесток, когда находится в разгаре своей Охоты. Он почти себя не контролирует. Его гончие не менее опасны. Мало кто может с ними сладить.       — И как это… существо могло быть ангелом? — ошеломленно спросила Ева. — Я, видимо, совершенно ничего не понимаю в этой жизни.       — Мы рождаемся светлыми и чистыми, но и нам свойственны искушения и страсти, — с сожалением в голосе пояснил Вергилий. — Кто-то оступается и начинает ступать по пути греха. Ригель поддался гневу, и он покорил его. Душа ангела, как и его свет — хрупкая субстанция… Хватает лишь шага в сторону, чтобы запятнать ее. Я сделал даже слишком много шагов и уже, наверное, никогда не смогу очиститься до конца. Я поплатился свободой и глазами, но это все равно не самая страшная цена. Могло быть и хуже.       — А ты… тоже меняешься, как и Ригель во время Охоты? Ты говорил, что не мог контролировать себя во время боя с Асмодеем. Это похожее состояние?       — Да, все верно. В такие моменты подобные мне почти ничего не чувствуют. Нами движет лишь цель, а у всех нас она своя. Моя — карать грешников и успокаивать тех, кто чист душой. Вот почему я не хочу снова становиться таким. Я боюсь этого, боюсь, что снова кому-то наврежу, сам того не ведая. Мои руки и так в крови даже не по локти, а по самые плечи. Со временем без подпитки яркие эмоции и чувства притупляются у всех бессмертных, а у ангелов смерти это происходит в разы быстрее… Я не хочу этого. Я не хочу потерять себя.       — А я тебе и не позволю, — упрямо замотала головой Ева и нежно коснулась губ ангела своими, чтобы напомнить ему, как сильно она в нем нуждается и как отчаянно любит его всем своим сердцем. — Я буду с тобой. Даже если придется пройти по долине смертной тени… Я никогда не оставлю тебя.       — Не говори такие страшные вещи, — нахмурился Вергилий и легонько сжал ее плечи, будто желая немного встряхнуть девушку и вернуть в ее голову здравый смысл. — И не давай таких обещаний — это слишком жестоко. Я не хочу думать о том, что ты можешь сотворить, если меня вдруг в какой-то момент не окажется рядом. Твоя жизнь для меня дороже всего.       — Какие высокопарные речи… Думаешь, только тебе так вещать можно? Нет уж, так не пойдет. Я не беспомощная букашка, которую ты можешь спрятать в ладонях от всего мира. Мне придется с ним сталкиваться, причем постоянно, когда я займу место своих родителей. Я должна быть сильной и уметь самостоятельно справляться с проблемами. Ты можешь помогать и быть опорой, но не решай за меня. Это так не работает.       — Я… тебя понял. Знаю, что постоянно перебарщиваю с опекой и давлю на тебя, но мне трудно удержаться от этого, особенно теперь, когда… Но Вергилий не успел договорить, потому что внезапно по всей вилле разнесся громкий звук дверного звонка. Было еще достаточно рано для светских посещений, и Ева сразу решила, что этот гость пришел не просто так, поэтому незамедлительно направилась к двери. Сначала она подумала, что может увидеть на пороге Арея, но вместо него там оказался уже знакомый ей посыльный, который держал в руке небольшой свиток.       — Доброе утро, Ваше Высочество. Герцогиня просила передать вам это, — вежливо произнес он и протянул его Еве. — Ее Светлость выразила желание, чтобы вы ознакомились с содержимым как можно скорее. Всего вам доброго. Попрощавшись с посыльным, девушка повернулась к стоящему чуть позади Вергилию и прошла мимо него в гостиную, на ходу разворачивая небольшой свиток, чтобы незамедлительно узнать, что в нем написано.       «Ваше Высочество, надеюсь пребывание в Ворацесе доставляет Вам удовольствие, и Вы смогли как следует расслабиться, чтобы с новыми силами возвратиться к делам насущным. Сегодня ровно в полдень в Зале Совета, который находится в главном здании моего дворца пройдет собрание. Вы определенно нашли бы присутствие на нем весьма содержательным и полезным. Я приглашаю Вас и ваших спутников присоединиться к моему Совету, чтобы решить нам нем, по какому пути нам с Вами предстоит идти в дальнейшем. С наилучшими пожеланиями, Ваша смиренная подданная, герцогиня Джахи».       — Сегодня пройдет Совет, и мы идем туда. Вместе, — твердо произнесла Ева, нарушив ненадолго повисшую в комнате тишину. Вергилий не стал ничего спрашивать, а просто спокойно кивнул в ответ и это было тем, в чем она сейчас нуждалась больше всего остального.