Несущие Равновесие: Полукровки.

«Иногда легче забыть человека, чем простить ему все, что он сделал». (Неизвестный автор)       Открыв глаза и убрав с лица спутавшиеся после недолгого сна волосы, Ева потянулась и посмотрела на койку, на которой спокойно спал Вергилий — пару часов назад ему дали сильную дозу снотворного, чтобы его не тревожила боль, так что ангел не проснулся бы даже от пушечного выстрела. Выполняя свое обещание, она осталась с ним, так и не покинув лазарет даже на минуту. Оставалось только догадываться, видел ли ее кто-то здесь помимо лекарей. Девушке не хотелось объяснять матери или отцу, по какой причине она провела здесь столько времени. Даже самой хорошей дружбой подобную преданность было сложно оправдать. Поправив слегка помявшееся платье и расчесав волосы маленьким гребешком, Ева посмотрела на Вергилия и тяжело вздохнула. Ей было пора уходить и все внутри нее противилось предстоящей разлуке.       — Я скоро вернусь, — пообещала она и, наклонившись к ангелу, поцеловала его в лоб. — Мне нужно кое с кем поговорить.       Насильно заставив себя покинуть лазарет, девушка приказала стражникам встать у двери, а затем торопливо направилась к себе. Предстоящий разговор не предполагал дружеской атмосферы, так что ей было необходимо подготовиться к нему морально. Хоть она и старалась храбриться из последних сил, но даже мысль о том, что ей предстояло, вытягивала из Евы остатки самообладания. Неторопливо переодевшись в свое любимое темно-синее бархатное платье, она легонько хлопнула себя ладонями по щекам, чтобы избавиться от сероватой бледности, которая с недавних пора поселилась на ее лице. Ей нельзя было показывать свою слабость. Только не перед той, с кем она собиралась поговорить.       Взяв с собой одно из писем Асмодея, Ева вышла из комнаты и тихо прикрыла за собой дверь. Ноги плохо слушались ее, но она старалась идти, не сбавляя темпа, чтобы не передумать в последний момент. Один длинный коридор, затем поворот, проход в соседнее крыло… Путь до нужной комнаты показался девушке слишком быстрым. Встав напротив двери, рядом с которой отныне постоянно стояли двое стражников, Ева постучалась три раза, выждала полагающиеся по этикету несколько секунд и только после этого попросила открыть ее перед ней.       В спальне Ливии стоял полумрак — только один из тусклых ночников горел на прикроватной тумбочке, освещая собой тонкий девичий силуэт. Подойдя к ней чуть ближе, Ева поняла, что с трудом может узнать ее лицо, которое теперь больше походило на безжизненную маску. Ко всему прочему, она еще и очень похудела, что лишь подчеркивалось черным платьем с длинными рукавами. Склонив голову, Ливия смиренно дожидалась, пока к ней обратятся, не выказывая абсолютно никаких чувств.       — Не нужно всего этого, — тихо вздохнула Ева, опустилась в кресло, стоявшее неподалеку от письменного стола, а затем указала ладонью на стул рядом с ним. — Сядь.       Удивленная таким началом разговора, Ливия подняла взгляд и послушно села на выбранное для нее место. В тусклом освещении она казалась не просто бледной, а изможденной, что невольно заставило сердце Евы сжаться от жалости, которую она в данный момент совершенно не хотела чувствовать.       — Ты, наверное, уже в курсе, но все равно скажу. Данталиан и его дочери завтра покидают Виктуар. Твоему брату не нужно жениться. Твоя семья отныне свободна от него.       — Прекрасная новость, — вяло улыбнулась Ливия, видимо, не найдя в себе сил на яркие эмоции. Ева чувствовала, что она действительно была рада услышать эту новость, но ее жизненная энергия находилась в упадке и на большее она прямо сейчас оказалась не способна. — Думаю, это свершилось благодаря тебе. Я права?       — Отчасти. Это была совместная работа, — пожала девушка плечами и заметила выглядывающий из-под длинного воротника платья Ливии краешек бинта. Уже узнав, что она успела натворить, Ева решила начать разговор с этого. — Что ты с собой сделала? Точнее, зачем ты это сделала?       — Ты о моей шее или… обо всем?       — Хороший вопрос. Наверное, обо всем, но можешь рассказать сперва про шею. Хотела умереть прежде, чем посмотришь мне в глаза? Совесть заиграла или просто стыд?       — Ты пришла, чтобы продолжить мои мучения? Не стану спорить. Кто-то бы счет мое наказание слишком мягким, — горько усмехнулась Ливия и ее плечи вздрогнули, словно в комнате внезапно стало очень холодно. — Я очень быстро пожалела о том, что сделала. Я жалела уже в тот момент, когда…       — Подливала кровь Асмодея моему отцу? — закончила за нее Ева и заметила, как быстро изменился взгляд Ливии — красные глаза потемнели и теперь больше напоминали багровое болото, в котором прятались стыд, отвращение к самой себе и страх. — Ты хотела затащить его к себе в постель? А дальше что? Как только действие крови бы закончилось, все было бы кончено.       — Сейчас я все это понимаю, но тогда… Я словно сошла с ума. Это меня не оправдывает, но я правда… Я просто хотела быть с тем, кого люблю. Ты ведь знаешь, каково это — скрывать свои чувства. Не притворяйся, что не понимаешь меня.       — И не собиралась. Только вот я никогда бы не причинила боль твоей семье ради своей любви. И что самое ужасное, своим поступком ты заставила отвернуться от тебя того, кого ты любишь. Нет… Такая любовь мне точно непонятна.       — Хах… Как же, наверное, легко быть тобой, — хрипло рассмеялась Ливия, вцепившись пальцами в шею. — Тебя все любят. Милая, красивая, всеми обожаемая принцесса… Я не слепая. Этот красавчик ангел, твой собственный брат, даже Асмодей… Они все принадлежат тебе. А вот у меня никого нет. Пока ты раскидываешься мужчинами как картами, я не смогла заполучить ни одного. Мальбонте ненавидит меня, Асмодей просто использовал и выбросил, как ненужный хлам… Хоть на секунду поставь себя на мое место. Попробуй почувствовать, каково это.       — В мире достаточно ужасных вещей. Неразделённая любовь даже рядом не стоит ни с одной из них, — покачала головой Ева, не поддавшись на эти провокации. — Предательство, ложь, боль, клетка и… смерть. Вот, что пугает меня, вот, что вызывает ужас. Разбитое сердце можно залечить. Ты могла рассказать обо всем своим близким. Бабушке, матери, Силли — кто-то из них наверняка смог бы тебя поддержать. Боль со временем утихает, сердце перестает ныть, чувства сглаживаются и остаются лишь светлым воспоминанием… Так почему же ты пошла по неверному пути?       — Потому что уже было поздно. Когда я все осознала, то не могла ничего исправить. Я могла лишь рассказать твоему отцу об украденном мною медальоне.       — Зачем ты спала с Асмодеем? Он тебя заставил?       — Нет, он не такой, — покачала головой Ливия, но по ней было заметно, что она хотела бы соврать об этом. Разумеется, сделать так было бы проще всего — обвинить в насилии, предстать перед всеми жертвой… Но она не хотела опускаться еще ниже того дна, на котором оказалась. — На самом деле… мне это понравилось. Асмодей — весьма чуткий и страстный мужчина. Почувствовав подобное впервые, я больше не могла от этого отказаться. Трудно во все это поверить, да?       — Нет… Не трудно. Я знаю, каким он может быть, — тихо отозвалась Ева, мысленно вернувшись в те времена, когда ей приходилось видеть его почти каждый день. — Он тебе нравится?       — Не так сильно, как твой отец, но… да. Он мне нравится. Ты спала с ним?       — Нет, конечно.       — Многое упустила, — пожала плечами Ливия и посмотрела своей собеседнице прямо в глаза, словно желая понять, врет она ей или нет. — Если он был так хорош в постели со мной, то только представь, каково с ним было бы тебе. Он ведь… без ума от тебя.       — Он тебе сам об этом сказал? — нахмурилась Ева, стараясь не выдать удивления.       — Нет, но я все прекрасно видела, потому что находилась с ним рядом. Он мог рисовать тебя часами, шептал твое имя во сне, напивался до потери сознания после разговоров с тобой и набрасывался на меня, чтобы хоть как-то выразить те чувства, которые испытывал к тебе. Я была лишь твоей заменой, но в то время мне оказалось достаточно и этого.       — Ты хочешь наказать его за это? Хочешь, чтобы он ответил за то, что сделал с тобой?       — А у меня есть такое право? — с сомнением спросила Ливия и замолкла, когда увидела в руках Евы конверт, который та вскрыла прямо при ней. — Что это?       — Письмо Асмодея, — пояснила та и ненадолго замолчала, вчитываясь в его содержимое. — В нем он признает свою вину и предлагает выбрать для него наказание, если ты или твоя семья того пожелаете. Ты можешь определить его дальнейшую судьбу. Казнь, пытки, ссылка на какой-нибудь пустынный остров в Аду… Что выбираешь?       — Ты звучишь слишком кровожадно. Я не верю, что ты действительно желаешь ему этого.       — Может и так. Но он выразил в этом письме свое желание, и я его исполню. Ты вполне имеешь право злиться на Асмодея. Он ведь тебя обманул, заставил пойти против моей семьи, сделал из тебя предательницу… Не хочешь отомстить?       — Пытки и смерть не станут для него наказанием, — неожиданно для Евы, Ливия вдруг улыбнулась и ее глаза заблестели от подступающих невыплаканных слез. — Но я все же попрошу тебя кое о чем.       — И что же это? — спросила девушка, которая была готова услышать, что угодно кроме того, что ей было сказано в ответ.       — Если настанет такое время, что у Асмодея появится шанс… заполучить тебя, не позволь ему это сделать. Не отвечай ему взаимностью.       — Ч-что? Я тебя не понимаю…       — Не влюбись в него. Это мое… наказание для Асмодея, — дрожащим голосом произнесла Ливия и на ее щеках заблестели две мокрые дорожки. — Никогда не давай ему шанс. Я хочу, чтобы он… узнал, что это такое.       — Хорошо. Это все, чего ты хочешь? — решила удостовериться Ева напоследок. — Уверена в своем решении?       — Да, уверена. И не говори об этом письме моей семье. Это только мой выбор, и он их не касается. Пожалуйста…       — Я ничего им не скажу. Даю тебе слово.       — Отлично… Большего мне и не надо. — облегченно вздохнула Ливия и улыбнулась Еве совсем не здоровой улыбкой. Ее губы, искусанные почти до гематом, начали дрожать еще сильнее, а влажные глаза налились кровью. — Ты добрая. Слишком… добрая. Надеюсь, это не помешает тебе принимать правильные решения. В следующий раз, когда кто-то предаст тебя… Лучше не жалей его. Просто убей.       — Я надеюсь, что мне не придется следовать твоему совету, — криво усмехнулась Ева, почувствовав абсолютную пустоту в груди после этого странного разговора. Хоть они с Ливией никогда особо не ладили, а порой и откровенно друг друга недолюбливали, какая-то ее часть искренне сочувствовала не-подруге. Теперь девушка начинала понимать, почему у них так и не получилось подружиться. Ева являлась для Ливии соперницей за внимание ее отца и этот жестокий паззл сложился в ее голове только сейчас. И все же, во всем этом была и доля чего-то по-настоящему искреннего. Ливия никогда не пыталась подружиться с ней только для того, чтобы приблизиться к ее отцу. Эта странная мысль засела в голове Евы и не позволяла ей ненавидеть ту, что не нуждалась в сочувствии или понимании. — Лив… Послушай меня очень внимательно. Прямо сейчас я простить тебя не смогу, да тебе это и не нужно. Но я хочу сказать кое-что — у всех есть шанс на исправление. Возможно, тебе нужно побыть вдалеке от остальных и этого места, чтобы им воспользоваться.       — А Асмодею… ты этот шанс дала?       — При чем тут Асмодей? Мы говорим о тебе.       — Мы оба совершили преступление по отношению к тебе и твоей семье, — упрямо покачала головой Ливия. — Мне шанс дается, а ему?       — Неужели он тебе настолько небезразличен? — пораженно прошептала Ева, по-настоящему засомневавшись в ее адекватности. — Лив, у тебя немного… Ты ведь понимаешь, что он отчасти виновен во всех твоих проблемах?       — Думаешь, я не нашла бы другой способ? Я медленно сходила с ума, потому что мне все время приходилось сталкиваться лицом к лицу с тем, кого я никогда не смогу заполучить… Рано или поздно я бы совершила ошибку. Ты знаешь, что это так, не криви душой. Я демон, Ева. Я дочь своего отца. Мне и моим братьям передались пороки наших родителей, но именно во мне они проявились даже слишком… ярко.       — И какие же пороки есть у твоих братьев?       — Хм… А ты сама не знаешь? — горько усмехнулась Ливия и вздохнула как-то по-особенному тяжело. — Я говорю это лишь потому, что они тебе небезразличны и ты можешь о них позаботиться, если захочешь. Габи, он… лишь кажется веселым и беззаботным. Внутри него настоящий мрак. Отец редко поднимал на него руку, но этого оказалось достаточно, чтобы он перестал ему доверять. Теперь на него легла огромная ответственность и мне бы не хотелось, чтобы он сломался под ее тяжестью, как деревянный человечек. У Силли дела еще хуже, потому что он слишком мягкий. Он будто родился не там и не тем. По натуре он ангел, но ему приходится быть демоном.       — Но у него есть Крис, — напомнила Ева, не желая толкать Ливию в тот мрак, в который она медленно, но верно делала шаг за шагом. — Он сильный. Он будет для него опорой.       — Когда я догадалась об их отношениях, мне вдруг стало… легче. Словно камень свалился с души. Крис позаботится о моем брате, я в этом не сомневаюсь… И все же мне страшно уходить без полной уверенности, что с моей семьей все будет в порядке. У меня скоро родится племянник или племянница, а я даже не смогу увидеть малыша… Вот и мое настоящее наказание, да?       — Если ты так считаешь, то, наверное, да. Тебе отправят письмо с вестью, когда он родится. Это все, что я могу сделать.       — Хотя бы это. Спасибо, — благодарно кивнула Ливия и ее плечи немного расслабились. Она вновь смогла нормально дышать. — Думаю, тебе больше не стоит тратить время на беседу со мной. Есть дела намного интереснее, чем это.       — Я уже почти забыла, что не нравлюсь тебе, — беззлобно усмехнулась Ева и поднялась с кресла. — Набирайся сил и терпения. Я знаю, каким тяжелым испытанием может стать разлука с домом и семьей.       Ливия ничего на это не ответила — отвернувшись от своей собеседницы, она подперла подбородок ладонью и уставилась в окно, явно намекая на то, что продолжать разговор не входит в ее планы. Еву это вполне устраивало. Разговаривать им больше было абсолютно не о чем. Не желая ей зла, девушка все же пока не находила в себе сил на полное прощение. Не сказав ничего на прощание, она вышла из темной комнаты, оставив за спиной еще одну завершенную задачу, а вместе с ней и тяжелый груз, который долгое время лежал у нее на плечах.       Закрыв дверь и отдав указания страже продолжать их молчаливое бдение, Ева медленно поплелась по коридору в неясном для нее направлении. Хоть ей и стало легче после этого разговора, какая-то ее часть была полностью опустошена. Увидеть своими глазами, что случилось с Ливией, оказалось тяжелым испытанием для такой эмпатичной и чувствительной к чужим страданиям натуры. Девушка не знала, как после этого смотреть в глаза членам ее семьи. Что они чувствуют прямо сейчас на самом деле? Злятся, тайно презирают или стыдятся того, что случилось? Все эти вопросы терзали Еву подобно кровожадным рептилиям, которые никак не могли насытиться ее страданиями и болью, продолжая мучения каждую возможную секунду. Прижавшись спиной к стене, она медленно сползла по ней на пол и стиснула руками колени, желая закрыться от всего мира и спрятаться в плотном коконе из неведения. Такая эгоистичная маленькая мечта, на которую у Евы просто не было права. С трудом поднявшись на ноги, она провела ладонями по лицу, пытаясь справиться с минутной слабостью и уже более уверенно зашагала в сторону своей комнаты. Было еще одно небольшое дело, которое она оттягивала слишком долго и настала пора с ним разобраться.       Вернувшись в спальню, Ева заперла дверь на ключ и достала последнее нераскрытое письмо от Асмодея, спрятанное в одном из потайных отсеков в ящике письменного стола. Несколько раз она порывалась его сжечь, но в последний момент возвращала конверт на прежнее место. Девушка не понимала, с чем именно связана ее нерешительность. Боялась ли она прочесть содержимое этого письма, а если и боялась, то чего? На этот вопрос у нее все еще не было ответа. Присев на стул рядом с письменным столом, Ева вскрыла его чуть дрожащими пальцами и начала читать немного неровные строчки, написанные уже знакомым ей почерком.       «Я пишу это поздно ночью и уже знаю, что скоро вы покинете меня. Это знание не дает мне уснуть, и оно намного мучительнее той боли, что доставляют мне раны, нанесенные Вергилием. Мне хочется столько всего рассказать вам, принцесса, но я страшусь этого. Я никогда ничего не боялся так сильно. Я думал, что ваш уход будет самым страшным испытанием, но это оказалось вовсе не так — больше всего я боюсь так и не получить ваше прощение, на которое я в действительности даже не имею права. Я не хочу кривить душой и заявлять, что тайно не надеюсь на это. Пусть на то, чтобы заслужить его, уйдут сотни лет, но я к этому готов. Я буду жить хотя бы ради этой крохотной надежды. Вы должны знать, что я явлюсь по первому вашему зову, если вам понадобится моя помощь. Просто воспользуйтесь моей сигиллой, которую я вам отдам. Начертите ее на полу и позовите меня — я обязательно приду, чтобы исполнить любую вашу просьбу, какой бы она ни была. С помощью нее также можно передавать послания — положите письмо на сигиллу и оно попадет прямо ко мне. Я боюсь надеяться, что получу от вас ответ, но мне хотелось бы поддерживать с вами хоть какую-то связь в рамках того, что вы сами посчитаете нужным. Теперь у нас с вами есть общее дело. Я дал вам обещание, и я исполню его в кратчайшие сроки. Город будет отстроен заново и при взгляде на него, я смогу думать о вас и вашей доброте, которая смогла открыть мне глаза на многие вещи. Надеюсь, что у вас и Вергилия все в порядке. Я убежден, что путь до Виктуара не пройдет гладко, но верю в то, что у вас хватит сил преодолеть любые трудности. Что бы не произошло, оставайтесь такой, какой я вас узнал. Не черствейте сердцем, даже если жизнь будет заставлять вас становиться жестче. Оставляйте хотя бы крошечную часть своей души такой же чистой и светлой, какой она является сейчас. Надеюсь, что однажды я смогу посмотреть в ваши глаза без всякого стыда. Навеки ваш, Асмодей».              Сделав глубокий вдох, Ева сжала прочитанное письмо в дрожащих руках. Потерявшись в неясных и смешанных чувствах, она невольно прижала его к груди, все еще не понимая, как ей ко всему этому относиться. Если Асмодей писал эти строчки искренне и без всякого притворства, то это могло быть поводом для радости, но к ней невольно примешивалась и грусть, от которой у девушки почему-то защемило сердце. За то время, что они провели вместе, ей довелось многое узнать об этом странном демоне, но он так и продолжал оставаться для нее загадкой, которую, возможно, никогда не стоило разгадывать. Вытащив спрятанную в ящике сигиллу, Ева несколько секунд пристально вглядывалась в ее рисунок, а затем, повинуясь внезапному порыву, обмотала ее вокруг в виде браслета вокруг своего запястья. Она пока еще не знала, для чего ей может понадобиться помощь Асмодея, но интуиция подсказывала, что от этой возможности точно не стоит так просто отказываться. Жизнь была слишком непредсказуема, чтобы у нее было право разбрасываться союзниками, какими бы противоречивыми они не являлись.

***

      Ранним утром Мальбонте, Дино и Роберт отправились следить за отправкой Данталиана и его дочерей в Дис. Больше никто не изъявил желания присутствовать при этом моменте. Люцифер выглядел немного отстраненным от своей семьи даже когда они находились в одном помещении, и Ева знала причину наверняка — чувство вины не могло обойти стороной даже такого высокомерного демона, как он. Его брак трещал по швам, положение на троне в одно мгновение стало неустойчивым, сына чуть не принудили к ужасному браку, а дочь оказалась предательницей. Подобное могло сломить даже самую сильную личность, так что Люцифер прямо сейчас балансировал на тонкой грани между двумя противоположными исходами в этой непростой ситуации. Ева могла бы ему посочувствовать, но сил у нее на это не осталось — куда больше она переживала за Клео, которая должна была вернуться в Виктуар вместе с Крисом сразу после того, как его покинет Данталиан и вся его свита. Дино с отрядом отловили каждого, кто вызвал у них подозрение и после длительных допросов некоторых из них в сопровождении разведчиков под предводительством Роберта выдворили из города. Оставалось лишь дождаться прибытия Мальбонте, который дал бы сигнал Габи, что Клео и Крису теперь можно без каких-либо опасений возвращаться домой. Ожидание этого момента казалось для Евы невыносимым. Каллисто и Лилит тоже не могли найти себе места от волнения — они переживали за девушку и ее малыша, ведь ей пришлось пройти через очень тревожное время, которое могло сказаться на ее состоянии. Габи, в отличие от остальных, не показывал совершенно никаких эмоций — все произошедшее выпило его до капли. После того разговора в ночь возвращения Евы домой он больше ни о чем ни с кем не говорил, будто дав себе установку молчать до последнего. Ева и Арей по очереди пытались приободрить друга, но тот лишь вяло улыбался на их бесполезные попытки и просил оставить его в одиночестве. Видеть обычно такого веселого и оптимистичного парня в таком подавленном состоянии было очень тяжело. Его близким и друзьям оставалось только надеяться, что возвращение Клео и уверенность в ее безопасности вытащат Габи из его мрачной апатии.       Устав от компании, пусть и молчаливой, Ева решила уединиться с какой-нибудь книгой в каком-нибудь тихом месте. Перед этим она навестила Вергилия, который продолжал залечивать раны в госпитале. Убедившись, что он спокойно спит, девушка не стала его тревожить своим присутствием, потому что ангел каждый раз просыпался, как только она присаживалась рядом с ним на кушетку. Вот так она и оказалась в кабинете своих родителей, расположившись у окна с книгой в руках. Сосредоточиться на чтении полностью у нее не получалось, но это занятия было единственным, которое Ева сейчас могла себе позволить. Даже прогулка с Луной заставляла ее чувствовать себя виноватой, потому что радость и улыбка казались ей непозволительной роскошью в столь напряженное время. После разговора с Ливией она толком не смогла отдохнуть — стоило ей закрыть глаза, как в ее мыслях появлялось изможденное бледное лицо, в котором будто не осталось ни капли жизни. Помотав головой, Ева тихо вздохнула и снова уставилась в книгу, не понимая ничего из того, что в ней было написано. Иногда разум девушки выделял знакомые ей слова, но она никак не могла сложить из них полноценные предложения, которые имели бы хоть какой-то смысл. От бесполезного занятия ее отвлек раздавшийся из-за двери громкий голос одного из стражников, заставивший Еву подскочить с места и швырнуть книгу куда-то в сторону. Зайдя в кабинет, ангел, облаченный в доспехи, отвесил ей вежливый поклон.       — Ваше Высочество, они прибыли, — коротко произнес он и девушка, нетерпеливо обойдя его, выбежала из кабинета, не чувствуя пола под ногами.       Не помня себя от радости, она неслась так быстро, что чуть не зашибла двух горничных, которые шли в прачечную с бельевыми корзинами. Извинившись перед испуганными девушками, которые подумали, что случайно навлекли на себя ее гнев, Ева сбежала по лестнице и направилась прямо в вестибюль, предположив, что сможет обнаружить всех именно там. Так и оказалось — первыми, кого она увидела, были Габи и Клео, которые крепко прижимались друг к другу в окружении родных и друзей. Мальбонте и Люцифер в это время тихо переговаривались о чем-то в стороне от них, но на этот раз Еву их тайны совершенно не интересовали. Будто почувствовав ее взгляд на себе, Клео выпустила Габи из объятий и повернулась лицом в подруге. Ее губы задрожали, и прежняя выдержка дала слабину. Казалось, она не могла поверить, что видит подругу живой и невредимой после всего, что им довелось пережить за это время. Подбежав к ней, Ева заключила ее в осторожные объятия и прижала к себе за плечи, стараясь не сжимать ее слишком крепко.       — Наконец-то… — прошептала она и погладила Клео по волосам. Та слегка дрожала от волнения, но ее губы все же растянулись в радостной улыбке. — Ты в порядке? Как себя чувствуешь? Ничего не болит?       — Нет, все замечательно, — помотала та головой и благодарно посмотрела на Габи, Криса и Силли. — Обо мне хорошо заботились. Не переживай.       — Стоит отвести тебя в госпиталь, чтобы лекари могли тебя осмотреть, — напомнила Лилит и нежно коснулась плеча Клео. — Нужно убедиться, что с тобой и малышом все в порядке.       — Как она питалась все это время? — грозно поинтересовалась Каллисто, посмотрев на Криса и сыновей. — Были ли какие-то боли или…       — Все нормально, я пойду вместе с ней в госпиталь и прослежу, чтобы о ней позаботились, — мягко прервала ее Ева и, высвободив подругу из рук обеспокоенных женщин, вывела ее из вестибюля. Такое повышенное внимание совершенно не успокаивало Клео, и она заметно нервничала, так что ее определенно стоило увести отсюда в более тихое место.       — Спасибо тебе, — улыбнулась она, когда они с Евой остались наедине и могли поговорить без лишних глаз и ушей. — Я очень рада, что кому-то есть до меня дело, но…       — Тебе сейчас нужен покой, — кивнула девушка и приобняла подругу за плечи. — Я буду охранять тебя от их чрезмерной опеки.       — Если честно, я думаю, что они все больше переживают не за меня, а за ребенка. Это меня вполне устраивает, но… из-за этого я нервничаю еще больше. Словно на меня рухнула огромная ответственность.       — Не бери в голову. Ты всегда сможешь положиться на меня и моих родителей, если с семьей Габи не заладится. Мой дом — твой дом. И твоего малыша тоже.       — Тогда мне не о чем беспокоиться, — улыбнулась Клео и погладила себя по животу. — Заметно что-нибудь?       — На самом деле нет, — покачала головой Ева и коснулась его ладонью. — Какая сейчас неделя беременности?       — Предположительно четырнадцатая. Для меня эти месяцы превратились в один очень долгий день, так что… я плохо отслеживала свой срок.       — Ну, ничего. Узнаем, когда тебя осмотрят. Все будет хорошо.       Добравшись до госпиталя, девушки тихо прошли внутрь. Проследовав за Евой, Клео краем глаза заметила, что одна из кушеток занята и, присмотревшись внимательнее, прижала ладонь к губам, чтобы подавить испуганный возглас.       — Тшш, — еле слышно зашипела на нее Ева и кивнула в сторону кабинета лекарей. — Идем, я тебе потом все объясню.       — Он сильно ранен? — прошептала Клео, продолжая оглядываться на спящего Вергилия. — Что случилось? На вас правда напали по дороге сюда?       — Да, но сначала осмотр. Обещаю, что все расскажу после него.       — Ладно, мамочка…       Увидев, кого Ева привела к ней на прием, Лайла тут же бросила свою бумажную работу и отвела немного взволнованную Клео за ширму, чтобы провести все необходимые обследования. Сев так, чтобы ей было видно отсюда койку Вергилия, Ева стала терпеливо дожидаться результатов осмотра, который занял примерно полчаса. Она беспокоилась также сильно, как и подруга, но понимала, что хотя бы ей нужно сохранять спокойствие. Когда Клео и Лайла вышли из-за ширмы, она выжидающе уставилась на целительницу, намекая взглядом на то, что хочет услышать абсолютно все, даже если это является незначительной деталью.       — Я могу сделать вывод, что у вас пошла пятнадцатая неделя беременности. Плод развивается хорошо, без каких-либо отклонений, — наконец, сказала Лайла и обе девушки облегченно выдохнули. — И все же я советую поберечься. Ты потеряла несколько килограмм с прошлого осмотра, тебе нужно правильно питаться, это очень важно. Ребенок уже имеет сильную энергию, твое тело тоже должно быть сильным, чтобы ты смогла его выносить и при этом не пострадать. Я выпишу тебе поддерживающий тоник и составлю диету. Подожди несколько минут.       — Спасибо вам большое, я буду стараться выполнять все требования, — благодарно улыбнулась целительнице Клео и вышла следом за Евой из кабинета.       — Теперь можно и поговорить, — сказала она и усадила подругу рядом с собой на кушетку, стоявшую чуть в отдалении от той, на которой спал Вергилий. — Только не волнуйся, ладно? Мы уже дома, так что все тревоги позади. Обещаешь не нервничать?       — Обещаю, я не настолько нежная персона. Прошу, расскажи, что с ним случилось.       — Он защищал меня. Ему оторвали крыло и… он потерял приличное количество крови. На нас напали так внезапно, что я даже не успела испугаться.       — Это ведь все Данталиан, да? — процедила Клео сквозь зубы и на ее лице отразилась сильнейшая ненависть. — Проклятый демон… Чтоб он провалился в огненную пучину.       — Мы знали, что на нас нападут, — пожала Ева плечами, решив опустить все кровавые подробности схватки. — С нами были сыновья герцогини Ворацеса. Они очень помогли.       — Милая, не нужно передо мной храбриться. Я ведь знаю, как это тяжело для тебя — видеть Вергилия в таком состоянии. Ты можешь поделиться со мной абсолютно всем.       — Не хочу обсуждать это здесь. Вергилий просыпается сразу, как только слышит мой голос. Ему нужно отдыхать.       — Тогда идем в нашу с Габи комнату, — предложила Клео и потянула подругу за руку. — Все обсудим, поделимся секретиками как в старые-добрые времена… Мне это нужно.       Решив не спорить с нуждавшейся в покое подругой, Ева улыбнулась ей и позволила увести себя из госпиталя. Бросив на Вергилия прощальный взгляд, она лишь тяжело вздохнула, моля высшие силы о том, чтобы у них после всех этих невыносимо долгих дней появилась хотя бы маленькая возможность побыть вдвоем.       — Итак… Рассказывай мне все, — заговорщицким тоном произнесла Клео, когда они зашли в их с Габи спальню и устроились на кровати, обняв мягкие подушки. — Ты бы знала, как тут все с ума сходили. Твой отец несколько дней из кабинета не выходил, когда Арей и Вергилий отправились за тобой. Ничего не ел и не пил неделю, насколько я знаю. Габи рассказал, что он отправлял письма всем своим шпионам в Аду, чтобы хоть что-то выяснить… А вот твоя мама проводила много времени со мной. Наверное, так ей было проще переживать вашу разлуку… Как ты там жила все это время? Асмодей ничего ведь… тебе не сделал?       — Нет, совсем ничего, — покачала головой Ева и Клео издала облегченный вздох. — Но я не могу сказать, что он не пытался чего-то от меня добиться. Такое было, но ничего серьезного. Он не давил на меня в этом плане.       — Как только он забрал тебя с собой, я сразу поняла, что этот демон к тебе не ровно дышит. Я видела его взгляд, когда ты пожала его руку, чтобы заключить договор… Это была какая-то безумная, но холодная радость.       — Асмодей не самая здоровая личность, это верно… Жизнь с ним под одной крышей напоминала поле, заполненное взрывчаткой. Порой мне было очень страшно, но иногда… вполне сносно. Иногда этот несносный демон вел себя как настоящий джентльмен.       — Только не говори мне, что он тебе понравился, — округлила глаза Клео и в ужасе уставилась на подругу. — Нет, быть не может…       — Нет, это не то, что я к нему сейчас чувствую, — поспешила объяснить Ева, увидев настоящий испуг в ее взгляде. — Я же здесь, верно? Если бы он мне понравился, то я бы закончила свои дела в Виктуаре и вернулась к нему. Я точно не планирую это делать.       — Я на секунду чуть было не усомнилась в твоей адекватности. Каким бы красавчиком не был этот Асмодей, в него нельзя влюбляться. Это опасно для психики… Как минимум. И все же ты на него не злишься, я это вижу. Он признался тебе?       — Не уверена, что он действительно это сделал. Я сама так до конца в этом и не разобралась.       — Он отпустил тебя из Циниса, а ведь мог и оставить — вы же были связаны договором, — напомнила Клео и хитро прищурилась. — Ты ему как минимум нравишься. Я вообще не удивлена. Ты ведь такая красавица.       — От красавицы слышу, — улыбнулась Ева, немного смутившись. — Плевать мне, что там Асмодей считает красивым или нет. Главное, что отпустил. Не без труда, конечно… Они с Вергилием чуть не убили друг друга.       — Боже мой… Ты серьезно?! — испуганно воскликнула Клео и прижала ладони к щекам. — Ох уж эти мужчины. Вечно им нужно найти какой-нибудь тупой способ помереть… Они, наверное, оправдали это тем, что сражались за тебя, я права? Можешь не отвечать, я уверена, что так и было. Когда Вергилий придет в себя, я лично проведу с ним воспитательную беседу.       — Он просто хотел вытащить меня оттуда! Сначала он вообще не хотел сражаться. Не вини его в этом… Асмодей вывел Вергилия из себя и получил за это.       — Ладно-ладно, не трону я твоего ангелочка. Ему и так досталось.       — Вот именно, ему нужны покой и лечение, а не нагоняи, — недовольно пробурчала Ева, увидев, как уголки губ подруги слегка приподнялись вверх в едва заметной коварной усмешке. — В тебе точно сидит демоническое дитя. Ты стала такой вредной…       — Привыкаю к роли матери исчадия Ада, — рассмеялась Клео, да так заразительно, что и Ева невольно расхохоталась вместе с ней. — И на что я рассчитывала, связываясь с будущим Сатаной, хах?       — Только не говори, что жалеешь об этом.       — Нет, не жалею, конечно. Просто… все это случилось так внезапно. Нам с Габи все еще трудно принять тот факт, что мы станем родителями. Я его не виню — сама ведь все еще не верю, что рожу от него ребенка. Наши отношения длятся не так уж долго, а уже пора принимать новые роли матери и отца. Так странно…       — Тебе не о чем беспокоиться, — улыбнулась Ева и осторожно погладила Клео по животу. — Твой ребенок будет окружен любовью, вниманием и самыми дорогими игрушками на свете.       — Если честно, я надеялась, что сначала выйду замуж, а уж потом подумаю о детях, — чуть тоскливо вздохнула она. — Я думала, что наши с тобой малыши будут примерно одного возраста и смогут вместе играть… Я обогнала тебя на десятилетие как минимум, да?       — До недавнего времени я не думала о браке и детях. Они не входили в мои ближайшие планы. Сперва мне хотелось подготовиться к роли королевы, стать сильнее и мудрее… Это ведь неизбежный итог, потому что родители сейчас не так уж сильно держатся за власть, как раньше.       — Ты говоришь об этом так, будто что-то в твоих планах изменилось. Я права?       — Ну… Наверное, так и есть. В моей жизни появился Вергилий и мы… — Ева запнулась на полуслове и почувствовала, как щеки начали гореть от охватившего ее смущения. В голове за одно мгновение промелькнули невероятно сладкие часы уединения, ласковые прикосновения и жаркие поцелуи, что ей подарил ее возлюбленный. Разумеется, такая перемена в настроении девушки не смогла укрыться от подруги и ее брови удивленно поползли вверх.       — Да ладно, неужели это наконец случилось? — громким взволнованным шепотом спросила Клео, и Ева медленно кивнула, покраснев еще сильнее. — Иди ты! Погоди, дай мне отдышаться… Ты все-таки смогла проломить эту ледяную стену? Боже мой, я хочу узнать, как у тебя это получилось.       — На самом деле… Это была не я, а он. Вергилий был таким необычным в ту ночь, да и потом тоже. В нем много… страсти.       — Я так и знала, так и знала! Он только с виду ледышка. Я как в воду глядела! Фух… Ну, тебе хоть понравилось?       — Слов нет, чтобы описать, насколько понравилось, — довольно улыбнулась Ева, справившись со стеснением. — Та ночь была волшебной. Да и потом тоже… Из-за этого я скучаю по нему еще сильнее. Так хочется вновь быть с ним рядом.       — Судя по всему, он скоро поправится, наберись терпения, — подмигнула ей Клео и достала из прикроватной тумбочки шоколадный батончик в пестрой обертке. — Хочешь? У нас здесь всегда какая-то еда припрятана для меня. Теперь я стала обожать шоколад, представляешь?       — Я почему-то не удивлена. Кушай сама. Я не голодная.       — Как хочешь. Я в последнее время мало ела, а после разговора с тобой аппетит вновь вернулся. Видимо, мне просто нужно было убедиться, что со всеми все в порядке и можно хотя бы на время выдохнуть. Если честно, без тебя мне было тяжко.       — А как у вас с Габи дела? — спросила Ева, достав для подруги еще один батончик, но на этот раз с орехами. — Он выглядел ужасно мрачным, пока ты не вернулась.       — Он таким и был почти все время, — удрученно вздохнула Клео, откусив от угощения приличный кусок. — Чаще молчал, чем говорил. Пропадал на какое-то время, а потом возвращался совершенно измотанный. Думаю, он занимался какими-то делами, пока отсутствовал, так что я не возмущалась и молчала. Хорошо хоть со мной были еще и Силли с Крисом. Они меня развлекали как могли.       — Где вы были? В каких местах тебя прятали?       — На земле, в разных домах, в больших городах. Там легче спрятаться — такая была логика. Наверное, Данталиану такое не могло прийти в голову. По крайней мере, нас не нашли, так что план сработал, я полагаю…       — Теперь этот червяк далеко отсюда, а всех его приспешников вышвырнули из города, — ободряюще улыбнулась Ева и ласково погладила подругу по плечу. — Тебе больше ничего не угрожает.       — А тебе? — тихо спросила Клео, обеспокоенно посмотрев ей в глаза. — Тоже ничего не угрожает?       — Ну… Все будет в порядке. Не стоит сейчас об этом думать.       — Я же все вижу. Твои родители нервничают и особенно отец. Наверное, у него такая же позиция, как и у тебя — твоя мама беременна, теперь и я… Вы не хотите нам все рассказывать только из-за этого. Но мы ведь не слепые. Я не могу просто сидеть и смотреть со стороны, как с тобой происходит что-то страшное.       — Ты все равно ничем не можешь помочь, так зачем тратить на это нервы? — нахмурилась Ева и отвела взгляд в сторону. — Это не упрек, а просто факт. Возможно, я тоже пока не готова к тому, чтобы со всем этим справиться…       — Данталиан ведь… не единственный, кому что-то от тебя нужно? — догадалась Клео, на что девушка лишь тяжело вздохнула. — Не молчи, пожалуйста. Ты моя лучшая подруга. Ты первая подошла ко мне и сделала частью своей жизни. Теперь от меня так легко не избавиться.       — Если бы мне было что рассказывать… Мы и сами ничего толком не знаем. Мечемся из угла в угол, следуя за хлебными крошками в темноте. Есть та, кому нужна моя жизнь и она сделает все, чтобы забрать ее. Мы не знаем, где она, сколько у нее последователей… Нам известно очень мало. Бороться с кем-то, кто скрывается в тени, невероятно тяжело. Наверное, даже почти невозможно.       — И Данталиан с ней в сговоре? Это многое бы объяснило.       — Так и есть, — подтвердила Ева догадку подруги и вяло пожала плечами. — Его мы выдворили и какое-то время он не сможет ничего затевать, но та женщина… Эта ведьма все еще где-то там. Прячется и придумывает, как добраться до меня. Вот почему я боюсь втягивать тебя в это. Я не переживу, если с тобой или с кем-то из моих близких что-то случится лишь из-за того, что вы окажетесь рядом.       — Ну… Я уже умерла однажды, — слабо улыбнулась Клео и убрала маленькую слезинку с ресницы Евы кончиком пальца. — По сути я получила второй шанс, так что мне грех жаловаться на вероятность гибели. Я не боюсь смерти.       — А как же твой малыш? О нем ты не думаешь?       — Думаю, конечно. Надеюсь, я успею родить до того, как начнется самое пекло. Пусть в бою от меня и мало пользы, зато я смогу вас всех подлатать, если будет нужно.       — Военные лекари тоже подвергаются большой опасности, — проворчала Ева и ткнула подругу пальцем в лоб. — Это тоже самое, что и быть на передовой. Ты скоро станешь матерью, тебе нельзя заниматься ничем рискованным.       — Может, ты и права, — разочарованно вдохнула Клео, ударив подушку кулаком. — Я все еще не привыкла к этому. Если честно, меня это пугает даже больше, чем работа лекарем на передовой… Наверное, я морально не готова стать матерью, а Габи — отцом. Все случилось слишком рано.       — У вас еще будет возможность все обсудить и подготовиться. Сомнения — нормальная вещь. Они означают, что ты серьезно к этому относишься. Я знаю какая ты ответственная.       — Да, но… Больше всего я боюсь, что Габи… не захочет быть настоящим отцом. Мне страшно от того, что он может не полюбить его…       — Что? Какая глупость! — фыркнула Ева и, крепко прижав к себе подругу, стала нежно поглаживать ее по спине. — Габи совсем не такой, ты же это знаешь. Он обожает тебя и все, что с тобой связано. Нам всем сейчас не по себе, но это временно. Мы разберемся со всеми проблемами и Габи снова станет таким же как раньше. Я тебе обещаю.       — Честно-честно? — шмыгнула носом Клео девушке в ухо. — Даешь слово?       — Даю тебе слово. Все будет хорошо. Я все сделаю для того, чтобы так и было…       После разговора и небольшого потока слез, Клео немного устала, так что Ева решила уложить ее в кровать и дать ей отдохнуть. Та сначала протестовала, но буквально через пять минут отключилась — видимо, переживания давали о себе знать и тело девушки все решило за нее. Погладив ее по волосам, Ева тихонько вздохнула себе под нос и твердо решила для себя, чем ей стоит заняться в первую очередь.       Побродив немного по дворцу в поисках Габи, девушка, наконец, обнаружила его в библиотеке. Место было немного неожиданным, потому прежде он никогда особо не интересовался книгами, но прямо сейчас парень, сидевший с тяжелой книгой за длинным дубовым столом в одном из залов, выглядел более чем погруженным в чтение. Тихо подойдя к нему, Ева села напротив и он, наконец, поднял голову, заметив рядом с собой какое-то движение.       — Не ожидал тебя тут увидеть, — сухо произнес Габи, оторвав взгляд от книги. — Что-то случилось?       — Это я у тебя хотела спросить, — пожала плечами девушка, сурово нахмурив брови. — Как давно ты нормально разговаривал с Клео?       — Что? К чему этот вопрос?       — Просто ответь. Сейчас же.       — Ну… Может быть, неделю назад, — неуверенно отозвался Габи и поджал губы. — Для меня сейчас все дни как один. Слишком много всего происходит.       — Это все понятно, — несколько раз медленно кивнула Ева, продолжая пристально смотреть ему в глаза. — И я понимаю, что у тебя могло быть очень много дел в связи с тем, что власть твоего отца находится под вопросом… Но твое самое главное дело прямо сейчас — заботиться о Клео. Почему ты не с ней?       — Я думал, что она с тобой и не хотел вам мешать.       — Я не это имела ввиду, хватит вертеться, как уж на сковородке. В чем дело?       — Она… пожаловалась тебе на меня? — отстраненно спросил Габи, чем вывел девушку из себя еще больше. Не этого она ожидала от своего эмоционального и позитивного друга.       — Клео не жаловалась, но я и без этого все прекрасно поняла, — скривила Ева губы, посмотрев на него с осуждением. — Дело не в том, находишься ты с ней рядом физически или нет. Это вообще к делу не относится. Ты понимаешь, что в такое время любая женщина становится очень уязвимой? Она ведь беременна, черт возьми. От тебя, если ты вдруг забыл.       — Я не забывал об этом ни на минуту.       — Тогда почему Клео чувствует себя такой одинокой и брошенной? Передумал брать на себя ответственность?       — Да что ты такое несешь? — сердито воскликнул Габи, с хлопком закрыв книгу. — Как я мог передумать? Ты с ума сошла?       — Беременной женщине нужно, чтобы отец ее ребенка был рядом, — прошипела Ева в ответ, ударив по столу кулаком. — Если ты на это не способен, то о Клео и малыше будет заботиться моя семья. Мы возьмем на себя ответственность. Я не хочу, чтобы она разочаровалась в тебе перед самыми родами.       — Я не исчезал просто так, пойми же ты наконец!       — Так расскажи мне, в чем дело. Что с тобой случилось? Мы ведь друзья, попытайся мне довериться.       — Ладно, но… Ты не должна ни о чем говорить Клео, — дрожащим голосом произнес Габи и сделал глубокий вдох. — Дай мне слово.       — Хм… Я не уверена, что мы должны что-то от нее скрывать, — прищурилась Ева, но вскоре поняла — то, что собирался он ей сказать, было чем-то по-настоящему серьезным. — Хорошо. Я обещаю. А теперь рассказывай.       — Я… разговаривал с Эрелимом и Лайлой после одного из осмотров Клео. Они не хотели говорить это при ней, но мне все же сказали… Ребенок слишком сильный для нее. Клео ведь все еще непризнанная, а значит слабее других бессмертных. Вот почему ей временами настолько плохо, что она почти не может встать. Я не был с ней, потому что искал способ помочь.       — Черт возьми… Ты поэтому сидишь в библиотеке? Ищешь информацию?       — Да, верно. Только вот пока безуспешно, — кивнул Габи и разочарованно оттолкнул от себя книгу. — Видимо, никому раньше не приходило в голову помогать непризнанным в такой ситуации.       — Мы должны что-нибудь придумать, наверняка способ есть, — ошеломленно прошептала Ева и сдавила пальцами переносицу. — Какие есть самые сильные укрепляющие средства?       — Лунный отвар. Он состоит из драконьей крови, небольшого количества яда мантикоры, рябины и ледяной аморфы. Некоторые ингредиенты невероятно сложно достать, но я собрал почти все. Осталась лишь ледяная аморфа, но я так и не смог ее найти. В наших краях она не водится. В Аду тоже искал, но все торговцы отмахиваются — говорят, что ее слишком опасно добывать. Я предлагал любые деньги, но им было на них плевать. Видимо, этот ингредиент в самом деле редкий.       — Если она здесь не водится, то и ведьмы с этим помочь не смогут, они работают лишь с местными растениями… Ладно, плевать. Не переживай, я найду эту аморфу.       — Каким образом? Я уже все обыскал, — обреченно покачал головой Габи. — И не говори ничего Клео. Она не должна беспокоиться еще больше, чем сейчас.       — Не скажу, я же пообещала, — кивнула Ева и поднялась из-за стола. — Дай мне несколько дней. Я что-нибудь придумаю. Если придется, я залезу в любую дыру, но достану эту несчастную траву, будь она не ладна.       — Одна ты за ней не пойдешь, я с тобой!       — Ты будешь с Клео, ясно тебе? Не оставляй ее больше. Это поможет больше, чем что-либо другое. Просто положись на меня.       — Хотя бы расскажи, что ты собираешь делать, а то я с ума сойду, — взмолился Габи, вцепившись в руку девушки. — И не говори, что не можешь мне сказать.       — Ладно… Я собираюсь попросить помочь того, кто мне не откажет, — нехотя ответила Ева и сжала пальцами запястье, на котором висела перевязанная сигилла Асмодея. — Это пока все, что тебе стоит знать. Я пойду к себе, а ты иди к Клео. Она сейчас спит, но будет очень рада увидеть тебя, когда проснется.       — Ты права… Только прошу тебя, не ввязывайся в неприятности, ладно? А если решишь это сделать, то… втягивай и меня. Я готов пойти на все, чтобы ей помочь.       — Пока рано говорить о неприятностях. Я же сказала, что собираюсь обратиться к тому, кто мне не откажет.

***

      Посмотрев на тусклое оранжевое солнце, Асмодей достал из потайного кармана мехового пальто последнюю сигарету и закурил. Вокруг него стоял невыносимый шум — постройка города у подножия его Ледяной цитадели шла полным ходом, а работа не останавливалась даже на минуту. Одни строители сменяли других, отсыпались и снова шли на двенадцатичасовую смену. Установив достойную оплату, Асмодей сумел найти дополнительных работников в кратчайшие сроки, так что стройка шла полным ходом. Разумеется, ему, как организатору такого масштабного проекта, теперь приходилось проводить очень много времени вне замка, но это его совсем не расстраивало. У демона была огромная мотивация закончить строительство в самые короткие сроки.       — Господин, когда прибудет новая партия древесины? — спросил у Асмодея подошедший к нему главный строитель, заведовавший центральной частью будущего города. — Материала хватит лишь на два дня.       — Как раз через два дня и будет, — коротко ответил демон, глянув на почти отстроенное здание, в котором планировали открыть госпиталь. — Утеплите его как можно лучше. Растительного волокна еще достаточно?       — Да, хватит еще на несколько построек, господин.       — Отлично. Продолжайте действовать согласно намеченному плану, а о материалах не беспокойтесь. Все доставят в срок.       Отвесив вежливый поклон, главный строитель вернулся к своим делам, а Асмодей прогулочным шагом направился дальше по улице, чтобы обойти основные места, нуждающиеся в проверке. Тщательно все осмотрев и записав каждое произведенное действие за прошедший рабочий день, демон решил, что можно вернуться в замок хотя бы на ночь. Ему порядком надоело засыпать во времянке и каждое утро просыпаться с замерзшими конечностями. Поставив в голове заметку о том, что нужно выделить средства на улучшение жилищных условий рабочих, Асмодей направился вверх по склону как раз в тот момент, когда начался снегопад и поднялся достаточно сильный ветер. Это означало, что вся работа на сегодня должна была прекратиться, ведь таков был его приказ. Стряхнув с себя снег, он прошел через тяжелые двери и оказался в теплом вестибюле замка. Даже отсюда он смог почувствовать запах свежеприготовленной еды — судя по всему, Пенни ожидала его появления, так что решила побаловать господина чем-нибудь вкусным. Пройдя на кухню, Асмодей, как и ожидал, видел домоправительницу, которая была так увлечена готовкой, что даже не сразу заметила его появления, так что ему пришлось привлечь ее внимание, громко кашлянув.       — Ох, господин, вы вернулись, — радостно улыбнулась Пенни и, подойдя к нему, стянула с него промокшее от оттаявшего снега пальто. Повесив его сушиться рядом с очагом, она стала раскладывать на столе небольшие тарелочки с его любимой едой, а затем налила большую чашку ароматного травяного чая. — Вот, выпейте, вам нужно согреться. У вас ледяные руки. Скоро будет готов суп.       — Начался снегопад, — разочарованно отозвался Асмодей, сев за стол. — Я думал, что снег станет идти реже, но нет… Стройку приходится останавливать слишком часто.       — Вы сами прекрасно понимаете, почему снег идет так часто, господин. Мы все… очень скучаем по ней. Вам что-нибудь известно о том, как принцесса добралась до дома? С ней все в порядке?       — Джахи прислала весточку. Один из ее сыновей сообщил, что все прошло относительно хорошо. Вергилия ранили, но он поправится.       — Ох, силы небесные… — схватилась Пенни за сердце и тяжело вздохнула. — Кто же его ранить смог? Наверняка он защищал принцессу, вот и попал под удар. Бедняжки…       — Главное, что все живы, — нахмурился Асмодей и стал пробовать еду, чтобы хоть немного отвлечься от мрачных мыслей. — Данталиана выдворили из Виктуара. Вот это действительно хорошая новость.       — И вы считаете, что он больше не сможет ничего провернуть? Что-то я сомневаюсь… Этот подлый шакал наверняка затеял новую пакость. Может, стоит его просто тюкнуть чем-нибудь по голову и сбросить куда-нибудь, чтобы он оттуда не вернулся?       — Какая ты кровожадная, не ожидал от тебя такого. Хотя мысль дельная. Жаль только, что в Дисе его будет невозможно достать.       — Ладно, не будем о нем говорить, больно много чести, — проворчала Пенни и села напротив Асмодея, посмотрев на него сочувствующим взглядом. — Вы похудели, господин. Что вы ели все это время? Галеты?       — Ну, что-то вроде того, — уклончиво ответил он, вспомнив то промокшее печенье из пресного теста, которое ему пришлось силой запихивать в себя в последний раз. — От голода не помру, не переживай. Но признаюсь честно, что скучал по твоим кулинарным шедеврам.       — Наедайтесь вдоволь. Вкусная еда поднимает настроение. Возможно, даже снег перестанет идти.       — Ты такая оптимистка. Хорошо, если он закончится хотя бы к утру. В прошлый раз он шел чертову неделю.       — Это все потому, что вы позволяете себе впадать в уныние, — тяжко вздохнула Пенни и похлопала Асмодея по руке теплой ладонью. — Вы так зачахнете. Может, вам стоит выбраться куда-нибудь и развеяться? Присмотритесь к девушкам, вдруг кто-нибудь все же понравится, а?       — Нет, не хочу, у меня много дел, — хмуро отозвался демон, с легкой обидой посмотрев на домоправительницу. — Думаешь, я девушек мало встречаю? Совсем нет. Только вот вместо них… я вижу только ее лицо.       — Тогда сделайте так, чтобы она была с вами, господин. Попробуйте использовать какую-нибудь возможность вернуться в ее жизнь.       — В Виктуар мне путь заказан, я даже не могу ее навестить. Какие у меня есть варианты? Их просто нет.       — И это мне говорит один из хитрейших демонов, — фыркнула Пенни и подложила Асмодею в тарелку еще несколько пышных блинов с шоколадом. — Неужели вы так просто сдались? Я, конечно, все понимаю — принцесса влюблена в Вергилия и лезть в их отношения нехорошо, но… Ох, даже не знаю. Я сама запуталась, господин. Не уверена, что это достойная затея.       — Вот и я себя также чувствую, — горько усмехнулся демон, вяло постучав вилкой по краю тарелки. — Раньше мне было плевать на такие моральные дилеммы, но теперь все изменилось. Я больше не могу так поступать.       — Тогда предлагаю залечивать ваше разбитое сердце обильным количеством вкусной еды и погружением в дела с головой. Что нам с вами еще остается, верно?       — Ты права. Надо как-то… научиться держать себя в руках. Иначе снег никогда не…       Асмодей не успел договорить, потому что внезапно его левая ладонь накалилась, а сигилла, выведенная на ней тысячи лет назад, замерцала ярко-красным цветом. Чуть не поперхнувшись чаем, он отодвинул чашку в сторону и, ощущая, как сердце бешено колотится о его ребра, развернул руку и опустил пылающую ладонь на столешницу, отпечатав на ней символ, который теперь пылал на ее поверхности, словно раскаленные угли. Еще через мгновение поверх сигиллы с легким хлопком появился небольшой свиток, перевязанный изящной синей лентой.       — Неужели это то, что я думаю? — взволнованно прошептала Пенни, которая все это время старалась не издавать ни звука. — Это же…       — Точно от нее, — не веря своим глазам, тихо произнес Асмодей и негнущимися пальцами развернул свиток. Судя по тому, как было написано послание, Ева составляла его в большой спешке — тут и там виднелись небольшие пятна от смазанных чернил. Сделав глубокий вдох, чтобы справиться с гулко бьющимся сердцем, демон начал читать драгоценное письмо.       «Я бы не стала обращаться к вам с такой просьбой, если бы она касалась только меня, но это имеет отношение к той, кем я очень дорожу. Я знаю, что вы хорошо разбираетесь в зельях, так как часто имели с ними дело. К тому же, у вас есть Алтей, который является несравненным целителем. Мне нужно как можно скорее отыскать ледяную аморфу. В наших краях ее оказалось невозможно достать, но по названию этого ингредиента я предположила, что он может быть более распространен в Цинисе. Если у вас есть запасы ледяной аморфы или вы знаете, как я могу ее раздобыть, сообщите мне об этом, пожалуйста. Если вы мне поможете, я буду вам невероятно признательна. Жду ответа от вас как можно скорее и заранее благодарю».       — Ну, что она вам написала? Рассказывайте быстрее, мне же интересно! — нетерпеливо заворчала Пенни, потянув Асмодея за рукав рубашки.       — Ей нужна моя помощь. Я должен достать ледяную аморфу, — широко улыбаясь, ответил Асмодей и резко подскочил со стула, уронив его на пол. — Я должен идти, Пенни.       — Ледяную аморфу? Вы уверены? Это же невероятно редкий ингредиент…       — Плевать, я достану ее.       — Это опасно! — в ужасе воскликнула Пенелопа и в последней попытке остановить демона, схватила его за руку. — Сначала спросите Алтея. Возможно, у него осталось немного?       — Хорошо, так и быть, но это маловероятно, — пожал плечами Асмодей и мягко высвободился из хватки домоправительницы. — Не переживай за меня. Это куда лучше, чем если бы я просто сидел и ждал… хоть чего-то. Теперь у меня есть дело и его поручила именно она. Как я могу не помочь?       — Вы правы, господин… Кто я такая, чтобы вас останавливать?       — Ты знаешь, что дело вовсе не в этом. Я пойду. Если у Алтея ничего не осталось, я отправлюсь искать аморфу. Вернусь через пару дней.       Больше Асмодей ничего не сказал. Оставив Пенелопу в растерянных чувствах, он отправился к своему целителю, прекрасно понимая, что услышит от него в итоге, но не выполнить просьбу домоправительницы он не мог. Резко распахнув дверь в кабинет Алтея и перепугав его настолько, что тот подпрыгнул на своем стуле, чуть не уронив колбочки, которые были в его руках, Асмодей подошел к нему и бегло оглядел его запасы на полках.       — У тебя осталась ледяная аморфа? — спросил он, уже зная, что услышит в ответ.       — Нет, Ваша Светлость, — облегченно выдохнул Алтей, ожидавший чего-то пострашнее обычного вопроса об ингредиентах. — Закончилась, когда я делал вам противоядия. Прошу вас, не говорите, что мне придется идти за ней… Я не справлюсь, я же…       — Хватит скулить, я не собираюсь тебя за ней отправлять. Я сам ее достану.       — Я, конечно, понимаю, что иметь такой ингредиент полезно, но к чему такая срочность? Что-то случилось, господин?       — Нашей благодетельнице нужна моя помощь, — ответил Асмодей и Алтей сразу же понимающе кивнул. — На Небесах ледяную аморфу достать невозможно, так что я должен ее найти для принцессы.       — Вы ведь понимаете, какой это риск, Ваша Светлость? — осторожно напомнил ему целитель. — Она растет в пещере, до которой можно добраться только через… тот самый водоем. Вы можете погибнуть либо от того, что замерзнете в нем, либо если наткнетесь на то, что там живет. Оба варианта так себе.       — Я прекрасно знаю, насколько это опасно. Холода и тварей я не боюсь. Мне приходилось видеть вещи и похуже.       — Ладно, раз уж вы уже все решили… Тогда хотя бы подготовьтесь как следует. Оденьтесь в зачарованную одежду, чтобы холод не убил вас слишком быстро.       — Обязательно, так и сделаю, — усмехнулся Асмодей от слов Алтея. — Помирать так рано не входит в мои планы. У меня еще много дел.       — Тогда возвращайтесь в сохранности и… со всеми конечностями в наличии. Пришить их обратно будет очень сложно, — попросил его целитель напоследок и как ни в чем не бывало вернулся к своей обычной работе.       Собирался в дорогу Асмодей в большой спешке. Быстро написав ответное послание Еве, в котором он пообещал решить проблему в ближайшие сроки, демон побросал в походную сумку лишь самые необходимые вещи, чтобы идти налегке, а затем переоделся в плотно прилегающий к телу кожаный костюм, на который были наложены чары, защищающие от холода и повреждений. За ним последовали перчатки, высокие ботинки на тугой шнуровке и неизменный походный плащ, способный сохранять тепло даже в самую суровую непогоду. Несмотря на всю эту подготовку, Асмодей понимал, что даже этого может не хватить ему для выживания. Оставалось полагаться только на свои собственные силы и, конечно же, удачу. Демон не боялся умереть — страх смерти уже давно покинул его тело и душу. Он не воспринимал ее как самый ужасный из исходов, а порой и просто тайно ждал момента, когда она явится за ним. Но сейчас все было иначе. Он знал, что теперь ему нельзя умирать… По крайней мере до того момента, пока у него не получится передать Еве то, в чем она нуждалась.       Поспешно покинув замок, Асмодей на пару секунд задумался о том, стоит ли ему лететь до нужного места на драконе. Его любимца Хель все еще не вернулась из Виктуара, да и рисковать ею он не желал, так что решил лететь на собственных крыльях. Дорога обещала быть недолгой, но пункт назначения являлся одним из самых опасных мест во всем Цинисе, о чем Ева, попросившая демона об услуге, не имела ни малейшего представления.       Выбравшись за пределы защитного купола, Асмодей укутался в походный плащ и направился на северо-восток в самую гущу леса. Снег здесь был по пояс, но демон, имевший немало хитростей в рукаве, заставил свое тело стать легким, как перышко, и теперь без каких-либо препятствий передвигался прямо по сугробам без угрозы провалиться в них по самую макушку. Чем дальше он заходил в лес, тем темнее становилось вокруг, но пугаться неясных теней, рыщущих вокруг него, Асмодей не торопился. Находясь чуть в отдалении, они не стремились приближаться к нему, но и не уходили, будто испытывая любопытство по отношению к забредшему в их лес путнику. Продолжая наблюдать за ними краем глаза, демон уверенно шагал вглубь, демонстрируя всем тем, кто здесь обитал, свое бесстрашие, ведь только так можно было избежать возможного нападения — любой хищник, волшебный он или нет, чувствовал страх, а его отсутствие давало свободу.       Потратив около двух часов на то, чтобы выбраться из леса, Асмодей, наконец, увидел вдалеке то место, которое теперь должно было стать для него временным ориентиром — высокая полуразрушенная башня из темно-серого камня. Когда-то очень давно, еще до того, как он стал управлять Цинисом, здесь обитал один из древнейших демонов, имя которого затерялось в истории, в отличие от рассказов о его буйном нраве. Славился он тем, что создавал множество жутких тварей из останков древних исполинов и чудовищ, живших в Аду еще в те времена, когда им заправляли первородные демоны. И так уж вышло, что именно в этом опасном месте росло чудодейственное растение, за которое любой зельевар был готов заплатить кругленькую сумму — ледяная аморфа. Именно его легендарный демон частенько использовал для своих странных экспериментов. Теперь этот ничем непримечательный серебристый цветок являлся единственной причиной, по которой хоть кто-то заглядывал в эти опасные края. Не все из них выбирались отсюда со всеми конечностями, а многие и просто прощались со своими жизнями. Их истлевшие останки и белые кости лежали на ледяной земле вокруг башни или плавали в воде, не превращаясь в прах, подобно телам любых бессмертных после гибели. Эта земля была настолько жадной, что не желала расставаться даже с трупами. Вмерзшие в вековой лед, присыпанные огромным слоем снега, утонувшие в иле на дне водоема — их здесь было так много, что сосчитать не представлялось возможным.       Оглядев весь этот мрачный пейзаж, Асмодей невольно стиснул зубы от неприятного ощущения, подступившего к горлу. Он никогда прежде не распалялся на сентиментальные эмоции, но прямо сейчас его сердце по какой-то причине невольно дрогнуло при виде этой жестокой картины. Насколько же одиноки были эти демоны, что никто даже не пришел сюда, чтобы забрать их тела и предать их ветру или земле? Асмодею не составило никакого труда представить себя на их месте. Помимо верных слуг у него не было никого, кто мог бы позаботиться об упокоении его тела на случай, если он уйдет из жизни. Ни семьи, ни верных друзей, ни любви… Окинув взглядом мерзлую землю, испещренную костями, он почувствовал себя как никогда одиноким. Немного постояв на месте, Асмодей издал тихий вздох, полный сожаления, а затем, отбросив все ненужные эмоции, направился прямиком к полуразрушенной башне.       Чем дальше демон продвигался, тем сильнее он чувствовал, как воздух становится холоднее и холоднее с каждым сделанным шагом. Водоемы в Цинисе являлись не спасением для испытывающего жажду путника, а местом, в котором он мог распрощаться со своей жизнью. Опасные твари или возможность провалиться под лед и замерзнуть насмерть — вот два пути, которые были в распоряжении любого неопытного путешественника, забредшего в эти суровые края. Но Асмодей все же хорошо знал природу своего герцогства и немало времени провел в изучении местного климата и ландшафта, так что умело избегал всех потенциально опасных мест. И все же, вскоре даже мнимая безопасность осталась позади — добравшись до подножия башни, которая со всех сторон была окружена водой, демон стянул с плеча и положил на ровную поверхность походную сумку, а затем нехотя снял плащ, согревавший его весь путь до этого места. Подойдя к краю воды, Асмодей коснулся темной поверхности ладонью и закрыл глаза, чтобы попытаться прислушаться к своим ощущениям. Никаких волнений или подозрительных движений он уловить не смог, но обманываться этим показным спокойствием не спешил — ему было прекрасно известно, насколько переменчивым может быть то, что скрывалось на дне.       — Ну, была не была, — тихо произнес Асмодей и, стараясь не думать о том, что его ждало дальше, нырнул в воду.       То, насколько она оказалась холодной, нельзя было передать какими-то словами. Демон ощущал себя так, словно все его тело в одно мгновение пронзили тысячи раскаленных игл, которые теперь продолжали впиваться в его мышцы и кости, почти не давая нормально двигаться. Попытавшись себя согреть, Асмодей смог лишь немного унять боль, что приносила ему ледяная вода, но этого оказалось достаточно, чтобы он вновь смог нормально соображать. Плыть ему приходилось медленно и осторожно, чтобы не создавать сильную рябь, так что на то, чтобы добраться до основания башни, скрытого на самом дне, пришлось потратить немало времени и сил. Обнаружив в одной из стен небольшую трещину, Асмодей поплыл прямо к ней и, приложив немного усилий, сломал несколько кирпичей, чтобы расширить проход. Забравшись внутрь затопленной башни, он осмотрелся, чтобы найти небольшой тоннель и вскоре заметил его — весь покрытый склизкой тиной и илом, он больше походил на спуск в самое мрачное из мест во всем Аду. Чтобы продираться сквозь мертвые растения, уплотнившуюся землю и камни, Асмодею приходилось орудовать руками, из-за чего они совсем скоро оказались изодраны до крови. Приложив последнее усилие, он вытолкнул большой кусок обрушившейся башенной стены со своего пути и, наконец, оказался в подводной пещере с воздушным карманом. Доплыв до берега, демон выбрался на него и устало раскинул руки в стороны, чтобы дать себе небольшую передышку.       — Хорошо хоть мне не нужно дышать… — оптимистично подумал он и, поднявшись на ноги, зажег на ладони небольшой шарик зеленого пламени, который быстро осветил все пространство пещеры и ее замысловатое убранство. — Вот это да…       Стены пещеры и часть пола были покрыты полупрозрачными кристаллами и при ближайшем рассмотрении они оказались похожими на кварц, но только более яркими. Достав с пояса небольшой кинжал, Асмодей отколол кусочек от одного из них для Алтея, которому нравилось изучать подобные материалы, чтобы потом применять их на практике. Среди этих кристаллов, едва выделяясь над поверхностью, росли небольшие серебристые цветы с пятью лепестками на невероятно тоненькой ножке. Коснувшись одного из них, демон почувствовал, насколько они нежные и едва ощутимые на ощупь. Ему даже на пару секунд стало жалко эти кроткие растения, но обещание помочь Еве было важнее жизни этих редких цветов. Сняв с пояса небольшой кожаный мешочек, Асмодей принялся наполнять его срезанными цветами, пока тот не наполнился до краев. Плотно застегнув его на несколько замков, демон присел на край берега, чтобы дать своим рукам немного времени на исцеление — они все еще слегка кровоточили, но некоторые раны уже начали затягиваться и покрываться свежей розовой кожей.       — Наверное, достаточно, — подумал Асмодей еще спустя пятнадцать минут, посмотрев на свои ладони и запястья, а затем перевел взгляд на темную гладь воды. Несмотря на то, что она казалась спокойной, у него невольно начали бегать колючие мурашки по спине. Это было непривычное чувство, и оно ему совсем не нравилось. — Ладно… Пора возвращаться.       Присев на корточки, демон выдохнул и нырнул в воду, которая, как и в прошлый раз обожгла каждую клеточку его тела, но теперь он хотя бы был к этому готов и не испытал такого шока, как в свой первый заплыв. Преодолев длинный и неприятный тоннель, но теперь уже без дополнительных препятствий, Асмодей выплыл в основной водоем и уже был готов выбираться на поверхность, как вдруг что-то ударило его в бок с такой силой, что у него потемнело в глазах. Невольно глотнув воды от неожиданности, демон попытался осмотреть в мутной воде, но единственное, что он смог увидеть, было нечто очень длинное и невероятно огромное. Оно медленно плавало вокруг него, то опускаясь, то поднимаясь чуть выше, словно проверяя, насколько безопасно подплывать к Асмодею и какую реальную угрозу он может представлять. Решив не испытывать удачу, он начал грести руками изо всех сил, но до поверхности было еще слишком далеко, чтобы у него получилось избежать еще одной атаки. Хозяин этих мутных вод не собирался отпускать его без боя. Уловив движение краем глаза, демон смог уклониться лишь в последний момент — если бы не это, огромная зубастая пасть захлопнулась бы прямо на его шее. Выхватив кинжал, он ударил существо по морде, но лезвие лишь скользнуло по ней, не нанеся никакого урона. Присмотревшись к ней, Асмодей почувствовал, как внутри него все похолодело настолько, что даже вода теперь не казалась такой ледяной, как прежде. Морда напавшего на него существа, выглядела как вытянутый череп без кожи, а его большие пустые глазницы сияли безжизненным голубоватым светом.       — Проклятые мощи, — догадался Асмодей и мысленно выругался. — Значит, слухи не врали… Надо сваливать!       Не успел он как следует обдумать это решение, как существо снова атаковало его, на этот раз зацепив руку и ту самую сумку с драгоценным растением, ради которого демон решился на эту авантюру. Соскользнув с разрезанного ремня, она начала быстро уходить на дно, распадаясь на лоскуты. Решив, что стоит в последний раз рискнуть, Асмодей сделал сильный рывок и успел схватить охапку тонувших растений, а затем, не придумав ничего лучше, засунул их себе в рот, чтобы хоть как-то попробовать их сохранить. Услышав жуткий рев над своей головой, демон поднял глаза вверх и увидел, что скелетообразное существо проплывало прямо над ним, видимо, потеряв его из виду. Повиновавшись внезапно появившейся в его голове идее, Асмодей подплыл прямо к его хвосту и изо всех сил вцепился в него руками, разодрав их об острые торчащие кости почти до мяса. Сражаться с этим монстром было бесполезно, так что демон решил не геройствовать понапрасну и теперь стремился лишь к тому, чтобы как можно скорее оказаться на поверхность, где тот не смог бы до него добраться. Существо, конечно же, почувствовало демона и начало вертеться в воде, словно бешеная юла, но Асмодей не разжал руки даже в тот момент, когда оно принялось биться об камни, пытаясь сбросить его с себя. Ощущая себя абсолютно изможденным этими сильными ударами, демон уже почти отчаялся выбраться отсюда, но внезапно увидел, как свет у него над головой стал ярче. Доверившись ему, он отпустил хвост существа и сделал последний рывок к поверхности в тот самый момент, когда зубы костяной твари почти сомкнулись на его ногах. Ухватившись за ледяной край берега, Асмодей, почти не чувствуя рук, подтянулся за него и вылез на сушу, а затем откатился на безопасное расстояние.       — Черт… — устало подумал он, вытащил изо рта спасенные цветы и с огромным удовольствием глотнул свежий ледяной воздух, который мгновенно разодрал его легкие. Невольный смешок сорвался с его губ — он чуть было не погиб невероятно глупой смертью, но радость от того, что у него все получилось, перевешивала пережитый кошмар. Посмотрев на мокрые цветы, лежащие на снегу рядом, Асмодей облегченно вздохнул — ему удалось сохранить большую часть того, что он собрал в пещере.       Найдя взглядом свою сумку и плащ, демон, чуть прихрамывая, добрался до них, укутался в сухую одежду и спрятал растения с кристаллом в надежное место, а затем без сил рухнул на снег. Восторг от спасения сошел на нет и уступил место боли, которую ему причиняли сломанные ребра. Коснувшись самого болезненного участка, Асмодей увидел на своей ладони кровь, которая медленно стекала на снег и окрашивала его в ярко-красный цвет. Осознав, что это не сулит ему ничего хорошего, он подтащил к себе сумку и нашел в ней плотные бинты, которые положил туда в самый последний момент. Кое-как перемотав себя ими и временно избавившись от опасности потери крови, Асмодей обессиленно упал на бок и закрыл глаза. Все звуки вокруг него стихли, а снег под ним больше не казался таким холодным, как раньше. Он чувствовал себя так, будто лежит на мягкой траве под теплыми солнечными лучами, которые ласково согревали его обмороженную ледяной водой кожу. Если бы Асмодею сказали, что здесь ему и суждено остаться до скончания веков, он, наверное, легко согласился бы на это. Ни холод, ни боль, ни даже одиночество больше не трогали его сердце, постепенно замедлявшее свой ритм.       «Разве вы можете вот так умереть?»       — Наверное, могу…       «Нет. Я не хочу, чтобы вы умирали. Не смейте».       Далекий, но очень знакомый голос, зазвучавший в голове Асмодея, внезапно вернул ему все чувства, что он потерял на несколько долгих, но таких сладких мгновений. Вернулись невыносимая боль, холод и упрямое нежелание умирать. Осторожно приоткрыв глаза, демон вдруг услышал над своей головой то, что сперва показалось ему раскатом оглушающего грома, но уже через секунду золотое сияние, подобное рассветным солнечным лучам, коснулось его взгляда и успокоило разум — это была Хель, кружившая над ним с явным намерением как можно скорее приземлиться рядом со своим хозяином. Увидев ее и осознав реальность происходящего, Асмодей радостно улыбнулся и ощутил, как в его сердце защемило от глубокого чувства благодарности. Дождавшись, пока его дракониха приземлится поблизости, демон заставил себя подняться на ноги и подошел к ней. Прижавшись к теплой чешуе, он облегченно вздохнул, а затем осторожно забрался на ее спину с помощью крыла, которое Хель постаралась опустить как можно ниже для его безопасности и удобства. Разместившись на ее большой спине, Асмодей окончательно расслабился и смог позволить себе уснуть самым спокойным сном за очень долгое время.

***

      С огромным трудом разлепив глаза и вновь ненадолго прикрыв их из-за неприятной рези от ударившего по ним яркого света, Асмодей немного осмотрелся вокруг и понял, что находится в своей комнате. Рядом с ним в кресле сидел Алтей, изучая какую-то книгу и, заметив, что герцог проснулся, сразу убрал ее в сторону. Вид у него был немного обеспокоенный, но при этом очень сосредоточенный.       — Сколько я спал? — спросил Асмодей, приподнявшись на подушках. — Надеюсь, не очень долго?       — Вы с Хель вернулись пять часов назад, — ответил Алтей, глянув на часы. — Ее отправили в ангар и накормили, об этом не волнуйтесь. И еще я заново перевязал вашу рану. Остальные затянулись сами. Собранные растения я упаковал и подготовил к отправке.       — Отлично. Все прошло удачно.       — Ну, на самом деле я с вами согласен. Я ожидал увидеть ваши кишки снаружи, а не внутри… Вы столкнулись с тем существом, что там обитает?       — Да, но оно выглядит совсем не так, как я себе представлял, — покачал головой Асмодей и невольно поёжился от чувства омерзения. — Оно не выглядело живым. Это были мощи. Проклятые мощи.       — Интересно… Подобных монстров уже давно никто не видел, — задумался Алтей и посмотрел на лежавший на прикроватной тумбочке плотный кожаный мешочек с собранными цветами. — Возможно, аморфа сыграла в этом не последнюю роль. Ее было много?       — Настолько, что можно было бы заполнить все драконье седло. Я взял столько, сколько смог унести.       — Аморфа быстро отдает свой сок при соприкосновении с водой. Скорее всего, ее концентрация настолько высока, что это может поддерживать жизнь даже в чем-то настолько… мертвом. У нее по-настоящему невероятный спектр воздействий. Большое количество сока способно сохранить жизнь даже при смертельном ранении… И вы собираетесь все это отдать?       — Да, я в этом не нуждаюсь, — кивнул Асмодей и услышал, как Алтей разочарованно вздохнул. — Ева бы не стала меня ни о чем просить, если бы это не было для нее очень важно… Но с той тварью нужно что-то делать. Неизвестно, во что она может обратиться при постоянном поглощении концентрата аморфы. Это может стать большой проблемой в будущем. Я должен с этим разобраться. В следующий раз я подготовлюсь лучше.       — Вам понадобится поддержка, причем солидная, — покачал головой Алтей. — Одному туда идти опасно, вы должны это понимать. Вы хотите убить эту тварь? Сразу скажу, что это практически нереально.       — Но ее можно заточить. Сделать так, чтобы она была под моим надзором.       — Это… безумие, Ваша Светлость. С проклятыми мощами уже давно никто не имел дела. Я даже не уверен, что в вашей библиотеке есть что-то насчет того, как с этим сладить.       — Все равно поищи. Это приказ, а не просьба, — строго произнес Асмодей и немного поморщился, почувствовав боль в боку. — Например, как долго заживают раны, нанесенные заколдованными останками. Пока я не восстановлюсь, мне нельзя с ними связываться. В этом не будет никакого смысла. Если мы поймаем эту тварь, ты сможешь ее изучить. Разве тебе не интересно?       — Разумеется, мне интересно, но я куда больше заинтересован в том, чтобы герцог Циниса оставался в живых, — недовольно проворчал Алтей. — Как вы собираетесь передать принцессе растения?       — Самым надежным способом. Я не могу доверить это кому-то еще.       Выставив руку перед собой, Асмодей еле слышно прошептал несколько незнакомых Алтею слов и на его руке в облаке темного дыма материализовался большой черный ворон с ярко-зелеными глазами. Взяв мешочек с собранной аморфой, демон привязал его к лапке птицы.       — Доставь это лично в руки принцессе, больше никому — только ей, — приказал он и ворон громко каркнул в ответ. — Будь незаметным. Лети.       Не дожидаясь приказа от герцога, Алтей встал со своего места и распахнул окно рядом с кроватью. Птица стремительно вылетела через него и уже через несколько секунд ее уже с трудом можно было различить на фоне черно-белого пейзажа. Прикрыв окно, чтобы не запускать в комнату холод, целитель вернулся в кресло и задумчиво уставился на герцога.       — Как думаете, Ее Высочество оценит этот поступок по достоинству? — спросил он. — Она ведь даже не в курсе, насколько это было опасно.       — Какая разница? — пожал плечами Асмодей. — Ей и не нужно об этом знать. Пусть считает, что я отдал это из личных запасов. Так будет проще.       — Вы, оказывается, невероятный альтруист, Ваша Светлость.       — Почему же? Я сделал это, чтобы угодить принцессе. Возможно, со временем она сможет начать мне доверять, если я буду ей помогать. Это весьма эгоистично.       — Ладно, вы правы, это ужасно эгоистично, — весело усмехнулся Алтей и взял в руки несколько цветов аморфы, которые не поместились в мешочек. — Как вы умудрились сохранить их в целости? Они ведь невероятно хрупкие, а при вас я не нашел никакой упаковки…       — Эм… У меня была с собой сумка, но ее разорвала та тварь, — признался Асмодей. — Пришлось засунуть их себе в рот, чтобы не потерять. Это первое, что пришло мне в голову на тот момент.       — Ваша Светлость, вы сейчас серьезно?       — Да, серьезно. Я понимаю, что это звучит глупо, но…       — Нет-нет, господин, дело не в этом! — лицо у Алтея побледнело, и он судорожно сглотнул ком в горле, появившийся от охватившего его волнения. — Ваша Светлость, у нас большие… Нет, у нас ОГРОМНЫЕ проблемы.