Несущие Равновесие: Полукровки.

«Путешествия заканчиваются встречей влюбленных». (Уильям Шекспир)       Едва дождавшись наступления утра, Ева первым делом направилась в госпиталь. Она почти не спала ночью от переживаний за Клео, но и ожидать от Асмодея быстрого выполнения просьбы считала глупым. Ей оставалось лишь набраться терпения и занять себя хоть чем-нибудь приятным — вот почему она решила наведаться к Вергилию, надеясь, что он не спит. К ее радости, так и оказалось, только вот она была не единственной его посетительницей этим утром. Ангел сидел на своей койке, а у него на коленях расположилась Изабель с книжкой в руках, которую Ева сразу же узнала — это был сборник сказок, который она подарила ей на прошлый день рождения.       — Большой кровожадный дракон стерег башню с прекрасной принцессой днем и ночью, готовясь сожрать любого, кто решит спасти ее из заточения, — театральным голосом прочитала Изабель и громко зарычала, изображая того самого дракона из сказки. — А ты когда-нибудь сражался с таким же, как в этой истории?       — Много раз… Однажды я даже смог вызволить принцессу, — серьезным тоном подтвердил Вергилий. — Хотя, если честно, эта принцесса тоже потом спасла меня. Она была не только прекрасной, но еще и невероятно храброй.       — Какая классная принцесса… Когда я вырасту, то стану такой же.       — Обязательно станешь. Я в этом даже не сомневаюсь.       — Наверное, мне стоит заглянуть чуть позже, — подала голос Ева, с улыбкой наблюдавшая за этой умилительной картиной. — Я не хочу отвлекать вас от столь интересного занятия.       — Ева! — воскликнула Изабель и бросилась прямо к ней в объятия, спрыгнув с коленей Вергилия. — Ты правда вернулась! А я думала меня обманули…       — Никто бы не посмел тебя обмануть, Иззи. Кстати, почему ты здесь? Пришла с родителями?       — Моя мама решила навестить твою маму, а я отпросилась к Вергилию, узнав, что он в госпитале. Он заболел.       — Но мне уже намного лучше, — заверил ее ангел и ласково улыбнулся. — Будем читать сказку дальше или отложим это на другой раз?       — Нет, давай почитаем еще немного, — попросила его Изабель и, не дожидаясь ответа, вновь устроилась рядом с ним, открыв книжку на нужной странице. Ева поджала губы, чтобы сдержать смех и села на соседнюю койку, чтобы еще немного понаблюдать за ними со стороны. — И вот однажды до высокой башни добрался рыцарь в серебряных доспехах, сила и смелость которого не имела себе равных. Увидев принцессу в окошке, он влюбился в нее с первого взгляда и решил вызволить ее оттуда, но путь ему преградил ужасный дракон. Обнажив свой зачарованный меч, рыцарь смело бросился на него и стал наносить сокрушительные удары, от которых сотрясалась земля. Три дня и три ночи они сражались не на жизнь, а на смерть, забыв об отдыхе и не обращая внимания на нанесенные друг другу ранения. И вот, когда рыцарь начал одерживать победу и был уже готов отрубить дракону голову, тот взмолился о пощаде. Он признался рыцарю в том, что был влюблен в прекрасную принцессу и просто хотел защитить ее от недостойных мужчин, которые добивались ее руки… Ох, это так романтично!       — Дракон оказался не таким уж и плохим, правда? — спросил у девочки Вергилий и загадочно ухмыльнулся. — Иногда нужно остановиться и выслушать обе стороны конфликта.       — Рыцарь пожалел дракона и не стал убивать его. В награду за милосердие дракон позволил ему забрать принцессу с собой, но взял с него обещание оберегать и ценить ее, как самое величайшее из всех сокровищ… Этот дракон такой милый, правда?       — А почему никто из них не подумал спросить принцессу о том, чего она хочет? — поинтересовалась Ева. Изабель подняла на нее взгляд, в котором читалось искреннее недоумение. — Вдруг она не хочет выходить замуж за рыцаря?       — Но ведь он ее спас. И еще он красивый, — насупилась девочка, посмотрев на картинки в книжке. — Прямо как Вергилий. Когда вырасту, точно выйду за тебя замуж, честно-честно!       — Какое серьезное обещание, — тихо посмеялся ангел и потрепал ее рукой по волосам. — А вдруг я уже женюсь к тому времени? К тому же, Ева права. Не все принцессы хотят выходить замуж. Это очень серьезный шаг и прежде, чем ты на него решишься, тебе нужно узнать своего избранника как можно лучше. Запомнила?       — Хм… Если ты решишь жениться, то она должна быть самой лучшей принцессой на всем белом свете. Ты сможешь такую найти?       — О, непременно. И я обязательно посоветуюсь с тобой.       — Ну, так и быть, — чуть обиженно отозвалась Изабель и тяжко вздохнула. — Мама говорит, что я слишком маленькая, чтобы думать об этом, но свадьбы — это так красиво! Ева, ты вышла замуж за Габи, потому что он тебе нравится?       — Габи замечательный, но дело было совсем не в этом, — покачала головой девушка и ненадолго задумалась, чтобы подобрать лучшие слова для объяснения этой странной ситуации. — Так уж… вышло. Мне пришлось это сделать, чтобы ему помочь. Так иногда бывает.       — Да, мама тоже сказала, что так было нужно… Как у взрослых все сложно. Уж лучше быть ребенком.       — И не говори, порой сложно там, где быть не должно. Не торопись взрослеть, наслаждайся детством, — подтвердил Вергилий и чуть печально улыбнулся. Подняв взгляд на Еву, он поднял руку из-за спины Изабель, и Ева заметила в его пальцах небольшой сложенный листок бумаги. Сразу правильно распознав, что от нее требуется, девушка подошла к ним и незаметно взяла ее, спрятав в рукав рубашки.       — Хочешь еще почитать с Вергилием или отвести тебя в маме? — спросила она у девочки, погладив ее по волосам.       — Еще немного, пожалуйста? — взмолилась Изабель и открыла книжку на другой странице. — Вот, эта сказка тебе точно понравится. Она про девочку, которая повстречала в лесу оборотня…       — Хорошо, еще одна сказка, — согласился Вергилий, ткнув девочку в нос кончиком пальца. — А потом мне нужно будет идти на осмотр. Договорились?       — Тогда я пойду, — Ева суетливо направилась в сторону двери, помахав девочке на прощание. Ей не терпелось как можно скорее прочитать послание ангела в более уединенном месте. — Развлекайтесь.       — Хорошего дня, — отрешенно попрощался с ней Вергилий, но девушка ощутила в его голосе ту же самую эмоцию, которую испытывала и она сама все это время — невыносимую тоску. Они оба скучали друг по другу, но возможности побыть наедине у них пока что не было. Это сводило их с ума, но им приходилось продолжать играть этот спектакль лишь из-за того, что девушка так и не решалась рассказать родителям об их отношениях. На дрожащих ногах выйдя из госпиталя, Ева спряталась в одном из закутков и дрожащими пальцами развернула послание.       «Сегодня меня выпишут. Я хочу провести с тобой один спокойный вечер. Только мы вдвоем. Подожди до завтра, чтобы я успел все организовать. Мне и самому не терпится остаться с тобой наедине, но я хочу сделать этот вечер по-настоящему особенным. Встретимся завтра в полночь в подземном саду. Я буду тебя ждать».       — Ох, Вергилий… — прошептала Ева и, сделав глубокий вдох, прижала маленькое письмо к груди. — Как же я по тебе скучаю…       Вытерев с щеки дорожку от слез, девушка спрятала послание в руке и направилась в свою комнату. Вернувшись туда, она рухнула на постель и спрятала лицо в подушку. Теперь ожидание действительно было готово превратиться в пытку. Сначала аморфа, теперь ночное свидание с Вергилием… Это казалось абсолютно невыносимым. Никаких срочных дел у Евы сейчас не было и от этого она лишь еще сильнее ощущала острую нехватку присутствия любимого в своей жизни. Для чего ему требовалось столько времени? Почему он не мог просто прийти к ней сегодня же ночью, раз его пообещали выписать? Спрятав горящее лицо в ладонях, девушка тихо застонала от тоски и нетерпения. Ей хотелось бросить все и вернуться к Вергилию, наплевав на договоренность, но вместо этого она крепко обняла подушку и, скрепив сердце, пообещала себе дождаться. Просидев в этом напряжении несколько минут, Ева вдруг услышала стук в дверь, который прямо сейчас показался ей настоящим спасением. Подскочив с кровати и открыв ее, девушка увидела на пороге Вики.       — Что-то случилось? — сразу напряглась она, уже готовясь услышать очередную плохую новость.       — Не нервничай, все в порядке, — поспешила успокоить ее мать и взяла за руку. — Габи уже ждет тебя. Вам пора расторгнуть брак.       — Что? Уже? Прямо сейчас?       — Я думала, что вы займетесь этим сразу же, как только Данталиану дадут пинок под зад. Неужели не хочешь?       — Нет, я просто не ожидала, что с этим можно будет разобраться так быстро, — удивленно произнесла Ева. — Конечно, я готова. Идем прямо сейчас.       — Ты какая-то даже слишком задумчивая, — заметила Вики, когда они шли под руку по коридору в сторону кабинета Мальбонте. — И ты явно думаешь о чем-то очень серьезном, милая. Поделишься?       — Ммм… Мам, как ты решилась на брак?       — Вот это я понимаю внезапный вопрос. С чем связан твой интерес?       — Хочу узнать, как это вообще происходит, — пожала Ева плечами, постаравшись придать своему лицу как можно более невинное и незаинтересованное выражение. — Ты долго думала или сразу согласилась?       — Мы с твоим отцом многое пережили вместе, так что к моменту его предложения я уже не сомневалась, — улыбнулась Вики и мечтательно вздохнула, мысленно вернувшись в то особенное для нее время. — Я не раздумывала даже мгновение. Я уже знала, что хочу быть с ним всю свою жизнь как его жена. Нашу ситуацию нельзя назвать обычной. Мы поженились в весьма трудные времена, когда все казалось… неопределенным, включая наше будущее. Мы хотели обрести уверенность хотя бы в этом. Это много значило для нас… А потом родилась ты — наше благословение.       — Это значит, что если есть сомнения, то соглашаться не стоит?       — Смотря чем вызваны твои сомнения? Если сомневаешься в мужчине, то нужно разобраться в причине, а если сомневаешься из-за окружающих вас обстоятельств, то нужно обсудить это с ним. Так будет проще всего. Ты уже знаешь, к чему приводит молчание… Ни к чему хорошему.       — Ты права. Оно лишь все портит, — согласилась Ева и тихо вздохнула, стараясь скрыть свое внутреннее волнение. — А сомнения не всегда связаны именно с тем, кого ты любишь.       — Все верно, — улыбнулась ей Вики и ободряюще погладила по руке. — Я рада, что ты так серьезно относишься к таким вещам. Ты намного мудрее меня. Когда я была совсем молодая, то напоминала оленя в свете фар… Глупая и очень наивная мечтательница. И все же дам тебе совет — иногда нужно слушать сердце, а не разум. Не слишком часто, но все же… Позволяй ему иногда принимать решения в будущем. Ты поймешь, когда нужно будет поступить именно так.       Пристально взглянув на дочь, Вики про себя отметила, что в ней что-то изменилось. Это нельзя было определить с первого раза — слишком уж скрытно она себя вела. И все же материнское сердце подсказывало, что с ней что-то происходило и это что-то являлось для девушки чрезвычайно важным. Немного подумав над этим, Вики решила не допытываться у Евы о причине ее тяжких вздохов, хоть ей и было невероятно любопытно узнать, что с той происходило на самом деле. Она прекрасно понимала, насколько важно уметь ждать и быть осторожной в подобного рода вопросах. Как Вики и обещала, в кабинете их ждал Габи, но помимо него там были Мальбонте и Клео. Ощущая небольшую неловкость, Ева опустилась в кресло рядом с ними и посмотрела на бумаги, лежавшие перед ней.       — Вам нужно лишь подписать их и расписать причину развода, — пояснил Мальбонте, увидев слегка растерянные переглядывания дочери и Габи. — Обычная формальность. Ваш брак в любом случае признали бы недействительным через пару месяцев, но так мы можем ускорить процесс.       — Отлично, я не против, — усмехнулась Ева и написала в графе о причине развода фразу «несовместимость характеров», а затем расписалась в уголке и протянула документ отцу. — Этого будет достаточно?       — Да, вполне… Габи, а ты чего тянешь? Забыл, как буквы писать?       — Я всегда теряюсь, когда заполняю документы, — признался тот и смущенно поджал губы под натиском сразу нескольких нетерпеливых взглядов. — Я впервые развожусь, чего вы от меня хотите? Не давите на меня.       — Это не та ситуация, когда нужно ко всему подходить так серьезно, — мягко произнесла Клео, стараясь не смотреть на Еву, губы которой тряслись от едва сдерживаемого смеха. — И будем надеяться, что это не только первый развод, но и последний в твоей жизни.       — Так, дай уже сюда бумаги, — нетерпеливо произнес Мальбонте и, выхватив из рук Габи документы, бегло оглядел их, удовлетворенно кивнул, а затем поставил две королевские печати на титульных листах. — Отлично. Вы официально разведены. Счастливы?       — Более чем, — усмехнулась Ева, посмотрев на приободрившуюся Клео. — Собираетесь это как-то отметить?       — Разумеется, ведь теперь нам нечего опасаться, — воодушевленно произнес Габи и, поднявшись со своего места, осторожно потянул Клео за руку. Посмотрев на Еву и ее родителей, он глубоко и облегченно вздохнул, словно с его плеч действительно упал невероятно тяжелый груз. — Спасибо вам всем за помощь. Тебе, Ева, в особенности. Не знаю, как бы мы справились с этой ситуацией, если бы не ты… Моей семье невероятно повезло.       — Мы перед вами в долгу, — кивнула Клео, с невероятной нежностью посмотрев на подругу и чуть смущенно на ее родителей. — За то, что не бросили и поддерживали. За то, что защитили… За все.       — Не будем говорить о каких-то долгах, — покачала головой Вики. — Теперь вы должны беречь друг друга еще сильнее. Клео, если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь обратиться к нам с Евой. Не стесняйся.       Тепло попрощавшись и еще несколько раз сказав слова благодарности, Габи и Клео удалились из кабинета в предвкушении их первого дня долгожданной свободы. При виде них Ева невольно подумала о Вергилии и ее щеки сами собой начали краснеть. Едва справившись с этим, она быстро глянула на родителей в надежде, что они не успели ничего заметить.       — Вы знаете, где сейчас Арей? — выпалила девушка первое, что пришло ей в голову.       — Он тренируется вместе с Крисом, Силли и твоими новыми приятелями, — с деланной отрешенностью в голосе произнес Мальбонте, пристально посмотрев на дочь. — Я как раз хотел поговорить с тобой о них…       — Начинается, — закатила глаза Вики, сурово взглянув на мужа. — Мы же с тобой это уже обсуждали!       — Что вы обсуждали? — напряглась Ева. — Деймоса и Кассиэля? Чем они успели тебе не угодить?       — Дело не в том, угодили они мне или нет. Дорогая, тебе не кажется, что вокруг тебя… собралось слишком много мужчин?       — Эм… Прости, что?       — Переформулирую… Кто-то из них пытается за тобой ухаживать или как-то иначе проявляет свою симпатию? — тщательно подбирая слова, спросил Мальбонте, выжидающе уставившись на дочь. Услышав их, Ева мгновенно вспыхнула и подскочила со своего места, как ужаленная.       — А если и так? — с вызовом произнесла она, смело посмотрев отцу прямо в глаза. — Что ты тогда с ними сделаешь? Посадишь в тюрьму? Вышлешь вон из Виктуара? Мне действительно интересно, что ты придумаешь на этот раз.       — Нет, он этого не сделает. Правда, дорогой? — процедила Вики сквозь зубы. — Не переживай, милая, он просто любопытствует.       — Почему ты уверен, что каждый парень в моем окружении интересуется мной в романтическом плане? Это вовсе не так!       — Я заметил, как один из них следит за каждым твоим шагом, когда ты находишься с ним рядом, — продолжал напирать Мальбонте. — Кассиэль, правильно? Ты говорила, что доверяешь ему. По какой причине?       — Отец… Эти парни оказали огромную услугу нашей семье, — как можно более спокойно отозвалась Ева, стараясь не выйти из себя. — Они защищали меня, пока мы добирались в Виктуар. Джахи благословила их в этом деле, они просто выполняли ее волю. Если ты так переживаешь, Деймос не собирается задерживаться здесь. Он скоро покинет город.       — А Кассиэль?       — Нет, он останется. Джахи предложила его в качестве моего телохранителя. Он доказал, что способен меня защищать.       — Ты слишком легко доверяешься тем, кого знаешь недостаточно долго, — покачал головой Мальбонте. — Или есть что-то такое, о чем мы с мамой не знаем?       — Ладно, так и быть… — устало вздохнула Ева, понимая, что придется им все рассказать. — Кассиэль дал мне клятву на крови. Он не предаст меня, даже если захочет. Теперь вы знаете. Тебе легче?       — Эээ… Как он согласился? — удивленно спросила Вики. — Это же очень серьезный шаг. Это Джахи его надоумила?       — Нет, Кас сам предложил это сделать, потому что я ему не доверяла. Я не уверена, что конкретно им движет, но, по его словам, ему нужно находиться рядом со мной. Когда он говорил об этом, то казался искренним, так что я согласилась.       — Это очень странная ситуация, — задумчиво произнес Мальбонте. — Мне нужно будет с ним об этом поговорить. Скажи ему при встрече, что я хочу обсудить с ним его решение. Я должен убедиться в его мотивах.       — Ладно, так и быть, — пожала плечами Ева, не увидев в этой просьбе ничего опасного или странного. — Я думаю, что он не очень этому удивится. Я скажу ему, чтобы он зашел к тебе после тренировки.       — Ты собираешься к ним присоединиться? — решила разрядить обстановку Вики, которая все еще недовольно поглядывала на мужа.       — Не уверена, что хочу принимать участие, но хотя бы посмотрю, чем они занимаются. У меня все равно пока нет никаких срочных дел…       — Кстати, забыл сказать, — остановил Еву Мальбонте прямо перед тем, как она уже собиралась выйти из кабинета. — Сегодня прибыла почта. Очень много официальной почты на твое имя и еще одно письмо для Арея.       — Оу… Насчет письма Арея ничего сказать не могу, а вот моя… Это, наверное, письма от тех, чьи родственники служат в армии Асмодея, — довольно улыбнулась девушка, увидев удивленные взгляды матери и отца. — Я решила немного им помочь. Надеюсь, вы не против… Пусть все письма доставят в комнату для моих занятий.       — Хорошо… — медленно кивнул Мальбонте. — Рад, что ты решила побеспокоиться об их судьбе. Это ведь не что-то такое, о чем мы должны переживать?       — Нет, нисколько. Это лично мое дело, и я сама буду им заниматься. Мне пора.       Не став дожидаться, пока отец подкинет ей новые вопросы, на которые ей сейчас совсем не хотелось отвечать, Ева вышла из кабинета и наконец-то смогла выдохнуть. Она прекрасно понимала, что ей придется вернуться к не до конца законченному разговору в будущем, потому что Мальбонте редко мог быть удовлетворен подобными ответами, особенно когда дело касалось его дочери. Оставив мысли об этом на потом, девушка направилась к выходу из дворца, надеясь, что прогулка на свежем воздухе и наблюдение за тренировкой помогут ей немного отвлечься от напряженного ожидания.       Выйдя на улицу, Ева отметила, что погода стояла немного странная — почти невыносимо жаркая, прямо как накануне ее дня рождения. Разумеется, любой бессмертный мог контролировать температуру своего тела, но почему-то именно сейчас эта способность отказывалась полноценно работать. Девушка даже подумала, что проблема именно в ней, пока не добралась до тренировочной площадки и не увидела на ней полуголых парней, щеголявших без верха под палящим солнцем. Присев на трибуну и застав тот самый момент, когда Арей отправил Криса наслаждаться вкусом золотистого песка, покрывавшего дно арены, Ева в который раз отметила про себя, насколько сильно изменился ее брат. Она привыкла воспринимать его как мальчишку, единственной страстью которого являются тренировки, но теперь ее ощущения насчет него стали совершенно иными. Надеясь переключиться на что-то другое, девушка стала наблюдать за спаррингом Деймоса и Кассиэля, который разительно отличался от того, как сражались Арей и Крис — в отличие от них, братья, казалось, желали выбить друг из друга весь дух, потому что их удары были направлены не на отработку ловкости и стремительности, а скорее на то, чтобы научиться крошить череп врага единственным замахом. Со стороны это выглядело немного жутковато, но Ева больше не относилась к этому с прежней брезгливостью, ведь во время путешествия до Виктуара именно эти жесткие методы братьев помогли им всем остаться в живых.       — О, Ваше Высочество! — наконец-то заметил ее Кассиэль и, бросив свой меч в песок, быстро поднялся к ее месту по трибунам. Девушка тут же отсела чуть в сторону, не желая, чтобы его голый торс оказался перед ее лицом, но это мало спасало, потому что демона вся эта ситуация совершенно не смущала. Ева даже предположила, что он втайне является нудистом, потому что обычно парни старались прикрыться в такие моменты хотя бы полотенцем. — Пришли посмотреть на меня?       — Да, именно на тебя и никак иначе, — усмехнулась девушка и протянула Кассиэлю одно из полотенец, что лежали в стопке на сидении ниже того, на котором расположилась она. — Ты весь потный, отодвинься.       — Я лишь слегка влажный, госпожа, не обижайте.       — Кас, ну-ка живо спускайся! — закричал Деймос, грозно указав на него пальцем. — Иначе отправлю тебя бегать вокруг дворца!       — Простите, госпожа, мой тренер сходит с ума, — игриво извинился Кас и, сложив перепачканное в песке полотенце, бросил его в сторону. — Придется надрать ему зад.       — Только не переусердствуй, — пробурчала Ева ему вслед, а затем перевела взгляд на Арея и встретилась с его глазами, которые показались ей на удивление холодными, что совершенно не вязалось с их теплым цветом. — Не отвлекайтесь на меня, продолжайте тренировку.       — А ты к нам не присоединишься? — удивился Крис, который за годы их дружбы привык к тому, что девушка никогда не упускала возможность продемонстрировать свои навыки.       — Не в этот раз. Сейчас я пришла просто посмотреть. Давайте уже, представьте, что меня здесь нет.       — Ты можешь быть судьей, — предложил Арей. — Потом скажешь, кто показал себя лучше остальных.       — Кто хочет угоститься ледяным лимонадом?! — раздался звонкий голос позади и, обернувшись, Ева увидела идущую к ней Шарлотту в легком летнем сарафане голубого цвета с большим подносом в руках, на котором стояли два полных кувшина с напитком и множество высоких стаканов. Испугавшись, что девушка может случайно не удержать эту поклажу, она тут же метнулась к ней и взяла с подноса один из кувшинов. Увидев подругу, Шарлотта радостно улыбнулась и попыталась обнять ее, чуть не опрокинув лимонад на трибуны. — Я узнала, что вы вернулись и нашла предлог прийти сюда вместе с отцом.       — Сначала давай все это разместим, — рассмеялась Ева, помогла ей опустить поклажу на трибуны, а затем крепко прижала подругу к себе и погладила ее по пушистым светлым волосам. — Я уже думала наведаться к вам домой, чтобы увидеться, а ты сама пришла.       — Да, я… — Шарлотта ненадолго перевела взгляд на Арея, а затем вновь посмотрела на Еву, но уже слегка рассеянно. — Ужасно рада, что вы невредимы. Я знаю, что случилось с Вергилием… Мне так жаль.       — Он уже поправляется. Не стоит его жалеть, он крепкий орешек. Давай присядем. У нас с тобой тут отличный вид, согласись?       — Да, верно…       — Эй, ну ты чего? — попыталась расшевелить подругу Ева и слегка потрепала ее за плечи. — Это, наверное, все из-за жары. Может, пойдем внутрь?       — Нет, я хочу побыть здесь! — замотала головой Шарлотта и тут же пристыженно отвела взгляд в сторону. — Прости, я странно себя веду…       — Из-за Арея, да?       — Ч-что? Нет! Дело не в этом…       — Ну же, цветочек, я все прекрасно вижу, — вздохнула Ева и протянула подруге стакан с лимонадом, который та неловко приняла у нее из рук. — Не стесняйся меня. Мы, девочки, должны поддерживать друг друга. В твоих чувствах нет ничего…       — Здравствуйте, милая леди, — поздоровался с Шарлоттой подошедший к ним Кассиэль, которого привлек стоявший рядом с ними на сидении лимонад. — Вас послали нам небеса, чтобы мы не умерли от жажды?       — Прекрати, — вновь заворчал на него Деймос, однако тоже не смог отказаться от прохладительного напитка, который та протянула ему. Ненадолго застыв на месте и пристально посмотрев на нее, он торопливо взял стакан и отвел взгляд в сторону. — Очень вкусно. Спасибо большое.       — Это сыновья герцогини Джахи, — представила братьев Ева. — Ворчуна зовут Деймос, а более шумного — Кассиэль. А это моя подруга и сестра Криса Шарлотта.       — Приятно познакомиться, — тихо отозвалась она и опустила глаза вниз, спрятав их за пушистыми ресницами. Ей было очень неловко и, уловив это, Деймос тут же схватил одно из полотенец и повесил его себе на плечи, чтобы хоть немного прикрыться. Грозно посмотрев на брата, он швырнул в него еще одно и заставил чуть ли не обмотаться им, словно тогой.       — Я скоро закончу, — обратился к сестре Крис, увидев, что она чувствует себя не в своей тарелке. — Зайдем в кондитерскую по дороге домой. Хочу купить булочек с красной фасолью.       — О, я с вами! — с большой охотой вызвался Кассиэль. — Я немного стесняюсь ходить на кухню, так что не помешало бы запастить чем-то на тот случай, если захочется чего-то пожевать.       — Кстати, а где Силли? — нахмурилась Ева и стала оглядываться вокруг, будто ожидая увидеть его на одной из трибун. — Я думала, что он с вами.       — Его посетила муза, так что сегодня ему не до тренировок, — пожал плечами Крис. — Я не хотел его отвлекать, раз уж на него снизошло вдохновение. Пусть поработает. Это поднимет ему настроение.       — Ему пора бы начать публиковаться, — задумчиво произнес Арей и присел рядом с Евой со стаканом лимонада в руках. — Нельзя же все время писать только в стол.       — Да, я бы очень хотела посмотреть спектакль по его сочинениям, — лучезарно улыбнулась ему Шарлотта. Бросив взгляд на брата, Ева сразу заметила, как тому стало неловко — его щеки слегка порозовели, а глаза забегали, словно он искал, за что ими можно зацепиться.       — У вас здесь есть театр? — воодушевленно спросил Кассиэль и радостно хлопнул в ладони, увидев утвердительные кивки. — Мне определенно понадобится проводник. Я хочу посетить самые лучшие места в городе, раз уж мне суждено здесь жить какое-то время.       — Кас, мой отец хочет с тобой поговорить, — прервала его Ева и многозначительно приподняла брови. — По его словам это не срочно, но от себя хочу добавить, что не стоит испытывать его терпение. Он в своем кабинете.       — Оу, звучит серьезно. Конечно, госпожа, я отправлюсь туда немедленно. Булочки подождут.       — Я куплю их для тебя, — мрачно произнес Деймос, даже не глядя на брата, который прикрыл рот от удивления. — Только я не знаю, где это можно сделать, так что…       — Ты можешь пойти с нами, — предложил ему Крис, указав на себя и Шарлотту. Быстро посмотрев на Деймоса, Ева была готова поклясться, что заметила на его лице непривычную для него эмоцию — демон показался ей на удивление довольным, причем настолько, что уголки его губ дрогнули и невольно приподнялись вверх из-за сдерживаемой улыбки. — Мы покажем дорогу.       — И нужно что-нибудь для Клео купить, — кивнула Шарлотта и немного задумалась. — Что бы для нее такого выбрать…       — Что-нибудь с шоколадом, да побольше, — усмехнулась Ева, вспомнив, как подруга с удовольствием уплетала шоколадные батончики. — Берите пирожные. Она точно оценит.       — Отлично, так и поступим, — согласился Крис и вытер мокрый лоб полотенцем. — Но для начала стоит принять душ. Солнце сегодня адское… Я едва находил силы, чтобы контролировать температуру тела.       — Ненормальная погода, — согласилась с ним Ева. — Я уже помню такую — прямо накануне моего дня рождения было что-то подобное.       — У вас тут поблизости случайно ведьмы не живут? — поинтересовался Кассиэль будничным тоном. — Когда они колдуют, может меняться погода. Не специально, конечно. Это просто побочный эффект.       — Живут… Это опасно? — нахмурился Арей и чуть напряженно глянул на Еву.       — Смотря, какие ведьмы у вас тут обитают.       — Они не опасные, — с нажимом на последнее слово произнесла девушка, увидев, как Шарлотта начала мелко трястись от охватившей ее тревоги. — Хватит об этом. Лучше займемся тем, о чем говорили. Арей, отец сказал, что нам были доставлены письма. Стоит их посмотреть.       — Хорошо. Подождешь меня? — спросил он и выжидающе посмотрел на Еву.       — Подожду. Иди.       На том компания и разошлась. Ждать Арея пришлось недолго — уже через пятнадцать минут он вернулся на арену, не удосужившись до конца высушить волосы. Судя по всему, он переживал, что Ева может не дождаться и уйти во дворец без него. Стоило им двоим остаться наедине, как напряжение, витавшее между ними, усилилось в десять раз. Какое-то время они шли в полном молчании, изредка поглядывая друг на друга, отчего им обоим становилось еще более неловко. Первым не выдержал Арей. Тяжело вздохнув, он замедлил шаг и посмотрел на Еву с таким огромным сожалением во взгляде, что у нее невольно все сжалось внутри.       — Мы теперь так и будем словно чужими? — тихо спросил он, опустив голову и замерев на месте. — Я понимаю, что заслужил, но мне от этого плохо. Ты так меня наказываешь? Просто скажи, чтобы я знал.       — Что ты такое говоришь? — округлила глаза девушка, обернувшись на него. — Я тебя не наказываю, почему ты так решил?       — Ты избегаешь меня, стараешься не оставаться со мной наедине, постоянно молчишь…       — Это происходит неумышленно. Ты хочешь, чтобы я извинилась за это?       — Нет, конечно, ты ведь ни в чем не виновата, — покачал головой Арей и, неуверенно протянув руку к Еве, осторожно коснулся кончиками пальцев ее запястья. — Я и сам не знаю, что порой на меня находит. Я словно… перестаю себя контролировать.       — И что ты чувствуешь в такие моменты? Какие ощущения испытываешь? — как можно более спокойно спросила девушка, стараясь показать ему, что не боится этого. — Опиши, пожалуйста.       — Ну… Это похоже на эйфорию и легкость… Это происходит так внезапно, что я сразу же этому подчиняюсь и только потом осознаю, что веду себя странно. Это будто опьянение, но… очень приятное. Если бы ты испытала что-то подобное, то поняла, почему я становлюсь таким.       — Может быть, такой ты — это ты настоящий? Не думал об этом?       — Нет, я не такой, ты же знаешь.       — Я уже в этом не уверена, — с сомнением произнесла Ева и, подойдя к Арею еще ближе, посмотрела прямо в его глаза, которые вернули себе прежнее солнечное тепло. Вспомнив, какими холодными они были на арене, девушка поразилась этому изменению и могла лишь предполагать, с чем на самом деле это связано. О чем он думал и какие эмоции испытывал в такие моменты? Злился, боялся чего-то, ревновал? Теперь это не давало Еве покоя. — Что ты чувствуешь… прямо сейчас?       — Я… рад, ведь ты со мной рядом, — просто ответил Арей, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Иногда мне достаточно просто видеть тебя. Кажется, сейчас именно такой момент.       — Хорошо. А в другие моменты?       — Я не хочу об этом говорить.       — Хочешь меня убить? — улыбнулась Ева, предположив для себя самое страшное, чтобы меньше испугаться от того, что она могла в итоге услышать. — Я могу взбесить, понимаю…       — Никогда не говори при мне ничего подобного, — холодно произнес Арей, с тоской во взгляде посмотрев на девушку, которая мгновенно пожалела о своих словах. Сократив остававшееся между ними расстояние, он крепко прижал ее к себе за плечи и, закрыв глаза, коснулся губами ее виска. Растерявшись от его неожиданного жеста, Ева невольно обняла парня в ответ, не найдя в себе сил оттолкнуть его. — Если такое случится, я скорее сам убью себя. Нет… Такое просто не может случиться. Я не хочу, чтобы ты даже секунду предполагала, что я на это способен.       — Арей, я просто неудачно пошутила, не нужно быть таким драматичным. Я нисколько в тебе не сомневаюсь. Больше никогда не скажу ничего подобного, обещаю.       — А я постараюсь вести себя… подобающе. Хоть это и очень трудно, но я правда буду стараться.       Когда Арей выпустил Еву из объятий, она добродушно улыбнулась в ответ на эти слова, но на душе у нее было неспокойно. Она не поверила ему и ужаснулась тому, что у нее даже не возникло сомнений на этот счет. Что-то подсказывало девушке, что ее примерный и всегда невозмутимый брат навсегда канул в небытие и надежды на его возвращение больше не осталось. Это можно было углядеть на дне янтарных глаз, которые хоть и искрились прежним теплом, но вместе с тем и вызывали внутри Евы странную тревогу при одном взгляде на них. Она не могла объяснить себе это какими-то внятными словами, но чутье подсказывало — Арей стал другим и это выражалось в тех неуловимых вещах, которые могли бы приметить лишь тот, кто был с ним по-настоящему близок и знал о нем абсолютно все.       — Только посмотрим на их количество, — пораженно произнес парень, когда увидел все присланные Еве письма, которые лежали на письменном столе в ее комнате для занятий. — Это то, что я думаю?       — Да, это определенно прошения родных тех воинов из армии Асмодея, — кивнула девушка и удовлетворенно улыбнулась. Ей предстояло потратить много времени на то, чтобы ответить на них, но ее это нисколько не огорчало — подобная работа была для Евы только в радость. — Я должна ими заняться как можно скорее. Им всем наверняка хочется получить благословение на то, чтобы покинуть Виктуар, чтобы хотя бы встретиться со своими близкими… Некоторые, наверное, останутся там. Нужно будет обновить информацию в реестре граждан, если это произойдет.       — Ты становишься совершенно другой, когда погружаешься в дела. Очень серьезной.       — Разве это плохо? Так меня хотя бы будут воспринимать всерьез. Знаешь, как я тряслась, когда обращалась к воинам Асмодея? Тысяча мужчин и женщин, прошедших жестокие сражения, но все они слушали именно меня… Это было так странно.       — Уверен, ты выглядела невероятно эффектно, — усмехнулся Арей и взял одно из писем, что лежало в стопке. — В Цинисе очень холодно. Им придется привыкать к суровым условиям, чтобы быть вместе с родными.       — Это небольшая плата за такую радость, — махнула рукой Ева и села за письменный стол, готовая к долгой монотонной работе. — Я бы отправилась хоть на край света, если бы это помогло мне воссоединиться с родными или любимым. Хотя, у меня не так много свободы, как у других… Мне придется считаться с моим статусом.       — А ради меня ты бы отправилась жить туда, где холодно и нет солнца?       — Я бы сделала все, чтобы тебе не пришлось там находиться.       — Ты уходишь от ответа, — разочарованно произнес Арей и положил письмо на стол перед Евой, которая затылком чувствовала на себе его пристальный взгляд, но не смела оборачиваться. — Но я уже его знаю и не буду тебя терзать. Я понимаю, что на такие вопросы сложно отвечать. Я все же не настолько эгоистичный… Не буду тебе мешать.       Почувствовав, как он едва ощутимо прикоснулся к ее волосам, Ева все же обернулась, но увидела лишь спину Арея, закрывающего за собой дверь. Ей хотелось остановить его и попросить, чтобы он остался с ней рядом, но она знала, что это было бы слишком эгоистично. Ничего хорошего из этого бы не вышло, по крайней мере сейчас, когда ее брат пребывал в таком настроении.       Арей в это время тайно надеялся, что Ева все же попросит его остаться с ней, но, не услышав ее голос даже через несколько минут, полностью опустошенный поплелся в сторону своей комнаты. Сил на то, чтобы расстраиваться или обижаться на девушку у него больше не осталось, да он, по своему собственному мнению, и не имел особого права на эти эмоции. И все же парень был расстроен. Маленькие тоненькие иглы впились в его уязвленное эго, страдавшее от того, что он больше не ощущал себя таким уж особенным для Евы, каким всегда являлся раньше. В прошлом она ни в чем ему не отказывала, и большая часть ее внимания предназначалась только для него одного. Теперь, когда все так кардинально изменилось, Арей чувствовал себя брошенным и абсолютно потерянным.       Дойдя до своей комнаты, парень открыл маленьким ключом небольшой почтовый ящик на стене рядом с дверью, предназначавшийся для личных писем. Там действительно лежало одно именно для него, но парень даже не представлял, кто мог ему что-то написать. Зайдя к себе, он быстро вскрыл конверт и, прочитав первые строчки, удивленно округлил глаза, ведь это письмо было от Присциллы, с которой он познакомился в клубе Асмодея «Гоморра».       «Здравствуй, мой самый милый клиент. Это Цисси. Надеюсь, что ты еще не успел меня забыть, потому что я тебя не забывала и думала о тебе все это время. Ты, наверное, удивлен, как я смогла тебе написать. Я и сама невероятно удивилась тому, что у меня появилась такая возможность. Благодарить за это я должна самого Асмодея, ведь он благодушно предложил мне помощь с доставкой письма. Если честно, я думала, что ты наврал о своем знакомстве с ним, но это оказалось правдой. Было приятно узнать, что ты мне не соврал. Я надеюсь, что у тебя все хорошо и ты больше не грустишь так сильно, как в нашу встречу. Ты выглядел печальным и растерянным, но даже не позволил мне тебя утешить. Хочется верить, что сейчас тебе не так грустно и твое прелестное личико украшает улыбка.       Я все еще помню твое предложение перебраться в твой город, и я его серьезно обдумывала. Ты дал мне три месяца на обдумывание, но их оказалось мало. Мне нужно закончить все свои дела в Омнисе, чтобы покинуть его без сожалений и с достаточными средствами в кармане, чтобы ни в чем не нуждаться. Ты джентльмен и обязательно предложил бы мне свою помощь, но я от нее откажусь. Я хочу разобраться с этим самостоятельно. Мой начальник решил оказать мне поддержку и поддержал меня в моем решении завязать с нынешним образом жизни, от которого я благодаря тебе приняла решение отказаться. Кто бы мог подумать, что случайная встреча с тобой так сильно на меня повлияет. Такие перемены немного пугают, ведь я привыкла к тому, как живу сейчас, но благодаря тебе я все же поняла, что не должна тратить все свое бессмертие на то, у чего нет никакого будущего. Давай хотя бы изредка писать друг другу, хорошо? Отправь мне ответное письмо на адрес клуба и мое имя, если захочешь. Я буду очень рада узнать, как у тебя дела. Надеюсь скоро получить от тебя весточку. Цисси».       Невольно улыбнувшись от положительного настроя Присциллы, сквозившего в каждой строчке, Арей положил письмо обратно в конверт и спрятал его в одну из книг на полке рядом с письменным столом. Ему хотелось написать что-то ей в ответ, но он даже не знал, с чего ему стоит начать. В его жизни успело произойти так много всего, что его голова оказалась перегружена мыслями, которыми он желал хоть с кем-то поделиться и письмо показалось парню хорошей возможностью это сделать. Он прекрасно понимал, что нужно быть осторожным в своих словах, но Присцилла и не требовала от него каких-то точных деталей, что сильно упрощало задачу. Взяв бумагу для писем, Арей начал осторожно составлять ответное письмо, чувствуя некоторое удовлетворение от того, что кто-то очень далеко отсюда ждал от него ответ.

***

      Прошений оказалось так много, что Ева посидела за ними до поздней ночи, а потом еще и целое утро следующего дня. Подняв глаза на часы, девушка облегченно вздохнула, когда поняла, что закончила ответ на последнее письмо. Как оказалось, рутинная работа с бумагами могла отнять куда больше сил, чем физический труд. Вызвав к себе управляющего, Ева попросила его подготовить все ответы к отправке, а затем решила немного прогуляться на свежем воздухе с Луной.       В парке было очень тихо и спокойно — только радостные завывания волчицы нарушали стоявшую здесь мирную тишину. Сняв обувь и наступив босыми ногами на мягкий изумрудный газон, Ева блаженно улыбнулась. После снега и льда, которыми она была окружена какое-то время, ощущения от прикосновений к нежной траве казались чем-то невероятным. Радуясь тому, что даже подобная мелочь еще могла поднять ей настроение, девушка легла на газон и стала разглядывать проплывающие над ней облака, по привычке выискивая в каждом из них какой-то знакомый образ. Разум Евы, расслабленный теплым ветерком и сладкой тишиной, медленно ускользал, подобно песку, сыплющемуся сквозь пальцы. Ее глаза стали постепенно закрываться, будто на нее навалилась взявшаяся из ниоткуда сильнейшая усталость… Где-то совсем рядом она начала слышать шум волн, бьющихся о скалистый берег, а когда приоткрыла веки, к удивлению для себя увидела пляж, засыпанный золотистым песком, который омывали воды огромного океана. Пораженная представшим перед ней зрелищем, Ева сразу попыталась подняться на ноги, чтобы осмотреться, но вдруг почувствовала, что по какой-то причине ей трудно это сделать. Осмотрев нижнюю часть своего тела, девушка приоткрыла рот от удивления, не сумев издать ни единого звука — в этом неизвестном ей пространстве и времени она была беременна. Положив руку на живот, Ева пораженно вздохнула и попыталась понять, что чувствует от осознания происходящего, но ее удивление оказалось слишком велико и не позволяло ей ощутить иные эмоции.       — Устала? — раздался знакомый голос у девушки за спиной, на который она сразу же обернулась и невольно расплылась в радостной улыбке. Того, кто шел к ней босыми ногами по песку, она была способна узнать в любом из их воплощений. Его пепельные волосы были заплетены в высокий хвост, а свободные одежды яркого оттенка с необычным орнаментом напоминали те, что она видела в Ворацесе. Подойдя к Еве, мужчина ласково ей улыбнулся, а затем смахнул песок с ее юбки. — Стало немного прохладно. Не хочешь вернуться домой?       — Нет, я… хочу еще немного побыть здесь, — завороженно покачала головой Ева, продолжая разглядывать его лицо и в особенности ярко-голубые глаза с золотистыми крапинками. Это был ее Вергилий. От одной мысли об этом все внутри нее заискрилось, подобно яркому фейерверку, а в ушах загудело от невозможной радости. — А мы уже давно здесь?       — Ты стала немного рассеянной в последнее время. С тобой точно все хорошо?       — Лучше не бывает… И с каких пор я такой стала?       — С тех самых, когда наш малыш стал заметен всем вокруг, — радостно улыбнулся «Вергилий» и нежно коснулся живота девушки теплой ладонью. — Как думаешь, он нас слышит?       — Насколько мне известно, такое вполне возможно, — тихо отозвалась Ева и тоже положила на него руку. Это было невероятное чувство — знать, что внутри тебя находится маленькая жизнь, готовая совсем скоро появиться на свет. Ошеломленная своими ощущениями, девушка невольно задрожала от волнения, а на ее глазах сами собой появились слезы. Что-то в глубине души подсказывало ей, что она не в первый раз чувствует нечто подобное.       — Почему ты плачешь? Тебе больно? — настороженно спросил у нее Вергилий, приобняв за плечи.       — Нет, что ты… Просто песок в глаза попал, наверное.       — Ты переживаешь из-за всей этой ситуации. Не скрывай это от меня, я же все понимаю.       — Ммм… О чем ты? — спросила Ева, совершенно не понимая, о чем идет речь.       — Ты боишься, что может начаться война, — серьезно произнес «Вергилий» и бережно взял ее руки в свои. — Но я обещаю тебе… Я сделаю все, чтобы самое плохое не произошло. Вы с малышом будете в безопасности.       «Будете в безопасности…»       Стоило Еве моргнуть, как прекрасное видение испарилось, подобно легкой дымке, которую подхватил и унес за собой холодный ветер. Теперь она стояла посреди пепелища — совершенно одна, окруженная дымом и смрадом, от которых болели и слезились глаза. Опустив глаза вниз, она закричала от ужаса, охватившего ее сердце — на том месте, где буквально мгновение назад был круглый живот, зияла огромная рана, из которой на покрытую пеплом землю падали крупные капли крови. Вместе с криком Евы где-то вдалеке закричали и вороны, прилетевшие сюда, чтобы полакомиться чьей-то мертвой плотью. Их черные глаза, сверлившие девушку, были наполнены ожиданием и предвкушением пиршества. Все здесь пахло гнилью, тленом и неизбежностью — всем тем, чего она так страшилась.       — Не нужно плакать, — послышался рядом с ней тихий голос и, повернувшись на него, Ева увидела знакомую девичью фигуру — подобно дымке, она будто плыла над землей, почти не касаясь ее ступнями. Она походила на смерть, пришедшую за мертвецами в белых одеждах, но посреди этого жуткого пепелища только она и казалась по-настоящему живой, ведь это была ее стихия. Поравнявшись с Евой, Эона с горечью во взгляде посмотрела на ее рану и устало вздохнула. — Это уже случилось. Не заставляй страдать свое сердце по тому, что уже ушло.       — Мой ребенок… Что с ним случилось? — дрожащим голосом спросила девушка, с трудом держась на ногах. — Почему здесь все… так?       — Это одна из страниц в книге твоей души. Она настолько старая, что ей довелось испытать слишком много такого, о чем не стоило бы вспоминать. Ты ведь и так все знаешь. Ты вспоминаешь все по крупицам, когда видишь эти сны.       — Где… мой… РЕБЕНОК?!       — Он так и не смог появиться на свет, — спокойно ответила Эона и протянула руку к ране на животе Евы. — Ты умерла, и он умер вместе с тобой. Твой супруг погиб на поле боя, пытаясь защитить тебя и свой вольный народ. Это то, что так сильно терзает твою душу во всех твоих воплощениях… Ты мать, которой так и не довелось подержать на руках свое драгоценное дитя. Его душа тысячи и тысячи лет витает вокруг тебя, ища возможность воплотиться. Это твоя карма и вы с Вергилием делите ее на двоих.       — Я так и не смогла… За все эти тысячи жизней так и не смогла? — опустошенно спросила девушка и вдруг почувствовала, как в ее сердце будто что-то впилось и заныло от невыносимой боли. Схватившись за грудь, Ева тяжело задышала и рухнула на колени, ощутив, как все внутри нее содрогается от сотни ударов, напоминавших раскаленные прутья, впивающиеся в ее душу. — Но почему? Почему так?       — Я понимаю твои страдания. Я стала матерью, но моего ребенка отняли у меня. Наверное, именно поэтому я невольно тянулась к твоей душе. Чувствовала родство, видимо…       — Что же я должна сделать, чтобы не допустить этого вновь? Я ведь могу это исправить, я должна!       — Теперь ты бессмертная и у тебя больше сил, — согласно кивнула Эона и, опустившись рядом с Евой, нежно коснулась пальцами ее щеки, побелевшей от испытываемой боли. — Если твой ребенок появится на свет, то кармический узел будет разрублен. Он ждет, когда сможет родиться, но время еще не настало. И все же ему не терпится встретиться с тобой… Этот малыш уже очень сильно любит тебя.       — Но я ведь… могу попробовать забеременеть сейчас. Я ведь могу, верно? — в отчаянии прошептала Ева, впервые посмотрев на Эону как на того, кто мог подарить ей надежду. — Только не говори, что нет.       — Я не могу рассказать тебе всего. Скажу лишь то, что сейчас не время. Не торопи события, когда в этом нет необходимости. Это тебе лишь навредит, да и твоему будущему ребёночку тоже. Поверь мне, я не желаю тебе зла… Ты забудешь о том, что увидела. Я сотру твою память. Боль слишком велика, твоя душа может с ней не справиться… Я не хочу, чтобы ты погрязла в своем горе.       — Тогда как я должна это исправлять, если даже не буду об этом помнить?!       — Ну, ты не забудешь абсолютно все, — сказала Эона после недолгого молчания. — У тебя останутся некоторые… чувства, ощущения. Это будет похоже на интуицию. Она подскажет, что делать, когда придет время. А я буду с тобой.       — Зачем… Зачем ты мне все это показываешь? — сквозь слезы спросила Ева, вцепившись пальцами в окровавленную ткань своего изорванного платья. — Я не хочу больше ничего вспоминать.       — Я ничего тебе не показываю — я просто следую за твоей душой, как безвольный спутник. Ты сама пришла сюда, в свое уже мертвое воплощение, чтобы найти ответ. Ты ведь хотела что-то узнать о своем ребенке, верно? Ты узнала, что он ждет тебя. Этого недостаточно?       — Я не знаю. Я уже ни в чем не уверена. Но теперь мне очень страшно. Я боюсь не справиться с этим…       — Бояться — это нормально, — ласково произнесла Эона, погладив девушку по волосам ледяной ладонью. — Но тобой должен двигать не страх, а любовь. Мое дитя появилось на свет из-за моего страха остаться в одиночестве. Не повторяй мои ошибки. Ты намного сильнее меня.       — Смеешься надо мной? Я не могу быть сильнее богини, — горько усмехнулась Ева, утерев слезы рукой.       — Дело не в могуществе или власти, что дарована таким как я по праву рождения. Нет, это совсем не то… Старые боги должны уйти. Один мой брат заточен и будет медленно гнить, пока кто-то не прекратит его страдания, а второй… стремится возродиться в физическом теле. Если это случится, миру придет конец. Люди погибнут первыми — они не выдержат той агонии, что он с собой принесет. Дальше придет черед бессмертных. Нельзя этого допустить.       — Ты знаешь, что он собирается делать? Если знаешь…       — Нет, его планы мне неведомы, — покачала головой Эона и разочарованно вздохнула. — Наша Мать позаботилась о том, чтобы я не могла вмешиваться в дела своих братьев. Но кое-что я знаю точно — Шепфамалум уже пытался воплотить свой план в жизнь. Он ищет себе тело среди тех, кто сможет выдержать его сущность.       — Персиваль, — сразу же догадалась Ева и богиня удовлетворенно кивнула. — Ему нужны полукровки — это очевидно. Он совершил ужасное преступление не по своей воле, когда был одержим Шепфамалумом?       — Именно так. Когда-то давно он пытался подчинить себе твоего отца, но его воля оказалась сильнее. Твоя матушка помогла ему справиться с меткой, она уничтожила ее, на несколько мгновений получив мои силы. Теперь я готова поделиться с тобой ею добровольно.       — Я смогу уничтожать метки Шепфамалума?       — Да, но для этого тебе сперва нужно ее обнаружить, — напомнила Эона. — Мой брат не умеет прятать свои метки, но это умеют делать другие.       — Ведьмы? — предположила Ева и снова получила в ответ одобрительный кивок. — Если честно, в детстве я не считала ведьм настолько могущественными… Мне они казались обычными существами, которые умеют гадать и творить простое волшебство.       — Обычные смертные ведьмы такими и являются, но мы говорим о других. Ведьмы, которые живут среди бессмертных, в прошлом тоже имели крылья, но отказались от них. Они являются воплощением разных природных сил, а природа порой очень опасна… Они черпают свои силы из ветра, огня, земной тверди, света солнца, луны и звезд. Накапливая энергию поколениями, они могут стать сильнее большинства бессмертных.       — Как они копят энергию?       — Черные ведьмы, которых тебе нужно опасаться, приносят жертвы и совершают кровавые ритуалы в честь моей темной ипостаси, — разочарованно произнесла Эона, словно ей была отвратительна даже мысль об этом. — И мое отношение к подобному никак на все это не влияет, если это имеет для тебя какое-то значение. Совершая ритуалы, ведьмы получают энергию, даже если я этого не желаю. Это своего рода источник, из которого они могут черпать силу. Я не могу его закрыть, потому что не имею физического воплощения.       — Какой ритуал может позволить ведьмам дать богу новое тело? — настороженно спросила Ева, уже подсознательно зная ответ на свой вопрос.       — В день твоего рождения ведьмы увидели знак — на небе засияла красная луна. Ее также называют тринадцатой луной, потому что это своего рода мираж, ведь настоящая луна все это время пряталась за ней. Они ждут ее нового появления. В эту священную для них ночь они должны совершить большое злодеяние… Самое ужасное зло, которое только можно себе представить. Это даст силы моей второй ипостаси. С ее помощью можно сотворить немыслимые вещи.       — И как же мне остановить это, если я даже не знаю, когда все должно случиться? Это же какой-то бред… Эта информация никак не поможет мне предотвратить беду.       — Предупрежден — уже вооружен. Не слышала о таком? — улыбнулась Эона и взяла ладонь Евы в свою. — Когда заранее знаешь о том, что может случиться, чувствуешь себя увереннее. Помни, что ты намного сильнее всех этих ведьм. К тому же, у тебя есть я.       — Мертвая старуха и бессмертная, которая даже не может полностью контролировать свои способности… Хах, отличная команда, — нервно усмехнулась девушка. — Мне бы сначала научиться ими пользоваться нормально, а уж потом…       — Твои чакры не смогут открыться полностью, пока ты так сильно привязана к земным вещам.       — Ч-что? К каким еще земным вещам?       — Ну, к своему дому, друзьям, семье и… к любимому, — ответила Эона, сделав акцент на последнем слове. — Ко всему, что связывает тебя с реальностью. Если хочешь достичь полной гармонии с самой собой, тебе нужно научиться отпускать. Это не значит, что тебе необходимо взять и бросить все, уйдя куда-то без оглядки, но ты не должна держаться за все мертвой хваткой.       — Я тебя вообще не понимаю, — нахмурилась Ева и недоверчиво взглянула на богиню, чем вызвала у нее короткий смешок. — Ладно, разберусь с этим как-нибудь… Сейчас это не самое главное.       — Посмотри, вот ты и успокоилась. Начала думать о правильных вещах. Ты смогла отпустить свое страшное воспоминание.       — О чем ты?       — Вот, гляди, — Эона взяла девушку за подбородок и заставила ее осмотреться вокруг. К удивлению для нее, пепелище и смрад исчезли — теперь они с богиней сидели в центре цветочной поляны, залитой нежным солнечным светом. Пораженная этой умиротворяющей картиной, Ева невольно ахнула и улыбнулась. — Нравится? Это и есть то, о чем я говорила — умение отпускать. Твоя прошлая боль ушла, по крайней мере из той жизни, в которой ты решила побывать на этот раз. Не держись за прах — лучше осыпь его цветами. Там, где случилась смерть, рано или поздно обязательно появляется новая жизнь.       — Новая… жизнь? — оторопело повторила за богиней Ева, завороженно вглядываясь в ее серебристые глаза. — Прямо как…       — Да, как ты и я. Моя смерть подарила тебе жизнь. Когда я смогла отпустить свою боль, мне стало так легко… Я счастлива, что сделала это. Не бойся отпускать. Все, что предназначено нам по судьбе, так или иначе возвращается обратно. Это мой тебе совет.       — Сложно слушать советы от тебя.       — Выбор только за тобой, — развела руками Эона. — Я отныне по большей части лишь наблюдатель. Вершить судьбы больше не в моей власти. Я могу лишь немного помочь.       — Я ведь не забуду этот разговор полностью? — спросила Ева, с надеждой посмотрев на богиню. — Тогда в этом не будет никакого смысла.       — Не забудешь. Я сотру лишь часть твоей памяти. Даю слово. А сейчас закрой глаза.       — Так и быть. У меня все равно нет никакого выбора…       Закрыв глаза и услышав легкую усмешку, Ева почувствовала, как ледяной палец касается ее лба, а уже через долю секунды ее веки распахнулись сами собой, словно этот необычный сон и не являлся ей вовсе. Увидев над собой небеса и легкие белоснежные облака, девушка облегченно вздохнула. После странного видения осталось лишь едва различимое послевкусие и несколько пробелов, которые было невозможно восстановить.       — Ты плачешь? — раздался голос совсем рядом с ухом Евы и, повернув голову, она увидела сидевшего рядом с ней Арея — он расположился прямо на траве и встревоженно разглядывал ее, словно чего-то опасаясь. — Тебе больно?       — Что? Ах, нет, конечно, мне не больно, — помотала головой девушка и, коснувшись пальцами своей щеки, почувствовала на них влагу — она действительно плакала. — Как странно… Я даже не помню, почему мне стало так грустно.       — Это из-за Вергилия? Или из-за того, что я был с тобой груб?       — Ты не был со мной груб. Все в порядке.       — Тогда дело снова в нем? — настойчиво продолжал допытываться Арей. — Он тебя обидел?       — Вергилий был все это время в госпитале и чаще спал, чем бодрствовал, — закатила глаза Ева и приподнялась на локтях. — Как он мог умудриться меня обидеть?       — Я редко видел тебя плачущей, даже в детстве. Я подумал, что… только он может заставить тебя заплакать.       — Не бери в голову. Мне просто что-то приснилось.       — Тебе так часто снятся сны? — удивленно спросил Арей и почувствовал некоторое облегчение — теперь он убедился, что не ему одному постоянно что-то снилось. — Я думал, что тот случай с кошмаром был единственным.       — Нет, мне постоянно что-то снится, — тяжко вздохнула Ева и пристально посмотрела на парня — он сидел, обхватив свои колени руками, сейчас больше походя на ребенка, чем на взрослого. От этого зрелища у нее невольно защемило в груди и все раздражение по отношению к нему мигом сошло на нет. — Ты спрашиваешь это не просто так, да? Опять что-то видел?       — Это не что-то определенное, по крайней мере теперь. Просто… темнота и жар. Иногда я вижу какие-то образы, но не могу разобраться, кому они принадлежат. Все как в тумане.       — Не говори об этом пока никому, хорошо? Сначала попробуем сами разобраться, что это значит. Я не хочу, чтобы кто-то подумал о тебе… лишнее.       — Лишнее — это… то, что я могу быть опасен? — догадался Арей и Ева тут же отвела взгляд в сторону. — Ты ведь сама так думаешь. Не ври мне.       — Я и не вру, — нахмурилась девушка и легонько коснулась пальцами его плеча, мгновенно почувствовав, насколько сильно он напряжен. — Я не думаю, что ты опасен. Ты просто… испытываешь стресс. Так бывает.       — И ты знаешь, с чем связан мой стресс?       — Догадываюсь. Хотя, возможно, ты хочешь чем-то со мной поделиться?       — Прямо сейчас я изо всех сил сдерживаю себя от того, чтобы не поцеловать тебя, — внезапно признался Арей и посмотрел на Еву таким взглядом, от которого она буквально приросла к земле. Жесткий, как камень и обжигающий, как яркое пламя, готовое пожрать все вокруг — вот каким он был. — Раньше было легче, но теперь… Я думаю об этом все время и едва могу себя контролировать. Не это ты хотела услышать, верно?       — Ты ждешь от меня какого-то ответа? — чуть напряженно отозвалась Ева и сдвинулась в сторону, опасаясь, что Арей все же исполнит задуманное. — Он остается прежним.       — А если я никому не расскажу? Вергилий ничего не узнает.       — Зато я буду знать. Этого достаточно.       — Ну почему ты такая принципиальная? — невесело рассмеялся Арей, запустив пальцы в волосы. — Было бы проще, будь ты хоть немного… Не знаю даже какая именно. У некоторых девушек бывает сразу несколько ухажеров и совесть их совсем не мучает.       — Глупый ты, Арей, — удрученно покачала головой Ева, посмотрев на него с осуждением. — Оглянись вокруг. За тобой всегда бегали толпы девчонок. Присмотрелся бы хоть разок…       — А зачем мне они, если есть ты? Я тебя люблю.       — Хватит, пожалуйста.       — Нет, не хватит, — упрямо возразил Арей и посмотрел на Еву с такой тоской, что у нее невольно все внутри завязалось узлом. — Ты не можешь запретить мне тебя любить. Помнишь, что я тогда сказал? Я не сдамся.       — Что мне с тобой делать, а? — прошептала девушка, посмотрев на него то ли с жалостью, то ли с болезненным желанием хоть как-то его утешить. — Будь ты кем угодно, я бы прогнала тебя прочь. Но ты — это ты и я скорее сдохну, чем это сделаю.       — Дилемма… Как хорошо, что я — это я.       — Подлец… Ты нагло этим пользуешься.       — А я и не отрицаю, — довольно улыбнулся Арей и легонько коснулся кончиками пальцев покрасневшей щеки девушки. — Ничего себе, ты даже смутилась. Это значит, что мои слова тебя волнуют.       — Не обольщайся, — раздраженно отозвалась Ева и хлопнула его по руке. — Я краснею, когда злюсь. Ты с огнем играешь, милый братец.       — Как и ты, дорогая сестрица. Может, я мазохист и мне немного нравится вся эта ситуация?       — Я уже ничему не удивлюсь. Ты меня однажды с ума сведешь.       — О, я очень на это надеюсь, — ухмыльнулся Арей и, легонько коснувшись губами уха девушки, вовремя успел отскочить в сторону и подняться с земли, увернувшись от кулака Евы, полетевшего прямо в его плечо. — Ладно, извини, я просто пошутил! Не нужно меня бить. Я просто не смог удержаться. Ты такая милая, когда злишься.       — Сделай это еще раз, и я тебя развею, — процедила она сквозь зубы, но ее угрозы понеслись уже в спину Арея, который решил вовремя уйти, чтобы не испытывать ее терпение и дальше. Недовольно поглядев на его удаляющуюся спину, Ева лишь покачала головой, ошеломленная таким нахальным поведением брата. — Раньше он бы ни за что так не поступил… Паршивец.       И все же слишком долго злиться на него у девушки не получилось — куда сильнее она переживала о его состоянии, которое определенно нуждалось в изучении и каких-то действиях. Только вот что именно нужно было делать в подобной ситуации, Ева пока что не знала. В этом ей должен был помочь Вергилий, но сперва ей хотелось хотя бы просто увидеть его и только потом обсудить с ним дальнейший план.       Подумав об ангеле, Ева невольно улыбнулась в радостном предвкушении. До полуночи оставалось еще много времени, но теперь оно казалось ей незначительным. Мысль о том, что Вергилий так тщательно готовился к их встрече, желая сделать ее особенной, заставляла девушку испытывать невероятный трепет, от которого все внутри нее переворачивалось вверх дном. В такие мгновение Ева не могла думать о том, через что им всем однажды предстояло пройти — ей просто хотелось жить и радоваться каждому дню, что она могла провести с теми, кого так сильно любила.

***

      Почувствовав на своем плече теплую руку, Клео приоткрыла глаза и, к своему удивлению, увидела перед собой улыбающееся лицо Габи. Уже успев привыкнуть к его мрачному настроению и молчанию, девушка невольно насторожилась, но все также продолжал ей улыбаться той самой улыбкой, в которую она когда-то влюбилась без памяти.       — Я опять задремала, да? — сонно пробормотала Клео, потерла глаза пальцами и приподнялась на мягких подушках. Немного приглядевшись, она заметила на прикроватной тумбочке поднос с закусками, среди которых были и те, которые она очень сильно полюбила в последнее время — бутерброды с горчицей, пикулями и сыром, теплые булочки с красной фасолью и чашка горячего шоколада. — Ух ты… Боже, какой запах.       — Я подумал, что ты точно захочешь перекусить, когда проснешься, — довольно произнес Габи и протянул девушке сладкий напиток с бутербродом. — Твои вкусы стали очень забавными.       — Хватит шутить над этим. Я вообще думала, что это просто глупый стереотип. Как оказалось, в этом есть доля правды. О, да… Я обожаю, как сладкое сочетается с сыром и горчицей. Пальчики оближешь. Хочешь попробовать?       — Нет, милая, я обойдусь булочкой.       — Не знаешь, что теряешь, — махнула рукой Клео и с невероятным аппетитом в один присест съела бутерброд. — Надеюсь, меня не разнесет от такой диеты…       — Это же наоборот хорошо, что ты начала есть, — покачал головой Габи, с удовольствием наблюдая за тем, как она сметает закуски с тарелки. — Я переживал, когда у тебя пропал аппетит. Рад, что теперь это не так.       — Это происходит временами. Иногда меня так сильно тошнит, что я не могу даже кусочек положить в рот. Я слышала, что это нормально, но Вики сказала, что со временем это должно пройти… Либо я обязана найти продукт, который убирает токсикоз. Она заверяла меня, что такой быть обязан. Кажется, это шоколад.       — Правильный выбор, моя сладкая. Шоколад — это идеальный продукт на все случаи жизни.       — Теперь тебе придется им со мной чаще делиться, — рассмеялась Клео, но затем ненадолго замялась, опустив взгляд на кружку. — У нас с тобой ведь… все хорошо?       — Почему ты об этом спрашиваешь? — удивленно спросил Габи и убрал пальцем след от горячего шоколада с ее нижней губы. — Хотя… Наверное, я понимаю, о чем ты. В последнее время я вел себя плохо. Прости меня.       — Ты не вел себя плохо, но… я почему-то начала думать, что ты отстранился от меня из-за того, что… Нет, это глупость какая-то. Я излишне переживаю.       — Нет, что ты. Для меня важно, что ты чувствуешь. Ты переживала, что я не рад тому, что у нас будет ребенок, верно?       — Была такая мысль, — кивнула Клео и тихо вздохнула. — Я не живу в иллюзиях. Мне и самой немного тревожно. Я даже не уверена, готова ли стать матерью, так что не смогла бы тебя винить за похожие мысли. А вдруг у меня будет плохо получаться заботиться о ребенке?       — Я взволнован и постоянно переживаю, но точно не так, как ты могла подумать, — покачал головой Габи и ласково ей улыбнулся. — Я младенцев вообще ни разу на руках не держал, так что… ужасно нервничаю, но не в плохом смысле. Мы будем учиться всему вместе. Уверен, нам подскажут, как делать все правильно. Ты не будешь проходить через все это одна. Сейчас для тебя главное — хорошо кушать, отдыхать, гулять на свежем воздухе и радоваться. Я об этом позабочусь.       — Тогда мы могли бы… ненадолго выбраться из дворца?       — Конечно. Чем бы ты хотела заняться?       — Давай устроим пикник к саду? — предложила Клео, радостно хлопнув в ладоши. — Приготовим вместе то, что нравится нам обоим и посидим на свежем воздухе. Мы же хотели как-то отпраздновать, что теперь ты снова не женат.       — Пф, ну да, хотели, — тихо рассмеялся Габи и, потянувшись к девушке, нежно коснулся ее губ своими, чем вызвал у нее легкую приятную дрожь во всем теле. — Конечно, давай так и сделаем. Сегодня хороший день для прогулки. И тебе определенно пойдет на пользу немного побыть на солнышке.       — Хорошо… А еще я хочу знать, разговаривали ли вы с Евой обо мне. Мы с ней болтали, пока я не уснула, а потом ты вломился сюда с таким видом, будто совершил что-то ужасное. Да, я не отупела из-за беременности, сюрприз.       — Ох. Ну, это… Да, она немного поругала меня. Ничего серьезного. Друзья для этого и нужны, верно?       — Значит, я должна быть благодарна ей за все это? — ухмыльнулась Клео и легонько щелкнула Габи пальцами по носу. — И кому мне помолиться за то, что она у меня есть… А еще за тебя. Иногда я думаю, чем я заслужила то, что вы есть в моей жизни.       — Не ты, а я, — покачал головой парень и ласково погладил ее по теплой щеке, которая мгновенно порозовела от его бережных прикосновений. — Это я думаю, чем заслужил такую большую радость. Мне так повезло, что Ева решила с тобой подружиться и я смог быть с тобой рядом… Пусть сперва я и раздражал тебя, мне было достаточно и этого.       — После таких разговоров мне не понадобятся сладости. Твои слова как сироп.       — Говоришь так, будто это впервые. А как же серенады в час ночи под твоим окном? Может, мне стоит провернуть это еще раз?       — О, нет, только не это, — расхохоталась Клео и отчаянно замотала головой от смущающих воспоминаний. — Иначе весь дворец придет посмотреть, что это за соловей распелся.       — Тебе не нравится мой голос? — прищурился Габи. — Я думал, что неплохо пою.       — У тебя чудесный голос. Ты мог бы петь малышу, когда живот станет заметнее. Говорят, что ребенок может слышать голоса еще в утробе… Но сперва ему нужно подрасти.       — Тогда приготовься к тому, что я выучу все известные колыбельные и буду петь их вам двоим перед сном.       Поджав губы из-за нахлынувших на нее эмоций, Клео прильнула к Габи и уткнулась лицом в его шею, чтобы сдержать подступающие слезы радости. Прямо сейчас ей было настолько хорошо и спокойно, что она с трудом могла поверить в то, что несколько дней назад сходила с ума от тревоги. Как она вообще могла подумать, что Габи остыл к ней? После их откровенного разговора это казалось девушке несусветной глупостью и ей было очень стыдно за собственные мысли. Когда-то Клео не знала, как ей скрыться от его настойчивых ухаживаний, а теперь она боялась даже представить, что однажды он может ее разлюбить. Единственным ее сожалением было то, что она упустила столько времени, которое могла бы провести с Габи вместо того, чтобы бесчисленное количество раз его отвергать по совершенно глупым и откровенно надуманным причинам. Какая разница, что она всего лишь непризнанная, а он — сын Сатаны? Отныне это не имело для Клео никакого значения, и больше она не собиралась никому позволять покушаться на то, что делало ее счастливой.

***

      Едва дождавшись момента, когда часы покажут половину двенадцатого, Ева в диком, но невероятно приятном волнении начала готовиться к предстоящей ночи, предварительно убедившись, что никто не смог бы помешать ее встрече с Вергилием. Родители уже легли спать после целого дня работы над новыми приказами, прислуга завершила все свои дела, друзья разошлись по своим комнатам, и весь дворец погрузился в привычный полумрак и успокаивающую тишину. Дождавшись этого момента, Ева надела выбранное ею платье — легкое, полупрозрачное и напоминающее розовато-сиреневое закатное облако. Обычно она не решалась надевать столь открытые наряды, но перед Вергилием ей нечего было стесняться. На самом деле, одеваться подобным образом она желала только для него одного, так что сегодняшняя ночь стала отличным поводом это показать.       — Все будет хорошо… Не нервничай, — приказала девушка самой себе, глядя в зеркало. — Это же не первый раз, все в порядке. Не нужно себя накручивать.       Набросив на себя черный халат с золотой вышивкой, чтобы на всякий случай спрятать довольно откровенное платье, Ева тихо вышла из комнаты и, прислушавшись к тишине в коридоре, практически на цыпочках побежала к дополнительной лестнице, ведущей на первый этаж. Ею она пользовалась лишь в тех случаях, когда не хотела быть обнаруженной, а прямо сейчас была именно такая ситуация. Вслушиваясь в каждый подозрительный звук и шорох, Ева потратила приличное количество времени на то, чтобы добраться до коридора с дверью, ведущей в подземный сад, но для себя она решила, что уж лучше опоздает, чем попадется кому-нибудь на глаза. Как можно осторожнее провернув ключ в замке, девушка на всякий случай обернулась и, никого не обнаружив, нырнула в темноту коридора, тихо прикрыв за собой тяжелую дверь.       Осторожно спускаясь по каменным ступеням, Ева вдруг услышала звучавшее вдалеке звуки фортепиано и ее лицо само собой расплылось в улыбке. Выбравшись из тоннеля, она ожидала увидеть привычную картину подземного сада, но на этот раз перед ней он предстал в совершенно ином виде. Он и так всегда казался ей невероятным, но теперь знакомый пейзаж стал больше напоминать волшебную сказку, в которой девушке посчастливилось оказаться. Теплый и немного влажный воздух был наполнен тысячами сияющих звездочек и миниатюрных бабочек серебристого, голубого и золотистого цвета, а пружинящую под ногами траву покрывали маленькие полевые цветы всевозможных нежных оттенков. Сняв обувь и оставив ее у входа в тоннель, Ева пошла на звуки фортепиано и вскоре увидела в беседке Вергилия, одетого в черную рубашку и брюки — как и ожидалось, именно он был ответственен за ту чудесную мелодию, которая полностью заполнила собой все окружающее их пространство, сделав его еще более волшебным. Не смея прерывать ангела, девушка осторожно присела рядом с ним на банкетку и стала завороженно наблюдать за тем, как его красивые пальцы двигаются по клавишам, создавая прекрасную музыку. Но наслаждаться ею слишком долго у Евы не получилось — вскоре Вергилий прервал свою игру и, повернувшись к ней, взял девушку за руку и легонько коснулся прохладными губами костяшек ее пальцев.       — Я пытался скрасить свое ожидание, — будто оправдываясь, произнес он, кивнув на фортепиано. — Каждая минута казалась вечностью.       — Прости… Я шла сюда осторожно, чтобы меня точно никто не заметил, — смущенно извинилась Ева и прижалась щекой к его плечу. — Я не хотела, чтобы нам кто-то помешал. Только не сегодня… Как ты себя чувствуешь?       — Я полностью здоров, если ты об этом. Боль прошла.       — А твои крылья?       — Отрастил новые, — улыбнулся Вергилий и, нежно взяв девушку за подбородок, нетерпеливо коснулся ее губ своими, вложив в этот долгожданный поцелуй всю свою тоску по ней. Наверное, именно поэтому он показался Еве настолько сладким, что его не хотелось прерывать даже на мгновение.       — Я очень скучала, — едва слышно произнесла она, когда Вергилий нехотя прервал их долгий поцелуй. — Хотя прошло всего несколько дней, я чуть не свихнулась. Наверное, это не совсем нормально…       — Плевать, что нормально, а что нет. Я смог дождаться этого момента лишь потому, что много спал.       — Тогда мы можем быть ненормальными вдвоем. Меня это устраивает.       — Идем, займем место поудобнее, — предложил Вергилий и, взяв Еву за руку, повел ее за собой на поляну. Под одним из вишневых деревьев ее ждали расстеленный на траве плед, мягкие подушки и небольшая корзинка, в которой лежали ее любимые фрукты и бутылка красного вина.       — Ты вроде не пьешь, — напомнила ангелу девушка, когда он достал ее из корзины и вскрыл, чтобы наполнить два приготовленных бокала. — Или оно безалкогольное?       — Оно не крепкое. В голову не ударит.       — Какой ты сегодня… загадочный. Даже вина решил выпить. Этот день какой-то особенный?       — С тобой каждый день особенный, — снова улыбнулся Вергилий, протянув Еве наполненный красным вином бокал. — Попробуй. Я не совсем уверен, что выбрал верный сорт и вкус.       — Хм… Думаю, ты угадал, — довольно кивнула она, сделав небольшой глоток. — Оно в самом деле не крепкое, особенно в сравнении с тем, что пьет Асмодей. Его пойло обжигало горло.       — Он не пьет то, что не горит синим пламенем. Давай не будем говорить о ком-то еще сегодня? Я хочу говорить только о нас.       — Конечно, ты прав. Я просто хотела немного разрядить обстановку.       — Тебе неловко рядом со мной? — чуть расстроенно спросил Вергилий, легонько сжав пальцы Евы в своих. — Я делаю что-то не так?       — Нет-нет, прошу, не наговаривай на себя, — торопливо забормотала она, с трудом находя в себе силы смотреть на его грустное лицо. — Просто мне кажется, что ты сегодня какой-то… даже слишком странный. Задумчивее, чем обычно, хотя куда уж больше… Это не что-то плохое, но я невольно начинаю нервничать и надумывать себе лишнее, когда такое происходит.       — Наверное, ты просто улавливаешь мои эмоции, потому что я… ужасно нервничаю. Настолько сильно, что с трудом говорю с тобой.       — Это и странно, потому что ты редко нервничаешь без повода.       — Повод есть. На самом деле, это очень важный повод, так что я…       — Может, сыграешь на фортепиано? — быстро предложила Ева, надеясь, что это взбодрит ангела. Встав с пледа, она подняла его за собой, но вдруг почувствовала, что не может сдвинуть его с места, чтобы отвести к инструменту. Посмотрев на Вергилия, девушка к большому удивлению для себя заметила, что его щеки и уши порозовели, будто от сильнейшего смущения. Она и прежде видела, как он краснел, но на этот раз ангел выглядел настолько растерянно и взволнованно, что сердце Евы невольно ускорило свой темп и теперь было готово вылететь у нее из горла. — Эй… Что с тобой такое? Только не молчи, потому что я начинаю переживать. Просто скажи.       — Ладно, ты права, я должен сказать, — согласился Вергилий, сделал глубокий вдох и, крепко сжав ее руку в своей, опустился перед девушкой на одно колено. Удивленно округлив глаза, она чуть дернулась, но ангел не дал ей сделать даже шага назад. Когда первый шок прошел, и Ева смогла вновь начать нормально мыслить, она увидела, что в своих пальцах он сжимает кольцо, украшенное переливающимся голубым камнем, похожим на океанские волны. — Ангел мой… Ты окажешь мне величайшую честь и согласишься… стать моей женой?       — Ве… Вергилий, я…       — Я знаю, что ты сомневаешься и я понимаю почему. Ты узнала меня совсем недавно, но для меня все совсем иначе. Я ждал тебя так долго, что не могу больше медлить.       — Я думала, что тогда ты… просто потерял слишком много крови и перестал соображать, — ошеломленно прошептала Ева, глядя то на взволнованное лицо Вергилия, то на кольцо, которое он так отчаянно сжимал в своих пальцах и протягивал ей. — Ты сейчас… абсолютно серьезен?       — Серьезнее и быть не может, — дрожащим голосом отозвался ангел и прижался губами к ее руке, оставив на ней несколько обжигающих поцелуев. — Я люблю тебя. Люблю так сильно, что больше не хочу ждать, но понимаю, что не должен на тебя давить. Не отказывайся прямо сейчас, если не уверена, но пообещай, что подумаешь, хотя бы немного…       — Я согласна.       На секунду Вергилий подумал, что ему послышалось, но эти слова, которые он так жаждал услышать, были произнесены на самом деле. Ненадолго отведя взгляд в сторону, Ева сделала глубокий вдох, словно собиралась нырнуть в ледяную воду, а затем опустилась на плед рядом с ангелом и сжала его руки в своих.       — Я согласна, Вергилий, — повторила она, заметив, что он практически оцепенел от того, что не мог поверить в реальность происходящего. — Как ты посмел подумать, что я могу тебе отказать?       — Я боялся этого из-за тех слов, что ты сказала в госпитале… Когда мы с Иззи читали сказку.       — Хм… Наверное, будь на твоем месте кто-то другой, я бы ему отказала. Только вот ты — особый случай. Тебе, наверное, кажется, что только ты можешь так сильно любить, но это не так. Я… люблю тебя так сильно, что порой это кажется сумасшествием. Иногда я думаю, что это просто невозможно — так сильно кого-то любить и жаждать его всем своим сердцем. И пусть это звучит не как что-то адекватное, но это именно то, что я чувствую к тебе.       — Тогда ты… примешь это кольцо? — все еще слегка дрожа от волнения, но с радостной улыбкой на лице спросил Вергилий. — Я сделал его еще до того, как отправился за тобой в Цинис.       — Конечно, я приму его, — согласно кивнула Ева и позволила ему надеть украшение на свой безымянный палец. — Оно такое красивое…       — Я же не мог делать тебе предложение с обычным кольцом. Хотелось подарить что-нибудь особенное тебе под стать.       — Как же ты сладко говоришь. С такими умениями я бы в любом случае согласилась выйти за тебя замуж. Хотя, тебя так сильно трясло, что…       — Умоляю, не надо, — щеки Вергилия вновь залились краской, а вместе с ними порозовели и кончики его ушей. Пытаясь скрыть свое смущение, он уткнулся носом в шею Евы и тихо вздохнул. — Ты бы знала, как я с ума сходил. Я помню, как делал это сотни раз, но все это мне ничем не помогло. Я чувствовал себя таким идиотом…       — Обещаю, что в следующей жизни я возьму это на себя, — рассмеялась девушка, но тут же осеклась, когда почувствовала горячие губы ангела на тонкой коже своей шеи. Обычно они были прохладными, как утренний иней на деревьях ранней весной, но сейчас обжигали, словно раскаленные угли, готовые обратить все в пепел. Едва выдержав эти горячие поцелуи, Ева отстранилась от Вергилия и, взяв его за подбородок, вгляделась в его лицо. Недовольно дернувшись и нахмурив брови, он попытался вновь поцеловать ее, но она вновь игриво отстранилась, не давая ему осуществить желаемое — девушка сознательно медлила, теперь уже прекрасно зная, каким страстным во время близости может быть ангел, если его немного помучить. — Ты слишком нетерпеливый. Нас ждут вино и фрукты… Мы ведь должны отпраздновать, разве нет?       — К чему мне вино, когда есть ты?       — Опять в тебе поэт проснулся. Пытаешься меня соблазнить? Сначала поймай.       Ловко высвободившись из рук Вергилия, Ева вскочила на ноги и рванула от него в сторону беседки, заливаясь задорным смехом. Само собой, слишком долго бегать от своего любимого она не собиралась, но даже этих нескольких минут невинной игры хватило бы, чтобы довести его до исступления. Разумеется, внешне на лице ангела это почти не отражалось, но в действительности все внутри него трепетало от нетерпения и сильнейшего возбуждения. Поддавшись на невинную провокацию, Вергилий тоже поднялся с земли и попытался услышать шаги Евы или уловить ее движения, но она не торопилась слишком быстро себя выдавать. Спрятавшись за одной из массивных колонн, она задержала дыхание и попыталась затаиться, но этого оказалось недостаточно — уже через пару мгновений Вергилий оказался прямо перед ней и, схватив ее за талию, крепко прижал к себе.       — Напугал! — взвизгнула девушка от неожиданности и попыталась выбраться из его объятий, но это ни к чему не привело — ангел держал ее так крепко и нежно, что она невольно прекратила брыкаться в его руках и вместо этого обхватила его за шею и притянула к себе почти вплотную. — Тебя невозможно победить в прятках, верно?       — Разумеется. Я всегда тебя найду, — покачал головой Вергилий и, опустив руку чуть ниже на ее талии, потянул пояс на халате Евы, чтобы ослабить узел. — Мне кажется, что на тебе слишком много одежды.       — Я не хотела, чтобы меня кто-то заметил в том платье, которое я выбрала… Это было бы неловко.       — Ты надела его для меня?       — Ну, не только для тебя. Для себя тоже, — смущенно пробормотала Ева, почувствовав, как руки Вергилия спускаются все ниже по ее спине. Сняв с нее халат, он бросил его на фортепиано и принялся изучать полупрозрачный наряд, который едва скрывал тело девушки. Прикоснувшись к струившейся ткани пальцами, он едва заметно улыбнулся и прижался губами к обнаженному плечу Евы, заставив все ее тело напрячься и покрыться мурашками. Это было настолько приятно, что она боялась даже пошевелиться, чтобы не отвлекаться от этого дурманящего состояния, в которое Вергилий вводил ее своими ласками — из медленных и осторожных они постепенно перерастали в настойчивые и полные обжигающего нетерпения. Прижав девушку спиной к прохладной колонне, ангел переместил горячие губы с ее плеча на чувствительную шею, заставив Еву задрожать всем телом от разницы ощущаемых температур. — Колонна… холодная.       — Я тебя согрею, — прошептал Вергилий прямо ей на ухо и легонько коснулся его кончиком языка. — Держись за меня крепче, хорошо? Если что-то не понравится, обязательно скажи мне.       — Хорошо…       Оказавшись плотно прижатой к колонне и лишившись благодаря ловким пальцам ангела нижнего белья, Ева невольно представила, насколько вульгарной могла показаться вся эта сцена со стороны тому, кто случайно оказался бы здесь в столь позднее время. Щеки девушки раскраснелись от одной мысли об этом, а легкий стыд преобразился в разгорающееся в груди возбуждение. Обхватив Вергилия за шею как можно крепче, она прижалась губами к мочке его уха, а затем слегка прикусила ее. Чувствительная кожа ангела мгновенно отреагировала на это и приятно порозовела, как делала это всякий раз, когда он был смущен и взбудоражен своими тщательно скрываемыми желаниями. Играться с ним подобным образом стало для Евы особенным удовольствием, которое мало с чем можно было сравнить по степени интенсивности.       — Это платье… идеально тебе подходит, — срывающимся шепотом произнес Вергилий. Легкая струящаяся в пальцах ткань совершенно не мешала ему добраться до самых нежных участков на теле девушки, что позволяло ему сосредоточиться только на ее удовольствии. Тихие вздохи и едва уловимые сдерживаемые стоны, срывавшиеся с ее губ, лишь усиливали потребность ангела сделать все для того, чтобы она оказалась на самом верху блаженства. — Тебе приятно?       — Я не могу больше терпеть, — едва смогла пролепетать Ева и со всей силы стиснула бедрами талию Вергилия, заставив его оказаться с ней настолько близко, что она смогла ощутить между своих ног его сильнейшее возбуждение. — Я хочу тебя. Хочу прямо сейчас… Ах!       Почувствовав его внутри себя, девушка напряглась всем телом, но вовсе не от боли или дискомфорта. Ангел всегда был немного грубоват и несдержан в такие моменты, но это легко смягчалось его ласками и нежными словами, что он шептал ей на ухо. К тому же, для Евы такое нетерпение означало лишь одно — Вергилий хочет ее также сильно, как и она его. Одного этого уже было достаточно, чтобы довести ее до эйфории. Она не была уверена, сколько времени провела в его крепких объятиях — час ли прошел или же вся ночь… Это не казалось ей чем-то важным. Куда больше девушку волновали его горячее дыхание на ее шее и груди, его требовательные ласки и то бесконечное удовольствие, которое она получала и отдавала ему в ответ.       — Ты так сильно вдавливал меня в колонну, что на коже наверняка остались следы, — недовольно проворчала Ева, когда они с Вергилием вернулись на полянку и легли в обнимку на плед. Укутав ее обнаженное тело шелковой тканью халата, ангел, ощущая себя виноватым, растирал ладонями ее лопатки, чтобы немного утихомирить боль. — И почему ты такой сильный… Кожа просто горит.       — Я знаю, что тебе поможет, — вдруг произнес Вергилий и, встав с пледа, направился в огражденному водоему у одного из вишневых деревьев. Опустив руки в воду, он вернулся к Еве и коснулся ими покрасневшей кожи на ее спине. К удивлению девушки, болезненные ощущения в спине тут же исчезли, уступив место приятной прохладе. — Так лучше?       — Намного. Ты что, стал целителем?       — Нет, конечно. Физические травмы я исцелять не могу. У вас здесь просто очень хорошая вода.       — А, ну да, точно… — кивнула Ева, вспомнив разговор с Асмодеем о том, что Виктуар расположен в особенном месте. Посмотрев на все еще немного виноватое лицо Вергилия, девушка поджала губы, чтобы скрыть улыбку. В такие моменты ей так сильно хотелось его подразнить, что она ничего не могла с собой поделать. — В следующий раз я буду управлять процессом. Ты такой грубый… Это плохо сказывается на моей бедной коже.       — Хочешь, я буду ухаживать за твоей кожей каждый день? — мигом предложил ангел, расплывшись в очаровательной улыбке, от которой впору было ослепнуть. — Я мог бы натирать ее маслами, а перед этим делал бы мягкий скраб из кофе…       — Звучит так, будто ты хочешь это делать не для меня, а для себя. Хитрый негодник. Ладно, так и быть, иногда можно.       — Милосердная принцесса сжалилась надо мной. Я чувствую себя благословленным на невероятную удачу.       — Ты всегда был таким красноречивым или тебя этому кто-то научил? — усмехнулась Ева, ткнув Вергилия пальцем в щеку. — Ну, признавайся. Не верится мне, что такой невинный ангелочек как ты, обладал такими навыками с рождения.       — Я… слушал, как разговаривают демоны-аристократы на приемах Асмодея, — все же признался ангел, хотя по нему было заметно, что он не особо этим гордится. — Так и научился. Иногда это помогает, не правда ли? Хотя, если честно, порой это кажется мне крайне нелепым. Сплошное притворство и игра в вежливость.       — А со мной ты тоже играешь?       — Нет, конечно. Тебе я все это говорю искренне… Ну, или чтобы немного рассмешить. Ты слишком хорошо считываешь ложь, чтобы понять это.       — Если бы это было действительно так, меня бы не считали чересчур наивной, — невесело усмехнулась Ева, прижавшись спиной к груди Вергилия и взяв его руку в свою. — Знаешь, что самое смешное? Я разгадываю сложные заговоры, но на банальную ложь мои способности никак не распространяются… И я не всегда могу разобраться в чужих чувствах, даже если сама испытываю их. Возможно, так происходит, потому что они мне незнакомы.       — Силы эмпата очень редки не просто так, — тихо произнес ангел девушке на ухо, а затем нежно коснулся губами тыльной стороны ее руки. — Если их развивать, это может сделать тебя непобедимой. На ранних этапах ты просто улавливаешь чужое настроение, а на самых поздних смогла бы даже впитывать чью-то энергию.       — Не понимаю…       — У каждого бессмертного свой врожденный набор способностей, которые можно развивать и улучшать со временем и благодаря тренировкам. Но у всех есть лимит, и мы не можем за него выйти. Сила эмпата преодолевает этот лимит — если ее развить, то можно на какое-то время присваивать себе чужие способности, умения, знания… Да что угодно. Но это очень продвинутый уровень. Я застал за свою жизнь только одного подобного эмпата.       — Поверить не могу, что у этой способности такой невероятный потенциал… — восхищенно произнесла Ева, коснувшись ладонью своей груди. — Только представь, что я могла бы делать? Тогда можно было бы вообще никого не бояться.       — На развитие способностей эмпата могут уйти годы, а то и десятилетия при упорной каждодневной работе, — пожал плечами Вергилий. — Не уверен, что у тебя будет столько времени на тренировки… Особенно, когда ты станешь королевой. Прости.       — Не извиняйся. Я понимаю, почему ты так говоришь — не хочешь меня сильно обнадеживать. Это… правильно. Если зациклюсь на мысли об этом потенциале, не смогу думать о более важных вещах. И все же мне интересно, как тренируются эмпаты? Что они делают, чтобы развить свои способности?       — Ну, самые простые уроки — считывание эмоций на небольшом расстоянии. Не касаясь руками, не глядя в глаза. Когда это будет освоено, уже можно начать пытаться внушать другим нужные тебе эмоции. Это намного сложнее. Бессмертные, которые испытывали на себе воздействие эмпатов, описывали это как едва различимый шепот в голове, которому хочется подчиняться.       — Звучит жутковато, — невольно поежилась Ева. — Я не уверена, что мне нужны такие способности.       — А как насчет того, чтобы уметь успокоить разъяренную толпу? — спросил Вергилий, многозначительно приподняв брови. — Или обратить чью-то ярость против него самого? Мне кажется, что в этом нет ничего дурного. Но все же нельзя этим злоупотреблять.       — Да, звучит полезно. Особенно для правителя. Но мне это не дано. Я даже свою собственную энергию плохо контролирую, не то что чью-то.       — Мы уже немного помогли твоим чакрам. Сейчас твоя энергия стала более размеренной.       — Ты это говоришь, чтобы просто меня утешить… — надула губы Ева. — Не стоит.       — Нет, я не пытаюсь тебя утешить, — покачал головой Вергилий, ласково ей улыбнувшись. — Я говорю правду, потому что это слишком важно для тебя, чтобы я посмел лгать.       — Ладно, верю. И все же, даже этого недостаточно. Космос не хочет снизойти ко мне и стукнуть по темечку, чтобы я ощутила свой истинный потенциал.       — Ты молода. Все будет — нужно только подождать. Терпение твой друг… Лучше обсудим что-нибудь другое. Есть что-то такое, что я должен знать, моя милая невеста?       — Пф… Так непривычно это слышать, — немного смутилась Ева, но слова ангела заставили ее ненадолго задуматься. — Отец собирается на север вместе с отрядом, чтобы найти Отшельниц. Он хочет взять тебя с собой.       — Это тебя тревожит? — предположил Вергилий. — Не стоит беспокоиться обо мне. С нами ничего не случится.       — Мне все равно не по себе. Не хочется снова с тобой расставаться даже на день. Это невыносимо.       — Знаю… Но, если это поможет защитить тебя, я отправлюсь вместе с твоим отцом. Это не обсуждается.       — Грубиян, — недовольно прищурилась Ева и пихнула ангела в бок. — Ты не оставляешь мне иного выбора, кроме как смириться. Это нечестно.       — Совместное дело с Мальбонте поможет подготовить его к разговору о нас с тобой, — спокойно произнес Вергилий, едва касаясь губами ее уха, которое тут же стало красным из-за прилившей к нему крови. — Я использую эту возможность с максимальной выгодой… Что ты на это скажешь?       — Только не проболтайся до того, как вы вернетесь. Мы должны это сделать вместе и никак иначе. Пока вас не будет, я хотя бы попробую морально подготовиться к разговору…       — Не думай сейчас об этом. Лучше расслабься и позволь своему телу немного отдохнуть. Я чувствую, как ты напряжена. Это нехорошо. Полностью облокотись на меня и закрой глаза, а я буду тебя обнимать.       Молча выполнив просьбу ангела, Ева закрыла глаза и позволила себе утонуть в его заботливых объятиях, приятно охлаждающих пылающую после интенсивных ласк кожу. Будь ее воля, она бы осталась в этом моменте на всю свою жизнь, но время продолжало свой неумолимый бег и прекрасная ночь, созданная для них двоих, вскоре должна была подойти к концу. Подумав об этом, девушка почувствовала, как в носу у нее защипало, а в горле появился неприятный тугой комок, который было невозможно проглотить. Ей совершенно не хотелось покидать этот маленький райский уголок, в котором они с Вергилием могли не скрывать своих чувств друг к другу. Одна мысль о том, что ее ждала холодная постель, в которой она будет засыпать в одиночестве, почти довела ее до слез.       — Наверное, нам нужно возвращаться в наши комнаты, — нехотя произнесла Ева, потершись лбом о щеку ангела. — Уже очень поздно… Или рано.       — Я думал остаться здесь ненадолго, но я хочу тебя проводить, — предложил он, но девушка остановила его, положив ладонь ему на грудь. — В чем дело?       — Не стоит. Если нас кто-то увидит в такое время, пойдут разговоры. Я дойду одна. Ты можешь быть здесь столько, сколько пожелаешь.       — Тяжело отпускать тебя вот так… Ночь слишком быстро пролетела.       — Верно. Счастливые часов не наблюдают, — улыбнулась Ева и напоследок поцеловала Вергилия в щеку. — Это не последний раз. Мы еще найдем возможность побыть вместе.       — Конечно. Спокойной ночи, — с легкой тоской в голосе попрощался он, едва уговорив себя отпустить руку любимой.       Сделав это, ангел стал прислушиваться к звуку ее удаляющихся шагов, пока они окончательно не стихли в длинном коридоре, ведущем наверх. Тяжело вздохнув, он понуро опустил голову, ощущая себя абсолютно растерянным. Его переполняло чувство невероятной радости от того, что Ева согласилась стать его женой, но разлука с ней даже на несколько часов отныне приносила ему невероятную боль. Раньше расставание и одиночество были для него постоянными спутниками, но теперь он не представлял жизнь без свой драгоценной лилии. — Путешествия заканчиваются… встречей влюбленных. Пусть же так и будет.       — Ну, как все прошло? — раздался внезапный голос со стороны водоема. Погруженный в собственные мысли, Вергилий на мгновение даже растерялся, но, когда понял, кто это, облегченно выдохнул. Показав полупрозрачную голову над поверхностью, Астлик, все это время сладко дремавшая внутри подземной реки, впервые за долгое время звучала заинтересованно, что было совсем непохоже на ее обычное меланхоличное состояние. — Что она сказала? Я уснула на самом интересном месте.       — В следующий раз не смей подслушивать, иначе я придумаю, чем закрыть этот водоем, — проворчал Вергилий, устроившись на краю его каменного ограждения. — Она сказала «да».       — Ух ты, неужели? Ты так беспокоился и все тщательно планировал… Видимо, это правда того стоило.       — С каких пор тебе это интересно? Я думал, что тебя мало волнуют подобные вещи.       — Да, ты прав. Обычно я просто сплю, — согласно кивнула Астлик, отбросив с плеча свои полупрозрачные волосы. — Видимо, во мне еще остался крохотный интерес к жизни. Но это неважно. Скоро угаснет и он.       — Сколько тебе осталось? — спросил Вергилий, примерно зная, какой получит ответ.       — Хм… Около двухсот лун. Возможно, немного меньше. Этого вполне достаточно, чтобы окончательно утомиться от собственного существования…       — И куда же ты уйдешь? Чем ты станешь, когда твой дух окончательно рассеется?       — Ммм… Тебе ведь не я сама интересна, а весь этот процесс, верно? — догадалась Астлик, подплыв чуть ближе к Вергилию и коснувшись полупрозрачным пальцем его щеки. — Тебе интересно, как мы умираем. Ну, или полностью исчезаем. Это из-за Эоны, сидящей внутри твоей прекрасной принцессы.       — Да, ты все правильно поняла, — нетерпеливо прервал ее ангел. — Ну, так что? Расскажешь?       — У них совсем другая ситуация, дружок. Эона не может полностью исчезнуть, ведь теперь она — часть души твоей любимой. Со временем ее воля и образ истончатся, но какая-то ее частица всегда будет в принцессе. Ты ничего не можешь с этим поделать. Советую тебе не идти против этой связи — только хуже сделаешь своей любимой.       — Ладно… Пусть мне это и не нравится.       — Зато мне кое-что нравится — то, как ты играешь, — чуть капризно произнес Астлик и с интересом посмотрела на фортепиано. — Отведи душу с помощью музыки, ангелочек. И старушку порадуешь заодно.       — Старушку? А ведешь себя как малое дитя, — усмехнулся Вергилий, но все же послушал ее и вновь сел за инструмент. — Что хочешь послушать?       — Что-нибудь… меланхоличное. Хочу почувствовать настоящую грусть.       Покачав головой, ангел положил пальцы на клавиши, ненадолго задумался, а затем, найдя в своих мыслях подходящий мотив, принялся наигрывать мелодию, подходящую под описание Астлик. Радость, одиночество, трепет, уныние… Все эти чувства выливались наружу с помощью музыки, которая исцеляла сердце Вергилия, пребывающее в постоянной тоске по возлюбленной. Благодаря нежным звукам фортепиано оно вновь забилось с прежней силой, и он почувствовал, что наконец-то может дышать полной грудью.

***

      Вернувшись к себе в комнату, Ева опустошенно опустилась на пол и запустила пальцы в волосы. Желания ложиться спать после такой невероятной ночи у нее совершенно не было. Мысленно она все еще оставалась в подземном саду рядом с Вергилием. Несколько раз девушка порывалась плюнуть на все и вернуться к нему, но в последний момент одергивала себя, напоминая о том, что есть вещи поважнее сиюминутного желания. Ей нужно было довериться своему любимому и подумать об их совместном будущем, которое не должно омрачиться нелепыми ошибками, совершенными под воздействием неразумных порывов. Но как же словно было Еве оставаться благоразумной после этой ночи… Поцелуи Вергилия все еще горели на ее коже и не давали ей полностью успокоиться даже после прохладного душа.       С трудом заставив себя угомониться, девушка легла в постель без особых надежд на то, что у нее получится уснуть, как вдруг почувствовала, как ее рука начинает пульсировать от нарастающего жара. Подскочив в постели, Ева поднесла ладонь ближе к лицу и увидела, что сигилла Асмодея, которую она повязала на своем запястье как браслет, едва заметно пульсирует ярко-оранжевым цветом, словно подавая ей какой-то сигнал. Следом за этой внезапной пульсацией девушка заметила едва уловимое движение за балконной дверью и незамедлительно вышла наружу, чувствуя, что стоит поступить именно так. К удивлению Евы, там ее ждал сидящий на балюстраде большой черный ворон с яркими глазами. В своих цепких лапках он сжимал плотный мешочек и явно ожидал, когда девушка подойдет ближе, чтобы снять с него эту ношу.       — Ты от… Асмодея? — неуверенно спросила она. Ворон громко каркнул в ответ и, подпрыгнув на месте, выставил лапу вперед. — Ох, хорошо… Какая же ты умная птица.       Сняв с лапки плотно завязанный на несколько узлов мешочек, Ева протянула руку к ворону и тот позволил ей немного погладить себя по жестким черным перьям и длинному клюву. Правда, надолго его не хватило — вскоре гордая птица отвернулась от девушки и, взмыв в небо, быстро скрылась в его необъятной темноте.       Вернувшись обратно в комнату, Ева нетерпеливо развязала узлы на мешочке и, заглянув внутрь, едва не воскликнула от радости — там лежали те самые заветные цветы серебристого цвета, которые были так нужны для приготовления отвара. Не веря своему счастью, девушка невольно стала искать какое-нибудь небольшое послание от Асмодея, но кроме растений, внутри мешочка больше ничего не оказалось. Это показалось Еве немного странным — ей с трудом верилось, что герцог мог упустить возможность связаться с ней, использовав ее просьбу как вполне убедительный предлог для небольшого письма. Испытав легкую тревогу, взявшуюся словно из ниоткуда, девушка бережно завязала узелки на мешочке и спрятала его в прикроватную тумбочку. Идти к Габи в столь поздний час она не хотела — будить его и Клео в такое время казалось ей не самой лучшей идеей. Решив дождаться утра, Ева вновь попыталась устроиться в постели, но тревожность, поселившаяся внутри ее груди, вновь дала о себе знать. Сев и облокотившись на подушки, она вновь посмотрела на сигиллу Асмодея и попыталась разобраться в своих смутных ощущениях.       — Может… с ним что-то случилось? — предположила она вслух, будто украшение могло дать ей точный ответ на этот вопрос. — Или я просто надумываю себе? Черт, почему я вообще о нем думаю?! Глупый герцог… Я на мысли о тебе и минуты тратить не хочу.       Только произнеся эти слова, Ева тут же мысленно укорила себя за них. Как бы так ни было, Асмодей все же помог ей достать редчайшее растение, не задав при этом ни единого вопроса. Это могла быть просто ее минутная блажь, но он прислал ей такую драгоценность буквально по щелчку пальцев. Такой поступок определенно имел свой вес, и девушка при всем желании не могла этого отрицать. Обняв подушку, Ева тихонько вздохнула — пора было уже признаться хотя бы самой себе, что герцог оставил свой след в ее сердце. Как минимум она ему сочувствовала, а этого уже было достаточно, чтобы думать о том, как он сейчас поживает.       — Так и быть, черт побери, — проворчала девушка и, поднявшись с постели, села за стол, достала бумагу для писем и включила лампу. — Напишу пару строчек. Спрошу, как продвигается строительство города, сообщу о прошениях… Да, этого будет вполне достаточно.       Взяв перьевую ручку, Ева уже было нацелила ее кончик на бумагу, чтобы начать выводить аккуратные строки, как вдруг ее запястье стало очень быстро нагреваться. На этот раз она уже не сомневалась в причине — источником определенно являлась сигилла. Быстро вспомнив, как работают подобные демонические символы, девушка прижала ее к ладони, а затем резко перевернула ее на стол, чтобы создать отпечаток. К ее удивлению, это получилось сделать без особого труда, хотя Ева впервые занималась чем-то подобным. Узнав об этом из книг, она никогда не видела, чтобы кто-то применял сигиллы на практике. На данный момент ими мало кто пользовался, ведь древних первородных демонов, которые в свое время получили свой собственный символ, можно было пересчитать по пальцам. В какой-то степени Ева даже чувствовала легкое приятное волнение от всех этих манипуляций. Дождавшись, когда след от сигиллы замерцает, она вовремя прикрыла глаза, потому что прямо перед ее носом полыхнуло ярко-зеленое пламя. Отмахнувшись от сизого дыма и слегка откашлявшись, девушка увидела лежащий на столе небольшой свиток с уже знакомой ей печатью, который она незамедлительно развернула и начала читать его содержимое.       «Ваше Высочество, надеюсь вы в добром здравии, а посылка уже дошла до вас. Пишет вам ваш покорный слуга Алтей. Прошу вас в срочном порядке одобрить личную встречу. Если бы не чрезвычайные обстоятельства, я бы не стал просить вас о подобном, но дело требует незамедлительных действий. Если вы согласны, начертите сигиллу герцога на полу и вызовите его. Это необходимо, чтобы мы с вами могли встретиться лично и обсудить один важный вопрос, о котором я не могу упоминать в письме. Вероятность перехвата минимальна, но риск слишком велик, чтобы я мог допустить даже малейшую ошибку. Надеюсь на ваше понимание».       — Да что вообще у них там происходит? — ошеломленно подумала Ева, на всякий случай перечитав письмо три раза. — Такая срочность… И почему мне написал Алтей, а не лично Асмодей? Неужели… что-то правда случилось?       Стиснув пальцами переносицу, девушка принялась судорожно размышлять над тем, стоит ли ей соглашаться на все это. Чутье подсказывало, что дело действительно важное, а вот разум упрямо твердил об осторожности. Или это была обида, продолжавшая сидеть в ней все это время? Издав тихий стол, Ева хлопнула себя ладонью по лбу, будто желая вбить одну важную мысль себе в голову.       — Нужно уметь отпускать, — вслух прошептала она слова, всплывшие из ниоткуда у нее в голове. Вместе с ними к ней пришел и знакомый образ — белая фигура, укутанная в легкую дымку, сквозь которую было невозможно прорваться без огромного усилия воли. — Твой урок пригодился, верно?       Сделав глубокий вдох, Ева бегло оглядела комнату, пытаясь придумать, чем ей лучше нарисовать на полу сигиллу. Обычно в книгах писали, что кровь подходит лучше всего, но вспарывать себе ладонь прямо сейчас девушке совсем не хотелось. К тому же, она была уверена, что кровопролитие не являлась обязательным атрибутом по одной простой причине — Асмодей явно не заставил бы ее жертвовать собственной кровью это для чего-то подобного. Эта мысль пришла к ней внезапно и что-то внутри нее согласилось с этим без всяких сомнений. После этого осознания на глаза Еве попалась одна из губных помад, что лежала на ее туалетном столике. Она была уже немного староватой, чтобы ее пользоваться, да и цвет у нее оказался подходящий — насыщенно-красный, словно самая настоящая кровь. Найдя лучшее место для сигиллы — прямо напротив балконной двери — девушка принялась старательно копировать ее рисунок с подаренного Асмодеем амулета. Ошибаться в таких делах явно не стоило, так что на точное воссоздание у нее ушло приличное количество времени — небо за окном уже начало светлеть и потихоньку готовилось к рассвету. Закончив с сигиллой, Ева в последний момент поняла, что встречать Алтея в одной сорочке будет как минимум странно и быстро переоделась в легкое домашнее платье темно-синего цвета.       — Ох, хоть бы об этом родители не узнали… Уф… Герцог, если это все ваша вина, вы очень сильно пожалеете! — процедила девушка сквозь зубы, с тревогой посмотрев на идеально скопированные красные символы на своем полу. Делать было нечего — оставалось только действовать. Присев на корточки, Ева коснулась сигиллы рукой и сделала глубокий вдох. — Как там было?.. Я взываю к своему помощнику, демону Асмодею, Черному Богу, покровителю драгоценных кладов, герцогу Циниса и прошу его явиться на мой зов…       Почувствовав жжение в пальцах, Ева слегка дернулась, но почти сразу поняла, что двигаться сейчас не стоило — пока она продолжала держать руку на сигилле, та медленно загоралась по одному символу за раз. Лишь дождавшись, пока вся она не начнет полыхать ярким пламенем, девушка отскочила от нее в сторону и прижала обожженную руку к груди, но к ее удивлению, никаких следов на ней не осталось. В следующее мгновение в окружении пламени прямо в центре сигиллы появился укутанный в плащ Алтей с довольно большим черным свертком на руках.       — Принцесса, вы все же согласились, — облегченно произнес он, осторожно отошел от края круга и осмотрел все углу комнаты. — Здесь больше никого нет? Нас никто не услышит?       — Нет, конечно, это же моя спальня, — пожала плечами Ева, продолжая разглядывать его поклажу. — Во дворце все спят. Вы так и будете там стоять?       — Я не смогу выйти за пределы круга, если хочу вернуться обратно. Простите, госпожа.       — Ладно… Тогда рассказывай, что у вас стряслось. В письме ты сказал, что дело срочное.       — Кхм… Нет смысла тянуть с этим, так что… Подойдите ближе, — попросил Алтей и, дождавшись, когда Ева с некоторое опаской подойдет к нему вплотную, отодвинул в сторону темную ткань, которая скрывала то, что он держал в руках. К своему огромному удивлению, девушка увидела маленького черноволосого ребенка, сладко спящего в объятиях лекаря. Слегка посапывая во сне, он перебирал пальчиками складки своей импровизированной постели и выглядел настолько очаровательно, что его впору было назвать самым милым ребенком на всем белом свете. — Вот почему я здесь.       — Только не говорите мне, что это какой-то тайный отпрыск герцога… — в ужасе прошептала Ева, присмотревшись к малышу внимательнее. — Нет, быть не может. Он ведь говорил мне, что…       — Нет, госпожа… Это не ребенок Асмодея — он и есть Асмодей.