Несущие Равновесие: Полукровки.

«Ревность — остроумнейшая страсть и, тем не менее, всё ещё величайшая глупость». (Фридрих Вильгельм Ницше)       Первые дни наступившей осени принесли с собой много событий — как тяжелых, так и невероятно радостных. Благодаря своевременно оказанной помощи разрушения в поселениях рядом с Виктуаром оказались минимальными. Больше всего пострадало то, на которое воскресший змей Ази Дахака обрушил всю свою мощь, но уже через два дня Мальбонте направил туда строителей с лучшими материалами, а кости поверженного чудовища перенесли на огороженную территорию, где их теперь исследовали ученые серафимы.       И все же, несмотря на пережитую локальную катастрофу, все жители Виктуара и его окрестностей не могли слишком долго горевать, ведь вскоре до них дошла радостная весть — королева родила здоровых наследников, мальчика и девочку. На этот раз большого празднества устроено не было и во дворец не слетались полчища желающих поздравить маленьких принца и принцессу, но на улицах города в честь их повеления на свет раздавали цветы, сладости и золотые монеты. Утомленная родами Вики была этому только рада, ведь после всего пережитого ей хотелось лишь тишины и покоя. Разумеется, надеяться на исполнение этого желания всерьез было глупо, потому что на малышей хотели хотя бы одним глазком взглянуть все жители дворца.       — Они такие хорошенькие, глаз не оторвать, — продолжала раз за разом повторять Лилит, которая решила навестить Вики на пару с Каллисто через несколько дней после родов. До этого Мальбонте никого из посторонних к ней просто не допускал, заявляя, что королева желает отдохнуть, но как только запрет был снят, любопытные женщины прибежали полюбоваться на близнецов. — Они хорошо едят?       — Даже слишком хорошо, — устало фыркнула Вики, положив ладонь на немного ноющую грудь. — И чаще всего они начинают плакать от голода одновременно. Невозможно описать словами, насколько трудно их успокоить, особенно Юнону.       — Кто у нас маленькая капризная девочка? — улыбнулась Лилит, которая держала ее на руках и слегка покачивала, чтобы она задремала и дала матери немного отдохнуть. — Один ребенок — это уже сложно, а сразу двое… Повод сойти с ума.       — Мальбонте взял на себя очень много обязанностей, так что мне грех жаловаться. К тому же, Ева и Арей постоянно на подхвате. Если бы не они и Вергилий, я бы уже свихнулась.       — Николас такой спокойный, — с удивлением в голосе заметила Каллисто, взяв его на руки и не услышав ни единого недовольного писка. — Даже слишком. Будто родился сразу взрослым… Такой серьезный мальчик.       — Чую отцовский характер, — тихо хихикнула Лилит, поглядев из-за ее плеча на его маленькое розовощекое личико. — Из него вырастет славный воин. Или ученый. А может, и все сразу, кто знает?       — Пусть лучше будет ученым, — тяжко вздохнула Вики и, почувствовав неприятное напряжение в пояснице, которое давало о себе знать несколько раз в день, присела обратно на постель и устало откинулась на взбитые подушки. — Воинов и так предостаточно. Пусть хотя бы этим детям не нужно будет держать меч в руках.       Попрощавшись с Лилит и Каллисто, Вики успела лишь на минуту прикрыть глаза и провалиться в сон, когда до ее ушей донесся тихий звук открываемой двери. Схватив спрятанный под подушкой кинжал, она подскочила с кровати и тут же облегченно вздохнула, увидев на пороге Арея — чуть испуганно глядя на женщину, он не решался сделать даже шага и смотрел только на кончик оружия, зажатого в ее руке.       — Прости, это на всякий случай, — извинилась перед ним Вики и снова спрятала кинжал под подушку. — Я стала немного нервной.       — Все в порядке, — покачал головой парень и осторожно присел рядом с ней и спящими малышами. — Отец разместил стражу на всем этаже. Ты можешь ни о чем не беспокоиться.       — Я никому больше не доверяю. Особенно теперь, когда близнецы появились на свет. Мне из-за этого стало еще тревожнее… Такое чувство, словно внутри меня им было безопаснее, а теперь они стали… слишком беззащитными.       — Но тебе все равно нужно хотя бы иногда делать передышку. Ты не можешь следить за ними без сна и отдыха. Во сколько ты сегодня проснулась?       — Где-то в пять утра. Снова хочешь забрать их к себе? — улыбнулась Вики, погладив малышей по их миниатюрным головкам. — Ты ведь понимаешь, что не обязан это делать?       — Понимаю, но мне самому хочется проводить с ними побольше времени, — пожал плечами Арей и поднес палец к маленькой ладошке Николаса — тот сразу же схватился за него и сжал со всей силой, что была в его крохотном тельце, в добавок еще и нахмурив брови от усердия. — Когда их нужно будет покормить?       — Через четыре часа. Но я думаю, что соскучусь по ним намного раньше.       — Я принесу их, когда ты выспишься. Ни о чем не волнуйся, я уже научился всему, что может понадобиться.       — А Ева? Где она? — нервно спросила Вики и посмотрела на дверь так, будто ожидала, что дочь прямо сейчас зайдет в комнату.       — Отсыпается после трех бессонных ночей, — усмехнулся Арей, вспомнив, в каком виде была девушка, когда он проводил ее до спальни — едва коснувшись головой подушки, она мгновенно отключилась, будто не спала как минимум неделю. — Пусть спит, а то ее круги под глазами скоро смогут достать до подбородка.       Еще раз проинструктировав Арея и заставив его дважды повторить ей все без запинки, Вики наконец-то смогла отдать ему близнецов и парень, положив их в маленькую переноску, отправился вместе с ними к себе в комнату, где малыши отныне проводили чуть ли не половину всего времени. Добравшись туда, парень задернул шторы на окнах, расстелил пеленки и тоненькие подушки на своей кровати, а затем очень бережно положил на нее обоих малышей, которые из-за сытости и не думали просыпаться даже после таких перемещений. Убедившись, что им удобно и тепло, Арей взял книгу и устроился в кресле рядом с кроватью — в последние дни это было его обычным времяпрепровождением. Раньше бы подобная рутина определенно свела его с ума, но по какой-то причине он нашел в заботе о близнецах невероятное успокоение для своей души. Ему нравилось даже просто наблюдать за ними и иногда подмечать мельчайшие изменения в их поведении. Это дарило Арею чувство истинного умиротворения, которое не могли дать никакие иные доступные ему блага или развлечения.       Просидев за книгой около получаса и иногда поглядывая на сладко сопящих малышей, парень начал ощущать, что и сам готов немного подремать, но тихий стук в дверь мгновенно вывел его из этого состояния. Предположив, что это может быть Ева, Арей поднялся с кресла и открыл ее, к своему удивлению, увидев на пороге не ее, а Асмодея. Переминаясь с ноги на ногу, тот, сохраняя невозмутимое выражение лица, серьезно посмотрел на хозяина комнаты.       — Мне сказали, что близнецы у тебя, — шепотом произнес демон и попытался заглянуть внутрь, но Арей закрыл ему собой весь обзор. — Королева разрешила. Будешь с ней спорить?       — Ты можешь их разбудить, — скрестил парень руки на груди и сурово посмотрел на герцога, который в ответ на это обиженно надул губы. — Черт… Ладно, заходи. Ни звука, понял меня?       — Я не настолько тупой, чтобы будить маленьких детей. Их же потом не успокоишь.       — Этим будешь заниматься именно ты, если они проснутся из-за твоего топота.       — Ты хуже всех сумасшедших мамочек разом, — едва слышно фыркнул Асмодей и, пройдя в комнату, на цыпочках подошел к кровати, на которой спали Николас и Юнона. С неподдельным интересом поглядев на них, он перевел взгляд на Арея, который занял свое прежнее место, но теперь не сводил глаз с непрошеного гостя вместо того, чтобы читать книгу. — Я слышал, что излишняя тишина вредна детям. Они будут нервными и потом могут плохо спать.       — Все верно, но они еще слишком маленькие. Потом да, можно будет вести себя не так тихо, как сейчас.       — Они очень красивые. Прямо как принцесса.       — У них одни родители. В этом нет ничего удивительного, — закатил глаза Арей. — Но пока еще непонятно, на кого они похожи больше.       — Ты похож на своего отца почти как две капли воды, — внезапно произнес Асмодей, заставив парня округлить глаза и растерять всю свою серьезность. — Только черты лица чуть мягче — этим ты похож на мать.       — Ты… хорошо знал моего отца?       — Вполне достаточно, чтобы назвать его своим другом. Мы с Дрэйго прошли вместе не одну битву. Хоть я и считаю это случайностью, именно у меня он оставил свой фамильный перстень. Так уж вышло, что судьба свела меня с тобой через принцессу и я смог передать его тебе. Воспринимай это как знак свыше.       — Допустим… А какой была моя мама? — тихо вздохнул Арей, стараясь не показывать своего волнения.       — Я познакомился с Беатрис, когда Дрэйго привел ее с собой на один из моих приемов, — ответил Асмодей после недолгих размышлений. Судя по всему, некоторые моменты начали стираться из его памяти и ему требовалось время, чтобы их вспомнить. — Невероятно красивая девушка. Нежная как цветок, но острая на язык. Сначала я решил, что их отношения не продлятся долго, но сам не заметил, как начал предоставлять им свой замок для тайных свиданий. В те времена связь между демоном и ангелом являлась преступной, а я по какой-то причине позволил им втянуть себя в это… Сам не понимаю, почему соглашался, да это уже и неважно. Я понял, что все серьезно, когда однажды Дрэйго попросил меня найти того, кто сможет провести для них с Беатрис свадебную церемонию. Она состоялась в моем замке, а я был свидетелем их клятв… Через несколько месяцев началась междоусобная война за адские территории. Твой дед и отец исчезли как раз во время нее, а вместе с ними испарилась и Беатрис. Больше я их не видел.       — Что с ними могло случиться?       — Не знаю. Я долго их искал, но безуспешно. Кто-то считал, что их всех убили, а кто-то был уверен, что они скрылись, когда поняли, что за ними ведется личная охота. Если так, то я не могу их винить — они могли просто устать от бесконечной войны.       — Одна ведьма… сказала мне, что мой отец мертв, а мать все еще жива, — решил признаться Арей, посчитав, что это может помочь ему в дальнейших поисках. — Я бы хотел ее найти, но не знаю, с чего начать. — Мир бессмертных огромен, — пожал плечами Асмодей. — Отыскать одного ангела — это как найти иголку в стоге сена. Звучит практически невозможно, но ты можешь попытаться. Начни с ее родственников. Эта семейка — достаточно известна на Небесах. Когда Мальбонте пришел к власти, они перебрались подальше от Цитадели.       — Откуда ты это знаешь?       — Потому что я пытался хоть что-то выяснить о твоих родителях. Они не поддерживают новую власть, хоть и не заявляют об этом открыто. Твой дед Габриил — та еще высокомерная скотина, так что не удивляйся тому, что тебя ждет не самый лучший прием. Советую попытаться узнать что-то через бабушку — ее зовут Руфия. Она добрая женщина, по крайней мере, это то, что я о ней слышал. Только не спрашивай, где их искать — этого я не знаю. Но в Цитадели их точно нет.       — Ничего, этого более, чем достаточно, — немного приободрился Арей и даже улыбнулся одними уголками губ, глядя на хмурое маленькое лицо Асмодея, на котором отражалась недетская серьезность. — Спасибо за наводку.       — Не благодаря раньше времени. Если ты не сможешь ничего найти, меня же и будешь за это винить. Избавь меня от этого.       — Не груби, иначе я заставлю тебя выйти отсюда.       — Ты путаешь грубость с честностью, — усмехнулся Асмодей и тут же замолчал, увидев, что Юнона недовольно нахмурила брови и начала перебирать маленькими пальчиками во сне. — Она спит слишком чутко. Маленькая капризная принцесса. Только представь, какими избалованными будут эти детишки.       — С чего ты взял? Еву с трудом можно назвать избалованной, — тихо проворчал Арей и, присев рядом с Юноной, легонько погладил ее по животу, потому что именно это помогало как можно быстрее успокоить малышку.       — Разумеется, она же наследница. К ней и требования соответствующие. Я больше, чем уверен, что большую часть своей жизни принцесса провела за занятиями и под жестким контролем. Неудивительно, что характером она напоминает сжатый со всей силы кулак… Надеюсь, я доживу до того момента, когда увижу ее в роли королевы.       — Странно слышать подобные рассуждения от того, кто выглядит как ребенок. Неужели думаешь, что помрешь раньше, чем это случится?       — Жизнь слишком непредсказуема, — неопределенно пожал плечами Асмодей и ненадолго задумался. — Смерти я не боюсь. Я прожил достаточно, чтобы не сетовать на скоротечность своего существования. И все же есть еще очень много вещей, которые я хотел бы испытать прежде, чем развеюсь по ветру. Когда будешь таким же древним стариком как я, поймешь, что это значит. Если у тебя, конечно, останется то, за что ты сможешь цепляться.       Не найдя, что ответить на эти слова, Арей глубоко погрузился в размышления. Он невольно представил себя очень древним, прожившим не одно столетие и повидавшим столько всего, что уже ничто не способно было бы его удивить или заставить сердце биться чаще. Чего он будет желать, когда станет настолько древним и останется ли в мире хоть что-то, за что ему захочется держаться до последней капли крови? Арей невольно поёжился, представив себе такую пустую жизнь, полную лишь сомнений и непонимания, куда ему нужно двигаться дальше. Посмотрев на Асмодея, который наблюдал за спящими близнецами, парень задумался о том, испытывал ли он подобные чувства. Ему хотелось узнать это, но спросить демона он так и не решился.

***

      Сладко зевнув и перевернувшись на спину, Ева медленно открыла глаза, ощущая себя достаточно отдохнувшей для того, чтобы встать с постели и вернуться к делам. Последним, что девушка помнила, было то, как Арей практически заставил ее отправить к себе в спальню, чтобы хоть немного отдохнуть. Она и представить себе не могла, что дети могут доставлять столько хлопот, но жаловаться на жизнь не собиралась — радость от благополучного появления на свет брата и сестры была сильнее всех неудобств, которые они принесли вместе с собой. И все же, как бы девушке не хотелось этого признавать, отдых был ей сейчас необходим. Бой со Ази Дахакой и та едва уловимая фраза, сказанная им только ей одной, оставили к душе Евы странный след, который заставлял ее постоянно думать о случившемся и мысленно возвращаться в тот момент, когда она оборвала жизнь змея своим мечом. Своими переживаниями по этому поводу девушка делилась только с Вергилием, и он как мог утешал ее, напоминая о том, что Нокс дарит безболезненную спокойную смерть. Пусть Ази Дахака и был когда-то невероятно опасным демоном, который постоянно терроризировал Ад и Небеса, Ева не чувствовала себя имеющий право отнимать его жизнь, пусть даже такую неестественную и полную тьмы. Убив существо своими руками, теперь она желала докопаться до истины — каким образом останки змея превратились в проклятые мощи и какая магия вообще способна на это?       Используя любую удобную возможность, Ева отправлялась туда, где теперь хранились останки Ази Дахаки — на огороженной территории неподалеку от Виктуара, которую день и ночь охраняли ангелы и демоны под командованием Дино. Оправившись от ран, он по просьбе Мальбонте лично организовал их перевозку и следил за тем, чтобы никто из мирных жителей не приближался к костям. Это делалось в целях безопасности, потому что никто из ученых серафимов и заклинателей пока не мог точно сказать, представляют ли они какую-либо угрозу или нет. И все же, кое-что они сумели выяснить, например то, что некоторые кости существа покрывали странные рунические символы. Они были настолько мелкими, что их заметили далеко не сразу, но обнаружение этой особенности практически ничего не дало — никто не знал, что значат все эти загадочные письмена и как они вообще могли попасть на останки, которые уже долгое время лежали глубоко под землей. Но Еву все это даже не удивило — она знала, что темные ведьмы каким-то образом сумели стереть метку Шепфамалума с Персиваля, даже не находясь с ним в одной камере. Если они могли сотворить подобное, то и нанесение символов на останки змея не являлось для них невыполнимой задачей. Вопрос был лишь в том, как именно ведьмы все это провернули и на какое расстояние распространялись их возможности. Не зная, что ей делать со всеми этими вопросами без ответов, Ева решила хотя бы перерисовать загадочные руны, чтобы позже изучить их самостоятельно или поискать того, кто мог бы помочь ей с расшифровкой.       — Хоть что-то должно всплыть на поверхность, — устало вздохнула девушка, в который раз посмотрев в свой ежедневник, исписанный странными и неподдающимися ей символами. — Не может быть такого, чтобы о вас никто ничего не знал. Это просто невозможно.       Услышав стук в дверь и поленившись открывать ее, Ева пригласила гостя зайти и радостно улыбнулась — разумеется, это был Вергилий, которого сопровождала радостно виляющая хвостом Луна. В руках ангел держал небольшой поднос с завтраком, состоящим из тостов, салата и свежевыжатого апельсинового сока.       — Мой спаситель явился, чтобы не дать мне умереть от голода, — вместо приветствия сказала девушка и мигом набросилась на еду, ощутив неприятную пустоту в желудке. Луна тут же устроилась на полу рядом с ней и посмотрела на хозяйку своими большими и ласковыми глазами. — Я же знаю, что ты не голодная. Зачем выпрашиваешь? Вергилий, а ты почему не ешь?       — Я давно позавтракал, — покачал головой ангел и стукнул пальцем по конверту, лежавшему на подносе, на который Ева даже не обратила внимание. — Это прислали рано утром. Оно для тебя.       — Хм… Неужели из Циниса?       — Возможно. Я его не вскрывал.       — Хорошо, мне интересно, что там, — кивнула девушка и быстро вскрыла конверт. К ее удивлению, почерк оказался ей незнаком, а вот содержание письма быстро выдало адресата. — Это от Гефии. Она приглашает нас на праздник в честь… Нут? Он пройдет в последнюю ночь этой недели. Я о таком ничего не знаю.       — Он посвящен матери их главной богини, — пояснил Вергилий. — У нее много имен, но ведьмы называют ее Нут… Ты сказала, что они приглашают нас?       — Да, ту сказано, что они ждут меня и моего возлюбленного. Очевидно, что это ты. Только не говори, что не хочешь туда идти. Наверняка это будет очень весело.       — И как же ты объяснишь родителям, куда ты решила отправиться на ночь глядя?       — Скажу правду, — пожала Ева плечами. — Мне надоело врать. Хочу, чтобы они все знали. А поводом будет перевод тех рун. Скажу, что ведьмы могут что-то знать. Это же возможно, верно?       — Вполне возможно, тут не поспоришь, — согласился с ее доводами Вергилий. — Разумеется, я пойду с тобой. Одну я тебя не могу отпустить.       — Даже спорить с этим не стану. Мне важно лишь то, что ты будешь со мной. Только вот как оставить близнецов? Родителям нужна моя помощь.       — Я не имею ничего против того, что ты такая ответственная и любящая сестра, но твое отсутствие на одну ночь никому не навредит. В дворце полно народа и многие будут совсем не против понянчиться с малышами.       — Ладно, ты прав, — вздохнула Ева и задумчиво почесала затылок. — Как думаешь, что мне стоит надеть на праздник? Что-то простое или красивое?       — Ты в любом наряде прекрасна, — улыбнулся Вергилий, но его ответ совершенно не удовлетворил девушку, и он это сразу почувствовал. — Обычно в этот день они надевают легкие светлые сарафаны и платья, а иногда даже сорочки. Праздник ведь по большей части проходит в воде. Надевай то, что будет не жалко намочить.       — Звучит весело. Я не против немного поплескаться. Это намного лучше, чем все эти вычурные дворцовые приемы, на которые приходят ангелы и демоны с самыми постными лицами на Небесах и в Аду. Надеюсь, я смогу избежать этого, когда родители окончательно устанут от власти.       — Как думаешь, чем они займутся, когда это случится?       — Наверное, отправятся только вдвоем в очень долгое расслабляющее путешествие, в какое-нибудь приятное место, — предположила Ева. — Останутся там лет на тридцать, чтобы как следует отдохнуть. По крайней мере, так мне кажется. Но это не случится до того момента, пока близнецы не подрастут. Мне каким-то образом нужно уложиться в этот срок, чтобы посетить все места, о которых я читала. Потом я уже не смогу это сделать.       — Даю тебе слово, ты все успеешь, — ласково произнес Вергилий и погладил девушку по теплой после сна щеке прохладной ладонью. — Но сперва ты выйдешь за меня замуж.       — Да, я помню, что согласилась. Только для начала нам нужно избавиться от ведьм, которые хотят меня убить. Воскрешение Ази Дахаки из мертвых — это лишь начало. Я уверена, что скоро случится что-то еще.       — Ты права… Может, путешествие на север — не такая уж плохая идея? Вдруг мы все-таки сможем там что-нибудь обнаружить?       — Не знаю. Я понятия не имею, принесет это пользу или нет. Чутье подсказывает, что ведьмы именно этого от нас и ждут. И все же нельзя игнорировать те ужасные случаи, которые там происходят. Отец желает отправиться туда для расследования, и я могу это понять. Бессмертные пропадают из своих домов, а потом их внутренности находят разбросанными по всему лесу… Местные жители наверняка недовольны властью из-за этого, поэтому родителям придется что-то предпринять. Отцу придется отправиться на север, даже если это ничем нам не поможет.       — Ты размышляла обо всем этом вместо того, чтобы спать, верно? — спросил Вергилий после того, как Ева закончила свой напряженный монолог.       — Пока над моей шеей будет занесен этот невидимый топор, я не смогу нормально спать, — покачала головой девушка, убрав в сторону поднос с опустевшими тарелками. Посмотрев на него, Луна недовольно заворчала и вернулась на свою лежанку. — К тому же, бессмертным не нужен сон также часто, как людям.       — Но наши мозги все равно устают и им требуется отдых. Тревожными мыслями ты себе не поможешь.       — Да уж… Трудно бороться с тем, чего не видишь. Они специально продолжают держаться в тени, подсылая к нам своих пешек, которых потом сами же и выводят из игры. Это так бесит! Если бы они напали напрямую, мы бы уже давно всех их прикончили…       — Ведьмы это знают, потому и не атакуют в лоб, — пожал плечами Вергилий. — Не в их природе действовать так — они предпочитают наносить вред иначе. Медленно, тихо и неторопливо. Они дожидаются, пока их враг не израсходует все силы на то, чтобы их обнаружить, а потом добивают его. Вот почему нельзя показывать слабость. Темные ведьмы похожи на мелких хищников, которые предпочитают нападать исподтишка. Повернешься к ним спиной — и ты труп.       — Никогда бы не подумала, что ведьмы могут быть настолько опасны, — неуверенно покачала головой Ева. — Иногда мне кажется, что все это какой-то бред… Почему мы, бессмертные, должны бояться их? Почему они такие сильные и какого черта мы ничего не знаем об их магии?       — Долгие годы ведьмы держались в тени. Они не встревали в войны или политику, так что в исторических документах о них с трудом можно что-то найти. Пока бессмертные воевали друг с другом за власть и территории, ведьмы наращивали свои силы по крупицам. Их не считали заслуживающими внимания и как мы видим, очень зря.       — Думаешь, они хотят отхватить свой кусок власти?       — Это вполне естественно для любого развивающегося общества, — согласно кивнул Вергилий. — Когда-то ведьм было немного, но со временем их стало больше и некоторым из них могло надоесть сидеть по лесам и пещерам. Кто знает, возможно, Отшельницы именно такие. И у бессмертных нет никаких знаний о том, на что они способны.       — Ну, мы узнали, что они умеют создавать проклятые мощи, — напомнила Ева без особой радости в голосе. — И это плохая для нас новость. Если они способны воскрешать чьи-то останки, то возможно однажды на Виктуар нападет целое полчище оживших мертвых тварей и бессмертных, чьи кости не были сожжены. Это возможно или я себя накручиваю? Я сама уже не знаю, чего опасаться. Как же надоело просто сидеть и гадать…       — Мы доказали, что способны действовать в сложной ситуации. Нападение змея — прекрасный пример того, что нас трудно застать врасплох. Все хорошо сработались вместе и в итоге мы победили. Разве это не дает тебе надежду?       — Я предпочитаю обдумать самые неприятные исходы, чтобы быть морально готовой ко всему, — усмехнулась Ева, не разделив оптимизма Вергилия. — Уж лучше лишний раз не разочаровываться и не страдать из-за того, что надеялась на лучшее… Надеюсь, ты меня понимаешь.       — Разумеется. И я не собираюсь с тобой спорить, — спокойно ответил ангел и погладил девушку по плечу. — Иногда верить в лучшее кажется не самой хорошей идеей. В нашей ситуации все может измениться в любую секунду, потому что мы не знаем, на что способен наш враг. Мы полагаемся на слухи и домыслы, блуждаем в темноте и пытаемся найти скрытые знаки. Это невероятно сложно. Я прожил так много лет, но даже мне многое неведомо. Из-за этого я чувствую себя бесполезным.       — Не говори так. Ты ценный игрок.       — Уже расставила фигуры на шахматной доске?       — Было бы грубо относиться так к тем, кем я дорожу, но… в этом есть доля истины, — нехотя согласилась Ева. — Это создает ощущение контроля, которого мне сейчас так не хватает. Помогает сохранять хладнокровие.       — Мыслишь прямо как твой отец, — задумчиво произнес Вергилий. По его тону было непонятно, хорошо это или плохо по его мнению, но девушка не собиралась сомневаться в себе из-за этой неопределенности. — По крайней мере, раньше он действовал именно так. Сейчас многое поменялось.       — Почему? Что изменилось?       — У него есть ты, Вики и близнецы. А еще жители Виктуара и другие бессмертные, считающие его своим правителем. На него многие рассчитывают. Иногда холодный рассудок не помогает справиться с проблемами, а только все усугубляет. Но бывает и с точностью наоборот — чувства и эмоции мешают принять правильное решение. Всю свою жизнь я балансировал на грани и это… было невероятно тяжело.       — Пытаешься предостеречь меня от совершения ошибок? — ухмыльнулась Ева и, взяв его руку в свою, принялась вырисовывать на ней узоры кончиком ногтя указательного пальца. — Не могу обещать, что у меня получится все сделать правильно, но я буду стараться.       — Мне достаточно и того, чтобы с тобой все было хорошо. Мне не нужна идеальная Ева, я хочу такую, какая есть — немного вспыльчивую, своенравную, невероятно добрую и смелую… Но главное, чтобы она была здорова и счастлива. Остальное не так уж важно.       — Хм… А вот для меня есть еще кое-что очень важное. То, без чего мое счастье совершенно невозможно ни при каких условиях.       — И что же это? — улыбнулся Вергилий и чуть смущенно захлопал длинными ресницами.       — Я уточню — это не что-то, а кто-то, — тихо ответила Ева и, придвинувшись к нему ближе, коснулась его губ своими. Приятная прохлада тут же окутала ее с ног до головы, будто мягкое одеяло, способное защитить от любых бед и тревог. Прервать этот поцелуй было невероятно сложно, но девушка все же отстранилась от Вергилия и нежно погладила пальцами его щеку. — Кто-то очень особенный… Он настолько особенный, что без него я больше не могу представить свою жизнь.       — Мне остается только ему позавидовать. Он настоящий счастливчик.       — Так и будешь делать вид, что не понимаешь, о ком я говорю?       — Я просто наслаждаюсь моментом спокойствия, — расслабленно вздохнул Вергилий и, запустив руки под одеяло, притянул Еву к себе за талию, проведя пальцами по гладкой ткани ее сорочки. — Люблю обнимать тебя, когда ты только проснулась. Такая теплая…       — Не хочу рушить твои планы, но сейчас мне придется тебе отказать, — покачала головой девушка и насмешливо щелкнула ангела ногтем по носу, когда тот попытался повалить ее обратно на подушки. — Мне понадобятся силы, а ты совсем не умеешь вовремя останавливаться. Если мы продолжим, я захочу проваляться с тобой в постели весь день, но пока что у меня нет такой возможности.       — Даже просто обнять нельзя? Совсем немножко полежать вместе…       — Нет. Я слишком хорошо тебя знаю. Объятиями ты больше не ограничиваешься.       — Ладно, я понял, — Вергилий послушно выпустил Еву из рук и с тяжелым вздохом отодвинулся от нее на безопасное расстояние. — Какие у тебя планы на сегодня?       — Побыть с малышами, пока мама занимается живописью с Асмодеем, — ответила девушка и, поднявшись с кровати, лениво направилась к двери, ведущей в ванную комнату. — Потом хочу изучить все записи об останках змея, которые мне предоставили заклинатели и ученые. Нужно сложить все вместе и увидеть общую картину. Подожди меня здесь, ладно? Я быстро.       Разведя руками и кивнув, Вергилий дождался, пока Ева уйдет принимать душ и неторопливо застелил все еще теплую постель. Он специально старался делать все как можно медленнее, чтобы хоть чем-то себя занять, но даже так у него осталось слишком много времени до того, как девушка выйдет из ванной комнаты. В последние дни ангел заметил за собой какое-то несвойственное ему прежде нетерпение. Раньше он совершенно не замечал, как пролетают часы, минуты и даже целые дни, но теперь они тянулись невыносимо долго, будто желая поиздеваться. Вергилий не знал, с чем это может быть связано, но не мог не начать размышлять над причиной своих странных чувств.       — Ты в последнее время какой-то грустный, — заметила Ева, когда они вместе шли в комнату Вики и Мальбонте, чтобы забрать близнецов на прогулку. — Ну, или не грустный, а скорее… задумчивый? Даже больше, чем обычно.       — Я и сам не знаю, — честно признался ангел. — Возможно, это тревога перед неизвестностью. Мне редко приходилось сталкиваться с этим прежде.       — Хм… На самом деле мы сейчас все такие. Делаем вид, что все прекрасно, но постоянно думаем о том, что же еще может случиться. Если бы не малыши, мы бы уже с катушек слетели. Забота о них помогает отвлечься.       — Именно поэтому ты и Арей проводите с ними так много времени?       — Отчасти да, но дело не только в этом, — пожала плечами Ева и задумчиво нахмурила брови. — Может, я просто… Нет, это лишь странные мысли. Не бери в голову.       — Давно мне не приходилось гадать, о чем ты думаешь на самом деле, — чуть разочарованно произнес Вергилий. — Мне казалось, что тайны между нами остались в прошлом.       — Это не какая-то тайна. Иногда я думаю, что… просто трепыхаюсь в бесполезных попытках что-то изменить, но это все равно не принесет никакой реальной пользы. Когда эта мысль заседает в голове, я почти смиряюсь с тем, что мне, возможно, придется напрямую столкнуться с теми, кто желает мне смерти. Может, мне пора перестать убегать от неизбежного?       — Хочешь смириться? Это на совсем тебя не похоже. Твои родители всегда боролись до конца, даже когда шансов на победу почти не было.       — Знаю-знаю, — кивнула Ева и сделала глубокий вдох, чтобы высказать свою главную мысль. — Но после того, как я узнала тебя и все про твою жизнь, я стала думать, что смирение — это не о провале и точно не о смерти. По крайней мере, теперь я думаю именно так.       — Я понял. Хорошо… — Вергилий остановился и, взяв девушку за руку, нежно погладил ее пальцы. — Но я в любом случае буду рядом, чтобы не дать тебе отчаяться или смириться с чем-то непоправимым, потому что я с таким смиряться не собираюсь.       — А как же твои слова о том, что иногда нужно отпустить? Ты мне сам об этом говорил.       — Да, говорил. Но это не значит, что мне было бы легко это сделать. Я не настолько просветленный, как ты думаешь.       Тихо рассмеявшись, Ева на несколько секунд прижалась к Вергилию, чтобы почувствовать его успокаивающую прохладу. Ей хотелось растянуть это мгновение, но она знала, что во дворце находилось слишком много любопытных глаз и ушей, чтобы это прошло без последствий для них двоих. Девушку утешало лишь то, что скоро они смогут провести время вместе в прекрасном месте вдали от уже опостылевших ей огромных стен и бесконечных коридоров.       — Милая, я думала ты собиралась сегодня как следует отоспаться, — удивленно заметила Вики, когда Ева и Вергилий зашли в их с Мальбонте спальню и застали ее за переодеванием близнецов для прогулки. Одетые в маленькие зеленые костюмчики, они напоминали стручки гороха, что не могло не вызвать у девушки легкий смешок. — Мы как раз готовились погулять в парке.       — Мы с ними погуляем, а вы с Асмодеем можете заняться живописью, — предложила Ева и осторожно уложила малышей в переноску, стараясь не обращать внимание на взволнованный взгляд матери. — Все-таки он тоже ребенок. Ему нужно внимание, как бы странно это не звучало…       — Кстати, где он сейчас? — спросил Вергилий. — Опять в библиотеке?       — Нет, на тренировке с Ареем, — ответила Вики и заботливо поправила маленькие капюшоны на головах Николаса и Юноны. — Они провели с близнецами большую часть утра, пока я спала. Кажется, что я смогу выспаться только через стол лет… И все же вы не обязаны взваливать на себя мои обязанности. Я могу взять их на занятие с Асмодеем.       — А если они начнут капризничать? — улыбнулась Ева и мягко убрала руку Вики с ручки переноски. — Это сорвет вам урок. Я знаю, что тебе нравится заниматься живописью. Для недавно родивших матерей очень полезно отвлекаться на любимое дело. У меня все равно нет особых планов на сегодня, так что мне не сложно будет уделить внимание малышам. Они все-таки мои брат и сестра. Я тоже хочу о них заботиться.       — Чувствую себя плохой матерью. Я должна заботиться о вас, а не вы обо мне… А если близнецы потом будут чувствовать, что я не уделяла им достаточно времени? Вдруг у вас не получится их успокоить, если они начнут плакать?       — Какая глупость, — фыркнул Вергилий и, встав между Евой и Вики, сам осторожно взял переноску в руки. — Я буду петь им. Тогда они точно не будут плакать. Это тебя успокоит?       — И еще я собиралась в эти выходные выбраться из дворца, — выпалила девушка, набравшись немного смелости. — Точнее, в это воскресенье.       — Правда? И куда же? — неуверенно улыбнулась Вики, с легким подозрением во взгляде посмотрев на дочь и Вергилия. — Вместе что ли?       — Я хотела бы… навестить ведьм, которые живут в лесу неподалеку от города.       — Оу… Отец будет против.       — А ты? — с надеждой спросила Ева почти с мольбой в глазах. — Ты ведь знаешь, что они не плохие.       — Знаю, конечно, — кивнула Вики и тяжело вздохнула. — Я в этом особо и не сомневалась. Только вот твой отец никому из ведьм не доверяет. И у него есть на то свои причины.       — Ну и как тогда быть? Я хотела спросить у них про те руны, которые мы нашли на костях змея. У нас не получилось их расшифровать, но вдруг они могут что-то знать?       — Дельная мысль… Они и правда могут помочь, ведь мы имеем дело с тем, что сделали другие ведьмы. Возможно, это их личная письменность, о которой бессмертные не потрудились за столько времени ничего узнать… Вергилий, ты пойдешь с Евой?       — Да, чтобы вы не волновались, — подтвердил тот с самым невинным выражением на лице. — Если что-то пойдет не так, я буду рядом, чтобы помочь. Со мной она в безопасности.       — Ладно, вы можете идти к ведьмам, но отцу об этом лучше не знать, — кивнула Вики и Ева радостно хлопнула в ладони. — И кстати говоря… Я за все это время так и не удосужилась взглянуть на те символы. Я могу на них взглянуть? Вдруг мне что-то придет в голову?       — Да, конечно, они у меня с собой, — пожала плечами девушка и достала из кармана брюк несколько страниц с записями, которые она на всякий случай скопировала из блокнота, чтобы они всегда были у нее под рукой. Взяв их, Вики присела на постель и, слегка нахмурившись, стала внимательно разглядывать символы. — Мы уже проверили все, что только можно. Это не древние языки бессмертных, не измененные классические руны… Там есть только три знакомых нам знака.       — Ты об этих? — спросила Вики, указав на те, что были в самом начале страницы — полумесяц, крест, перечеркнутый тремя линиями и обычный треугольник. — Ну, здесь все очевидно. Это алхимия. Серебро, медь и огонь… Да уж, из этого сложно сделать какие-то выводы. Ладно, я просмотрю весь текст. Может, увижу что-то знакомое.       Хоть Ева и была скептически настроена, но искреннее желание матери помочь с расшифровкой не позволило ей высказать свои сомнения вслух. Попрощавшись с Вики, она и Вергилий, который так и продолжал очень крепко держать переноску, чтобы беспокойная мать в последний момент не передумала и не выхватила ее у него из рук, быстро покинули спальню и направились к выходу из дворца. Погода стояла на удивление приятная — первые осенние дни встретили их теплым, но не жарким солнцем и легким ветерком, почти незаметно колышущим листья на верхушках деревьев. Природа словно замерла в ожидании приближающихся холодов, которые хоть и не были долгими в этой части Небес, но все же приносили с собой небольшие заморозки. Добравшись до небольшой беседки рядом с высоким раскидистым деревом, Ева и Вергилий разложили покрывало на траве и разместились на нем вместе с малышами, которые даже не думали просыпаться после сытного обеда.       — Они оба такие чудесные, — прошептала девушка, глядя на спящего у нее на руках Николаса. — И уже очень сильно отличаются друг от друга. Нико намного спокойнее.       — Что ты чувствуешь, когда держишь их на руках? — также тихо спросил Вергилий, которому досталась чуть менее спокойная Юнона, вечно желающая выбраться из своего одеяльца, чтобы схватить кого-нибудь за волосы.       — Хм… Наверное, полное спокойствие. За исключением тех моментов, когда они вопят, словно разъяренные банши. А ты?       — Ну, я… могу думать лишь о том, что хочу своих детей. Сразу троих. Или даже пятерых.       — Пятерых? — в ужасе округлила глаза Ева, на секунду представив себе этот сумасшедший дом. — Нет, это… Я ничего не имею против детей, но пятерых сразу я точно не потяну.       — Я пошутил, — улыбнулся Вергилий и, наклонившись к Юноне, осторожно чмокнул ее в лоб. — Я буду рад, если у меня будет хотя бы один малыш. Когда-то мне казалось невозможным, что у меня может быть семья. Я считал себя недостойным чего-то подобного.       — Никогда не говори так о себе. Ты достоин самого лучшего. Семьи уж точно… У всех должна быть семья. Наша вполне может начаться с двоих.       — Не уверен, что у меня хватит терпения, чтобы дождаться этого момента. Хочу, чтобы ты стала моей женой прямо сейчас.       — Для того, кто прожил сотню тысяч лет, ты действительно слишком торопишь события, — тихо хихикнула Ева, но невольно смутилась от слов ангела. Ей было невероятно приятно их услышать и из-за этого ее сердце забилось чуточку быстрее. — Я сказала «да», значит я точно выйду за тебя замуж… Когда настанет подходящее время.       — Ладно-ладно, пусть будет по-твоему, — смиренно кивнул Вергилий и улыбнулся одними уголками губ. — Я не хотел на тебя давить. Иногда я забываю, что ты еще совсем молода… Многие считают брак оковами, отнимающими свободу, но я обещаю, что со мной все будет не так. Я дам тебе все, что ты захочешь.       — Я никогда не считала брак оковами. Мои родители счастливы вместе. Иногда они, конечно, ссорятся, но это не страшно. Без ссор отношения невозможны, особенно когда в них состоят две сильные личности. Мои мать и отец именно такие.       — А мы с тобой?       — Хм… Ты намного сильнее меня, — печально вздохнула Ева и погладила Николаса по маленьким пальчикам, которыми он тянулся к пуговицам на ее рубашке. — Я не сильная, а просто притворяюсь таковой. Я не смогла остановить Асмодея от совершения ужасных поступков, я не способна самостоятельно помочь моему брату, мои собственные силы меня не слушаются… Дальше продолжать?       — Ты к себе слишком строга, — покачал головой Вергилий и, протянув к девушке руку, легонько сжал ее ладонь в своей. — Ты считаешь меня сильным лишь потому, что не видела меня, когда я был совсем юным. Меня пугал этот мир. Я боялся его жестокости и несправедливости. Иногда я часами рыдал после того, как выполнял поручения Шепфа… Мне было очень тяжело видеть чужие страдания, горе и смерть. В конечном итоге я сбежал от своей ответственности. Думаешь, так может поступить кто-то очень сильный?       — Да, может. Ты не выбирал эту судьбу. В этом вообще нет выбора или справедливости. Я уже тебе об этом говорила. Пусть только другие ангелы смерти посмеют сюда сунуться. Мы им тебя не отдадим.       — Я слышу ненависть в твоих словах, но… так нельзя. Ты должна это понимать.       — Почему это нельзя? — поморщилась Ева. — Они хотят снова втянуть тебя в то, чего ты не заслужил. Это несправедливо.       — Потому что Ригель тоже не виноват в том, что с ним случилось, — с искренним сочувствием в голосе ответил Вергилий. — Ты знаешь его историю. Страшно представить, что с ним делали, пока он был в плену. Я не могу на него злиться.       — Я поняла. Ты прав… Но что мы будем делать, если он явится сюда? Сражаться?       — Я бы не хотел вступать с ним в бой. Он бывает… слишком опасен для окружающих. Если и бороться с ним, то только подальше от города. И все же я этого не хочу.       — И что же тогда ты предлагаешь? — развела руками Ева. — Сесть за стол переговоров? Судя по всему, договориться с Ригелем невозможно. По крайней мере, именно такой вывод я сделала из всех рассказов о нем. Если он явится сюда, я не буду стоять в стороне.       — В любом случае, он пока что на меня не вышел, — покачал головой Вергилий. — Я стараюсь не использовать свои силы, чтобы не привлечь его внимание. Ригель побывал в Цинисе после нашего с Асмодеем сражения.       — И с ним был Юда… Ты хорошо его знаешь?       — Не удивительно, что его отправили вместе с Ригелем. В отличие от него, Юда весьма педантичен и спокоен, но это вовсе не значит, что он менее опасен. Юда — единственный, кто обречен на вечное служение. Ему совершенно нечего терять.       — Я все хотела спросить… А где собираются ангелы смерти, когда им нужно что-то обсудить всем вместе? У вас наверняка есть такое место, правда? — решила Ева увести разговор в немного другое русло. Говорить о Ригеле или Юде ей сейчас совсем не хотелось.       — Такое есть, ты права, — кивнул Вергилий и, почувствовав, как Юнона у него на руках начала недовольно ворочаться в своем одеяльце, принялся укачивать ее, пока она не успокоилась. — Кажется, кое-кому не нравится наша с тобой болтовня… В общем, то место, о котором ты спросила, находится вне времени и пространства. Туда невозможно попасть, если у тебя нет косы. С ее помощью ангелы смерти перемещаются между несколькими реальностями, если в этом есть необходимость. Я ею не пользуюсь, потому что так меня будет отследить проще всего.       — Жаль… Это было бы очень полезно.       — Разумеется. Но я не могу так рисковать. Только не теперь. Посмотрев на обеспокоенное лицо Вергилия, Ева подсела к нему ближе и положила голову на его плечо. Разумеется, они оба знали, что однажды настанет тот самый день, когда им придется встретиться с преследующими его ангелами смерти. Завтра, через неделю, через месяц — когда угодно, но только не сегодня, когда природа замерла в ожидании приближающейся осенней прохлады, чтобы у тосковавших друг по другу влюбленных появилась возможность насладиться тишиной и спокойствием.       — Ливия улетает сегодня вечером, — тихо произнесла Ева, уткнувшись ангелу в плечо. — И малыши уже появились на свет. Ты ведь знаешь, что это значит, верно?       — Да, знаю, — спокойно отозвался Вергилий и чуть печально улыбнулся. — Скоро мы с твоим отцом отправимся на север. Думаю, он сообщит мне о точной дате уже завтра… Но не волнуйся. Мы с тобой успеем вместе посетить праздник, на который нас пригласили ведьмы.       — Я не из-за этого волнуюсь. Не хочу, чтобы ты уходил.       — Ты не успеешь заметить моего отсутствия. Мальбонте наверняка захочет поскорее с этим разобраться, чтобы как можно быстрее вернуться к своей жене и малышам. На это уйдет не более двух недель, а может и меньше.       — Не пытайся меня этим успокоить, — недовольно скривилась Ева и обеспокоенно посмотрела на ангела, который продолжал невозмутимо улыбаться ей в ответ. — Ты бы не вел себя так спокойно, если бы я куда-то улетела без тебя.       — Не сравнивай нас. Я много где успел побывать за свою жизнь, а вот у тебя маловато опыта, — заявил Вергилий, чем вызвал у девушки возмущенный вздох. — Не обижайся. Я говорю это не в укор, а чтобы дать тебе причину не беспокоиться.       — Да, теперь я не беспокоюсь, а просто злюсь на тебя.       — Это лучше или хуже?       — Решишь сам, — фыркнула Ева и на несколько сантиметров отодвинулась от ангела, не особо стараясь изображать злость или обиду. Он, конечно же, это прекрасно понимал и уголки его губ то и дело поднимались вверх в едва сдерживаемой улыбке. Посмотрев на спящих Николаса и Юнону, девушка и сама начала зевать. Теплая погода и легкий ветерок располагали к сонливости, а небольшой недосып только усиливал ее желание немного вздремнуть в тени деревьев. Устроив Николаса в переноске, Ева растянулась на пледе и, положив руки на грудь, стала разглядывать белые пушистые облака, подсвеченные изнутри яркими солнечными лучами. — Разбудишь меня, если я усну?       — Зачем? Ты можешь поспать, — предложил Вергилий, осторожно убрав волосы девушки подальше от Юноны, которая обожала хватать их своими маленькими пальчиками. — Здесь так тихо и спокойно… Самое лучше место для того, чтобы немного подремать.       — Ага… Всего… пять минуточек.       Почувствовав, как ее веки тяжелеют, Ева закрыла глаза и начала прислушиваться к звукам вокруг себя. Шелест листвы на деревьях, напоминающий тихий шепот прямо у нее над ухом и негромкий голос Вергилия, напевающего знакомую ей колыбельную, заставили девушку очень быстро забыться спокойным сном, который оказался даже лучше того, что могла предложить ей большая мягкая кровать в ее спальне.

***

      Закончив собирать последнюю сумку, Ливия медленно окинула взглядом свою комнату, выделенную ей во дворце еще в те далекие времена, когда она была совсем маленькой. Из уютной спальни это место за один день превратилось в ее тюремную камеру, из которой девушку выпускали лишь для того, чтобы она могла немного постоять у окна, выходившего на парковую зону. Этот одинокий прямоугольник стал единственным развлечением для Ливии, но в последнее время ей все меньше хотелось смотреть из него наружу. Раньше она могла увидеть там только Еву, гуляющую со своей волчицей, но с недавних пор эта часть парка стала даже слишком многолюдной. Однажды девушка простояла у окна больше положенного времени, застав в одной из беседок Шарлотту в сопровождении незнакомого ей парня. Разумеется, позже она узнала от подруги, кто это такой и посоветовала держаться от него подальше — Ливия краем уха слышала, что некоторые из сыновей герцогини Ворацеса отличаются ветреностью в отношениях и не желала, чтобы ее подруга прошла через подобное унижение. Конечно, кто из них точно был излишне слаб к женщинам, девушка не знала, но все равно попыталась внушить Шарлотте мысль, что ей не стоит иметь с Деймосом никаких дел. Но по-настоящему тяжелым зрелищем для Ливии стали сияющие от счастья Мальбонте и Вики, которых она увидела гуляющими по парку со своими новорожденными детьми. От матери и бабушки девушка узнала, что королева родила здоровых мальчика и девочку, но увидеть их собственными глазами оказалось выше ее сил. Разумеется, Ливия никому из них не желала зла, ведь малыши были не виноваты в том, что она терзалась от неразделенных чувств к их отцу. И все же, в груди у нее ныло от сердечной боли и зависти при виде всей этой картины — прекрасная семья, в которой дети чувствуют себя любимыми, а родители ценят и уважают друг друга… Такая непохожая на ее собственную. Когда Каллисто упоминала в разговоре Вики и ее малышей, Ливия сразу замечала, как менялся взгляд матери — он становился серым, потухшим и полным самых разных разочарований. Одним из них по иронии судьбы стал ее собственный ребенок — любимое дитя Люцифера, его ненаглядная дочь, которой он всегда так гордился и ставил в пример ее братьям. В последние годы приближенные к Сатане демоны все чаще высказывали идею о том, что трон должна унаследовать именно Ливия. В ней они видели свое будущее и необходимые идеалы правителя, способного поддерживать Ад таким, каким он должен быть. И вот в одно мгновение надежда Люцифера превратилась в прах. В последнее время он практически не навещал дочь, а если и приходил, то почти всегда выглядел мрачным и серым, будто из него высосали все жизненные соки. Накануне вечером отец пришел к Ливии и сказал, что завтра она покинет дворец. В ответ ему девушки лишь кивнула, но внутри она почувствовала огромное облегчение.       — Скоро это все закончится… — прошептала девушка, проведя кончиками пальцев по раме своего ростового зеркала, в котором она так любила разглядывать себя раньше. — Наконец-то я буду свободна. Услышав тихий стук в дверь, Ливия открыла ее и, увидев на пороге Шарлотту, сдержанно ей улыбнулась. Увидев ее печальное лицо, лишенное хоть каких-либо эмоций, девушка торопливо зашла в комнату и крепко обняла подругу за плечи, слегка приподнявшись на носочках.       — Ты уже все собрала? — удивленно ахнула Шарлотта, когда выпустила Ливию из рук и оглядела комнату. — Так мало сумок… Ты уверена, что этого хватит?       — Там, куда я лечу, мне не понадобятся мои шикарные платья, — усмехнулась та в ответ и присела на край постели. — По крайней мере в ближайшие десять лет уж точно.       — Я просила отпустить меня с тобой, но родители категорически против.       — И правильно. Нечего тебе делать в той глуши, в которую меня отправят. Ты там зачахнешь.       — Но мне разрешили писать тебе письма, — просияла Шарлотта и, сев рядом с подругой, взяла ее за руки. — Я буду писать их так часто, как только смогу, обещаю.       — Хорошо. Я тоже буду тебе писать, — более тепло улыбнулась ей Ливия в ответ и тихо вздохнула. — Я уже по тебе скучаю, Лотти. Лишь из-за тебя не хочется улетать.       — Это так… несправедливо! Почему только тебя наказывают? Асмодей заслужил чего-то похуже изгнания, но ему ничего не будет за то, что он натворил!       — Это только не первый взгляд. На самом деле его наказание куда хуже моего.       — Не понимаю, — покачала головой Шарлотта и вопросительно посмотрела на подругу. — Что за наказание?       — Я улечу и больше не буду видеть то, что причиняет мне боль, — пожала плечами Ливия. — А вот Асмодей останется здесь и продолжит страдать. Он будет каждый день видеть перед собой то, чего он желает больше всего на свете, но все равно никогда этого не получит.       — Ты имеешь ввиду… Еву? Ты думаешь, он правда испытывает к ней такие сильные чувства?       — Наверное, это приходит с опытом. Однажды ты начнешь замечать, что у мужчин есть… тот самый взгляд. Особый взгляд. У Асмодея тоже такой был, и он смотрел им только на Еву.       — Какой еще тот самый взгляд? — растерянно спросила Шарлотта, захлопав ресницами.       — Ну, такой взгляд, который с другим ни за что не спутаешь, — усмехнулась Ливия, пристально посмотрев ничего не понимающей подруге прямо в глаза. — Блестящий, слегка безумный, пристальный… Когда он смотрит так, будто хочет съесть тебя целиком и без остатка.       — Что за жуть такая?!       — Ну, это образно выражаясь. Если мужчина смотрит на тебя как на самую вкусную конфету на свете, ну или… как на невероятную драгоценность, у которой не может быть цены, то это и есть тот самый взгляд. Это означает, что он влюблен. Ну, или что он хочет тебя. Одно из двух, а иногда и все сразу.       — Ааа… Ладно, кажется, я поняла, — задумчиво произнесла Шарлотта. В ее памяти вспыхнули те моменты, когда она украдкой наблюдала за Ареем и Евой, пока они были заняты лишь друг другом. Он почти всегда смотрел на нее именно так, как описывала Ливия, но в его взгляде было что-то еще… Какая-то едва уловимая тоска, от которой и самой Шарлотте становилось невероятно грустно. — Любовь — это… очень сложно.       — Именно так, — согласно кивнула Ливия и легонько похлопала подругу по руке. — Очень-очень сложно, а порой даже мучительно. Именно поэтому не стоит торопиться с тем, чтобы открыть кому-то свое сердце. К нему нужно относиться очень бережно, иначе будет невыносимо больно.       — Тогда… с этим советом ты опоздала. Я ведь уже все ему рассказала.       — Рассказать — это еще половина беды. Другое дело — показать ему свою уязвимость. Никогда не делай этого, пока не будешь уверена. И даже если тебе вдруг покажется, что ты можешь ему доверять, подумай еще десять раз. Любовь порой бывает… неоправданно жестокой к таким милым девушкам как ты. Я не хочу, чтобы ты страдала. Пообещай мне быть осторожной.       — Я обещаю, — пролепетала в ответ Шарлотта. Ее губы задрожали, а по щекам потекли слезы, которые она изо всех сил старалась сдерживать все это время. — Я буду осторожной.       — Ты уже нарушила обещание, — недовольно цокнула языком Ливия и стерла тыльной стороной руки с ее лица мокрые дорожки. — Зачем плачешь? Нельзя показывать свою слабость.       — Это совсем другое, потому что… ты моя подруга. Мне не страшно показать тебе свою уязвимость. Ты никогда не сделаешь больно моему сердцу.       — Конечно. Ни за что на свете.       Оставшееся время до отлета подруги провели за пустой болтовней о всяких глупостях. Им не хотелось обсуждать скорое расставание — они обе понимали, что на прощание и грусть у них еще будет время. Держа Шарлотту за руку и улыбаясь ее невинным девичьим фантазиям, Ливия стала ощущать, как в ее горле завязывается тугой узел. Она знала, что ей будет очень не хватать общества подруги и ее безусловной поддержки. Одной мысли об этом хватило, чтобы девушка почувствовала себя по-настоящему одинокой в этом мире. Да, у нее были братья, родители и бабушка которые любили ее, но этого порой не хватало, чтобы Ливия могла ощущать себя полноценной. Кто кроме Шарлотты и братьев будет переживать за нее, когда она покинет Виктуар? Отец наверняка попытается забыть обо всем случившемся, попутно вычеркнув ее из своей жизни, а остальные уже через пару недель даже не вспомнят о том, что Ливия когда-то играла вместе с ними в саду и ходила на те же уроки… Мальбонте наконец-то вздохнет с облегчением. Больше не будет бельма на глазу и потенциальной угрозы для его обожаемой жены. При одной мысли о Вики девушка начинала гореть изнутри от зависти и ревности. Разумом она понимала, что не должна испытывать к ней все эти ужасные чувства, потому что она не сделала ей ничего плохого, но здравый смысл редко побеждал в сердечных делах.       — Лотти… Хоть мне и не хочется расставаться с тобой, но я… рада, что улетаю, — порывисто прошептала Ливия и спрятала от подруги ставшие влажными глаза. — Я больше не могу тут находиться. Это слишком тяжело. Я устала притворяться, что мне все равно, потому что это не так!       — Ты не можешь видеть родителей Евы? — спросила Шарлотта, мгновенно уловив, что больше всего терзает Ливию. — Понимаю… Они счастливы, у них недавно родились дети. Я правда понимаю. Мне тоже было бы больно… Значит, их решение тебя устраивает?       — Они даже слишком мягко со мной обошлись. Не знаю, как я бы поступила на месте Вики… Наверное, убила бы, заставила бы страдать в муках. Но она ведь не такая как я, верно? Вот поэтому он ее любит…       — Главное, что ты понимаешь свою ошибку. Это первый шаг к искуплению. Единственный правильный путь для тебя сейчас — это смирение. Знаю, звучит как проповедь престарелого серафима, но я говорю искренне, потому что правда верю, что это тебе поможет.       — Ага… Хоть это меня и бесит до скрипа зубов, но я понимаю, что ты права, — горько усмехнулась Ливия и легонько потрепала Шарлотту за щеки. — Ты слишком хорошая даже для ангела. Я никогда не смогу отплатить тебе за доброту и понимание.       — Для чего еще нужны друзья? Ты мне ничего не должна, — помотала та головой в ответ и вздрогнула всем телом, услышав, как кто-то громко постучал в дверь, а затем и открыл ее. На пороге стояли Лилит и Каллисто, а позади них — несколько стражников, которые должны были сопровождать Ливию до места ее изгнания.       — Ты готова? — как можно спокойнее спросила у дочери Каллисто и ласково улыбнулась обеим девушкам, пряча за этой улыбкой свою печаль. — Пора.       — Так, голубчики, помогите нам с вещами, — повелительным тоном обратилась Лилит к страже и указала рукой на багаж внучки. — Отнесите их в дирижабль, пожалуйста.       — Да, госпожа, — кивнул один из стражников и жестом указал своим подчиненным взять сумки. — Девушка должна покинуть эту комнату только в нашем сопровождении. Это приказ Его Величества.       — Мы пойдем следом за вами, — нервно ответила ему Каллисто и обреченно посмотрела на дочь, лицо которой не выражало и сотой доли тех эмоций, которые испытывала она сама. — Шарлотта, ты нас проводишь?       — Да, конечно, — вяло улыбнулась та в ответ и стиснула руку Ливии в своей, когда они вместе вышли из комнаты и направились следом за стражей. Когда они все оказались на площади, где их дожидался подготовленный к отлету дирижабль, небо уже приобрело розоватый цвет, а ярко-оранжевое солнце, медленно опускавшееся за горизонт, ярко осветило верхушки деревьев и стены дворца, которые Ливии хотелось как можно скорее оставить позади. Увидев Мальбонте рядом с отцом, стоявшим у опускающейся лестницы дирижабля, девушка на несколько мгновений прикрыла глаза — она боялась даже на секунду встретиться с его взглядом и увидеть в нем тот жестокий холод, от которого ее душа каждый раз умирала по маленькому кусочку. Мужчина о чем-то тихо переговаривался с Люцифером, но по их лицам нельзя было точно сказать, какой характер имел этот разговор. К радости Ливии, в тот момент, когда ей пришлось подойти ближе к дирижаблю и встать совсем рядом с Мальбонте, из него к ней навстречу вышли Габи и Силли.       — Мы проверяли, все ли в порядке, — тихо сказал Габи, крепко обняв сестру за плечи. — Ты будешь добираться с комфортом.       — И мы принесли кое-какие вещи из дома, — нервно кивнул Силли, стиснув ее руку в своей. — Ты многое не взяла.       — Не уверена, что мне они понадобятся, но спасибо, — поблагодарила их Ливия и с легкой улыбкой посмотрела на братьев, а затем и на Шарлотту, которая продолжала оставаться с ней рядом. — Я… буду скучать. Совсем немного.       — Я посажу ее писать вам письма, когда мы доберемся до места, — пообещала Лилит, глянув на обеспокоенные лица провожающих. — Пока не напишет, из-за стола не встанет. Даю слово.       — Мне все равно будет нечего рассказать, — пожала плечами Ливия, уныло взглянув на дирижабль, в котором ей скоро предстояло лететь. — Наверняка я буду жить не в самом интересном месте, так что…       — Это ненадолго, — покачал головой Силли. — Десять лет пролетят, ты даже не успеешь оглянуться, так что…       Девушка уже почти не слышала успокаивающих слов брата, потому что все ее внимание привлекла маленькая фигура, которую она заметила в окне третьего этажа. Было совсем несложно догадаться, кто наблюдал за ней издалека, потому что его яркие желто-зеленые глаза нельзя было перепутать ни с чьими другими. Разумеется, Ливии хватило ума догадаться, что за таинственный ребенок внезапно появился во дворце. Его специфическая внешность и невероятно осмысленный взгляд не давали ни единого шанса усомниться в том, кто он такой на самом деле. Девушка на секунду задумалась, какие эмоции сейчас испытывал Асмодей, глядя на то, как она покидает это место. Сожалел ли он о том, что привел ее на этот путь или не испытывал никаких угрызений совести? Разумеется, в ближайшее время ей было не суждено об этом узнать, и Ливия отпустила эту мысль, не дав ей поселиться в своей голове.       — Пора вылетать, — тихо произнес Люцифер и, подойдя к дочери, опустил руку ей на плечо. — Путь предстоит неблизкий.       — Я буду очень скучать, — Шарлотта снова заключила Ливию в объятия и тихо шмыгнула носом. — Пусть эти годы пройдут незаметно…       Погладив подругу по волосам и высвободившись из ее рук, девушка еще раз крепко обняла братьев на прощание и случайно встретилась взглядом с Мальбонте, который стоял чуть поодаль от них. Теперь в его красивых разноцветных глазах не было прежнего холода и это немного утешило Ливию. Она совсем не хотела, чтобы это стало ее последним воспоминанием о нем на долгие годы и была рада увидеть, что любимый мужчина не смотрит на нее как на что-то ничтожное и недостойное его внимания. Сделав глубокий вдох, девушка отпустила братьев и поднялась по лестнице в кабину дирижабля следом за отцом, матерью и бабушкой, не желая растягивать момент прощания. Сев у окна, она помахала Габи, Силли и Шарлотте, ощущая, как ее сердцу становится легко и при этом тяжело в одно и то же время. Бросив последний взгляд на удаляющийся дворец, который долгие годы являлся ее вторым домом, Ливия поднялась со своего места и подошла к окну, открывавшему для нее великолепный вид на заходящее солнце и утопающий в золоте пейзаж. В этот самый момент к ней наконец-то пришел долгожданный покой, о котором она так долго мечтала.       — Что ты чувствуешь? — спросила Вики у наблюдавшего за улетавшим из города дирижаблем Асмодея. Он стоял у окна уже несколько минут почти без движения и слегка дернулся от звука ее голоса. — Вину, грусть или облегчение?       — Вину, — коротко отозвался демон и вернулся на свое прежнее место у мольберта. За время своего нахождения в Виктуаре он успел немного подрасти, но не настолько, чтобы перестать считаться маленьким ребенком. По подсчетам целителей, наблюдавших за его ростом и развитием, он мог дорасти до подростка примерно за пять лет, а вернуться к своему прежнему облику — за пятнадцать. Услышав эту новость, Асмодей впал в уныние и не выходил из своей комнаты два дня, но потом снова начал вести себя как ни в чем не бывало.       — Хочешь обсудить это? — поинтересовалась Вики, встав у него за спиной, чтобы понаблюдать за его работой над пейзажем. — Добавить еще немного красного. Будет выглядеть насыщеннее, если ты, конечно, этого хочешь.       — Хорошо…       — Ты не ответил на мой вопрос. Будешь делать вид, что не расслышал?       — Простите, — мигом извинился Асмодей и медленно повернулся к Вики с виноватым выражением на лице. — Я просто думал, хочу ли я это обсуждать или нет.       — И что же ты надумал? — спросила она и вытерла своим платком с его носа пятно краски. — Поделишься со мной своими мыслями?       — Я чувствую себя виноватым, но понимаю, что в этом чувстве нет смысла без конкретных действий. Если я не могу ничего изменить, то почему тогда я чувствую вину?       — Ну, для всех разумных существ с эмпатией ощущать подобные эмоции — это вполне естественно. Хоть ты и древний демон похоти и страсти, но по природе не должен быть лишен таких чувств как сочувствие, вина, сожаление или скорбь… Ты когда-нибудь искренне скорбел?       — Наверное, да… — неуверенно отозвался Асмодей, пытаясь вспомнить, каким должно быть это чувство. — По моим боевым товарищам. Они почти все погибли либо на поле боя, либо после войны.       — Ты ведь один из первородных демонов. Один из немногих, кто дожил до наших дней, — понимающе кивнула Вики и села с ним рядом на высокий стул. — Наверняка бывают дни, когда ты чувствуешь себя одиноким. Ты выбрал своим домом Цинис, чтобы наказать себя за то, что ты выжил в отличие от твоих друзей. Я права?       — Нет, это не так… Я не занимаюсь ничем подобным. Это глупо.       — Хм. Как скажешь. Добавь немного белого, чтобы подсветить облака. Они получаются слишком тусклыми… Или ты так задумал?       — Нет, вы правы, — покачал головой Асмодей и набрал кистью немного жемчужно-белой краски. — Я ошибся. Мне не хватает навыков.       — Тебе не хватает не навыков, а чувств, которые ты должен вкладывать в свои картины, — покачала головой Вики. — Когда ты изображаешь что-то на полотне, тебе не нужно копировать реальность. Пусть картина будет отражением твоих эмоций и впечатлений.       — Тогда они будут уродливыми.       — Почему ты так думаешь?       — Потому что внутри я именно такой, — ответил Асмодей с непроницаемым выражением на своем детском личике, что показалось бы немного тревожным любому, кто смог бы это увидеть. — Уродливый.       — Понятно… Ты из-за этого наколол себе столько татуировок? — предположила Вики, заставив его растеряться еще больше, чем до этого. — Сейчас их нет, но раньше их было очень много.       — Пытаетесь залезть ко мне в голову? Вы делаете неверные выводы. Они поверхностные.       — Тогда просвети меня. Мне интересно знать, что они для тебя значили. Например, те ангельские крылья на твоей шее.       — Это крылья моего старого друга, — после небольшой паузы ответил Асмодей и в упор уставился на полотно перед собой, чтобы не встречаться со слишком уж понимающим взглядом своей наставницы. — По крайней мере так они выглядели в нашу первую встречу.       — Ты, оказывается, настоящий романтик, — весело усмехнулась Вики, с интересом наблюдая за тем, как меняется выражение его лица. — Держишь свои слабости у всех на виду, делая вид, будто это и не слабости вовсе. Умно.       — Знаете, раньше я думал, что Ева больше похожа на вашего мужа, но я ошибся. Она куда больше похожа на вас.       — Правда? И чем же?       — Вы умеете интуитивно считывать то, что является важным для других, — нехотя ответил Асмодей, ощущая легкую тревогу из-за пристального взгляда Вики. Несмотря на это странное чувство, она также вызывала у него искреннее восхищение. — Вы обе не такие, какими кажетесь. Я наслышан о ваших подвигах, но большая их часть казалась мне… приукрашиванием реальности. Теперь я думаю, что многие даже не догадываются, через что вы прошли на самом деле.       — Интересно… — задумчиво улыбнулась Вики. — И какими же мы тебе казались? Избалованными?       — В том числе. Но сейчас я понимаю, что это совсем не так.       — Хм, ясно… Так какие мы на самом деле?       — Хитрые, но не коварные, — пожал плечами Асмодей, решив больше не утаивать от наставницы свои мысли. — Вы знаете, когда можно проявить мягкость, а когда быть построже. Умеете подобрать правильные слова и вовремя их сказать… Иногда это откровенная ложь, но она слишком сладкая, чтобы вам было невозможно поверить. Этих качеств у вашего мужа нет, так что Ева, наверное, научилась этому у вас.       — Я думаю, что она взяла от нас двоих все самое лучшее, — благодушно произнесла Вики и, взяв одну из кистей, неторопливо вытерла ее тряпочкой, а затем подала Асмодею. — Этой будет легче выделить светлый контур. Попробуй… Кстати, это очень странно.       — Что именно?       — Черный бог, демон коварства и разврата говорит мне о моей хитрости. Странно и немного забавно слышать это, тем более сейчас, когда ты такой милый ребенок. У тебя неплохо получается играть свою роль.       — Я не всегда играю, — покачал головой Асмодей. — Кое-что… происходит само собой. И это искренне.       — Что же это? — улыбнулась Вики, увидев, что уши демона слегка покраснели. — Не стесняйся. Можешь мне сказать, я тебя не выдам.       — Ну… Мне нравится брать у вас уроки. Это правда очень полезно и интересно. Еще мне нравится гулять с Евой и тренироваться с Ареем. Теперь, когда я такой, они не сторонятся меня.       — Ты и правда очень милый ребенок. Тебе полезно немного им побыть. Вселенная ничего не делает просто так, верно?       — Думаете, это сама Вселенная решила меня так проучить? — скептически усмехнулся Асмодей. — Какое ей до меня дело, госпожа?       — Возможно, однажды ты это выяснишь, — пожала плечами Вики и легонько погладила его по голове. — А теперь вернемся к занятию. Нам еще многое предстоит сегодня сделать. Как насчет того, чтобы добавить небу немного розового?

***

      Улучив немного времени между тренировками и заботой о близнецах, Арей первым делом поспешил наведаться в дворцовую библиотеку. Ему нужно было многое выяснить прежде, чем вплотную заняться поисками своей биологической матери и начать он решил со своего перстня, который перешел к нему от отца благодаря Асмодею. Он искренне верил, что благодаря сигилле и буквам, вырезанным внутри янтаря, наверняка можно было что-то разузнать.       Зайдя в прохладное тихое помещение, Арей направился к стеллажам с буквой «С», чтобы отыскать то слово, что увидела Ева внутри камня на перстне. Отбросив все варианты, связанные с какими-либо терминами и обозначениями, парень сразу приступил к поиску имен, но после часа поисков так ничего и не обнаружил. Сделав вывод, что отдельной книги, связанной с именем «Саллос» не существует, Арей решительно направился к трибуне, на которой лежала книга с перечислением всех находящихся в библиотеке книг. Потратив на поиски еще примерно полчаса, он наконец-то нашел то, что привлекло его внимание.       «Справочник терминов и имен за последние двадцать тысяч лет», — прочитал парень и почувствовал легкую вибрацию в пальцах. Решив, что это интуиция подсказывает ему верный курс, он немедленно направился в нужный зал и очень быстро отыскал книгу, которая оказалась толстым фолиантом с огромным количеством страниц. К его разочарованию, термины и имена в нем были указаны не по алфавиту, а по времени их появления в мире бессмертных. — Черт… На это может уйти несколько часов.       Сев с фолиантом за длинный стол и включив лампу, Арей принялся тщательно изучать каждую страницу, ища все слова на букву «С». Их оказалось так много, что на поиски вполне могли уйти даже не часы, а целые дни, но отчаиваться парень не спешил. Еще в школьные годы он выработал в себе большую усидчивость, которая позволяла ему проводить за занятиями очень долгое время. Подобный навык определенно должен был принести плоды в чем-то, что являлось действительно важным для него.       Когда на поиски было потрачено несколько часов, Арей окончательно перестал следить за временем. Как загипнотизированный, он изучал каждую строчку и внимательно вчитывался в каждое слово, которое хоть немного походило на то, которое ему было нужно. Без особой надежды на успех, парень перевернул очередную страницу и его сердце пропустило удар. Взгляд зацепился за слово, аккуратно выведенное в самом начале страницы — «Саллос». Все еще не до конца веря в свою удачу, Арей радостно улыбнулся и с огромным нетерпением принялся за чтение.       «Саллос или Сайлас — великий герцог и первый граф адских царств, что правил тридцатью адскими легионами. Появился на свет благодаря воле Темного Создателя девятнадцатым по счету в облике прекрасного юноши. Славился своим пацифистским характером, так как не вводил смертных в искушение своими речами, а вызывал в их сердцах любовь друг к другу. Таким образом, Саллос являлся покровителем верности и влюбленных — как смертных, так и бессмертных созданий. Помимо этого, он был славным воином, которого люди изображали в герцогской короне на голове, восседающим на крокодиле. Отличительные черты внешности этого демона — густые черные волосы, а также золотистые или янтарные глаза, напоминающие цвет закатного солнца. Всем его потомкам неизменно передаются эти особенности облика. Кроме покровительства влюбленных, Саллос также благодушно относился ко всем, кто изучал различные науки и искусства. Очень почитался новобрачными, учеными, философами, музыкантами и художниками. Один из немногих демонов, которого смертные призывали не во имя злого умысла, а для благословения на счастливую жизнь или великие открытия».       — Неужели Саллос — мой предок? — удивленно подумал Арей. Всю жизнь он считал себя никому ненужным полукровкой, от которого отказались даже родители. И вот теперь, когда он узнал, что возможно принадлежит к известному демоническому роду, парень снова начал сомневаться в себе и всем вокруг. — Да быть не может… Тогда почему мне пришлось бродяжничать и питаться объедками? Бред!       Уязвленный до боли в сердце тем, что при таких прославленных предках ему приходилось влачить столь жалкое существование, Арей со злостью захлопнул книгу и даже не потрудился поставить ее на место. Выскочив из библиотеки, он побежал прочь от нее по длинному коридору, хватаясь онемевшими пальцами за ткань рубашки на своей груди. Ему было нечем дышать, а сердце болезненно колотилось в груди, превращая его попытки вдохнуть в настоящую пытку. Злость и обида на свою никчемную жизнь сплелись в узел и давили на Арея, становясь почти осязаемыми — словно черные змеи, заползшие в грудную клетку, они кусали плоть и отравляли его вскипевшую кровь. Парень просто бежал вперед, не видя ничего перед собой. Стены дворца давили на него, грозясь придушить насмерть, а яркий закатный свет, льющийся из окон, ослеплял его взор, помутневший от сдерживаемых слез обиды. Завернув за угол, Арей неожиданно для себя на большой скорости налетел на кого-то и оказался в крепких, но невероятно нежных объятиях. Почувствовав знакомый пряно-цветочный аромат, парень изо всех сил вцепился в его обладательницу и зарылся лицом в ее мягкие волосы.       — Что с тобой? — испуганно прошептала Ева, едва удержав повисшего на ней Арея. — Ты весь дрожишь… Тебе плохо?       — Нет, я… Просто побудь со мной. Прошу тебя, — почти умоляющим голосом отозвался он, не желая выпускать девушку из своих рук. — Хотя бы немного.       — Я с тобой. Я никуда не уйду.       — Даже к Вергилию?       — Пока что да, — тихо вздохнула Ева и, подтащив Арея к стене рядом с открытым окном, села вместе с ним на пол, продолжая крепко держать его за плечи и прижимать к себе. — Что с тобой случилось? Ты шел из библиотеки?       — Угу. Я кое-что искал, — кивнул парень, уткнувшись лицом в ее ключицу. Такая непозволительная близость к ее теплому телу, согревающему его дрожащие кости, медленно, но верно возвращала ему спокойствие, но не могла унять ту горечь обиды, которую он сейчас испытывал. — Та надпись на моем перстне. Саллос — это имя.       — Я предполагала, что так и есть… И чье же это имя?       — Моего предка. Возможно, прадеда, я точно не знаю… Наверное, так и есть.       — И почему же тебя это расстроило? — удивленно спросила Ева, непонимающе посмотрев на Арея, лицо которого выглядело неестественно бледным даже в свете пылающего заката.       — Саллос был одним из самых почитаемых и известных демонов, — нехотя ответил он, посмотрев на девушку пылающими от гнева глазами. — И мой отец был таким же по словам Асмодея. Так какого черта я такое ничтожество? Как же… так вышло, что я стал сиротой и вместо того, чтобы иметь свой дом, скитался по трущобам и питался погаными крысами и остатками с чужого стола?       — Арей… Ты вовсе не ничтожество. Как ты можешь себя так называть?       — Да потому что я не нужен даже собственной семье. Я никому не нужен. Вы меня просто пожалели, вот и взяли к себе.       — Я убеждена, что твоя мама отдала тебя не просто так, у нее не было другого выбора, — покачала головой Ева и еще крепче прижала дрожащего Арея к себе. — Если ты говорил с Асмодеем, он наверняка рассказал тебе о том, какими были твои родители. Я не верю, что такие любящие друг друга мужчина и женщина отдали бы своего ребенка без веской причины. Не забывай, что у них были опасные враги.       — Да, я знаю! Но раз моя мать жива, почему она так и не нашла меня за столько лет? — нервно отозвался парень, не желая искать ей оправдания. — Вики бы нашла тебя даже на другом конце Вселенной…       — Ты перегибаешь палку. Представь, насколько это сложно — отыскать ребенка в Аду? Она могла вернуться в тот приют, в котором тебя оставила, но ты ведь сбежал оттуда… Возможно, твоя мама так и ищет тебя в адских землях. Ты не думал о такой вероятности? То, что ты попал в Виктуар — это череда случайностей. На ее месте я бы даже не рассчитывала отыскать тебя на Небесах.       — Я знаю, что ты просто пытаешься меня успокоить, но… в этом есть смысл. Ты права. К тому же, я уже давно не маленький ребенок. Возможно, она даже не знает, что я так сильно вырос.       — Хорошее замечание, — согласилась Ева и ласково погладила Арея по волосам. — Твоя мама может даже не знать, что ей нужно искать взрослого парня… Ты мог бы отправиться на ее поиски уже сейчас.       — А как же вы? — нахмурился он и встревоженно посмотрел на девушку. На самом деле ему хотелось сказать «ты», потому что именно ей угрожала самая большая опасность, но он решил, что не стоит снова заставлять Еву чувствовать себя той, ради кого он готов оставить мысли о поиске матери. — Малыши только появились на свет, да и недавнее нападение змея… Нет, я не могу вас оставить. Я не хочу так поступать.       — И продолжишь мучиться в неведении.       — Так и скажи, что просто хочешь спровадить меня.       — Все не так! — возмущенно воскликнула Ева и попыталась отпихнуть от себя Арея, но тот лишь крепче обхватил руками ее талию, не давая ей отстраниться. — Отпусти меня.       — Не хочу, — упрямо отозвался парень. — Ты всегда убегаешь к нему. Я скучаю по тем дням, когда мы проводили почти все время вместе. Мне этого очень не хватает… И не смотри на меня так. Я все понимаю и… не самом деле не хочу тебе мешать. Не хочу быть обузой и тем, кто вклинивается в чужие отношения, но это происходит само собой. Я был бы рад избавиться от чувств, но не могу.       — Мне неловко говорить об этом с тобой. Не заставляй меня делать тебе больно.       — Хорошо, не буду. Прости, я как всегда…       Поднявшись на ноги и протянув руку Еве, чтобы помочь ей встать, Арей случайно увидел на ее пальце незнакомое ему кольцо. Вперившись в него взглядом и замерев на месте, парень почувствовал себя так, будто кто-то со всего маху ударил его в солнечное сплетение и вышиб из него весь воздух. Это кольцо могло показаться простым украшением, которое Ева заказала себе у ювелира, но Арей сразу понял, что оно особенное. Кто-то надел его на палец с огромной любовью в сердце и эту сильную энергию ни с чем нельзя было спутать. Кольцо не обладало какой-либо магией и не являлось амулетом, но тот, кто его подарил, неизменно присутствовал рядом, будто светлая тень за спиной у девушки. Заметив, что Арей смотрит на кольцо, Ева попыталась спрятать его другой рукой, но было уже слишком поздно — она поняла, что парень обо всем догадался.       — Это то, о чем я думаю? — отстранённо спросил он, посмотрев на девушку слегка потемневшими глазами, в которых плескались самые разные эмоции, которые она не могла отделить друг от друга.       — Я не знаю, о чем ты думаешь, — тихо отозвалась Ева, смущенно отведя взгляд в сторону.       — Хватит… Не нужно скрывать это от меня. Я ведь… твой брат.       — Ты сказал мне тогда, что никогда себя им не считал.       — Но я хочу им быть, — сухо произнес Арей и попытался улыбнуться. — Потому что только так я смогу остаться рядом. Я не хочу видеть тебя несчастной, особенно из-за меня.       — Ладно… — неуверенно кивнула Ева и опустила взгляд на свое кольцо. — Его подарил мне Вергилий, когда… попросил выйти за него замуж.       — Вот как… И что ты ответила?       — Я сказала «да». А ты ожидал чего-то другого?       — Нет, я просто хотел убедиться, — пожал плечами Арей и, тихо вздохнув, заставил себя отпустить руку Евы. — Надеюсь, что ты не пожалеешь об этом. И еще… вам с Вергилием нужно рассказать все родителям. Они имеют право знать.       — Когда наступит подходящее время, мы все им расскажем, — кивнула девушка и нервно поджала губы. Парень понял, что ей не хочется это обсуждать и прекрасно осознавал, почему она беспокоится. Вергилий был намного старше и являлся другом ее родителей. Со стороны их отношения могли бы многим показаться неравными и в особенности Мальбонте, который всегда оберегал свою дочь от мужского внимания. — Сейчас столько всего происходит… Невозможно думать о чем-то другом.       — Ты не думала, что у вас все происходит как-то… чересчур быстро?       — Знаю, со стороны все так и выглядит, но Вергилий очень долго ждал меня. Я не хочу заставлять его ждать еще дольше, да и сама… этого не желаю.       — Я ничего не понимаю, — растерянно помотал головой Арей, на что Ева лишь загадочно и нежно улыбнулась. — Это звучит странно.       — Да, понимаю, — не стала спорить она. — Но это правда. Поэтому что бы ни случилось, я… всегда выберу его.       — Даже если он причинит тебе боль? Даже если однажды снова исчезнет?       — Вергилий никогда не сделает этого по доброй воле. На все есть причина.       — Ты так слепо доверяешь ему, — ошеломленно произнес Арей, недоверчиво посмотрев на девушку, глаза которой наполнились твердостью и той самой убежденностью, что невозможно было сломить даже при огромном желании. — Ты будто… одержима им.       — И что с того? — хмуро спросила Ева. Ее совершенно не волновало то, какой безумной она могла ему показаться и теперь это напрягало парня еще сильнее, чем раньше. — Мы все по-своему чем-то или кем-то одержимы… Только вот свою собственную одержимость мы готовы прощать себе с большой охотой, не правда ли?       — Верно… Не мне тебя судить. Рад, что ты так уверена в ком-то. Значит, не пожалеешь.       — Спасибо, что понимаешь это. Дай мне знать, если понадобится помощь с поиском информации.       — Непременно, — сухо отозвался Арей и натужно улыбнулся. — С кем сейчас близнецы?       — С родителями, — ответила Ева, решив поддержать его решение сменить тему. — Наверное, они отдыхают в своей комнате. Судя по всему, отец намерен отправиться на север на следующей неделе. Наверняка ему хочется провести с ними как можно больше времени перед отлетом.       — Тогда не буду им мешать. Пойду к себе и… немного подумаю. Увидимся.       — Да… Увидимся.       Поглядев вслед удаляющейся фигуре Арея, Ева тяжело вздохнула. Вновь ей пришлось говорить с ним так строго и сдержанно… Больше всего на свете она ненавидела поступать с ним таким образом, но другого выхода из ситуации девушка просто не видела. Она и так слишком часто позволяла ему вить из себя веревки. И все же, к ее облегчению, Арей отреагировал на новость о предложении не так плохо, как она ожидала. Могло быть намного хуже — Ева в этом даже не сомневалась. Она хорошо знала, насколько быстро этот тихий парень порой мог разогнаться от полного спокойствия до клокочущего и испепеляющего все вокруг себя вулкана. Те, кто был плохо знаком с Ареем, считали его образцом сдержанности и хладнокровия, но вот близкие друзья прекрасно понимали, что скрывается за этой идеальной маской. Зная все это, Ева теперь даже не понимала, что ей делать — радоваться его спокойной реакции или начинать бить тревогу.       Разумеется, холодная реакция Арея была просто игрой, хоть и весьма убедительной. Вернувшись к себе в комнату, он сделал глубокий вдох, который не помог ему успокоиться, а затем схватил биту и со всего маху ударил ей по одной из настольных ламп и пустой вазе для цветов. Тяжело дыша и глядя на устроенный им бардак, парень не почувствовал никаких угрызений совести за свою вспышку гнева. Арей был настолько зол, что его пламя, которое он всегда идеально контролировал, само собой загорелось на его руках и грозилось перекинуться на окружающие его предметы. Он был готов смириться с тем, что Ева увлечена другим мужчиной и даже находил в себе силы терпеть то, что она спит с ним, но новость о предложении окончательно вывела его из себя. Когда парень был еще подростком, его раздражали персонажи в книгах, которые не находили в себе силы смириться и терзали своих любимых ревностью, но теперь он прекрасно понимал, насколько это больно. Видеть, как та, кого ты любишь всем своим сердцем, отдает свое кому-то другому, было невыносимо. Гнев Арея ощущался лавой в горле, которая стекала вниз по пищеводу и отравляла остальные внутренности, превращая их в пепел.       И самым обидным во всей этой ситуации оказалось то, что Вергилий успел ему понравиться. Они прошли с ним множество трудностей и были даже готовы сделать заветный шаг к примирению, который мог положить начало их дружбы… И все это за одно мгновение обратилось в прах. Арей пытался унять разрастающуюся в его сердце ненависть к нему, но не мог. Он поддался ей и ощутил почти эйфорию от того, что теперь мог спокойно его ненавидеть. Ему казалось, что ангел это заслужил и был достоин того, чтобы убить его той самой битой, которую парень продолжал сжимать в своих руках до кровавых ссадин на ладонях. Опустив на нее свой взгляд и увидев красные следы, Арей почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а дыхание начало сбиваться. Эта картина показалось ему болезненно знакомой, причем до такой степени, что он невольно отбросил биту в сторону и, рухнув на пол, посмотрел на нее с ужасом, перекрывшим все остальные чувства. Он не до конца осознавал, почему образ окровавленной биты вызывает в нем такие ощущения, но интуитивно понимал, что видит подобное не первый раз. Испугавшись этого до глубины души, Арей прижал колени к груди и, спрятав лицо в ладонях, расплакался как маленький ребенок, которого оставили в полном одиночестве наедине с его бедой. Он снова почувствовал себя тем самым никому ненужным мальчишкой, оставленным на произвол судьбы без шанса на спокойную жизнь, которой было достойно любое дитя, появившееся на свет.

***

      С того злополучного дня Арей практически не покидал свою комнату. Он выходил из нее лишь для того, чтобы провести тренировку с Асмодеем и провести время с близнецами, но на большее его не хватало. Вики и Мальбонте, взволнованные его состоянием, пытались выведать у дочери и друзей, что происходит с их приемным сыном, но никто не мог дать им ответ на их вопросы, а кое-кто просто боялся рассказать правду. Возложив на себя вину за состояние Арея, Ева делала множество безуспешных попыток поговорить с ним, но каждый раз удостаивалась от него лишь ничего не выражающего взгляда или сухого ответа. Она понимала, что не должна винить себя за случившееся, но мерзкое ощущение, свернувшееся подобно маленькой змее внутри ее груди, не давало ей оставить брата одного и пустить все на самотек. Иногда девушка часами стояла у дверей его комнаты, умоляя того выйти и поговорить с ней, но ответом ей была лишь мрачная тишина, не предвещающая ничего хорошего для них двоих. Узнав о том, что Арей находится в дурном расположении духа и никого к себе не подпускает, Шарлотта стала приходить во дворец с просьбой передать ему выпечку собственного изготовления. Она знала, что он не пустит ее к себе в душу, но то, что он хотя бы принимал от нее угощения и вполне искренне благодарил за них, согревало ее сердце и дарило крохотную надежду на то, что однажды парень оттает и даст ей шанс позаботиться о нем. Большего для себя она не желала.       Разумеется, от посторонних глаз такая откровенная забота укрыться не могла, но одного из тайных наблюдателей нежная привязанность Шарлотты к Арею раздражала настолько, что он с трудом сдерживался от того, чтобы не увести ее за руку куда-нибудь подальше от этих неразделенных чувств. Деймос никогда не отличался особым терпением, но именно с этой кроткой девушкой, напоминавшей ему пушистое розовое облако, он боялся допустить даже малейшую ошибку и потому старался сохранять дистанцию, пока она не привыкнет к нему. Делать это было невероятно сложно, особенно теперь, когда демон понимал, насколько сильны ее чувства к Арею. Подкараулив Шарлотту после очередного ее визита к нему, Деймос как бы случайно оказался в том же коридоре, по которому шла и она, держа при себе пустую корзинку из-под выпечки. Увидев его стоящего у окна, девушка приветливо улыбнулась ему и это заставило обычно спокойное сердце демона затрепетать в холодной груди.       — Как здорово, что не пришлось тебя искать, — радостно произнесла девушка вместо приветствия и продемонстрировала ему свою поклажу. — Идем на пикник? У меня есть угощение для тебя.       — Я думал, что ты пришла сюда, чтобы проведать Арея, — чуть недовольно произнес Деймос. Он выдал бы себя с головой кому угодно этими словами, но Шарлотта, не обладающая ни хитростью, ни подозрительностью, лишь добродушно улыбнулась ему в ответ. — Разве нет?       — Ну, все так, но я прихожу сюда не только из-за него. Еще из-за Клео, Евы и брата… Он вечно тут пропадает, домой даже не возвращается.       — Он настолько приближен к королевской семье?       — Причина не только в этом, — покачала головой Шарлотта и смущенно хихикнула. — Здесь живет его возлюбленный. Это Силли, ты уже его знаешь. Средний сын Люцифера.       — Оу… Я даже не догадывался, что они вместе, — искренне удивился Деймос. — Они неплохо скрывают свои отношения.       — Да! Мы ни о чем даже не догадывались, но недавно Крис рассказал все мне и родителям. Отец не против, а вот матушка начала сетовать, что внуков от него теперь не дождешься.       — У нее есть повод бояться, что она останется совсем без внуков?       — О, точно нет, — мечтательно вздохнула Шарлотта и пошла вперед, поманив Деймоса за собой. — Я хочу семью и детей. Обязательно мальчика и девочку. Для начала сойдет, а там как карта ляжет. У тебя же много братьев и сестер. Наверняка вам было весело вместе, когда вы были маленькими. Никогда не скучно, правда?       — Ну… Не стану спорить, — неуверенно отозвался Деймос, которого с раннего детства готовили лишь к одной цели — помогать сестре-наследнице. — Все зависит от порядков в семье. Какой ты будешь матерью, как тебе кажется?       — В меру строгой, но все же очень доброй. Я хочу баловать малышей… Мне несколько раз позволили повозиться с Николасом и Юноной, и я начала размышлять о том, как с такими прелестными крошками вообще можно проявлять даже малейшую строгость? Они очаровательны.       — Подожди, пока эти крошки подрастут и поймешь. Иногда без этого никак, иначе потом выйдет боком.       — Тебя, наверное, растили в строгости, — чуть печально заметила Шарлотта, посмотрев на задумчивое лицо своего собеседника. — Ты всегда такой собранный. Часто наказывали?       — Сначала да, потом я не давал повода, — пожал плечами Деймос. — Ты не подумай, моя матушка — очень добродушная женщина, но… ей прежде всего нужны верные соратники. Она привыкла все просчитывать наперед. Большое количество послушных детей обеспечивает ей надежность и поддержку.       — Я понимаю… Прости, я очень мало смыслю в политике. Мне трудно поддерживать такие разговоры.       — Ничего страшного. Мы можем говорить о чем пожелаешь.       Выйдя за пределы дворца, Деймос и Шарлотта отыскали в парке подходящее место для пикника и устроились на пледе под одним из плодовых деревьев. Заглянув в корзинку, демон увидел там несколько мягких булочек, щедро посыпанных сахарной пудрой. Взяв одну из них и надкусив, он ощутил нежный вкус крема и даже на пару секунд прикрыл глаза от удовольствия.       — Вижу, что тебе нравится, — довольно произнесла Шарлотта и чуть смущенно поправила юбку голубого платья, которая немного задралась вверх, оголив ее худенькие изящные колени. Быстро отведя глаза в сторону, Деймос почувствовал, как ему становится жарко, и причина была вовсе не в теплом солнце у них над головами. — Рада, что ты тоже любишь выпечку. Мой брат ее просто обожает.       — Я люблю далеко не все, просто… твоя какая-то особенная, — признался демон, стараясь сделать свой голос чуть более спокойным, чтобы не выдать себя с головой. — Кхм… Расскажи о своей семье. Например, о родителях. Я знаю, что твой отец — славный воин и служит лично королевской семье. Ему уже лучше?       — Да, он полностью оправился от ран. Сказал, что для него было честью сражаться вместе с королем и королевой… Мы с мамой ужасно испугались, когда нам сказали, что он ранен и находится в госпитале. В итоге все оказалось не так плохо. Арей пострадал еще сильнее…       — А что насчет твоей матери? Какая она?       — Хм… Странно говорить такое о бессмертной, но, по сути, она — самая обычная женщина, — задумчиво отозвалась Шарлотта. — Приземленная, но в хорошем смысле. Наверное, именно поэтому отец взял ее в жены. Они познакомились на одном из приемов во дворце, куда мама прилетела как представительница своей семьи. Я знаю, что между ними никогда не было сильных чувств, но со временем они оба привязались друг к другу. Мама происходит из знатного ангельского рода, но по какой-то причине ей не нравится говорить об этом… Я знаю, что у нее есть сестра, но мама редко говорит о ней. Наверное, с ней связана какая-то стыдная история, раз она ее замалчивает. Кстати, раньше ходили слухи, что мой отец, как и Люцифер, был влюблен в королеву, но я не уверена, что это правда. Я имею ввиду своего отца. Насчет Люцифера… Все так и было. Давняя история, но ее по какой-то причине до сих пор любят мусолить. Мама и про это не любит говорить, но мне ее расспрашивать и не пришлось, ведь все об этом знают.       — Видимо, у них это семейное… — мрачно произнес Деймос. По какой-то причине он был совсем не удивлен услышанному. Навязчивый образ Евы продолжал преследовать его в странных и совершенно ненужных ему фантазиях. Он был бы и рад избавиться от наваждения, да не мог — что-то заставляло его думать о девушке и только встречи с Шарлоттой помогали ему отвлечься. — Ты хорошо знаешь принцессу? Вы ведь знакомы с детства… Какая она на самом деле?       — Разная, но всегда очень добрая. Моя подруга Ливия всегда добавляла, что даже слишком. Иногда это ей и правда вредит, хотя я не могу осуждать ее за доброту. Она была одной из немногих, кто подпускал к себе герцога Циниса и все закончилось… не очень хорошо. Ее так надолго забрали из дома…       — И в итоге даже герцог не устоял перед ней. Растаял как мороженое. Я наслышан об этой истории.       — Потому что доброе сердце способно на чудеса, — ласково произнесла Шарлотта с такой искренностью во взгляде и голосе, что даже черствый Деймос захотел в это поверить. — Ева была верна себе до конца и в итоге все сложилось как нельзя лучше для нее. Не удивительно, что даже Асмодей проникся к ней симпатией. Вокруг нее парни всегда толпами ходили, да вот только она никому взаимностью не отвечала. Держала со всеми дистанцию.       — Ты ею восхищаешься? — нахмурился Деймос, который подобных чувств к принцессе не разделял. — Почему?       — Разве это так удивительно? Она сильная, умная, смелая, красивая… Была бы я парнем, точно бы влюбилась. Хотя, на нее и девушки порой заглядываются, хах.       — Она не может быть такой идеальной. Ты ее перехваливаешь.       — Странно такое слышать, — чуть недовольно произнесла Шарлотта. — Она помогла убить змея, защитила нас всех… До этого заключила договор с твоей матерью и герцогом Циниса, спровадила отсюда этого Данталиана… Еву трудно перехвалить. Это ты предвзят по какой-то причине. Осторожно, я за своих друзей горой.       — Прости, я не думал, что обижу тебя этим, — поспешил извиниться Деймос. — Так уж вышло, что наш первый разговор с принцессой прошел… не очень доброжелательно. Мы показали друг другу характер.       — Ничего удивительного. Ева всегда осторожна с мужчинами, в которых видит себе равных. Так она показывает, что считается с тобой, а не сюсюкается как с теми, кто для нее бесполезен.       — Вот как… Я об этом не думал. Странная она. Грубит тем, кого хочет видеть союзником.       — Так Ева проверяет пределы терпения и прощупывает границы, — продолжила объяснять Шарлотта с таким видом, будто это было что-то само собой разумеющееся и невероятно очевидное. — Если отстоял себя — заслужил уважение. Она добрая, но не мягкотелая. Не советую злить ее по пустякам. Худо будет.       — Почему ты мне все это рассказываешь? — удивленно спросил Деймос, не совсем понимая ее мотивов. — Это звучит как слишком хороший совет.       — Хм… Я просто хочу, чтобы ты здесь освоился. Хочу, чтобы нашел свое место. Ева однажды станет королевой, и я желаю, чтобы рядом с ней были лишь достойные бессмертные. Ты кажешься мне подходящим кандидатом.       Деймос почувствовал себя пораженным до глубины души. Он наивно полагал, что Шарлотта была невинным цветочком, ничего не смыслящим в подобных тонкостях, но оказался обманутым ее нежным обликом, и это по какой-то причине заставил его сердце забиться быстрее. Она начала нравиться ему даже пуще прежнего и будь он не сыном Джахи, которая воспитывала в своих сыновьях глубокое уважение к особенным для них женщинам, то непременно попытался бы украсть у Шарлотты поцелуй, пусть даже самый невинный. В его груди разлился нестерпимый жар, который начал медленно продвигаться к лицу, грозясь залить его щеки румянцем. Опьяненный новыми чувствами, он начал гадать, был ли в жизни этой девушки тот, кто забрал ее первый поцелуй? Ему хотелось спросить ее об этом, но он так и не решился — это было бы слишком неприлично.       — Тебе жарко? — обеспокоенно обратилась к демону Шарлотта и, протянув к нему руку, коснулась ладонью его лба. — Забыл, как контролировать свою температуру? — Что? Нет, я… Эм, все в порядке, — замотал головой Деймос, замерев на месте от того ощущения, которое подарило ее прикосновение. Теплое, нежное, будто дуновение весеннего ветерка в жаркий зной. Перехватив ее пальцы своими, он ошалело посмотрел на них, едва удержавшись от того, чтобы не прижаться к ним губами. Не увидев в глазах своего нового приятеля этой тяги, Шарлотта лишь чуть удивленно вскинула брови, а затем улыбнулась ему, не распознав, каких трудов Деймосу стоило держать себя в руках. — У тебя… такие маленькие руки.       — Да уж. Воин из меня бы не вышел. Даже меч в руках удержать не могу.       — Тебе и не нужно. Ты слишком…       — Слабая? — предположила Шарлотта с усмешкой, но Деймос на это отрицательно покачал головой. — Тогда какая? Хрупкая?       — Нежная, — выпалил он, не подумав. Это слово первым пришло в его голову, и демон хотел его озвучить даже если придется покраснеть от макушки до пят. — Тебя нужно оберегать, а не делать воином и отправлять на поле боя.       — Говоришь как мои отец и брат. Спорить не буду — я недостаточно сильная, чтобы защитить себя… Обидно это признавать, но нет смысла врать самой себе.       — Хочешь, я научу тебя хотя бы защищаться?       — Брат учил меня, но совсем немного, — пожала плечами Шарлотта. — У него много времени уходит на собственные тренировки… Да и чему меня можно научить?       — Ну, хотя бы как вырваться из хватки или как сломать кому-то нос, — улыбнулся Деймос и с надеждой посмотрел на девушку. — У меня времени на тебя точно хватит. Соглашайся. Я не буду учить тебя смертельным приемам, обещаю. Я понимаю, что твое сомнение связано именно с этим.       — Допустим, я согласна. Ты должен понимать, что у меня нет никакой особой физической подготовки. Со мной будет сложно.       — Не страшно. Главное — отточить приемы. Я тебя научу.       — Хорошо, но ты сам вызвался, — рассмеялась Шарлотта и, прикрыв глаза, подставила солнцу свое светлое лицо. — А сейчас давай просто посидим. Меня дома ждут дела, хочу немного расслабиться.       — Конечно. Сколько захочешь, — улыбнулся Деймос, но в отличие от нее, не стал закрывать глаза. Воспользовавшись моментом, он стал разглядывать девушку, откровенно ею любуясь и не боясь быть пойманным на этом. Демон даже мысленно укорил Арея за его слепоту — как он мог не замечать рядом с собой такую очаровательную девушку, как Шарлотта? Конечно, ему самому это было только на руку, но обида за нее не давала Деймосу насладиться отсутствием конкуренции. Знала ли она, насколько очаровательна и притягательна в своей кротости и открытости? Понимала ли, что одной ее улыбки достаточно, чтобы кто-то мгновенно потерял покой? Нет, Шарлотта определенно не ведала, что творилось в душе демона, очарованного ее скромной красотой.       Прощание далось Деймосу труднее, чем он себе представлял. Единственное, что его утешало — это их будущие тренировки, на которые девушка дала свое согласие. Окрыленный этой мыслью, демон пообещал себе сделать ей подарок, как только она начнет делать первые успехи. Оставалось только придумать, что это будет. Украшение? Красивый наряд? Какой-нибудь полезный артефакт? У него хватило бы золота на любой ее каприз, но что-то подсказывало ему, что Шарлотте чужды подобные проявления симпатии.       Вернувшись во дворец в приподнятом настроении, Деймос совершенно не ожидал, что встретит по пути в свою комнату ту, кого он сейчас желал видеть меньше всего на свете. Увидев идущую по коридору вместе со своей волчицей Еву, демон даже на секунду подумывал о том, чтобы спрятаться где-нибудь в темном уголке, но посчитал, что так лишь признается самому себе в собственной слабости. Заметив его, девушка замедлила шаг и сердце в его груди предательски пропустило удар.       — Здравствуй, — вежливо поприветствовала она Деймоса и легонько одернула Луну, которая решила его обнюхать. — Не надо, он свой.       — Собираетесь на прогулку? — спросил он, надеясь, что вежливый разговор закончится быстро. Ему было сложно даже просто смотреть не Еву, а разговаривать так и подавно. Одетая в легкую блузку и шорты, девушка выглядела невероятно привлекательно и, что греха таить, соблазнительно. Пробежавшись взглядом по ее открытым ногам и декольте, Деймос мысленно выругался. Что-то внутри него каждый раз сходило с ума при виде этой девушки и его это бесило. Эти чувства казались ему болезнью, которую нужно было вылечить, причем как можно скорее. Одна лишь похоть, вожделение, примитивная страсть. Постыдное недоразумение, вызванное обликом, который демон мог сравнить лишь с завлекающей в свои лапы сиреной, готовой откусить ему голову.       — Ты побледнел.       — Правда? Наверное, со мной что-то и правда не так.       — Позвать лекарей? — предложила Ева, но ее доброжелательность и сочувствие вызвали в Деймосе лишь тревогу и отторжение. Он мог думать лишь о том, как срывает с нее блузку и с жаром набрасывается на ее красивое подтянутое тело, источающее неповторимый аромат, вызывавший в нем зверский аппетит. Воспаленное желанием воображение рисовало ему все новые пикантные сцены, из-за которых его тело мгновенно отреагировало, покрывшись мурашками. За такую срамную мысль демон был готов прижечь себя кочергой между ног. Похоть и ревность смешались в его голове настолько плотно, что Деймос уже был готов отправиться на поиски Вергилия, чтобы убить его. Убить лишь за то, что ему позволено прикасаться к этой девушке. Растерзать на части, чтобы избавиться от него и сделать ее своей. Испугавшись этой мысли, демон сделал шаг назад и схватился за грудь, заставив этим нервничать Еву еще сильнее. — Да что с тобой такое?       — Не надо… — в отчаянии замотал головой Деймос, а затем почувствовал ее руки на своих плечах. Жар поглотил его тело и отозвался мучительным давлением внизу живота. Не помня себя и больше не контролируя свои действия, он сжал запястья Евы обеими руками, намереваясь прижать ее к стене и впиться в алые губы до крови, но внезапно почувствовал, как в его локоть впились острые зубы. Почуяв опасность, Луна бросилась на Деймоса и оттащила его от своей хозяйки, которая была слишком шокирована происходящим, чтобы дать реальный отпор. Не особо сопротивляясь волчице, демон позволил ей немного погрызть себя, а затем выдернул руку из ее пасти и отскочил к противоположной стене, чтобы попытаться справиться с наваждением и чувством вины за содеянное. Посмотрев на Еву, он удрученно покачал головой и опустил взгляд. Ему было настолько тошно от самого себя, что теперь он даже боялся заглянуть в ее красивые синие глаза, чтобы не увидеть в них тревогу и сочувствие, которых он не заслуживал. — Простите меня… Мне нужна помощь.       — Какая? Лекарь? — спросила девушка, тяжело дыша и схватившись за грудь. Луна продолжала стоять между ними, не сводя внимательных глаз с Деймоса и это придало Еве немного уверенности. — Просто скажи, какая помощь тебе нужна. Я все сделаю.       — Где живут… местные ведьмы? Я должен попасть к ним.       — Н-недалеко, но на словах объяснить не смогу. Я собираюсь к ним через пару дней и могу взять тебя с собой… Но сперва объясни, что происходит.       — Не могу, — отказался отвечать Деймос, когда наконец-то почувствовал небольшое облегчение. — Но до того момента… держитесь от меня подальше. Это ради вашей безопасности. Пожалуйста.       — Ладно, я сделаю, как просишь, — не стала спорить с ним Ева. — До комнаты дойдешь?       — Да. Я могу взять с собой Каса?       — Конечно, без проблем. Я сообщу тебе время.       — С-спасибо, — кивнул девушке Деймос и, стараясь больше не смотреть в ее сторону, направился в сторону своей спальни, едва переставляя ноги. Поглядев ему вслед, Ева смогла лишь издать взволнованный вздох, а затем подошла к Луне и погладила ее по загривку.       — Неужели он представлял для меня опасность? — задумалась девушка, ощутив легкую тревогу. Услышав шаги, она обернулась и к своему облегчению увидела идущего к ней Габи.       — Я услышал рычание, — настороженно произнес он вместо приветствия и посмотрел сначала на уже успокоившуюся Луну, а затем и на Еву. — В чем дело?       — Ни в чем, все отлично, мы просто шли гулять… А ты?       — Тебя искал. Хотел кое-что обсудить, пока Клео спит.       — Тогда пройдемся вместе, — кивнула девушка, радуясь, что ей не пришлось слишком много врать другу по поводу того, что здесь только что произошло. Выйдя на улицу, Луна тут же побежала в сторону своей излюбленной части парка, где было много открытого газона, а Ева и Габи последовали за ней, не имея точного плана своей прогулки. Какое-то время парень молчал, собираясь с мыслями, а она, не желая мешать ему, продолжала терпеливо ждать, когда начнется разговор.       — Ливия уже на месте. Она прислала письмо, — наконец, тихо сказал Габи, словно отчитываясь перед ней. — Говорит, что там холоднее, чем здесь. Судя по всему, остров находится неподалеку от Циниса.       — Хорошо… — кивнула Ева в ответ, не зная, что еще на это сказать. — Когда вернутся твои мать и бабушка?       — Не знаю, наверное, не скоро. Возможно, когда родится наш с Клео ребенок. В любом случае, Ливии они сейчас нужнее.       — Да, верно.       — Твой отец отправил моего в отдаленные регионы Ада. Ты знаешь, по какому поводу?       — Догадываюсь, — не стала отпираться Ева, вспомнив рассказ Арея о жизни полукровок, живущих там. — Но, как мне кажется, у тебя более полная информация.       — В Аду неспокойно, — тяжело вздохнул Габи и, найдя взглядом мраморную лавочку, чуть устало опустился на нее с таким видом, будто в ближайшие пару часов вставать с нее не собирался. Ева присела с ним рядом. — Отец опасается волнений. Говорит, что многие демоны будут недовольным особым отношением к полукровкам. Им же не объяснишь, что во многом это именно их вина.       — Если бы не дискриминация по отношению к ним, то и не нужно было бы особое отношение. Но я понимаю. Обычные жители Ада в такие тонкости не вникают.       — Конечно. Демоны не привыкли, чтобы на их земле выделяли кого-то помимо них. Мими и Роберт недавно летали к ее матери. По секрету рассказали моему отцу, что ею было подавлено несколько бунтов, связанных с заключением Данталиана под домашний арест. У него очень много союзников даже среди членов Парламента и они недовольны решением королевской семьи.       — Родители предполагали, что так и будет, — раздраженно проворчала Ева. — У этого червяка везде есть верные ему прихвостни. Раздавить бы их всех одним махом, да нельзя. Только хуже будет.       — Демоны недовольны отцом, — удрученно произнес Габи, сцепив пальцы вместе и уперевшись локтями в колени. — Обвиняют его в том, что он прогнулся под Небеса. Многие мечтают о сепарации. Пф, ну, конечно. Так ведь будет проще творить не пойми что… Демонам не нравятся гуманные и демократические законы, которые ввели твои родители. Больше всего они жалуются на полный запрет Кровавых ям. Как будто больше заняться нечем.       — Кровавые ямы были одной из причин рабства. Неужели кому-то хочется, чтобы такие как они находились в неволе? В голове не укладывается.       — Формально рабства в Аду никогда не было, но все знали, что по факту оно существовало. Маленьких детей крали или покупали у нищих родителей, чтобы потом воспитывать их для боев в Кровавой яме. Для нас это варварство, а для них — культура… Я не хочу, чтобы мой ребенок жил в таком мире. Не хочу забирать Клео в такой Ад. Демонов изначально не для этого создавали.       — Мои родители в курсе этой ситуации и потому отправили твоего отца с этим разобраться, — догадалась Ева, мрачно кивнув. — Ясно… Не уверена, что он справится с этим в одиночку.       — У него нет выбора. Он Сатана, а значит обязан справиться, — пожал плечами Габи. — Иначе рано или поздно его заменят, а я этого не хочу, потому что знаю, кого выберет Мальбонте.       — Тебя, конечно, а ты этого не хочешь.       — По крайней мере не сейчас. Клео должна родить в спокойном месте. Здесь тоже многое происходит, но все равно тут намного безопаснее, чем в Аду.       — Затишье перед еще одной бурей, — нахмурилась Ева, озвучив свои тайные опасения. — Это точно не конец истории. Этот змей не дает мне покоя.       — Вы ведь его уже убили. Он больше нам не угрожает, — неуверенно произнес Габи, явно ожидая от подруги каких-то пояснений. — Или…?       — Он сам уже не опасен — это верно. Только вот этот змей был возвращен к жизни очень сильной магией. Ведьмы, заставившие его восстать из мертвых, сильнее, чем мы можем себе представить. Вот почему я думаю, что это были только цветочки. И Данталиан каким-то образом со всем этим связан. Либо как соучастник, либо как информатор. Во дворец пробрался посторонний, затем он же был кем-то убит… А началось все с полукровки, который в беспамятстве совершил тяжкое преступление. И как вишенка на торте — со всеми этими событиями связана я, а точнее намерение ведьм меня прикончить. Голова раскалывается, когда я пытаюсь соединить это все вместе… Все ответы у меня под носом, но я не могу ухватиться за нужную ниточку.       — Никогда бы не подумал, что главной опасностью для нас станут ведьмы… Я вообще о них раньше почти ничего не слышал.       — Бессмертные их всегда недооценивали, а ведь они живут на Небесах уже очень давно, — невесело усмехнулась Ева. — Им удалось заставить нас думать, что мы — самые сильные существа. Хитро… Бессмертные очень тщеславны. Мы упиваемся своей силой, даже не догадываясь о том, что есть те, кто могут быть намного сильнее нас. Вот почему сейчас мы ведем себя как слепые котята. Мы просто ни черта не знаем. Вся наша литература о ведьмах примитивна и поверхностна. Там почти нечего искать. Я куда больше узнала от Асмодея, который когда-то имел с ними дело.       — А ты его не подозреваешь? — прищурился Габи и внимательно посмотрел на Еву. — Я знаю, что ты скажешь — ему теперь можно доверять, сейчас он не опасен и все такое… Но ведь до вашего знакомства он мог иметь к этому отношение. Возможно, потом передумал, а теперь делает вид, что не при чем. Твой отец ведь подозревал, что именно он убил того демона, который напал на вас с Клео. К тому же, он ведь забрал тебя из дома…       — Я много об этом думала… Интуиция подсказывает мне, что Асмодей не при чем. У него была другая мотивация забрать меня в Цинис. Но я понимаю твои опасения, они не беспочвенны. И все же… я чувствую, что он не был с ними в сговоре. Я успела его узнать и поняла, что герцог предпочитает действовать в одиночку. Он не стал бы для кого-то шпионить.       — Ладно, я верю твоей интуиции. Но не забывай, что ведьмы каким-то образом умудрились подослать во дворец того, кто намеревался тебя похитить или даже убить. Это значит, что они в курсе того, как здесь все устроено. Ева, у них тут есть уши и глаза… Это же очевидно. Вопрос лишь в том, кто именно поставляет им информацию.       Сглотнув ком, появившийся в горле, девушка тяжело вздохнула. Разумеется, она прекрасно понимала, что тот демон без языка мог быть не единственным, кому удалось проникнуть во дворец. Но больше всего ее пугало не это, а то, что шпионом мог быть тот, кому она доверяла. Осознание этого факта заставило Еву почувствовать на своей шее удушающую веревку, которая теперь не давала ей нормально дышать. Кому в таком случае она теперь вообще могла доверять на сто процентов? Родителям, Вергилию, Арею и друзьям — это казалось самым очевидным вариантом. Но что, если ведьмы смогли каким-то образом использовать даже кого-то из них, чтобы попытаться добраться до нее?