Несущие Равновесие: Полукровки.

«Есть два пути избавить вас от страдания: быстрая смерть и продолжительная любовь». (Фридрих Вильгельм Ницше)       За всю свою жизнь Габи не летел так быстро, как сейчас. Все его тело онемело от напряжения и усталости, но он продолжал крепко прижимать Клео к себе, иногда зовя ее по имени, чтобы не дать ей уснуть. Каждый раз, когда она закрывала глаза, парень едва сдерживал слезы паники и отчаяния, которые изо всех сил старался прятать глубоко внутри. Ему нельзя было их показывать – только не сейчас, когда Клео нуждалась в его силе и поддержке. Габи заставлял себя не думать о всей той крови, что стекала по ее ногам на его футболку и штаны, но все внутри него невольно сжималось от ужаса при мысли о том, что он может просто не успеть спасти ее и их ребенка. Утешало его лишь то, что он был не один – рядом с ним летели его друзья, которым тоже требовалась помощь.       Арей, державшийся чуть позади остальных, бросил встревоженный взгляд на Вергилия, который летел вместе с Евой на руках – девушка казалась абсолютно безжизненной, но ее огромные глаза, лишенные прежнего блеска, были распахнуты так, будто она была где-то не здесь, а очень-очень далеко отсюда. Это выглядело настолько страшно, что Арей невольно отвел взгляд, но лишь ненадолго – не смотреть на нее оказалось гораздо страшнее. Так он хотя бы мог видеть ее и знать, что она под защитой Вергилия, который скорее умрет, чем позволит еще кому-то причинить ей боль. В отличие от него самого, ангел действительно мог ей помочь. Теперь Арей ясно видел свою никчемность и бесполезность... Мальбонте не нужно было брать его в семью. Уж лучше бы он дальше жил на улице и делил свой обед с помойными крысами. Он не заслужил находиться рядом с Евой. Хуже, чем обуза, беспомощнее червя под ногами… И лишь пульсирующая внутри парня бешеная энергия не давала ему полностью погрузиться в пучину самобичевания. Она напоминала ему о том выборе, что он сделал и ни на секунду не давала о нем забыть.       Посмотрев вперед, Арей увидел, как летящий далеко впереди Крис с Силли на руках начал снижение, а затем резко спикировал вниз прямо на площадь около дворца. Темнота и большое расстояние не позволяли парню разглядеть все в подробностях, но все же он смог увидеть, как наружу из дворца выбежала целая толпа бессмертных. Судя по всему, это были те, кого Крис пообещал позвать на помощь, чтобы Клео и Еву как можно скорее доставили в госпиталь. Это подарило Арею надежду на то, что большинство обителей дворца не пострадали, но после всего пережитого ему было трудно поверить, что обошлось без жертв. Он изо всех сил пытался вспомнить, что именно произошло и каким образом ведьмам удалось похитить их всех из дома, но из этого ничего не вышло. В его голове стоял кромешный туман и последним, что он помнил, было то, как они с Евой легли спать, а затем оказались в той пещере. И все же парня не покидало странное чувство, будто между этими двумя событиями произошло нечто очень важное и что это каким-то образом напрямую касалось именно его.       Только вот обдумать эту мысль как следует Арей не успел, потому что они с Габи наконец-то добрались до дворцовой площади и все его внимание переключилось на более важную задачу – убедиться, что Еве окажут помощь. Когда они приземлились, к ним навстречу с носилками уже бежали работники госпиталя во главе с Эрелимом. Увидев бледную, словно мел, Вики, которая неслась к ним с обезумевшими от страха глазами, Арей весь похолодел внутри. Меньше всего на свете ему хотелось вновь видеть женщину в отчаянии, но избежать этого он не мог – в его силах было только находиться с ней рядом, чтобы поддержать и хоть немного ее утешить.       - Моя девочка… Моя маленькая… - дрожащим и срывающимся голосом пролепетала Вики, увидев свою дочь, безжизненно глядящую в пустоту, а затем и Клео, истекающую кровью. – Что с ней? Что они с ними сделали?!       - Госпожа, успокойтесь, - строго произнес Эрелим и приказал другим работникам госпиталя разместить обеих девушках на носилках. – Ваша паника не помогает.       - Они живы, все будет хорошо, - схватив Вики и прижав ее к себе, Арей стал ласково поглаживать ее по голове, пока она задыхалась от сдерживаемых рыданий, провожая взглядом лекарей, уносящих ее дочь во дворец. – Дыши, мам, дыши… Все будет хорошо, я обещаю.       - Я хочу пойти к ней… Моя девочка, моя малышка…       - Сначала нужно успокоиться, ладно? С ней пока побудет Вергилий. Переживать не о чем. Ей, Клео и Силли помогут. С ними больше ничего не случится.       - Как они посмели сделать это с моим ребенком? – почти неслышно прошептала Вики, уткнувшись лицом в грудь Арея, вздымавшуюся от прерывистого тяжелого дыхания. – Чем она заслужила все это?.. Несправедливо, это несправедливо! Ненавижу… Ненавижу их всех…       - Они почти все мертвы, - также тихо произнес парень, продолжая гладить женщину по волосам и плечам. – Но даже если сегодня ночью кто-то из них выживет, мы найдем их всех и убьем. Я клянусь тебе. Только не плачь, пожалуйста.       Лишь услышав эти слова, Вики начала понемногу успокаиваться и перестала так отчаянно цепляться за Арея. То, как ее сын дал ей свое обещание, заставило разум женщины проясниться. Нельзя было поддаваться отчаянию. Она уже давно научилась смотреть своим страхам в лицо и не собиралась сдаваться им даже сейчас, когда сбылись все ее самые страшные кошмары. Обняв сына и почувствовав, как бешено колотится его сердце, Вики осознала, что он нуждается в ее поддержке куда больше, чем она в его. Она знала, что этой ночью он увидел то, что навсегда останется с ним и знала, что должна помочь залечить эту рану, если это вообще было возможно.       - Мы со всем справимся, милый, - ласково произнесла Вики, погладив Арея по спине. – Ночь закончится и этот кошмар уйдет вместе с ней… А пока это не произойдет, я буду с тобой.       - Я боюсь, что ничего не закончится, мам, - тихо отозвался он и поджал дрожащие губы, чтобы она не узнала, что он был готов разрыдаться прямо у нее на плече. – Мне сейчас очень… очень страшно. Я просто хочу уснуть, а потом проснуться и увидеть, что с Евой все в порядке… Что ничего из этого просто не было, что все мои друзья в порядке. Пусть это будет страшным сном, пожалуйста…       Услышав все это, Вики еще крепче прижала Арея к себе, едва сдерживая подступающие слезы. Ей было больно и страшно от осознания того, через что пришлось пройти ее детям, но ей приходилось держаться, чтобы не причинять им еще больше страданий. Ее сердце разрывалось при виде того, как ее сын изо всех сил старался не показывать свою боль, будто это было нечто постыдное или непозволительное. Она хотела, чтобы он знал, что ему тоже можно плакать и кричать, если он этого хочет, но Арей не издавал ни звука и лишь вздрагивал от беззвучных сухих рыданий, сдавливающих его горло. Вики знала, что ему жизненно необходимо выговориться, но она не была уверена, что готова узнать подробности того, что с ними случилось. И все же, страх за состояние сына пересилил страх перед этим знанием.       - Милый… Ты должен рассказать мне, что случилось, - как можно спокойнее произнесла она, взяв его лицо в ладони. – Даже если не сейчас, но тебе нужно поговорить со мной об этом. Ты не обязан держать все в себе.       - Я не хочу говорить тебе об этом, - замотал головой Арей, испуганно дернувшись назад, но Вики удержала его рядом с собой, не позволив ему вновь вернуться в прежнее состояние. – Тебе не нужно знать.       - Я твоя мама. Если ты будешь молчать, это останется в тебе навсегда, а такое всегда причиняет очень много боли. Я не желаю тебе такой жизни, милый… Мы поговорим, когда всем станет лучше, хорошо?       Арей ничего не сказал, но все же коротко кивнул в ответ. Пока что для Вики и этого было достаточно. Ей не хотелось бередить еще не зажившую рану, поэтому она решила отложить тяжелый, но нужный разговор до более спокойных времен, которые, как она надеялась, однажды обязательно настанут.

***

      Крепко сжимая руку Клео в своей, Габи шел следом за лекарями, которые быстро несли ее на носилках в сторону госпиталя. Ее пальцы выскальзывали из его ладони, а глаза то и дело закатывались и закрывались из-за уплывающего сознания, но парень продолжал упрямо звать ее по имени, чтобы она оставалась с ним.       - М-мне так х-холодно… - слабым голосом прошептала Клео и положила руку на живот. – Больно… Наш малыш…       - Все будет хорошо, милая, - вымученно улыбнулся Габи ей в ответ, а затем встретился с обеспокоенным взглядом Лайлы, которая шла рядом с ним. Судя по всему, она не разделяла его оптимизма, но парень решил не пускать в голову самые страшные мысли. С него было достаточно плохих новостей, и он не желал слышать новые.       Когда они добрались до госпиталя, Еву и Клео разместили в отдельные палаты интенсивного ухода, в одной из которых уже лежал Силли. Вокруг него уже хлопотали лекари – чистили и обрабатывали раны, вводили обезболивающее и изо всех сил старались поддерживать его в сознании. За всем этим в открытое панорамное окно наблюдал до смерти перепуганный Крис, который отвлекся от этого тревожного зрелища лишь в тот момент, когда в госпитале оказались его друзья. По глазам Габи он понял, что в ближайшее время никаких хороших новостей ждать не стоило.       - Нам нужно самое мощное кровоостанавливающее, прямо сейчас! – командовал Эрелим остальным лекарям, а затем строго взглянул на парня, который зашел в палату вместе с ними. – Вам не стоит находиться здесь. Вы должны выйти.       - Но я хочу быть рядом с ней, она моя будущая жена! – ошарашенно воскликнул он, не поверив своим ушам. – Я не могу оставить ее!       - Вы можете наблюдать через стекло. Сделайте как я прошу. Ей может понадобиться операция и я не хочу видеть вашу панику во время работы. Будьте благоразумны.       - Габи, пойдем, - тихо обратился к нему Вергилий и очень осторожно взял его за плечо. – Она в надежных руках. Они сделают все, что могут, а потом ты снова будешь с ней.       Взглянув на бледного, как полотно ангела, Габи ощутил, как его разум немного прояснился. Ему стало стыдно из-за того, что Вергилий, который, по сути, находился с ним в одной лодке, пытался успокоить его, в то время как он сам лишь усложнял ситуацию. Выйдя из палаты следом за ним, парень встал напротив стекла и напряженно поджал губы, чтобы с его губ не сорвался крик отчаяния. Жуткие образы всего пережитого то и дело проносились перед глазами Габи, вызывая в нем тошноту и гнев. Он не знал, куда себя деть и принялся ходить из стороны в сторону рядом с палатой, впервые за всю свою жизнь ощущая себя абсолютно бесполезным и беспомощным. Ему не позволили даже взять Клео за руку, чтобы она почувствовала его присутствие рядом с собой.       В госпитале было так тихо, что каждый, кто находился здесь, мог слышать, как тикают настенные часы и как где-то капает вода, падающая на металлическую поверхность. Эта тишина выматывала и доводила до исступления даже всегда спокойного и уравновешенного Вергилия, который изо всех сил старался сохранять хладнокровие, но прямо сейчас ему это давалось с большим трудом. В отличие от Клео и Силли, которые продолжали оставаться в сознании, несмотря на свое состояние, Ева не двигалась и не разговаривала с лекарями, которые пытались добиться от нее хоть какой-то реакции на раздражители.       - Через что прошла принцесса? – тихо спросила у Вергилий Лайла, вышедшая из палаты после очередной безуспешной попытки достучаться до нее. – Что с ней делали?       - Ее… пытали, - ответил он, сильно сглотнув. – А потом… чуть не сожгли заживо. Она многое пережила.       - Силы небесные… Что за изверги посмели такое сотворить?       - Вы что-нибудь слышали об Отшельницах?       - Немного, но я знаю, что они ответственны за убийства на севере, - медленно кивнула Лайла, а затем, сложив два плюс два, испуганно прижала ладони к губам. – Неужели именно они сделали все это с госпожой?       - Да, это были они, - коротко ответил Вергилий и напряженно провел ладонями по лицу. Он совершенно не хотел говорить об этом, но не мог не ответить искренне взволнованной женщине на ее вопросы. – Из-за их магии у всех были проблемы с регенерацией.       - Теперь ясно, почему они так сильно ранены. За исключением госпожи. На ней ни царапинки… Думаю, ее раны находятся где-то очень глубоко внутри.       Точное предположение Лайлы заставило Вергилия вздрогнуть всем телом. Он слишком хорошо понимал, что душевные раны могут приносить куда больше страданий и что избавиться от них может быть куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Ему было нелегко принять то, что его любимой приходилось проходить через все это, но самым ужасным во всем этом было то, что он не успел прийти вовремя. Вся его сила и могущество оказались абсолютно бесполезными перед жестокими решениями судьбы, плетущей свои крепкие нити из пролитой крови. Тогда какой во всем этом был смысл? Вероятно, это была лишь очередная издевка над всем, во что он так старался верить. И вот теперь эта нерушимая вера капля за каплей утекала из Вергилия, оставляя внутри него одну лишь всепоглощающую ненависть, вытесняющую все правильные и добрые чувства.       Долгую и напряженную тишину в госпитале нарушила Вики, ворвавшаяся в помещение, будто свирепый ураган. Вместе с ней были Арей и Асмодей, которых она крепко держала за руки, боясь отпустить их обоих даже секунду. Зная, в каком состоянии она сейчас может пребывать, Вергилий быстро подошел к ней, но она резко оттолкнула его от себя, выпустив руку Асмодея из своей, который только и дожидался возможности оказаться на свободе. Воспользовавшись этим, он подбежал к палате Евы, но заходить в нее не стал – он нутром почувствовал, что этого не стоит делать, по крайней мере сейчас. Подтащив стул к открытому окну, он заглянул внутрь и увидел девушку, сидящей на полу рядом с кроватью. Ее лицо было спрятано за волосами, приобретшими еще несколько новых седых прядей.       - Я не собираюсь наблюдать за своей дочерью из-за стекла, как за каким-то опасным зверем! – в отчаянии воскликнула Вики, обращаясь то ли к Вергилию, то ли к лекарям, которые старались удержать ее как можно дальше от двери, ведущей в палату. – Немедленно пустите меня к ней!       - Ваше Величество, проявите немного терпения, - успокаивающим тоном произнесла Лайла, взяв ее за плечи. – Ваша дочь проявляет… весьма странные симптомы, и мы опасаемся, что в своем нынешнем состоянии она может представлять для вас угрозу. И не только для вас, госпожа. У нас здесь еще несколько тяжело пострадавших. Прошу вас… Позвольте нам понаблюдать за ней какое-то время. Вы можете быть с ней рядом, но не заходите внутрь.       - О каких… симптомам идет речь? Что с моей дочерью? Она сильно ранена?       - На ней ни царапины, - покачал головой Вергилий. – Ева сама себя исцелила.       - Мы собрали сведения о тех ранах, которые она получила, - нервно кивнула Лайла и быстро посмотрела на девушку через стекло. – И тот уровень регенерации, который потребовался бы для полного исцеления… Это фактически нереально. На это нужно хотя бы пару несколько часов даже самым сильным бессмертным. Возможно, принцесса из-за этого и пребывает в таком странном состоянии – она могла израсходовать много сил и сейчас ей нужно время на восстановление.       - Но она ведь поправится, правда? – с надеждой спросил Асмодей, продолжавший наблюдать за Евой из-за стекла с огромной тревогой, отраженной на его маленьком личике. – Она же очень сильная.       - Как я уже сказала, нам нужно последить за динамикой ее состояния, - терпеливо произнесла Лайла. – Тогда мы и сможем делать какие-то прогнозы. Будьте готовы к тому, что на восстановление может уйти много времени. Крепитесь.       - Хорошо… - дрожащим голосом отозвалась Вики. – Что с Клео? Она ведь ждет ребенка. Как сильно она пострадала?       - Если честно, госпожа… Я боюсь, что прогнозы неутешительные.       - В к-каком смысле? Она ведь не…       - Простите, госпожа, - тихо извинилась Лайла и, посмотрев на сидевшего на корточках рядом с палатой Габи, поджала губы, будто не решаясь продолжать говорить. – Вам стоит поговорить с ним и… подготовить его к плохим новостям. Думаю, от вас он воспримет лучше, чем от меня или Эрелима.       - Но ведь есть шанс, что все обойдется? – едва сдерживая слезы, спросила Вики, не желая терять надежду на лучшее. – Не говорите так, пожалуйста. Вы талантливые лекари, вы можете спасти их малыша. Они так за него боролись, это ведь… просто несправедливо.       - Поймите, Ваше Величество… Они в первую очередь борются за жизнь девушки. Иногда приходится делать сложный выбор. Вам это хорошо известно, госпожа… Мне правда очень жаль.       Отстраненно кивнув в ответ, Вики посмотрела на Габи и ее сердце сжалось от боли и сочувствия. Она не знала, как должна была рассказать ему о том, что вероятность выживания его ребенка находится под большим вопросом. Рядом с ним не было родителей, его брат также сильно пострадал, да и сам он пережил большое потрясение. И как в такой жуткой ситуации Вики могла вывалить на него еще и такую тяжелую новость? Тяжело вздохнув, она опустилась в кресло и спрятала лицо в ладонях, не зная, как ей со всем этим справиться. Физически она была готова горы свернуть, но морально устала настолько, что больше не могла мыслить трезво. Ей был нужен ее муж, причем очень срочно, но тот, судя по всему, собирался прочесать весь лес прежде, чем вернуться домой. Раздраженная и расстроенная, Вики почти задыхалась от с трудом сдерживаемых крика и слез, которые стягивали ее горло тугим узлом.       - Мне нужно ненадолго уйти, - устало произнес Вергилий, поднявшись со своего места. – Я скоро вернусь.       - Куда ты? – встревоженно спросила Вики, округлив глаза. – Только не говори, что полетишь в лес…       - Нет, не полечу, обещаю. Мне просто… нужно кое-что сделать, и я сразу же вернусь сюда. Ты не успеешь заметить моего отсутствия.       - Ты поклялся. Если тебя не будет полчаса, я пошлю за тобой кого-нибудь. Ты меня понял?       - Хорошо, - отстраненно кивнул Вергилий и, ненадолго прикрыв покрасневшие глаза, быстро покинул госпиталь, оставив Вики наедине с ее смешанными чувствами. Его присутствие всегда каким-то волшебным образом утешало само себе и вот теперь, когда он так внезапно ушел, женщина практически задыхалась из-за охватившего ее чувства тотального одиночества. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, она попыталась успокоиться, но из этого ничего не вышло.       - Какая же я слабая… - обреченно подумала Вики. – Это я должна быть опорой для всех. Бонт, ну где же ты?..       - Госпожа… - сквозь пелену охватившей ее апатии, она вдруг услышала тихий детский голос и, открыв глаза, увидела перед собой встревоженное лицо Асмодея. – Вам нехорошо?       - Да, немного, - горько усмехнулась Вики и протянула ему руку, в которую он вложил свою маленькую ладошку. – Ты сам как? Наверное, сильно испугался?       - Из-за ведьм? Нет, я их не боюсь. Они опасны, когда их много. Я испугался за вас и вашу дочь.       - А остальные? Тебе на них все равно?       - Нет, потому что вам не все равно, - покачал головой Асмодей и задумчиво посмотрел на Габи, который прямо сейчас был больше похож на привидение из-за своего бледного лица и пустых глаз, глядящих куда-то в пустоту. – Какая-то тяжесть внутри… Наверное, ему очень плохо.       - Представь себя на его месте, - шепотом произнесла Вики, чтобы парень не мог их услышать. – Думаю, это не так сложно сделать.       - На самом деле мне и не нужно представлять. Принцессе очень плохо. Я чувствую это даже через стекло и стены… Ее эмоции будто просачиваются наружу.       - Странно, я ничего такого не чувствую. Расскажи мне.       - Она напугана и… сильно злится, - тихо ответил Асмодей и едва заметно поежился, будто ему внезапно стало очень холодно. – Нет, даже не злится – ненавидит. В той комнате словно сидит другая девушка. Я не узнаю ее энергетику… Простите, если говорю непонятно, это лишь мои ощущения.       - Нет-нет, все в порядке. Спасибо, что рассказал, - поблагодарила его Вики, стараясь скрыть тревогу, которая охватила ее после услышанных слов. – Мой бедный ребенок… За что моей девочке все это? Чем она вообще могла такое заслужить?       - Ничем, госпожа. Мир – ужасное место для таких, как она. Он несправедлив к добрым и чистосердечным, но благодушен к тем, в ком нет ни капли чести.       - И давно ты так считаешь?       - Достаточно. Я понял это на своем примере. Когда меня ничто не волновало, моя жизнь была прекрасна, если так можно сказать. Для кого-то это не так, но большинству она могла бы показаться идеальной... И каждый раз все шло к чертям, как только я начинал о чем-то или ком-то искренне заботиться. Я хотел уберечь вашу дочь от опасности, но сделал этим только хуже. Я сражался на войне и приобрел богатство, но потерял слишком много, чтобы это заполнило пустоту внутри меня… Я пытался заботиться о Вергилии, но лишь причинил ему боль. В этом весь я, госпожа. И мир такой же, как я. Он разрушает все хорошее, что в нем есть.       - И что, никакой надежды нет? – горько улыбнулась Вики. – И мы все в итоге обречены на уничтожение?       - Нет, конечно, - покачал головой Асмодей и легонько стиснул ее руку. – Пока есть такие как вы и ваша дочь, мир может идти в задницу со своими жестокими порядками.       - Хах… Я должна поругаться тебя за то, что ты так грубо выражаешься. Детям нельзя так говорить.       - Поругайте меня, если вам станет от этого легче.       - Не сегодня, - тихо вздохнула Вики и похлопала его по ладошке. – Ты хороший ребенок. Спасибо, что попытался утешить меня.       - Попытка была удачной? – с надеждой в голосе спросил Асмодей. – Хотя бы немного?       - Конечно. Поэтому я и поблагодарила тебя.       Но отвлечься слишком надолго от тяжелых мыслей у Вики не получилось. Краем глаза она заметила, что лекари в палате Клео засуетились пуще прежнего, а затем стекло, через которое можно было наблюдать за происходящим внутри, оказалось плотно зашторено. Габи тут же подорвался со своего места и попытался открыть дверь, но та оказалась заперта.       - Что происходит?! Пустите меня к ней! – закричал он не своим голосом и стал ломиться в нее с такой силой, что та покрылась мелкими трещинами. Быстро оценив обстановку, Арей и Крис бросились к нему и, крепко схватив за плечи, оттащили друга от двери. С ними двумя он совладать не мог, правда его попытки вырваться это не остановило. – Отвалите от меня! Я должен знать, что происходит!       - Габи, тише, пожалуйста, - взмолилась Вики и, встав между ним и дверью, взяла его лицо в ладони. – Успокойся, милый, не надо кричать. Ей помогут, я обещаю.       - Там моя девушка и ребенок, почему вы ничего мне не говорите?! Вы же знаете, что происходит!       Уткнувшись лицом в плечо Вики, Габи медленно опустился на пол, а она, не зная, что еще сделать, крепко обняла его и прижала к себе. Впервые ей довелось увидеть его таким – плачущим навзрыд в полном отчаянии. Она понимала, что у нее не получится его успокоить, так что ей оставалось просто быть с ним рядом, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Молча переглянувшись, Арей и Крис тоже опустились рядом с Габи и обняли друга, заключив его в спасительный теплый кокон, в котором он смог бы хоть ненадолго укрыться от реальности.       Асмодей, наблюдавший за всем этим со стороны, внезапно ощутил в своей груди болезненный укол, заставивший его вздрогнуть всем телом. Ему стало так страшно и тяжело от этого душераздирающего зрелища, что из его глаз вдруг сами собой потекли обжигающие кожу слезы. Герцог не понимал, почему тоже плачет, ведь он почти ничего не знал о Габи и Клео, но его сердцу стало на это наплевать. Оно обливалось кровью из-за этих двоих и их еще нерожденного малыша, которому, судя по всему, было не суждено появиться на свет.       В этой тяжелой обстановке никто и не заметил, что Ева, все это время сидевшая неподвижно, вдруг поднялась с пола и медленно подошла к стене, за которой находилась палата Клео. В отличие от остальных, она увидела, как некто посторонний зашел в палату сквозь дверь, словно призрак и медленно наклонился к девушке, которой изо всех сил пытались помочь лекари. Это была высокая худая женщина в черном платье с длинным подолом, волочившимся за ней по полу. Лицо ее разглядеть не представлялось возможным, потому что оно было закрыто черной кружевной вуалью, похожей на ту, что носят вдовы во время траура. Тяжело дыша, Ева напряженно ожидала, что будет делать незнакомка и удивлялась тому, что кроме нее женщину больше никто не видел. Прошло не больше минуты, как незнакомка в черном вышла из палаты Клео, но на этот раз она держала в своих тонких бледных руках, укрытых кружевными перчатками, маленький сверток из белой блестящей ткани. Прижав его к своей груди, она ласково улыбнулась тому, что лежало в нем, а затем внезапно обернулась и посмотрела прямо Еве в глаза. Девушка почувствовала, как внутри нее что-то обрывается и кубарем катится вниз, чтобы больше никогда к ней не вернуться. Страшная догадка стиснула ее сердце и сдавила с огромной силой.       - Нет… Не забирайте его… - в ужасе прошептала она, прижавшись ладонями к стеклу. – Мы все ждем его, прошу вас…       - Я не решаю, кому уходить, а кому остаться, - с тоской в голосе произнесла женщина и из ее ярко подведенных серых глаз, спрятанных за вуалью, потекли блестящие серебряные слезы. – Раз вы видите меня, то выполните мою просьбу. Обнимите и утешьте свою подругу. Пусть она знает, что ее малыш больше не страдает.       Достав из воздуха огромную черную косу, женщина рассекла ею пространство и исчезла в всполохе серого дыма вместе со своей драгоценной ношей. Издав тихий протяжный стон, Ева медленно сползла на пол, пытаясь осознать то, чему она только что стала свидетельницей. Не желая верить в происходящее, девушка вцепилась пальцами в волосы и замотала головой, пытаясь прогнать из нее страшную мысль.       - Это неправда, это не по-настоящему, мне просто показалось… - быстро зашептала она, словно проговаривая заученную молитву. – Этого не может быть, не может! Клео… Силы небесные, пощадите меня, я больше этого не вынесу…       Внезапно то, что заставило Еву надолго замолчать, вернулось к ней с новой силой. Какофония непонятных эмоций, которые она сама не испытывала, застрявший где-то в горле крик отчаяния и боли, жалость и тревога, страх и одиночество, ужас, отчаяние, гнев, ярость и всепоглощающая ненависть – все это обрушилось на голову девушки, будто тысяча раскаленных мечей. Они впивались в ее разум один за другим, разрывая его на части и превращая ее сознание в безумное клокочущее месиво, в котором она тонула, словно в огромном океане, без возможности сделать полноценный вдох. Ева больше не понимала, где она и что с ней происходит – все перед ее глазами расплывалось в мириаде ярких вспышек, ослепляющих и горящих, будто тысячи солнц, одновременно помещенных в ее голову, готовую разорваться от невыносимой боли.       - Я больше не могу… - слабым голосом прошептала девушка сквозь слезы и медленно легла на пол, свернувшись калачиком. – Я больше не хочу ничего чувствовать…

***

      Продираясь сквозь кусты и ветки деревьев, спотыкаясь о корни и камни, Мальбонте шел по лесу, крепко держа своей меч в руке. Он был похож на голодного зверя, рыщущего в поисках того, кто мог бы утолить его дикий голод, но одной лишь пролитой крови ему было недостаточно. Он нуждался в бойне, которая прольется дождем на эти земли, едва не ставшие последним пристанищем его дочери. Мужчина ненавидел это место и мечтал увидеть, как все оно сгорит дотла от его рук, но его останавливала мысль, что Ева, вероятнее всего, осудила бы такой поступок. Она любила эти леса, уважала природу и все ее проявления. Мальбонте просто не мог это уничтожить после всего, через что прошла его дочь.       Хоть он и знал, что самое страшное позади, чувство вины не оставляло его и заставляло переживать в своем разуме самый страшный момент – когда он уже решил, что Ева действительно погибла на том костре и они с Вики больше никогда не смогут увидеть ее живой. Подумав об этом вновь, Мальбонте тихо заплакал, ощутив себя тем маленьким ребенком, каким он когда-то был - осознавшим, что его лишили родителей и права на нормальную жизнь. Почему его семья должна проходить через это? Почему судьба играет с ним такие жестокие шутки? Неужели все это было расплатой за его старые грехи, от которых он так и не сумел отмыться?       Прижавшись к стволу массивного высокого дерева, Мальбонте присел на землю и спрятал мокрое от слез лицо в ладонях. Он не знал, что ему делать, не знал, куда идти. Он ощущал себя настолько потерянным, что был готов идти, куда глаза глядят, пока хватит сил. О возвращении домой мужчина даже думать не мог – он был совсем не готов посмотреть Вики в глаза.       - Она меня возненавидит, - обреченно подумал Мальбонте, представив себе то отчаяние, которое испытает его жена, когда узнает о том, что случилось с их дочерью. – И правильно сделает… Это все моя вина.       - Ваше Величество? – услышал он знакомый чуть удивленный голос и, медленно подняв голову, увидел перед собой перемазанного в крови Деймоса, сжимавшего в руках тяжелый меч, покрытый уже подсохшими бурыми пятнами. – Вам нужна помощь?       - Нет. Ты ищешь ведьм?       - Мы с Кассиэлем и другими ведьмами многих перебили, но точно не всех. Некоторые сбежали. Наверняка они где-то прячутся.       - Я пойду с вами, - кивнул Мальбонте и поднялся с земли. Посмотрев на Деймоса в ожидании еще какой-то информации, он встретился с его пораженным взглядом и раздраженно нахмурился. – В чем дело? Мы должны идти, я не хочу тратить время.       - Нет, вы должны вернуться к своей семье, - покачал головой парень и воткнул своей меч в землю, явно не намереваясь указывать ему путь. – Вам не нужно всем этим заниматься, раз уж мы здесь. Я и Кассиэль займемся поиском ведьм.       - Правда? И кто же дал тебе право принимать такие решение?       - Здравый смысл, Ваше Величество. Вы обязаны быть со своей семьей. Так поступают мужчины, когда в них нуждаются – находятся рядом, являются опорой в трудный момент. Вы и сами это знаете.       - Я должен быть здесь, - покачал головой Мальбонте, боясь даже слышать о том, что ему нужно вернуться во дворец. – Должен выжечь эту дрянь своими собственными руками.       - Не думаю, что мы найдем их этой ночью, Ваше Величество, - с мрачным недовольством в голосе произнес Деймос и тяжело вздохнул. – Мы с Кассиэлем осмотрим всю местность, поищем следы и доложим вам обо всем, что узнаем. Позже можно будет продолжить поиски, но сейчас… Просто возвращайтесь домой. Вы нужны своей семье. Они многое пережили сегодня.       - Хм… А ты бы смог вернуться?       - О чем вы?       - Я должен был предотвратить это, - горько усмехнулся Мальбонте, уперевшись рукой в ствол дерева. – Мне просто нужно было послать к черту все, что могло заставить меня покинуть Виктуар. Такая банальная и жестокая приманка… Они знали, что я не смогу это проигнорировать, верно? Потому что мои жена и дочь должны видеть меня справедливым и хорошим правителем… Все это могло стоить здоровья Еве, Клео и Силли, а Арею еще и наблюдать за всем этим пришлось. Как мне после этого вернуться домой? Как смотреть всем в глаза? Скажи мне.       - Я… Я не представляю, что вы сейчас чувствуете, Ваше Высочество, - тихо произнес Деймос, опустив взгляд и сжав кулаки. – Наверное, на вашем месте я бы рыдал навзрыд и сходил с ума от злости. Но вы ведь сильнее меня, верно? Вы один из самых сильных бессмертных, все об этом знают. Кто как не вы справится с тем, что случилось? Я знаю, что вы сможете.       Проведя ладонями по лицу и сделав глубокий вдох, Мальбонте посмотрел на Деймоса и невольно ощутил огромную благодарность. Наверное, сказанные им слова – такие простые и обыденные, но полные невероятной искренности – стали тем самым целительным бальзамом, в котором он нуждался. Мужчина почувствовал, что наконец-то может дышать, мыслить и принимать решения. Он понял, что действительно должен вернуться к своей семье. Пусть на нем и лежала вина за то, что случилось, он был обязан обо всех позаботиться.       - Ты прав, - кивнул Мальбонте и рассеянно огляделся вокруг – он совершенно не понимал, где находился и как вообще сюда пришел – судя по всему, мужчина долгое время бродил здесь в абсолютном беспамятстве. – Вы тоже не задерживайтесь. Вернемся к поискам завтра.       - Хорошо. Найду Кассиэля, и мы вернемся во дворец, - согласился Деймос и уже через секунду скрылся в чаще леса, решив не тратить время попусту.       Взлетев над верхушками деревьев, Мальбонте устремился в сторону дворца, стараясь не упускать из виду горящие окна башен. Все его тело ныло, но эта боль не шла ни в какое сравнение с душевными муками. Он боялся стольких вещей одновременно, что его голова просто разрывалась от тревожных мыслей, мечущихся в ней, словно ядовитые стрелы. Выдержит ли его бессмертное сердце, когда ему вновь придется увидеть свою дочь? И как быть с Ареем и их друзьями, которым пришлось наблюдать за тем, что творили обезумевшие ведьмы? Чем больше Мальбонте обдумывал это, тем страшнее ему становилось.       Долетев до дворца, мужчина замер на пороге, не решаясь зайти внутрь. Место, которое он считал своим домом, теперь перестало излучать тот свет, что успокаивал и утешал его даже в самые трудные времена. Мирное убежище опорочили тьмой и смертью, и он не знал, как очистить его от этой скверны. Сцепив зубы, мужчина открыл дверь и оказался в полной тишине, давящий на уши. Здесь было так безжизненно и пусто, что Мальбонте даже решил, что все покинули дворец, но внезапно из-за угла показался Дино и подбежал к нему с таким видом, будто все это время только и делал, что ждал его.       - Наконец-то… - облегченно вздохнул он и схватился за ткань одежды на своей груди. – Я уже хотел отправлять кого-то на поиски.       - Мои дети, твой сын, Силли и Клео… - прошептал Мальбонте, с трудом заставив себя посмотреть ангелу в глаза. – Ты их видел?       - Они прибыли час назад. Габи и Крис в порядке, а вот остальные… В общем, состояние тяжелое. Их жизням уже ничего не угрожает, но лекари считают, что могут быть долгосрочные последствия. Клео в очень тяжелом состоянии. К ней, как я понял, даже никого не пускают, так что точно ничего не ясно.       - Где Вики?       - В госпитале, конечно. Иди к ней, иначе она с ума сойдет… Будут какие-то указания?       - Нет, разумеется, - покачал головой Мальбонте и положил руку на плечо Дино. – Побудь со своим сыном. Ему тоже пришлось несладко.       - Не уверен, что он заметит мое присутствие, - тяжело вздохнул тот. – Впрочем, это неудивительно. Меня на его месте тоже бы мало что волновало.       - Сколько жертв среди стражников?       - Все, кто патрулировал коридоры. Остальные живы, но до смерти перепуганы. Многие уже подали прошение на увольнение.       - Пусть уходят, я не стану их держать после того, что случилось, - пожал плечами Мальбонте. – Хоть они и должны были осознавать риски, когда брались за эту работу, я их винить не могу. Судя по всему, они увидели нечто… по-настоящему ужасное.       - Мне жаль. Все, что случилось с твоими детьми… - глухо произнес Дино и шмыгнул носом, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. – Если вам нужна будет какая-то помощь, я имею ввиду любая помощь, я все сделаю. Только попроси.       - Хорошо. Спасибо тебе.       Скрепив сердце, Мальбонте на ватных шагах направился в сторону госпиталя. То, что он шел не один, а вместе с Дино, немного его успокаивало, но не настолько, чтобы мужчина перестал бояться встречи с последствиями своих ошибок. Дойдя до двери, они вдруг услышали исходящие из-за нее громкие крики и встревоженные голоса. Ворвавшись внутрь, Мальбонте замер на месте от ужаса – в одной из отдельных палат за стеклом находилась его дочь, вопящая и бьющаяся о стены в каком-то безумном припадке то ли страха, то ли ярости. Вики, которую Арей и Вергилий держали на безопасном расстоянии от двери в палату Евы, задыхалась в беззвучных сухих рыданиях. Ее глаза были широко распахнуты от страха, но, увидев зашедшего в госпиталь Мальбонте, она тут же растеряла остатки самообладания и, подбежав к нему, практически рухнула в его объятия.       - Что происходит? – почти шепотом спросил он, не отрывая взгляда от мечущейся по палате дочери. – Кто-нибудь скажет мне, что с ней?!       - Это сложно объяснить, - неуверенно отозвался Вергилий, подойдя к ним ближе на тот случай, если Мальбонте все же решит зайти в палату. – Ее способности каким-то образом усилились в несколько сотен раз. Она не может их контролировать. Еве нельзя оставаться рядом с Клео и лекарями, пока они делают ей операцию.       - Нам нужно как-то увести ее отсюда, - дрожащим голосом произнес Арей, встревоженно посмотрев на Еву, которая в очередной раз ударилась головой об стену. От этого удара пол у всех под ногами задрожал, а стекла в окнах жалобно зазвенели. – Причем срочно.       - Дино, пройдись по коридорам и убедись, что там никого нет, - быстро отдал приказ Мальбонте и ангел, также пораженный всем увиденным, не стал задавать никаких лишних вопросов и торопливо направился выполнять его.       - Что ты задумал? – растерянно спросила Вики, встряхнув его за рубашку. – Зачем это?       - Я не хочу, чтобы кто-то увидел ее в таком состоянии. К тому же, если Ева действительно опасна, мы должны избежать возможных жертв. Нужно все предусмотреть.       - Но если она опасна и нам нельзя к ней даже подойти, то как мы сможем увести ее отсюда? – нетерпеливо поинтересовался Арей, которому уже надоело просто наблюдать за страданиями девушки со стороны. – Мы можем как-то ее… усыпить?       - Я попробую, - напряженно выдохнул Вергилий и указал пальцем на дверь. – Выйдите отсюда. Я не хочу, чтобы с кем-то из вас что-то случилось. Будет лучше, если здесь останется как можно меньше народа.       - Предлагаешь мне снова остаться в стороне? – разочарованно усмехнулся Мальбонте, раздраженно посмотрев на ангела, который, конечно же, не мог видеть его взгляд, но был способен почувствовать, насколько сильно тот переживает и хочет помочь. – Не заставляй меня снова через это проходить.       - Я позову тебя, как только у меня получится успокоить Еву. Нам нужно отнести ее в какое-нибудь отдаленное место. Есть что-нибудь на примете?       - Да, есть, - тут же кивнула Вики. – Моя старая студия, где я занималась рисованием. Это самая высокая башня в западном крыле.       - Подойдет, - согласился Вергилий и снова кивнул в сторону двери. – А сейчас подождите снаружи и наберитесь терпения. На это может уйти много времени.       - Черт побери… - выругался Мальбонте и, приобняв жену за плечи, повел ее в сторону выхода. Арей немного помедлил прежде, чем выйти из госпиталя и пристально посмотрел на ангела, изо всех сил борясь с желанием остаться.       - Пообещай, что сможешь ей помочь, - тихо произнес он. Хоть парень и сказал это очень спокойно, но Вергилий почувствовал в его словах едва уловимую угрозу. Это настораживало, но у ангела просто не оставалось сил и времени на то, чтобы это осознать – все его мысли прямо сейчас были заняты лишь Евой и тем, как ей помочь.       - Я обещаю, - кивнул ангел, списав свои неясные ощущения на стресс. – Иди.       Дождавшись момента, когда Арей выйдет из госпиталя и закроет за собой дверь, Вергилий сделал глубокий вдох, что привести свои мысли в порядок и немного успокоиться. Прислушавшись к звукам, доносившимся из палаты Клео, он понял, что лекари до сих пор проводят операцию, а это означало, что медлить было нельзя, потому что пострадавшей девушке могла грозить опасность в лице ее собственной лучшей подруги. Медленно подойдя к двери палаты Евы, Вергилий как можно тише открыл ее и услышал, как она сразу забилась в угол, стараясь держаться от него как можно дальше.       - Уходи сейчас же, прошу! – взмолилась она, схватившись за голову. – Не подходи ко мне ближе!       - Хорошо, я стою на месте, но уйти я не могу, - покачал головой ангел. – Я не оставлю тебя одну.       - Ты не понимаешь. Ты не понимаешь, как мне больно!       - Тогда расскажи мне. Что ты чувствуешь?       - Твоя жалость убивает меня! - голос у Евы дрожал от напряжения, а из глаз текли слезы, которые она больше не могла сдерживать. – Прекрати, хватит! Мне и без нее хреново, черт возьми! Моя голова разрывается, я не хочу все это чувствовать! Все вы… Ваши эмоции убивают меня!       - Я могу помочь, - как можно спокойнее произнес Вергилий и осторожно протянул девушке руку, но та лишь еще больше вжалась в стену, стараясь держаться как можно дальше от ангела. – Ты же знаешь, что я правда могу это сделать. Я способен облегчить твою боль.       - Ты не сможешь это исправить. Я просто должна уйти отсюда как можно дальше… Свой жалостью ты лишь убиваешь меня.       - Это неправда. Ты эмпат и должна знать, что я чувствую. Это не только жалость.       - Клео больно, а ее малыш… - тихо всхлипнув, Ева застонала от боли и вся ее палата начала дрожать вместе с ее уставшим от мучений телом. – Его больше нет! Все было бессмысленно! Я ничем не смогла помочь, я лишь все испортила… Это все моя вина.       - Нельзя отчаиваться, Клео и ее ребенку пытаются помочь самые лучшие лекари, - попытался возразить ей Вергилий, на что девушка лишь замотала головой.       - Нет. Они не спасли ребенка… Его забрала женщина в черной вуали. Она ушла вместе с малышом…       - Нефертари? – пораженно прошептал Вергилий, на мгновение потеряв самообладание. – Ты правда видела ее?       - Я не знаю, как ее зовут, - прошептала Ева, едва находя силы на разговор. – Но она была здесь. Она плакала… Я почувствовала, как она страдает и это осталось со мной. Оно никуда не делось и теперь убивает меня!       - Послушай меня очень внимательно. Ты сможешь это контролировать, только позволь мне помочь. Я уведу тебя отсюда в более спокойное место. Там ты сможешь побыть одна и немного отдохнуть, а потом мы со всем разберемся.       - Просто… уйди. Я не хочу находиться с тобой, пока ты жалеешь меня!       - Потому что я люблю тебя, - тихо произнес Вергилий и коснулся своей груди, в которой бешено билось его сердце, обливающееся кровью из-за тех мук, что довелось пережить его любимой. – Почувствуй это – то, как я люблю, а не как мне тебя жаль. И родители любят тебя. Они беспокоятся, потому что им не все равно. Мы все хотим тебе помочь. Только позволь нам это сделать. Ты сильная, ты сможешь…       Медленно подойдя к Еве на расстояние вытянутой руки, Вергилий осторожно коснулся кончиками пальцев ее мокрой от слез щеки. Девушка вздрогнула и кровать, рядом с которой она сидела, приподнялась над землей на несколько сантиметров, а затем с грохотом рухнула обратно на пол. Дернувшись вперед от испуга, Ева оказалась в объятиях ангела и, громко закричав, начала бить его кулаками, чтобы выбраться, но он не собирался ее отпускать. Крепко прижав девушку к себе, Вергилий нежно коснулся губами ее уха и влажной щеки, чем заставил ее замереть и перестать сопротивляться.       - Теперь чувствуешь? – ласково спросил он, убрав мокрые от пота волосы со лба Евы. – Это не жалость и не боль. Я тебя люблю. Ты даже представить себе не можешь, насколько сильно… Мы со всем справимся, если будем делать это вместе.       - Что со мной происходит? – сквозь слезы спросила девушка, обессиленно уткнувшись лицом в его грудь. – Я не могу больше это терпеть… Это слишком тяжело. Мои мысли будто больше и не мои вовсе. Я будто… растворяюсь в этом оглушающем гуле и не могу найти себя в нем. Я боюсь, что просто исчезну.       - Этого не случится. Знаешь почему? Потому что это твоя сила. Ты родилась с ней и сможешь подчинить ее себе. Но сначала тебе нужно немного отдохнуть.       - Как я могу? Я не хочу оставлять Клео одну.       - С ней будет Габи, когда… он придет в себя, - с трудом произнес Вергилий, боясь даже представить себя на его месте. – А потом и ты. Вам всем нужно время. Оно залечит раны.       - Я не уверена, что лишь времени будет достаточно, - с горечью в голосе прошептала Ева и крепко зажмурила глаза, из которых вновь потекли слезы. – Я не знаю, как мне сбежать от этого.       - Я могу ненадолго тебя усыпить. Никаких снов – только покой. Ты бы этого хотела?       - Да. Лишь бы ничего не чувствовать.       - Тогда держи глаза закрытыми, - попросил Вергилий и, приобняв девушку за плечи, положил ладонь ей на лоб. Ее приятная прохлада мгновенно уняла боль, терзавшую голову Евы, а затем и успокоила ее сознание. Уже через несколько минут Ева погрузилась в глубокий сон и все предметы в комнате, которые тряслись и поднимались в воздух от любого ее движения, наконец-то замерли на своем положенном месте. Погладив девушку по волосам и осторожно поцеловав в лоб, Вергилий бережно поднял ее на руки и вынес из палаты. – Все будет хорошо, мой ангел… Я позабочусь о тебе.       Выйдя с Евой в коридор, Вергилий подошел к дожидавшимся их Мальбонте, Вики и Арею, которые все как один облегченно вздохнули, увидев девушку спящей. Подойдя к дочери, ее родители обеспокоенно переглянулись, а затем посмотрели на ангела, ожидая от него каких-то объяснений.       - Вы ведь знали, что Ева эмпат? – решил начать он издалека. – Вы изучали эту ее способность?       - Знали, конечно, но она была развита слабо, - тяжело вздохнула Вики. – И каким же образом это связано с тем, что все вокруг нее разлетается на куски и поднимается в воздух? Это телекинез, а не эмпатия.       - Ее силы подпитываются эмоциями. Если эмпатия резко усилилась, это повлияло на телекинетические способности, - догадался Мальбонте и встревоженно поглядев на дочь, мирно спавшую у Вергилия на руках. – Этого я и опасался. Вот почему я обратился к Асмодею, чтобы заблокировать часть ее сил – я не хотел допустить именно этого.       - Это опасно для ее жизни? – спросил Арей, которого сейчас волновал лишь этот вопрос.       - Если не учить ее контролировать себя, это может стать опасным, - не стал врать ангел. – Но сейчас ей нужен лишь отдых и изоляция. Ева мне кое-что рассказала перед тем, как уснуть… Пока она не начнет контролировать свою эмпатию, чужие эмоции будут причинять ей боль.       - Я отнесу ее в башню, - тяжело вздохнул Мальбонте и взял на руки дочь, которую ему нехотя передал Вергилий. – Там она будет вдалеке от остальных. Идея держать Еву в изоляции не нравилась никому, но прямо сейчас другой у них просто не было. Добравшись по длинной винтовой лестнице в самую высокую западную башню, прежде служившую студией для Вики, Мальбонте положил дочь на просторный диван и укрыл ее пледом, а затем плотно закрыл все окна немного пыльными шторами и проверил, не доносятся ли сюда какие-либо звуки.       - Здесь тихо и спокойно, - удовлетворённо кивнул Вергилий, решивший убедиться, что выбранное место окажется достаточно уединенным. – То, что нужно.       - Я не хочу, чтобы она оставалась здесь слишком долго, - опустошенным голосом произнес Мальбонте и опустился на пол рядом со спящей дочерью. – Только я начинаю верить, что все может наладиться, как случается новая беда. Кажется, будто я ничего не способен контролировать… Это убивает меня.       - Я бы хотел тебя утешить, сказав, что все наладится, но сейчас я и сам не способен в это поверить. Не хочу тебе врать.       - Меня это вполне устраивает. И все же хочется услышать хоть что-то конкретное.       - Из конкретного… Я помогу Еве справиться с тем, что случилось, - пообещал Вергилий, хотя пока еще с трудом представлял, как именно будет это делать. – Я помогу ей подчинить себе эту способность. Но на это потребуется время, так что не жди результатов сразу.       - Я и не надеялся, что это случится быстро, - пожал плечами Мальбонте и, тяжело вздохнув, осторожно коснулся кончиками пальцев бледной щеки Евы. – Но мне так тяжело видеть ее такой… Хочется хоть чем-то ей помочь, но я не могу. Как бы я поступил, если бы рядом не было тебя?       - Ты бы нашел другой способ. Ты всегда его находишь, - ободряюще улыбнулся ему Вергилий и похлопал мужчину по плечу. – Но пока я рядом, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Ты способен сейчас чем-то заниматься или хочешь побыть с Евой?       - Хочу, но понимаю, что дела не ждут. Завтра я должен снова отправиться в лес и найти оставшихся ведьм. Пойдем ко мне в кабинет.       Хоть Вергилий и переживал больше за друга, чем за себя, ему было также невероятно тяжело оставлять Еву в полном одиночестве, пусть и ненадолго. Скрепив сердце, он покинул башню вместе с Мальбонте, напряженно размышляя о том, что нужно сделать, чтобы ей помочь. Но слишком долго предаваться размышлением ангел не смог, потому что в кабинете их ожидали сразу три демона – Деймос, Кассиэль и Асмодей, который каким-то образом сумел вырваться из-под надзора Вики. Все трое выглядели очень сосредоточенными, будто ранее уже успели обсудить нечто очень важное, чем и хотели поделиться с Мальбонте.       - Где Вики и Арей? – спросил он, обращаясь к Асмодею.       - С Габи и Крисом, - коротко ответил герцог. – Они сказали, что не хотят сейчас оставлять Габи одного.       - Ясно… Я так понимаю, вы пришли сюда, чтобы обсудить что-то?       - Мы привели ведьму и заперли ее в темнице, - устало произнес Деймос. – Сначала мы хотели ее прикончить, но потом решили, что вы захотите ее допросить.       - Правильно сделали, - одобрительно кивнул Мальбонте. – Нельзя упускать такую возможность. Осталось слишком много слепых пятен во всей этой истории, и я хочу их прояснить. Она не пыталась вам навредить?       - У нее не хватило бы на это сил, - нахмурился Кассиэль. – Не знаю каким образом это случилось, но теперь она стала обычной старухой. Поделом ей.       - Как это возможно? – удивленно спросил Асмодей. – Она определенно не могла постареть за одну ночь.       - Это сделала Ева, - объяснил Мальбонте. – Не спрашивайте как, я и сам не знаю.       - Вы знаете, - мрачным тоном заявил герцог и пристально посмотрел ему в глаза. – Ваша дочь – не самая обычная бессмертная. Вам не нужно бояться об этом говорить, мы не заинтересованы в том, чтобы подвергать Еву опасности. Мы все на ее стороне.       - Он прав, - неожиданно согласился с ним Вергилий. – Нет смысла скрывать. Ведьмы выбрали именно Еву в качестве жертвы из-за той сущности, что находится в ней. Именно она и наказала Алатар. Та, кого я имею виду, любит изощренные наказания. Она предпочитает их, а не лишение жизни. Оставить Алатар в живых, но лишить ее способностей и молодости как раз в ее духе.       - Погодите-ка… В принцессе действительно сидит какая-то сущность? – округлил глаза от удивления Деймос и обеспокоенно посмотрел на Мальбонте и Вергилия. – О чем или о ком мы конкретно говорим?       - Помимо двух Создателей существует еще одна богиня, равная им по силе, а может даже более могущественная, чем они, - решил начать издалека ангел. – Эта богиня больше не имеет физического воплощения, но часть ее сущности живет в Еве. Думаю, она способна действовать, когда Ева находится без сознания. Это можно назвать особым защитным механизмом, если говорить простым языком. На самом деле все, конечно, куда сложнее.       - А это богиня может быть опасна для окружающих? – спросил Кассиэль, а затем помотал головой. – Нет, прежде всего меня интересует, как это влияет на Ее Высочество. Это куда важнее.       - Это возможно, если Ева не научится контролировать свои силы. Судя по всему, вмешательство богини позволило ей остаться невредимой, но повлекло за собой изменения в ее психике. Она – эмпат.       - Редкий дар, - задумчиво кивнул Асмодей. – Эмпатов очень мало, потому что многие из них сходят с ума из-за своих способностей. Нам даже не к кому обратиться за помощью, потому что они хорошо прячутся от других бессмертных.       - Я за свою жизнь ни одного из них не встречал, - покачал головой Деймос. – В Ворацесе много талантливых ангелов и демонов, но эмпатов точно нет. По крайней мере открытых.       - Ты обещал помочь ей, - напомнил Мальбонте, обратившись к Вергилию. – Если справишься, проси что угодно. Я дам тебе это.       - Мне ничего не нужно. Я просто хочу помочь, потому что мы друзья. Мне важно, чтобы с Евой все было в порядке.       Услышав это, Асмодей загадочно улыбнулся. Мальбонте заметил это, но пока не был способен придать его поведению какое-то значение – все его мысли занимала лишь помощь дочери и устранение всех негативных последствий этой тяжелой ночи.       - Я должен допросить ведьму, - устало произнес он, проведя ладонями по лицу. – Не уверен, что хочу делать это прямо сейчас, но я должен.       - Она уже поймана, это может подождать, - пожал плечами Деймос, но, увидев взгляд мужчины, понял, что эти слова его совсем не убедили. – Помните, что я сказал вам раньше? Это важнее чертовой ведьмы. Она под замком, лишенная сил. Вы можете больше не беспокоиться о ней. Оставайтесь со своей семьей.       - Верно. А мы займемся поиском остальным ведьм, - согласно кивнул Кассиэль. – Отправимся в лес и отыщем каждую из них.       - Я с вами, - твердо произнес Асмодей и, подняв ладонь вверх, создал на ней ярко-зеленое пламя. – Моих сил на это хватит. Они начинают ко мне возвращаться.       - Вики тебе не позволит, - усмехнулся Мальбонте. – Она относится к тебе, как к маленькому ребенку. Ты – ее ответственность, так что не заставляй мою жену беспокоиться зря.       - Придется ее убедить. Не беспокойтесь, я не собираюсь расстраивать Ее Величество своей смертью.       - Какой хороший ребенок, - притворно умилился Кассиэль и сделал вид, что хочет ущипнуть Асмодею за щеку, но в ответ получил за это резкий и достаточно сильный шлепок по ладони. – Прости, я не смог удержаться.       - Ладно… Раз уж мы все обсудили, я хотел бы ненадолго вернуться к себе, отмыться и поспать хотя бы тридцать минут, - усталым голосом обратился ко всем Деймос и направился в сторону двери. – Если я кому-то понадоблюсь, я буду в своей комнате.       - Раз уж вы решили идти в лес, то вам действительно стоит отдохнуть, - согласился Мальбонте и сел за свой стол. – А мне пока нужно набросать послание для Роберта. Отряд для урегулирования проблем на севере должен получить новые указания.       Дождавшись, пока все выйдут из кабинета, мужчина дал волю своим эмоциям, которые сдерживал, будучи у всех на виду. Скупые, но очень горькие слезы текли по его лицу, пока он безуспешно пытался вытереть их ладонями, по сути занимаясь совершенно бесполезным делом. Впервые за долгое время Мальбонте чувствовал себя настолько опустошенным и несчастным. Ему уже давно не приходилось сталкиваться с подобными чувствам, которые, как он надеялся, больше никогда не коснутся его души. И вот теперь, когда ему пришлось остаться ними наедине, мужчина поддался им и позволил себе мгновение уязвимости и слабости. Моральная усталость, копившаяся долгими неделями, была подобна отраве, заполняющей его тело, но все это не шло ни в какое сравнение с беспокойство Мальбонте о его дочери, Арее и их друзьях. Он не мог избавиться от чувства вины, вызванного мыслью, что ему было под силу все это предотвратить. Но мог ли он действительно это сделать, если враг все время старался держаться в тени и отвлекал его внимание жестокими убийствами вдали от дома? Мужчина вспомнил, как в свое время подобную игру вела с ними Эона. Трудно совладать с теми, кто до последнего момента не нападает открыто. Это означало, что ему нужно было научиться делать точно также – продумывать все заранее на несколько шагов вперед, чтобы в конце ударить из тени, когда враг даже не будет этого ожидать.

***

      Смыв с себя грязь и кровь, Деймос на ватных ногах добрался до своей комнаты и плюхнулся на кровать, которая прямо сейчас казалась самым мягким и удобным местом на всем белом свете. Все его тело ныло от усталости, а царапины, оставленные ногтями и кинжалами ведьм, неприятно саднили, не торопясь заживать, как это происходило с обычными ранами. Демон хотел было обработать их заживляющей мазью, которую ему дали в госпитале, но быстро отказался от этой затеи – он слишком устал, чтобы это делать и желал лишь немного передохнуть. Только Деймос успел прикрыть глаза, как в дверь внезапно постучали. Сначала он хотел проигнорировать стук, но все же решил, что в нынешних реалиях этого делать не стоит. Нехотя поднявшись с кровати, он подошел к двери, а когда открыл ее, удивленно моргнул, не поверив своим глазам. На пороге стояла взволнованная Шарлотта, глаза которой были покрасневшими от слез.       - Ты спал? Прости, я просто искала хоть кого-то… - дрожащим голосом произнесла она и вытерла все еще немного влажную щеку. – В госпиталь к Клео меня даже не пустили, Крис, Арей и отец ничего не говорят, я еще я не знаю, где Ева…       - Проходи, не стой снаружи, - пригласил ее Деймос и девушка, шмыгнув носом, благодарно ему улыбнулась. – Расскажу все, что сам знаю.       - Как знала, что нужно идти к тебе. Ты ведь не станешь ничего от меня утаивать?       - Нет, не буду.       - Тогда расскажи все, что знаешь, потому что даже моя семья отказывается что-либо говорить. Они считают меня слабой и… - сев на кровать, Шарлотта была готова разразиться тирадой, как вдруг заметила, что все тело Деймоса покрыто ранами и некоторые из них продолжали кровоточить. – Ты ранен… Почему не обработал мазью?       - Все в порядке, сами заживут, - отмахнулся демон, но девушка уже поднялась с места и направилась в ванную комнату, где хранились все медикаменты. Вернувшись со всем необходимым, она села рядом с ним и строго и многозначительно посмотрела на Деймоса. – Я же сказал, что не нужно…       - Снимай футболку. Я обработаю раны, чтобы не осталось шрамов.       - Шрамы меня не пугают.       - Не будь таким упрямым, - шикнула на демона Шарлотта и он, поджав губы, послушно сделал то, что она велела. – Пока я занимаюсь этим, ты мне все расскажешь. Что произошло сегодня ночью? Я проснулась, когда услышала, как бьют колокола, а это всегда дурной знак.       - Мы с Касом пошли к разведчикам. Я хотел посмотреть, как там все устроено и с кем-нибудь познакомиться. Задержались мы до поздней ночи, а когда решили вернуться во дворец, Кас вдруг… Не знаю даже, как это объяснить. Он вдруг что-то почувствовал. Сказал, что случилась беда и побрел к воротам, а потом и в лес. Хорошо, что оружие было при нас, мы всегда с ним, когда выходим из дома.       - Твой брат провидец, как Вергилий?       - Нет, я бы знал. Думаю, все дело в клятве, которую он принес принцессе, - покачал головой Деймос и едва слышно зашипел от боли, когда Шарлотта начала обрабатывать одну из самых глубоких ран у него на спине. – Видимо, теперь мой брат чувствует, когда принцессе что-то угрожает. В лесу мы, к нашему удивлению, наткнулись на местных ведьм. Они тоже что-то почуяли – сказали, что грядет нечто ужасное. Так мы и наткнулись на ту поляну, где…       - В чем дело? – настороженно спросила Шарлотта, услышав, как дрогнул голос Деймоса. – Что вы там увидели?       - Твоих друзей и брата. Ведьмы, которых называют Отшельницами, затеяли какой-то жуткий ритуал их участием и Ева… была на костре. Она горела в нем.       Не услышав никакого ответа от девушки, демон встревоженно повернулся к ней и увидел, как ее лицо мгновенно побледнело от ужаса, а руки, в которых она держала мазь, задрожали, как листья на ветру. Укорив себя за столько поспешные и неосторожные слова, Деймос виновато поджал губы и неуверенно протянул руку, чтобы коснуться дрожащего плеча Шарлотты, но в последний момент остановил себя. Он не знал, был ли способен вообще утешить ее в такой ситуации, но ему очень этого хотелось.       - Мне жаль, - тихо произнес демон, опустив глаза. – Но главное ведь, что они все живы, верно? Твой брат и друзья пострадали, но они целы. Прямо сейчас лучше думать именно об этом.       - Я в порядке, - прошептала Шарлотта, немного совладав с эмоциями. Посмотрев на Деймоса каким-то непонятным ему взглядом, она вновь принялась обрабатывать его раны, чтобы, видимо, отвлечься от тяжелых мыслей с помощью дела. – Ты прав. Главное, что они все живы… Я и не думала, что за одну ночь может случиться столько несчастий сразу. Мой брат выглядит так, будто своими глазами увидел смерть с косой, Габи настолько не в себе, что даже говорить не может, а Арей ходит туда-сюда как привидение. Их всех очень трудно чем-то напугать… Видимо, этим Отшельницам удалось это сделать. Бедная Ева…       - На ней ни царапины, так что не переживай.       - Шрамы души тяжелее шрамов на теле. Где она сейчас? Ты знаешь?       - Как я понял, ее унесли в какое-то место, чтобы она была отдельно от всех, - неуверенно ответил Деймос, который знал причину, но не все подробности. – Какое-то время она должна провести в изоляции. Это как-то связано с ее силами. Она не может их контролировать.       - Она эмпат и телекинетик, - задумчиво произнесла Шарлотта. – Наверное, так на нее повлияло пережитое… Не удивительно. Я даже представить боюсь, через что ей пришлось пройти.       - Ты говоришь так, будто хорошо знаешь об ее способностях.       - Это известно всем в нашей компании еще с детства. Ева всегда хорошо чувствовала настроение других, а иногда ради забавы поднимала все наши игрушки в воздух, если ей не нравилось, какую игру мы выбирали. Несложно догадаться, какие у нее способности.       - Теперь ясно, - кивнул Деймос и снова задумчиво уставился на Шарлотту. – Ты будто совсем не удивлена тому, что принцесса спаслась из костра.       - Я в ужасе, но ты прав. Я не удивлена, - согласилась с ним девушка и нахмурила брови. – Огнем нашу Еву не убить. Она и не с таким совладать сможет.       - Верно. Теперь я в этом не сомневаюсь. Она не просто бессмертная.       - Как и положено той, кто однажды станет королевой. Кому как не ей вести за собой других бессмертных. Этой ночью… Ева еще раз доказала это.       - Твой голос дрожит, - заметил Деймос. – Ты будто не уверена в своих словах.       - Нет. Мне просто очень больно, - покачала головой Шарлотта и сделала глубокий вдох, чтобы не позволить себе снова заплакать. – Разумеется, эта боль – ничто по сравнению с тем, что испытали мои друзья и брат. Не уверена, что смогла бы пережить такое.       - Не позволю.       - Что?       - Не позволю, чтобы с тобой такое случилось, - сердито повторил Деймос, не до конца осознавая, насколько страстно прозвучали его слова. Они по сути своей были тем признанием, которое он не решался произнести вслух, но неопытная в подобных делах Шарлотта не смогла этого уловить. По крайней мере пока что. И все же она что-то почувствовала – это было душевное тепло и ощущение защищенности, которое ценили подобные ей скромные и хрупкие девушки.       - Это… очень мило с твоей стороны, но ты не обязан этим заниматься, - усмехнулась Шарлотта, но вовсе не с издевкой, а по-доброму, ведь ей было приятно услышать эти слова. – Да и мы так мало знакомы… Нельзя давать такие обещания попусту.       - А мне кажется, будто я тебя всю жизнь знаю.       - Странно, но мне тоже так кажется. С тобой мне почему-то очень спокойно… Можешь одеваться.       Протянув Деймосу рубашку, Шарлотта случайно соприкоснулась своими пальцами с его и ощутила неведомую ей прежде легкую дрожь, исходящую откуда-то из груди. Демон тоже испытал нечто похожее, но, в отличие от нее, помноженное на сотню. Смущенно опустив взгляд, девушка увидела на его груди длинный тонкий шрам, белеющий на фоне чуть загорелой кожи. Поддавшись внезапному порыву, Шарлотта провела по нему кончиком пальца, застав Деймоса этим осторожным движением врасплох. Внутри него все перевернулось и распалилось, подобно огню, в который плеснули масло, и теперь ему требовалась вся его выдержка, чтобы не показывать свои истинные чувства.       - Откуда у тебя этот шрам? – почти шепотом спросила Шарлотта, убрав палец от шрама и тем самым облегчив его телесные муки.       - От взбесившегося грифона, - ответил Деймос хриплым от возбуждения голосом. – Еще пару секунд и оторвал бы мне голову, но мне чудом удалось отбиться. На спине еще несколько шрамов, но они не такие заметные.       - Наверное, это было очень больно. В каких еще переделках ты успел побывать?       - С той, что случилась этой ночью, ничто в сравнение не идет. Не привык я по лесу за ведьмами бегать.       - Спасибо, что пытался помочь тем, кто мне дорог, - ласково улыбнулась Шарлотта и, дождавшись, когда Деймос, наконец-то, наденет футболку, обняла его, обвив руками шею. – Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна. Ты ведь даже не был обязан подвергать себя опасности, но все равно пошел в лес. Это много значит для меня.       - На самом деле я… - демон вновь запнулся. Он хотел признаться ей, что изначально пошел в лес лишь из-за брата, чтобы не оставлять его одного, но не смог этого сказать. Ему хотелось, чтобы девушка считала его именно таким – благородным и храбрым, но сам он не знал, можно ли его считать таковым. Приобняв Шарлотту за талию, Деймос уткнулся носом в ее волосы, лежавшие на плече, и чуть разум не потерял от того, как сладко они пахли. Свежая выпечка, патока и корица – ароматы дома и тепла, о которых он всегда мечтал. Не о могучих стенах дворца, в котором ему довелось провести свою жизнь, не о богатых залах и роскошных одеждах, а именно об этом, о чем-то настоящем и поэтому столь желанном. – Не за что. Раз они тебе дороги, я обязан защищать их. Лишь бы ты больше не плакала.       - Не буду, обещаю, - несколько раз кивнула Шарлотта, отпустив демона из объятий. – Мама не хочет, чтобы мы общались, но мне все равно. Я всю жизнь делала то, что она велела, но больше не хочу. Пусть злится и наказывает, мне наплевать.       - Твоя матушка просто беспокоится за тебя, - улыбнулся Деймос и вытер замершую на ее щеке одинокую слезинку. – Не обижайся на нее. И все же я рад, что ты не собираешься ее слушаться. У меня здесь кроме брата никого нет, но с тобой… мне не так одиноко. Даже радостно. Мне было тяжело, пока ты не пришла. Ночь оказалась такой долгой и трудной… Сейчас мне легче.       - И мне. Я чуть с ума не сошла, пока бродила по дворцу, пытаясь хоть кого-то разговорить. Теперь я хотя бы все знаю и однажды смогу с этим справиться. Я и сейчас хочу разрыдаться, но мне… нужно стать сильнее. Не желаю больше быть слабым бесполезным ангелом без выдающихся способностей. Раз не могу помочь силой, то хотя бы не буду обузой. Мои причитания ничем не помогут тем, кого я люблю.       - Когда все придут в себя и отдохнут, ты наверняка сможешь узнать больше того, что я тебе рассказал.       - Тогда я должна просто подождать, а тебе стоит немного поспать, - печально улыбнулась Шарлотта и поднялась с кровати. Деймос сначала было дернулся и хотел ухватить ее за руку, но в последний момент передумал это делать. Сейчас не время, он умеет терпеть и ждать. Раньше он никогда не ценил этих уроков от своей матери, но теперь был невероятно благодарен ей за них. – Только не говори, что ты можешь уснуть лишь под колыбельную.       - А это бы сработало? – хитро прищурился Деймос, за что получил слабый щелбан по лбу. – Ясно, я понял, не дурак… Сегодня вечером я вновь уйду в лес с другими вызвавшимися. Проводишь меня?       - Зачем вам туда идти?       - Не все ведьмы мертвы. Нужно найти каждую, всех до единой. Они сотворили слишком ужасное злодеяние, чтобы оставаться в живых. Я понимаю, что такому ангелу как ты неприятно это слышать, но…       - Я ангел, а не безмозглая тупица, - скривила губы Шарлотта в приступе несвойственной ей злобы, чем в очередной раз удивила Деймоса до глубины души. В хорошем смысле. Наконец-то до него начало доходить, что еще привлекало его в ней – то, что было спрятано очень глубоко и тайно хранилось за милым личиком и кротким характером. – Помимо прощения и доброты ангелы всегда несли погибель тем, кто заслуживал небесной кары. По крайней мере, так было в прежние времена. Хоть я и не воин, но не имею ничего против справедливого возмездия… Отдыхай, Деймос. Я провожу тебя вечером.       Оставив демона в полном смятении, Шарлотта вышла из его комнаты и он, растеряв всю прежнюю сонливость, снова упал на кровать, раскинув руки в стороны. Теперь ни о каком сне не могло быть и речи, ведьм всего его мысли занимал разговор с Шарлоттой. Как же трудно было держать себя в руках рядом с ней! Будь его воля, он бы заключил ее в объятия и больше никогда не отпускал от себя. И все же Деймос не хотел спешить. Ожидание и слабая надежда на взаимность были для него пыткой, но какой же сладкой! Подобно отравленным шипам розы, источающей нежный аромат, неожиданная влюбленность впивалась в некогда холодное сердце, плавя его и раздирая на части. Теперь ему было абсолютно плевать, что он не так хорош собой, как Арей, и не знал Шарлотту с самого детства. Больше это не имело для него никакого значения. Если бы один из Ведающих судьбы находился рядом с ним в этот момент, он бы увидел, как ярко-красная нить загорелась на запястье Деймоса и устремилась куда-то вдаль на поиски той, кого она так долго ждала и неустанно приближала мгновение его встречи с ней, выстраивая сложные и замысловатые узоры в их жизнях – таких разных, но предназначенных друг другу.

***

      Не видя ничего перед собой и не ощущая пола под ногами, Габи открыл дверь, ведущую в госпиталь и зашел внутрь, где его уже ждали лекари во главе с Эрелимом и Лайлой. Выражения их лиц говорили лишь об одном – ему не суждено услышать хорошие новости. Крохотная надежда, что теплилась в его сердце, мгновенно угасла, высохла и осыпалась подобно лепесткам цветов, увядшим по истечении отмеренного им срока. Сцепив зубы вместе, Габи подошел к тем, кто должен был все ему рассказать, чувствуя себя невероятно одиноким в этот момент. Никакая поддержка Вики и друзей не могла подготовить его к этому моменту, но в его душе все же оставалось немного места для благодарности им.       - Как Клео? – не своим голосом спросил Габи, посмотрев на Эрелима и Лайлу.       - Мы смогли остановить кровотечение, так что ее жизни больше ничего не угрожает, - мрачным тоном произнес серафим, посмотрев с сочувствием во взгляде. – Однако… ребенка нам сберечь не удалось. Она потеряла слишком много крови, и сама чудом уцелела. Мы сконцентрировались на помощи ей, оценив все риски.       - Нам очень жаль, - тихо произнесла Лайла, извиняющимся тоном. – Мы правда очень старались спасти их двоих, но ваш малыш был так мал… Простите, что не смогли.       - Вы не должны извиняться, - покачал головой Габи, ощутив, как что-то внутри него оборвалось и покатилось кубарем вниз. – Я невероятно благодарен вам за проделанную работу. Вы сохранили жизнь Клео, а это самое главное… Я могу увидеть ее?       - Да, но она очень слаба, - кивнул Эрелим, покосившись на дверь, ведущую в палату. – Не удивляйтесь, если она не сможет вам отвечать. И все же я считаю, что ваше присутствие окажет хороший эффект на ее состояние. Девочке нужно, чтобы с ней кто-то был рядом. Не будем вам мешать.       Проведя ладонями по лицу и сделав глубокий вдох, Габи направился к двери, собрав все свое мужество в кулак. Его ноги налились свинцом, а сердце, изученное тяжелой ночью и страдающее от потери ребенка, тяжело бухало в груди, но он нашел в себе силы зайти внутрь ради той, кому было еще тяжелее, чем ему. Клео лежала на кровати с закрытыми глазами. Ее лицо было очень бледным, практически серым, а под глазами залегли глубокие тени. Осторожно присев рядом с ней, Габи бережно взял руку девушки в свою и прижался губами к ледяной ладони, оставив едва ощутимые поцелуи на каждом пальце. Видимо, именно это разбудило Клео, потому что она практически сразу открыла глаза и, увидев перед собой своего любимого, слабо ему улыбнулась.       - Привет, солнце, - чуть сиплым голосом произнесла девушка и легонько сжала его руку в своей. – Я вернулась?       - Кто бы позволил тебе уйти? – сквозь подступающие слезы усмехнулся Габи и поцеловал ее в лоб. – Точно не я.       - Да уж… Ты ведь такой невероятный собственник. И все же… я видела то место. Там… так красиво. Я встретила маму. Клянусь, я правда смогла ее увидеть и даже на секунду коснулась ее лица… Потом я снова оказалась здесь.       - Только не говори мне, что жалеешь. Тебе рано от нас уходить.       - Знаю, поэтому я все еще тут, - вяло кивнула Клео и едва заметно скривилась от боли. – Тело снова такое тяжелое. И еще этот запах медикаментов… Тошнит.       - Тебе скоро станет лучше, - пообещал ей Габи и погладил девушку по холодной щеке. – Все будет хорошо, обещаю. Мы со всем справимся, правда? Я буду заботиться о тебе.       - Я знаю, что случилось, милый… Тебе не нужно притворяться. Ты плохой лгун.       - Я не лгу тебе. Я все сделаю, чтобы ты была счастлива.       - Наш малыш… ушел с ней, - прошептала Клео и крепко зажмурила глаза, из которых потекли слезы. – Я видела… женщину в черном платье. Она сказала, что позаботится о нашем ребенке. Он… пришел к нам слишком рано. Еще не настало время встретиться с ним… Это так горько, но я знаю, что это правда.       - Клео… - дрожащим голосом произнес Габи, едва сохраняя самообладание. – Мы со всем справимся, я клянусь тебе.       - Твоим родителям больше не нужно терпеть меня из-за ребенка. Твой отец…       - Ты нравишься моим маме и бабушке. Они уже считают тебя частью семьи. Если отец посмеет что-то сказать против тебя, я пошлю его на все четыре стороны. Он останется без наследника, если не примет тебя, как мою будущую жену.       - Не хочу, чтобы ты ссорился с ним, - покачала головой Клео, издав тяжелый и горестный вздох. – Хочу, чтобы вы ладили… Я лишилась семьи и знаю, как это трудно. Тебе я подобного не желаю.       - Ты слишком добрая. Мой отец этого не заслуживает, - слабо улыбнулся Габи, пораженный тем, что даже в таком тяжелом состоянии она думала не о себе, а о других. – Но ради тебя я буду стараться. Я сделаю все, что ты пожелаешь, только поправляйся поскорее. Ты мне… очень сильно нужна. Без тебя я не справлюсь.       - Тогда я обязана сделать это как можно скорее. Думаю, у меня получится… Жаль, что я выйду отсюда уже без нашего малыша. Друзья, Ева, твои и ее родители так помогали нам, но… все оказалось зря. Все было напрасно.       - Нет, вовсе не напрасно. Теперь мы с тобой точно знаем, какая огромная у нас поддержка. В следующий раз все будет идеально. Если ты того пожелаешь, конечно. Мы не станем торопиться и сделаем все правильно… Наш малыш вернется к нам.       Ничего не ответив и лишь кивнув в ответ, Клео протянула руку к Габи, и он осторожно прижался к девушке, стараясь не навредить и не причинить ей новую боль. Прямо сейчас она была слишком хрупкой и уязвимой, чтобы он мог позволить себе даже малейшую ошибку.       - А как остальные? – встревоженно спросила она и посмотрела на дверь, будто ожидая, что в палату прямо сейчас могут зайти их друзья. – Как Ева, Силли, Крис и Арей? Они ведь в порядке?       - Они живы, не переживай, - поспешил успокоить ее Габи. – Силли в соседней палате. Ему уже лучше, и он скоро встанет на ноги. С Евой… все немного сложнее. Я точно не знаю, в чем дело. Она не ранена, но с ней что-то произошло там в лесу. Ты и сама помнишь.       - Да… Она вышла из огня и сияла, будто огромная яркая звезда. Мне казалось, что я могу ослепнуть, если буду слишком долго на нее смотреть… Я ощутила невероятную силу. Это испугало меня, но еще и… восхитило. Я словно смогла увидеть нечто из другого мира.       - Мы узнаем все, когда ты поправишься, ладно? Главное, что Ева невредима и ее жизнь в безопасности. Пока что тебе нужно думать о себе. Постарайся меньше нервничать и отдыхай. Я могу принести тебе сюда все, что ты захочешь. Думаю, лекари не будут против.       - Учебники. Я хочу вернуться в Академию, когда все успокоится, - благодарно улыбнулась Клео. – Я должна стать полезной, раз уж способностями меня обделили. Стану первоклассным лекарем.       - Не говори о себе так, - нахмурился Габи, недовольный ее словами. – Ты не обделенная. Ты совсем недавно на Небесах. Твои способности еще раскроются, просто на это нужно время. Но твое желание стать лекарем мне нравится. Как отдохнешь, я принесу учебники и что-нибудь вкусное. Груши, яблоки и шоколадное печенье?       - Было бы здорово… Спасибо тебе большое. За то, что ты рядом со мной.       - Не благодари за такое. Отныне это моя главная обязанность. А сейчас тебе стоит еще немного поспать.       - Ты ведь не уйдешь? – встревоженно спросила Клео, стиснув руку Габи настолько сильно, насколько ей это позволяло сделать ее тяжелое состояние. – Не оставляй меня здесь одну.       - Ни за что, - покачал он головой и, осторожно взбив подушку, устроился на кровати рядом с ней, но так, чтобы девушке было максимально комфортно и свободно. Он боялся лишний раз даже касаться ее, чтобы случайно не навредить, поэтому просто смотрел на то, как она слабо улыбается ему, борясь с сонливостью. – Закрывай глазки. Когда ты проснешься, то первым делом увидишь меня. Я никуда не денусь.       Только эти слова смогли заставить Клео немного расслабиться. Еще несколько раз приоткрыв глаза для того, чтобы убедиться, что Габи действительно не собирается уходить, она позволила себе погрузиться в необходимый ей сон. Легонько коснувшись ее щеки, парень тяжело вздохнул. Вся его напускная веселость сошла на нет, ведь теперь не было нужды притворяться. Он остался наедине с очень тяжелыми мыслями и пока не знал, как сможет из них выбраться. Единственным утешением для него была Клео, ставшая для него главной радостью в жизни.       - Сокровище мое, - ласково прошептал Габи, погладив ее тонкие пальцы. – Мы с тобой сильные… Мы обязательно сможем это пережить.

***

      Так и не сумев уснуть, Арей ходил из угла в угол по своей комнате, не находя душевного покоя. Внутри него клокотал такой сильный гнев, что все его тело дрожало и сжималось, подобно пружине. Ему хотелось прямо сейчас отправиться в лес на поиски ведьм, но парень не понимал до конца, чего жаждет больше – поквитаться с ними за то, что они сделали с Евой и его друзьями или же просто увидеть, как все они умрут мучительной смертью. Кровь, кровь, кровь… Она заливала его глаза и застилала взор, не давая мыслить здраво. Арей ужасался этим мыслям, потому что никогда не считал себя излишне кровожадным, но что-то внутри него стремилось утолить жажду. Он хотел причинить боль, размолоть кости ведьм в порошок, отдать их плоть на съедение диким зверям, но не сразу, а постепенно, чтобы они видели, как в желудках исчезают их отрубленные конечности…       - Нет, это ненормально, ненормально… - в ужасе прошептал Арей и, забежав в ванную комнату, включил воду и умыл пылающее лицо. – Мне нужно… мне нужно немного поспать. Да-да, всего лишь поспать…       Подняв глаза на зеркало над раковиной, парень отскочил назад, увидев в нем свое отражение и совершенно не узнав в нем себя. На него глядели ярко-оранжевые глаза, окруженные кромешным мраком, в котором не было ничего, кроме удушающей пустоты. Стоило ему моргнуть, как наваждение тут же исчезло, но оставило после себя мерзкое послевкусие. Арей прекрасно осознавал, что увидел это не просто так – что-то внутри него изменилось навсегда и это уже никак нельзя было исправить. Он сам встал на этот путь, сам выбрал его и теперь ему предстояло столкнуться с последствиями.       Практически не соображая от ужаса и усталости, парень вернулся в комнату и сел на кровать. Спрятав лицо в ладонях, он попытался очистить мысли от всего лишнего и вредного, но в его голове засела ужасающая картина – горящая на костре Ева, к которой он изо всех сил пытался добраться, но так и не успел этого сделать. Этот момент отпечатался в его мозгу, как саднящий ожог, оставленный раскаленным клеймом. Он продолжал мучить его, терзать и разрывать на куски душу, изнывающую от чувства вины и жуткой несправедливости. Не совладав с эмоциями, Арей схватил часы, стоявшие на прикроватной тумбочке, и швырнул их в стену, надеясь испытать хоть небольшое облегчение от этого маленького разрушения ни в чем неповинного предмета, но все было тщетно. Легче ему не стало. Огонь, обжигающий сердце и легкие, начал подступать к его горлу, будто желая вырваться наружу. Это был гнев, смешанный с желанием кромсать и уничтожать все вокруг, пока захватившая его жуткая жажда не отступит.       От изнуряющих мыслей Арея отвлекло внезапно появившееся жжение в пальце, причину которого он понял далеко не сразу. Оглядев его несколько раз, парень наконец догадался, что источником является перстень, подаренный Клото перед его путешествием в Цинис. Сняв его и повертев со всех сторон, к своему удивлению, он увидел внутри шинки крохотную трубочку из бумаги. Достав ее и развернув, Арей понял, что это было письмо от прежней хозяйки перстня, написанное очень мелкими буквами.       «Не могла отправить послание раньше. Долго думала над тем, как это сделать и не вызвать у отца с сестрой подозрений. Надеюсь, я не опоздала. Судя по всему, он что-то затевает – у него слишком довольный вид. Часами сидит в своем кабинете, не пуская нас с Олимпией внутрь. Я думаю, она в курсе происходящего, но не до конца. Мельком видела планы помещений и коридоров, в которых узнала Белый дворец. Отец не просто так бродил по вашему дому, пока у него была такая возможность. Судя по всему, он отправил кому-то эти планы. Будь осторожен. Даже запертый в четырех стенах, мой отец на многое способен. С помощью этого перстня ты можешь отправлять мне небольшие сообщения. Просто помести его внутрь и оно будет доставлено прямо ко мне. Я выполню любую твою просьбу».       - Планы помещений и коридоров… Видимо, Данталиан отправил их Алатар, - нахмурился Арей и, сжав послание в кулаке, сжег его дотла, чтобы не оставить никаких свидетельств его существования. – Жаль, что ты опоздала, Клото. Твое письмо оказалось почти бесполезным.       «Эта мелкая сошка Данталиан исчерпал свой ресурс. Его нужно убить».       - Я не могу сделать это прямо сейчас. Я не хочу бросать свою семью.       «У тебя больше нет семьи. Есть только ты и я – одно целое и неделимое. Ты божество во плоти… Какое тебе дело до кучки бесполезных бессмертных?»       - Это я буду решать сам, - процедил сквозь зубы Арей. – Божеств… Ха, ну да, конечно. Ты не особо помог мне защитить Еву. Я даже не смог вытащить ее из костра!       «Потому что она при любом исходе выбралась бы сама. За ней приглядывает моя старшая сестрица… Отныне огонь не тронет ее, а будет лишь закалять. Такая бессмертная нам бы с тобой пригодилась».       - Не втягивай ее в свои планы. Этого не будет. И меня оставь в покое хоть на минуту.       «Твое желание настолько сильно, что его ощущаю даже я – лишенный подобных чувств и никогда ими не обладавший. Зов плоти так… опьяняет. И сводит с ума».       - Всемогущие Создатели ничего не смыслят в подобных вещах? – злобно усмехнулся Арей. – Как же так вышло?       «Нам чужды страсти и в этом наша сила. Сестрица позволила этому бесполезному чувству завладеть собой, и оно свело ее с ума. Богиня возжелала ангела… Какой позор. Я не позволю тебе опуститься до подобного».       - Не говори о том, в чем ничего не смыслишь. Ты ни черта не понимаешь…       «Еще как понимаю, мой мальчик. Холодный разум помогает сосредоточиться на главном, отделив его от бесполезного. Ты считаешь любовью желание обладать. Не спорю, эта девушка не столь жалкая, как те жалкие мошки, которые ее окружают. В ней есть потенциал. И все же она просто девушка, как и та, что отправила тебе то маленькое послание... Эта наивная пустышка может быть полезна тебе. Поразмысли над этим».       Арей не стал ничего отвечать на это. К его огромному облегчению, зловещий голос в его голове наконец-то замолчал, и он вновь остался наедине со своими собственными мыслями, которые, однако были ничем не лучше тех, что преследовали парня раньше. И все же, в чем-то он был с ними согласен – Данталиан заслуживал умереть самой страшной из всех смертей и Арей был готов лично устроить ее в самом лучшем виде. Только вот прямо сейчас он не мог покинуть дом, чтобы совершить задуманное. Ему нельзя было бросать семью в столь тяжелое время. Его пропажу точно бы обнаружили, особенно теперь, когда Вики не отпускала его от себя слишком надолго. Для мести еще представится возможность - эта мысль успокаивала Арея сильнее, чем что-либо на свете.