Несущие Равновесие: Полукровки.

      На то, чтобы прийти в себя после вылазки в лес, у Арея ушло три дня. Все это время он беспробудно спал, не вставая даже для того, чтобы поесть. Иногда его навещали Вики и Мальбонте, чтобы попробовать покормить, но парень не реагировал на их попытки его разбудить. Женщину очень тревожило его состояние — ее сын выглядел бледным и измученным даже во сне, когда тело и разум должны были отдыхать, но казалось, что он лишь еще больше изматывал Арея. Его веки дрожали, руки и ноги дергались как от судорог, а простыни насквозь промокли от пота, словно парень мучался в лихорадке. На третий день Вики не выдержала и вызвала лекаря.       — Выглядит как обычное переутомление, но некоторые симптомы меня беспокоят, — задумчиво произнес Эрелим, осмотрев Арея. — Повышенный пульс и высокая температура. Она совершенно неестественная. На шесть градусов выше нормы. К тому же, ваш сын только кажется спящим — на самом деле это не так. Он не спит, а находится в каком-то непонятном мне состоянии… Госпожа, это происходит уже не первый раз, когда я не могу найти ответа. И каждый раз это связано с вашим сыном… Мне жаль.       — Не стоит просить прощения, — покачала головой Вики, обеспокоенно посмотрев на Арея. — Видимо, он — особый случай.       — Возможно, мои медицинские знания неполны. Мне нужно больше изучать полукровок, госпожа, чтобы знать, чем они еще отличаются от ангелов и демонов. Их иногда приходится лечить по-разному, так что, может быть, с полукровками такая же история… Я могу лишь догадываться.       — Мне нужно над этим как следует поразмыслить. Если дело действительно в этом, мне стоит задуматься об этом уже сейчас. Жаль, что в городе кроме пары маленьких детей и нашей семьи больше нет полукровок…       — Госпожа, пока рано судить, прав я или нет, — поспешил успокоить женщину Эрелим. — Вы и сами выглядите измотанной. Советую вам снова вернуться к приему красного чая. Арею тоже стоит его принимать — он даст ему тонус и восстановит силы.       — Хорошо, я попрошу прислугу его приготовить, — согласно кивнула Вики и присела на постель рядом с сыном. — Я хотела спросить… Как себя чувствует Клео?       — Ее состояние удовлетворительное, госпожа. Она все время находится под наблюдением, и мы даем ей все необходимые препараты для восстановления.       — Прекрасно… Знаю, что сейчас это не главный вопрос, но мне все же хотелось бы узнать, сможет ли она иметь детей в будущем.       — Бессмертные женщины редко теряют способность иметь детей, — задумчиво произнес Эрелим, собрав все принадлежности в свой саквояж и закрыв его на замок. — Срок был маленький и мы не имеем дело с каким-то проклятием. Эта девушка в целом здорова, так что ничто не помешает ей иметь детей в будущем.       — Спасибо, — облегченно вздохнула Вики. — Можете идти. Я буду выполнять все предписания.       Оставшись наедине с Ареем, женщина отправила прислугу сделать красный чай, а сама принялась обтирать сына влажным холодным полотенцем, чтобы облегчить его состояние. Ткань от прикосновения к коже быстро нагревалась и становилась сухой — настолько высокой была температура. Вики, повидавшая много странных болезней у бессмертных, чувствовала жуткую тревогу при виде этого. Все это казалось очень странным и неправильным, но что она могла сделать, если даже один из лучших целителей на Небесах не имел возможности помочь ее сыну здесь и сейчас?       Внезапно Арей тихо застонал и, распахнув глаза, вцепился в руку Вики с такой силой, что у нее от боли посыпались искры из глаз. Запястье начало гореть, как от ожога, но женщина собрала волю в кулак и осторожно убрала пальцы сына, стараясь не навредить ему еще больше. Лишь после этого парень, наконец, вернул себе осмысленный взгляд и посмотрел на Вики с таким ужасом в глазах, что у нее невольно сжалось сердце от жалости, а боль в запястье перестала иметь хоть какое-то значение. Протянув к Арею руки, Вики крепко обняла его и погладила по влажным волосам, надеясь, что наваждение, преследовавшее его во сне, исчезнет как ночной кошмар после пробуждения.       — Я думал, что уже никогда не проснусь, — слабым голосом прохрипел Арей, уткнувшись женщине в плечо. — Я падал в темноту… так долго.       — Ты дома, со мной, — ласково произнесла Вики и взяла его лицо в ладони. — Все закончилось… Как ты себя чувствуешь? Хочешь пить?       — Немного.       — Держи. Это красный чай, он тебе сейчас полезен.       Сделав несколько больших глотков теплого напитка, Арей устало прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Сон не принес никакого облегчения и даже не помог ему восстановить силы, но вновь ложиться в кровать и засыпать ему не хотелось. Уж лучше быть уставшим, чем вновь оказаться в том страшном месте, полном сажи, пепла и огня, из которого он так долго не мог выбраться.       — Ты выглядишь таким измученным, будто совсем не спал, — обеспокоенно произнесла Вики, погладив парня по руке. — Тебя ведь что-то мучает, я знаю. Прошу, расскажи мне, иначе я с ума сойду. Я хочу тебе помочь…       — Не думаю, что у тебя получится мне помочь, — слабо усмехнулся Арей, с горечью посмотрев в ее встревоженные голубые глаза. — Я и сам не знаю, как все исправить, так что… просто оставь меня в покое.       — Почему ты говоришь так?       — Потому что это то, чего я хочу.       — Мальбонте рассказал мне о том, что случилось в лесу, — упрямо продолжила Вики, не желая заканчивать разговор. — Я не стану судить тебя, потому что понимаю твою злость. Я тоже хотела растерзать их всех на куски, но… ты ведь совсем не такой. Разве нет?       — Откуда ты знаешь, какой я и кто я вообще на самом деле? — мрачно усмехнулся Арей. — Вы с Мальбонте хоть раз пытались узнать о том, кто я такой? Кто мои родители? Уверен, что нет, потому что я — всего лишь… чертов инструмент.       — Это не так.       — Разве? Я только и слышал все время о том, что должен защищать Еву. Не себя, не свою собственную жизнь, а только ее!       — Значит, ты не стал бы ее защищать, если бы Мальбонте не сказал тебе это делать? — холодно спросила Вики, не реагируя на срывающийся от злости голос парня. Поднявшись с кровати, она посмотрела на него сверху вниз непроницаемым взглядом, в котором не осталось и грамма прежней теплоты. — Ты делаешь это лишь из-за приказа? Хорошо… Тогда я освобождаю тебя от него. Ты свободен.       — Что? — непонимающе отозвался Арей, огорошенный внезапной сменой ее настроения. — Нет! Я бы все равно защищал ее, ты же знаешь это…       — Тогда о чем мы с тобой сейчас рассуждаем — о твоих навязанных обязанностях или о твоей обиде на нас с Мальбонте? Разбирайся с нами, но не втягивай в это Еву. Она всегда была на твоей стороне… Даже когда ей приходилось ссориться с отцом и испытывать на себе его гнев. Она всегда… думала лишь о тебе. Я считала, что вы действительно стали братом и сестрой, но теперь… я начинаю сомневаться. Мы давили на тебя слишком сильно. Прости нас и… решай сам, чего хочешь. Я дам тебе все ресурсы для того, чтобы ты смог найти своих родителей.       — Только мать. Отца нет в живых.       — Что? Н-но откуда ты знаешь? — Вики удивленно посмотрела на Арея и присела рядом с ним на корточки, положив ладони на его колени. — Ты уже пробовал искать их?       — Можно и так сказать, — кивнул он и поднес к ее лицу перстень, переданный ему Асмодеем. — Это реликвия моей семьи с отцовской стороны. Он тебе знаком?       — Ох… Кажется, я однажды видела этот перстень в одной из книг, но могу и ошибаться… Откуда он у тебя?       — Он был на хранении у старого приятеля моего отца. Дрэйго — так его звали. Моего отца звали Дрэйго.       — Я слышала это имя, — уверенно кивнула Вики. — Мальбонте говорил, что его отец сражался на войне с демоном по имени Дрэйго. Неужели он действительно… Ты уверен в этом?       — Перстень загорелся, когда я надел его, хотя до этого был тусклым и бесцветным, — кивнул Арей и, взяв Вики за руку, усадил ее на кровать рядом с собой. — Это значит, что он мой по праву наследства. Демон по имении Саллос был моим предком. О нем ты точно должна знать.       — Да, разумеется. Конечно, лично я его не знала, но от древних демонов слышала о нем очень многое. Ему нравились люди, он им помогал… Ох, силы небесные! Мне срочно нужно кое-что сделать!       — Что? Куда ты?       — Есть та, кто сможет рассказать тебе о твоей матери, — взволнованно произнесла Вики, подскочив с кровати и подойдя к двери. — Я сейчас же отправлю за ней. Подожди немного, ладно? Я вернусь очень быстро, обещаю!       — Хорошо… — огорошено отозвался Арей и, оглядевшись вокруг себя, решил прибраться в комнате, которая выглядела так, будто по ней ударили тяжелым снарядом. Встречать гостя, имеющего важную информацию о его семье, в такой обстановке ему совсем не хотелось.       Наскоро убрав разбросанные вещи в шкаф и застелив постель, парень отправился в ванную комнату, чтобы умыться. Посмотрев на себя в зеркало, он вновь опустил взгляд, не желая встречаться взглядом со своим отражением. Теперь ему казалось, что даже оно не принадлежит ему самому. Видимо, так оно и было — Арей продал все невидимому божеству без физической оболочки, включая собственную душу. И ради чего? Еву он не спас — она сделала это сама? Знал ли Создатель, что все случится именно так? Мог ли он использовать его отчаяние, чтобы заставить принять решение? Наверняка мог, но у Арея не было возможности повернуть все вспять и отказаться от сделки. Услышав звук открывающейся двери, он отбросил свои тяжелые размышления, вышел из ванной и увидел, кого привела с собой Вики.       — Здравствуй, — спокойно поздоровалась с ним Офелия и осмотрелась в поисках места, куда ей можно было присесть. — Разговор будет долгий, так что…       — Да, садитесь сюда, — чуть ошарашенно отозвался Арей и отодвинул для нее и Вики кресла за столом рядом с выходом на балкон. Присев напротив женщин, парень напряженно стиснул руки в замок и сделал глубокий вдох из-за повисшего в комнате напряжения.       — Я вспомнила один давний разговор с Офелией, — начала разговор Вики после недолгого молчания. — Когда ты упомянул, что Саллос — твой предок, я поняла, что слышала это имя именно от нее.       — Откуда вы его знаете? — взволнованно спросил парень, переведя взгляд на женщину, которая поджала губы от напряжения и еле уловимого недовольства. — Расскажите, прошу вас.       — Немногие знают, что я происхожу из известного и древнего рода ангелов, — собравшись с духом, тихо произнесла Офелия. — К тому же, мне достаточно много лет, так что некоторые воспоминания уже покрылись пылью… Моим дедом является архангел по имени Габриил. Он был одним из немногих, кто выжил в сражении против деймосов. В истории семьи сказано, что это произошло благодаря его смелости и силе, но мне кажется, что это не так. Дед всегда был хитрым и изворотливым… У него и моей бабушки Руфии родились две дочери — моя мать Аниэлла и… моя тетя Беатрис. Судя по всему, именно она и является твоей матерью.       — Так это значит, что вы — моя… семья? — едва дыша от волнения, спросил Арей, на что Офелия лишь коротко кивнула в ответ и едва заметно улыбнулась. — Вы уверены, что это не могла быть другая Беатрис?       — Сначала я тоже так подумала, но род Саллоса, к которому ты принадлежишь, неразрывно связан с именем моей тетушки. — Моя мама рано вышла замуж и завела детей, а вот Беатрис больше нравилась вольная жизнь. Бабушка хотела как можно скорее устроить ее личную жизнь, выдать замуж за знатного и родовитого ангела… Из-за этого Беатрис часто посещала балы и разные мероприятия, хоть ей это и не нравилось. Куда больше она любила летать на драконе. Однажды на одном из балов ей довелось познакомиться с внуком Саллоса Дрэйго. Его появления там было сенсацией. Все демоницы, присутствующие на празднике, намеревались заполучить его себе в качестве будущего супруга, но так уж вышло, что он обратил внимание именно на мою тетушку. Судя по всему, они влюбились друг в друга с первого взгляда… С того момента все и пошло наперекосяк.       — В те времена отношения между ангелами и демонами были под строгим запретом, — напомнила Вики, сочувствующе посмотрев на Арея. — Создатель не желал, чтобы на свет появлялись полукровки.       — Мой тщеславный и гордый дед был в ужасе, когда узнал о том, что они понравились друг другу, — продолжила Офелия, глядя куда-то в пустоту. — Он чуть не объявил войну роду Саллоса и герцогу Циниса, который позволял встречаться Беатрис и Дрэйго в своем замке. Только кто сможет потягаться с Асмодеем? В ответ на угрозу со стороны моего деда он продемонстрировал ему свою армию, пришедшую прямо к границам наших земель… Габриилу пришлось отказаться от своей идеи. После того случая Беатрис исчезла и лично я ничего не знаю о том, что с ней было дальше.       — Потом родился я, — сделал вывод Арей. — Намного позже. Наверное, они какое-то время просто скрывались, когда началась междоусобная война в Аду… Только вот я точно знаю, что родители моей матери знали о моем рождении. Меня отдали сразу же после появления на свет… Вы ненавидите меня?       — Что? — Офелия посмотрела на него с ужасом и печалью в глазах. — Нет, милый, конечно же нет! И все же… Род Саллоса принес нашей семье много проблем. Вот почему сейчас я скрываю свое происхождение. Встретив Дино, я поняла, что могу обрести спокойную мирную жизнь здесь, в Виктуаре, но, видимо, прошлое никогда так просто не отступает. Я и представить себе не могла, что встречу тебя. Ты ведь… мой кузен, так получается?       — Да, видимо, так… Поверить в это не могу.       — Кто бы мог подумать, что твоя семья окажется так рядом, — улыбнулась Вики, посмотрев на Арея и Офелию в попытке уловить фамильные черты. — Удивительное совпадение.       — Шарлотта немного похожа на мою мать, — осознал парень, посмотрев на свою внезапно обретенную кузину. — Я видел… ее портрет. И как я раньше не заметил их сходства?..       — Да, все верно, они действительно чем-то похожи, — кивнула Офелия. — Беатрис считалась одной из красивейших женщин на Небесах, и многие ангелы мечтали заполучить ее себе в жены. Так уж вышло, что свою любовь она нашла среди демонов… Хотела бы я знать, что с ней случилось.       — Я уверен, что она жива, но не знаю, где ее нужно искать. Ваши бабушка и дедушка могут знать. Где они живут?       — На Острове Жемчужных источников. Это далеко отсюда.       — Своим ходом придется лететь больше недели, если без остановок, — задумчиво кивнула Вики, оценивая расстояние. — С драконом будет быстрее, но менее маневренно… Ты готов к такому путешествию?       — Черт… — раздраженно произнес сквозь зубы Арей и опустошенно посмотрел ей в глаза. — Нет… Пока не могу. Сейчас во дворце столько всего происходит. Как я могу просто уйти?       — Речь о твоей матери. Оставь наши проблемы нам.       — Ты действительно думаешь, что я могу так поступить?       — Я вас оставлю, — решила Офелия и поднялась со своего места. — Мне рассказать Шарлотте и Крису о нашем родстве? Думаю, они будут приятно удивлены.       — Д-да, спасибо, — благодарно улыбнулся ей Арей, хотя внутри него прямо сейчас бушевала сильнейшая буря. — Я загляну к вам в гости, если вы не против.       — Конечно же я не против. Приходи. Если все-таки решишься на путешествие, я должна буду об этом узнать и еще… Тебя определенно нужно подготовить к общению с моим дедом. Он очень непростой мужчина.       — Хорошо. Я дам вам знать, когда определюсь с решением.       Попрощавшись с Офелией, Арей и Вики остались наедине друг с другом, но продолжение разговора у них не вязалось. Парень был слишком погружен в себя, в то время как его приемная мать размышляла о том, насколько трудным будет это путешествие для ее сына. Противоречивые чувства, одолевающие ее, то и дело проскальзывали наружу в виде тяжелых вздохов и печальных взглядов, которые не скрылись от Арея, наблюдавшего за ней краем глаза.       — Ты почему такая? — не выдержал он, обратившись к матери.       — Это какая? — с деланным спокойствием отозвалась она. — О чем ты?       — Очень печальная. Ничего не говоришь, хотя обычно тебе всегда есть, что сказать.       — Ты всегда просишь меня делиться с тобой тем, что меня гложет, — напомнил Арей и, встав со своего места, опустился у коленей матери, взяв ее за руку. — Ты думаешь, что, если я уйду искать Беатрис, то… больше не вернусь?       — Ты удивлен, что я об этом думаю? — печально улыбнулась Вики, подняв на него блестящие от сдерживаемых слез глаза. — Конечно, я могу представить, что так и случится. Что-то подсказывает мне, что твоя матушка не бросила тебя — ей пришлось оставить тебя по веской причине. Ты тоже это понимаешь. Твои родители, кажется, действительно очень сильно любили друг друга и не могли оставить своего ребенка просто так… Вот почему мне так страшно. Я боюсь, что, почувствовав любовь своей матери, ты больше… не вернешься ко мне.       Заглянув в глаза Вики и увидев там огромную печаль, Арей стиснул зубы, чтобы не поддаться эмоциям, нахлынувшим на него, словно огромная тяжелая волна. Сжав ее прохладную ладонь в своей, парень погладил тонкие аккуратные пальцы матери, слегка дрожащие от волнения, а затем улыбнулся ей так тепло, насколько вообще мог.       — Ты заботилась обо мне несколько десятилетий так, будто я твой родной сын, — тихо произнес он, глядя женщине прямо в глаза. — Я получил столько любви, что никогда не смог бы за нее расплатиться… Ты моя мама. Даже если я однажды окажусь где-то далеко, мысли о тебе никогда не оставят меня. Я обещаю.       — Ты мой сын, — твердо произнесла Вики и, убрав пряди волос с его лба, нежно погладила Арея по щеке. — И что бы не случилось, ты всегда им будешь. Мамы должны любить своих детей даже тогда, когда они этого не заслуживают, так что… Я буду любить тебя изо всех сил. Где бы ты не был и что бы ты не делал.       — Даже если я… буду совершать ужасные поступки? Даже если запятнаю честь вашей семьи? Не давай мне таких обещаний.       — А ты не говори о себе, как о преступнике. В мире много зла. Оно есть в каждом из нас, но с ним нужно бороться. Не позволяй ему тебя поглотить.       — Ты уже знаешь, что было в лесу, ведь так? — вспомнил Арей и нахмурил брови. — Мальбонте и Вергилий рассказали тебе о том, что я сделал?       — Мальбонте рассказал мне, — не стала врать Вики и, сделав глубокий вдох, провела ладонью по его растрепанным волосам. — Не смотри на меня так. Он не осуждает, и я тоже, но мы оба за тебя беспокоимся. Ты очень изменился… Мне страшно за тебя.       — Потому что я убил ведьм? Это так плохо? Я делал то же, что и остальные.       — Ты прав. Ты делал то, что должен был… Неправильно то, что тебе это нравилось. Не нужно упиваться чужими страданиями, даже если это твой злейший враг. Это никогда не ведет ни к чему хорошему, милый… Это меняет тебя раз и навсегда.       — Тогда уже поздно, — тихо выдохнул Арей и прикрыл ноющие от боли глаза, в которые будто насыпали песка. — Я уже… достаточно натворил. Не стоит меня спасать. Мне нужно научиться полагаться только на самого себя.       — Ясно, — Вики разочарованно поджала губы и пристально вгляделась в его лицо, совершенно не узнавая своего сына. Того скромного и чуткого парня здесь больше не было — его место занял кто-то другой. Он стал холодным, мрачным и отчужденным, словно внезапно оказался на другом берегу, отделяемый огромной толщей воды. Для матери, которая растила ребенка в любви и нежности, эта перемена была как удар кинжалом в грудь, но Вики больше не могла ничего сделать — выбор оставался лишь за Ареем. — Тогда скажи мне, чего ты хочешь сейчас.       — Увидеть Еву. Я хочу узнать, как она.       — Уже лучше, но ей все еще тяжело находиться с кем-то рядом. Если действительно хочешь пойти к ней, тебе придется проявить много терпения.       — Я справлюсь, — отстраненно произнес Арей и поднялся на ноги. — Я видел ее там, на поляне… Не думаю, что она сможет испугать меня сильнее.       Оставив Вики наедине ее с мрачными и полными отчаяния мыслями, парень вышел из комнаты и направился прямиком в западную башню. Чем дальше он забирался вверх по лестнице, тем сильнее его ноги наливались свинцом, но признаваться даже самому в своей слабости Арей не желал. Его душу терзало чувство вины перед той, кого он любил больше всех на свете. Он боялся показываться ей на глаза, но желание увидеть Еву и убедиться, что она действительно цела, пересилило этот невыносимый страх. Добравшись до последней ступени и преодолев небольшой узкий коридор, парень оказался перед потрескавшейся деревянной дверью, которой пришлось несколько раз испытать на себе всю злость и боль той, кто за ней прятался.       — Я знаю, что это ты, но ничего не чувствую… — вдруг раздался тихий и очень усталый голос Евы, который заставил Арея вздрогнуть от неожиданности. — Почему так… пусто?       — Я должен контролировать эмоции рядом с тобой, разве нет? — отозвался он и толкнул тяжелую дверь ладонью. — Я захожу.       Оказавшись в комнате, парень наконец-то увидел Еву — настороженно посмотрев на него, она прижалась спиной к противоположной стене и скрестила руки на груди, будто это могло защитить ее от новой порции страданий, но в этом не было нужды, ведь она так ничего и не почувствовала. Арей ощущался для нее как пустой темный сосуд без единой капли хоть какой-либо эмоции. Хоть это и стало огромным облегчением для девушки, это ее не на шутку встревожило, потому что такая перемена не могла быть чем-то нормальным. Даже прекрасно контролирующий себя Вергилий не мог скрыть абсолютно все чувства, а вспыльчивому и тревожному Арею тем более это не могло быть по силам.       — Ты выглядишь очень уставшим, — обеспокоенно произнесла Ева, оставшись на своем прежнем месте. — Мама сказала, что ты спишь. Ты спал так долго, но совсем не отдохнул.       — Потому что на самом деле я не спал, — загадочно ответил Арей и приблизился к ней на один маленький шаг. — Я был очень далеко отсюда.       — Где же ты был?       — В темном месте. Там пахнет смолой и серой… Жара в нем такая сильная, что почти выжигает глаза.       — Место, куда изгнали Шепфамалума, — догадалась Ева и со всей силы прикусила нижнюю губу, чтобы не поддаться страху, который уже был готов вползти в ее сердце. — Ты не должен поддаваться ему. Не смей этого делать, иначе закончишь как Перси.       — Когда ты один и не можешь никому рассказать, это становится практически невозможно, — покачал головой Арей и посмотрел на красный след, оставшийся на губе девушки после укуса. — Стены моей комнаты сжимаются и давят на грудь так сильно, что в легких не остается воздуха… Ты ведь знаешь, что со мной будет, если правда откроется. Меня убьют.       — Не убьют. Родители не позволят…       — Мальбонте больше не станет рисковать твоей безопасностью. Только не после всего, что случилось. Ведьмы уничтожены, их больше нет, но его гнев и боль никуда не делись. Если я стану угрозой, он убьет меня… И правильно сделает. На его месте я бы поступил именно так.       — Закрой свой глупый рот! — едва сдерживая слезы, крикнула Ева и, забыв о своей прежней осторожности, бросилась к Арею и крепко обняла его за шею. — С тобой ничего не случится, я не допущу, чтобы тебя даже пальцем тронули! Никто… Никто ничего не узнает. Мы никому не скажем.       — Вергилий знает, — прошептал парень, вспомнив их разговор на поляне. — Он догадался.       — Он будет молчать. Мы найдем способ… Мы что-нибудь придумаем. Я не позволю никому тебе навредить.       «Хорошая работа, мальчик… Твоя милая наивная принцесса верит каждому твоему слову. Ты можешь посоперничать во лжи даже с Асмодеем».       — Тогда я продолжу стараться изо всех сил, — улыбнулся Арей, зарывшись лицом в мягкие волосы Евы и крепко обняв ее в ответ. — Если ты будешь рядом со мной… Не бросай меня.       — Никогда, — твердо произнесла она, продолжая отчаянно прижимать его к своей поледеневшей от страха груди. — Я буду с тобой. Даже если все отвернутся от тебя и будут считать врагом, я буду на твоей стороне… Но я не допущу этого. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Способ ведь всегда есть, верно?       Арей почти не слышал, что говорила Ева. Ему было все равно на ее обещания — его интересовала лишь она сама и ее нежные руки, так трепетно и бережно гладящие его волосы и плечи. Все ее слова и жесты излучали преданность и желание уберечь, в то время как он просто нагло пользовался ее безвозмездной добротой. Испытывал ли он стыд за это? Больше нет. Арей устал от него и больше не собирался впускать это бесполезное чувство в свою душу. На его место пришла блаженная пустота, принесшая с собой невероятное облегчение. Никаких угрызений совести, никаких душевных терзаний, от которых его голова прежде была готова разлететься на мелкие осколки… Он просто хотел быть рядом с Евой, а остальное не имело для него никакого значения. Ее теплые объятия являлись центром его маленькой Вселенной — слишком жалкой и хрупкой, чтобы не использовать хитрость и уловки для ее сохранения.       — Хорошо, что ты у меня есть, — прошептал Арей, едва ощутимо коснувшись губами уха девушки. — Мне кроме тебя даже не с кем поговорить… Ужасно одиноко.       — Все наладится, — ласково произнесла Ева в ответ, совершенно не обратив внимание на этот крохотный жест из-за своих переживаний. — Однажды все станет как прежде… Плохие дни сменятся радостными, и мы снова будем наслаждаться ими, как в прежние времена. Черная полоса не длится вечно.       — Могу я попросить тебя кое о чем?       — Конечно. Проси все, что захочешь.       — Можно я останусь сегодня спать здесь? — почти с мольбой в голосе спросил Арей и оглядел комнату, которая немного пострадала от неконтролируемого телекинеза девушки. — Я не хочу оставаться один ночью.       — Можешь, но здесь… Это не лучшее место для сна, — с легким сожалением ответила Ева, стараясь не смотреть на разрушения, произошедшие по ее вине. — И здесь только один диван.       — Я возьму спальный мешок. Уж лучше я посплю в нем здесь, чем один в своей комнате… Возможно, так я смогу нормально выспаться.       — Тогда у меня нет причин тебе отказывать. Это меньшее, что я сейчас могу для тебя сделать… Но я должна буду ненадолго уйти.       — Куда? Разве тебе не проще оставаться здесь, пока ты не научишься управлять своими силами? — нахмурился Арей, не желавший расставаться с Евой даже на минуту. Увидев ее чуть недовольное лицо, он тут же понял, что допустил ошибку и поторопился оправдаться. — Я имел ввиду не то, что ты подумала… Я просто переживаю за тебя. Не хочу, чтобы тебе было плохо. Может, я пойду с тобой?       — Нет, не стоит, — решительно покачала головой девушка, не собираясь поддаваться его жалобному взгляду. — Мне и самой не хочется сейчас покидать башню, поверь, но нужно кое-что сделать. Главное не встретиться с отцом, иначе его гнев меня убьет… Я попросила маму держать его от меня подальше, пока он не успокоится, но всякое может случиться. Мне нужно использовать подходящее время.       — Вечером он обычно у себя в кабинете или в спальне с мамой и малышами. Не думаю, что ты встретишь его в коридорах.       — Верно… Жаль, что приходится держать его на расстоянии, но иначе я просто сойду с ума.       — Он поймет, — попытался утешить девушку Арей, но она на это лишь неопределенно пожала плечами. — Ты ведь не виновата в том, что с тобой случилось.       — Но от этого не легче, — горько усмехнулась Ева и сделала глубокий вдох. — Иди пока к себе и возьми все, что тебе понадобится, а я пойду в свою спальню и переоденусь. Моя одежда стала похожа на пыльный мешок…       Нехотя отпустив девушку из своего поля зрения, Арей вновь оказался совсем один в своей комнате. Взяв спальный мешок и одежду для сна, он быстро глянул на себя в зеркало и попытался пригладить взлохмаченные после долгого сна волосы, но ничего путного из этого не вышло.       «Прихорашиваешься для своей принцессы? Выглядит смехотворно. Тебе это совсем не к лицу».       — Не твое дело, — мрачно отозвался Арей и отвернулся от своего отражения. — Перестань ковыряться в моей голове.       «Ты забыл или делаешь вид, что ничего не понимаешь? Отныне я — твои мысли. Я буду частью тебя, пока не смогу отделиться».       — И как же ты сможешь отделиться? Твое тело было изгнано из мира бессмертных.       «Если ты накопишь достаточно сил, я смогу это сделать. Но для этого еще не пришло время. У нас впереди долгий путь».       — А кто сказал, что я буду тебе в этом помогать? — ядовито прошипел Арей. — Это не входит в мои планы.       «Рано или поздно ты все поймешь и сам этого захочешь. Пока я являюсь частью тебя, мне будет ведомо все, что тебя волнует — твои желания, страхи и тайные мысли… Твоя голова заполнена до краев фантазиями о дочурке Мальбонте. Я бы многое отдал за то, чтобы увидеть его выражение лица, когда он узнает о том, что ты вожделеешь свою названную сестрицу. Это бы меня повеселило».       — Не лезь. Я не хочу слышать от тебя никаких комментариев.       «Теперь твои наивные похотливые мысли касаются и меня. Я никогда прежде не испытывал подобных чувств… Это интересно, но еще и неописуемо утомительно даже для меня, а я ведь весьма терпелив. Твое тело устало лишь хотеть и ничего не получать за бесконечное ожидание… Не хочешь воспользоваться возможностью сегодня ночью? Принцесса будет совсем рядом, вы останетесь одни…»       — Даже не смей говорить мне об этом! — процедил сквозь зубы Арей и в приступе сильнейшего отвращения и злости, протаранил стену рядом с зеркалом кулаком, оставив на ней небольшую трещину. — Заткнись, заткнись!       «Делаешь вид, что не думал об этом? Мне доступны все твои воспоминания, мой мальчик, и я знаю, чем ты занимался все эти годы. Подглядывал за ней украдкой, а потом метался по постели, вместо сна утопая в своих бредовых фантазиях. Какое жалкое существование… Ты внук первородного демона, наследник крови Саллоса, потомок воинов, которые одним щелчком пальца могли заполучить любую бессмертную! Если хочешь — бери. Докажи ей, что она должна быть твоей».       — Да какое тебе вообще дело до моих желаний?!       «Твои желания теперь и мои. Мы ее хотим, а значит получим. Только представь, какой будет жизнь, если она станет твоей? Ты станешь не только ее мужем, но еще и правителем всех бессмертных земель! Неужели такая судьба тебя не прельщает?»       — Я… Я не знаю, — слабым голосом отозвался Арей, боясь признаться даже самому себе в том, что такая жизнь была пределом всех его мечтаний. Если бы Ева действительно выбрала его и вышла за него замуж, он мог бы стать королем… Он получил бы возможность сделать так, что полукровкам больше не пришлось бы влачить жалкое существование где-то на задворках Ада и Небес. Затем твердой рукой он смог бы урезонить чертов Парламент, чтобы больше никто не смел ставить палки в колеса королевской семье. Выдворить из Виктуара большую часть его членов, лишить их всего, на чем они наживаются за счет других и отобрать все до последней монетки в пользу тех, кто нуждается в поддержке. Но самой приятной казалась перспектива стереть с лица земли Данталиана, причем как можно более жестоким способом… За это Арей действительно готов был отдать очень многое. Притаившийся в глубине его сознания Шепфамалум довольно оскалился — он знал, что посеял в голове парня семя сомнений и очень сильных желаний. Оставалось лишь терпеливо ждать, когда оно взойдет и расцветет пышным цветом.       «Не думай пока об этом слишком много, мой мальчик. Твой разум утомлен, тебе нужно набираться сил».       — Как мне их набраться, если я постоянно оказываюсь в том месте? — зло прорычал Арей, с ужасом вспомнив обитель Шепфамалума, в которой он провел последние три дня.       «Сегодня я обойдусь без твоего общества. К тому же, скоро ты привыкнешь ко мне и больше не будешь так сильно страдать. Со временем боль очистит тебя от всего лишнего, в том числе и от страха».       Когда голос стих, Арей снова посмотрел на себя в зеркало, но на этот раз его взгляд выражал не тревогу, а потерянность. Он больше не был уверен в том, что видит в отражении самого себя. Принадлежал ли ему его собственный разум или отныне за него все решения будет принимать тот, кто поселился где-то глубоко внутри? От одной мысли об этом все внутренности Арея стянуло тугим узлом, а в горле появилась мерзкая тошнота. Он чувствовал себя опороченным и испачканным в несмываемой грязи, а ощущение полнейшей беспомощности и одиночества лишь подливало масло в огонь. Вспомнив слова Евы о том, что они обязательно смогут найти выход из этой ситуации, парень печально улыбнулся. Теперь он осознал, что она никогда не сможет выполнить свое обещание. Понуро опустив голову, Арей вышел из комнаты со своей небольшой поклажей и вдруг понял, что находится в коридоре не один. Напротив двери, ведущей в его спальню, стояла взволнованная Шарлотта. Ленточка в ее волосах сбилась набок, а волосы растрепались, словно она бежала сюда со всех ног. Парень не был удивлен встрече с ней. После разговора с Офелией он предполагал, что она явится к нему для разговора.       — Ты уже знаешь, не так ли? — деланно спокойным голосом обратился Арей к ней и увидел, как заблестели ее глаза от с трудом сдерживаемых эмоций. — Твоя мама тебе рассказала? Крису тоже?       — Крису пока нет. Он сегодня приступил в своим обязанностям, так что… — Шарлотта замялась и спрятала дрожащие руки за спину. — Пока знаю только я. Для Криса это не станет чем-то важным — вы всегда были как братья.       — Ага. Только теперь я могу считаться вашим дядей, пусть и двоюродным.       — Не надо…       — Что не надо? — удивленно вскинул брови Арей, не совсем понимая причину такой быстрой смены настроения у девушки. Из взволнованной она в одно мгновение стала почти сердитой, а уже через секунду настолько печальной, что у него невольно защемило сердце. — Тебе… не нравится все это, да?       — Почему так вышло? — дрожащим голосом пролепетала Шарлотта и подняла на парня покрасневшие глаза, так похожие на те, что он видел на портрете своей матери. — Теперь ты вообще на меня как на женщину не посмотришь, верно? Теперь у тебя есть идеальное оправдание, чтобы навсегда от меня отделаться. Хах… Как же глупо! Я ведь… Я ведь люблю тебя…       — Шарлотта, я…       — Молчи, пожалуйста! Лучше ничего не говори, потому что ты не умеешь утешать никого кроме Евы! Только д-для не у т-тебя находятся нужные слова! Ты н-никогда не посмотришь на меня так, как н-на нее…       Спрятав лицо в ладонях, Шарлотта так горько разрыдалась, что у Арея сами собой вывалились вещи из рук. Не придумав ничего лучше, он подошел к ней и осторожно обнял девушку за плечи, прекрасно понимая, что этим он делал ей только хуже. Она была абсолютно права, когда говорила, что у него не хватало сочувствия. Он тратил его лишь на Еву, потому что привык отдавать все лишь ей одной. Только вот это обвинение его нисколько не тронуло — Арей не собирался меняться лишь из-за ее слез. Он испытывал к Шарлотте только самые добрые чувства, но кроме них для нее у него ничего не было. Только вот для девушки, потерявшейся в пучине своей первой несчастной любви, даже этого оказалось достаточно. Уткнувшись носом в грудь Арея, она изо всех сил прижалась к нему, потому что знала — ей было не суждено почувствовать его тепло еще раз. Он больше никогда не позволит себе обнять ее так, как сейчас… Потому что не любит. Потому что на самом деле ему все равно на нее. Конечно, на самом деле Арей так не думал, но Шарлотте прямо сейчас было куда легче принять все именно таким, чем пытаться продолжать вытягивать из него сочувствие к ее неразделенной любви. Ей очень хотелось разозлиться на него, но она поняла, что не сможет этого сделать, как только посмотрела парню в глаза. Они были такими яркими и красивыми, что у нее каждый раз невольно пропадал дар речи при одном взгляде на них. Вот и сейчас с ней произошла такая же беда — Шарлотта не могла вымолвить ни слова и просто жадно смотрела на прекрасное лицо Арея, будто делала это в последний раз. Она впитывала в свою память все дорогие сердцу прелестные черты, которые за все эти долгие годы успела выучить наизусть, но все равно не могла ими насытиться. Откуда ей вообще брать силы на то, чтобы попытаться вычеркнуть его из своей души? Это казалось невозможным, но Шарлотта знала, что ей придется их отыскать, иначе она пропадет.       Набравшись сил, девушка уже решила, что нужно выпустить Арея из своих рук, но внезапно кто-то насильно вырвал его из них, заставив ее испуганно отскочить в сторону. От неожиданности и из-за заплаканных глаз она даже не сразу поняла, кто это был, пока не разглядела знакомые волосы и одежду. Крепко схватив Арея за воротник, Деймос прижал его к стене и уставился на парня с такой яростью, что Шарлотта едва удержалась от испуганного возгласа.       — В чем дело?! Почему она плачет?! — процедил демон сквозь зубы, продолжая удерживать его на месте. Только вот Арей не удостоил его такой же реакцией — его лицо не выражало ничего, кроме тоскливого безразличия. — Отвечай.       — Я не хотел, — коротко отозвался тот и отвел взгляд в сторону. — Не пугай девушку. Хочешь, чтобы она тряслась при виде тебя?       — Он ничего мне не сделал! — наконец, оттаяла Шарлотта и, вцепившись в руку Деймоса, тщетно попыталась оттащить его от Арея. — Прошу, отпусти его…       Услышав ее тоненький испуганный голосок, демон мгновенно ослабил хватку и отошел следом за ней на шаг назад. Он теперь и сам не понимал, почему так сильно разозлился, ведь ему даже не была известна причина слез Шарлотты. Виновато посмотрев на нее, он вопросительно глянул на Арея, ожидая, что тот будет возмущаться его поведением, но тот лишь тихо вздохнул, а затем поднял свои вещи с пола и, не сказав ни единого слова, покинул коридор.       — Зачем ты набросился на него? — разочарованно спросила Шарлотта, когда звук его шагов утонул в тишине дворца. — Он не сделал мне ничего плохого.       — Я подумал… Я… Если честно, я совершенно не понимаю, о чем я думал, — растерянно признался Деймос, ощущая себя полнейшим идиотом. — Прости, я повел себя, как какой-то дикарь.       — Повезло, что он не разозлился на тебя. Ты не должен с ним ссориться, у тебя могут быть проблемы из-за этого… Ты понимаешь?       — Разве дело только в этом? Мне кажется, ты разозлилась на меня совсем не поэтому… Он ведь тебе дорог.       — Да… — слабым голосом отозвалась Шарлотта и быстро вытерла мокрые от слез щеки ладонью. — Но теперь это не имеет никакого значения. Пойдем на кухню. Я хочу сделать себе чай.       — Ты не собираешься домой? — удивленно спросил Деймос.       — Мама сегодня останется здесь, так что и я тоже. Хорошо, что завтра выходной и мне не нужно идти на учебу…       Всю дорогу до кухни Шарлотта молчала и шла, уставившись куда-то в пустоту перед собой. Деймос не решался с ней заговаривать и все это время пытался понять, почему она плакала. По словам девушки, Арей ее не обижал, но верить ей на слово демон не собирался — он знал, что она могла выгораживать его из-за своих чувств. Эта догадка с новой силой распалила едва утихнувшую злость, но показывать свои истинные чувства ему было нельзя. Только не сейчас, когда девушка казалась такой несчастной и уязвимой.       — Я думал, что ты уже закончила учебу, — решил начать разговор демон с чего-то нейтрального, чтобы отвлечь Шарлотту. Зайдя на кухню, единственным источником света в которой был небольшой ночник в центре обеденного стола, девушка поставила воду на огонь и взяла с полки две чашки — для себя и Деймоса.       — Нет, остался последний год, — тихо ответила она, отмерив нужное количество чая и отправив его в заварочный чайничек. — Не знаю, как я буду ходить на учебу совсем одна. Надеюсь, что Силли скоро поправится.       — Я слышал, что они с твоим братом решили взять под опеку того ребенка, которого Арей и Вергилий нашли в лесу. Это правда?       — Да. Мама в ужасе, а отец наоборот считает это благородным поступком.       — А ты сама как считаешь? — поинтересовался Деймос, уже заранее зная, что услышит в ответ.       — Я согласна с отцом, — мягко улыбнулась Шарлотта, повернувшись к нему. — Дитя невинно и то, что мой брат решил позаботиться о нем, заставляет меня еще больше им гордиться. Но матушка так просто от них с Силли не отстанет… Она очень боязливая и мнительная. Она определенно попытается их отговорить, да только теперь у нее не осталось никаких рычагов давления на брата. Он уже взрослый и сам вправе решать, что ему делать. Зато мне она все еще может указывать…       — Я ей не нравлюсь, и я вполне могу это понять.       — Нет, ты не должен этого понимать, потому что это несправедливо. У нее весь мир черно-белый, никаких полутонов, а ведь так не бывает. Иногда я ее совершенно не понимаю.       — Если она живет достаточно долго, то могла застать времена, когда ангелы и демоны сражались за власть, — предположил Деймос, вспомнив рассказы матери. — После такого до конца жизни будешь настороженно относиться к потомкам своих врагов.       — Да, ей уже много лет, — задумчиво произнесла Шарлотта. — Наверное, ты прав. И все же это никак не повлияет на мое решение. Общаться с тобой я не перестану.       — Тебе нравится нарушать правила. Мне это нравится.       — Да, я настоящая бунтарка, — насмешливо фыркнула Шарлотта и наконец-то улыбнулась, чему Деймос был несказанно рад. Сняв чайник с огня, она залила чайные листья кипятком и вдохнула их быстро раскрывшийся аромат. — Приятно пахнет. На ночь только такой чай и нужно пить. Надеюсь, тебе понравится.       — Я не привык пить чай, — признался демон и встретился с чуть удивленным взглядом девушки. — Да, знаю, звучит странно. В Ворацесе мы предпочитаем пить молоко со специями или горячее вино.       — А у нас здесь без чая почти ни один вечер не обходится… Хотелось бы попробовать то, что нравится тебе.       — Я могу сделать что-нибудь для тебя в другой раз. Есть один хороший напиток, он называется «золотое молоко». Думаю, он подойдет для первого знакомства.       — Договорились, — довольно улыбнулась Шарлотта, но уже через секунду на ее лицо вновь опустилась тень. Деймос еле удержался от тяжелого вздоха. Конечно, он прекрасно понимал, что его общество не сможет полностью утешить девушку, но какая-то его часть тайно на это надеялась. Ему хотелось сказать ей хоть что-нибудь, но слова отказывались слетать с его языка. Когда грустила Шарлотта, отныне невольно грустил и он сам. Пусть даже причиной ее тоски был другой, он не мог злиться или обижаться. Поддавшись внезапно возникшему порыву, Деймос протянул руку через стол и осторожно коснулся кончиков пальцев девушки, которая сперва даже не обратила внимания на его жест. Медленно переведя взгляд на его руку, Шарлотта поджала губы и виновато посмотрела ему в глаза, словно хотела за что-то извиниться. — Я лишь порчу тебе настроение. Сейчас я не могу улыбаться.       — И не надо, — покачал головой Деймос и легонько сжал ее тонкие пальцы в своей ладони, которая казалась слишком большой в сравнении с ними. — Ты ничего не портишь. Сам я не особо улыбчивый, так что мне точно не нужно, чтобы ты притворялась веселой, когда тебе грустно.       — Хорошо… Только не жди, что я буду изливать тебе душу. Это слишком стыдно, чтобы говорить о таком вслух.       — Мы можем просто молчать и пить чай. Потом ты пойдешь спать, сладко заснешь, а утром почувствуешь, что тебе стало лучше. Ненамного, но даже этого будет достаточно.       — Говоришь так, будто слишком хорошо это понимаешь, — задумчиво произнесла Шарлотта и вопросительно посмотрела на демона. — Неужели кто-то посмел разбить тебе сердце?       — Я никогда прежде… В общем, у меня не было того, с кем я бы зашел так далеко, чтобы мне причинили боль, — осторожно ответил Деймос, с трудом подбирая слова. — Я никогда не был так популярен у девушек, как Кассиэль. Но ты не подумай, что я жалуюсь. Меня это никогда не тревожило.       — Это странно. С трудом могу поверить, что ты не был популярен.       — Почему это?       — У тебя интересные глаза, — чуть задумчиво произнесла Шарлотта, пристально посмотрев на демона. — Они очень необычные. Всегда сосредоточенные, серьезные, но совсем не злые. Такие глаза нравятся женщинам, которые ищут надежность и защищенность.       — Обо мне прежде никто так не говорил, — не смог сдержать легкой улыбки Деймос и смущенно опустил глаза, едва находя в себе силы на борьбу с желанием поцеловать девушку прямо здесь и сейчас. — А тебе… такие мужчины нравятся?       — Хочешь смутить меня? Мне сложно говорить о таком вслух…       — Прости. Мне просто стало интересно.       — Мне очень сложно быть откровенной в таких вещах, — тяжело вздохнула Шарлотта, уныло проведя пальцем по краям своей чашки. — Я бы хотела быть как Ева или Ливия, но я не могу. Они всегда говорят то, что думают, а я просто отмалчиваюсь. Иногда это… очень сильно мешает отстоять себя. Обычно за меня это делали брат, подруги и…       — Арей? — предположил Деймос и по выражению лица девушки сразу понял, что попал в точку. — Он твой защитник, да?       — В детстве меня часто дразнили, потому что чувствовали, что я не могу постоять за себя. Иногда даже дергали за волосы и одежду… Арей дрался с теми, кто меня обижал, а Крис постоянно их разнимал, чтоб его не наказали за плохое поведение в школе. Если бы не мои друзья и брат, я бы точно стала изгоем.       — Какие глупые дети. Не все понимают разницу между мягкостью и слабостью. Я не так уж долго тебя знаю, но уже успел убедиться, что ты не слабая. Ты добрая, а этим качеством могут похвастаться немногие.       Шарлотта ничего не ответила на это, но на ее лице наконец-то появилась спокойная улыбка, которую так хотел увидеть Деймос. На самом деле он и не ждал от нее каких-то слов или благодарности — ему было достаточно того, что она находилась с ним рядом и улыбалась ему.

***

      Переодевшись в более удобную одежду и накинув на плечи легкий темный плащ, Ева вышла из комнаты и спустилась вниз по второй лестнице, которая вела не к парадному входу, а к запасному, созданному на тот случай, если дворец будет нужно покинуть тайно и очень быстро. Пройдя по длинному коридору, девушка толкнула скрипучую дверь и увидела стоявшего за ней в тени деревьев Вергилия, терпеливо дожидавшегося ее появления.       — Никого не встретила по дороге? — спросил он вместо приветствия, а затем слегка приобнял ее за талию, застав этим девушку врасплох. — Извини. Я уже успел соскучиться.       — Все в порядке, — покачала головой Ева и еще сильнее прижалась к его груди. — Мне и минуты достаточно, чтобы начать по тебе тосковать… Я специально шла так, чтобы меня никто не заметил. Стражи во дворце сейчас мало, так что это было несложно, но они меня мало волнуют. Главным было не встретить отца.       — Тогда не будем испытывать удачу. Разберемся со всем поскорее и вернемся домой. Если ты не против, я хотел бы остаться у тебя этой ночью.       — Прости, но сегодня не выйдет. Арей попросил сегодня остаться в башне.       — Я к вам присоединюсь, — простодушно произнес Вергилий, раздвинув перед Евой густой кустарник, чтобы ей было удобно пройти. Не услышав ничего в ответ, ангел нахмурил брови. — Или… ты не хочешь этого?       — Хочу, но… Арей и так нервный в последнее время, — виновато ответила девушка, когда они вышли на дорогу, ведущую прямиком к темнице. — Лучше, если мы будем только вдвоем.       — Хм… Ладно. И все же ты можешь ненадолго отлучиться. Я хотел позвать тебя на прогулку под звездами.       — Только если Арей будет спокойно спать. Он, как и я пережил достаточно, чтобы я беспокоилась о его самочувствии.       — Будь осторожна с ним, — тихо сказал Вергилий и бережно взял руку Евы в свою. — Мы оба знаем, что с ним происходят изменения и знаем их причину. Если он станет опасен, я не смогу скрывать это от Мальбонте и Вики… Даже если ты возненавидишь меня за это, я не стану подвергать тебя опасности.       — Мы разберемся, — чуть неуверенно отозвалась девушка и сделала глубокий вдох. — Мои родители когда-то сразили Шепфа, так что и на его брата управа найдется. Я не хочу, чтобы Арея заклеймили, словно прокаженного.       — Никто не будет его клеймить. Твой отец сам прошел через это.       — Я не стану рисковать. Сейчас все изменилось. Я боюсь, что… он не будет руководствоваться собственным опытом, а просто убьет его.       — Как тебе вообще это в голову пришло? — удивленно спросил Вергилий, не веря, что девушка действительно могла такое подумать. — Нет, Мальбонте так не поступит. С чего ты вообще взяла, что он не попытается ему помочь?       — Потому что отец всегда сходит с ума, когда дело касается моей чертовой безопасности, — раздраженно ответила Ева, вспомнив свой разговор с Ареем. Его слова подействовали на нее даже сильнее, чем могло показаться на первый взгляд — ему удалось посеять в ней семя сомнений даже в своем собственном отце. — Откуда мы можем знать, какое решение он примет? Я уже ни в чем не уверена, Вергилий… Я слишком сильно боюсь за Арея.       Ангел не решился продолжать этот тяжелый разговор. Девушка действительно казалась до ужаса напуганной всей это ситуацией и ему не хотелось давить на нее еще сильнее. Вергилию оставалось лишь как следует поразмыслить над тем, как помочь ей и Арею, о котором она беспокоилась куда больше, чем о себе. Остальную часть пути до темницы они прошли в полной тишине, каждый думая о чем-то своем. На входе их встретили стражники, но сразу же разошлись в стороны, увидев, кто решил их посетить. Пройдя внутрь темного мрачного здания следом за Евой, Вергилий взял ее за руку, заставив остановиться.       — Ты нервничаешь, я это чувствую, — тихо сказал он, нежно погладив ее одеревеневшие ледяные пальцы. — Тебе больше нечего бояться, помнишь? Она теперь обычная старуха без сил.       — А я думала, что это я эмпат, — слабо улыбнулась Ева и положила ладонь на его щеку. — Знаю, что не нужно бояться. Я все прекрасно знаю, но… мне все равно страшно. Хорошо, что ты со мной, иначе я…       — Это она должна тебя бояться, а не ты ее. Так и будет. Ты поймешь это, как только встретишься с ней. И даже я тебе буду не нужен — ты со всем способна справиться сама.       — Не уверена насчет последнего, но… хорошо.       Спустившись на нижние ярусы темницы по темной лестнице, освещенной лишь тусклыми настенными фонарями, Ева и Вергилий оказались в коридоре с камерами, в которых содержались самые опасные преступники. Здесь редко кто-то отказывался, но именно это место Мальбонте выбрал для заключения Алатар. Добравшись до нужной им камеры, девушка коснулась ладонью сложного замка с рунами, и он, издав протяжный скрежет, рухнул к ее ногам.       — Лишь члены королевской семьи могут открыть такую дверь, — тихо пояснила Ева. — Это сделано на тот случай, если кого-то из стражи подкупят для побега. Заключенных кормят лишь раз в три дня через небольшую щель внизу… На самом деле здесь уже давно никого не держали. Алатар — первая за многие годы.       — Подходящее для нее место, — одобрительно кивнул Вергилий и прошел внутрь следом за девушкой.       В маленьком помещении стояли полумрак и сильная влажность, присущая любым другим камерам в темнице, но здесь, в отличие от них, не было даже самого крохотного окошка, через которое проглядывалось бы небо или попадал свежий воздух. Алатар сидела на металлическом стуле, закованная в цепи — точно также, как Ева и Арей на той злополучной поляне. Увидев это, девушка невольно ощутила небольшое удовлетворение, но его оказалось недостаточно, чтобы стереть из памяти всю ту боль, что ей причинили. Только вот на этот раз Алатар выглядела совсем иначе — от ее молодости и сил не осталось и следа. Она выглядела измученной и высохшей, как старое узловатое дерево, пережившее множество лет под палящим солнцем и суровыми ветрами. Подняв слезящиеся красные глаза на Еву, ведьма издала тихий протяжный вздох и выдала нечто похожее на улыбку.       — Я думала, что умру раньше, чем вы явитесь, — скрипучим голосом обратилась она к девушке и, глянув на сковывавшие ее тяжелые цепи, хрипло усмехнулась. — Мы с вами поменялись местами, принцесса… Наверное, вы чувствуете, что справедливость восторжествовала.       — Прямо сейчас я чувствую лишь… твой страх, — ядовито улыбнулась Ева, безошибочно угадавшая это. — Камера пропахла им сильнее, чем плесенью, кровью и мочой, среди которых тебе придется существовать до конца твоей жалкой жизни. Больше никакой магии… Разве для ведьм нет ничего хуже этого?       — Все верно. Но я уже смирилась с этим. Не думаю, что вам удастся напугать меня еще сильнее.       — Возможно. Тогда ты ответишь на мои вопросы. Тебе же больше нечего терять.       — Мое наследие не должно пострадать, так что нет. Я не буду говорить, — покачала головой Алатар и шумно втянула носом затхлый воздух. — Вы можете пытать меня, увечить, вырвать мне ноги и руки, но я не стану.       — Все твои сестры мертвы, — спокойно и холодно произнес Вергилий, все это время державшийся в стороне. — Одним из тех, кто их убил, был тот самый парень, которого ты приковала рядом с алтарем. Как говорится, око за око.       — Всех? Они не сдались бы так легко. Я вам не верю.       — Переживаешь за кого-то конкретного? — догадалась Ева, уловив изменение в настроении ведьмы. Помимо гнева и сдерживаемого страха, где-то в глубине ее сознания появилось едва уловимое отчаяние. — Готова поспорить, что среди них были твои родственницы. Сестра, дочь или… сын?       — Что вы с ним сделали? — голос Алатар стал еще более хриплым и теперь больше напоминал карканье вороны. — Где он?!       — Хочешь знать? Тогда отвечай на мои вопросы и не смей врать. Не забывай, кто я такая и благодаря кому ты оказалась в таком состоянии.       Интуитивно выдав первое, что пришло ей в голову, Ева наконец-то получила желаемый эффект и получила полный контроль над ситуацией. Алатар выглядела абсолютно разбитой и уничтоженной новостью о том, что судьба ее сына теперь зависела от той, кого она с таким остервенением пытала всего несколько дней назад. Скупые слезы полились по ее дряхлому лицу, и эта эмоция стала первой, которую можно было назвать по-настоящему искренней.       — Я… Я все расскажу, — дрожащим голосом прошептала Алатар и подняла мокрые глаза на Еву. — Что вы хотите знать?       — Для начала расскажи мне о судьбе Ильхам. Ее сестры должны знать, что с ней случилось.       — Мы выследили ее в одном из городов на севере. Скорее всего, она собиралась разузнать что-то том, чем мы там занимаемся.       — Почему вы ее выслеживали? — нахмурилась Ева и склонилась ниже к лицу ведьмы. — Только из-за пророчества? Мне она об этом ничего не сказала, так зачем вам была нужна ее смерть?       — Меры предосторожности, — усмехнулась Алатар, посмотрев прямо ей в глаза. — Мы не хотели, чтобы об этом узнали те, кто мог бы нам помешать.       — Что вы сделали с ее телом?       — Сожгли до углей, чтобы от нее ничего не осталось. Даже по изуродованным останкам сестры смогли бы ее узнать. Такова уж наша магия — мы многое можем понять даже по крупице информации.       — Как вы оживили змея Ази Дахаку? — спросила Ева и, к своему удивлению, увидела в глазах Алатар искреннее непонимание. — Не смей мне врать.       — Мы убиваем, а не воскрешаем, — пожала ведьма плечами. — Даже тот ритуал, что мы попытались совершить с вами — не наше изобретение.       — А чье же?       — Я так и не узнала ее имени, но не воспользоваться ее поразительными умениями было бы глупо. Ведьма-одиночка, блуждающая по свету в поисках новых знаний — вот как она себя называла. Она многому меня научила.       — Чему еще? — продолжила Ева, устало стиснув пальцами переносицу. — Не заставляй меня вытаскивать из тебя информацию раскаленными щипцами. Мне надоело задавать тебе бесконечные вопросы. Просто говори.       — Благодаря ее знаниям я решилась на один… эксперимент, — тяжело вздохнула Алатар и ненадолго прикрыла глаза, явно не желая рассказывать о том, что являлось для нее чем-то сокровенным. — Мой сын… Я зачала его от архангела, семья которого управляет землями на севере. Мне пришлось его убить, потому что он явился ко мне, когда мой живот уже стал заметен. Этот наивный дурак хотел быть отцом моего ребенка.       — Почему ты выбрала именно ангела, а не демона?       — В этом и была суть моего эксперимента. Мы хотели сделать наших детей еще более особенными. Кровь ведьм почти всегда перевешивает, когда мы рожаем детей от демонов. Та одиночка предложила мне способ, как сделать так, чтобы мое дитя обрело силы бессмертных. Если мы все сделали верно, он стал бы по-настоящему особенным ребенком… Бессмертный со способностями ведьм. Такое не каждый день встретишь, не так ли?       — Этот ребенок был для тебя всего лишь экспериментом, — ледяным тоном произнес Вергилий, испытавший приступ отвращения. — Ты использовала дар материнства только для того, чтобы поставить над ним опыт?       — Я делала вещи и похуже, — ядовито усмехнулась ведьма и впервые посмотрела на него с заинтересованностью во взгляде. — Ты слеп, но видишь куда больше всех нас… Но я тоже кое-что вижу. Твои страхи, слабости, желания… Они все написаны на твоем смазливом личике, как на бумаге.       — Мне не интересно, что ты на нем увидела. Мне интересно лишь то, что спрашивает у тебя принцесса.       — А о будущем своей ненаглядной узнать не хочешь? Ты жаждешь и боишься этого, но я могу кое-что рассказать.       — Не пытайся заговаривать нам зубы, — раздраженно прервала ведьму Ева, хорошо осведомленная о том, насколько хорошо подвешен ее язык. — Либо ты говоришь по делу, либо остаешься здесь в гордом одиночестве навечно.       — Моя смерть ничего вам не даст, — тихо рассмеялась Алатар, уставившись на девушку уже знакомым ей безумно горящим взглядом. — Мне она больше не страшна… А вот вам двоим умирать ох как неохота. Ваши жалкие мечты о будущем превратятся в пепел и прах на ваших остывающих губах, когда свершится то, что готовится уже долгие десятилетия… Как жаль, что я буду уже мертва и не смогу увидеть это своими собственными глазами.       — Она просто пытается нас запугать, — процедил Вергилий сквозь зубы и в его руках появилась его верная Рукия. Потеряв самообладание буквально на мгновение, он наставил острие своего меча прямо на шею Алатар и на ее коже проступила маленькая капля крови. — Я лично отрежу твой поганый язык, ведьма. Что еще ты знаешь? Говори!       — Не нужно, — покачала головой Ева и положила ладонь на руку ангела, в которой он сжимал свой меч. — Смерть станет для нее избавлением, а я не хочу облегчать ее участь… Пусть посидит без еды и воды несколько дней. Возможно, это заставит ее вспомнить еще что-нибудь важное. Идем отсюда.       — Вы лишили меня моего ребенка… — медленно произнесла Алатар, когда Ева и Вергилий уже направлялись к выходу из камеры. — Раз так, то и вы познаете боль утраты. Не видать вам ваше дитя также, как и мне мое. Пусть у него не будет шанса даже появиться на свет…       Положив руку на плечо Вергилия, Ева почувствовала, как сильно его трясет от гнева. Ее и саму трясло, потому что эмоции ангела передавались и ей, но на этот раз у нее получилось с ними совладать, пусть и с большим трудом. Она знала, что он был готов прямо здесь и сейчас убить ведьму голыми руками, но ее присутствие удерживало его от этого. Дрожь постепенно прекратилась, и ангел вновь смог совладать с собой. Ведьма явно провоцировала его убить себя, потому что не желала продлевать свои мучения, но идти у нее на поводу Вергилий не желал — он был согласен с тем, что Алатар стоило пройти через страдания прежде, чем ее жизненный путь подойдет к концу. Отвернувшись от ведьмы, Ева вывела ангела из камеры и заперла ее на замок, ощущая себя абсолютно измученной случившимся разговором.       — Что важного мы узнали? — спросила девушка, когда они покинули темницу и выбрались на свежий воздух. — Мне кажется, что мы просто потратили время зря.       — Не совсем, — покачал головой Вергилий. — Мы узнали, что Отшельницы не имеют никакого отношения к созданию проклятых мощей. Это сделал кто-то другой… Та самая ведьма-одиночка?       — Мы даже имени ее не знаем, не говоря уже о других подробностях. Возможно, Гефия может знать. Она пообещала помочь с расшифровкой тех символов на костях змея. Как только она будет готова, я попробую ее расспросить. Вдруг она знает ведьму, которая путешествует по миру и собирает знания…       — Раз так, то отложим размышления об этом на другой раз. На сегодня достаточно.       — Я не смогу спокойно уснуть, — опустошенно простонала Ева и оказалась в крепких объятиях Вергилия, в которых сейчас нуждалась как никогда прежде. — Я чувствую себя абсолютно беспомощной… Словно рыба, выброшенная из воды на сушу. Это происходит каждый раз, когда мы находим ниточку, ведущую к правде — в итоге она все время от нас ускользает. Мы ходим по кругу и это сводит меня с ума.       — Тогда нужно ненадолго выбраться из него, — настойчиво произнес Вергилий и, нежно взяв девушку за подбородок, коснулся губами ее переносицы, а затем лба и щек. — Чтобы набраться сил. Бессмертные сильнее людей, но морально мы изматываемся точно также, как и они. Сделай передышку сегодня… Со мной.       — Но я должна хотя бы немного побыть с Ареем. Он наверняка уже заждался меня.       — Хорошо. Я буду ждать тебя в той беседке, в которой мы когда-то прятались от дождя. Приходи, если захочешь.       — Как я могу не захотеть? — улыбнулась Ева, ощутив, как сладкое предвкушение встречи растекается по ее телу, подобно нежнейшему меду. — Я приду. Обещаю. Только дождись меня.       — Непременно, — тихо вздохнул Вергилий и сдержанно коснулся ее щеки лишь кончиками пальцев, хотя внутри него уже давно разгоралось желание и потребность осыпаться все тело девушки горячими поцелуями. — Иди сейчас, а то я не смогу тебя отпустить. С трудом выпустив руку ангела из своей, Ева бегом направилась к потайной двери, изо всех сил заставляя себя не оборачиваться — она понимала, что и сама могла забыть обо всем, лишь еще раз взглянув на своего любимого. И все же обещание, данное Арею, она нарушать не желала. Он был для нее также важен, как и Вергилий, пусть и в совершенно иной роли.       Добравшись по темным коридорам дворца до своей спальни, Ева быстро сбросила с себя одежду и переоделась в уютную пижаму. Заглянув в гардероб и как следует поразмыслив, она сняла с вешалки легкое белое платье и, осторожно упаковав его в рюкзак, направилась в западную башню. Добралась девушка туда без проблем, не встретив никого по пути — лишь один раз чуть не столкнулась с парой стражников, патрулирующих коридоры, но опасаться их смысла не было. Ева просто не хотела никого видеть. Открыв дверь, ведущую в старую мастерскую матери, она сразу увидела сидевшего на полу Арея. Обхватив колени руками и прижавшись спиной к краю дивана, он смотрел куда-то перед собой в одну точку абсолютно пустым взглядом. Парень словно впал в нечто похожее на ступор, который тут же исчез, как только он увидел Еву, стоявшую на пороге.       — Наконец-то ты пришла, — слабо улыбнувшись, Арей подскочил на ноги и подошел к ней с едва уловимой боязнью в глазах. Девушка точно не знала, чего он боится, хотя на самом деле этот страх был очень простым — что она снова уйдет, сославшись на какие-то дела, в которые не желала его посвящать. — Где ты была?       — Разговаривала с Алатар, — не стала врать ему Ева и, пройдя внутрь, повесила свой рюкзак на спинку стула. — Пыталась разузнать что-нибудь важное.       — Ты ходила к ней одна?       — Нет, конечно. Со мной был Вергилий.       — Почему меня не позвала? — холодно поинтересовался Арей. — Я уже не заслуживаю твоего доверия?       — Дело не в этом, — устало покачала головой девушка и плюхнулась на диван. — Даже Вергилию было сложно сдерживаться рядом с ней… И мне тоже. Ты бы убил ее, поверь мне. Я бы тебя даже судить за это не стала, но она пока что нужна нам. Пусть посидит немного без воды и еды — может еще что-нибудь расскажет.       — Не стану с тобой спорить, — согласился Арей и сел рядом с Евой, прижавшись своим плечом к ее. — Если увижу эту тварь, то снова мысленно окажусь там, на поляне… Это выше моих сил.       — Поэтому я и не взяла тебя с собой. Знаю, что хладнокровные допросы — это не твое. Она наговорила много гадостей, но рассказала кое-что интересное о том ребенке, которого вы с Вергилием нашли в лесу. Хотя, слово «интересное» не совсем подходит… Алатар родила его от архангела. Этот ребенок стал чем-то вроде эксперимента. С помощью некой ведьмы-одиночки она хотела сделать так, чтобы он был бессмертным, но при этом обладал магией ведьм.       — И кто эта ведьма-одиночка? Вы узнали ее имя?       — Алатар сказала, что и сама не знает, — пожала плечами Ева. — Лжи в ее словах я не почувствовала. Видимо, та ведьма предпочитает оставаться инкогнито. Скверно получается. Вроде как мы и узнали что-то, но, по сути, продолжаем топтаться на месте… Ладно, я слишком устала от этого. Нужен отдых.       — Ничего не имею против, — согласился с ней Арей и, встав с дивана, выключил верхний свет в мастерской, оставив гореть лишь небольшой кристалл на письменном столе, игравший роль ночника. Дождавшись, когда Ева устроится на своем месте, парень лег рядом с диваном на полу в своем спальном мешке, но укрываться ему не хотелось — все его тело напоминало раскаленный уголь, находящийся прямо в центре разгорающегося костра. Прошла минута, вторая, третья, а жар никак не желал утихать, сводя с ума и доводя до истощения.       — Тебе нехорошо? — тихий шепот Евы разрезал тишину, повисшую в полумраке комнаты и впился ядовитой иглой прямо в истомленное сердце Арея. Повернув голову вбок, он увидел ее красивые глаза, сиявшие в свете кристалла, подобно сапфирам. — Снова тревожно?       — Немного… — уклончиво отозвался парень и протянул руку к ее ладони, свесившейся с дивана. — Не могу выбросить ту ночь из головы. Я боюсь, что мы все еще там… Без сил, без возможности выбраться и помочь друг другу. Я не защитил тебя. Я не смог.       — Почему ты винишь себя? В том, что случилось, нет твоей вины. Она лежит лишь на тех, кто решил причинить нам вред.       — Даже если так, я должен быть сильнее, чтобы суметь защитить тебя и всех остальных.       — Так можно и надорваться, — с губ Евы слетел тихий вздох, полный невыразимой усталости и тревоги. — Не думай сейчас ни о чем… Представь себя лежащим на мягком облаке. Нежный свет закатного солнца согревает, а легкий ветерок обдувает кожу, будто ласкает…       — Пытаешься меня усыпить? — усмехнулся Арей и ласково погладил пальцы девушки, стараясь обращаться с ними нежно, как с хрупкими цветочными бутонами. — Не могу отрицать — это звучит неплохо…       Сжав руку парня в своей, Ева стала тихо напевать почти забытую колыбельную из их детства в надежде, что это поможет хоть немного успокоиться Арея. К ее удивлению, вскоре он действительно смог расслабиться и закрыл глаза, но девушка не решилась подняться с дивана сразу — ей хотелось убедиться, что ее брат спит достаточно крепко, чтобы не проснуться, когда она будет уходить. Она терпеливо прождала полчаса, пока дыхание Арея не стало ровным и размеренным, и только после этого решилась встать. Быстро переодевшись из пижамы в платье, Ева на цыпочках вышла из комнаты, мысленно коря себя за то, что оставляет брата одного, пусть и ненадолго. Утешала она себя лишь тем, что скоро к нему вернется и будет рядом столько, сколько понадобится.       Выбравшись на улицу тем же путем, что и во время их вылазки с Вергилием, девушка быстрым шагом направилась в сторону парка, в котором он должен был ее ждать. Ночной воздух был теплым и немного влажным, но вот звуки… Они все как один стихли и повисла почти зловещая тишина. Казалось, весь мир замер в ожидании чего-то, и Ева невольно поежилась от нехорошего предчувствия. Замедлив шаг, она нырнула в темноту парка и ненадолго притаилась, стараясь прислушаться к своим ощущениям. Девушка не чувствовала страха, но ее эмоции становились все более странными и хаотично сменяли друг друга — любопытство, нетерпение, почти животная готовность схватить и сжать до хруста костей… Замотав головой и прогнав эти непонятные ощущения, Ева сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, как вдруг услышала где-то неподалеку от себя тихий плач, похожий на писк маленького голодного котенка. Тревога и настороженность мгновенно сменились желанием обнаружить источник звука. Раздвигая кусты и осторожно перешагивая цветочные клумбы, девушка металась по парковой зоне, внимательно прислушиваясь к неутихающему плачу, пока наконец не наткнулась на того, кто стал причиной ее беспокойства. На одной из скамеек рядом с поилкой для птиц сидел светловолосый маленький мальчик в ветхой одежде и дырявой обуви. Потирая заплаканные глаза кулачками, он то заходился в плаче, то пытался набрать в легкие побольше воздуха, чтобы расплакаться вновь.       — Видимо, у нас с Вергилием общая суперспособность — находить детей в кустах, — мысленно усмехнулась Ева и подошла к ребенку. — Эй, малыш. Ты как здесь оказался? Где твои родители?       — А? — растерянно отозвался мальчик и поднял на нее красивые красные глаза, похожие на рубины. Посмотрев на девушку с огромным интересом, он мгновенно успокоился и вытер с лица мокрые следы от слез. — Я заблудился. У меня нет родителей.       — Тогда… Где же ты живешь? В приюте?       — Н-нет. У меня нет д-дома.       — Как так? — поразилась Ева и присела рядом с ребенком на корточки. — Неужели ты живешь на улице? Быть не может… Ты голодный?       — Угу, — жалобно отозвался мальчик и посмотрел на нее с надеждой во взгляде. — Не прогоняйте меня, леди…       — И не собиралась. Идем со мной. Я тебя накормлю и придумаю, что нам дальше делать. Как тебе такая идея?       — Хорошая идея.       — Вот и славно, — добродушно произнесла Ева и протянула мальчику руку, за которую он ухватился с удивительной силой даже для бессмертного ребенка. — Но скажу на будущее — не стоит доверять любому взрослому. Тебе повезло, что я добрая… Как тебя зовут?       — Ригель, — очаровательно улыбнулся ей мальчик и рука девушки дрогнула. Замерев на месте, она уставилась на него, потеряв дар речи и любую способность двигаться. Пепельные волосы, похожие на блестящую паутину и яркие красные глаза, прятавшие в своей глубине с трудом скрываемое безумие и охотничий азарт… Ошибки быть не могло, но       Ева осознала все слишком поздно, чтобы у нее был шанс исправить свою оплошность. — Мне действительно повезло, что ты такая добрая и… доверчивая.       Сильный удар, вспышка недолгой боли, а затем темнота обрушились на тело девушки, словно огромная черная туча. Последним, что она увидела перед тем, как отключиться, были все те же ярко-красные глаза и совершенно недетская довольная улыбка, больше напоминавшая животный оскал…