Несущие Равновесие: Полукровки.

«Твои глаза — сапфира два, Два дорогих сапфира. И счастлив тот, кто обретет Два этих синих мира». (Генрих Гейне)       Прождав больше двух часов в беседке, Вергилий уже начинал волноваться, но из последних сил старался себя успокоить тем, что Ева могла не прийти по одной простой причине — она просто уснула. Этот вариант его бы вполне устроил, потому что девушка имела право на отдых и без его компании, но что-то подсказывало ангелу, что она все равно пришла бы увидеться с ним, даже если бы валилась с ног от усталости. Подождав еще двадцать минут, Вергилий не выдержал и вышел из беседки, первым делом решив наведаться в башню, чтобы проверить, действительно ли Ева просто спит. Он хотел, чтобы его беспокойство было не более, чем плодом воображения, но тянущее сердце неприятное предчувствие не отпускало его.       Решив не терять время зря, Вергилий вернул себе крылья и взлетел прямо к западной башне. Заглянув в наполовину прикрытое шторой окно, он осторожно толкнул его и смог забраться в комнату. Прислушавшись к звукам, он понял, что на полу спал Арей, а вот диван, на котором до этого здесь ночевала Ева, оказался пуст. Проведя ладонью по его поверхности, ангел нащупал ее пижаму, лежавшую на подушке. Это означало лишь одно — девушка переоделась и покинула это место, чтобы встретиться с Вергилием, но по какой-то причине так до него и не дошла. Ужас сковал его по рукам и ногам, но он насильно заставил себя выбраться из его отравляющей разум трясины и тихо выпрыгнул из окна, расправив крылья лишь у самой земли. Он облетел всю территорию вокруг дворца, изо всех сил прислушиваясь к звукам ночи в надежде услышать знакомый голос, но так и не смог ничего уловить. Опустившись на землю у входа в парк, Вергилий вцепился пальцами в волосы, едва справляясь с бешеным сердцебиением, от которого у него то и дело перехватывало дыхание.       — Нельзя было оставлять ее одну, — опустошенно подумал ангел, коря себя за очередную ошибку. Теперь он ненавидел себя за свою деликатность — уважение к личным границам Евы, к ее желаниям и обещаниям, которыми она себя связывала с другими слишком часто приводили к тому, что Вергилий мог лишиться ее навсегда. Истина казалась неприглядной, как и его тайное желание отныне держать девушку всегда подле себя и не отходить от нее ни на шаг. Но сперва ее еще нужно было отыскать, а для этого ему нужно было вновь погрузиться в Поток. Ангел прекрасно знал о последствиях этого, но выбор перед ним даже не стоял — он был готов сделать все, что угодно, лишь бы найти ту единственную, что держала его на этом свете.       Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, Вергилий сконцентрировал всю свою энергию прямо в центре лба и почувствовал, как открылся проход. Поток принял его как старого друга и теперь ангел узрел те самые невидимые золотые нити, что могли привести его к Еве. Звуки, запахи, ощущения — все усилилось стократно. В таком состоянии даже в зрении не было никакой нужды, но Вергилий, пребывая в нем, каждый раз ощущал себя уязвимым. Почувствовав знакомую вибрацию на одной из нитей, ангел последовал за ней вглубь парка и добрался до места, на котором остался отпечаток присутствия Евы. Правда, помимо нее он распознал еще один след и осознание того, кому он мог принадлежать, заставило все внутри Вергилия похолодеть от ужаса. Только вот боялся он вовсе не за себя, а лишь за нее. Его рука крепко сжала появившуюся в ней Рукию, которая помимо тяжести всегда дарила ему ощущение надежности. Ангел понимал, что не убьет мечом того, кто явился по его душу… И все же он собирался хотя бы попытаться.

***

      Медленно приоткрыв глаза и застонав от вновь вернувшейся боли, Ева перевернулась на бок и ощутила, как что-то впилось в ее руки, заставив поморщиться от неприятного жалящего ощущения. Несколько раз моргнув и окончательно вернув себе зрение, девушка увидела, что ее запястья были связаны золотой нитью, которая удерживала ее рядом с крепким деревянным столбом, подпиравшим помост. Приняв сидячее положение, Ева увидела под собой длинный красный плащ, расстеленный так, чтобы ни песок, ни сорняки, торчащие из землю тут и там, не касались ее тела. Еще немного осмотревшись, девушка наконец поняла, где находится — это оказалась старая арена для боев, которую забросили после того, как была построена новая и более вместительная. Благодаря этому Еве стало ясно, что ее забрали достаточно далеко от дома и вряд ли кто-то придет к ней на помощь в ближайшее время. Вся надежда оставалась только на Вергилия, но девушка не хотела, чтобы он нашел ее. Она должна была выпутаться из этой ситуации сама, не втягивая его в опасность встречи с тем, кто мог забрать у нее любимого.       — Наконец-то ты проснулась, — раздался голос из черной тени, которую создавали нависшие над землей ложи для зрителей. Сначала Ева увидела лишь два ярко-красных глаза, а лишь затем того, кому они принадлежали. На этот раз перед ней предстал не ребенок и даже не подросток, каким его описывал Асмодей — это был взрослый юноша со взъерошенными белыми волосами, одетый в рваные темные джинсы и черную футболку, которая была ему немного велика. — Прости, что пришлось тебя вырубить. Не хотел делать тебе больно.       — Что тебе нужно? — холодно спросила Ева и постаралась незаметно протянуть руки сквозь золотые путы, но под пристальным взглядом ангела это было практически невыполнимой задачей. Подойдя к девушке поближе, он присел рядом с ней на корточки и протянул яблоко прямо к ее губам. Скривив их, она отстранилась как можно дальше. — Отравить хочешь?       — Нет. Поделиться.       — Я не хочу есть… Ты не ответил на мой вопрос.       — Ты прекрасно знаешь, что мне нужно, — закатил глаза Ригель и откусил от яблока приличный кусок, который быстро прожевал с большим аппетитом. Ненадолго замолчав, он прищурился и стал пристально разглядывать лицо Евы, заставив ее чувствовать себя настолько некомфортно, насколько это вообще было возможно. — Ты красивая. И пахнешь вкусно. Как самая лучшая сладость в мире.       — И что с того? — снова скривилась девушка, совершенно не обрадовавшись таким внезапным комплиментам.       — Я редко вижу что-то красивое. Мертвецы не так уж привлекательны… Неудивительно, что герцог Циниса ничего не сказал мне о том, как найти Вергилия. Ты любишь Вергилия, а Асмодей любит тебя. Ради такой красоты можно не только соврать, но и убить, правда?       — Откуда ты все это знаешь?       — Встречный вопрос. Как думаешь, кем я был до того, как стал ангелом смерти? — хищно улыбнулся Ригель и, поднеся руку к лицу девушки, материализовал из воздуха невероятно красивую алую розу, источающую дивный аромат, от которого у нее сразу же закружилась голова. — Тебе нравится? Дарю. Так кто же я такой, красавица?       — Ты был амуром, — ответила Ева, когда Ригель положил прелестный цветок у ее ног прямо на землю, будто она совершенно ничего для него не значила. — Ангелом, который дарит любовь.       — Не дарит, а помогает отыскать к ней путь. Но это в прошлом. Теперь у меня иные заботы и главная из них — твой ненаглядный. Как иронично — именно его любовь помогла мне выйти на тебя, а теперь ты в свою очередь поможешь мне выманить его из укрытия, которым он себя так старательно оградил. Нам с тобой нужно только немного подождать.       — Жалкое зрелище. Используешь меня, а не делаешь сам свою работу… Не могли никого лучше за Вергилием отправить?       — Бла-бла-бла, — Ригель закатил глаза и, протянув руку к лицу Евы, схватил ее за подбородок, несмотря на все ее сопротивления. — Хочешь вывести меня из себя, чтобы я отвлекся, пока ты пытаешься высвободиться из пут? Знаешь, что случится, если ты попытаешься убежать? Я пошлю за тобой своих пушистых товарищей, а с ними лучше не шутить. Не хотелось бы, чтоб их зубы сомкнулись на твоей нежной шейке.       Вглядевшись в полумрак, сгустившийся за ангелом, Ева увидела несколько пар красных глаз, а затем и оскаленные зубы, с которых на землю падала пенящаяся слюна. Гончие Ригеля терпеливо ждали приказа своего хозяина, не смея действовать без него, но проверять, насколько они быстры и беспощадны, девушка совсем не хотела. Оставив попытки высвободиться из золотых нитей, она зло посмотрела прямо в глаза ангелу, которого ее реакция лишь позабавила. Отпустив ее подбородок, он присел на землю напротив нее с таким видом, будто был готов просидеть так хоть целую вечность в ожидании того, за кем охотился не одну сотню лет.       — Красивое платьишко, — вдруг заметил Ригель, указав ладонью на одежду девушки. — Сразу видно, что собиралась на свидание. Раньше я всегда любил наблюдать за тем, как мои подопечные прихорашиваются друг для друга… Это казалось мне милым. Я почти не помню, что это за чувство… Даже немного жаль, что мои обязанности причинят тебе боль. Зачем ты вообще связалась с ангелом смерти?       — Я не знала, что он ангел смерти, — сердито отозвалась Ева, стараясь избегать пристального взгляда Ригеля. — А если бы и знала, то это ничего бы не изменило. Ты и сам знаешь, что мы не выбираем, кого нам любить.       — Верно… Жаль, что все так вышло. Будь ты моей подопечной, я нашел бы тебе кого-то более подходящего. Я не говорю, что Вергилий плох, вовсе нет, но с ним слишком много проблем.       — Он не проблема, а вот ты — определенно. И самое смешное во всем этом то, что ты выполняешь свои обязанности, потому что наказан тем, кто уже ничего не сможет с тебя спросить.       — Я наказан за свой грех, — с яростью в глазах процедил Ригель. — Не тебе решать, когда наказание должно закончиться.       — А кому тогда? — продолжала напирать Ева. — Такому же ангелу, как и вы все? Чем он отличается от вас? Свободой выбора. Он вас не понимает и никогда не поймет, каково вам пришлось.       — Замолчи, иначе…       — Иначе что? Убьешь меня? Я разве есть в твоем списке? Покажи мне мое имя в нем и тогда я, может быть, хоть немного испугаюсь! Думаешь, я никогда не чувствовала приближение смерти? Ты просто…       — Заткнись! — крик Ригеля прозвучал так, будто им управлял не гнев, а страх, что очень удивило девушку. Ангел явно не злился на нее, а очень сильно чего-то боялся, что совершенно не вязалось с тем, что она слышала о нем прежде. Приблизившись к ней прямо на четвереньках, Ригель вытянул руку и в ней из облака темного дыма появился длинный потертый свиток с сотней имен, которые то появлялись, то исчезали из него. — Ты ничего не понимаешь, глупая. Если вмешиваться в планы смерти и ее слуг, рано или поздно все пойдет по одному месту! Ты хочешь втянуться себя в это? Я ведь сказал, что не желаю тебе зла, так что… просто замолчи.       — Так значит, ты тратишь время на нас вместо того, чтобы выполнять свою работу? — тихо спросила Ева, когда ангел немного успокоился и вернулся на свое прежнее место напротив нее. — Разве ты не нарушаешь очередные правила?       — Я не тот, кто задает вопросы, а тот, кто выполняет приказы. Мертвецы могут немного подождать, а вот все те, кто отдувается за твоего ненаглядного, нет. Ты хоть знаешь, что его работу приходится делать другим жнецам?       — Только потому, что однажды Вергилий решил пойти против обезумевших от власти богов, его решили наказать. Вам самим не противно от того, что вы поддерживаете эту систему, хотя ваш бог уже давно превратился в статую? Она, кстати, у нас в парке стоит. Если хочешь, могу показать тебе ее. Сразу все фантазии о долге и грехе развеет.       — Какая же ты упрямая, — удрученно покачал головой Ригель и, дожевав яблоко, сжег огрызок в оранжевом пламени на своей ладони. — Хочешь, чтобы даже такого как я отпустили на волю? Я вижу, что ты в курсе, кто я такой, так почему взываешь к моему разуму? У меня его нет.       — Действительно, — согласно кивнула Ева. — Будь у тебя разум, ты бы перестал выполнять идиотские требования тех, кто на самом деле даже не имеет права приказывать тебе.       — Хорошо. Предположим… я действительно взбунтуюсь. Тоже самое сделают и остальные. Следует закономерный, блять, вопрос — кто будет помогать мертвецам? Кто утешит и заберет их боль? Кто будет помогать невинно убиенным и наказывать виноватых? Вергилий занимался именно этим — карал зло, отправляя его на последние круги Ада и утешал невинных в момент их гибели… Получается, все эти несчастные должны страдать, лишь бы он был рядом с тобой? Эгоистично, ты так не считаешь?       — Я не…       Ева запнулась на полуслове, впервые за долгое время не зная, что ответить. Она продолжала оставаться при своем мнении, но слова Ригеля заставили ее как следует задуматься. В них было рациональное зерно, а сама девушка мало, что понимала в делах смерти. В Академии обо всем этом рассказывали весьма поверхностно, так как сами бессмертные многое не знали о том, что происходит после того, как ты умираешь. Было известно лишь самое минимальное, но и эти знания казались далекими от действительности.       — Ригель… Расскажи мне о… смерти, — вдруг попросила Ева, встретившись с его слегка удивленным взглядом. — Что происходит после нее? Я хочу знать, чтобы понять.       — Это долгий разговор, — пожал он плечами и посмотрел на руки девушки, изрезанные золотой нитью после попыток вырваться. — Больно?       — Заживет. Ты будешь рассказывать или нет?       — Ладно, упрямая женщина. Но мне будет проще отвечать на твои вопросы. Задавай любой.       — Хорошо… — ненадолго задумалась Ева. — Куда люди и бессмертные попадают после смерти?       — В Туманные дали, — ответил Ригель и сделал глубокий вдох, словно ему было по-настоящему сложно об этом говорить. — Не самое ужасное место, но и хорошего в нем немного. Там души находятся, пока не решится их судьба — райское блаженство или адские муки. Но есть еще третий вариант — Чистилище. Туда попадают, если добра и зла в душе было поровну. Она проходит очищение и попадает в Рай. Забвения больше не существует благодаря твоим родителям, что немного облегчило нам всем работу… Мне кажется, что ты и так в курсе всего этого.       — Да, но что происходит дальше?       — Я практически не помню Рай. Я пробыл там совсем недолго, а потом меня отправили служить людям от лица Шепфа. Ощущение присутствия в том прекрасном месте давно покинуло меня… Я запятнал себя и даже после смерти мне не найти покоя в райском саду.       — А что насчет Ада? — спросила Ева, дав ангелу немного времени для того, чтобы вернуться обратно в реальность из размышлений о почти забытом прошлом. — Не того, в который можно попасть, а в который отправляют за грехи.       — Он многолик и разнообразен, в отличие от Рая, — невесело усмехнулся Ригель и принялся нервно заламывать свои тонкие аккуратные пальцы. — Мне и там довелось побывать… Только вот в Аду я пробыл намного дольше. Седьмой круг, Флагетон… Ров из раскаленной крови, в котором твоя душа закипает, пузырится и лопается сотни раз, пока ты, наконец, не перестанешь кричать. Я пробыл там сто лет, пока Шепфа не призвал меня на службу. Поверь, уж лучше я буду охотиться за беглыми душами вечность, чем вновь отправлюсь туда хотя бы на минуту.       — Звучит… ужасно.       — Пока сама не испытаешь — не поймешь. Но тебе туда попасть не суждено, потому что твоя душа чиста как чертовы слезы единорога. Ты регулярно очищаешь ее излишней добротой к таким негодяям, как я. Ударили по одной щеке — подставь другую… Ну, вся эта муть с добродетелью, сама знаешь. Ты даже Асмодея смогла направить на путь истинный, если это так можно назвать… С трудом могу представить, что из него получится в итоге. Демон коварства и похоти обратился невинным ребенком, очищенным от грехов. Ты все с ног на голову перевернула.       — Мне тебя совсем не жаль, — сердито отозвалась Ева, но за это получила от ангела лишь снисходительную усмешку.       — Было бы хорошо, будь это правдой, — медленно кивнул он, а затем его губы, налитые кровью, растянулись от уха до уха в жутковатой улыбке. — Но твое сердце начало обливаться кровью, как только я рассказал о своих мучениях… Ты не думала, что я попросту соврал тебе о них?       — Нет, ты не соврал. Я бы почувствовала твое вранье, потому что ты не умеешь контролировать эмоции. Их я считываю быстрее, чем делаю вдох.       — Хм… Какая талантливая. Ты эмпат. Редкий дар в наше время. А знаешь почему?       — П-почему? — неуверенно спросила Ева, не совсем понимая, хочет ли слышать ответ.       — Эмпатов боялись практически все, — ответил Ригель, слишком явно смакуя ее тревожность. Опершись на ладони, он приблизился к ней почти вплотную, сделал глубокий вдох и снова отстранился. — Бессмертных с этим талантом либо избегали, либо попросту убивали. Они всегда слишком много знали, а их способность управлять чужими эмоциями заставляла других становиться параноиками. Некоторые знатные демоны отчаянно искали в них союзников, но потом просто убивали, поддавшись страху быть в чем-то разоблаченными или оказаться под их влиянием. Эмпатия неплохо передается от родителей к детям. Если проживешь достаточно долго, сможешь заселить Небеса маленькими эмпатами.       — У моих родителей нет таких способностей.       — Ну, значит они были у кого-то из предков. Ты знаешь всю свою родословную?       — Вроде бы да, — задумалась Ева, изо всех сил пытаясь понять, кто из ее родственников мог обладать силой эмпата. Ответ пришел к ней в голову даже быстрее, чем она полностью его осознала. — Наверное, моя бабушка могла быть эмпатом. Ее звали Аннабель, она была ангелом.       — Вполне возможно, — согласился Ригель, но говорил он без какого-либо интереса в голосе. — Хорошие у тебя гены. Неудивительно, что я так долго не мог добраться до тебя. Ты использовала еще одну способность, о которой я не знаю?       — Да, у меня много карт припрятано в рукаве.       На самом деле у Евы не было ничего припрятано, но выдавать себя она не собиралась. Разумеется, ей сразу стало понятно, в чем именно была причина того, что Ригель не мог ее обнаружить — все дело в амулете, который подарил Вергилий… Именно сегодня ночью она, как назло, решила его не надевать. Возможно, эта маленькая ошибка привела к тому, что теперь он окажется в беде. И все из-за нее. Ева никогда еще не ощущала себя настолько глупой и наивной. Только вот на этот раз последствия ее глупости и наивности могли привести не просто к неприятностям, а к ужасным последствиям.       — Ты чего приуныла, красавица? — с наигранной обеспокоенностью в голосе спросил Ригель, выдернув девушку из тревожных размышлений. — Ох, да на тебе лица нет. Что такое? Твой любимый, видимо, только начал поиски, так что не волнуйся раньше времени. У нас есть еще… минут десять. Давай притворимся, что у нас свидание.       — Давай притворимся, что мы немые, — холодно отозвалась Ева, не имевшая никакого желания продолжать этот странный разговор.       — Какая упрямая женщина… Знаешь, я всю свою жизнь мог только наблюдать за чужими свиданиями. На свои собственные у меня не было времени. Представь себе, амур никогда ни в кого не влюблялся. Смешно звучит, да?       — Не вижу в этом ничего смешного. Предсказатель, лишенный зрения, ангел, влюбившийся в смертную женщину, демон похоти и коварства, совершивший бескорыстный поступок… Я уже достаточно повидала, чтобы перестать удивляться такой мелочи.       — Интересный набор, — на этот раз в голосе Ригеля прозвучала искренняя заинтересованность и он, склонив голову на бок, стал пристально изучать лицо Евы, пока она изо всех сил старалась сохранять хладнокровие. — Это несправедливо, знаешь ли. Твоя жизнь куда насыщеннее моей, хотя я живу дольше тебя.       — Так и будет, пока ты не перестанешь выполнять чужие приказы, — развела руками Ева, радуясь очередной возможности озвучить свою главную мысль. — Может, хватит? Отпусти меня, и я забуду обо всем, что ты натворил.       — Нет, не прокатит. Складно говоришь, но я не тот, кто отказывается от добычи так просто.       — Тебе нравится охота? Добыча как таковая… не так уж и важна, верно?       — На что намекаешь, подруга? — с легким интересом в глазах отозвался Ригель. — Да, охота — моя страсть.       — Тогда… пусть я буду твоей добычей, — выпалила Ева, удивив привыкшего ко всему ангела до глубины души. — Если не поймаешь меня, будешь должен мне одно желание. Любое.       — А если… я тебя поймаю?       — Я буду должна тебе желание. Все честно. Но только, если поймаешь и… сможешь удержать хотя бы минуту. Только так.       — Пф… Хахахаха! — Ригель разразился оглушительным смехом, от звука которого у девушки волосы встали дыбом. Это был настолько безумный смех, что у нее невольно все сжалось внутри от совершенно чуждых и противоречивых эмоций, которые она ощутила. Веселье и страдание смешались внутри этого ангела в жгучий ядовитый коктейль, насильно вливаемый в его горло мучительно долгие годы. — Ты даже не представляешь, на что подписываешься. Я учую тебя, где угодно. Мои гончие тоже. Твой запах слишком чужд этому месту, и я легко тебя найду.       — Понимаю, — едва дыша от волнения, произнесла Ева, глядя в горящие от предвкушения красные глаза. Она знала, что проиграет ему, но попытаться стоило. Так она могла бы увести ангела достаточно далеко отсюда, чтобы Вергилий не смог их найти, запутавшись в многочисленных следах. То, что могло случиться с ней дальше, девушку не особо волновало — на первом месте для нее стояла безопасность любимого. — И все же я хочу рискнуть. Или ты струсил?       — Я и не думал, что принцесса может оказаться такой авантюристкой. Так и быть. Это будет… весело.       Приблизившись к Еве, Ригель одним движением разрезал золотые путы появившимся в его руке длинным изогнутым кинжалом. Первым ее желанием было броситься наутек, но она насильно заставила себя замереть и не двигаться — провоцировать ангела или его гончих, которые терпеливо ждали команды хозяина, она не хотела. Внезапно ангел крепко сжал запястье девушки и, поднеся ее руку к своему лицу, почти жадно вдохнул аромат, исходивший от ее кожи. С трудом преодолев нахлынувшее на нее чувство ужаса и отвращения, Ева сильно сглотнула и сделала глубокий вдох.       — Что ты делаешь? — почти шепотом спросила она.       — Я ведь уже сказал, — хищно улыбнулся Ригель ей в ответ и наконец выпустил запястье девушки из своих аккуратных, но очень цепких пальцев. — Твой запах нужен, чтобы найти тебя. Я дам Вашему Высочеству фору десять минут… Лети, милая птичка, лети быстро и без оглядки.       Еве не нужно было говорить дважды. Не теряя ни секунды драгоценного времени, она вернула себе за спину ярко сияющие в темноте золотистые крылья и взлетела в небо под громкий хохот, в котором помимо безумия слышался терзавший ее даже на расстоянии душевный надлом. Этот смех напоминал вой тосковавшей по хозяйке забытой собаки, что уже отчаялась встретиться с ней вновь. Ее печаль медленно, но верно заменялась болью и гневом, не оставляя места ничему светлому и доброму… Но Ева отбросила жалость прочь. У нее не было на нее времени, как впрочем и ни на что остальное, включая побег. Она даже не знала точно, куда летит, но первой ее мыслью оказалась та, что теперь у нее появилась хорошая возможность увести Ригеля из Виктуара. Ему нельзя было оставаться в городе, ведь его присутствие могло подвергнуть опасности мирных жителей. Кто мог дать гарантию, что в пылу охоты ангел не наломает дров?       Лететь в легком платье было неудобно, да и обувь лишь мешалась, так что Ева без раздумий бросила ее на одну из крыш так, чтобы она никому случайно не прилетела в голову. Почти долетев до северной стены, девушка резко набрала высоту и скорость, чтобы остаться незамеченной для стражи — попасться им она не боялась, а вот навлечь на них проблемы даже очень. Преодолев невидимый магический барьер, долгие годы охранявший покой жителей города, Ева устремилась в темноту и быстро оказалась далеко от Виктуара. Она старалась держаться достаточно высоко в воздухе, чтобы не попасться гончим, но и слишком далеко в небо подниматься не собиралась — так Ригель мог обнаружить ее намного быстрее. Что-то подсказывало девушке, что ангел был куда опаснее его верных псов.       Темнота никогда прежде не пугала Еву, но сейчас она казалась ей жутким чудовищем, протягивающим к ней лапы из густых теней и верхушек деревьев. Даже полет в ночном небе под прекрасными звездами не приносил никакого удовольствия, потому что все, о чем девушка могла думать, так это о Ригеле и его гончих, которые уже совсем скоро должны были начать погоню за ней. Она мысленно отсчитывала оставшиеся у нее минуты, но полагаться на внутреннее ощущение течения времени сейчас было глупо. Когда разумом завладевает страх, все чувства играют против тебя — Ева это прекрасно знала. Оставалось лишь не позволить страху перерасти в панику, потому что тогда у нее не останется ни единого шанса на побег. Ощутив легкое онемение в лопатках, девушка как можно тише приземлилась на верхушку одной из елей, чтобы немного перевести дух после стремительного полета. Только вот на передышку у нее времени не оказалось. Все внутри Евы перевернулось и поледенело от ужаса, когда она услышала где-то вдалеке за своей спиной громкий собачий лай, будто явившийся за ней из самых отдаленных уголков Ада. Следом за оглушительным лаем последовал абсолютно безумный дикий смех, разрезавший тишину ночи, подобно острому лезвию.       — Раз, два, три, четыре, пять, от меня не убежать! — предвкушение погони и поимки добычи сквозили в словах Ригеля, показавшемся над верхушками деревьев. Отделившись от их теней, он распахнул свои большие белые крылья и, будто выпущенная стрела, понесся прямо к Еве, остервенело хохоча под аккомпанемент лая своих гончих. — Принцесса, ну чего же ты медлишь?! Так я поймаю тебя слишком быстро!       Едва удержавшись от того, чтобы не разораться во все горло, девушка спрыгнула с верхушки ели и, раскрыв крылья, полетела куда глаза глядят, изо всех сил стараясь не смотреть себе за спину. Смех и вой, слившиеся в единую жуткую какофонию гнали ее вперед так быстро, что она почти утратила способность видеть, а единственной оставшейся в голове мыслью было — «прочь, прочь, прочь!». На удачу Еве, новообретенные могучие крылья не позволяли Ригелю нагнать ее слишком быстро. Каждый раз, когда он сокращал расстояние между ними, она вновь умудрялась оторваться от него, что вызывало в ангеле неподдельное раздражение, но при этом еще сильнее разжигало азарт. Это можно было понять по тому, как яростно начинали гореть в темноте его красные глаза, но девушка не могла этого увидеть, потому что летела лишь вперед без оглядки.       — А ты неплохая летунья, кто бы мог подумать! — весело расхохотался Ригель, но от звука его смеха все внутри нее содрогнулось от смеси страха и огромного желания утереть ему нос. Сознание Евы зацепилось за эту внезапную мысль. Да, она хотела именно этого — поставить ангела на место, чтобы он понял, насколько бесполезны его игры в догонялки не только с ней, но и остальными. Смерть не должна быть побегом от существа с горящими красными глазами, хохочущим при виде страха своей добычи.       Еще немного пролетев вперед, девушка зажгла яркое пламя на своей ладони и швырнула его наугад себе за спину, а затем нырнула в оберегающую темноту хвойных веток, но не для того, чтобы прятаться, а для того, чтобы немного сбить Ригеля со следа. Вырвав несколько тонких прядей своих волос, Ева начала разбрасывать их везде, куда падал ее взгляд — на землю, ветви, еловые иглы, старые пни и замшелые камни. Решив действовать наверняка, она со всей силы прикусила нижнюю губу и металлический вкус заполнил ее рот. Дождавшись, когда крови станет достаточно, девушка сплюнула ее и рванула в противоположную сторону, надеясь, что этого хватит, чтобы хоть ненадолго сбить гончих и Ригеля со следа. Пролетев еще несколько сотен метров, Ева внезапно поняла, что шелест крыльев и лай стихли. Это означало, что у нее появилась небольшая возможность взять передышку, пусть даже всего на минуту.       Устроившись на корточках на одной из ветвей могучего дерева, девушка вжалась спиной в его ароматную кору, покрытую смолой. Терпкий древесный запах немного привел ее в чувство и вернул ощущение контроля над ситуацией. Но поддаваться мнимой уверенности и временному спокойствию Ева не торопилась. Она прекрасно понимала, что Охотник заслужил столь противоречивые слухи о себе не просто так. Что он мог сделать с ней, если бы поймал прямо здесь и сейчас? Выпотрошил бы как дичь или скормил своим гончим? Девушка невесело усмехнулась. Конечно, подобной судьбы она себе не желала, но она была готова хоть вечность заставлять Ригеля гоняться за собой, если бы это помогло отвести беду от Вергилия.       Прижавшись спиной к стволу дерева, Ева прислушалась к своим ощущениям. Она пыталась найти чуждые ей эмоции, отделив их от своих собственных, но сделать это оказалось намного труднее, чем ей представлялось. Ее страх все еще звенел набатом в ушах и отдавался бешеным сердцебиением, но было то, что оказалось сильнее этих чувств. Больше всего на свете девушка беспокоилась о Вергилии. Представив, как он ищет ее и сходит с ума от беспокойства, она тихо всхлипнула, но тут же одернула себя. Нельзя было тратить время на самобичевание. Скоро Ригель учует ее след среди обманных путей, и охота продолжится. Распахнув крылья, Ева полетела через лес, стараясь не подниматься слишком высоко, чтобы ее нельзя было обнаружить с воздуха. На мгновение приземлившись на еще одно дерево, девушка потерлась волосами о кору и изменила маршрут, направившись в западную часть. Она не была точно уверена, насколько ее уловки окажутся эффективны, но попытаться определенно стоило. Уж лучше так, чем покорно исполнять роль испуганной безвольной жертвы, у которой не осталось сил на даже на минимальное сопротивление.       Внезапно над головой Евы раздался оглушительный треск, а затем весь мир перед ее глазами будто вспыхнул ярко-оранжевым светом. Не успев ухватиться за ветку, она рухнула вниз и приземлилась спиной на покрытую травой землю, что немного смягчило падение. Боль не была невыносимой, но все же на пару секунд выбирал ее из колеи. Повернув голову вбок, девушка увидела несколько пар красных глаз, зловеще сияющих в темноте среди деревьев, но различить, какие из них принадлежали Ригелю, было невозможно. По сути, сейчас это не имело никакого значения. А вот то, что красные глаза приближались к ней, имело. Собрав все силы и волю в кулак, Ева подскочила на ноги и попыталась снова взлететь, как вдруг воздух рядом с ее ухом разрезал свист чего-то металлического и достаточно тяжелого, чтобы продырявить ствол могучей ели. Из темноты к ней навстречу медленно вышел Ригель с черным арбалетом, заряженным болтами с блестящими наконечниками. Именно один из них пролетел совсем рядом с Евой, и она хорошо осознавала, что этот выстрел был предупреждением, а не промахом — в следующий раз ангел мог с легкостью попасть ей в бедро, грудь или сразу в голову.       — Ну что, уже готова сдаться? — с ехидной улыбкой на губах спросил Ригель, явно довольный собой. — Или еще немного поиграем?       — А чего ты хочешь? — решила потянуть время девушка, осторожно приглядывая себе пути для отступления. — Сил у меня еще предостаточно. Можем еще поиграть. Или, может, ты сам притомился? Не староват для догонялок?       — Увидев тебя впервые, я посчитал тебя наивной нежной голубкой, но нет… Ты хитрая лиса. Но на каждую лису найдется своя гончая.       — Увидев тебя, я решила, будто ты волк в обличие ангела, но ошиблась. Ты просто пес, выполняющий команды своего хозяина. — Заштопать бы тебе твой болтливый ротик, — раздраженно прошипел Ригель, но его взгляд остался все таким же возбужденным и полным по-настоящему детского предвкушения. — Считаю до десяти. Один…       Ева не стала дожидаться, пока ангел произнесет «два» и бросилась в чащу леса, не решившись воспользоваться крыльями. Она получила вполне ясное предупреждение — если попробует взлететь, то сразу же будет пригвождена за них к какому-нибудь дереву, словно голова животного к стене в качестве охотничьего трофея. Просто бежать, используя одни лишь ноги, тем более босые, было непривычно и чуждо, но девушка не собиралась сдаваться так просто. К ее огромной удаче вслед не летели болты, а это означало, что Ригель по какой-то причине хотел играть по каким-то своим особенным правилам, которые были Еве на руку. На самом деле она даже не чувствовала в нем желания ее убить — это был лишь азарт с легкой примесью безумства и искреннего веселья. Легче от этой мысли ей, конечно, не стало, потому что ангел в любой момент мог поддаться искушению натравить на нее своих гончих, а девушка не была точно уверена, насколько безопасны для бессмертных их зубы. Не услышав за спиной сонма уже привычных звуков, Ева даже на мгновение решила, что Ригель со своей сворой сбился с ее следа, но тут же горько поплатилась за наивность внезапным осознанием — теперь лай собак и зловещий смех Ригеля разделились и раздавались с разных сторон. Это означало, что они разделились и теперь заставляли девушку бежать, не сворачивая, чтобы в итоге загнать ее в угол. Взлететь — верный шанс получить болты в крылья, а бежать — в конце концов угодить в ловушку. Решив довериться своей интуиции, Ева выбрала второй вариант. Так у нее хотя бы оставался небольшой шанс на спасение.       Пробежав еще несколько сотен метров, девушка начала понимать, что, возможно, она приняла не самое верное решение — красные глаза псов Ригеля приближались к ней так быстро, что теперь она могла почувствовать запах смолы и серы, исходящий от них. Псы лаяли, выли и клацали зубами в предвкушении добычи, вызывая в Еве почти животный страх. На мгновение поддавшись ему и обернувшись, она задела носком выступающий из-под земли корень дерева и кубарем покатилась по земле, оказавшись в центре небольшой поляны, спрятанной в самой гуще непролазного леса. Больно ударившись головой о камень, девушка на долю секунды потеряла способность видеть, а когда, наконец, пришла в себя, увидела, что ее окружили шесть огромных черных псов, больше напоминающих ликантропов или демонических волков. Стиснув зубы, чтобы не закричать от ужаса, который они вызывали одним своим видом, Ева очень медленно и осторожно поднялась с земли, не желая провоцировать их на нападение.       — Хорошие песики… — дрожащим голосом произнесла она, едва сохраняя самообладание при виде огромных зубов, с которых на траву падала кипящая пенящаяся слюна. — Я вас не обижу…       Ласковые речи оказались не особо эффективными — гончие, оскалив зубы, стали медленно приближаться к девушке, окружая ее со всех сторон. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы потерять всякое самообладание и она, растеряв последние крупицы храбрости, начала отступать к дереву, чтобы почувствовать хоть какую-то опору позади себя. Поджав губы и закрыв глаза, Ева медленно сползла на землю, уже попрощавшись со своими конечностями. Прошло несколько секунд, а затем и целая минута, но зубы гончих так и не впились в ее плоть. Осторожно приоткрыв веки, девушка увидела, что они, хоть и окружили ее, но по какой-то причине нападать не торопились, будто чего-то ждали. Смирно устроившись рядом с ней на земле, псы с интересом принюхивались и не проявляли абсолютно никакой враждебности. Не веря в свою удачу, Ева пораженно уставилась на них, а затем, решив немного рискнуть, протянула руку к гончей, которая оказалась к ней ближе всего и запустила пальцы в блестящую шерсть на ее холке. Она тут же подставила девушке морду и дружелюбно завиляла хвостом, как самая обычная домашняя собака, нуждающаяся в любви и ласке.       — Ох… Вы и правда хорошие песики, — нервно усмехнулась Ева, когда и все остальные собаки прильнули к ней в поисках своей порции поглаживаний. Теперь, когда страх не управлял ею, они действительно казались ей вполне симпатичными животными, хотя это не отменяло того факта, что выглядели и пахли они, как исчадия Ада. Взяв морду одного из псов в руки, девушка позволила ему облизать свой нос. — Кто у нас хороший мальчик? Интересно, у вас есть имена? Кажется, ваш хозяин не очень хорошо с вами обращается… Гадкий нехороший Ригель! Ему стоит преподать урок правильного обращения с животными…       — Вот ты и попалась! — раздался торжествующий голос и из темноты леса на поляну вышел хозяин гончих, продолжавший сжимать в руке черный арбалет. Испуганно дернувшись, Ева выпустила ластящуюся к ней собаку из рук и прижалась спиной к дереву. Она понимала, что бежать ей уже некуда, но хотела потянуть время столько, сколько это было возможно. — Как видишь, моя стая очень эффективна.       — Да, не поспоришь, — зло усмехнулась девушка, посмотрев прямо в глаза Ригеля. — Что будешь делать? Убьешь? Скормишь своим собакам? Каким будет твое желание?       — Пока не успел придумать. Но не волнуйся, у меня достаточно времени, чтобы это сделать.       — Ты прав. Я могу подождать.       Видимо, решив, что Ева вновь решила схитрить, ангел наставил на нее арбалет и сделал несколько шагов к ней на встречу, как вдруг гончие, яростно оскалившись, начали рычать, но уже не на девушку, а на своего хозяина. Пораженная этим до глубины души, она даже боялась пошевелиться, в то время как Ригель, явно не ожидавший ничего подобного, немного отступил назад.       — Какого черта вы творите?! — возмущенно прикрикнул он на псов, но в ответ получил лишь яростный лай. Они явно теперь были не на его стороне, но в чем была причина такого резкого изменения их поведения? Еве очень хотелось знать, но спрашивать было не у кого, потому что Ригель, судя по всему, и сам ничего не понимал. Он выглядел удивленным и даже оскорбленным, чему девушка не могла не радоваться. — Хати, Сколль, Эгеон, Скади, Фреки, Кайлех! Вы забыли, кто ваш хозяин?! Отошли от нее, живо!       — Ты дал им имена, а это значит, что они важны для тебя, — строго произнесла Ева, осуждающе посмотрев на ангела. — Но ты, судя по всему, плохо с ними обращаешься, раз они защищают того, кто просто их погладил.       — Это полный бред!       — Тогда почему они тебя не слушаются?       — А я откуда блять знаю?! — яростно воскликнул Ригель, уязвленный таким странным поведением своих питомцев. — Ты… ведьма! Что ты с ними сделала?!       — Всего лишь немного приласкала, — невольно улыбнулась девушка, когда один из псов ткнулся мордой ей в лицо и попытался лизнуть. Ангел, увидевший это, пораженно приоткрыл рот, на несколько секунд потеряв дар речи. — У меня самой есть волчица и я знаю, как нужно обращаться с такими милыми сладкими песиками. Их нужно вычесывать, купать, играться с ними…       — Ты издеваешься? Их не нужно… вычесывать! Это. Адские. ПСЫ!       — А ты истеричный ребенок без всяких манер и воспитания!       — Замолчи, ведьма! — не выдержал Ригель и, не обращая внимания на рычание своих гончих, наставил арбалет прямо на лицо Евы. Его глаза полыхали во мраке, как два раскаленных угля, дыхание стало прерывистым и резким, а руки дрожали так сильно, что оружие, казалось, в любой момент могло из них выпасть. По какой-то неясной причине он продолжал медлить, а девушка тем временем судорожно обдумывала, что поможет ей от него сбежать. Гончие не проявляли агрессии, но она не была уверена, что они вновь не погонятся за ней. Их доброта могла закончиться в любой момент, так что рассчитывать на нее не стоило.       Внезапно Ева почувствовала, как ее сердце, бешено бьющееся от тревоги и страха, пронзила абсолютно невозможная сейчас для нее эмоция — это был гнев, точно принадлежавший не Ригелю, а тому, кто упрямо шел к ним через лес, не обращая внимание на препятствия и путанные следы.       — Вергилий… Он нас нашел!       Девушка оказалась права. С верным мечом наперевес, из темноты на поляну вышел Вергилий, выглядевший так, будто был готов растерзать того, кто заставил его столько времени носиться по лесу в поисках любимой. Увидев того, кого он искал не одно столетие, Ригель сперва искренне растерялся и опустил свой арбалет, а вот гончие, плотнее окружив Еву, злобно оскалили зубы, но это нисколько не напугало всегда спокойного ангела.       — Заставь их отойти от моей жены, немедленно, — ледяным тоном произнес Вергилий, посмотрев на Охотника сияющими серебром белыми глазами. Благодаря силе Потока, он мог видеть его очертания, но не более того, однако этого было достаточно, чтобы оценить обстановку. Ангел знал, что тот не причинит Еве вреда, но одна мысль о том, что этот паршивец гонялся за девушкой по всему лесу, словно за добычей, заставляла его испытывать невероятный гнев. — Считаю до трех.       — Хочешь получить ее обратно? Тогда сразись со мной в честном бою, — с безумной улыбкой на губах предложил Ригель и вместо арбалета в его руке появился меч, эфес которого был украшен пышной красной розой. — Я долгие столетия ждал этого момента.       — Я не буду сражаться, пока она здесь. Сначала я должен отправить ее домой.       — Я устанавливаю правила, Метатрон! Одно неверное движение и мои гончие вцепятся в ее прелестное личико!       — Нет, не вцепятся! — крикнула Ева, увидев испуг на лице Вергилия. — Они добрые, в отличие от тебя! Не верь ему, Вергилий.       — Черт, — процедил Ригель сквозь зубы, когда она, чтобы доказать свою правоту, без какого-либо страха погладила одного из псов по морде. Блаженно прикрыв глаза, он завилял хвостом, словно послушная домашняя собака, подтвердив правоту девушки лучше любых слов. — Ты же знаешь, что я продолжу погоню за вами. Я не отпущу тебя, Вергилий… Иначе мне придется до конца существования отрабатывать свою ошибку… Я больше не могу. С меня хватит!       — Именно поэтому я прошу тебя отпустить нас, — уже более спокойно произнес ангел, услышав в голосе Ригеля почти неприкрытое отчаяние. — Лишь для того, чтобы я доставил Еву домой. Потом я пойду с тобой.       — Нет! — в ужасе воскликнула девушка и, подскочив с земли, подбежала к нему, забыв о страхе перед Охотником и его гончими. — Не иди у него на поводу, мы сможем от него скрыться!       — Я устал жить в вечных скитаниях. Тем более, когда теперь у меня есть ты. Я больше не хочу убегать.       — Но как же…       — Ригель, я пойду с тобой добровольно, — сказал Вергилий, не обращая внимания на отчаяние в голосе девушки. Он был твердо намерен поставить точку в этом деле, которое растянулось на долгие столетия, прямо здесь и сейчас. — Но сначала я должен отвести Еву домой. Я не буду прятаться, обещаю.       — С чего я должен тебе поверить? — зло выплюнул Ригель, наставив меч на шею Вергилия. — Ты снова скроешься на тысячелетие, ведь у тебя так прекрасно получается прятаться! Назови хоть одну причину, почему мне нужно тебе верить!       — Потому что теперь со мной она. Я не подвергну ее опасности. Это ты должен понять.       — С чего бы?       — Потому что ты амур и всегда им будешь, — слабо улыбнулся Вергилий и крепко сжал дрожащие пальцы Евы в своей руке. — Какую бы роль тебе не отвела несправедливая судьба, ты всегда будешь тем, кто верит в любовь до последнего. Даже сейчас, я все еще могу почувствовать ее в тебе. Держись за нее и однажды все изменится. Даже ты не безнадежен.       — Пф… Не думал, что ты стал таким… мягким, — насмешливо фыркнул Ригель, но меч все же опустил. — Я был уверен, что тебя эта напасть уж точно не коснется. И все из-за маленькой принцессы.       — Не стоит говорить обо мне подобным тоном, — сквозь зубы процедила Ева, едва справляясь с дрожью в теле и слезами, подступающими к глазам. — Не забывай, что ты так меня и не поймал.       — Если бы не Вергилий…       — Если бы… Оправдания! Ты должен мне желание.       — И каким же оно будет? — усмехнулся Ригель, уже зная, что она попросит.       — Оставь Вергилия в покое и просто… уходи, — почти взмолилась девушка, вцепившись в плечо любимого. — Прошу тебя.       — Ты же знаешь, что я не могу. Лучше прибереги свое желание на другой раз.       — Тогда позволь ему остаться в городе хотя бы до утра. Это не желание, а просто… просьба. Ты ведь можешь это сделать? Всего одна ночь.       — Тц, — недовольно отозвался Ригель и пристально уставился на Еву, прижимающуюся к Вергилию так, словно он был центром всей ее маленькой Вселенной. Она выглядела хрупкой и нежной, как выращенный в оранжерее цветок, но в ее глазах горел огонь, который нельзя было спутать ни с чем другим — это было яростное желание сохранить нечто бесценное для нее, а он, Охотник, невольно стал тем, кто собирался это отнять. Его губы предательски дрогнули, но Ригель удержался, сжав их в тонкую линию и спрятав давно позабытые чувства, по какой-то причине вернувшиеся к нему так невовремя. — Хорошо. Я подожду до утра.       — Спасибо, — искренне улыбнулся ему Вергилий, заставив Ригеля недовольно скривиться. — Я сдержу слово.       — Погодите, — внезапно остановил их Охотник и, подойдя к Еве, неожиданно для нее протянул ей появившуюся из воздуха красную розу. — Подарок. Бери и улетай со своим ненаглядным, пока я не передумал.       — Подарок? Мне? — недоверчиво спросила девушка, посмотрев на прекрасный цветок, от которого исходил аромат настолько прелестный, что никто не смог бы перед ним устоять. — Я не могу…       — Не отказывайся, — покачал головой Вергилий и ободряюще приобнял ее за плечи. — Ригель нам не враг. Это бескорыстный дар.       — Ох… Ну тогда я приму ее. Спасибо… Эта роза прекрасна.       — Она особенная, — серьезным тоном произнес Охотник, погладив тонкие изящные лепестки кончиками пальцев. — Она делает еще более прекрасным то, что красиво… А еще показывает то, что на самом деле уродливо, но прячется за маской.       — Почему ты мне ее подарил? — спросила Ева, посмотрев Ригелю в глаза.       — Потому что ты смелая. Никто прежде не предлагал мне такую игру. Она была… захватывающей.       — Только и всего? Дар лишь за это?       — Хватит задавать вопросы, — раздраженно цокнул языком Охотник и, скрестив руки на груди, строго посмотрел на своих гончих. — А с вами у меня будет отдельный разговор, ребята. Какого черта вы перестали меня слушаться?!       — Не будь к ним так суров, — попросила Ева, обеспокоенная судьбой его псов. — Гладь хотя бы иногда. Верность нужно заслуживать, а не требовать.       — Совет моей жены также ценен, как и твой дар, — серьезно произнес Вергилий, а затем, подхватив девушку под ноги, бережно поднял ее на руки и прижал к себе. — Скоро встретимся.       Не дождавшись от Ригеля никаких слов на прощание, ангел взлетел ввысь над верхушками деревьев и свежий ветер ударил Еве в лицо, которое она тут же поторопилась спрятать, уткнувшись любимому в шею. Несмотря на то, что погоня за ней окончилась благополучно, на сердце у нее было тяжело, а жгучие слезы невольно подступали к глазам, готовые в любой момент пролиться безудержным потоком. Вергилий летел молча, и Ева тоже не решалась с ним заговорить. Она чувствовала тяжесть в его душе, настолько сильную, что ее невозможно было выразить никакими словами. Эта тяжесть передавалась и ей, оседая внутри как неподъемный груз, что в любой момент мог пригвоздить ее к земле.

***

      Добравшись до западной башни, Вергилий осторожно приземлился на площадку и опустил девушку на пол, продолжая крепко сжимать ее руку в своей. Его белые глаза больше не сияли серебром — в них поселилась печаль, которую невозможно было бы вычерпать даже за несколько столетий.       — Проведай Арея, — попросил ангел, нехотя выпустив пальцы Евы из своих. — Если он проснулся, то сходит с ума от тревоги.       — А как же ты? — встревоженно спросила она, на мгновение решив, что он уже прямо сейчас собирается оставить ее. — Утро ведь еще не наступило…       — Не бойся. До рассвета я буду с тобой. Просто убедись, что он в порядке и возвращайся ко мне. Я знаю, что для тебя это важно.       — Хорошо. Я скоро вернусь.       Несколько раз обернувшись к Вергилию и убедившись, что он не собирается никуда улетать, Ева на цыпочках пробралась в комнату башни и к огромному облегчению для себя увидела, что Арей спокойно спит, уткнувшись носом в скомканный у головы плед. Тихо присев с ним рядом, девушка, стараясь утихомирить бушующее в душе беспокойство, нежно прикоснулась к прядям его волос и осторожно убрала их в сторону, чтобы взглянуть на безмятежное лицо своего брата, которое могла теперь увидеть лишь тогда, когда он спал. Ева безумно скучала по нему — по тому Арею, каким он был когда-то. Воспоминания о тех безмятежных временах принадлежали будто не ей, а совершенно другой девушке, живущей иной жизнью, лишенной тревог и забот. Она безумно завидовала ей — такой безмятежной и радостной, танцующей с легким сердцем и душой. Но могла ли девушка винить своего брата за то, каким он стал? Ответом было «нет», ведь Ева и сама изменилась., как и их друзья. Судьба наложила отпечаток на каждого, кто был ей дорог, разбив идеальную картину их жизней на бесчисленное количество осколков, которые, возможно, уже нельзя было склеить заново.       — Пусть ничто не потревожит сегодня твой сон, — прошептала девушка и легонько коснулась губами горячего лба Арея перед тем, как подняться на ноги.       Оглядев себя в небольшое зеркало, Ева тяжело вздохнула. Наряд, который она выбирала для свидания с Вергилием, был безнадежно испорчен, но прямо сейчас это не имело для нее большого значения. Порванное платье стало напоминанием о том, что сегодняшняя ночь не приснилась ей. Все было реально, как и то, что ее любимому предстояло уйти от нее куда-то в неизвестность. Осознание этого сводило девушку с ума, но еще больше ее терзало то, что у нее было недостаточно сил и власти, чтобы что-то изменить. Ангелы смерти находились на абсолютно другом уровне существования и при всем желании Ева не смогла бы добраться до них, чтобы повлиять на судьбу Вергилия. Прикусив нижнюю губу, чтобы не разрыдаться, она тихо вышла из комнаты и вернулась на площадку башни, где ее терпеливо ждал ангел, сокрытый от посторонних глаз бархатной темнотой ночи. При одном взгляде на него все внутри девушки сжалось от горечи и невыносимой боли.       — С Ареем все в порядке? — тихо спросил Вергилий и чуть вздрогнул от неожиданности, когда Ева подбежала к нему и, обхватив руками за талию, уткнулась лицом в его грудь. Тяжело вздохнув, ангел обнял девушку в ответ и, прикрыв глаза, легонько погладил ее по волосам. — Прошу тебя, только не плачь… Пойдем туда, где нас никто не потревожит.       — Куда же? — тихо всхлипнула Ева, когда он вытер побежавшую по ее щеке слезинку.       — В подземный сад. Там спокойно. Тебе это подходит?       — Да… Хорошая идея.       Почти ничего не видя перед собой, девушка пошла следом за Вергилием, который ни на секунду не выпускал ее руку из своей. Она могла чувствовать лишь его, а все остальное вокруг больше не имело никакого смысла. Мягкий ковер под ногами, гладкость мрамора, теплый свет, исходящий от свечей, аромат выпечки с кухни — все это стерлось и забылось, будто никогда и не имело значения. В мире Евы, таком маленьком и хрупком, прямо сейчас мог существовать лишь Вергилий, а в его — огромном, полном опасностей и тревог — центром мироздания являлась лишь она одна.       Спустившись вниз по темному коридору, они оказались в месте, которое всегда дарило им крохотные часы полного единения друг с другом. Не успев сказать ни слова, Ева оказалась в крепких объятиях Вергилия, едва не задохнувшись от силы его рук. Обняв ангела за шею, девушка уткнулась ему в плечо, изо всех сил стараясь сдержать слезы, но они продолжали предательски падать на его рубашку, покрывая ее мокрыми солеными пятнами.       — Меня пугает, когда ты молчишь, — тихо произнес Вергилий и, слегка отстранившись, вытер лицо Евы ладонями. — Скажи мне хоть что-нибудь.       — Я не знаю, что сказать, — беспомощно помотала она головой. — Я даже спрашивать ничего не хочу, потому что ты снова соврешь мне. Соврешь, что все будет хорошо, что нет поводов для беспокойства… Я не хочу, чтобы ты лгал, не хочу слышать ложь, но и правду знать не желаю… Вот почему я молчу.       — Тогда… чего ты хочешь? Скажи мне.       — Чтобы ты обнимал меня. Так крепко, как никогда раньше… Не отпускай меня, пока не встанет солнце.       Щеки Вергилия мгновенно порозовели от слов Евы, но тратить драгоценное время на смущение он не стал. Расстегнув пуговицы и сняв с себя рубашку, он постелил ее на траву, даже в такой момент побеспокоившись об ее комфорте. Оглядев свое изодранное платье, девушка недовольно поджала губы, и ангел сразу же почувствовал это. Нежно погладив ее плечи, он спустил рукава вниз и коснулся губами обнаженного плеча, а затем потерся о него щекой, вдыхая нежный аромат, исходивший от ее кожи. Голова Вергилия приятно опустела, а дыхание стало жарким и прерывистым. Оно приятно щекотало шею и плечи девушки, заставляя все ее тело трепетать и сжиматься под нежными неторопливыми ласками. Запустив пальцы в мягкие волосы ангела, Ева потянула его на себя, и они опустились на траву, продолжая так отчаянно прижиматься друг к другу, будто от этого зависели их жизни. Спустив платье девушки еще ниже и обнажив ее грудь, Вергилий нежно очертил ее пальцами, а затем нетерпеливо осыпал горячими и почти болезненными поцелуями, от которых нестерпимый жар внизу живота Евы усилился, заставив ее нетерпеливо сжать бедра. Она хотела как можно скорее почувствовать ангела внутри себя, но он специально медлил, прекрасно зная, что именно может доставить любимой то удовольствие, которое она забудет еще не скоро. В голове Вергилия засела эгоистичная и до безумия жадная мысль, но, как бы он не старался, у него не получалось от нее избавиться.       — Хочу, чтобы она всегда думала лишь обо мне… Даже если меня не будет рядом, хочу, чтобы никто не смог стать мне заменой… Люби лишь меня одного, только меня, пожалуйста…       Потеряв на собой контроль, ангел укусил Еву за плечо и тут же пожалел об этом, но она, к его облегчению и радости, лишь тихо застонала от удовольствия. Ее тело было таким горячим и податливым, что даже боль отступила, оставив место лишь для наслаждения от каждого прикосновения любимого. Если бы Вергилий мог видеть, то он был знал, как ярко сияют ее глаза от осознания того, что прямо сейчас он все еще с ней рядом, что они принадлежат друг другу… Даже горечь от неизвестности и предстоящей разлуки не могла испортить для нее этот момент. Поцеловав девушку в дрожащие губы, ангел развел ее бедра в стороны и уперся в нее пахом, чтобы она могла почувствовать, насколько сильным было его возбуждение. Ощутив бабочек в животе, Ева провела рукой по выпирающей части на брюках Вергилия, заставив его протяжно застонать ей на ухо от удовольствия и предвкушения. Потеряв остатки самообладания, он нетерпеливо вошел в нее, и девушка ощутила уже знакомое легкое жжение, за которым пришло чувство долгожданной заполненности.       — Тебе не больно? — едва дыша, обеспокоенно спросил ангел и нежно коснулся губами ее щеки. — Я не поторопился?       — Ничуть, — сладко выдохнула Ева, вновь запустив пальцы в его волосы. — Ты никогда не делал мне больно… Я люблю тебя.       Увидев, как засияли белые глаза Вергилия от ее слов, девушка смущенно прикусила нижнюю губу, ведь теперь ей приходилось справляться не только со своим возбуждением, но и тем, которое испытывал он. Ей казалось, что ее в любой момент может разорвать на части от переизбытка чувств, но все, что она ощущала каждой клеточкой своего тела, приносило ей лишь наслаждение. Ее нежный, чуткий и преисполненный болезненной жадностью возлюбленный врывался внутрь ее трепещущего тела практически с животной яростью, пока она между протяжными стонами умоляла его не останавливаться даже на мгновение. Слишком хорошо, чтобы думать, слишком приятно, чтобы бояться… Забыться в его сильных руках, вдыхая аромат ранней весны, все еще скованной зимними заморозками. Ева хотела спрятаться в нем, словно в надежном коконе, который защитит ее от любых невзгод и убережет от всех опасностей. Только рядом с Вергилием ей хотелось быть слабой — чтобы он всегда оставался рядом и мог подхватить ее, когда она споткнется на своем пути.       — Я пропаду без него, — почти плача от счастья и горечи, подумала девушка, вцепившись ногтями в плечи ангела и оставив на его светлой коже красные полосы. — Не потому, что не смогу, а потому что не хочу…       Отдав друг другу все силы, Ева и Вергилий лежали на траве в обнимку, не находя в себе энергии даже на связный разговор. Слушая сердцебиение и дыхание любимого, девушка представляла себе их как стрелки часов, которые отсчитывают время до момента их расставания. Взглянув на лицо ангела, она поняла, что он тоже считает и мысленно ругает быстротечные минуты, утекающие от них как песок, сквозь пальцы.       — Ты дрожишь, — тихо произнес Вергилий и ласково чмокнул Еву в лоб. — Видимо, я плохо постарался, раз ты все еще нервничаешь.       — Нет, ты был… великолепен, — смущенно прошептала она, чертя невидимые линии у него на груди. Девушка и не думала врать — он был именно таким. Прежде ей и в голову бы не пришло, что настолько хладнокровный и сдержанный мужчина мог оказаться таким страстным и ненасытным в любовных делах. — На самом деле… даже с избытком. Но жаловаться я не стану. Боюсь, что, будь на то моя воля, мы бы с тобой проводили в постели слишком много времени.       — С такой прекрасной девушкой грех покидать постель слишком рано. Можно и задержаться на часок-другой.       — Пошляк. Даже для бессмертного в тебе слишком много энергии…       — Ева, — внезапно тон Вергилия стал серьезным и девушка, почувствовав изменение в его настроении, мгновенно напряглась и сильнее укуталась в его рубашку. — Я знаю, что ты не хочешь это обсуждать, но мы должны.       — Я знаю, — тяжело вздохнула она и, отстранившись от ангела, села на траву, поджав колени к груди. — Я просто… хотела отсрочить этот момент. Давай поговорим.       — Утром я отправлюсь в Безымянный Чертог и меня будут судить.       — И… что будет после суда?       — Меня накажут, — просто ответил Вергилий, сжав дрожащую руку любимой. — Этого я избежать не смогу. Я хочу, чтобы ты все знала.       — Каким… будет наказание? — абсолютно пустым голосом спросила Ева, потеряв всякую способность шевелиться и нормально соображать. — Что они с тобой сделают?       — Вернут на службу, наверное. Это самое меньшее, чем меня могут наказать.       — Но тогда ты… Тебя же не будет очень долго, если ты снова станешь ангелом смерти. Как же я… Как мы справимся? Что же с тобой будет…?       — Сделай глубокий вдох, милая, — чуть встревоженно попросил Вергилий и, крепче сжав руку девушки, начал дышать вместе с ней, чтобы она могла хоть немного успокоиться. Схватившись за бешено бьющееся сердце, Ева с трудом хватал воздух ртом, с ужасом глядя на ангела так, будто видела его в последний раз. Даже страх сгореть заживо, как оказалось, был не настолько сильным по сравнению со страхом потерять Вергилия. Взяв его лицо в ладони, девушка пристально вгляделась в дорогие ее сердцу черты, стараясь впитать их все до единой в свою память. — Что такое, дорогая?       — Я пойду с тобой и скажу Судье, что стану ангелом смерти, — твердо произнесла Ева, заставив своим ответом Вергилия вздрогнуть всем телом. — Ты не должен проходить это наказание в одиночку.       — Ты же знаешь, что я не позволю тебе этого сделать.       — Тогда я найду другого ангела смерти и попрошу его отвести меня к Судье. Ты не сможешь…       — Если ты выберешь этот путь, мне не станет легче — только хуже! — выпалил Вергилий, выпустив свои отчаяние и злость наружу. Положив ладони на руки Евы, все еще державшие его лицо, ангел тяжело вздохнул и потерся о них прохладной кожей, чтобы успокоиться. — Ты не знаешь, через что проходят подобные мне и не заслужила такой судьбы. У тебя другое предназначение. Не растрачивай свою жизнь на бессмысленное наказание.       — Мы хотя бы сможем видеться? — спросила девушка, отстранившись от Вергилия. — Пусть даже редко, пусть даже раз в год, но… сможем ведь?       — Я… не знаю. Не могу тебе больше врать. Я правда сейчас ничего не знаю.       — Тогда почему ты согласился уйти с Ригелем? Мы могли бы сбежать! Куда угодно, только вдвоем!       — И ты смогла бы бросить все? — с сомнением в голосе спросил Вергилий и ласково погладил щеку Евы дрожащими пальцами. Прильнув к ним, она тяжело вздохнула, прекрасно понимая, что ее решение свело бы родителей с ума. Как она могла с ними так поступить? Или все же смогла бы? Бросить все, чтобы вечно скитаться, но быть рядом со своим любимым… Если бы не груз ответственности, Ева приняла бы решение, не задумываясь.       — Смогла бы, если бы все зависело лишь от меня, — твердо произнесла Ева и, подсев ближе к Вергилию, обняла его за шею, стараясь прижаться к нему как можно сильнее. — Если бы я не была наследницей, если бы мой отец не сходил с ума от любого моего чиха… Черт, черт, черт! Почему я должна выбирать?! Это несправедливо!       — Ты и не должна. Я бы никогда не поставил тебя перед выбором. Если любишь, никогда не поступишь так с тем, кто тебе дорог, верно? Я выбрал наказание, потому что иначе мне вечно придется прятаться, а я хочу быть свободным, пусть даже и не сейчас. Однажды я вернусь, и мы будем вместе, но… только если ты этого захочешь.       — Тогда я буду ждать. Столько, сколько потребуется.       — Я не знаю, сколько продлится мое наказание, — слабым голосом произнес Вергилий, нежно обняв девушку в ответ. — Может быть десять лет, а может и сто… Как я могу заставлять тебя столько ждать? Я не хочу, чтобы ты была несчастна и провела свои юные годы в ожидании.       — Тогда я дам обещание, — решительно заявила Ева и быстро поцеловала ангела в губы, будто оставляя на них свое огненное клеймо. — Когда твое наказание кончится, ты вернешься ко мне. Я выйду за тебя замуж перед всеми, кто нам дорог. Я рожу столько детей, сколько ты захочешь. Мы станем семьей.       — Какое… смелое обещание. Я не хочу, чтобы ты делала это лишь из-за моих желаний. Ты должна сперва сама всего этого захотеть. И все же… мне было приятно это услышать. Даже слишком приятно.       — Пообещай, что не забудешь его и вернешься ко мне. Большего мне и не нужно.       Ева и Вергилий прижались друг к другу так, словно мир вокруг них рушился, грозя завалить их тяжелыми обломками и похоронить под ними заживо. Им обоим было невыносимо страшно прощаться без какой-либо уверенности в том, что приготовило для них будущее. Бессмертные, ангел и полукровка — такие могущественные и сильные духом, но невероятно слабые перед непредсказуемыми решениями судьбы.       Впервые за всю свою жизнь Ева так отчаянно боялась наступления рассвета. Солнечные лучи, всегда дарившие надежду на лучшее, превратились в символ предстоящей разлуки, которая страшила сильнее, чем все те пытки, что ей довелось пережить. Даже нежные поцелуи Вергилия не спасали девушку от этой длительной агонии, раздирающей ее на части. Это было мучительно — чувствовать его рядом с собой и наслаждаться той любовью, которую он ей дарил, но всегда помнить о том, что совсем скоро его придется отпустить в неизвестность.       Первых лучей солнца Ева так и не увидела. Прежде, чем они начали попадать в подземный сад через заделанную стеклом трещину, девушка уснула, изможденная печальными мыслями, слезами и долгой тяжелой ночью. Как бы ему не хотелось ее разбудить, Вергилий не стал этого делать, ведь покой любимой, хоть и временный, был ему гораздо дороже горячих поцелуев на прощание. Отнеся Еву в ее комнату, ангел как можно бережнее уложил ее на кровать и нежно поцеловал в лоб прежде, чем заставить себя уйти.       — Спи спокойно, моя лилия, — прошептал он девушке на ухо, ощущая, как земля уходит у него из-под ног. — Я не знаю, когда вернусь, но… очень-очень постараюсь сделать это как можно скорее.       Тихо выдохнув, чтобы справиться с появившейся во рту горечью, Вергилий вышел из спальни Евы и, никем незамеченный, покинул спящий дворец, почти задыхаясь от душащих его слез.

***

      Несколько дней минуло с того дня, когда Ева проснулась совсем одна в своей комнате, даже не сразу вспомнив, почему ее сердце так отчаянно ныло в груди. Все произошедшее накануне казалось ей дурным сном, пока она не осознала, что Вергилий, который всегда старался находиться с ней рядом, покинул дворец. Сначала девушка искала его в глупой надежде, что встреча с Ригелем ей только приснилась, но порванное платье и заживающие мелкие царапины на ногах были свидетельством того, что все произошло на самом деле. После той ночи она начала всех избегать, включая Арея и Вики, которая интуитивно чувствовала, что случилась какая-то неведомая ей беда. Как бы они не старались разговорить девушку, это ни к чему не приводило — она продолжала молчать и уходила от ответов на вопросы.       В очередной из дней, блуждая по коридорам дворца, словно безликая тень, Ева, которая так тщательно избегала встречи с отцом, все же наткнулась на него. Увидев дочь, волочившую ноги так, будто они были скованы кандалами, Мальбонте не выдержал и подошел к ней, несмотря на предостережения Вики. Только вот девушка не стала его сторониться — ему сперва даже показалось, что она вообще ничего не видит перед собой и просто смотрит куда-то через него.       — Кроха? — тихо позвал он ее и осторожно положил руки ей на плечи. Вглядевшись в лицо дочери, мужчина на несколько секунд лишился дара речи от увиденного. Прежде пышущие здоровьем розовые щеки были бледными, под глазами залегли глубокие тени, а пухлые губы покрылись мелкими ранками. Судя по всему, они даже не забывали заживать, потому что девушка по новой раздирала их зубами в приступе непонятной для Мальбонте тревоги. И все же сам себе он смог объяснить столь плачевное состояние дочери. — Мне так жаль… Твои способности приносят тебе лишь мучения.       — А? — Ева, которая все это время блуждала по бескрайним просторам своих печальных мыслей, лишь сейчас смогла увидеть перед собой своего отца — по-настоящему испуганного и желающего помочь. — Прости, я… плохо себя чувствую.       — Знаю, что сейчас не время тебя о чем-то спрашивать, но все же мне нужно задать вопрос, потому что это важно… Ты не видела Вергилия? Я уже несколько дней не могу его найти. Мама переживает, думает, что он снова ввязался в какую-то передрягу. Может, ты знаешь, где он?       — Вер… гилий… Я не знаю, где он.       Ева едва сдержала подступившие к глазам слезы. Ей хотелось рухнуть отцу на руки и разрыдаться во все горло, но она продолжала молчать. Сначала ей нужно было дождаться окончания суда, но сможет ли она вообще узнать о его результатах? Девушка чувствовала, что Вергилий, несмотря ни на что, сумеет сделать так, чтобы ей стало все известно. Это помогало ей держаться, хоть и едва ли.       — Хм… Если он не объявится, нужно будет начать поиски, — обеспокоенно произнес Мальбонте и, тяжело вздохнув, погладил дочь по волосам своей большой теплой ладонью. — У этого ангела так много секретов, что я совершенно не удивляюсь его внезапным исчезновениям, но маме этого не объяснишь. Она не выпускает из рук ту руну уже несколько дней — все время проверяет, жив ли он.       — У всех есть секреты, папа, — напомнила ему Ева, отведя взгляд в сторону, чтобы не смотреть в глаза. Услышав это, мужчина чуть удивленно приподнял брови, не ожидав от дочери такой странной реакции. В ее голосе слышалось осуждение и желание защитить ангела от того, что она явно посчитала выпадом в сторону Вергилия. Это показалось Мальбонте немного подозрительным, но озвучивать это он не стал.       — Разумеется, милая… Я просто хочу знать, куда он запропастился, чтобы перестать за него переживать. Может, ты все-таки что-то знаешь?       — Ничего такого, что помогло бы его найти.       — Ладно. Ты сама как? — решил перевести тему Мальбонте и внимательно посмотрел дочери в глаза. — Ты хотя бы спишь? Выглядишь так, будто бы нет.       — Хуже, чем обычно, но все в порядке, — пожала плечами Ева. — Времена сейчас не самые простые… К тому же, не мне одной тяжело, так что жаловаться не хочется.       — Твои друзья ужасно по тебе соскучились. Все время спрашивают о тебе, а я даже не знаю, что ответить. Клео сегодня выписывают из госпиталя. Навести ее, она наверняка тебя ждет. Может быть, это немного поднимет всем вам настроение.       — Да, ты прав. Я пойду.       — Кроха, — снова позвал ее Мальбонте, и девушка вновь ощутила то чувство, которое так ненавидела — жалость. Он снова жалел ее, чем вызывал лишь отторжение и гнев. Отступив от отца на несколько шагов, Ева плотно сжала зубы, чтобы удержаться от грубых слов, что едва не слетели с ее губ. Она изо всех сил старалась думать лишь о том, что он не желал ей зла, но это лишь усиливало ее страдания. Увидев, что его дочь побледнела еще сильнее, Мальбонте замер на месте, осознав свою ошибку. — Прости. Я могу контролировать себя в любой ситуации, если она не касается тебя. Дай мне время, и я научусь.       — И ты не злишься на меня за это? — удивилась Ева, тоскливо посмотрев ему в глаза. — Даже капельку?       — Конечно нет. Как я могу на тебя злиться?       — Раньше ты постоянно на меня злился.       — Я не злился, — покачал головой Мальбонте и печально улыбнулся. — Я просто… очень сильно переживал за тебя. Всегда. Когда ты была маленькой, я боялся поцарапанных коленок, а сейчас… слишком многого, чтобы спокойно спать.       — Но я уже не такая маленькая, верно? — напомнила ему Ева и тоже позволила себе улыбнуться, хоть и не совсем радостно. — Я пойду к Клео. Я ей задолжала долгую беседу по душам.       Не найдя, что еще сказать дочери, Мальбонте неловко помахал ей на прощание, а затем долго наблюдал, как ее хрупкая фигурка удаляется от него по коридору прежде, чем исчезнуть за поворотом. Оставшись в одиночестве, мужчина тяжело вздохнул — он нутром чувствовал, что она не была с ним полностью откровенна, но мог ли он ее за это винить? У него самого оставались секреты, которыми он боялся с кем-то поделиться. Решив отложить это на потом, Мальбонте снова подумал о Вергилии. Что-то подсказывало ему, что на этот раз его друг исчез не просто для того, чтобы отправиться в путешествие. Он вспомнил о том, как ангел пропал в прошлый раз и в каком состоянии тогда вернулся. Могли ли эти два случая быть как-то связаны? Мужчина собирался во всем разобраться, но особых надежд на успех в этом деле не питал — ему никогда прежде не доводилось встревать в отношения между ангелами смерти. По сути, он почти ничего о них не знал, но очень хотел выведать все, что ему могло бы пригодиться.

***

      Открыв тяжелую дверь, ведущую в госпиталь, Ева неуверенно заглянула внутрь и зашла в просторное помещение, погруженное в тишину. Персонал был занят своими делами, так что почти никто не обратил внимание на ее появление, чему девушка была несказанно рада — ей не хотелось привлекать к себе лишнее внимание и чужие эмоции. Подойдя к двери, что вела в палату Клео, она услышала за ней знакомые голоса и, набрав в грудь побольше воздуха, постучала в нее, чтобы дать знать о своем появлении прежде, чем зайти. Девушка даже не успела опомниться, как оказалась в крепких объятиях подруги, которая бросилась к ней сразу, как только увидела ее на пороге. К своему удивлению, Ева не почувствовала ни единой эмоции, которая бы вызвала у нее отторжение — Клео переполняла лишь искренняя радость от встречи с ней.       — Мы уж было подумали, что ты окончательно решила засесть в своей башне, — встретил ее радостной улыбкой Габи, который тоже был здесь, чтобы не оставлять свою любимую одну даже на час. — С возвращением.       — Ты не представляешь, как мы все волновались за тебя, — прошептала Клео и снова крепко обняла Еву, будто боясь, что, если она отпустит ее, та снова исчезнет. — Крис и Силли тоже хотели дождаться, когда ты появишься, но у них сейчас столько забот из-за переезда и малыша, так что… Но ты можешь их навестить в любое время.       — Займусь ими сразу после вас, — кивнула девушка и внимательно оглядела подругу с ног до головы. — Ты… в порядке?       — Я настолько плохо выгляжу?       — Нет, ты выглядишь прекрасно, как и всегда. Я просто… хотела убедиться, что у вас все хорошо.       — Не бойся сказать что-то не то, — покачала головой Клео и посмотрела на Габи, который смог лишь сдержанно улыбнуться. Еву мгновенно окатило, будто ледяной водой — его огромная печаль, спрятанная глубоко внутри, врезалась в ее сердце, словно острый кинжал. — Все могло быть гораздо хуже, и мы ценим то, что все остались живы. Твое самобичевание не сделает нас счастливыми… К тому же, я знаю, что наш малыш сейчас в лучшем месте. У него еще будет шанс вернуться к нам.       — Ты тоже видела ее? — едва дыша от волнения, спросила у подруги Ева. — Ту женщину в черном платье?       — Лишь мельком. Я не могла ничего ей сказать, но слышала, как ласково она говорила с ребенком… Она добрая, я это знаю. Вот почему мне немного легче.       — Она просила передать, что позаботится о… вашем ребенке. Думаю, она действительно хорошая женщина.       — Почему я ее не видел? — настороженно поинтересовался Габи. — Я ведь был рядом.       — Потому что ты… не находился в столь уязвимом состоянии, — как можно мягче выразилась Ева, стараясь избежать фраз в духе «была на грани жизни и смерти». Разумеется, друзья прекрасно понимали, что именно она подразумевала, но не торопились произносить подобное вслух. Им и самим хотелось как можно скорее об этом забыть. — Мне кажется, что ангелов смерти можно увидеть лишь в такой ситуации. Ну, либо когда они сами хотят показаться тебе на глаза.       — Ты много об этом знаешь, — задумчиво произнесла Клео, с любопытством глянув на девушку. — Уже встречала кого-то из них, верно?       — Да… И не один раз. Впервые я увидела ангела смерти во время нашего задания в мире смертных. Потом… когда убили Диану. Последний раз я столкнулась с одним из них несколько дней назад.       — И ты их совсем не боишься? — удивленно спросил Габи, явно обеспокоенный такими частыми встречи подруги с подобными существами. — Они же…       — Они не убивают, — поспешила уточнить Ева, чтобы развеять его сомнения и страхи. — Они помогают душам спокойно покинуть мир, забирают их боль… Это доброе дело, но неблагодарное. Обычно, ангелами смерти становятся в наказание за грехи. Таким образом они их искупают. Но некоторые принимают бремя добровольно.       — На занятиях в Академии о таком не рассказывают, — задумчиво произнесла Клео, очевидно заинтересовавшаяся этим вопросом. — Видимо, они держатся в тени, стараются не привлекать к себе внимания. Только вот почему? Они делают очень благородное дело, но не получают за это никакого признания. Это несправедливо.       — Не думаю, что они его жаждут. Ангелы смерти, которых я видела, явно в этом не заинтересованы. Они не хотят привлекать к себе лишнего внимания.       — Понимаю… И все же мне интересно. Чисто академически.       — Может, пока не будет говорить об ангелах смерти? — попросил Габи, явно встревоженный этой темой. — Мне не по себе из-за того, что я не могу кого-то видеть лишь потому, что они сами этого не хотят. Почему у них вообще есть такая власть?       — Видимо, это сделано для того, чтобы никто не пытался сбежать от смерти, — предположила Ева первое, что пришло ей в голову. — Но ты прав. Хватит об этом говорить…       Хоть девушка и пыталась изо всех сил натянуть на себя маску позитивной невозмутимости, от Габи и Клео не укрылось то, насколько подавленной и изможденной выглядела их подруга. Ее обычно ясные синие глаза казались потухшими, а искусанные губы кровоточили от незаживающих ран, которые она разрывала зубами вновь и вновь. От прежней девушки осталась лишь безжизненная тень, а ее разум явно блуждал где-то далеко отсюда. Клео хотела спросить у Евы, что случилось на самом деле, но прекрасно понимала, что она ничего им не расскажет. Не потому, что не доверяет, а потому что не хочет никого тревожить новыми проблемами. Собственные уязвимость и слабость еще никогда не вызывали у Клео настолько сильного отвращения к самой себе. Что на поляне, что сейчас, она была абсолютно бесполезна и ничем не могла помочь своей подруге.       — Габи, ты не мог бы проверить, как там дела с багажом? — спросила девушка, многозначительно на него посмотрев. — Вдруг что-то забыли? Не хотелось бы обнаружить, что у меня нет пижамы прямо перед сном.       — Ох… Да, конечно, — кивнул Габи, мгновенно догадавшись, что именно она затеяла. — Ты права. Сейчас лишние хлопоты ни к чему. Не скучайте тут без меня.       Дождавшись, когда парень закроет за собой дверь, Клео тут же сбросила с себя маску спокойствия и, взяв Еву за руки, усадила ее рядом с собой на больничную койку. Девушка безвольно последовала за ней, не совсем понимая, что ее ждет из-за подавленного состояния, но, встретившись с пристальным и полным волнения взглядом подруги, наконец-то оттаяла.       — Милая, я знаю, что с тобой что-то случилось, — твердо произнесла Клео, легонько ее встряхнув. — Прошу, расскажи хотя бы мне. Я никому ничего не скажу. Ничто из сказанного тобой не выйдет за пределы этой комнаты, клянусь.       — Слишком много всего случилось, — прошептала Ева, едва сдерживая дрожь в голосе. — Я даже боюсь вслух говорить об этом…       — Вергилий? В нем все дело? Так и знала, что он не просто ушел… Он бы тебя так легко не оставил. С ним что-то случилось?       — Случилось… Помнишь, я говорила, что повстречала ангела смерти? Это произошло совсем недавно. Это был Охотник, Клео! Тот, кто преследовал Вергилия все эти столетия, чтобы вернуть его на службу… И теперь он забрал его, а я даже ничего не смогла сделать!       — Тише, милая, тише, — взмолилась Клео и, обняв подругу за плечи, крепко прижала ее к себе, пока та задыхалась от рыданий, уткнувшись в ее блузку. — Господи… Ну почему ты все это время молчала? Почему никому не расскажешь? Вдруг твои родители смогут помочь?       — Нет, не смогут, — в отчаянии замотала головой Ева. — Ангелы смерти не подчиняются законам нашего мира. Если они этого не захотят, никто не сможет их найти. Если я расскажу родителям, куда пропал Вергилий, то придется рассказывать абсолютно все… Я не могу свалить на них это, особенно на маму. Она придет в ужас… Я буду хранить все в тайне, он бы этого хотел…       — Этот Охотник или как там его… Он тебе не навредил?       — Не особо. Мне пришлось немного побегать от него, конечно… Но я не думаю, что он хотел причинить мне вред.       — Почему ты в этом так уверена? — сердито спросила Клео. — Милая, ты слишком доверчива, тебе не кажется? Боже, как представлю, через что ты прошла, сразу дурно становится.       — Потому что Кас не пришел за мной, — быстрое осознание, пришедшее в голову Евы, дало ответ на главный вопрос. — Нет. Охотник никогда не был для меня угрозой. Он не совсем в своем уме, но… Что я несу? Клео, как ты вообще можешь переживать за меня после всего, что случилось? Это я… Это все я виновата.       — В чем ты виновата? Я не понимаю, о чем ты.       — В том, что с тобой случилось. Ты права. Я беспечна и глупа.       — Я такого не говорила, — нахмурилась Клео, а затем, мысленно вернувшись в ту злополучную ночь, тяжело вздохнула. Разумеется, чувство потери никуда не делось — оно ощущалось пустотой в животе, в котором совсем недавно теплилась маленькая и еще не осознавшая себя жизнь. Теперь же там образовалась огромная дыра, расползавшаяся, словно трясина, по всему ее телу. — Но я правда верю, что всему свое время. Может, оно еще не пришло? Не кори себя за то, в чем ты не виновата. Вина лишь на тех, кто решил причинить нам боль. Ты ведь… чуть не погибла. Несколько ужасных минут я верила, что потеряла тебя, но потом… Ты вышла из огня, окруженная белым сиянием, словно какое-то божество. Это меня успокоило.       — Божество? — горько усмехнулась Ева, едва не сорвавшись на истерический смех. — Какое из меня божество, раз я не смогла вас всех уберечь? Нет, не стоит так говорить… Я слабачка.       — Хватит себя корить и лить слезы. Вергилий не оставит тебя в неведении. Он точно даст знать, что с ним происходит. Он всегда возвращался, даже если это было сложно. Я права?       — Права. Но просто сидеть и ждать — настоящая пытка. Чувствую себя беспомощной…       — Иногда терпение — это лучшая добродетель, — ласково произнесла Клео и вытерла ладонью остатки слез с щеки подруги. — Нужно научиться этому, потому что иногда ожидание — это все, что нам доступно. Знаю, что подобное совсем не в твоем характере, но ты должна постараться. В любом случае, сейчас ты ничем не можешь помочь Вергилию.       — И чем же ты предлагаешь мне заняться? — растерянно пожала плечами Ева. — Просто сидеть и ждать?       — Не оставайся одна. Не прячься от нас и от мира. Это все, о чем я тебя прошу. Знаю, что просить тебя улыбаться, как прежде, было бы слишком эгоистично, но надеюсь, что ты хотя бы не позволишь унынию окончательно одолеть тебя.       — Я… постараюсь, Клео.       Дождавшись возвращения Габи, Ева попрощалась с друзьями, и, пообещав навестить их на днях, решила отправиться в следующее место, в котором она могла бы отвлечься от дурных мыслей. Покинув дворец, девушка неторопливо прошлась по оживленным улицам Виктуара, впервые за долгое время оказавшись среди обычных жителей. Некоторые узнавали принцессу и почтительно склоняли голову, чем заставляли ее чувствовать себя неловко, но статус не позволял ей этого показывать. Приходилось сохранять невозмутимость и держаться достойно несмотря на то, что на душе у Евы сгущались черные тучи. Будущее отныне казалось ей темным и безрадостным.       Добравшись до нужного дома, девушка не без улыбки признала, что он идеально подходил Крису и Силли — не самый большой, но достаточно просторный, чтобы в нем хватило места для подрастающего ребенка. Постучав в дверь и отойдя на шаг назад, Ева вскоре услышала торопливые шаги, а затем увидела на пороге Криса. Его лицо тут же озарилось радостной улыбкой при виде нее.       — Наконец-то ты пришла! — оказавшись в удушающе крепких объятиях друга, девушка не торопилась высвободиться из них, но спустя несколько секунд все же отстранилась от него. — Заходи скорее. Мы как раз собирались садиться есть. Будешь что-нибудь?       — Не откажусь, — согласилась Ева и прошла следом за Крисом через просторную прихожую на кухню. Здесь было не так много мебели, потому что новые жильцы лишь недавно сюда переехали, но девушка сразу уловила во всех выбранных предметах интерьера вкус Силли, которому всегда нравились легкость и воздушность. Полупрозрачные занавески, светлые деревянные поверхности, расписанные чуть поблескивающей серебряной краской, добротный паркет, сияющие чистотой фарфор и керамика — все здесь говорило о том, что за решения в таких вопросах отвечал именно Сильвестр. Увидев его у плиты с ребенком на руках, Ева слегка замялась, не зная, что ей делать с той информацией, которую она получила от Алатар. Стоило ли сваливать ее на друзей прямо сейчас?       — Привет, — добродушно улыбнулся ей Силли и передал малыша Крису. — Присаживайся.       — Я бы хотела помочь. Не люблю сидеть без дела.       — Тогда расставь приборы. Скоро все будет готово.       Выполнив нехитрое поручение, Ева присела рядом с Крисом, который кормил ребенка из бутылочки и тот, заметив ее странный задумчивый взгляд, немного напрягся. Он не был уверен, что именно чувствует подруга при виде малыша, но все же надеялся, что природная доброта девушки не позволит ей вымещать злость на невинном.       — Он… очень милый, — улыбнулась Ева, чуть повнимательнее рассмотрев мальчика. — Вырастет настоящим красавчиком.       — Главное, чтобы он был здоров и весел, — добавил Силли, поставив на стол вареный картофель с зеленью, ароматное рагу и корзинку со свежей выпечкой. — Налетайте, пока все не остыло.       — Пахнет невероятно, — блаженно простонал Крис и, разместив ребенка в люльке рядом со своим стулом, набросился на еду так, будто не ел как минимум неделю. Заметив, что Ева не проявляет того же рвения, парень задумчиво посмотрел на подругу, а затем перевел взгляд на Силли — тот тоже заметил, что она сама не своя. — Рассказывай.       — Что рассказывать? — неуверенно промямлила Ева в ответ, пряча от них взгляд. — Особых новостей нет. Я же почти все время в башне просидела.       — И о том, куда подевался Вергилий, мы говорить не будем? — осторожно спросил Силли, на что девушка лишь отрицательно помотала головой. — Ладно…       — Тогда будем просто молчать? — прищурился Крис, вновь заметив, что Ева уж слишком пристально разглядывает сладко спящего в люльке малыша. — В чем дело?       — Хорошо-хорошо, — сдалась девушка и, отложив в сторону приборы, набрала в грудь побольше воздуха перед нелегким разговором. — Дело в… этом мальчике. Вы уже выбрали для него имя?       — Мы решили звать его Ян, — ответил Силли, с нежностью посмотрев на ребенка. — Коротко, но красиво.       — И правда… Ладно, пока это не самое главное. Я говорила с Алатар по поводу этого мальчика и узнала кое-что очень важное. Вы тоже должны об этом знать.       — Не томи, — поторопил девушку Крис, напрягшись всем телом. — Мы правда хотим знать, с чем имеем дело.       — Ян — ее сын, — выдохнула Ева и увидела, как ужас промелькнул в глазах друзей. — Она родила его от архангела, но главная проблема не в этом. Некая ведьма-одиночка рассказала Алатар о ритуале, который мог сделать из Яна бессмертного со способностями к колдовству. Они провели его, но даже она сама не уверена, что все сработало.       — То есть, они… использовали ребенка для какого-то эксперимента? — процедил сквозь зубы Крис, трясясь от гнева. — Больные на голову.       — Это какое-то безумие, — в ужасе прошептал Силли, потеряв всякий интерес к еде. — И как же нам теперь стоит поступить? Что от нас требуется?       — Просто наблюдайте за Яном. Принимайте во внимание все, даже самую незначительную мелочь. Если заметите что-то странное, расскажите мне об этом, но только мне и никому больше. Так будет лучше всего.       — И ты не боишься держать это в тайне? — спросил Крис, с сомнением посмотрев на подругу. — Тебе ведь тоже достанется, если обман вскроется.       — И пусть, — твердо ответила она, сжав кулаки. — Если отец посмеет что-то сказать, я напомню ему, что когда-то и такие как мы были в опале. Напомню ему о справедливости и равенстве. Он поймет. Но пока лучше просто понаблюдаем. Возможно, Ян будет обычным ведьмаком. Тогда его способности нужно будет развивать и в этом нам помогут мои сестры-ведьмы из местного ковена. Нам в любом случае понадобится их содействие. Можете ни о чем не переживать.       — Твоя матушка следит за тем, как мы выполняем свои обязанности по уходу за малышом, — вспомнил Силли и неуверенно посмотрел на Еву. — А если она что-то заметит? От нее подобное скрывать будет очень трудно.       — Мама не позволит навредить ребенку. Впрочем, как и отец. Сначала будет относиться с недоверием, но потом поймет. Но раньше времени говорить смысла нет. Сначала узнаем, действительно ли Ян наполовину бессмертный. Это должно случиться относительно скоро. Если тот ритуал, о котором говорила Алатар, сработал, у него появятся крылья.       — Будем наблюдать, — уже чуть более спокойно произнес Крис и благодарно улыбнулся Еве. — Спасибо, что все нам рассказала. Ты нашла время все это выяснить, хотя тебе явно было не до этого… Мы у тебя в долгу.       — Ни о каком долге не может быть и речи, — усмехнулась Ева. — Вы взяли под опеку этого ребенка. Никто другой бы этого не сделал. Вы оказываете мне большую услугу. Рядом с вами он сможет вырасти в здоровой атмосфере. Именно поэтому я прошу вас… не встревать ни в какие передряги. Живите в мире и не вмешивайтесь в то, что происходит вокруг меня.       — Погоди-ка… Ты предлагаешь просто бездействовать? Сидеть здесь и делать вид, что ничего не происходит? — скривился Крис, не поверив, что она может предложить нечто подобное. — Нет уж. Что за бред?       — На вас лежит ответственность за жизнь маленького ребенка. Не время подвергать себя новым опасностям. Подумайте хотя бы о нем.       — И кем мы, по-твоему, будем себя чувствовать, согласившись на это? — недовольно спросил Силли, разделяя чувства Криса. — Я, лично, буду считать себя трусом.       — Осмотрительными молодыми родителями, — улыбнулась Ева и, не желая продолжать бессмысленный спор, поднялась со своего места. — Заботьтесь о Яне, любите друг друга и наслаждайтесь спокойной жизнью без интриг. Считайте это приказом.       Махнув друзьям на прощание, девушка покинула дом, оставив их наедине с глубокими размышлениями, которые, конечно же, чуть позже обязательно должны были перерасти в напряженный разговор. Ева искренне надеялась, что Крис и Силли прислушаются к ее просьбе. Она больше не желала подвергать никого из них опасности. С Габи и Клео все было немного сложнее — заставить наследника Сатаны держаться в стороне от важных событий казалось глупой идеей, ведь однажды ему предстояло заменить своего отца. Он в любом случае так или иначе окажется втянут в то, что имело отношение к королевской семье. Ева тяжело вздохнула. Она прекрасно понимала, что у нее не получится держать Клео подальше от проблем, ведь рано или поздно она станет женой Габи — в этом девушка нисколько не сомневалась. Боль от утраты нерожденного ребенка не отдалила их друг от друга, а наоборот — еще сильнее сплотила. Такие крепкие отношения определенно стоили того, чтобы продолжать держаться за них.       Не желая возвращаться во дворец, Ева продолжила бродить по городу до наступления темноты. На то, что солнце уже зашло за горизонт, она обратила внимание лишь тогда, когда начали загораться уличные фонари, но приближающаяся ночь не подарила девушке никакого успокоения. Присев на пустующую лавочку в одном из маленьких парков с фонтанчиком и поилкой для птиц, она подняла голову вверх и стала разглядывать появившиеся на небе цвета индиго звезды, что лукаво подмигивали ей из-за легких облаков. В такие моменты Ева не могла не думать о Вергилии, ведь когда-то давным-давно он являлся частью звезды, чей свет лишь сейчас сумел добраться сюда. Уже мертвая и превратившаяся в космическую пыль, она продолжала посылать ей свое последнее сияющее «прощай», даже не зная, сумеет ли оно достигнуть своей цели… Подумав об этом, девушка обняла себя за плечи и опустила голову вниз. Ей хотелось разрыдаться, но слез больше не осталось — она выплакала их все в тот день, когда поняла, что Вергилий действительно ушел. Нужно было уже возвращаться домой, но ноги отказывались идти, и Ева просто продолжала сидеть на лавке, слушая болезненное биение собственного сердца.       Девушка не была точно уверена, сколько так здесь просидела. Время ее совершенно не волновало, да и расспросов от родителей она больше не боялась — новые силы, открывшиеся в дочери, заставили их кардинально пересмотреть свое к ней отношение. Судя по всему, теперь они боялись даже лишнее слово сказать, а о выговорах и речи больше не шло. Ева не до конца понимала, благо это для нее или нет — их забота больше не казалась такой удушающей, но вся эта ситуация возвела между ней и родителями невидимую стену. Ко всему прочему, это добавило ей подозрительности — тут и там девушке мерещились шпионы отца, которых он мог тайно отправить следить за дочерью. Вот и сейчас она чувствовала чье-то невидимое присутствие рядом с собой, которое уже начинало порядком ее раздражать.       — Выходите, немедленно! — воскликнула Ева, потеряв всякое терпение. Подскочив на ноги, она стала осматриваться вокруг, но так никого и не увидела. — Хватит в прятки играть! Если вас послал мой отец…       — Не нужно так кричать, принцесса, — раздался мягкий, но строгий голос из темноты, который девушка мгновенно узнала. Следом за голосом показался и его обладатель — это был Аваддон. Одетый в темный плащ, скрывавший его лицо, он вышел к ней из тени, в которой прятался все это время. При виде него Ева почти потеряла самообладание, ведь он был той ниточкой, что все еще могла связывать ее с Вергилием. Подойдя к ангелу смерти, она едва не рухнула на землю, но оказалась в его крепких руках. Поглядев на девушку серыми глазами, полными сочувствия, он помог ей выпрямиться, а затем подвел к лавке и осторожно усадил на нее рядом с собой. — Ты бледна, как мел…       — Мне не до обсуждения моей внешности сейчас, прости.       — Я и не думал этого делать. Я пришел… с новостями, принцесса. Меня послал к тебе Вергилий.       — Умоляю, скажи, что с ним все в порядке, — звенящим шепотом произнесла Ева, вцепившись в ледяные руки ангела. — Где он? Что с ним?       — Мне… нечем тебя утешить, — лицо Аваддона превратилось в маску, лишенную всяких эмоций, но девушка прекрасно чувствовала, что отчаяние и печаль разрывают его на части. Липкий страх стал расползаться по ее телу еще до того, как она услышала ответ. — Вергилия вернут на службу, но перед этим… его отправят в Лимб.