Несущие Равновесие: Полукровки.

«Горя немало узнав, я чужому сочувствую горю». (Вергилий)       «Сама не знаю, зачем вообще пишу это письмо, ведь оно никогда не дойдет до адресата. Я не знаю, где ты сейчас, я не знаю, что с тобой и не знаю, как мне с этим справиться. Как мне смириться с тем, что тебя нет рядом? Мне не с кем это обсудить, я осталась совсем одна. Не потому, что от меня все отвернулись, ведь это вовсе не так. Я просто не могу смотреть на то, как спокойно и размеренно течет жизнь других, пока моя катится под откос. Это не зависть и не ненависть. Я просто опустошена. Все вокруг напоминает, что рядом нет тебя и мне абсолютно нечем заполнить эту огромную пустоту.       Я все испортила. Я навредила тем, кого люблю. Я не могу простить отца, но я виню себя за то, что не сдержалась и причинила ему боль. Мама часто плачет. Она этого не показывает, но красные глаза ее выдают. Она не винит меня и говорит, что отец тоже, но я уже никому и ничему не верю. Просто не могу верить. Моя жизнь превратилась в ожидание, дни тянутся так долго и мучительно, что хочется выть от тоски. Каждое утро я встаю с постели, чтобы с трудом пережить очередной день, а потом ночью забыться сном. Теперь это время я люблю больше всего, ведь когда я сплю, я ничего не чувствую – ни боли, ни печали, ни одиночества. Я все надеюсь, что ты вернешься, как в прошлый раз, но прошло уже несколько недель, а тебя все нет. Почему ты ушел?».       «Сегодня прошел месяц с тех пор, как ты исчез. Я все еще жду, хоть Арей и говорит, что в этом нет смысла. Он злится на меня и почти все время грустит, но мне все равно. Ты просил не бросать его, но у меня сейчас просто нет сил на то, чтобы поддерживать его. Я пуста и бесполезна. Когда же ты вернешься? С тобой рядом я чувствовала себя по-настоящему сильной, а сейчас… Что от меня осталось сейчас? Когда ты был в моей жизни, я была способна на все, а теперь от меня осталась лишь пустая оболочка. Ты ведь знаешь, что причиняешь мне боль своим отсутствием, так почему не возвращаешься? Что я сделала не так? Что я должна исправить, чтобы ты вернулся? Я теряюсь в догадках, но у отца ничего спросить не могу. Я не способна встретиться с ним один на один после всего, что случилось. Наверное, я почувствую себя немного лучше после того, как он полностью поправится. Лекари сказали, что раны, нанесенные моей энергией, плохо заживают. На полное восстановление у него уйдет пару месяцев. Возможно, когда чувство вины уйдет, я смогу смириться с тем, что произошло».       «Какой это день? Кажется, шестьдесят восьмой. С отца сняли повязки, он полностью поправился. Случайно наткнулась на него в коридоре, когда они с мамой спускались вниз, чтобы отправиться на прогулку в парке с близнецами. Я так и не смогла к нему подойти. Чувство вины сменилось отчуждением. Я зла на него и чертовски обижена. Это он заставил тебя уйти, я не верю, что ты сам решился на это, не верю! Ты ведь не мог броситься меня просто так, правда? У всего есть причина, ты сам так говорил. Какая же причина была у тебя? Проклятие? Предсказание? Плевать я на них хотела. Уж лучше умереть, чем жить так, как сейчас живу я.       Вчера ко мне приходила Клео. У них с Габи все хорошо, она полностью поправилась, но по ее глазам я вижу, что что-то в ней изменилось. Она больше не та, что раньше. Возможно, это к лучшему, но мне эта перемена причиняет боль. Я бы хотела видеть ее счастливой и беззаботной, не ведающей ничего страшнее низкого бала по алхимии. На мне лежит вина за то, что ей пришлось познать тот страх, который не каждый сможет пережить. Она пережила ту ночь, но оставила в ней слишком много всего, чтобы продолжать быть той Клео, с которой я подружилась когда-то. Габи окружает ее любовью и заботой, но этого не всегда бывает достаточно – такова жестовая реальность. Я не могу смотреть без боли на них двоих, когда они вместе. Я рада, но и… Сама не знаю, что чувствую. Разочарование в себе? Зависть к тому, что они есть друг у друга? Я правда не понимаю. Это мешает мне проводить с ними время. Я лишь порчу их идиллию, какой бы хрупкой она не была. Вот почему чаще всего я провожу время в одиночестве. Так проще жить дальше».       «Семьдесят девятый день. Наблюдала за тренировкой Асмодея, Деймоса и Каса. Это хоть немного помогло отвлечься, пусть и ненадолго. Герцог немного подрос, это видно невооруженным глазом. Он больше не похож на совсем маленького ребенка. Если бы он был человеком, я бы сказала, что ему примерно десять лет, по крайней мере на вид. Лекари не делают никаких уверенных прогнозов на его счет, но предполагают, что он станет подростком через год или два, а юношей лет через десять. Это предположение Асмодею очень не понравилось. Я вижу, что он тоскует по Цинису, Пенни и Себастьяну. Мама сказала, что позволит ему отправиться домой, когда он станет подростком, но он заявил, что не задержится там надолго. Решит проблемы, повидается со всеми, а потом вернется – вот, что он сказал. Думаю, Асмодей слишком сильно привязался к маме, хотя, по его словам, ему не хочется расставаться со мной. Странное утверждение, как мне кажется, ведь сейчас я не самый лучший собеседник. Ему куда лучше в компании мамы, Каса и Деймоса, а не в моей. Будь ты здесь, все было бы иначе. Сейчас все не так. Совсем не так».       «Восемьдесят пятый день. Гребаный день. Я ненавижу эту место. Стены комнаты давят на меня и не дают дышать. Последнюю неделю я не выходила отсюда и никого к себе не пускала. Мама и Арей по очереди приносят мне еду, но я не чувствую голода. Я просто хочу тебя увидеть. Хоть одним глазком, хотя бы на секунду вновь посмотреть на тебя. Я не знаю, что с тобой и это сводит меня с ума. Ты сказал, что вернешься на службу, но как я могу точно знать, что это не очередная ложь? Как ты мог вернуться к ним после того, что они с тобой сделали? Они обрекли тебя на мучения в Лимбе, а ты просто вернулся к ним, словно ничего не случилось… Это безумие и очередной план, который я не способна понять? Хочется верить, что второе, потому что иначе я сильно разозлюсь. Ты просил меня жить дальше и не тратить свою молодость на ожидание, но как я могу? Как я могу жить в мире с самой собой, если тебя нет рядом? Я не хочу, не хочу! Я так сильно по тебе скучаю, так сильно, что не могу дышать, черт возьми! Как ты мог меня оставить?! Я больше не могу ждать и надеяться. Я должна попытаться найти тебя и неважно, через что мне придется ради этого пройти. Я буду пытаться, даже если это бессмысленно, ведь без тебя меня больше нет. Я слишком сильно скучаю и люблю, чтобы просто смириться. Пусть это станет новым смыслом для меня, ведь все остальные я потеряла в тот день, когда ты ушел. Только так я смогу жить дальше».

***

      Утро выдалось холодным, но Арей не почувствовал ледяного ветра, проникшего в его комнату через распахнутую настежь балконную дверь. Уже долгое время его тело продолжало пылать, словно его целиком поместили в раскаленные угли, и даже ледяная вода в душе не могла помочь ему остыть. Выполнив рутинные утренние процедуры, парень нехотя оделся в первую попавшуюся одежду и, даже не посмотрев на себя в зеркало, вышел из комнаты, не совсем понимая, куда он идет и для чего. Ноги привели его в столовую, где уже завтракали Мальбонте и Вики. Вместе с ними были и близнецы, дремавшие в люльках после еды. Раньше при виде них Арей чувствовал подъем настроения, но сейчас даже их присутствия было недостаточно, чтобы разогнать тучи, повисшие над его головой.       - Давно ты не приходил на завтрак, - искренне обрадовалась Вики и пододвинула к севшему напротив парню тарелку с тостами. – Вот, ешь, пока горячие.       - Спасибо, - вяло отозвался он и поглядел на Мальбонте, который был поглощен работой с документами даже во время приема пищи. Лицо мужчины все еще было бледным, но выглядел он намного лучше, чем в тот день, когда его доставили в госпиталь с множеством переломов и ран по всему телу. – Чем занят?       - Изучаю отчеты Люцифера, - не совсем довольным тоном отозвался Мальбонте, ненадолго оторвавшись от бумаг. – Они касаются полукровок. По предварительным данным только в Аду больше двух сотен из них не имеют постоянного жилья. Я пытаюсь решить этот вопрос. Это нужно сделать как можно скорее.       - Для начала нужно сделать так, чтобы демоны не гнали их от себя, - нахмурился Арей. – Я встретил троих, когда мы с… Когда я был в одном из небольших городков по пути в Цинис, я познакомился с юношей, девушкой и ребенком. Их собственный дед убил их родителей, считая, что это правильное дело. Пока полукровок так отвергают, строительство жилищ не поможет.       - А что насчет отдельных поселений? – предложила Вики после недолгой паузы. – Хотя бы как временный вариант. Молодым полукровкам нужно где-то жить, учиться, да даже просто взрослеть в нормальных условиях… Знаю, что изоляция – не лучший выход, но это хотя бы решит проблему с безопасностью.       - Я подготовил пару проектов для рассмотрения, один из них подразумевает строительство нескольких небольших городов для полукровок и их семей неподалеку от Циниса и Виктуара, - кивнул Мальбонте и сделал небольшой глоток кофе. – Асмодей предложил мне эту идею и пообещал в будущем обеспечить безопасность в своей области.       - Умный мальчик, - довольно улыбнулась Вики. – Хоть там и холодно, но если безопасность будет гарантирована, то никакие суровые условия не страшны.       - Только вот далеко не все полукровки на такое согласятся, - покачал головой Арей, вспомнив разговор с Морган и Каэлом. – Те, с которыми я познакомился, боятся больших городов и Циниса. Если их и можно чем-то заманить, то только свободой. Им, например, приглянулся Ворацес, который славится свободными нравами и большими возможностями для всех без каких-либо исключений. Они не хотят быть зависимыми, а жизнь под чьим-то контролем это исключает.       - Мы еще это обдумаем, - тяжело вздохнул Мальбонте, нервно постучав ручкой по столу. – Нужно будет связаться с герцогиней Джахи и попросить у нее совета по этому вопросу, раз уже Ворацес действительно кажется кому-то из полукровок привлекательным местом. Возможно, мы могли бы построить одно из поселений на подконтрольной ей территории…       - Звучит неплохо, - согласился с ним Арей. – Попытаться стоит.       - Ты не… заходил к Еве? – тихим и непривычно тонким голосом спросила у него Вики, когда в столовой вновь повисла тишина. Взгляд Мальбонте мгновенно остекленел, а пальцы сильнее стиснули ручку его кружки. Одного упоминания имени дочери отныне было достаточно, чтобы мужчина каменел на месте, хоть и совсем не от страха. Его истинные чувства и эмоции сейчас были неведомы даже его жене, которая обычно всегда знала, что творится с ее мужем.       - Сегодня нет, - также тихо ответил Арей, сильно сглотнув. – Вчера перед сном хотел ее навестить, но она не пустила и я… остался под дверью… Она плакала и говорила во сне.       - Я пойду в кабинет, мне нужно работать, - резко произнес Мальбонте и, поднявшись с места, схватил документы и быстро покинул столовую, оставив после себя звенящую от напряжения тишину. Посмотрев ему вслед, Вики глубоко вздохнула и провела ладонями по лицу, стараясь сохранить самообладание.       - Не нужно было говорить об этом, - расстроенно сказала она, покачав головой. – Но как я могу молчать? Я ужасно переживаю…       - Кажется, Ева не хочет, чтобы за нее переживали. Я сомневаюсь, что она вообще хоть чего-то хочет.       - Люди в такой ситуации обращаются к психотерапевтам, но у нас есть лишь целители и лекари… Нужно будет заняться этим вопросом. Бессмертным тоже порой требуется помощь с психологическими проблемами.       - Ей поможет лишь возвращение Вергилия. Мы все это знаем, - раздраженно произнес Арей, запустив пальцы в волосы. Одна мысль о нем приводила его в состояние неконтролируемой злости, но отрицать реальность он не мог – Ева нуждалась в любимом куда сильнее, чем в своем брате. Брат из него вышел неважный, но это не умаляло того факта, что Арей чувствовал себя брошенным.       - А еще мы знаем, что в ближайшее время он не вернется, - тяжело вздохнула Вики и ненадолго прикрыла глаза. – По крайней мере, если верить отцу и тому письму, которое Вергилий оставил Еве. Я неплохо его знаю - если он что-то решил, то не свернет с пути, даже если это причинит многим боль… Ему в том числе.       - Не понимаю, как можно так поступить, находясь в здравом уме. Как можно оставить любимую одну после всего, что случилось?       - Вергилий никогда не делал ничего просто так. Даже то, что он вернулся спустя именно сорок лет не может быть совпадением.       - Цель оправдывает средства? – мрачно усмехнулся Арей, стиснув в руке вилку с такой силой, что она расплавилась посередине и согнулась. Увидев результат своей маленькой вспышки гнева, он разочарованно отложил ее как можно дальше от себя и посмотрел на расстроенную мать. – Ты сама в это веришь?       - Стараюсь, хоть это и трудно, - нехотя призналась Вики. – Мне трудно говорить о правильности поступков такого существа, как Вергилий. Кто я такая? Я даже не настоящая полукровка, а он ангел, проживший сотню тысяч лет… К тому же ему ведомо то, чего мы даже не способны осмыслить. Не мне судить его.       - Ты королева, так что не надо себя принижать.       - Просто стечение обстоятельств.       - Как скажешь, - улыбнулся Арей, но его лицо, едва просветлев, снова стало мрачным и отчужденным. – И что же нам делать?       - С Евой? – устало спросила Вики и ненадолго задумалась. – Наверное, дать ей время и личное пространство. Если честно, я не знаю, что еще можно сделать. Я боюсь еще больше ей навредить своей опекой. Она ведь у нас такая… Такая же как отец. Характер не из простых, так что действовать нужно очень осторожно. Вот почему мне так страшно. Я хочу быть с ней рядом, но понимаю, что этим не помогу моей девочке… Меня спасает лишь забота о близнецах. Без них я бы уже сошла с ума от тревоги.       - Я кое-что вспомнил. Несколько дней назад она о чем-то очень долго разговаривала с Кассиэлем.       - Хм… И что это может значить?       - Она что-то задумала, - высказал Арей первое, что пришло ему в голову. – Кассиэль подчиняется только ей. Она хотела что-то ему поручить, я в этом убежден.       - Час от часу не легче… - опустошенно простонала Вики. – Как считаешь, это что-то опасное?       - Не знаю. Но это должно быть как-то связано с Вергилием. Не думаю, что она сейчас способна думать о чем-то еще кроме него…       - Если она хочет попытаться его найти, у нее ничего не выйдет. Мы пробовали искать его когда-то. Это бесполезно.       - Если бы отец хотя бы сделал вид, что хочет ей в этом помочь, их отношения могли бы наладиться, - задумчиво произнес Арей. – Он ведь… не злится на нее?       - Нет, он не злится, - покачала головой Вики и нервно прикусила губу почти до крови. – На самом деле я не до конца понимаю, что именно он сейчас чувствует. Думаю, он очень подавлен и не понимает, как ему себя вести с Евой. Впрочем, как и мы все…       С трудом затолкав в себя завтрак, Арей попрощался с женщиной, вернулся к себе в комнату и сел на постель. Он не знал, куда ему податься. Он не знал, что делать дальше. В голове пульсировала боль, а в груди горело пламя, выжигающее все хорошие чувства и эмоции. Последние недели для него прошли как в бреду, и парень едва держался за те крупицы адекватности, которые все еще сохранялись благодаря его постоянному самоконтролю. Арей знал, что тот, кто дремал внутри него и лишь изредка проникал в его мысли, терпеливо ждал своего часа, и осознание этого пугало сильнее любого из кошмаров. Это спящее чудовище уже заставило его атаковать Вергилия, но что, если на этом все не закончится? Что если это было только начало и дальше станет только хуже?

***

      Договорившись встретиться с Кассиэлем глубоко в парке подальше от чужих ушей и посторонних глаз, Ева расхаживала рядом с лавкой под яблоней из стороны в сторону, не находя себе места от нетерпения. Впервые поручив ему столь серьезное задание, девушка надеялась, что он постарается уложиться в обозначенные сроки или хотя бы попробует не опаздывать, но минуты тянулись так долго, что она невольно начинала злиться на своего ни в чем неповинного подручного. Услышав над собой звук хлопающих крыльев, Ева вздернула голову вверх и облегченно вздохнула – это был Кассиэль. Приземлившись рядом с ней, он взял ее под руку и подвел к лавочке, чтобы они могли сесть и все обговорить.       - Что узнал? – нетерпеливо спросила она, оглядевшись вокруг в поисках тех, кто ненароком мог оказаться в дальней части отдаленного парка. – Не томи, говори уже.       - Я ненавязчиво расспросил молодых бессмертных из Академии, которых отправляют к людям на задания, - мигом ответил Кассиэль, уловив, что его госпожа с трудом могла сохранять спокойствие. – Некоторые рассказали мне много интересного. Сейчас там неспокойно. Человечество любит повоевать, так что юных ангелов и демонов постоянно отправляют в точки столкновений. Так вот… Парочка испуганных девочек признались мне, что очень встревожились, увидев на поле боя кого-то, облаченного в черные доспехи с огромной косой в руках. Серебряные волосы, пустой белый взгляд… Думаю, это не совпадение.       - Это точно он… Сомнений быть не может. Он был ангелом возмездия и милосердия. Его отправляют на места, где идет война среди людей, чтобы он забирал души нечестивых и безгрешных. Мне нужно знать обо всех точках военных столкновений, Кас.       - Я и об этом разузнал госпожа, потому что решил, что вас это заинтересует. Вот, у меня есть карта со всеми отметками.       - Дай сюда, - взволнованно прошептала Ева, увидев в руках Кассиэля заветную карту, и тут же выхватила ее у него из рук. Посчитав все обозначенные точки, девушка невольно ужаснулась. – Так много?..       - У людей это в порядке вещей, госпожа, не удивляйтесь, - пожал демон плечами, не увидев в этом ничего необычного. – У вашего мужа будет много работы.       - Очень смешно, Кас.       - Не злитесь. Это я так, хотел снять напряжение. Вы выглядите так, будто не спали месяц, а то и больше… Когда вы в последний раз ели?       - Не помню, - попыталась отмахнуться от вопросов Ева, но, увидев обеспокоенный взгляд Кассиэля, напряженно поджала губы. – Не знаю. Честно, я понятия не имею… Да и какая разница? Смерть от недосыпа или голода мне не грозит.       - Но вам нужна энергия, - напомнил ей демон и, осмотревшись вокруг, снял с ветки дерева, под которым они сидели, наливное ярко-красное яблоко. – Я слышал, что фрукты в вашем саду обладают удивительными питательными свойствами. Поделитесь секретом?       - Я не уверена, в этом ли все дело, но под городом течет особенная река. Она считалась священной у древних бессмертных. Говорят, что ее охраняла богиня Астлик. Пообещай хранить это в секрете.       - Обещаю, но только если съедите яблоко.       - Хорошо, - усмехнулась Ева и, взяв из рук демона спелый плод, принялась почти остервенело жевать его, наслаждаясь мякотью и соком, которым он был наполнен, словно кубок с вином. После долгих дней голодания это яблоко показалось ей самым вкусным из всех, что она когда-либо ела. – Теперь ты доволен? Еще посмеешь мне приказывать?       - Как я могу, госпожа? И я не приказывал, а просто предложил небольшую сделку, - хитро улыбнулся Кассиэль, но уже через несколько мгновений вновь стал серьезным, будто и не было того момента облегчения, которое они только что разделили. – Вы устали. Вы измучены тоской. Я прекрасно понимаю, что вам больно, но… неужели вам не хочется покоя? Если я что-то и успел узнать о Вергилии, так это то, что все его дела были направлены на ваше благополучие… Он бы не хотел, чтобы вы страдали.       - Когда найду его, тогда и успокоюсь. Не желаю мириться с тем, что есть. Я просто не могу. Ты поймешь меня по-настоящему лишь тогда, когда полюбишь.       - Глядя на вас, я надеюсь, что этого никогда не случится. Любовь порой бывает болезненнее ненависти.       - Теперь и я иногда думаю также, - горько усмехнулась Ева и выдавила из себя вымученную улыбку, чтобы не выглядеть совсем подавленной. – И все же, я не жалею. Я найду его и спрошу обо всем лично. Может, тогда мне станет легче.       - Как пожелаете, госпожа, - кивнул Кассиэль и бросил взгляд на карту, которую она продолжала сжимать в руках. – Когда выдвигаемся? И как мы будем определять, куда нам именно стоит лететь в первую очередь?       - Доверюсь своей интуиции. Я нашла Вергилия в Лимбе, попробую и на Земле. Если не буду надеяться на удачу, то на что еще мне надеяться? У меня почти ничего нет.       - За время нашего знакомства я понял о вас главное – вы всегда добиваетесь того, чего хотите. Даже если ваш нынешний путь ошибочный, в итоге все будет так, как вы того желаете. Если что-то не работает, стоит найти другой способ.       - Ты это о моих способностях к телекинезу? – предположила Ева и обреченно вздохнула. – С ним у меня ничего не выходит. Мои силы будто существуют отдельно от меня. Хотела бы я от него избавиться…       - Знаете, как называют мою способность? – спросил Кассиэль и, вытянув ладонь перед собой, создал на ней небольшой сгусток того темного тумана, который девушка уже видела прежде. – «Шепот бездны». Я не знаю почему ее так назвали и не хочу знать. Об этом ведомо лишь тем, на ком я ее использовал. Можете спросить у своего брата, если хотите, хотя я и не использовал ее на нем в полную силу.       - К чему ты об этом говоришь?       - Когда она у меня появилась, я не мог ее контролировать. Любой, кто подходил ко мне, начинал, по их словам, слышать странный едва уловимый шепот в своей голове, вызывавший боль, онемение в теле и даже судороги. Я также как и вы запирался в своей комнате, боялся выходить наружу, чтобы не навредить своей семье… Тяжелое было время.       - И как же ты с этим справился? – с отчаянной надеждой в голосе спросила Ева. – Что за способ?       - Однажды я проснулся в своей комнате. Один, как и всегда, потому что боялся кого-либо к себе подпускать… Я понял, что мне это надоело, - ответил Кассиэль после недолгого, но напряженного молчания. – Я решил, что сила, живущая внутри меня и питающаяся моей энергией, не имеет права мне не подчиняться. Она часть меня, как руки или ноги, а значит, я могу ею управлять – иначе и быть не может.       - Я не совсем понимаю, как это должно мне помочь.       - Вы боитесь своей силы, госпожа, а значит, сдаетесь ей без борьбы. Представьте это так, будто кроме вас есть еще одно существо, желающее одержать над вами верх. Вы же не позволите ему это сделать, верно? Вы сильнее, так пусть оно вам подчиняется, а не доминирует над вами.       - Я постараюсь, - тихо вздохнула Ева, впервые за долгое время ощутив себя по-настоящему способной на это. – Так странно… Именно ты сказал мне об этом. Не мама или папа, а ты.       - У вас в семье сложный период, такое иногда бывает, - простодушно улыбнулся ей Кассиэль и пожал плечами. – Моя такая большая, что ссоры в ней происходят постоянно. То один что-то сотворит, то другой… Невозможно всегда ладить. Вам всем прилично досталось. Дайте друг другу перерыв, а потом постарайтесь пойти навстречу, пусть даже это будет очень тяжело. Я о вашем отце.       - Не хочу о нем говорить.       - Потому что вам больно. Ваши эмоции ощущают все вокруг. Это, вроде как, обратная сторона ваших способностей эмпата. Я тоже это чувствую. Вы отрицаете их, прячетесь и убегаете. Я тоже был таким. Вот почему именно я могу дать вам совет, а не отец – я с этим справился, а он пока еще нет. По крайней мере, мне так кажется. Я могу ошибаться.       - Нет, не думаю, что ты ошибаешься, - медленно покачала головой Ева и нервно провела ладонями по лицу. – Ладно, я… должна заняться делом. Мы ведь пришли сюда для этого.       - Как скажете, – согласно кивнул Кассиэль, чувствуя, что она не способна продолжать этот разговор прямо сейчас. – Что прикажете делать?       - Ты пойдешь со мной.       - Само собой. Куда в первую очередь?       - Дай мне подумать, - напряженно вздохнула Ева и пристально вгляделась в отмеченные на карте точки, пытаясь уследить в этом хоть какую-то логику. Но была ли она здесь вообще? Скорее всего нет, но девушка не собиралась сдаваться слишком легко. – Если Вергилий был в прошлый раз здесь, то, возможно, он направится следом за военными, которые захватили эту область и станут продвигаться дальше. Где еще он сможет собрать много душ? Мы должны следить за ними. Рядом есть несколько мирных поселений. Среди них наверняка будут еще жертвы, это неизбежно.       - Хорошо, - кивнул Кассиэль, немного удивившись тому, как хладнокровно его госпожа говорила о гибели людей. Ее прежняя сострадательная натура сменилась полной и совершенно несвойственной ей отрешенностью. Сейчас она видела перед собой лишь цель и не замечала ничего иного. Это пугало, но демон отбросил эти мысли прочь, потому что его собственные эмоции не имели никакого значения. Он был готов выполнять любые приказы и следовать за девушкой туда, куда она прикажет. – И когда мы отправляемся?       - Иди к себе и собирайся. Возьми то, что посчитаешь нужным. Зайди за мной через тридцать минут.       На время разделившись со своим подручным, Ева отправилась к себе в комнату, ведь и ей стоило подготовиться к предстоявшему путешествию на Землю. Она уже давно не спускалась к людям и чувствовала небольшую растерянность. Что стоило взять с собой? Оружие ей вряд ли могло пригодиться – сражаться со смертными в ее планы точно не входило. Слишком сильно скрываться от них девушка тоже не планировала, ей было абсолютно наплевать на маскировку, хоть она и знала, что это шло против правил. Да и кто обратит внимание на незнакомых парня и девушку после разрушительного боя, когда все выжившие и смертельно раненые будут хвататься за свои собственные жизни?       Торопливо натянув на себя удобную одежду из кожи и хлопка, Ева собрала волосы в практичную косу и поглядела на себя в ростовое зеркало. Ее лицо было невероятно бледным, под глазами залегли глубокие тени, а от прежнего румянца на щеках не осталось и следа. Теперь девушке стало понятно, почему все становились такими обеспокоенными, когда смотрели на нее. Обычно бессмертные никогда так не выглядели, если только не были прокляты или больны каким-то загадочным недугом. Проведя указательным пальцем по потрескавшимся сухим губам, Ева отстраненно пожала плечами. Ей, в отличие от остальных, не было никакого дела до собственного внешнего вида или самочувствия. Красивой она хотела быть лишь рядом с Вергилием и ни с кем больше.       От разглядывания своего нового облика в зеркале девушку отвлек внезапный громкий стук в дверь, из-за которого она нервно дернулась на месте. Посмотрев на часы, она поняла, что для появления Кассиэля было еще слишком рано. Нехотя повернув ручку, Ева увидела на пороге того, кого совсем не горела желанием видеть. Это был Арей – такой же бледный и встревоженный, как и она сама.       - Привет, - тихо поздоровался он, переминаясь с ноги на ногу. – Я могу зайти?       - Сейчас не самое подходящее время, я занята, - прохладно отчеканила девушка, уже готовясь закрыть перед ним дверь, но, встретившись с его глазами – покрасневшими и опухшими – в последний момент передумала.       - Может, хотя бы сделаем вид, что мы все еще брат и сестра? Что тебе… не плевать на меня?       - Ты же знаешь, что это не так. Хватит давить на мою совесть, я уже сыта этим по горло... Проходи, но ненадолго. Я скоро уйду.       - И куда же ты собралась? – спросил Арей, увидев разбросанные по комнате вещи, отсеянные при выборе подходящего наряда. – Ты идешь одна?       - Нет, с Касом, - ответила Ева и, порывшись в кладовой, вытащила из деревянной коробки несколько кинжалов, которые затянула ремнями на уровне бедра. – Есть одно срочное дело.       - И родителям ты говорить об этом не собираешься.       - Нет. Я не обязана этого делать. Я больше не наследница.       - Только ты так считаешь, - покачал головой Арей, нервно наблюдая за быстрыми перемещениями девушки по комнате. – Твое дело… как-то связано с Вергилием?       - Не говори со мной о нем, - резко произнесла Ева, замерев напротив него и посмотрев ему в глаза с такими разочарованием и злобой, что у парня сердце ушло в пятки. – Даже не смей. Не после того, что ты сделал.       - Я же просил прощения. Много раз!       - Не у меня ты должен был его просить. Сейчас уже поздно для извинений.       - Хорошо, я виноват, - Арей раздраженно втянул воздух через нос, едва сохраняя самообладание при виде ледяного взгляда девушки, от которого его злость и отчаяние продолжали лишь усиливаться. – Я это признал! То, что я ударил его, было ужасно, но я бы его не убил! Я не смог бы, и ты это знаешь! Ты просто… хочешь злиться на меня, потому что так удобнее! Ты злишься на Вергилия, но не можешь сорваться на нем, потому что он снова исчез, и делаешь это со мной вместо него!       - Перестань копаться в моей голове и прекрати на меня орать! – закричала Ева в ответ прямо в лицо нависшему над ней парню. – Как ты смеешь меня упрекать?! Ты смог бы нормально говорить с тем, кто разбил лицо и сломал несколько костей тому, кого ты любишь?! Ты вообще… смог бы терпеть его рядом с собой?       - Хочешь, чтобы я исчез?       - Я не знаю, чего хочу от тебя. Для начала… просто не лезь в мои дела. Этого будет вполне достаточно.       - Я не могу. Ты моя сестра, - процедил сквозь зубы Арей и услышал громкий истеричный смешок, вырвавшийся из Евы.       - Сестра? – тяжело задышала она, вцепившись пальцами в свой воротник в попытке сдержать себя. – Как вовремя ты об этом вспомнил. В прошлый раз, когда Вергилий ушел, ты утверждал, что уже давно меня ею не считаешь… А теперь я снова твоя сестра? Как удобно.       «Успокой ее. Она должна тебе доверять».       - Я не хотел причинять тебе боль. Я был… полным придурком, когда тебе нужна была моя поддержка. Я…       - Ты просто пытаешься меня успокоить. Я тебе не верю.       «Будь убедительнее».       - Нет, я правда… - заплетающимся языком произнес Арей, ненавидя себя за все происходящее. Голос внутри твердил об одном и том же, пока это не стало его собственными мыслями – тягучими, расчетливыми, но при этом все равно честными. Как бы он ни злился, как бы не ревновал и не стремился заполучить все внимание Евы, парень понимал, что требует от нее сейчас слишком многого. – Мне очень-очень жаль. Я не заслуживаю твоего прощения, но надеюсь, что смогу его добиться. Я буду стараться. Я постараюсь сделать так, чтобы тебе стало легче… Я придумаю что-нибудь.       - Это не твоя проблема, - медленно покачала головой Ева, немного успокоившись, но все же не до конца придя в себя после их внезапно случившейся ссоры. – И тебе не нужно меня все время утешать и подбадривать. Я не особо в этом нуждаюсь, по крайней мере сейчас. Я хочу лишь одного – найти Вергилия и поговорить с ним. Прошу… Не мешай мне. Умоляю. Иначе я не смогу простить.       Арей не успел ничего ответить, потому что раздался очередной стук в дверь, которого ждала Ева. На этот раз это был Кассиэль, с ног до головы закутанный в черную одежду, среди которой ярким пятном являлись лишь его васильковые глаза. Продолжать разговор в его присутствии брат и сестра не хотели, но демон сразу ощутил витавшую в комнате тяжелую атмосферу.       - Вы готовы, госпожа? – спросил он, быстро и оценивающе глянув на Арея. – Ты с нами?       - Нет, мы пойдем вдвоем, - строго отозвалась Ева, не дав парню вымолвить даже слово. – Так будешь лучше. Ты ведь это понимаешь?       - Да, - кивнул Арей, догадавшись, что она обращается именно к нему. – Делай то, что считаешь нужным. Я… больше не хочу тебе мешать.       Поджав задрожавшие губы, девушка медленно протянула руку к его лицу и легонько коснулась щеки, словно давая им двоим небольшую надежду на то, что все еще можно было исправить. Они не знали, получится ли у них все наладить, не знали даже, что случится завтра, но продолжали надеяться и тянуться друг к другу, как разлученные в детстве близнецы, мечтающие о встрече. Не найдя в себе сил на какие-то слова, Ева опустила руку, а затем вышла из комнаты следом за Кассиэлем, оставив Арея одного в удушающей холодной тишине. Только на этот раз он не чувствовал себя одиноким – с ним все еще было тепло, подаренное ему теплой маленькой ладонью.

***

      Спуск через водоворот оказался быстрым и стремительным, хоть Ева уже и успела забыть, каково это. Доверившись потоку, она закрыла глаза, но совсем ненадолго, потому что совсем скоро ее ноги коснулись теплой земли, а в нос ударил едкий запах дыма, раскаленного металла и горящей ткани. Протерев глаза, заслезившиеся после сильного ветра, девушка замерла, пригвожденная к месту представшей перед ней картиной. Еще никогда в жизни она не видела таких ужасных разрушений. То, что когда-то было небольшим городом, превратилось в безобразные руины. Разбитая в крошку дорога, обрушенные почти до основания многоквартирные дома, догорающие ветви некогда высоких деревьев и тела… Это были мертвые люди, убитые совсем недавними взрывами. Их ужасающее эхо все еще раздавалось здесь, словно далекий вопль, полный неописуемой боли.       - Кажется, мы пришли сюда первыми, - тихо произнес Кассиэль, оглядываясь по сторонам в поисках других бессмертных. – У нас небольшое преимущество… Правда, не уверен, что вам будет комфортно здесь находиться. Это даже для меня выглядит страшно.       - И… часто так бывает? – холодно поинтересовалась Ева, проигнорировав его последние слова. – Ну, я имею ввиду… все это?       - Да… часто, госпожа. Люди убивают друг друга из-за власти, денег, ресурсов, крохотных клочков земли с той черной штукой, которую они используют для создания топлива… Вариантов много. Не принимайте это близко к сердцу.       - Я и не собиралась. Если это для них нормально, то почему я должна переживать?       Хоть Кассиэль и был отчасти согласен со словами девушки, но быть согласным и слышать их именно от нее, не означало для него одно и тоже. Никаких замечаний по этому поводу он делать не решился, но губы демона сами собой сжались в тонкую полосу. Ему «посчастливилось» стать свидетелем того, как его всегда нежная и чуткая госпожа, начала постепенно терять ту часть себя, которая дела ее особенной даже по меркам бессмертных. Может, на самом деле девушка и не была особенной, но Кассиэль считал ее таковой из-за бесконечной доброты и милосердия, свойственной лишь первородным ангелам. Теперь же перед ним стоял кто-то другой – холодная и отчужденная незнакомка, безразличная к страданиям смертных.       Пройдясь по безжизненным улицам, полыхающим в огне, которому еще не скоро было суждено угаснуть, Ева и Кассиэль так и не увидели никого, у кого мог быть шанс остаться в живых. Лишь тела – изуродованные, обгоревшие, без рук или ног, с разбитыми черепами – их было так много, что вскоре девушка даже перестала считать. Она сама не понимала, зачем это делала, но в ее голове сам собой велся подсчет, словно это имело какое-то значение. Заметив едва уловимое шевеление руки под обломками, Ева направилась туда, а точнее, ноги сами повели ее к нужному месту. Не задавая лишних вопросов, Кассиэль помог ей убрать кирпичи и металлические прутья в сторону. Под ними они увидела обезображенное тело молодого мужчины, который каким-то образом все еще продолжал цепляться за жизнь. Оглядев его травмы, Ева поджала губы – он был не жилец.       - П-помогите… м-мне, - прохрипел мужчина и из его рта с мерзким булькающим звуком полилась кровь – свидетельство тяжелых внутренних повреждений. Люди были слишком хрупкими, чтобы пережить нечто подобное. – М-моя… м-мама…       - Не бойся, - тихо произнесла девушка и, ведомая внутренним чутьем, коснулась синей бабочки, прикрепленной к волосам. Сжав ее в кулаке, она сделала глубокий вдох и украшение, которое обычно обращалось мечом, на этот раз оказалось зажатым в ее руке тонким кинжалом – изящным и сияющим, словно лунный свет. Переведя взгляд с него на захлебывающего собственной кровью мужчину, Ева протянула руку к его лицу и осторожно закрыла ему глаза. – Спи спокойно. Ты больше не будешь страдать.       Кассиэль, наблюдавший за всей этой сценой, на несколько секунд даже забыл, как дышать. Подняв кинжал над грудью мужчины, девушка резко воткнула его в обгоревшую израненную плоть и измученный страданиями несчастный, издав последний хрипящий вздох, умер быстрой и безболезненной смертью с блаженной улыбкой на губах. Нокс, как и сказал когда-то Вергилий, был не просто оружием, но и даром, ставшим таковым в руках своей хозяйки. Резко поднявшись на ноги, Ева вытерла кинжал о штанину и пошла дальше, не оглядываясь, пока удивленный увиденным Кассиэль ненадолго задержался у тела мужчины, чтобы убедиться, что все случившееся ему не привиделось.       - Что это за оружие? – спросил демон, нагнав свою госпожу. – Оно ведь очень особенное?       - Да… Очень особенное, - кивнула девушка. – Тот, кто примет от него смерть, не узнает боли. Тот смертный был неплохим человеком, вот я и решила… В общем, неважно. Это оружие - подарок от… кое-кого. Кассиэль без труда понял, о ком идет речь и тактично промолчал, не желая бередить ее все еще свежую рану, за что Ева была ему очень благодарна. Она знала, что взять с собой именно его, было хорошей идеей. Арею не стоило здесь находиться – слишком много страшных образов могли оказаться невыносимыми для его изможденного страданиями разума. Хоть девушка и продолжала злиться на брата, но на самом деле зла она ему не желала. Ей хотелось, чтобы он сумел обрести покой, но сама она ему его пока что дать не могла, ведь в ее собственной душе образовалась черная дыра, полная боли, чувства вины и глубокой обиды.       Тишина, изредка нарушаемая лишь падающими обломками стен и крыш, давила на уши практически до боли. Безнадежность и агония этого места, казалось, стали почти осязаемыми. Ни истошных криков, ни отчаянных слез, ни мольбы о помощи – все словно оказалось в вакууме. Даже шорох и стук камушков под ногами не нарушали повисший здесь зловещий покой. За несколько мгновений некогда полный жизни городок обратился в кладбище и даже многое повидавшие бессмертные, шагавшие по разбитым вдребезги улицам, не могли найти слов, чтобы выразить свои чувства по этому поводу. Каждый сантиметр и уголок этого места был пропитан страданиями и кровью. Здесь пахло лишь смертью – неумолимой и безразличной к чужой боли.       Пройдя еще немного вперед и уже раздумывая о том, стоит ли здесь оставаться, Ева замерла на месте, уловив какой-то чужеродный звук, похожий то ли на скрип, то ли на писк. Повернув голову в сторону одного из до основания разрушенных домов, девушка направилась к нему, ощущая, как ее сердце начинает бешено колотиться с каждым сделанным шагом. Кассиэль, конечно, не желал оставлять свою госпожу одну, и потом молча последовал за ней. Перебравшись через разбитую арку, оставшуюся на месте выбитой двери, Ева стала искать взглядом источник звука, пока не заметила несколько тел, засыпанных камнями и светлой пылью, покрытой сажей от догоревшего огня. Это были мужчины и женщины, старые и совсем молодые. На их лицах навсегда застыла маска невообразимого ужаса, какая появляется у тех, кому довелось пережить настоящий кошмар. Осторожно переступив через них, девушка пробралась к двум покосившимся бетонным балкам и увидела прямо за ними совсем маленькую девочку в красном пальто, которое было покрыто пылью и мелкими каменными осколками. Недолго думая, Ева осторожно подняла хрупкое и почти невесомое для нее тельце, судорожно пытаясь понять, жива ли девочка вообще или ей уже нельзя было ничем помочь. Плотно сжав губы, она вышла из разрушенного дома вместе с ней на руках и осторожно опустилась рядом с аркой, чтобы как следует ее осмотреть.       - Госпожа… - Кассиэль, присевший подле нее, коснулся затылка малышки и его ладонь окрасилась в тошнотворный темно-красный цвет. – Простите.       - Это ничего… Ничего, - помотала головой Ева, не отрывая взгляда от девочки, безжизненно повисшей у нее на руках. – Открой глаза. Ты меня слышишь? Ну же…       Видимо, звук ласкового и полного сочувствия голоса смог ненадолго вырвать ребенка из лап бездны, потому что девочка действительно открыла глаза, пусть и с большим трудом. Разглядев перед собой Еву, она удивленно захлопала ресницами и уставилась на нее так, будто внезапно увидела нечто настолько прекрасное, что даже лишилась дара речи. Не прячась от девочки, девушка расправила свои крылья и укрыла ими их обоих, чтобы та не смогла оглядеться по сторонам и заметить все те разрушения, что их окружали.       - Ты… ангел? – хриплым тоненьким голоском спросила у Евы малышка, завороженно разглядывая золотистые перья и протягивания к ним свои маленькие ручки.       - Могу им побыть, - вымученно улыбнулась девушка дрожащими губами, поудобнее устроив ее у себя на руках. Кровь капала ей на одежду и растекалась вокруг в большую лужу. Помощь девочке уже не требовалась – для нее было слишком поздно. Но уйти и оставить ребенка совсем одного, Ева не могла. – Как тебя зовут?       - София… Но родители зовут меня Соней.       - Красивое имя.       - У меня… голова болит, - вяло пожаловалась девочка и попыталась протянуть ручку к ране на затылке, но Ева быстро перехватила ее и сжала в своей ладони. – И холодно…       - Это ничего… Скоро станет тепло, - пообещала ей девушка и согрела крохотные пальчики своим дыханием. – Совсем скоро встанет солнце. Оно согреет тебя.       - Я хочу спать. Очень… сильно.       - Тогда я могу тебе спеть. Ты ведь устала, верно? Колыбельная поможет тебе уснуть.       - А ты умеешь? – улыбнулась девочка, но тут же сильно закашлялась, оставив на одежде Евы несколько багровых пятен.       - Послушаешь и сама мне скажешь, но строго не суди, - ласково произнесла Ева и убрала прилипшие волосы с ее лба и щек. – Закрой глаза и представь что-нибудь хорошее.       - Я хочу к маме.       - Тогда представь ее лицо… Вы встретитесь, как только я допою до конца. Договорились?       София ничего не ответила и просто кивнула – ни на что другое у нее уже не осталось сил. Ева не знала, почему решила утешить ребенка именно песней – возможно, дело было в ней самой, ведь в детстве мама успокаивала ее после ночных кошмаров именно колыбельной. Тоже самое делал и Вергилий, когда она стала взрослой. Вспомнив его прекрасный голос, девушка начала петь, пытаясь делать это так, как это сделал бы он – с любовью и огромным желанием утешить душу, запертую в угасающем теле. Голос Евы отчаянно дрожал, но она старалась изо всех сил сохранять самообладание ради девочки, которая умирала у нее на руках. Она должна была уйти с миром, раз уж жестокая судьба так распорядилась ее недолгой жизнью. Тихонько укачивая малышку на руках, девушка продолжала петь, стараясь не обращать внимание на то, как холодеет крохотное тельце и замедляет свой темп до этого отчаянно бившееся сердце. Ева хотела бы забрать себе ее боль, но все, что у нее было – это лишь утешение и сострадание ребенку, которого она видела в первый и последний раз в жизни.       Наблюдавший за всем со стороны Кассиэль закрыл глаза и опустился на землю, прислонившись к частично обрушившейся стене. Обычно демон был абсолютно равнодушен к страданиям людей, которых он считал слишком жестокими и слабыми для сочувствия, но сейчас даже у него не хватило черствости в сердце, чтобы остаться равнодушным. Он не мог больше смотреть на девочку и не понимал, как Ева находила в себе силы оставаться рядом с ней до самого конца. Слушая ее дрожащий и полный печали голос, он и сам дрожал всем телом, будто эта простая колыбельная задела что-то внутри него и расшатала то, что было крепким и надежным, как тысячелетняя скала.       Допев последние слова, Ева коснулась запястья девочки и ничего не почувствовала. Ее сердце перестало биться, но облегчением было уже то, что она умерла спокойно, без страданий, и для этого не понадобилось использовать Нокс. Посмотрев на маленькое посеревшее личико, девушка тяжело вздохнула, потому что ее собственная боль никуда не делась – она осталась в ней и поселилась где-то глубоко внутри, чтобы напоминать о том, что ничто не вечно, включая жизнь. Даже бессмертные не были застрахованы от смерти, не говоря уже об обычных людях. И самым трагичным во всем этом являлось то, что чаще всего страдали хорошие, добрые и чистые душой. Невинные дети, не знающие зла, но столкнувшиеся с ним по бессердечному замыслу судьбы.       - У тебя такой чудесный голос, - тихо произнес кто-то совсем рядом, заставив Еву вздрогнуть всем телом. Подняв голову, она увидела уже знакомую ей женщину, которую ей довелось видеть лишь дважды в жизни – когда Клео потеряла ребенка и в воспоминаниях Аваддона о суде над Вергилием. Одетая в длинное черное платье и с кружевной вуалью на голове, она так сильно контрастировала с местностью, что казалась почти нереальной. В ее руках, закрытых перчатками, была шелковая ткань жемчужного цвета, которую она вдруг протянула Еве. – Закутай ее, пожалуйста. Теперь эта девочка твоя подопечная.       - Почему? – шепотом спросила девушка и бросила взгляд на Кассиэля, который продолжал сидеть на своем прежнем месте, совершенно не замечая происходящего. – В чем дело?       - Я не хотела, чтобы нам помешали. А насчет этой несчастной души… Я пришла за ней, но ты выполнила часть работы за меня. Не против ее закончить?       - Хорошо…       Приняв из рук женщины ткань, Ева осторожно укутала в нее девочку и ее лицо, которое уже успело посереть, вдруг стало похоже на кукольное, как будто сделанное из фарфора, а бледные щеки порозовели, сделав ее похожей на живую. Осторожно уложив малышку на расчищенную от камней и обломков землю, девушка поднялась на ноги, но все еще не могла оторвать от нее взгляд. Ей казалось, что та в любой момент может открыть глаза – настолько живой она казалась.       - Теперь она выглядит так, будто просто спит, - из-за вуали на Еву посмотрели блестящие серые глаза, похожие на два ледяных озера, озаренных лунным светом. В них читались печаль и сострадание, казавшиеся искренними и настоящими. – Мне впервые не пришлось брать на себя чужую боль… Спасибо тебе.       - Я просто хотела ее утешить, - отстраненно произнесла девушка, не желая показывать незнакомке свои истинные чувства. – Она ведь всего лишь дитя.       - Ты помнишь меня?       - Да… Я помню. Вас зовут Нефертари.       - Я чувствую, что ты хочешь о чем-то меня спросить, - догадалась женщина и осторожно поправила свою вуаль, явно не желая демонстрировать свое лицо. – У нас есть немного времени.       - Почему вы прячетесь за этим, - задала Ева первый пришедший ей на ум вопрос, обратив внимание на то, как она тщательно скрывала свой облик.       - Потому что я несу траур. Мой муж умер во имя нашей любви, и я чту его память. Свою жизнь я отдала воде, а душу – богам. Они определили мою судьбу, и я ей не перечу.       - Вас заставили стать ангелом смерти?       - Нет. Мне предложили это, и я согласилась. Моя роль – помогать тем, кто умер по чужой вине. Прямо как этот бедный ребенок. Но ты ведь не обо мне хочешь узнать, не так ли? Не нужно быть такой вежливой. Ты и так достаточно мне помогла, чтобы я ответила тебе такой же добротой.       - Тогда… скажите мне, как я могу найти Вергилия? – выпалила Ева в надежде услышать хотя бы крупицу истины. – Мне нужно его увидеть, пожалуйста…       - К сожалению, сама я не помогу тебе его найти, - покачала головой Нефертари, разочаровав ее своим ответом. – Я мало, что знаю о вашей ситуации, но могу понять, как именно обстоят дела. Просто знай, что… он ушел не просто так. Он сделал это из огромной любви. Не только к тебе, но и ко всему живому. Вергилий был способен скрываться тысячелетиями, но он не стал этого делать. Такой поступок о многом говорит.       - Мне нет дела до мира во всем мире, черт возьми… Мне нужно, чтобы мой муж был со мной! Почему именно он должен отдуваться? Вергилий и так достаточно натерпелся!       - Постарайся понять его. Будь хорошей женой. Уважай выбор своего супруга.       - Вам там всем что, мозги промывают? – раздраженно спросила Ева, сцепив руки в кулаки. – Разве вам не надоело страдать? Год за годом, столетия за столетиями… Это же безумие.       - Ты из королевской семьи, - продолжила спокойным тоном Нефертари, совершенно не злясь и не расстраиваясь из-за ее слов. – Думаю, ты должна знать о том, что такое долг перед другими. Твои родители служат своим подданным и будут это делать, пока не придет их время передать бразды правления. Ты, став королевой, пойдешь на предательство собственного народа ради любви к одному мужчине? Тысячи жизней или одна?       - Не задавайте мне таких вопросов…       - Почему нет? Подумай об этом хорошенько, отбросив лишние чувства. Жизнь постоянно будет ставить тебя перед тяжелым выбором. Стоит быть к этому готовой, иначе… ты просто сломаешься. Ты хорошая и светлая девушка, но твоя душа мечется из стороны в сторону. Возможно, разлука с любимым должна тебя чему-то научить.       - Чему, например?       - Я не знаю всего, - пожала плечами Нефертари и огляделась вокруг так, будто хотела найти ответ где-то поблизости. – Но я давно знакома с Вергилием и могу понять, почему он совершает те или иные поступки. А уж ты, как его возлюбленная, тем более должна понимать, что он не сбежал просто так и не бросал тебя просто потому, что так захотел… Возможно, то, что произошло, должно помочь тебе обрести самостоятельность. Ты сможешь научиться принимать реальность такой, какая она есть и извлекать из нее пользу.       - Я уже прежде слышала что-то подобное… - обреченно вздохнула Ева и быстро смахнула рукавом подступившие к глазам слезы. – Но не думайте, что я к ним прислушаюсь.       - Я и не думала об этом. Ты сама вправе решать, как тебе поступать. Честно говоря, я даже могу тебя понять. Любовь заставляет нас совершать самые разные поступки и не все из них правильные. Я и сама совершила непоправимое – убила себя из-за тоски по мужу. Как я могу тебя судить?       - Да уж… Этим у вас занимается Элазар.       - И у него тоже есть своя история, - миролюбиво произнесла Нефертари, не дав Еве продолжить. – Ему тоже нелегко пришлось, как и многим из нас.       - А что насчет той… Ее зовут Мор, - вдруг вспомнила она неприятную как на вид, так и на слух девушку. – В чем ее проблема?       - Ох, ты и о ней знаешь. Ее имя – Мара. Другие называют ее Черной смертью. Отвечает за души тех, кто умер из-за болезни. Ей никогда не нравился Вергилий. Хотя, если быть честной, ей никто особо не нравится. За исключением Аваддона.       - Он ей… нравится?       - Не хотелось бы сплетничать, но да. Это очевидно.       - И почему же ей не нравится Вергилий? – недовольно поинтересовалась Ева.       - Ну, потому что рядом с ним ее пороки становится слишком очевидными, - усмехнулась Нефертари, будто вспомнив какую-то шутку. – Опять же, хочу сказать, что не мне ее судить. Она жестока, но не без причины. Это ее не оправдывает, но объясняет такое… своеобразное поведение. Мы все немного покалечены, так что это не удивительно.       - Если я ее встречу, то непременно дам по лицу.       - Будь осторожна. Она коварна. Не уверена, что встреча случится, но предупредить стоит.       - И не с такими справлялась, - ухмыльнулась Ева и, чувствуя, что разговор подходит к концу, поглядела на замершего во времени Кассиэля. – Думаю, нам пора. Если Вергилий и был здесь, то уже давно ушел.       - Верно, - согласилась с ней Нефертари. – Он не здесь. Но сразу скажу, что не знаю, где он.       - Ну, разумеется. Никто никогда ничего не знает. Я постоянно это слышу.       - Поверь, ты не найдешь его, если Вергилий сам этого не захочет. Это пустая трата времени и сил. Лучше направь их на нечто более важное.       - Важнее, чем мой муж? – нахмурилась Ева, скрестив руки на груди. – И что же это, по-вашему?       - Грядет буря, дорогая, - почти ласково ответила Нефертари и, в очередной раз поправив вуаль, скрывающую ее лицо, отошла на пару шагов назад, материализовала в своих руках длинный потертый свиток и изящную черную косу, украшенную плющом по всей длине рукояти. – Это чувствует те, кто близок к смерти. Готовься, принцесса.       Проведя косой по пустоте рядом с собой, Нефертари напоследок оглянулась на Еву, а затем шагнула в образовавшийся проем в пространстве и исчезла без следа. Тяжело вздохнув, девушка бросила последний взгляд на укутанную в жемчужное покрывало девочку и вернулась к Кассиэлю, который даже не заметил, что какое-то время провел в оцепенении.       - Что будем делать дальше, госпожа? – спросил он, поднявшись с земли и отряхнув руки от пыли. – Какой у нас план?       - Я говорила с ангелом смерти, эта женщина была здесь по делу, - ответила Ева и устало провела ладонью по лицу. – Мы с ней немного поговорили.       - Когда? Я ничего не видел.       - Видимо, она позаботилась о том, чтобы нам никто не мешал.       - Ладно… - чуть настороженно произнес Кассиэль. – О чем же вы говорили? О Вергилии?       - И да, и нет. Она сразу дала понять, что не поможет мне его найти, - раздраженно ответила Ева, вцепившись ногтями в свои плечи. – Сказала, что я не найду его, если он этого не захочет. Да плевать… Как будто это меня остановит. Но она сказала еще кое-что… Что грядет какая-то буря и я должна к ней подготовиться.       - Возможно, Вергилий ушел именно поэтому. Вам так не кажется?       - Может быть. Но я бы хотела узнать об этом от него лично, а не через дурацкое письмо или от кого-то другого.       - Это значит, что мы… просто продолжим искать? – предположил Кассиэль, посмотрев на девушку, лицо которой выражало лишь крайнюю степень упрямой решительности.       - У меня нет выбора, - решительно кивнула Ева, отказываясь принимать совет Нефертари. – Без него все утратило смысл, так что… Да, я буду продолжать его искать. Чего бы мне это ни стоило.

***

      Медленно шагая по коридору, Арей едва видел что-то перед собой. Ему было тяжело не то, что передвигаться в пространстве, но даже вставать с кровати по утрам и приводить себя в порядок. И вот сейчас, когда Мальбонте попросил его срочно прийти к нему в кабинет, парень ощущал себя раздавленным тем, что ему предстояло. Он знал, что его не ждет простой разговор. Постучав в дверь и услышав голос отца за ней, Арей зашел внутрь и увидел, что тот ждет его не за письменным столом, а сидит на диване рядом с окном.       - Проходи, - спокойным и участливым голосом пригласил Мальбонте и указал на место рядом с собой. – Я бы хотел немного с тобой поговорить. Ты ведь не против?       - Нет, - покачал головой Мальбонте и сел на диван, продолжая глядеть куда-то перед собой. – И… о чем же? О Еве?       - А ты хочешь о ней поговорить?       - Не знаю. Я общаюсь с ней не так много, как раньше. Ее почти не бывает дома. Она стала… совсем другой.       - И мы знаем, почему, - тяжело вздохнул Мальбонте и потрепал Арея по плечу. – Не уверен, скоро ли Ева придет в себя, но однажды и ей станет легче. Может, именно это сейчас ей и нужно – находиться в пути. Вот почему я не хочу заставлять ее оставаться здесь. И все же… я хотел поговорить не о Еве, а о тебе.       - Я не справился, знаю, - опустошенно произнес Арей, сцепив руки вместе в замок, чтобы унять дрожь. – Я все сделал неправильно и не смог уберечь…       - Нет, все не так. Ты старался. Даже больше, чем нужно, если честно. Я обрек тебя на чувство вины. Если кого и нужно винить, так это меня. Но это ничем нам не поможет сейчас. Поиски виноватого не решают проблему.       - Проблему? Я проблема?       - Нет, Арей, нет, конечно! – встревоженно воскликнул Мальбонте и нервно провел пальцами по губам, словно каждое сказанное слово давалось ему с огромным трудом. – Точно не ты. И все же, это связано с тобой. Мы с мамой волнуемся за тебя. Ты чувствовал что-нибудь странное в последнее время? Может быть ты даже… слышал что-то?       - Например? – едва шевеля языком, спросил Арей и медленно перевел взгляд на мужчину, тут же пожалев об этом. Взгляд Мальбонте был таким пристальным и цепким, что парню сразу стало не по себе.       - Голос. Незнакомый голос. Он может быть… пугающим и очень навязчивым, будто что-то поселилось в голове и не хочет оттуда уходить.       «Соври».       - Нет, я… Вроде нет.       «Он тебе не поверит, если ты продолжишь трястись, как жалкий трус».       - Ты уверен? Тебе могло показаться, что это твои собственные мысли, - продолжал давить Мальбонте, не желая отступать. – Тебе могли сниться сны о незнакомом месте. Темном, полном дыма… Ты видел его, не так ли? То существо. Прошу, не пытайся мне соврать. Я это сразу увижу. Мне нужно, чтобы ты говорил правду.       «Он был готов убить себя, чтобы избавиться от моего покровительства. Жалкий, наивный трус. Он не заслужил мою силу, не поверил, что я могу повести его за собой к справедливому миру. Он убьет и тебя, если все поймет».       - Я не уверен, мне редко что-то снится, - уклончиво ответил Арей, понимая, что откровенная ложь не убедит пристально наблюдающего за ним мужчину. – Может, что-то и было, но я… стараюсь не слушать. Я просыпаюсь сразу, как начинаю видеть какой-то сон, потому что знаю, как тяжело переживала Ева нечто подобное…       - Ты должен продолжать игнорировать этот голос столько, сколько сможешь, - настойчиво потребовал Мальбонте, крепко взяв парня за плечи и посмотрев на него глазами, в которых помимо подозрений теперь появилась еще и огромная тревога. – Мы обязательно найдем способ избавить тебя от него.       «Он убьет тебя. Он пойдет легким способом. Ради своей настоящей семьи. Ты не его родной сын. Ты. Не его. СЫН!».       - Я не слушаю его, - покачал головой Арей и выдавил из себя нечто, похожее на ободряющую улыбку, которую с трудом можно было назвать убедительной. – Я бы никогда не сделал того, что могло бы навредить всем вам. Ты ведь мне веришь?       - Да… Да, я тебе верю, - после небольшой паузы ответил Мальбонте и притянул одеревеневшего парня к себе, чтобы обнять так крепко, насколько это было вообще возможно. Он хотел, чтобы Арей знал и чувствовал, что ему не все равно, но не мог ведать о том, что его злейший враг уже успел пустить внутри его сына корни недоверия и сомнений. Мужчина лишь надеялся, что еще не было слишком поздно для того, чтобы попытаться огородить еще одного полукровку от того бремени, которое когда-то рухнуло на его плечи и от которого так сильно пострадал Персиваль, совершивший непоправимое преступление. Мягко отстранив Арея, Мальбонте провел ладонью по его взлохмаченным волосам и улыбнулся одними уголками губ. – Ты всегда был хорошим ребенком. Даже слишком… Теперь я думаю, что иногда наказывал тебя зря, потому что в большую часть шалостей и неприятностей тебя втягивала Ева. Мне нужно было обращаться с тобой помягче.       - Тогда я бы вырос избалованным слюнтяем.       - Я так не думаю. В тебе всегда был стержень. Когда я впервые тебя увидел, я сразу это почувствовал. Такого как ты трудно испортить сладостями и поблажками. Мне стоило почаще быть твоим отцом, а не воспитателем. Я надеюсь, что у меня еще есть шанс все исправить.       - Тебе не нужно так сильно стараться, - покачал головой Арей. – Я знаю, что у тебя и без меня забот хватает. Не трать свои силы еще и на меня. Лучше… будь почаще с мамой и близнецами. Они быстро растут.       - Да… Кажется, они родились только вчера, - чуть печально вздохнул Мальбонте. – Я и глазом не успел моргнуть, как вы с Евой стали совсем взрослыми. Порой мне хочется, чтобы вы снова стали маленькими, когда единственной проблемой была разбитая коленка или ссора из-за игрушек. Я скучаю по тем временам. Безумно скучаю.       - Вот почему я сказал тебе наслаждаться временем с малышами. Оно уйдет и никогда не вернется. Лучше не упускать его.       - Хорошо. Только и вы с Евой для меня такие же малыши. Не буквально, конечно, но все же… Дети навсегда остаются детьми для своих родителей. Даже когда вам всем перевалит за сотню лет.       - Как думаешь, с Евой… все правда будет в порядке? – дрожащим голосом спросил Арей, не удержав в себе вопроса, который уже долгое время терзал его мысли. – То есть, я имею ввиду… на самом деле в порядке, по-настоящему, а не просто видимость... Она кажется такой холодной и отчужденной. Это на нее совсем непохоже.       - Если честно… Я правда не знаю, - признался Мальбонте и, откинувшись на спинку дивана, провел ладонями по лицу, впервые за долгое время не скрывая свою утомленность и уязвимость перед сыном, рядом с которым он всегда старался оставаться сильным и уверенным во всех своих словах и принятых решениях. – Я стараюсь поставить себя на ее место, когда об этом думаю. Не уверен, что остался бы прежнем после всего, что она пережила. Мне тоже через многое пришлось пройти, но я… Мне повезло вовремя встретить вашу маму, а Ева так внезапно потеряла того, кого полюбила. Он просто исчез из ее жизни, оставив одно письмо. Одно чертово письмо вместо ответов. Я не могу не винить себя за это, но при этом не могу ничего изменить. Кто бы вообще был в порядке после такого?       - Ты злишься на Вергилия? За то, что он скрывал и за то, что в итоге ушел.       - Иногда. Только это никак не повлияет на ситуацию. Моя злость или обида ничего не изменят. Он все-таки мой друг, так что чаще я просто… скучаю. С ним я чувствовал себя немного спокойнее. Ева, наверное, тоже.       - Он просто все испортил, - процедил сквозь зубы Арей. – Пришел и все разрушил. Мы жили спокойно, пока не появился он.       - Мы жили спокойно, потому что он помогал нам с твоей мамой, - покачал головой Мальбонте и взял парня за руку, заметив, что тот снова начинает злиться. Эта эмоция никогда не приводила его ни к чему хорошему и ее нужно было потушить в зачатке. – Ты даже не представляешь, что ему порой приходилось делать для защиты всего, что мы с таким трудом построили. Я понимаю, почему ты злишься. Ты можешь злиться, но это чувство не должно определять твои действия. Не позволяй этому управлять тобой. Никогда. Ты меня понял?       - Да. Я понял.       Но злость Арея никуда не делась. Даже когда он попрощался с Мальбонте и вышел из кабинета, она продолжала расти и становилась лишь интенсивнее. В его мозг будто поместили молот и наковальню, которые сейчас работали без устали, сводя его с ума. Вместе со злостью усиливалась и эта взявшаяся из ниоткуда боль в голове, которая теперь казалась почти невыносимой и ослепляющей. Сдавшись ей и признав свою неспособность с ней справиться, парень, едва передвигая ноги, поплелся в сторону госпиталя, чтобы попросить у лекарей какое-нибудь средство, помогающее справиться с болью, либо сильное снотворное. Даже не стучась, чтобы дать знать о своем появлении, Арей почти ввалился в прохладное помещение госпиталя и, к своему удивлению, увидел Еву, о чем-то тихо беседующую с Лайлой. Девушка выглядела немного встревоженной и растерянной, но, стоило ей заметить появление брата, ее лицо тут же стало непроницаемым, лишившись всех эмоций.       - Я… зайду позже, хорошо? – попросила Ева, обратившись к Лайле и, не дав ей возразить, почти бегом вылетела из помещения, бросив на Арея непонятный ему взгляд. Обескураженный ее поведением, парень, ощутив беспокойство, подошел к уже собиравшейся уходить женщине.       - Зачем она приходила? – встревоженно спросил он. – В чем дело?       - Я не могу разглашать конфиденциальную информацию моих пациентов, - спокойно ответила Лайла, хоть ей и было очевидно, что выпроводить Арея будет очень сложно. – Простите, господин.       - Она ранена? Хоть это вы можете сказать?       - Нет, не ранена. С госпожой все в полном порядке.       - Тогда в чем причина ее посещения? – громко спросил Арей и, встретившись со взглядом Лайлы, который шарил по помещению в поисках спасения, почувствовал, как его конечности онемели от внезапного осознания. – О нет… Нет-нет-нет… Только не это.       - Господин, прошу вас! – закричала ему вслед женщина, но парень уже бежал следом за Евой, совершенно позабыв о своей головной боли.       Задыхаясь от охватившей его тревоги и бешено колотящегося в груди сердца, Арей несся по коридорам, пытаясь уловить звук шагов девушки, которая явно не желала вести с ним беседу. Только ему было на это абсолютно наплевать. Беспокойство за нее определенно оказалось сильнее страха вновь встретиться с ее ледяным взглядом, в котором не осталось ни единой прежней эмоции. Нагнал он Еву лишь на самом верху лестницы, которая вела на этаж с их спальнями. Вцепившись в ее руку, Арей остановился на месте, не давая девушке пошевелиться, хотя она и не стремилась к этому. В действительности ей было абсолютно безразлично все происходящее. Она чувствовала себя слишком вымотанной последней вылазкой на Землю и желала лишь покоя.       - Ева, почему ты ходила в госпиталь? – спросил Арей, заставив ее повернуться к нему лицом. – Я обещал не лезть в твои дела, я этого не делаю, но расскажи мне. Прошу тебя.       - Мне пока нечего рассказать, - ответила Ева, обняв себя за плечи. – Ты мне помешал.       - Ты… странно себя чувствуешь?       - Немного. Ничего особенного, но… это отличается от того, как я себя чувствую обычно. Я бы уже знала, если бы не помешал нам с Лайлой. Теперь у меня нет никаких сил выяснять это прямо сейчас. Я жутко устала и хочу спать.       - Ты… беременна? – с трудом выговорил Арей, почти заставив себя произнести терзавший его вопрос. – Ну, то есть… ты подозреваешь, что беременна?       - Да, - выдохнула Ева и, поджав губы, отвела взгляд в сторону. – Ни слова родителям. По крайней мере, пока я не знаю, так ли это. Завтра у меня дела, так что я пойду к Лайле послезавтра и все выясню, а до этого момента просто молчи. Ты сможешь?       - Я никому не скажу, обещаю. Тебе что-нибудь нужно? Я все сделаю, только попроси.       - А чем ты можешь сейчас помочь? – грустно усмехнулась Ева, запустив пальцы в волосы. – Я сама не знаю, что делать.       - Для начала тебе нужно снять с себя всю эту грязную одежду, принять душ и лечи в постель, - предложил Арей. – Пойдем, я побуду с тобой. Если ты… не против.       - Нет. Ты прав. Я должна хотя бы переодеться... Останься со мной ненадолго.       С помощью Арея Ева, слегка пошатываясь от усталости и легкой тошноты, добралась до комнаты и отправилась в душ, стянув со своего утомленного тела надоевшую одежду. Она чувствовала себя настолько слабой, что даже не могла стоять в душевой кабинке и потому просто села прямо на кафельный пол, обхватив колени руками. Хоть сверху на нее и лилась теплая вода, а все помещение заполнилось горячим паром, все ее тело трясло, как в лихорадке. Незнание было мучительным, но узнать прямо сейчас Ева попросту боялась, так что даже чувствовала небольшую благодарность Арею за то, что он прервал ее разговор с Лайлой. Девушка не знала, ощущала ли еще хоть что-то помимо страха и тревоги. Внутри нее было абсолютно пусто.       Когда она вышла из душа, торопливо вытирая волосы на ходу махровым полотенцем, Арей терпеливо ждал ее, сидя на уже подготовленной для нее постели, от одного вида которой исходила теплая и уютная атмосфера. Присев рядом с парнем, Ева тяжело вздохнула и опустила голову, больше не находя в себе сил даже для того, чтобы высушить волосы. Осторожно забрав у нее полотенце, Арей принялся вытирать их, пока она медленно погружалась в дремоту, но продолжала бороться с сонливостью.       - Я… так сильно устала, - прошептала Ева, приоткрыв тяжелые веки. – Безумно устала.       - Тебя почти не бывает дома, - тяжело вздохнул Арей, осторожно перебирая ее влажные локоны чуть дрожащими пальцами. – Ты сама себя изматываешь этими поисками. В них вообще есть хоть какой-то смысл?       - Я не знаю. Но меня это не волнует. Я по-другому… не могу.       - Можешь, я знаю. Мы оба можем. Я мечтаю о том, чтобы все вновь стало таким, как прежде. Разве мы не способны вернуться?       - Не уверена, что смогу после всего, что случилось, - покачала головой Ева и, повернувшись к Арею, посмотрела прямо ему в глаза. – И ты тоже. Я не думаю, что у тебя получится это сделать. Мы уже не те, что раньше. Иногда я даже не понимаю, что между нами происходит. Все… слишком сильно изменилось.       - Я могу быть кем угодно, - пообещал парень, осторожно спрятав в ладони ее тонкие холодные пальцы. – Кем-то, кто тебе нужен прямо сейчас, а тем, кем я сам хочу быть. На самом деле, я просто хочу… быть хотя бы кем-то в твоей жизни.       - Даже после того, что случилось? Разве это возможно?       - Конечно! Конечно, возможно. Ева, я никогда тебя не оставлю. Я ведь пообещал, что всегда буду рядом.       - А если я и правда… жду ребенка? – едва удерживая в себе слезы, спросила девушка, вновь опустив голову. – Как я… Что мне делать? Я не хочу быть одна, без него, если я все-таки…       - Ты не будешь одна, клянусь тебе. Если все действительно окажется так, то я помогу. И родители тоже. Все будут с тобой рядом, даже этот мелкий демон-прилипала. Все тебя любят и ужасно переживают. Отец…       - Не говори мне о нем. Не хочу о нем даже думать.       - Ладно-ладно, прости, - тут же извинился Арей, мысленно укорив себя за то, что заставил ее вернуться в болезненной теме. – Так… как ты себя чувствуешь? Может, тебе что-нибудь нужно? Что-то вкусное?       - Не уверена, что способна сейчас что-то переварить, - устало помотала головой Ева и, проверив, достаточно ли высохли ее волосы, опустилась на мягкие подушки и ненадолго прикрыла глаза. – Я просто… хочу немного отдохнуть. Завтра мне предстоит тяжелый день. Я должна набраться сил.       - Хорошо. Постарайся хотя бы сегодня ни о чем не думать. Небольшая передышка никому не помешает.       - Мне жаль.       - Почему? – удивленно моргнул Арей, увидев, что в глазах девушки стоят слезы. – О чем ты?       - За то, что я… такая, - невнятно ответила Ева, постепенно погружаясь в сон. – Холодная и нелюдимая. Постоянно сижу в комнате или где-то пропадаю…       - Потому что тебе одиноко. Я понимаю, каково это.       - Знаешь, я… видела умирающего ребенка, когда была на Земле. Ее родители погибли, а она… медленно угасала. Прямо у меня на руках.       - Что с ней случилось? – спросил Арей, сильно сглотнув от такого внезапного и страшного откровения.       - Не знаю точно, - вяло покачала головой Ева и сделала глубокий вдох, в котором чувствовалась затаенная и изо всех сил скрываемая боль. – Кажется, был взрыв. Его устроили другие смертные и… Весь город превратился в руины. Там почти не было живых, а если и были, то все они медленно умирали от травм. И эта маленькая девочка… Она просто хотела снова увидеть маму. Ничего больше. В тот момент я ощутила себя жалкой.       - Почему?       - Потому что я не ценю того, что у меня уже есть. Я просто не могу, потому что… его нет со мной рядом. С тех пор я постоянно испытываю чувство вины за это, но ничего не могу с собой сделать. Все словно… стало серым, когда он ушел.       - Однажды тебе станет легче, - пообещал Арей, не совсем веря в правдивость своих слов. Ему отчаянно хотелось, чтобы они стали правдой, но реальность была слишком жестокой, чтобы он оставался слишком наивным и верил, что все будет хорошо. – Мама говорила мне, что горе – ужасно одинокое место. Но ничто не вечно, и оно в том числе. Все когда-нибудь проходит, даже печаль и грусть.       - Тогда это будет означать, что я его отпустила, - прошептала Ева с искренним испугом в глазах. – Что я забыла его. Нет… Если для того, чтобы мне стало легче, я должна забыть о нем, я этого не сделаю. Никогда.       Арей не нашел, что на это ответить, да и знал, что никакие слова сейчас не помогут ей успокоиться или поменять свое мнение. Он просто помолчал и продолжал оставаться с Евой, пока она засыпала. По ее бледным щекам на подушку стекали слезы, а потрескавшиеся губы шептали что-то неразборчивое, будто девушка едва слышно звала кого-то сквозь полудрему. Разумеется, Арей знал, кого она звала и это причиняло ему боль. Это была уже даже не ревность, а искренняя тревога за ее душевное состояние. Ему хотелось лично отыскать Вергилия и притащить его к ней за шкирку, чтобы он смог узнать, как сильно она страдает без него. Злость вернулась и парень, испугавшись ее, схватился за голову.       - Хватит… Пожалуйста, просто хватит… Прекрати меня мучить, - мысленно взмолился он, даже не зная точно, к кому обращаясь - к самому себе, к высшим силам или темному существу, запертому где-то глубоко в его разуме. – Я просто хочу, чтобы все стало нормальным… Пожалуйста.       Дождавшись, когда Ева начнет дышать спокойнее, Арей встал с ее постели и заставил себя выйти из спальни. Он прекрасно знал, что мнение девушки по поводу него может в любой момент перемениться и не хотел мучить ее своим присутствием, когда она проснется. Теперь ему оставалось лишь ждать и надеяться, что опасения Евы не подтвердятся. Он не хотел, чтобы она стала матерью вот так – когда тот, кто был за это ответственен, исчез из ее жизни. Арей знал, что девушка будет страдать из-за того решения, которое обязательно бы приняла – она бы в любом случае оставила ребенка, потому что он стал бы той нитью, которая могла связать ее с Вергилием еще крепче. Подойдя к приоткрытому окну, парень расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки и стал жадно глотать прохладный воздух, но ему все равно не хватало его, чтобы отдышаться. Когда Арею уже начало казаться, что он вот-вот задохнется, его взгляд переместился в конец коридора. К нему быстрым шагом направлялись несколько стражников, что явно не сулило ничего хорошего.       - Господин, вас просят немедленно прийти в тронный зал, это срочно, - произнес один из них и отошел в сторону, чтобы дать Арею пройти вперед. – Вас уже ждут.       - Хорошо, - согласно кивнул парень, чувствуя себя немного странно под пристальным вниманием стражников. Он еще никогда не ловил на себе подобных взглядов и его это не на шутку встревожило. Что могло случиться за то небольшое время, которое он провел в комнате Евы? Новая беда? Очередные проблемы? Арей даже не знал, что ему думать и решил просто дождаться, когда узнает все из первых уст.       Добравшись до тронного зала в сопровождении внимательно наблюдающей за ним стражи, парень нетерпеливо зашел внутрь и, к неприятному для себя удивлению, увидел стоящих напротив трона Мальбонте Мундуса, Золдана и еще нескольких знакомых ему членов Парламента – чопорных и невероятно высокомерных бессмертных, от которых его тошнило. Вики тоже была здесь и по ее лицу сразу становилось ясно, что она ищет любой повод выпроводить всех отсюда, причем как можно скорее.       - Что происходит? – выпалил Арей, заметив, с каким предвкушением на него смотрят Мундус и Золдан. Это было явно не к добру. – Зачем меня вызвали?       - Мы пришли сюда, чтобы предъявить вам обвинение, - сухо произнес высокий бессмертный с седыми волосами до плеч и с золотым пенсе на носу. Достав из широкого рукава мантии небольшой свиток, он раскрыл его и прокашлялся прежде, чем зачитать то, что так было написано. – «В связи с расследованием, связанным с незаконным проникновением во дворец посторонних лиц, представляющих угрозу жизни и безопасности, воспитанник и приемный сын королевской семьи Арей привлекается к делу в качестве подозреваемого в пособничестве преступной организации, именовавшей себя «Отшельницами». До завершения расследования его следует поместить в темницу для допроса и до окончания сбора всех необходимых улик».       - Что, простите? – усмехнулась Вики, окинув всех явившихся членов Парламента гневным взглядом. – Это какая-то глупая шутка?       - На каком основании вы составили это обвинение? – ледяным тоном спросил Мальбонте. – И почему сперва вы не уведомили меня? Почему я узнаю об этом в последнюю очередь?       - Простите, Ваше Величество, - извинился перед ним Золдан, в притворной покорности склонив голову. – Мы не хотели, чтобы ваши родительские чувства помешали вам и королеве взглянуть на дело трезво и объективно. Как вы знаете, у нас есть система наблюдения за лицами, которые потенциально могут представлять угрозу вашей безопасности. В последнее время ваш сын проявлял себя не с самой благополучной стороны и…       - Это не ваше дело! – прервала его Вики и, поднявшись со своего трона, подбежала к Арею и приобняла его за плечи. – Я не позволю вам творить произвол! С чего вы решили, что он замешан? Наш сын также пострадал, как и остальные!       - У нас есть ценный свидетель того, что Арей посещал небезызвестный клуб «Гоморра», расположенный в Омнисе. Там у него состоялась встреча с некой… Присциллой. Вы знали об этом?       - Арей? – голос Мальбонте, обычно спокойный и прохладный, сейчас прозвучал, как натянутая тетива лука, готовая в любой момент выпустить стрелу. – Это правда?       - Я… Да, это правда, - не стал отрицать парень, мысленно выругавшись. Теперь то, что он увидел там Золдана, не казалось ему простым совпадением. Неужели за ним все это время следили? – Но я не делал там ничего незаконного.       - Тогда что вы там делали? – с легкой ухмылкой спросил Мундус, явно наслаждающийся всем происходящим. – Наслаждались местными красотами или проводили время в компании продающих себя женщин?       - Не стоит, наш свидетель все скажет за него, - покачал головой Золдан и, щелкнув пальцами, привлек внимание стражников. – Приведите ее сюда. Сердце Арей бешено забилось в груди, когда в сопровождении стражи в тронный зал на дрожащих ногах зашла Присцилла, руки которой были стянуты золотой нитью, травмирующей ее кожу. Увидев парня, девушка на мгновение замерла, взглянув на него испуганными глазами, но ее почти сразу подтолкнули вперед, не давая шанса прийти в себя. Когда она подошла почти вплотную, Арей увидел, что ее нижняя губа была разбита, а на подбородке виднелся свежий синяк.       - Вы ее били? – сердито спросил он, обратившись к Золдану. – Как вы посмели?       - Пусть скажет спасибо, что не переломали кости, - хмыкнул он, брезгливо взглянув на несчастную Присциллу, которая задрожала от одного его взгляда на нее. – Будешь и дальше молчать? Мы знаем, что ты оказывала господину Арею услуги, так что не увиливай от ответов!       - Хватит ее запугивать, - вмешался Мальбонте и, тяжело вздохнув, посмотрел сначала на сына, а затем на девушку, которая несколько раз бросила на Арея осторожный взгляд, явно выдававший то, что они были как минимум знакомы. – Присцилла, ты должна все рассказать. Это твоя обязанность. Своей ложью ты лишь усугубишь свое положение.       - Что вы хотите узнать? – спросила она дрожащим голосом. – Я уже рассказала все, что могла.       - Мы ничего не слышали, - напомнила ей Вики и встревоженно поджала губы. Ситуация разворачивалась не самая хорошая и она это чувствовала. – Для начала расскажи, кто ты такая, чем занимаешься и действительно ли… Арей имел с тобой дело.       - Я… раньше работала в клубе «Гоморра», но теперь уже нет. Господин Золдан был нашим частым клиентом и… - Это к делу не относится! – прошипел демон, явно недовольный тем, что она упомянула его в своем рассказе. – Говори то, что от тебя требуется!       «Эти твари жаждут твоего падения, мой мальчик. Я же говорил – ты не можешь доверять никому из них. Они все предадут тебя. Они ждали этого момента, как прячущиеся под камнями ядовитые змеи… Ты не должен стыдиться. Защити эту несчастную девушку. Она ведь не сделала ничего плохого и не должна страдать».       - Говори, Цисси, - мягко обратился к ней Арей, заставив этим девушку удивленно округлить глаза. – Они все равно все узнают. Я не хочу, чтобы тебе снова было больно. Не бойся, говори.       - Х-хорошо, я… расскажу, - чуть не плача пролепетала Присцилла, едва слышно шмыгнув носом. – Это правда, что Арей был моим клиентом, но… мы ничем с ним не занимались, а просто поговорили. Его заинтересовало то, кем я являюсь. Я… полукровка, но не такая, как он. Я наполовину демон, но и наполовину ведьма. Родилась в ковене, но покинула его после смерти моей матери…       - Вы слышали?! – громко воскликнул Золдан и указал пальцем на Арея, словно был готов вынести ему приговор на месте. – Он был связан с ведьмами с самого начала!       - Это не так! – почти плача, возразила Присцилла и упала на колени перед Мальбонте. – Клянусь вам, он не сделал ничего плохого! Ваш сын хороший парень, он выслушал меня, пригласил переехать сюда, в Виктуар!       - Чтобы ты творила здесь свою темную магию, мерзкая дрянь?! – в притворном ужасе закричал Золдан и окинул взглядом остальных членов Парламента, пришедших в качестве свидетелей. – Разве это не доказательство? Это был сговор против королевской семьи, против наследницы, что пострадала в ходе чудовищного ритуала, совершенного этими тварями!       - Мой ковен не связан с отшельницами! Я не имею к ним никакого отношения, я клянусь вам!       - ТИХО! – громко крикнул Мальбонте, чтобы заставить всех замолчать, а затем поднялся со своего места и навис над Присциллой, уже готовой распрощаться со своей жизнью. – Это правда? Ты наполовину ведьма?       - У меня нет магических сил, - замотала она головой, не смея даже поднять на него глаза. – Я не умею колдовать, Ваше Величество… Если бы я умела, работала бы я тогда в клубе? Я давно не связана с другими ведьмами… Прошу, поверьте мне. Ваш сын просто хотел узнать, кто представляет опасность.       - И что же он узнал?       - Я вышел на ведьму по имени Урания, - ответил вместо Присциллы Арей, едва сохраняя тон спокойным. На самом деле он был почти на грани и с трудом держал свои руки подальше от шей тех, кто пришел по его душу. – Я хотел выяснить что-нибудь о тех, кто угрожал безопасности принцессы. Это всегда было моей главной задачей – обеспечение ее безопасности. Ведь для этого я и нахожусь во дворце.       - И что же, получилось что-нибудь выяснить? – с издевкой в голосе поинтересовался у него Мундус.       - Нет. Этот след не принес результатов в нужном направлении. Но я был обязан все проверить.       - Очень подозрительно, - ухмыльнулся Золдан и, елейно улыбнувшись Мальбонте и Вики, которые ответили ему холодными взглядами, вальяжно подошел ближе к Арею, будто ему уже не терпелось вцепиться в него и заковать в кандалы. – И вы не заключали с этой ведьмой никаких сделок. Насколько мне известно, наша свидетельница распрощалась со своими крыльями, сделав это. А вы? Неужели устояли против соблазна получиться что-нибудь взамен на нечто такое, что было под силу провернуть лишь вам?       - Вы заблуждаетесь в моих мотивах, - холодно процедил сквозь зубы Арей. – Находясь в здравом уме, я бы никогда не подверг никого опасности.       - А как же ваше нападение на почтенного члена общества и заслуженного жителя Виктуара Вергилия?       - Это личное. Вас это не касается.       - Ох, личное, - издал мерзкий смешок Золдан. – Слишком много противоречивых сигналов прямо здесь, король, королева и господа парламентарии. И вы можете заверить нас, что, если мы обыщем вашу комнату, мы ничего не обнаружим?       - Можете сделать это прямо сейчас, - ответил Арей, внезапно ощутив легкую тревогу где-то глубоко внутри. – Я не возражаю.       - Я буду присутствовать при этом лично, чтобы подтвердить законность ваших методов, - кивнул Мальбонте, нисколько не сомневаясь в нем. – Не будем терять время. Вы сами убедитесь, что мой сын чист перед законом.       Наблюдать за тем, как стражники под предводительством Золдана и Мундуса роются в вещах Арея, было неприятно для Мальбонте, но он успокаивал себя тем, что совсем скоро это ужасное недоразумение закончится. Они перевернули всю спальню вверх дном, осмотрели все укромные уголки, шкафы, заглянули под кровать и даже проверили постельное белье.       - Вы ищете что-то конкретное? – спросил мужчина, обратившись к Золдану.       - Разумеется, Ваше Величество, - кивнул демон и вытащил из потайного кармана своей мантии небольшую колбу с зеленоватой мутной жидкостью, от которой вверх поднимался едва заметный сизый дымок. – Это то, что мы обнаружили на одежде, в носовых пазухах и горле погибших после нападения на дворец. Очень токсичное снотворное вещество, в больших дозах даже смертельное. Оно называется «Дыхание Гипноза». Его продают темные ведьмы на своих подпольных рынках. В сыром виде похоже на обычный травяной сбор для приготовления чая, но при нагревании получается то, что вы увидели в этой колбе.       - Не думаю, что у Арея есть сведения о подпольных рынках.       - Всякое бывает, Ваше Величество. Вы никогда не можете быть до конца уверенным даже в самых близких, не говоря уже о…       Встретившись с ледяным взглядом Мальбонте, Золдан не стал заканчивать предложение и лишь сухо кашлянул, стараясь скрыть свой страх перед ним. Несмотря на то, что у Парламента были явные рычаги давления на королевскую чету, напрямую никто из его членов с ней связываться не хотел, тем более сейчас, когда внимание было приковано к приемному сыну короля и королевы. Золдан был хитрым и просчитывающим все наперед демоном, так что сумел вовремя закрыть свой рот, чтобы не оказаться в опале прежде, чем найдет то, что сможет помочь очернить имя мальчишки, который уже долгое время стоял рыбьей костью в его горле.       - Господин, мы кое-что нашли, - произнес один из стражников, заглянувший в горшок с растением, стоявшим на балконе.       Подойдя к Золдану и Мальбонте, он продемонстрировал им небольшой мешочек, внутри которого хранились какие-то травы. Увидев их, мужчина почувствовал, как его сердце пропустило удар, но не стал надумывать лишнего раньше времени, ведь обнаруженное могло оказаться чем угодно. Он убеждал себя, что это не то, что искал Золдан. Этого просто не могло быть. Арей никогда бы не причинил никому вреда, находясь в своем уме. Пока алхимик, расположившись за письменным столом, проверял найденный образец. Нависнув над ним, словно коршун, Мальбонте тщательно следил за тем, чтобы тот не прибег к какому-нибудь подлогу и не подсыпал в найденную смесь что-нибудь из своего рукава или припрятанной в нагрудном кармане колбы. Он прекрасно понимал, с кем имеет дело и не собирался давать им ни малейшего шанса провернуть нечто незаконное, особенно теперь, когда свобода и честное имя его сына находились под угрозой. Когда алхимик закончил все необходимые манипуляции и нагрел образец, сердце Мальбонте окаменело и рухнуло куда-то вниз. Он просто не мог поверить своим глазам и потребовал совершить эксперимент еще раз и еще, пока в очередной раз не увидел поднимавшийся над чашей сизый дымок и не уловил знакомый ему запах, который витал во дворце в ту самую злополучную ночь, когда Ева и ее друзья были похищены ведьмами для их мерзкого ритуала.       - Ваше Величество, вы сами все видите, - почти торжествующе произнес Золдан, указав ладонью на проверенный в третий раз образец. – Мы обязаны немедленно задержать его.       - Нет! – рявкнул на него Мальбонте и немного ослабил воротник из-за нехватки воздуха. – Сначала я сам с ним поговорю.       - Как вам будет угодно. И все же хочу напомнить, что по закону…       - Я знаю закон! Я сам его написал… Стража, за мной! Всем покинуть комнату до моих дальнейших распоряжений, немедленно!       Едва сохраняя рассудок и самообладание, Мальбонте быстрым шагом направился обратно в тронный зал в сопровождении стражников, даже не чувствуя пола под собой. В последний раз ему было настолько же плохо в тот день, когда он на секунду решил, что действительно может потерять двоих своих детей на той поляне. Его ужасно тошнило, в горле пересохло, а сердце билось так сильно, что было невозможно сделать и вдоха без режущей боли в груди. Мужчина находился на грани помешательства, ведь речь шла о его сыне, с которым он только начал налаживать отношения после долгих лет недопонимания и отчужденности. Почти ворвавшись в тронный зал на окаменевших ногах, Мальбонте посмотрел на Арея, которого гладила по плечу Вики, и замер, не находя в себе сил на какие-либо слова. Он просто стоял, как вкопанный и смотрел ему в глаза, силясь обнаружить в них что-то такое, что могло бы указывать на его вину, но не видел там абсолютно ничего, что могло бы подтвердить подозрения. Мужчина всегда считал себя способным улавливать тревожные сигналы, но прямо сейчас он оказался бессилен. Он правда не знал, во что ему верить, а во что нет.       - Наконец-то, - облегченно вздохнула Вики, абсолютно уверенная в том, что все прошло хорошо. – Ты выпроводил их? Они уже начинали действовать мне на нервы…       - Вики… Подойди ко мне. Пожалуйста, - попросил Мальбонте одеревеневшим языком и протянул ей руку.       - В чем дело?       - Вики, подойди ко мне.       - Нет, не хочу, - округлила глаза женщина и вцепилась в Арея так, будто скорее бы умерла, чем отпустила его. Парень приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но, встретившись со взглядом Мальбонте, сразу нахмурился, догадавшись, в отличие от матери, чем закончился обыск в его комнате.       - Разве ты не понимаешь, чего они добиваются? – тихо, но твердо произнес парень, посмотрев отцу прямо в глаза. – Эти двое… Они постоянно пытались протолкнуть Данталиана в Парламент. Они что-то затевали за твоей спиной уже долгое время.       - Знаю, - кивнул Мальбонте, признавая это. – Но я следил за обыском. Я был там и все видел. У тебя нашли ту дрянь, которой отравили твоих друзей, Арей. Что она там делает?       - Я не знаю. Я ничего у себя не прятал.       - Это бред, Мальбонте, - замотала головой Вики. – Как ты не понимаешь, они хотят устроить разлад в нашей семье! Не верь им, умоляю тебя.       - А что мне остается делать?! – закричал мужчина, потеряв остатки самообладания. – Улики найдены в его комнате!       - Их могли подбросить! Не при тебе, но заранее могли! Кто может утверждать, что туда не вламывались раньше?       - Я уже давно наложил на все наши комнаты опознавательные руны. Если бы кто-то посторонний туда проник, мне бы стало об этом известно.       «Он не верит тебе. Он никогда по-настоящему тебе не верил. Его не волнует твоя судьба».       - Я не верю… Не верю и все! – воскликнула Вики, продолжая в отчаянии цепляться за Арея, но тот внезапно взял ее за руку и мягко отстранил женщину от себя.       - Все в порядке, мам, - сказал он и, подойдя в Мальбонте чуть ближе, плотно сжал зубы. – Его Величество получил повод, и я не думаю, что у меня есть шанс доказать свою невиновность.       - О каком поводе вообще речь? – опустошенно произнес мужчина, не веря, что его сын действительно мог сказать нечто подобное. – Я пытаюсь отыскать хотя бы малейшую ниточку, хоть один повод все это опровергнуть… Помоги мне, Арей! Скажи мне что-нибудь!       «Он не считает тебя своим сыном. Ты в его глазах – лишь инструмент, который сломался и перестал выполнять свое предназначение. Покажи ему, что ты не слабый. Пусть узнает».       - Я больше не нужен, верно? – усмехнулся Арей, продолжая пристально смотреть Мальбонте прямо в глаза. Его собственный взгляд, обычно теплый и сияющий янтарем, потемнел, подобно небу, которое заволокло черными тучами, а нежные черты лица исказились, обратившись заостренной и незнакомой маской. – Ева уже показала тебе, что может за себя постоять, когда переломала твои кости. Ее больше не нужно защищать. Я бесполезен и от меня можно избавиться. Я ведь прав?       - Арей, не сходи с ума! Все совсем не так, – попыталась утихомирить его Вики, протянув к нему руку, но парень тут же одернул свою, не желая ее слушать.       - Я остался здесь, чтобы быть с вами, хотя мог отправиться на поиски родной матери! И для чего? Чтобы меня признали негодным и отправили куда-нибудь подальше с глаз долой!       «Он никогда не считал тебя равным Еве. Он никогда не считал тебя своим сыном. Ты лишь грязь под его обувью, которая не стоит внимания».       - Так вот, о чем ты думал все это время? – покачал головой Мальбонте, замерев напротив сына, словно статуя. – Я считал, что смог изменить твое мнение… Я правда верил в это и верю сейчас. Кто смотрит на меня через твои глаза? Это не мой сын. Нет, это он. Не поддавайся ему.       «Он просто трус. Он знает, что не совладает с тобой, когда ты находишься под моим покровительством. Ты сильнее него, и он этого боится. Он не достоин управлять бессмертными».       - Пытаешься загладить вину? – внезапный зловещий хохот, вырвавшийся из груди Арея, заставил стекла в окнах тронного зала затрястись. Почувствовав исходящие от него уже знакомые волны чужеродной энергии, Вики сделала несколько шагов назад, едва сдерживая панику, проникающую в ее сердце, словно медленный яд. – Зачем? Боишься меня?       - Я не боюсь тебя. Я боюсь за тебя, - возразил ему Мальбонте. – Ты не ведаешь, что творишь. Остановись, пока не стало слишком поздно. Остановись, пока мы еще можем все исправить.       - Ты уже все решил! Ты скормишь меня пособникам этой змеи Данталиана, потому что чертов трус! Ты не справляешься с собственной системой и когда она окончательно рухнет тебе на голову, ты примешь это, потому что чертов слабак! Где тот Мальбонте, который поставил мир бессмертных на колени?! ТЫ ЧЕРТОВ НЕУДАЧНИК! Ты отказался от сил Шепфамалума и его могущества, потому что знал свою слабость!       - Арей, он врет! – закричала Вики и вновь попыталась схватить сына за руку, но внезапно почувствовала, как воздух вокруг него накалился, опалив ее руку до ожогов. – Эта тварь просто врет тебе! Послушай отца, он знаешь, через что ты сейчас проходишь!       - Это вы мне врали! Всегда врали! – крик ярости перерос в истошный крик боли от жгучего ощущения в области плеча, которая теперь раздирала Арея на части. Схватившись за него, он ощутил под кожей сильную пульсацию, будто кто-то поставил на нее раскаленное клеймо. Жжение казалось настолько невыносимым, что парень едва держался на ногах и вопил во все горло, схватившись за голову, совершенно ничего не видя перед собой. – Ненавижу вас! НЕНАВИЖУ ВСЕХ ВАС!       «Не сопротивляйся мне. Отпусти и боль исчезнет. Вместо нее ты почувствуешь облегчение. Позволь мне тебе помочь».       - Нет… - прошептал Мальбонте, увидев едва заметное оранжевое свечение под правой ключицей Арея. Он без труда узнал его и понимал, какую боль это причиняет его сыну. Это была метка – почти такая же, какую он когда-то носил на себе. Непосильное бремя, самое худшее из проклятий теперь лежало на его сыне. Забыв о том, насколько опасно приближаться к одержимому древним божеством, мужчина, преисполненный лишь чувством защитить своего ребенка, бросился к нему.       «УБЕЙ!»       Внезапная вспышка, напоминавшая голубой хлыст, с громким треском, похожим на крик сотни птиц, устремилась прямо к Мальбонте, потерявшему бдительность, а затем, словно стрела, врезалась ему прямо в грудь. Замерев на месте, он приоткрыл мгновенно побледневшие губы, а затем схватился руками за сердце и рухнул ничком на мраморный пол. Прижав ладони к губам, Вики в ужасе посмотрела на Арея, окруженного голубым огнем, как щитом, и увидела его потемневшие глаза. Он смотрел на лежавшего перед ним отца сквозь бушевавшее пламя, будто даже не видя его. Он был не здесь, не в этом зале, а где-то очень далеко отсюда.       - Бонт… - прошептала Вики и, подбежав к мужу, опустилась перед ним на колени и перевернула его на спину дрожащими руками. В области груди она увидела огромную рану, окруженную обгоревшей до мышц плотью, из которой в воздух медленно поднимался темный дым. Глаза Мальбонте были открыты, но глядели куда-то мимо жены, словно перед ним разверзлась черная бездна. Он глотал ртом воздух, но тот отказывался проникать в его легкие. Холодный как лед, мужчина пытался что-то сказать, но не мог. – Нет… Бонт, приди в себя! БОНТ!       - Мама… - медленно повернув голову к Арею, Вики сквозь застилающие ей глаза слезы увидела, как он рухнул на пол, словно марионетка, которой подрезали ниточки.       Прежде, чем сознание покинуло его, парень увидел лежавшего в метре от него Мальбонте с огромной раной на груди. Это сделал он. Он ранил его после того, как тот совсем недавно оправился от травм. Это была его вина. Только его и ничья больше. Эта травма не шла ни в какое сравнение с несколькими переломанными костями, и он прекрасно это понимал, потому что ударил раскаленной добела молнией, а не простым огненным шаром. Арей ожидал, что ощутит хоть что-то, но вместо ожидаемого чувства вины к нему пришла пустота – абсолютная и всепоглощающая, как космический вакуум. Ему не было жаль. Ему было просто наплевать на всех вокруг и самого себя. Все потеряло смысл уже давно. Зачем продолжать сопротивляться? У него больше не было пути назад. Он знал, что уже никогда не сможет вернуться обратно.