Несущие Равновесие: Полукровки.

«Нет более мучительного наказания, чем не быть наказанным» (Рюноскэ Акутагава).       Когда Шарлотта открыла глаза на следующее утро, Деймоса уже не было рядом. Преодолев первую волну грусти, она вспомнила, о чем они говорили прошлой ночью — сегодня ему и ее брату придется покинуть Виктуар на неопределенный срок. Посмотрев на часы, девушка нервно поджала губы — было совсем раннее утро, так что у нее все еще оставался шанс с ними увидеться перед вылетом. Наскоро умывшись и переодевшись, она уже собиралась направиться в комнату брата и Силли, но внезапно услышала стук в дверь. Открыв ее, Шарлотта радостно улыбнулась, но почти сразу помрачнела. Крис уже был одет в походную одежду из кожи, а на его поясе висел меч, который для него выковали перед началом службы.       — Я уже знаю, — вместо приветствия сказала девушка и вышла из комнаты, недовольно пихнув брата в грудь. — Почему вчера мне не сказал?       — Не хотел, чтобы ты засыпала, думая об этом, — ответил Крис и виновато посмотрел на сестру. — Но, видимо, в этом не было смысла. Прости.       — Я думала, что накричу на тебя, если ты явишься, но… уже передумала.       — Тогда, может, обнимешь меня на дорогу?       Молча кивнув, Шарлотта обхватила Криса руками и прижалась к нему так крепко, как только могла. За всю их жизнь они редко расставались больше, чем на день. Уткнувшись носом в грудь брата, девушка судорожно вздохнула, а затем силой заставила себя отстраниться, чтобы не задержать его еще больше. Ему предстояла долгая дорога и ей не хотелось, чтобы он улетал, думая о том, как она переживает за него. Было достаточно уже и того, что Крису приходилось оставлять Силли и Яна. Шарлотта могла только представить, насколько тяжело ему было попрощаться с ними этим утром.       — Тебя проводить? — тихо спросила она.       — Ты и так уже это сделала, — улыбнулся Крис и слегка потрепал ее по волосам. — Я улетаю ненадолго.       — Хорошо… А Силли?       — Я уговорил его лечь спать после того, как мы попрощались. Сегодня Ян плохо спал и много плакал.       — Я помогу ему заботиться о малыше, — пообещала Шарлотта, радуясь, что у нее будет еще одно важное дело во время ожидания возвращения брата. — Не переживай за них.       — А что насчет того демона, что вечно крутится вокруг тебя? — прищурил глаза Крис, внимательно посмотрев на сестру. — Он тоже улетает.       — У него имя есть. И он не крутится вокруг меня. Деймос — мой друг.       — Хорошо-хорошо, я просто над тобой подшучиваю. И, раз уж ты считаешь его другом, то уже знала о том, что он улетает вместе со мной.       — Да, я в курсе, — тяжело вздохнула Шарлотта и обняла себя за плечи. — Он приходил вчера и рассказал мне об этом.       — Он что, был в твоей комнате? — настороженно спросил Крис. — Лотти?       — Просто зашел ненадолго. Мы выпили какао и разошлись. Ничего особенного. Хватит меня опекать, ладно? Не будь как мама.       — Прости, я замолкаю. Раз ты ему доверяешь, то я постараюсь относиться к нему лучше. У нас будет возможность познакомиться как следует.       — Только не доставай его расспросами, хорошо? — попросила Шарлотта и, поддавшись порыву, снова обняла брата. — Доброй дороги вам… Не геройствуй понапрасну.       — Не буду. Обещаю, — улыбнулся Крис и, чмокнув сестру в висок, высвободился из ее объятий. — Время поджимает. Мне пора идти. Не грусти в одиночестве, ладно? Будь рядом с Евой. Ей сейчас нелегко приходится.       — Конечно, я буду. Не волнуйся, теперь мне есть, чем заняться.       С трудом отпустив брата, девушка проводила его взглядом, пока он шел по коридору, а затем, немного посомневавшись, не опоздала ли она, направилась в соседнее крыло, в котором находилась комната Деймоса. Она не надеялась, что застанет его, но на этот раз удача оказалась на ее стороне — демон как раз закрывал дверь своей спальни, уже переодетый в одежду для полетов. На его поясе была закреплена массивная рукоять без лезвия, но Шарлотта догадывалась, что оно скрыто с помощью магии. Но ее внимание привлекло не это, а та самая ленточка, которую она когда-то отдала ему на удачу. Она сама не понимала почему, но это сильно смутило ее.       — Я думал, что ты еще спишь, — радостно улыбнулся Деймос, подойдя к ней. — Ты ведь поздно уснула.       — Проснулась, как по будильнику, — пожала девушка плечами, почему-то ощутив еще большую неловкость. — Ты был прав. Брат зашел ко мне.       — Не ругалась на него?       — Нет. Мне не захотелось тратить на это время.       — Хорошо. Мне… тоже уже пора, — тяжело вздохнул Деймос. От одного взгляда на все еще немного сонную и слегка растрепанную Шарлотту ему захотелось все бросить и просто остаться здесь, но он не мог — гордость не позволила бы ему этого сделать. И все же эта короткая мысль пронеслась в его голове, пусть и всего на мгновение. — Тренируйся сама, пока меня нет. Отрабатывай приемы на манекенах, как я тебе показывал.       — Обязательно, — кивнула девушка, поджав губы. — Когда вернешься, я покажу тебе мастер-класс.       — Я в этом не сомневаюсь. Ты способная ученица.       — Угу…       Не найдя, что еще сказать, Шарлотта медленно подошла к Деймосу чуть ближе и немного неуверенно обхватила его руками за плечи. Он не догадывался, что она мало кого удостаивала такой чести — тесный контакт, объятия и другие проявления привязанности девушка обычно оставляла лишь для самых близких. Не зная, что еще делать, демон обнял ее в ответ — очень осторожно и бережно, словно боясь ненароком спугнуть. Уткнувшись лицом в пушистые волосы, похожие на облако, Деймос ненадолго прикрыл глаза и спокойно вдохнул. Его сердце, до этого бившееся, как сумасшедшее, мгновенно успокоилось, а плечи расслабились, словно с них сняли огромный груз. Ему не хотелось, чтобы эти объятия заканчивались так скоро, но в конце концов Шарлотте пришлось отстраниться, ведь в отличие от демона, она все еще помнила о времени.       — Береги себя и моего брата, — тихо попросила девушка, сказав ему это прямо на ухо прежде, чем убрать руки с его плеч. — Он немного безрассудный, хоть с виду этого и не скажешь.       — А я, по-твоему, значит рассудительный? — усмехнулся Деймос. — Не переживай за брата. Я за ним пригляжу. Если смогу, отправлю тебе весточку.       — Было бы здорово. Я буду ждать.       С трудом заставив себя отвернуться от Шарлотты, демон почти бегом направился к лестнице, а девушка так и осталась стоять на месте, не решаясь даже с него сдвинуться, чтобы не побежать следом за ним. Ей очень хотелось, чтобы он и ее брат остались в Виктуаре, но она останавливала себя мыслью о том, что благодаря этому поручению они оба смогут закрепиться на своих новых должностях и в дальнейшем это поможет им в карьере.       Лишь через десять минут Шарлотта, грустно вздохнув, наконец, смогла сдвинуться с места и решила направиться к Еве, чтобы попросить ее о встрече с Ареем, о которой она в том числе думала этой ночью. Постучав в комнату подруги, но так и не дождавшись ответа, девушка решила, что может найти ее в кабинете — там она и оказалась. Зарывшись в бумаги по самую макушку, Ева очень быстро изучала документы, подписывала некоторые из них, а другие отправляла в небольшую отдельную стопку с пометкой «отказано».       — Я, наверное, помешала, — встревоженно произнесла Шарлотта, когда подруга подняла на нее слегка покрасневшие глаза. — Ты… когда спала в последний раз?       — Нет, не помешала, — махнула рукой Ева и указала на кресло напротив себя. — А насчет сна… У меня сейчас нет времени спать. Бессмертным не обязательно так часто отдыхать. Мы же не люди.       — Но твой разум нуждается в передышке. Этим мы от них ничем не отличаемся.       — Да-да. Отдохну, когда вся эта хрень закончится, обещаю.       — Ты занимаешься всем одна? — спросила Шарлотта, оглядев все бумаги, лежавшие на столе. — Может, стоит попросить кого-то помочь?       — Мама сейчас не в состоянии работать, — пожала плечами Ева, в голосе которой звучала едва уловимая безнадежность. — И я бы ни за что не заставила ее во все это вникать, когда отец лежит без сознания вот уже несколько дней. Она на заседания приходит лишь из-за Арея. Все остальное время она проводит в госпитале или с близнецами. Если я попрошу ее о помощи, это будет жестоко.       — А что насчет… Асмодея? Он хоть и ребенок сейчас, но все равно умный. Этого у него не отнять.       — Не ожидала, что ты о нем заговоришь. А ведь это идея… Он успел неплохо вникнуть в нашу систему, да и котелок у него варит. Почему я сразу об этом не подумала?       — Потому что ты устала, — тяжело вздохнула Шарлота, с сочувствием взглянув на подругу. — Причем, не сейчас, а уже очень давно. Ты делаешь слишком много дел в одиночку. Уж с бумажной волокитой можно посадить разбираться и кого-то другого. Ты же доверяешь этому демону, верно?       — Да, доверяю, — кивнула Ева и, проведя ладонями по лицу, устало опустила их на поверхность стола. — Знаешь, раньше я и представить себе не могла, сколько подобной работы выполняют родители каждый день. И так уже сорок лет… Я от нескольких дней с ума схожу.       — Они делают это вдвоем. Не принижай себя. Лучше обратись за помощью.       — Кстати, ты ведь не просто повидаться пришла, да?       — Ох, а ты быстро догадалась, — смутилась Шарлотта. — Я в последнее время редко прихожу к тебе просто так?       — Не в этом дело, — устало улыбнулась Ева. — Я просто это чувствую. О чем хотела поговорить?       — Даже не знаю, могу ли я вообще о таком просить… Я бы хотела повидаться с Ареем. Я знаю, что к нему пускают лишь один раз в день, так что…       — Думаешь, мы с матерью соблюдаем это правило?       — Эм… Я думала, что да.       — Охрана, выделенная ублюдками из Парламента — продажная до мозга костей, — презрительно фыркнула Ева. — Хоть меня это и бесит, но в этот раз нам подобная хрень на руку. Мы ходим к нему дважды в день. Ты можешь сходить сейчас, а я пойду вечером. Никаких проблем. Только…       — Только что? — нахмурилась Шарлотта, заметив, как лицо девушки немного помрачнело. — С Ареем все еще… что-то не так?       — Хм, как бы тебе сказать?.. Никогда не знаешь, в каком настроении он окажется. В один момент он может быть разговорчивым и дружелюбным, а в другой… В общем, с ним может быть очень тяжело. Постарайся понять это до того, как Арей скажет что-то неприятное. Если начнет говорить всякий бред, то разворачивайся и уходи. Так будет лучше для тебя.       — Ладно… Так и сделаю.       На самом деле Шарлотта не совсем понимала, о чем именно говорила Ева. Для нее это прозвучало так: «Арей очень сильно переживает из-за того, что случилось и находится в дурном настроении». Предупреждение подруги она тоже пропустила мимо ушей. Ей было невдомек, что любой разговор с ним сейчас мог превратиться в самый настоящий кошмар.       Добравшись до самой отдаленной комнаты на восьмом этаже дворца, который только начинали отстраивать и заполнять мебелью, Ева и Шарлотта подошли к двери, охраняемой шестью стражниками. Многозначительно на них глянув, девушка повелительно махнула рукой, и они тут же отошли в сторону. Дождавшись, когда каждый из них скроется из виду, Ева коснулась пальцем нескольких рун на арке двери, сияющих голубоватым светом, и замок, висевший на ручках, тихо клацнул и раскрылся.       — Не буду вам мешать, — немного неуверенно произнесла девушка, все еще размышляя о том, правильно ли она поступала, позволяя подруге остаться с Ареем наедине. — У тебя полчаса. Я приду минут через двадцать, чтобы проверить, все ли в порядке. Не подходи к нему слишком близко.       — Х-хорошо, — кивнула Шарлотта, удивившись тому, что Ева говорила о нем как о каком-то диком и очень опасном звере, запертом в клетке. — Я буду осторожна. — Надеюсь. Если почуешь неладное — сразу на выход. Не забудь запереть за собой дверь и повесить замок. Руны активируются сразу после того, как ты это сделаешь. Запомнила?       — Угу. Я все сделаю.       Выслушав все напутствия подруги, Шарлотта посмотрела, как она, несколько раз обернувшись, неуверенно удаляется по коридору, и лишь после этого рискнула открыть дверь. В просторной комнате, подходящей скорее для гостиной, а не для спальни, стоял легкий полумрак, так что в нем было легко разглядеть длинную золотую нить, которая тянулась от кровати к лодыжке Арея. Парень сидел на смятой не заправленной постели в окружении множества открытых книг, прижав колени к груди. Услышав, как кто-то вошел в комнату, он тут же поднял голову и опустил ноги на пол.       — Ева? — сиплым голосом позвал он, а затем прищурился, увидев, кто стоял перед ним. — Нет, это не она… Что ты здесь делаешь?       — Пришла проведать тебя, — едва дыша от волнения, ответила Шарлотта и подошла чуть ближе, чтобы разглядеть его лицо, скрытое в полумраке. Зрелище ее ожидало не из лучших. Арей выглядел так, будто не спал как минимум месяц, а то и больше. Его глаза налились кровь, из-за чего их прежний янтарный цвет теперь больше напоминал рубиновый, а кожа побледнела так, словно уже давно позабыла о солнечном свете. — Прости, я должна была что-нибудь тебе принести. То, что тебе нравится… Я просто хотела как можно скорее тебя увидеть и совсем позабыла об этом.       — Какая ты милая… Ничего страшного. Меня нормально кормят, не переживай из-за этого.       — Все за тебя жутко переживают. Кто-то еще заходил к тебе?       — Вчера у меня был Крис, — пожал плечами Арей, сказав об этом так, словно ему было на это все равно. — Принес мне несколько книг, которые я как раз хотел прочитать… Теперь у меня достаточно времени для этого. Он сказал, что улетает на задание. Из-за этого у тебя глаза на мокром месте?       — Что? — удивленно спросила Шарлотта и, коснувшись своей щеки, только сейчас поняла, что плачет. Она сама не понимала, что именно заставило ее лить слезы — расставание с братом и другом или же то, в каком состоянии сейчас находился Арей, которого она все еще продолжала любить несмотря на то, что он сделал. Девушка надеялась, что его отказ поможет ей смириться, но этого так и не случилось — внутри нее продолжала теплиться глупая и ничем необоснованная надежда. — Я просто… немного расчувствовалась. Все в порядке. Сейчас это не главное.       — Жалеешь меня, да? Жалкое зрелище. Совсем не тот Арей, что прежде. Больше похож на брошенную собаку.       — Ты не тот, кого стоит жалеть. Я знаю, какой ты. Пусть сейчас и нелегко, но ты… тот, кто всегда справляется.       — Хм… И на том спасибо, — хмыкнул Арей, ни жестом, ни единой эмоцией на лице не дав знать, как он относится на самом деле к этим словам. — Я думал, что ты уж точно ко мне не придешь. Я тебя сильно обидел.       — Нет, ты меня не обидел, — замотала головой Шарлотта, испугавшись, что он действительно может так думать. — Ты просто сказал мне правду. Я… не могу на тебя обижаться, даже если хочу. Это невозможно.       — Ты боишься меня?       — Нет! Конечно, нет!       — Тогда почему ты стоишь так далеко? — обиженно спросил Арей, чуть наклонив голову набок. Медленно подняв руку, он поманил девушку к себе и едва заметно улыбнулся одними уголками губ. В полумраке эта улыбка выглядела немного зловеще, но Шарлотта, поглощенная лишь переживаниями за него, этого даже не заметила. И все же, она не могла так легко нарушить обещание, данное Еве. — Не подойдешь ко мне? Не стоит меня бояться, я же не кусаюсь.       — Ева сказала, что я не д-должна подходить слишком б-близко, — чуть дрожащим голосом отозвалась девушка, прижав руки к груди, чтобы не сорваться и не протянуть их к Арею.       — Она так сказала? Странно… Ева спокойно ко мне подходит. Она меня совсем не боится… А ты? Я настолько ужасно выгляжу?       — Почему ты все время об этом спрашиваешь? Ты же знаешь, что нет.       — Я почти не вижу твоего лица, — тоскливо протянул Арей с таким видом, будто именно это волновало его сейчас больше всего на свете. — Мне ужасно одиноко здесь. Я никогда не был совсем один так долго… И даже ты меня отвергаешь, хотя говорила, что любишь… Ты мне соврала.       — Нет, я не врала! — голос у Шарлотты дрогнул и слезы сами собой полились из глаз. — Я правда… люблю тебя. Вот почему я здесь. Зачем мне приходить сюда, если я тебя не люблю?       — Тогда подойди ко мне. Обними меня.       — Но Ева…       — Тебе важно, о чем попросила Ева или о чем прошу я? — нахмурился Арей и, встав с кровати, подошел к Шарлотте так близко, насколько ему позволяла золотая нить, обвязанная вокруг лодыжки. Между ними оставалось несколько шагов, но девушка никак не решалась их сократить, все еще думая о словах подруги. — Пожалуйста… Мне станет лучше, если ты меня обнимешь.       — Х-хорошо, — согласилась Шарлотта. Желание исполнить просьбу любимого оказалось сильнее всех предостережений, которые она слышала. Подойдя к Арею, она обняла его за талию и прижалась к его груди, не веря в реальность происходящего. Только вот эти объятия по ощущениям были сравнимы с тем, как если бы она опустила руки в кипяток — тело парня и его ладони казались такими горячими, что их едва ли можно было стерпеть. Но Шарлотта терпела, сцепив зубы, потому что не могла заставить себя его отпустить.       — От тебя пахнет… этим демоном.       — Что? О чем ты?       — Ты обнимала его? — подняв глаза на Арея, Шарлотта тут же столкнулась с его пронизывающим насквозь свирепым взглядом. Взяв ее лицо в ладони, он пристально посмотрел на девушку, будто выискивая что-то, ведомое лишь ему одному, а затем недовольно скривил губы и медленно убрал пальцами выбившиеся прядки ей за уши. — Он вертится вокруг тебя, словно змееныш. Ты вся пропахла им… Ты меня расстраиваешь.       — Мы с ним дружим, — удивленно округлила глаза Шарлотта, совершенно не понимая, как Арей мог почувствовать запах Деймоса, ведь тот даже не пользовался парфюмом. — Как ты с Габи… Просто друзья.       — Он трогал тебя? Обнимал, как ты меня сейчас? Или, может быть, вы уже успели сделать… что-то еще?       — Ты же меня знаешь. Я даже… никогда не целовалась. Я не хочу делать это с тем, кого не люблю… Прошу, хватит говорить все это.       — А со мной? — вновь улыбнулся Арей, но на этот раз Шарлотта почувствовала в его улыбке что-то нехорошее, что-то… очень опасное. Она не могла объяснить, что именно пугало ее в ней, но чутье подсказывало, девушке, что все это не сулит ей ничего хорошего. Теперь ей стало по-настоящему страшно, но она не могла сдвинуться с места, захваченная в крепкие тиски рук того, кого любила настолько, что была готова стерпеть даже охвативший ее страх. Вопрос, заданный ей, прежде вызвал бы восторг, но сейчас… Девушка не могла ничего на него ответить. — Почему молчишь?       — Отпусти меня, — слабым голосом попросила Шарлотта и попыталась высвободиться. — Мне больно.       — Врешь. Я едва тебя держу. Ты сама не хочешь, чтобы я отпускал тебя. Разве ты не об этом мечтала?       — Нет… Не о таком. Только не так… Не хочу.       — Ты влюбилась в этого демона из Ворацеса? — сквозь плотно стиснутые зубы спросил Арей, продолжая крепче сжимать плечи Шарлотты горячими, как раскаленное железо, пальцами. Тихо пискнув от боли, девушка сильно дернулась в его руках, и он внезапно отпустил ее и замер, словно статуя, продолжая смотреть на нее с обидой и злобой. — Как жаль… Хотя, возможно, это справедливо.       — О чем ты вообще говоришь? — едва дыша, прошептала она, потирая плечи, продолжавшие ныть даже после того, как Арей разжал пальцы.       — Я бы не смог подарить тебе свой первый поцелуй. Нечестно забирать у тебя твой… Хочешь скажу, кому я отдал мой?       — Нет… — замотала головой Шарлотта и попятилась назад к двери. — Я не хочу… Не хочу знать.       — Своей… сестре, — слишком четко проговорив каждое слово, ответил Арей и расхохотался так громко и жутко, что у нее волосы на голове встали дыбом, а в ушах зазвенело до острой боли. В этом смехе было нечто настолько жуткое и неестественное, что из глаз девушки сами собой покатились слезы. Она смотрела на парня и совершенно не узнавала в нем прежних черт или эмоций — все они исказились, превратив Арея в гротескное подобие его самого. Перед ней стоял не он, а тот, кто всего лишь притворялся им, причем очень плохо и даже не стараясь. Лишь когда первый шок спал, Шарлотта, наконец, осознала, что именно услышала. Он говорил о Еве. Он говорил о ней!       — Ты врешь. Она… любит Вергилия. Она не могла… Вы же брат и сестра!       — Спроси у нее сама. Зачем мне врать? Или ты все-таки хочешь мой поцелуй? Тогда иди ко мне. Я обниму тебя так, что ребра треснут!       Сказав это, Арей резко рванул в сторону Шарлотты и она, вскрикнув от неожиданности, рухнула на пол и продолжила пятиться к двери, уже готовая во все горло звать на помощь. Оглянувшись на парня, она увидела, что вся его нога из-за золотой лески превратилась в месиво, а лицо, до этого искаженное злобой, вдруг стало еще бледнее, а на глазах, полыхающих красным, вдруг появились слезы. Прошептав что-то одними губами, он рухнул на колени, а затем упал прямо на пол, сильно ударившись о него головой. Прижав ладонь к губам, Шарлотта совершенно позабыла о том, что лишь секунду назад была готова сбежать из этой комнаты, и, подскочив на ноги, подбежала к Арею и перевернула его на спину.       — Силы небесные… — трясясь от ужаса, только и смогла произнести она, увидев, что из уголка его рта и глаз начала сочиться темно-бордовая кровь, которая теперь заливала ее одежду. — Е-ева… ЕВА! Кто-нибудь, помогите! Шарлотта не была уверена, сколько прошло времени на самом деле — всего несколько секунд или полчаса. Когда дверь в комнату распахнулась и на пороге она увидела Еву, девушка мысленно выдохнула, но страх никуда не делся. Подбежав к подруге и Арею, она обняла его за плечи и прижала голову парня к груди, словно уже знала, как нужно вести себя в такой ситуации.       — Подожди снаружи, — попросила Ева, заметив, что Шарлотта трясется от одного взгляда на парня, продолжавшего истекать кровью из глаз и рта. — Тебе не нужно это видеть. Я помогу ему.       — Он болен? — шепотом спросила та прежде, чем нехотя удалиться из комнаты.       — Можно и так сказать… Иди же. Я скоро выйду, подожди меня снаружи. Когда Шарлотта послушно покинула помещение, Ева перетащила Арея на кровать и взглянула на его ногу, которая уже начала заживать, но все еще продолжала выглядеть плохо. Быстро сбегав в ванную комнату, девушка смочила полотенце в заживляющем растворе и приложила его к щиколотке парня, чтобы ему было легче справиться с повреждением, а затем проверила температуру тела, которая преодолела уже все мыслимые границы нормальности. Даже при сильной лихорадке у бессмертных никогда не наблюдалась подобная температура тела. Арей буквально сгорал заживо, запертый в оболочке, которую мучило нечто темное и безжалостное. Взяв из ванной еще одно полотенце, но на этот раз смоченное в простой ледяной воде, Ева принялась обтирать им парня, чтобы хоть немного облегчить его страдания. Вскоре его припухшие веки слегка приоткрылись и, к облегчению девушки, его взгляд показался ей осмысленных, хоть и безумно уставшим.       — Это ты… — измученно, но искренне улыбнулся Арей и накрыл руку девушки, вытирающей его щеку, своей ладонью. — Я так рад тебя видеть.       — Ты помнишь, что случилось? — спросила Ева, проверив его глаза и убедившись, что они больше не кровоточат. — По крайней мере, за последние пятнадцать минут.       — Плохо… Мне показалось, что здесь была Шарлотта. Кажется, я ее видел, но… не уверен, что все это было на самом деле. Я говорил ей… ужасные вещи.       — Это был не ты. Бедняжка… Она жутко напугана. Мне нужно будет как-то ей это объяснить, но при этом не говорить правду. Черт, я же ее предупреждала…       — Я не хочу, чтобы ты уходила. Останься, — попросил Арей, судорожно сглотнув. — Мне страшно оставаться здесь в одиночестве… Пожалуйста, не уходи.       — Скоро тебе не придется сидеть здесь, — пообещала ему Ева, крепко стиснув его руку в своей. — Еще несколько слушаний и…       — Они не позволят вынести оправдательный приговор… Ты это и так прекрасно знаешь. Все твои старания бессмысленны. Ты надрываешься зря.       — Плевать. Мы что-нибудь придумаем… Постарайся отдохнуть перед завтрашним заседанием. Тебе нужно поспать, чтобы суметь это выдержать. Я побуду здесь еще немного, пока ты засыпаешь.       — Я попробую, — согласился Арей и послушно закрыл глаза в надежде, что сон придет к нему без привычных кошмаров о мраке, в котором не оставалось места воздуху и солнечному свету. И самым страшным во всем этом было то, что он уже начинал привыкать. Медленно, но верно, эта тьма становилась его неотъемлемой частью.       Дождавшись, когда Арей уснет, Ева как можно тише и осторожнее поднялась с его кровати и на цыпочках вышла из комнаты. Заперев дверь на замок и активировав руны, она едва не расплакалась, но от выплеска эмоций ее остановила Шарлотта, которая терпеливо ждала снаружи все это время. Подойдя к подруге, девушка крепко обняла ее за плечи и несколько минут просто ласково гладила ее по волосам, пока та окончательно не успокоилась.       — Я никогда не видела Арея… таким, — горько всхлипнула Шарлотта, утерев с лица последние слезы. — Мне было так страшно… Что с ним происходит?       — Он нестабилен после всего, что с ним произошло, — попыталась логически объяснить его поведение Ева, хотя прекрасно понимала, насколько странно это звучит. — Он… сделал тебе больно?       — Нет, я не настолько слабая. Хотя… морально это было действительно больно. Он говорил ужасные вещи… Нес всякий бред.       — Что он говорил?       — Что вы… целовались? Но это ведь не может быть правдой, верно? — неуверенно ответила Шарлотта, обняв себя за плечи. Посмотрев на лицо подруги, которое мгновенно потеряло последние краски, девушка почувствовала, как внутри ее горла появился неприятный ком. До этого момента она не сомневалась, что Арей врал ей, но по реакции Евы поняла, что это было не так. — Нет… Зачем? Что вы…       — Это случилось не так, как ты думаешь, — почти зло оборвала Шарлотту девушка. — Тогда Вергилий пропал в первый раз, и я… плакала из-за него, а Арей… Он поступил неправильно, сделав это, но я простила его. Больше подобное не повторялось.       — Ты достаточно сильная, чтобы не позволить ему это с тобой делать.       — Что? Ты винишь меня?       — Я не виню, я просто… пытаюсь понять! — неожиданно для самой себя Шарлотта впервые за долгое время вспылила. Внутри нее закипела ревность, которая никогда не была ей свойственна, и она совершенно не понимала, как с ней справиться. — Вы же брат и сестра!       — Мы не родные, — напомнила ей Ева и посмотрела на подругу так, как не делала прежде — с таким разочарованием и обидой, что той мгновенно захотелось отрезать себе язык. — А вот вы, Шарлотта, родственники по крови. Не тебе здесь разбрасываться обвинениями… Больше не проси меня отвести тебя к Арею, пока не разберешься в своих чувствах к нему и… еще к кое-кому. Надеюсь, ты меня поняла.       — Ливия была права. Ты самовлюбленная эгоистка!       Уже отвернувшаяся от подруги Ева замерла на месте, ощутив, как эти слова, будто колья впились ей в спину. Она просто отказывалась поверить в то, что услышала. Медленно развернувшись лицом к Шарлотте, девушка увидела, что та покраснела от обиды, злости и ревности. Никогда еще ей не доводилось видеть подругу в таком состоянии. Это казалось абсолютно неестественным для нее поведением, но реальность была такова — впервые за все время их дружбы они оказались на грани ссоры, которая прежде просто не представлялась возможной.       — Неужели? — горько усмехнулась Ева, глядя в блестящие от подступивших слез глаза Шарлотты. — Почему же? Потому что не могу контролировать все и всех вокруг себя? Или потому, что не могу заставить Арея полюбить тебя? Ну, тогда прости, что не способна на такое. Моя вина. Я глубоко сожалею.       — Даже сейчас ты говоришь это… так высокомерно! — процедила сквозь зубы Шарлотта, мысленно ругая себя за каждое брошенное слово. Она не хотела говорить ничего из этого, но обида и жалость к себе, долго копившиеся внутри, теперь выливались из нее неудержимым потоком, который она не была способна остановить. — Будто одолжение мне делаешь! Ты красивая и сильная! Ты самая лучшая во всем и так было всегда! Почему, почему, почему?! Ты можешь заполучить любого — даже безупречного Вергилия и Асмодея, который теперь только руки твои не облизывает! Но Арей… Даже он… Даже он, черт возьми! Раньше я не понимала, почему Ливия так злится, но теперь понимаю! Это просто несправедливо!       — А ты знаешь, за что именно она была наказана? Твоя драгоценная подружка натворила таких дел, от которых твои волосы встанут дыбом. Разумеется, она не рассказала тебе всю правду, потому что даже ты — ее лучшая подруга — почувствовала бы отвращение. Только вот в чем дело… У нее хватило смелости признать свою ошибку и понести за нее наказание. Я бы никогда не подумала, что ты могла сказать все то, что я сейчас услышала. Мне не нужны всеобщая любовь и обожание! Я бы променяла все это на одну чертову вещь — хотя бы немного, блять, спокойствия! Мне ничего не нужно в этой жизни, кроме ебаного спокойствия и Вергилия!       Тишина, повисшая в коридоре, давила на барабанные перепонки и делала воздух, попадавший в легкие, тяжелым до болезненных спазмов. Прерывисто дыша, Шарлотта схватилась за пуговицы на своей блузке — она безумно сожалела, что сказала такие жестокие и глупые слова, но не знала, как все это исправить. Пол под ее ногами мелко дрожал вместе со стеклами в окнах, но сейчас это волновало ее куда меньше, чем горечь и смертельная усталость, которые она видела в глазах своей подруги. Но самым ужасным во всем этом было то, что Шарлотта просто не знала, что ей стоило сказать, чтобы этого было достаточно для прощения. Она просто молчала и мысленно пожирала себя чувством вины, не находя в себе сил для продолжения тяжелого разговора.       — Ты сказала все, что хотела? — сдержанно спросила у нее Ева, взяв себя в руки. — Если да, то я… пойду. У меня много дел.       Не дождавшись, пока Шарлотта оттает и скажет ей что-то еще, девушка быстрым шагом направилась прочь из коридора, надеясь, что та не окликнет ее. Этого так и не случилось, но она ее за это даже не винила. На самом деле она была слишком расстроена и измучена, чтобы испытывать еще какие-либо чувства. Гнев ушел и осталась лишь печаль, пожирающая все остальные эмоции, словно голодная черная дыра.

***

      Ночь перед слушанием Ева провела без сна, не сомкнув глаза даже на минуту. Раз за разом она просматривала все материалы дела, искала в них любые возможные лазейки, сверялась с законами и делала записи, которые должны были помочь ей на заседании. Девушка была согласна с Ареем — никто не позволит ей его оправдать. Они будут давить, пока не добьются желаемого, но сдаваться так просто она не собиралась.       Когда наступило утро, но было еще слишком рано для того, чтобы хоть кто-то проснулся, Ева отправилась в госпиталь, хотя изначально даже не собиралась этого делать. Она убеждала себя в том, что все еще обижена на отца, но на самом деле ей просто было страшно. Девушка до ужаса боялась увидеть отца в том состоянии, в котором он находился, но какая-то часть ее разума, которая продолжала держаться за благоразумие, понимала, что ей это необходимо. Зайдя в тихое и прохладное помещение госпиталя, Ева поздоровалась с Лайлой, которая как раз собиралась отправиться в кабинет, а затем направилась в отдельную палату, в которой под неустанной охраной находился Мальбонте. Открыв дверь, девушка набрала в грудь побольше воздуха и только после этого решилась подойти к больничной кровати. Ее отец лежал без движения, но его спокойное дыхание напоминало о том, что он продолжал бороться — это было его главным достоинством, которое Ева уважала больше всех остальных. Подойдя к его постели, она присела на самый краешек, отодвинула одеяло с груди и увидела на ней уже заживающий, но все равно жуткий на вид шрам, напоминавший разрезавшую небо ветвистую молнию. Поначалу девушке казалось, что Мальбонте без труда справится даже с такой травмой, но, как объяснил Эрелим, разряд тока, созданный Ареем, оказался настолько горячим и разрушительным, что это буквально разорвало почти все органы ее отца и теперь ему приходилось тратить все имеющиеся у него силы на то, чтобы их восстановить. Вот почему он все время спал — на бодрствование энергии просто не оставалось.       — Мне… так жаль, — едва слышно прошептала Ева, осторожно взяв Мальбонте за руку и сжав ее в обеих ладонях. — Я все еще злюсь на тебя. Скорее всего, будь ты в сознании, мы бы ссорились при каждой встрече… Но я предпочла бы ссоры, а не такого тебя — раненого и измученного моими обидами. Жаль, что ты не слышишь меня сейчас, потому что я… не смогу все это повторить. Я слишком слабая для этого в отличие от тебя.       Услышав звук открываемой двери, Ева оглянулась и увидела стоящую в проходе Вики — бледную как мел и безумно уставшую. Только ее глаза, в которых все еще продолжал теплиться прежний свет, говорили о том, что она еще не сдалась и продолжала верить, что все наладится.       — Так и знала, что ты придешь, — улыбнулась женщина и села на постель Мальбонте по другую сторону от дочери. — Давно пора было это сделать.       — Какая разница? — отрешенно отозвалась Ева. — Он все равно меня не слышит.       — Ты его недооцениваешь. Твой отец все чувствует, особенно присутствие своей дочери.       — Может и так… Мне не хватает его уверенности. Если бы он был в сознании, все было бы намного проще.       — Когда отец очнется и узнает о том, что ты делала все это время, он будет очень гордиться тобой, — ласково произнесла Вики и, погладив мужа по волосам, тяжело вздохнула. — Прости меня. Я оставила тебя одну… Мне нужно возвращаться в реальность. Пора браться за дела.       — Не нужно извиняться, — покачала головой Ева. — По совести ты все еще должна находиться в декрете по уходу за близнецами. Они ведь такие маленькие.       — Они быстро растут. Я уже чувствую их вес на своих руках, вижу осмысленность в глазах… Это невероятное чувство. Я бы так хотела дать Арею повидаться с ними, но… мне страшно и стыдно за то, что я вообще боюсь.       — Ты заботишься о всех своих детях. Никто не стал бы винить тебя за благоразумие. Арей сейчас действительно не в себе, но это не его вина. Никто не виноват, но нам приходится с этим жить.       — Твой брат подвергается огромной атаке каждую минуту своего существования, — очень серьезно произнесла Вики. — Я знаю, что это такое… Тварь, захватившая его разум, сорок лет терпеливо ждала своего часа и готовила для себя орудие мести. Я знала, что он вернется, но не ожидала, что… пострадает Арей.       — Так ты знаешь, что с ним? — удивленно прошептала Ева. — Как ты поняла?       — Я уже видела подобное. Твой отец был вместилищем его ненависти, когда мы впервые встретились. Шепфамалум… Ненавижу это имя всем сердцем. Он чуть не разрушил нашу семью на пару с Эоной. Только вот она смогла найти в себе силы одуматься, а ее брат так и продолжает строить нам козни. Все полукровки способны слышать его тихий шепот, но не каждый удостаивается его внимания.       — Я никогда его не слышала.       — Часть сущности Эоны продолжает защищать тебя, — пояснила Вики и ненадолго прикрыла глаза из-за навалившейся на нее усталости. — Все эти годы я боялась, что ее сил не хватит и Шепфамалум придет за тобой, а бояться стоило за Арея. Нам с отцом сразу нужно было догадаться, что он может взяться именно за него. Твой брат — идеальный сосуд. Он сильный, но еще и невероятно чувствительный ко всему вокруг. Он пережил столько невзгод… Его душа мечется в потемках и Шепфамалум этим воспользовался — точно также, как в прошлом сделал это с твоим отцом.       — Но вы же смогли уничтожить связь между ними, — не теряя последних крупиц надежды, напомнила Ева. — У вас получилось, а значит, получится и с Ареем. Способ есть, я уверена! Ты должна его знать!       — Обстоятельства спасения твоего отца от влияния Шепфамалума были… невероятными. Повторить их практически невозможно. Мы чудом выжили. Я не знаю, как сделать это еще раз, милая.       — Как вы смогли это сделать? Я должна знать.       — Я… на несколько мгновений стала вместилищем Эоны, — превозмогая себя, ответила Вики и обреченно посмотрела на ошеломленную этими словами дочь. — Лишь с помощью огромного всплеска ее сил я смогла уничтожить печать Шепфамалума. Это длилось буквально несколько секунд, но я успела почувствовать, как мою душу разрывает на части.       — Это значит, что… я могу это сделать? — предположила Ева, не желая думать о том, что нынешних сил Эоны может оказаться недостаточно.       — В тебе содержится лишь осколок ее сущности. В тот момент она уже была лишена оболочки, но дух ее оставался сильным. Я не уверена, что ты сможешь, потому что не до конца понимаю, как вообще сумела использовать ее силы… У меня нет достаточных знаний об этом. Прости, я не хотела тебя разочаровывать, но это правда.       — Ничего… Все в порядке.       Но Ева не была в порядке, как утверждала. На секунду ей показалось, что ответ найден и она сможет помочь Арею, но эта надежда быстро лопнула, словно мыльный пузырь. И все окончательно отбрасывать эту мысль в сторону девушка не собиралась. Нельзя было так легко сбрасывать со счетов то, что внутри нее находилась частица сущности древнего божества, сила которой была равной, а может, и превосходила силу Шепфамалума. Как ее использовать Ева, конечно же, не знала, но собиралась отыскать способ вновь связаться с Эоной и поговорить с ней об этом. Только вот времени, чтобы обдумать эту идею как следует, у нее не было — часы, тихо тикавшие на стене, напоминали о скором начале судебного слушания. С трудом заставив себя подняться и оставить мужа одного, Вики вышла следом за дочерью из палаты, напоследок поцеловав Мальбонте в щеку. Им предстоял очень долгий и трудный день, к которому ни одна из них не была готова.       Когда Вики и Ева прошли в палату Парламента, глаза всех присутствующих устремились на них. Следом за взглядами, в которых скрывалось тайное осуждение, начали доноситься едва уловимые шепотки, но Ева даже не пыталась их разобрать — она и так прекрасно понимала, о чем они говорят. Посмотрев на Золдана и Мундуса, девушка с отвращением подметила, что их лица выглядели удивительно довольными. В ее разум закрались неприятные подозрения — неужели эти двое смогли что-то вынюхать? Эта мысль не отразилась на лице Евы, но внутри нее все встрепенулось от неприятного предчувствия. Деймос и Асмодей предупреждали, что рано или поздно они возьмутся за нее, но девушку это не особо волновало — куда сильнее ее беспокоило то, что обвинителям было известно то, о чем никто не должен был знать. Никто бы не поверил, что Арея заставил совершить все эти преступления сам Создатель, явившийся по его душу. Ева и сама порой с трудом могла в это поверить, но лично для нее паззл уже давно сложился в полную и очень пугающую картину.       — Я бы хотел выступить первым, если вы позволите, Ваше Величество, — произнес Золдан и поднялся со своего места, когда Вики объявила начало судебного слушания, а Арей был выведен в центр комнаты, связанный золотой нитью по рукам и ногам. — Позволите?       — Разумеется, — сухо отозвалась женщина. — На этот раз говорите по существу, господин парламентарий.       — Конечно, Ваше Величество. Сегодня все поднятые мною вопросы будут относиться лишь к делу и к тому, насколько честно проводится расследование и все сопутствующие процедуры, включая… защиту подсудимого.       — Начинается… — мысленно усмехнулась Ева и крепче сжала пальцами подлокотники, морально готовясь к тому, что ей сейчас предстояло услышать.       — Когда господину Арею были предъявлены обвинения, мы все молча согласились с тем, что стороной защиты будет выступать Ее Высочество наследная принцесса, но… было ли это хорошим решением, господа парламентарии? — елейным тоном произнес Золдан и медленно обвел взглядом всех присутствующих в зале. — Можем ли мы с уверенностью утверждать, что она непредвзята в этом деле? Разумеется, нет.       — Все, что я говорила до этого момента, основывалось лишь на фактах, — возразила ему Ева, сохраняя спокойствие. — Никаких домыслов и фантазий — лишь сухие данные.       — Ваша правда, госпожа, только вот… в прошлом вы уже имели неосторожность врать во благо себе и своих близких. Я опасаюсь, что это повторится и сейчас. Тогда Парламент пошел на уступку и не принял выдвинутые против вас обвинения герцога Данталиана во внимание, однако я бы хотел упомянуть этот прецедент в контексте нынешней ситуации.       — На что вы намекаете? — грозно поинтересовалась у демона Мими, выдвинувшись чуть вперед на своем кресле. — Данталиан находится под домашним арестом за то, что пытался надавить на королевскую семью в вопросе брака наследника трона Сатаны Габриэля и своей дочери. Ему повезло, что его голова все еще держится на своем месте.       — Между нынешним Сатаной Люцифером и герцогом Данталианом был заключен договор, — повысил голос Золдан и уставился немигающим взглядом на Еву. — А Ее Высочество вмешалась в этот договор, соврав, что ждет ребенка от сына Люцифера и собирается выйти за него замуж. Как мы уже знаем, это был фиктивный брак. Это нарушение закона!       — Вы прекрасно знаете, что на Люцифера надавили и долгое время шантажировали! — воскликнула Ева, почти потеряв всякое терпение от возмущения. — Данталиан славится тем, что берет куда больше, чем отдает. На его руках кровь множества ни в чем неповинных демонов, перешедших ему дорогу, включая родителей герцогини Ворацеса! Это вы, я надеюсь, не забыли?!       — Меня больше интересует, как все это связано с делом Арея, — вмешался в спор Дино. — Чего вы добиваетесь, господин парламентарий?       — Я хочу открыть всем глаза, — театрально вздохнул Золдан и указал ладонью на Еву. — Все присутствующие здесь должны понимать, почему Ее Высочеству нельзя заниматься защитой подсудимого! Она предвзята, и мы не можем верить ее словам! Стоит только вспомнить об ее странной связи с герцогом Асмодеем, который представлял угрозу для Виктуара и его жителей!       — О какой связи речь? — зло прищурилась Вики. — У вас хотя бы есть доказательства? Вы раскидываетесь обвинениями и ничего более. Моя дочь была похищена…       — А затем герцог сам отпустил ее. Невероятная щедрость с его стороны. Вот это нас и удивляет, Ваше Величество, — усмехнулся Мундус, который до этого момента предпочитал отмалчиваться. — Все это наталкивает на определенные мысли, госпожа. Может ли принцесса выступать в суде, когда ее репутация, мягко говоря, оставляет желать лучшего?       — ЗАКРОЙТЕ СВОИ ГНИЛЫЕ ПАСТИ! Вам стоит отрезать ваши языки за это и скормить их таким же падальщикам, как вы!       Все взгляды обратились на Арея, который неожиданно для всех, впервые за все время посмел что-то произнести без прямого обращения к нему. Даже Золдан и Мундус растерялись, не говоря уже о других членах Парламента. Никто не ожидал, что подсудимый посмеет сказать хоть что-то, не говоря уже об откровенных ругательствах.       — Арей, не надо, — покачала головой Ева, надеясь, что тот услышит ее, но парень даже не смотрел в ее сторону — все его внимание было сосредоточено на Золдане и Мундусе.       — Все знают, что вы — продажные подстилки Данталиана, — продолжил парень, зло оскалив зубы. Глаза его нездорово заблестели, а руки начали дрожать, из-за чего золотая леска, сковывающая их, стала впиваться в его кожу. — Каждое ваше слово о принцессе — ложь. Она помешала нашему врагу, а вы обвиняете ее! Вот чем теперь занимается Парламент?!       — Подсудимый, у вас еще будет возможность ответить на наши вопросы, — снисходительно усмехнулся Золдан, но в его взгляде появилось то, что Ева смогла считать в то же мгновение — это был страх. — Ваше поведение недопустимо на суде. Хотя теперь становится понятно, почему вы напали на собственного отца…       — Возможно, подсудимого стоит вывести из зала? — предложил Мундус. — Кажется, ему стоит ненадолго остаться наедине с собой и обдумать свое поведение.       — Боитесь, что он скажет что-то еще? — сквозь зубы процедила Мими, с отвращением взглянув на обвинителей. — В его словах я слышу истину. Вы уже давно продвигаете Данталиана на место в Парламенте. Почему?       — Такие союзники как он, полезны для процветания Виктуара, — ответил Золдан чуть дрожащим голосом. — Вы же и сами это прекрасно понимаете…       — Вздор, — возразила ему Вики. — Такие союзники нам не нужны.       — Не трать на них силы, матушка, — с надрывом в голосе произнес Арей, взглянув на нее, а затем посмотрел на Еву и улыбнулся, но эта улыбка не принесла ей никакого облегчения, а только сильнее напугала. Глядя прямо девушке в глаза, он одними губами прошептал: «Не останавливай меня», а затем изо всех сил рванул руками в стороны и высвободился из золотой лески, удерживающей его.       — Стража! — тут же завопил Мундус и, на удивление быстро для его тучного телосложения, побежал к выходу, пока все остальные только начинали осознавать происходящее. — Схватить его!       — Руны удержат его! — уверенно заявил Золдан, но, к несчастью для себя, ошибся.       Стоило ему сказать это, как Арей прямо у всех на глазах беспрепятственно прошел через установленный барьер, который, справедливости ради, немного его потрепал — одежда на парне начала дымиться, а на лице и теле появились царапины, из которых теперь обильно текла кровь. Регенерация сработала практически мгновенно и все полученные Ареем раны стали быстро затягиваться. Пожалуй, даже слишком быстро. Не обращая внимания ни на кого кроме своей цели, парень двинулся прямо на Золдана, отбрасывая в стороны всех бессмертных, посмевших перейти ему дорогу.       — Остановите его! — завопил кто-то из парламентариев и Дино, находившийся ближе всех к Арею, бросился к нему с голыми руками, не решаясь использовать меч против сына своей подруги.       — Не делай этого! — закричал на парня ангел, вцепившись в его плечи, но внезапная боль, похожая на прикосновение к открытому пламени, заставила Дино отпустить Арея. Его ладони покрылись ожогами, а тренированное тело, выдерживавшее прежде невероятные нагрузки, будто налилось свинцом. Парень, очевидно, не хотел ранить друга своей матери, но и церемониться с ним он не собирался. Схватив ангела, Арей отшвырнул его от себя в сторону и стал, как и прежде, двигаться к Золдану, преодолевая ступень за ступенью.       — Арей, прекрати, живо! — воскликнула Вики и, сжав эфес в виде сердца, все это время прикрепленный к ее поясу, с силой взмахнула им, но вместо лезвия из рукояти появился длинный хлыст серебряного цвета, которым она разрезала воздух между сыном и Золданом, задыхающимся от страха. — Не делай того, о чем пожалеешь!       — Тогда пусть встанет на колени и извинится перед Евой, — холодно произнес Арей, указав на нее. — Он должен знать свое место!       — Мне этого не нужно, — замотала головой девушка и попыталась подойти к нему ближе, но внезапно в ее голове раздалось: «Не подходи к нему!». Ошеломленная этим, Ева послушно замерла на месте, доверившись предостережению, но не оставила попыток вразумить брата. — Если ты сделаешь это, все будет кончено!       — Послушай своих мать и сестру, — Мими, стоявшая неподалеку от Вики, подняла руки вверх, показав, что в них нет оружия, и начала медленно приближаться к Арею, пытаясь использовать на нем свое главное умение — дар убеждения. — Все в порядке… Ты же не хочешь причинить никому боль, верно? Я понимаю, почему ты злишься, но этим ты лишь усугубишь ситуацию. Тебе нужно остановиться, иначе…       — Иначе что? — прищурился Арей и оглядел взглядом хаос, творящийся в зале. Некоторые из парламентариев уже успели выбраться из него, а кто-то все еще ждал своей очереди в проходе, с опаской поглядывая на зачинщика переполоха. — Они все… заслуживают смерти!       Хлыст Вики взметнулся в воздухе и направился прямо к Арею, опутав его тело, но надолго силы оружия не хватило — парень вырвался из металлической хватки и, подняв ладони вверх, зажег на них ярко-синее пламя, которое мгновенно накалило воздух вокруг него. В то же мгновение огонь метнулся в сторону Золдана, за одну секунду превратив того в горящий столб. Его дикие крики, паника остальных, пытающиеся порваться к Арею стражники и ее собственное бешеное сердцебиение в ледяной груди — все чувства и ощущения смешались внутри Евы, заставив ее замереть на месте без движения. Она могла смотреть лишь на Арея, который продолжал отбиваться от стражи, как свирепый хищник, выпущенный на волю. Ему даже не нужен был меч — он разбрасывал бессмертных в стороны одними голыми руками. Девушка не могла ни помочь остальным, ни сделать хоть что-то, чтобы остановить его, ведь любое ее решение могло поставить под удар либо того, кем она дорожила, либо ни в чем неповинных бессмертных.       — Нет, я не могу просто стоять! — мысленно закричала Ева и, наплевав на испуганный вопль матери, рванула прямо к Арею и крепко обхватила руками его талию. Боль от прикосновения к нему ослепила девушку, но она продолжала держать его изо всех сил, не давая ему двинуться с места. — Арей, хватит! Не нужно!       Тонкий и едва заметный золотистый щит, окруживший их двоих, будто куполом, не позволил парню разбрасываться пламенем дальше и вскоре оно утихло, в том числе благодаря некоторым бессмертным, у которых были способности, связанные с водой и льдом. Вместе с утихающим огнем сошел на нет и гнев Арея. Ева, потратившая все свои силы на то, чтобы удерживать его на одном месте, обмякла на руках у парня и он, наконец, смог увидеть, что происходило вокруг, прорвавшись сквозь темную пелену, застилавшую ему глаза.       — Ева? — дрожащим голосом позвал он девушку, а затем бережно обнял ее за плечи и прижал к себе, боясь даже на мгновение выпустить ее из своих рук. — Нет… Я не хотел, не хотел этого… Прости меня.       — Держите его! Он ранил Ее Высочество! — закричал Мундус, указав на Арея пальцем. — Схватить!       — Нет, Арей! Отпустите меня! — завопила во все горло Вики, когда Дино и Мими крепко вцепились в ее руки и плечи, чтобы удержать на месте. — Вы не можете! Вы не имеете права! Не трогайте его!       Но Арею не было никакого дела до того, что происходило вокруг него. Он так и продолжал сидеть на мраморном полу, обняв Еву за плечи и ожидая момента, когда она, наконец, придет в себя. Видеть ее в таком состоянии было для него куда страшнее того, что его ожидало. Парень знал, что теперь никакая ложь не поможет ему. Его ждала смерть, но он совсем не боялся ее. Резкий удар по затылку прервал размышления Арея о собственной судьбе, но даже почти потеряв сознание, он не выпустил Еву из своих рук, пока не почувствовал, как она слегка пошевелилась, а затем слабо приоткрыла дрожащие веки. Это было последним, что смог увидеть Арей в тот день — дальше последовали лишь боль и удушающая тьма, в которой его терпеливо ждал тот, кого он уже перестал бояться. Реальность была куда страшнее.

***

      Проснулась Ева с диким криком, который застрял в ее горле еще в палате Парламента. Подскочив на кровати, она оказалась прямо в объятиях своей матери, которая сразу же крепко прижала дочь к себе, не давая той продолжать брыкаться. Когда девушка немного пришла в себя, она поняла, что находится в палате госпиталя — в той самой, где лежал ее отец.       — Тише, милая, сделай глубокий вдох, — тихо попросила Вики, погладив Еву по спине. Взглянув на лицо матери, девушка увидела, что оно было бледным, словно мел, а глаза, широко раскрытые от пережитого потрясения, покраснели из-за непрекращающихся слез. — Тебе лучше?       — Плевать на меня. Где Арей? — нетерпеливо спросила она, на что Вики смогла лишь замотать головой. — Мама… Что с ним?       — Он в темнице. Нас с тобой отстранили от судебного процесса, по их словам, для нашей же безопасности. Мы теперь потерпевшие и не можем заниматься защитой Арея.       — Как ты могла им позволить?       — А что мне оставалось делать? — воскликнула Вики, вцепившись ногтями себе в волосы. — Убить каждого на месте? Мое вето против всех остальных голосов не имеет силы!       — Вот к чему все это привело, — прошипела Ева от охватившей ее досады. — Вся эта игра в демократию ни к чему хорошему не привела. Это не работает как надо у людей, так почему должно было сработать с бессмертными?! Если бы у тебя прямо сейчас была абсолютная власть, никто бы не посмел тебе перечить, мама.       — Знаю, но сейчас уже поздно сожалеть о том решении. Завтра Парламент продолжит слушание…       — Ты прекрасно знаешь, что это слушание не продлится и десяти минут. Они приговорят его к смерти!       — Не все проголосуют за казнь, я уверена! — замотала головой Вики. — Хотя бы Дино, Мими и…       — И всё, — горько усмехнулась Ева. — Арей поджарил Золдана до хрустящей корочки. Он сделает все, чтобы отомстить ему и нам с тобой заодно… Я знаю другой способ.       — Какой?       — Не скажу. Ты сама все поймешь. Ни о чем не спрашивай и сделай вид, что ничего не слышала. Останься сегодня на ночь вместе с близнецами в палате отца. Когда все случится, ты должна делать вид, что ничего не знаешь. Сможешь?       — Да, но… — Вики с сомнением посмотрела на дочь, но, увидев, насколько решительно та настроена действовать, передумала пытаться ее переубедить. — Сделаю, как ты хочешь. Не буду ничего спрашивать… Только об одном прошу — будь осторожна. Я не уверена, что смогу справиться с чем-то еще.       — Не бойся, — слабо улыбнулась ей Ева и крепко обняла мать, прижав ее к себе. — Я не позволю им приговорить Арея к смерти. Мы найдем способ очистить его имя, даже если на это уйдет сто лет… А теперь иди за близнецами и возвращайся сюда. Все будет хорошо. Поцеловав мать в макушку на прощание, Ева поднялась на ватные ноги, бросила последний взгляд на отца, лежавшего по соседству от ее койки и, крепко сжав кулаки, почти бегом направилась к себе в комнату. Ей предстояла очень тяжелая и долгая ночь, так что к ней нужно было как следует подготовиться.       Почти добравшись до своей комнаты, девушка внезапно столкнулась в коридоре с Асмодеем. Герцог, как и всегда, сумел появиться там, где ему прямо сейчас не стоило находиться. Эта его удивительная способность порядком раздражала Еву, но только не сейчас, когда все ее мысли были заняты одним лишь Ареем.       — Принцесса? — позвал девушку Асмодей, и она неожиданно для себя поняла, что его голос начал ломаться. Подойдя к ней ближе, он посмотрел на нее глазами, полными сочувствия. — Мне жаль… Мне правда очень жаль.       — Ты уже знаешь, что случилось? — спросила Ева, на самом деле не удивившись этому.       — Да, как и все во дворце. На самом деле… об этом скоро может стать известно и за его пределами. Мундус направо и налево рассказывает, как Арей вероломно напал на Золдана и поджег его. Демон боится огня… Пф, жалкое зрелище.       — Вот значит как… Получается, на сокрытие случившегося даже время тратить не стоит.       — Мы с Касом могли бы попробовать что-то придумать, — предложил Асмодей. — Пустили бы в народе какой-нибудь гадкий слух об этих двоих. Как вам такая идея?       — Прекрасная идея, герцог, — улыбнулась Ева, радуясь тому, что демон сам нашел себе занятие, причем далеко не бесполезное. — Тогда найди Кассиэля и передай, что я одобрила твою идею. Пусть это и будет каплей в море, но я не желаю, чтобы все поверили в безгрешность этого негодяя.       — Будет сделано. А что потом?       — Иди к моей матери. Она и близнецы будут в палате моего отца. Я хочу, чтобы ты отвлек ее хоть немного. Ты это умеешь.       — Ее Величеству сейчас, наверное, очень тяжело, — опустошенно произнес Асмодей. — Она почти никогда не плачет при других, но ее глаза постоянно красные. И близнецы это чувствуют — они всегда беспокойные, когда госпожа пытается их укачать.       — Иди сюда, — поманила его Ева к себе и, обняв демона за плечи, погладила его по волосам. — Ты подрос… Скоро будешь с меня ростом.       — Вы преувеличиваете, принцесса.       — Вовсе нет. Ты совсем взрослый… Поэтому теперь я могу положиться на тебя. Будь с моей мамой сегодня. Не оставляй ее, что бы ни случилось, хорошо?       — Ладно… — неуверенно протянул Асмодей, слегка отстранившись от Евы, чтобы взглянуть на ее лицо. — Что вы задумали, принцесса?       — Никаких вопросов на сегодня, — покачала головой девушка и, натянув фальшивую улыбку, ткнула пальцем в кончик его носа. — Мне нужно отдохнуть и придумать, что делать дальше. Я пойду спать.       — Хорошо. Только не отчаивайтесь. Всегда можно что-то придумать.       — Конечно… Спокойно ночи, маленький герцог.       Попрощавшись с Асмодеем, Ева нырнула в свою комнату и захлопнула за собой дверь. Прижавшись к ней спиной, она начала судорожно соображать, что ей делать дальше, хотя времени на это уже не было. Подойдя к шкафу с вещами, девушка вытащила походную сумку, специально заколдованную для того, что в нее помещалось как можно больше вещей. В ней уже лежали палатка, охотничий нож и набор столовых приборов, включая котелок и кружку. Схватив сумку, Ева стрелой вылетела из комнаты и, надеясь остаться незамеченной, помчалась в спальню Арея, чтобы собрать его вещи. Удобные штаны, водолазки, свитера, футболки, плащ, метательные ножи, компас, часы, кожаный кошель, несколько сменных ботинок, набор противоядий и целебных мазей — все это отправилось в сумку. Брошь в виде скорпиона, за которой скрывался Ишимада, Ева тоже взяла с собой.       Вернувшись к себе в комнату и немного отдышавшись, девушка убрала в сторону картину с пейзажем, за которым скрывался ее сейф, и достала оттуда несколько увесистых золотых и серебряных слитков, которые бережно сложила в кожаный кошель. Затянув на нем узелок, Ева спрятала его обратно в сумку, а затем направилась в гардероб, чтобы подыскать для себя подходящую одежду. Дело ей предстояло нелегкое, так что для него она решила одеться в самый удобный и функциональный наряд из всех, что имелись в ее распоряжении. Стянув с вешалки костюм из мягкой кожи с ремнями и карманами, девушка быстро переоделась в него и обвесилась всем возможным оружием, которое ей могло пригодиться, включая тонкие метательные иглы длиной в указательный палец. Конечно, она хотела обойтись без жертв и лишнего насилия, но уповать на столь щедрую удачу в предстоящем ей деле, Ева не могла.       Собрав волосы в высокий хвост, девушка посмотрела на себя в зеркало и тяжело вздохнула. Все это время она будто двигалась наугад, не до конца осознавая жуткую реальность всего происходящего. Но вот, она наконец ощутила, как та ее догнала и ноги Евы слегка подкосились. Присев на край кровати, она спрятала лицо в ладонях и принялась делать глубокие вдохи, чтобы немного выровнять дыхание, но тревога не отступала. Тупая боль в голове, появившаяся так невовремя, почти выбила девушку из колеи, но она продолжала отчаянно ей сопротивляться, плотно сцепив зубы вместе и крепко сжав кулаки. Ей хотелось лечь спать и проснуться в другом месте, которое бы являлась полной противоположностью того, что сейчас происходило в ее жизни. Там с ней все еще был рядом Вергилий, отец не лежал в госпитале с тяжелыми ранами, а Арея не собирались отправить на плаху и казнить у всех на глазах. Ева прекрасно понимала, что Золдан будет добиваться именно этого, особенно после того, как парень чуть не сжег его заживо. Был ли демон в реальной опасности, сейчас уже невозможно было доказать, да никто бы и не стал слушать никаких оправданий. Судьба Арея была предопределена. По крайней мере, так считали те, кто желал ему смерти.       Дождавшись, когда на дворец опустится полная тьма и почти все окна в нем погаснут, Ева подошла к своему туалетному столику и достала из нижнего ящика небольшую коробочку, которая лежала здесь и терпеливо ждала своего часа. Спрятав ее в один из самых надежных карманов, девушка нацепила брошь в виде скорпиона себе на грудь, а затем коснулась украшения-бабочки, венчавшей ее прическу. Нокс, появившийся в руке Евы, приятно охладил разгоряченную кожу и придал немного уверенности, будто его создатель стоял у девушки за плечом и оберегал ее от приближающейся беды. Убрав меч в ножны, прикрепленные к спине с помощью портупеи, она направилась к двери, как вдруг почувствовала чье-то присутствие за ней, а точнее, тревогу того, кто явился сюда в столь поздний час без приглашения. Приготовившись выхватить меч, Ева резко распахнула дверь и облегченно выдохнула, увидев на своем пороге Кассиэля.       — В чем дело? — без лишних приветствий спросила у него она и затянула к себе в комнату. — Я думала ты с Асмодеем.       — Я как раз проводил его в госпиталь к вашей матушке, — кивнул демон, а затем удивленно приподнял брови, наконец, увидев, в каком облачении перед ним стояла Ева. — Госпожа, вы… куда-то собрались?       — Не спрашивай меня ни о чем, Кас. Я не собираюсь никого в это втягивать.       — Куда вы — туда и я, госпожа. Вы же знаете, что я не выдам ваши тайны даже самыми ужасными пытками.       — Дело не в этом, — покачала головой Ева и крепко сжала пальцами плечи демона, посмотрев ему в глаза. — Мне нужен здесь кто-то, кому я могу доверять, когда начнется переполох. Не задавай вопросов. Доверься своему чутью. Не позволь издеваться над моей матерью, когда я… Я доверяю тебе ее и своих брата с сестрой. Ты меня понял?       — Госпожа! — громким шепотом воскликнул Кассиэль, не на шутку встревожившись от слепой решимости, блестящей в ее немного безумных от недосыпа и пережитых горестей глазах. Ему хотелось остановить ее, заставить остаться в комнате до утра, возможно даже запереть ее здесь, но демон понял, что не сможет этого сделать — он не пойдет против ее воли, даже если из-за этого Небеса рухнут на землю, а кипящие ямы Ады покроются льдом. — Хорошо… Я понял. Берегите себя.       — Постараюсь.       Больше Ева ничего не сказала Кассиэлю на прощание, а он не решился ни о чем спрашивать. Демон уже привык к тому, насколько своенравна и бесстрашна была его госпожа, но еще никогда прежде ему не было настолько тревожно за ее будущее. В отличие от Асмодея, который оставался подле принцессы из-за своих страстных чувств, Кассиэль не терзался тайными желаниями по отношению к девушке, но за время пребывания в Виктуаре уже успел привязаться к ней. Он был уверен в том, что любовь обойдет его стороной, но никто не предупредил демона, что любовь к посторонней женщине может быть совершенно иной — теплой и почти братской. Только вот она, как оказалось, могла причинить ничуть не меньше боли, чем обжигающая сердце страсть. Не ведающая о том, чем терзался ее верный помощник, Ева миновала охрану, расставленную на ночь по своим постам, и вышла из дворца через потайной выход, спрятанный за одним из тяжелых гобеленов с гербом ее семьи. Ночь встретила ее прохладным свежим ветром и абсолютной тишиной, казавшейся неестественной и немного пугающей. Отбросив тревожные мысли в сторону, Ева прижалась к стене и, слившись с густыми тенями, почти на корточках добралась до драконьих ангаров. Спавшая в стоге сена Луна тут же учуяла хозяйку и уже была готова радостно завыть при виде нее, но девушка тут же шикнула, приложив палец к губам, и волчица послушно затихла. Правда это не помешало ей подбежать к Еве и начать носиться вокруг нее, виляя хвостом.       — Я тоже рада тебя видеть, но у нас нет времени на ночную прогулку, — извиняющимся тоном обратилась она к Луне и потрепала ее по загривку. — У меня есть дела. Будь послушной девочкой, ладно? Веди себя тихо.       Мотнув головой в знак того, что просьба была услышана, волчица села чуть в отдалении от драконьих ангаров и стала принюхиваться, словно желая убедиться, что поблизости нет посторонних. Доверившись ей в этом вопросе, Ева сделала глубокий вдох и осторожно подняла несколько тяжелых металлических засовов, чтобы открыть двухстворчатую дверь, за которыми спокойно спали Сора и Райдэн. Потревоженные внезапным появлением девушки, они сонно приоткрыли глаза и издали чуть недовольное рычание, в котором, однако, не было ни капли угрозы.       — Простите, что разбудила вас, — тихо извинилась Ева, зайдя внутрь ангара и погладив обоих драконов по жестким чешуйчатым мордам. — Сора, ты продолжай спать. Сегодня мне понадобится только Райдэн. Да, мальчик, я о тебе говорю. Тебе придется размять крылья. Сняв со стены невероятно тяжелое седло для нескольких ездоков, девушка плюхнулась вместе с ним на землю, а затем, отряхнувшись от пыли, поднялась на ноги и вытянула его из ангара. Узнав свое седло, Райдэн из чистого любопытства последовал за Евой, что было ей как раз на руку. Сора же продолжила просто наблюдать за всем со стороны, не проявляя никакого желания присоединиться к намечающемуся полету — в отличие от своего брата, она была более послушной и сразу же поняла, что хозяйка не планирует брать ее в путешествие, а значит и напрягаться лишний раз не стоило.       — А теперь стой на месте и не дергайся, — с мольбой в голосе обратилась к Райдэну Ева и, расправив крылья, поднялась в воздух вместе с седлом, которое оттягивало руки так сильно, что ее мышцы были готовы в любой момент лопнуть, как натянутая до предела резинка. Опустив ношу на спину дракона, девушка принялась тщательно затягивать многочисленные ремни, чтобы седло не съехало с него прямо в небе. Закончив все приготовления, Ева облегченно выдохнула и гордо оглядела проделанную работу. — Молодец, Райдэн. А теперь побудь здесь. Не заходи обратно в ангар. Понял меня? К сожалению, драконы не умели разговаривать, но тонкая струйка теплого пара, которую он выдохнул девушке прямо в лицо, оказалась вполне ясным ответом на просьбу. Опустившись животом на землю, Райдэн положил голову на лапы и прикрыл глаза, погрузившись в легкую дремоту.       — Хвала небесам, — улыбнулась Ева и, погладив его по носу, подошла к Луне. — Проследи за ним, девочка. Он должен хорошо себя вести. Жди меня здесь.       Покинув территорию с ангарами, девушка направилась туда, где ее ждала самая опасная часть вылазки — в темницы. Именно там сейчас под многочисленной охраной содержался Арей, только вот в какой именно камере, она не знала. На самом деле это не имело для нее никакого значения — Ева и так прекрасно понимала, что пробраться тихо у нее не получится.       — Да плевать, — прошипела она и, взяв в одну руку меч, а в другую кинжал, подаренный Джахи, направилась прямиком ко входу в темницу, рядом с котором находились по меньшей мере с дюжину стражников. Некоторые из них относились к королевской, а другие были выделены от Парламента, но для Евы все они сейчас стали на одно лицо. Заметив принцессу, они стали растерянно переглядываться, но мечи не опустили.       — Госпожа, вам сюда нельзя, вход в камеры временно запрещен, — вышел вперед самый смелый из них и тут же получил по голове рукоятью Нокса. Не дожидаясь, пока они начнут атаковать ее, девушка решилась напасть первая.       — Ваше Высочество, опустите оружие!       — Если не хотите остаться без конечностей, бросьте свои мечи на землю.       Тут и стало ясно, кто был на стороне королевской семьи, а кто отрабатывал свои грязные золотые монеты. Несколько стражников не сдвинулись с места, продолжая держать мечи наготове, но нападать они тоже не торопились. Остальные же бросились на Еву, совершенно не беспокоясь от того, что собирались атаковать наследную принцессу. Она не испытывала к ним ни капли сочувствия, но причинять кому-то боль тоже не желала. С силой взмахнув мечом, она отразила несколько быстрых ударов, а затем отшвырнула излишне смелых стражников в сторону. Нокс перерубил пополам их клинки и теперь незадачливые бессмертные, оставшиеся без оружия, могли нападать лишь голыми руками, что никому из них не казалось хорошей идеей.       — И где вас только учат? — усмехнулась Ева и, перепрыгнув через их головы, оказалась прямо перед дверью темницы. Печать, как оказалось, все еще поддавалась ее влиянию, так что девушка без труда оказалась внутри, правда там ее ждала новая напасть — все коридоры и лестницы были заполнены вооруженными стражниками, которые, в отличие от тех, что стояли снаружи, казались куда более сильными и подготовленными.       — Вы совершаете ошибку, госпожа, — обратился к Еве один из них и попытался выбить из ее руки меч, но она вовремя уклонилась и отпрыгнула в сторону, где ее поджидал новый удар, который почти достал ее.       — Отвалите! — зашипела девушка от ярости, отбиваясь от бесконечных клинков, летящих в ее сторону. В столь тесном пространстве сражаться было до безумия сложно, но, к счастью, не только для нее — охранявшие Арея бессмертные столкнулись точно с такой же проблемой. Единственным их преимуществом было количество и вскоре Ева поняла, что это могло сыграть с ней злую шутку — они вполне успешно теснили ее к одной из камер, из которой она уже не смогла бы спокойно выбраться, оказавшись внутри. — Назад! Назад я сказала!       Неожиданно для всех стражников, Ева приставила кинжал прямо к своему горлу, чем заставила их всех замереть на месте. Это идея пришла к ней в голову внезапно и сперва казалась абсолютно безнадежной, но другой у девушки попросту не было.       — Если вы продолжите мне мешать, я перережу себе глотку! — пригрозила она, выставив меч перед собой. — То, что вы охраняете камеру, не станет оправданием. Если я умру, вы все отправитесь следом за мной. Отошли, живо!       Несколько стражников не на шутку испугались от такой угрозы и даже побросали свои мечи на влажный пол, но другие не были готовы так легко поддаться на уловку. Чтобы ее слова показались им чуть убедительнее, девушка слегка надавила на кожу в середине шеи и тонкая капелька крови скользнула по ней вниз, затерявшись за воротником.       — Назад, — твердо повторила Ева, крепче сжав в руке кинжал, чтобы никто из стражников не смог выбить его. — Где держат моего брата?       — Мы не можем…       — ГДЕ ДЕРЖАТ МОЕГО БРАТА? Какая камера?!       — Сделай, что просит Ее Высочество! — взмолился один из бессмертных, с ужасом наблюдавший за тем, как из шеи принцессы медленно капает кровь. — Мы все лишимся голов!       — У нас приказ! — процедил сквозь зубы, судя по всему, самый главный среди них. Это был демон среднего возраста с длинным шрамом, рассекающим лицо по диагонали. Ева уже видела его прежде — он был среди охраны, которая находилась в палате Парламента и явно прислуживал Золдану. — Никого не пускать, в том числе и членов королевской семьи!       — Хочешь, чтобы на твоих руках была кровь наследной принцессы?! — возмутился молодой стражник-ангел, с опаской поглядывающий на кинжал в руке девушки. — Госпожа, вы только не нервничайте… Ланс, дайте Ее Высочеству ключи.       — Нет! Приказы нужно выполнять, а трястись при виде девчонки с игрушкой в руках!       Воспользовавшись тем, что глава стражи орет на своего подчиненного, Ева метнулась к нему, словно змея, и со всего маху ударила ногой прямо в голову. Даже шлем не смог защитить его от удара, наполненного таким огромным гневом. Выбив меч у стражника из рук и пнув его куда-то в угол, девушка сорвала с кожаного пояса увесистую связку ключей и, как испуганная кошка, отскочила обратно, не оставив никому времени на попытку обездвижить ее.       — Кто-нибудь еще желает ко мне сунуться? — процедила сквозь зубы Ева, окинув взглядом бессмертных, которые не могли оторвать глаз от разбитого черепа главы охраны темницы. — Лучше окажите ему помощь. Если помешаете мне, я сверну вам шеи. Всем ясно? Где держат моего брата?       — Самая последняя камера на первом из подземных этажей, — ответил все тот же молодой ангел после небольшой паузы. — Прошу, Ваше Высочество, уберите кинжал…       Судя по всему, один из стражников, который стоял ближе всех к Еве, неосмотрительно решил, что она отвлеклась на его сослуживца, потому что в то же мгновение бросился к ней с намерением отобрать ключи, но тут же за это поплатился — рука девушки сработала сама по себе и теперь на щеке стражника красовался огромный порез. Судя по всему, это причинило ему достаточно боли, потому что он оставил свои попытки атаковать Еву и сделал несколько шагов назад. Вместе с ним стали отступать и остальные. Что-то подсказывало им, что не стоит связываться с принцессой.       Повесив кольцо со связкой ключей себе за запястье, девушка, даже не думая повернуться спиной к страже, быстро спустилась по лестнице вниз, передвигаясь почти наощупь в темноте мрачных и запутанных коридоров нижнего этажа темницы. Заглянув в каждое окошко, она, наконец, нашла камеру, в которой держали Арея и, перепробовав почти все ключи, открыла тяжелую металлическую дверь. Парень был прикован длинными цепями к хлипкой койке, которую с трудом можно было назвать постелью. Судя по всему, он дремал и не слышал суеты на верхних этажах, но, когда дверь в его камеру распахнулась, тут же очнулся ото сна и поднял голову, пораженно распахнув покрасневшие глаза.       — Ева? — позвал он ее по имени и уже через мгновение оказался в ее объятиях, которые. Однако, не продлились долго. — Как ты…       — Нет времени на объяснения, — быстро ответила Ева и рубанула мечом по цепям на его руках и ногах. — Мы уходим. Прямо сейчас.       — Не могу. Я… должен остаться здесь, чтобы больше никому не навредить.       — Хватит! Они убьют тебя, разве ты этого не понимаешь? Они тебя не пощадят, а я больше не смогу тебя защитить.       — Ты подвергаешь себя риску, — упрямо замотал головой Арей и, отстранившись от девушки, сделал несколько шагов назад. — Уходи. Не делай себе еще хуже, чем есть. Я лишь… запятнаю тебя еще больше… Я больше не могу.       — Даже не смей, — раздраженно проворчала Ева и схватила его за руку. — Я уже здесь. Если я просто уйду, то буду жалеть об этом до конца своих дней!       — Ева! Я не могу подвергать тебя опасности!       — Поздно! Заткнись и пошли со мной!       Схватившись за волосы, Арей посмотрел на девушку глазами, полными безнадежности и неподдельной тревоги за нее. Ему было плевать на себя, но он боялся утянуть за собой и ее. У него не было на это никакого морального права, но Ева не давала ему ни малейшего шанса выпроводить ее из камеры — она тянула его за руку так сильно и настойчиво, что у парня просто не осталось другого выбора, кроме как подчиниться. Не тратя силы и время на разговоры, Арей принял из рук девушки свою брошь в виду скорпиона и обнажил меч. Встав перед ним, Ева одобрительно кивнула, но вперед его не пропустила.       — Тебя они будут атаковать не задумываясь, — пояснила она. — Я здесь лишь потому, что они боятся причинить мне вред. Так у нас будет больше шансов. Не спорь.       — Ладно, — нехотя согласился Арей, но тут же попрощался со всеми неприятными чувствами, когда ощутил, как маленькая теплая ладонь девушки обхватывает его пальцы.       В этом прикосновении больше не было настойчивости — лишь желание уберечь. Это развеяло все его сомнения. Теперь парень знал, что пойдет туда, куда скажет Ева и будет делать все, о чем она его попросит.       Дверь камеры неприятно скрипнула ржавыми петлями и открыла путь обратно в темные коридоры. Прислушавшись к звукам, Арей услышал чьи-то голоса наверху. Это наверняка была стража, которая дожидалась момента возвращения принцессы, чтобы вновь попытаться схватить ее и того, как она желала увести за собой. Им обоим стало ясно, что прорываться придется с боем, но, в отличие от Евы, Арей не испытывал подобной ей жалости к невинным — для него все они были по-своему виновны, как и он сам. За то время, что он провел в невидимой компании существа, поселившегося в его разуме, понятия парня о добре, зле и разнице между ними претерпели множество трансформаций. Единственное, что он пообещал самому себе — не натворить еще больше того, что могло напугать Еву и оттолкнуть ее от него. Этого Арей боялся куда сильнее, чем зря пролитой крови.       — Почему стало так тихо? — шепотом спросила девушка, когда голоса перестали доноситься до них сверху. — Странно… Идем. Нам нельзя здесь засиживаться. Они могут вызвать подмогу и тогда…       — Нет, подожди, — покачал головой Арей и выставил перед ней руку. Прислушавшись к тишине и услышав едва уловимый писк, похожий на звук воздуха, выпускаемого из шарика. — Не дыши…       Только после этих слов до Евы, наконец, дошло, почему стало так тихо. Не надеясь побороть их в бою, стражники решили действовать хитростью и распылили в коридорах темницы вещество, которое было способно ненадолго усыпить даже самого сильного бессмертного. Обычно его держали в небольших колбах, которые открывались всего на волосок и постепенно отравляли своим содержимым замкнутое пространство. Тот, кто вдыхал это вещество, даже не успевал ничего предпринять, но Арей, который с детства обучался всему, что могло пригодиться для защиты принцессы, сразу же распознал специфический звук, издаваемый приоткрытыми колбами.       Задержав дыхание, Ева и Арей бесшумно прокрались по коридорам и добрались до лестницы, ведущей наверх к основным камерам. Они не были уверены, что их тихие передвижения хоть как-то помогут им выбраться наружу незамеченными — наверху их в любом случае уже ждали, но старые привычки было сложно оставить позади. Одним из главных уроков Мальбонте, была постоянно повторяемая им фраза — «Festina lente». Тихая скорость могла увеличить шансы на успех даже когда они были невероятно малы. И все же, в нынешней ситуации это могло не сработать. Ева собиралась прорываться с боем, потому что терять уже было нечего. Раз уж те, кто должен был их защищать до последней капли крови, переметнулись на сторону врага, она больше не была обязана за них беспокоиться.       — Не убиваем, — едва шевеля губами произнесла девушка, в последний момент не позволив жестокости завладеть своим сердцем. — Только раним, если потребуется.       — Хорошо, — согласно кивнул Арей, надеясь, что очередное помутнение не придет за ним прямо сейчас.       Сделав глубокий вдох, Ева вбежала по лестнице наверх и тут же отразила внезапный удар, который едва не пришелся ей в плечо. Стражники ждали их и, судя по всему, к ним прибыло подкрепление. Арею не составило никакого труда прорваться сквозь большинство из них — как и обещал, он не наносил никому слишком тяжелых увечий, но кровь из рук и ног бессмертных уже начала покрывать землю и теперь неприятно блестела в свете луны и зажженных факелов. Перенаправив в сторону от себя очередной клинок, Ева не заметила, как к ней сзади подлетел демон, целясь ей прямо в спину. Сражавшийся с несколькими бессмертными, преграждающими им путь с территории темницы, Арей выцепил взглядом приближающуюся к девушке фигуру и рванул ему наперерез как раз вовремя, но не без последствий для себя — меч не попал Еве в спину, но угодил в его левое плечо и прорезал насквозь. Зашипев от боли, парень рухнул на одно колено, а она, быстро оценив ситуацию, в гневе полоснула демона кончиком меча по лицу, пока тот не успел отойти назад.       — Арей, вставай! — крикнула на него девушка и с силой заставила подняться на ноги, когда стражники уже собирались окружить их в кольцо. — Черт…       Внезапно голоса бессмертных, призывающих их сдаться, прервались оглушительным взрывом, который отбросил всех в разные стороны. Испугавшись этого, Ева рефлекторно выставила щит, который оградил ее и Арея от падающих на их головы камней, и сделала это как раз вовремя — за первым последовал и второй взрыв, задевший часть окружавшего темницу забора и нарушив защитные руны. Переполох, созданный кем-то посторонним, пришелся как раз кстати, и Ева прекрасно понимала, кто именно устроил это внезапное шумное представление — тот, кто знал, что она будет в опасности и с чем именно это будет связано.       — Спасибо, Кас, — мысленно поблагодарила девушка демона и, обхватив Арея за талию, рванула вместе с ним в дыру, образовавшуюся после взрыва в высоком заборе.       Бежать с раненым парнем было невероятно сложно, но Ева не могла винить его за медлительность — рана оказалась очень страшной и грозила тем, что он рано или поздно мог потерять сознание от потери крови, пока не начнется процесс регенерации. Остановиться себе девушка позволила лишь в тот момент, когда они с огромным трудом добрались до ангаров, где их терпеливо дожидались Райдэн и Луна, приветственно завилявшая хвостом.       — Ева… Нужно перевязать… — прохрипел Арей, схватившись за плечо, кровь из которого теперь не просто сочилась, а уже обильно лилась ему на одежду. — Иначе я стану обузой.       — Твою мать, — процедила Ева сквозь зубы и, схватив набитую вещами походную сумку, дрожащими пальцами нашарила в ней плотные бинты. Вернувшись к парню, который уже с трудом мог стоять и опустился на землю, прижавшись спиной к лапе дракона, она разодрала на нем рубашку и стала наскоро заматывать рану, боясь слишком пристально ее разглядывать. Едва не закричав от боли, Арей замотал головой, заставив Еву остановиться. — В чем дело?       — Там… что-то внутри. Нужно вытащить.       — Ладно… Я посмотрю.       Убрав бинты в сторону, Ева заставила себя осмотреть рану, изо всех сил стараясь сохранять самообладание. Первым выводом, который она сделала, было то, что ее определенно придется зашивать. Никакие бинты не могли надолго остановить такое обильное кровотечение. Присмотревшись повнимательнее, девушка внезапно заметила среди оголенных мышц что-то блестящее и, засунув в рану пальцы, под болезненный стон Арея выудила из нее металлический осколок от клинка.       — Легче? — без надежды спросила Ева, отбросив его в сторону.       — Да, — кивнул парень и сделал глубокий вдох. — Теперь можно заматывать.       — Я постараюсь осторожнее.       — Не надо осторожничать. Просто… сделай это быстро.       Наскоро замотав рану бинтом, Ева помогла Арею подняться с земли, как вдруг у них над головами раздался громкий колокольный набат, который не предвещал ничего хорошего. Это был сигнал бедствия, используемый лишь в самых крайних случаях. Обычно после него все стражники, воины в казармах и даже разведчики, несущие службу на территории дворца, должны были взять в руки оружие, чтобы защищать его от угрозы. Это означало, что теперь в погоню за ними отправят по меньшей мере сотню бессмертных, что совершенно не входило в планы Евы.       — Забирайся быстрее! — закричала она и подтолкнула Арея в седло. Обернувшись на Луну, она повелительно махнула рукой, указав на оборудованный для нее домик. — Спрячься, живо! Не выходи, пока не станет тихо!       Волчица жалобно заскулила, но ослушаться хозяйку не посмела, и вскоре скрылась в темноте ночи. Едва дыша от накатывающего на нее приступа паники, Ева забралась в седло следом за Ареем и, набравшись терпения, стала наблюдать за тем, как он налаживает необходимый контакт с драконом. К счастью для них, на это не ушло много времени — Райдэн, кажется, только и ждал возможности оказаться в небе. Несколько раз взмахнув крыльями, он грузно поднялся вместе с ездоками в воздух, сделав это как раз вовремя, потому что на площадку с ангарами почти сразу выбежали бессмертные, но мощные махи крыльев не давали им взлететь и атаковать дракона. Однако, особого облегчения это не принесло, потому что на звуки колокола мгновенно слетелись все дворцовые стражники, которые теперь преследовали поднявшегося в воздух Райдэна с Евой и Ареем у него на спине.       — Остановить! Не дайте ему уйти! Он похитил принцессу! — завопил белокрылый бессмертный в блестящих доспехах и, повинуясь его указу, ангелы, находящиеся под его руководством, бросились в погоню.       — Райдэн, лети как можно быстрее! — скомандовал Арей, изо всех сил натянув поводья. — Не дай им ранить тебя!       В это самое время, проснувшийся из-за боя колокола Асмодей, который остался на ночь в госпитале, но спал на койке в общем зале, быстро накинув на себя рубаху и обувшись в ботинки, подбежал к приоткрытому окну, чтобы отыскать взглядом причину надоедливого шума. Сначала он даже не понял, что именно заставило стражу бить в колокола, пока демон, наконец, не увидел дракона, стремительно набирающего высоту, чтобы скрыться от стрел и огненных залпов, летящих в его сторону. Но напугало его вовсе не это, а то, что на драконе находились Ева и Арей, которых поливали непрекращающимися атаками из всех возможных орудий.       — Госпожа! — закричал Асмодей срывающимся от ужаса голосом и побежал в палату, где подле Мальбонте находилась Вики вместе с близнецами. — Ваше Величество, там… Там принцесса! Она и Арей… Они на драконе! Они в опасности!       — Силы небесные, — прошептала женщина, но в голосе ее не было удивления — лишь бремя уже принятой ею реальности. Встав с кресла, она подбежала к окну и увидела, как очередной огненный шар полетел в сторону ее детей. — Нет… В этот момент Вики решила, что ее сердце просто не выдержит. Она почти забыла о своем обещании и уже собиралась отправиться утихомиривать стражу, но в последний момент остановила себя, едва превозмогая страх и агонию, которую у нее вызывало это ужасное зрелище. Ее дочь и сын были в огромной опасности, а она малодушно пообещала, что не станет вмешиваться, что бы ни случилось. Как она вообще могла позволить себе на такое согласиться? Чем она думала в тот момент? Плотно сжав дрожащие губы, Вики прижала к себе Асмодея и посмотрела на Мальбонте и едва не лишилась чувств. Ресницы мужчины внезапно задрожали, а пальцы на руках медленно стиснули ткань одеяла.       — Бонт! — позвала мужа, Вики и, рванув к нему, вцепилась в его руку. — Это я, Бонт. Слушай мой голос… Открой глаза.       — Вики… — голос мужчины прозвучал очень слабо, но даже этого оказалось достаточно, чтобы она зарыдала от радости. Только вот, к этой радости, примешивалось и огромное горе от того, что прямо сейчас ее драгоценные дети находились в большой опасности. Открыв глаза, Мальбонте посмотрел на жену, а затем попытался резко подняться на постели, но все еще заживающая рана не позволила ему этого сделать. Скривившись от боли, мужчина посмотрел на Вики и сильно сглотнул. — Арей… Где он? И где Ева?       — Они…       Посмотрев в глаза мужу, женщина поняла, что именно предчувствие беды и страх за детей вытащили его из той пучины, в которой он оказался. Никакие лекарства не смогли этого сделать, но колокольный набат, крики бессмертных за окном и рев дракона где-то вдалеке, заставили Мальбонте прийти в себя.       — Арея судили и… произошло самое страшное. Завтра его бы приговорили к смерти. Я пообещала… Я дала слово Еве, что не стану вмешиваться, — прошептала Вики, ненавидя себя за это. Услышавший эти слова Асмодей не поверил своим ушам, да и только очнувшийся Мальбонте, казалось, не мог до конца их осознать. — Она приняла решение, и я… дала слово. Прости меня.       — Она устроила Арею побег? — мрачным тоном спросил мужчина, продолжая держаться за рану на груди. — Это так?       — Да. Парламент… больше не скрывает, что не прислушивается к нам. Они воспользовались твоим состоянием и начали с Арея.       — Мы должны им помочь! — твердо произнес Асмодей и от звука его голоса близнецы, которые все это время спокойно спали в колыбельке, внезапно расплакались, да так громко и жалобно, что у Вики разболелось сердце. Подойдя к ним, она попыталась их успокоить, но из этого ничего не вышло — малыши чувствовали, как ей тяжело, и потому даже не думали прекращать плакать.       — С ними… все хорошо? — встревоженно спросил Мальбонте, которого раздирало на части от тревог, свалившихся на его голову сразу после невероятно тяжелого и болезненного пробуждения. — Где… мой меч? Мне надо лететь… Прямо сейчас.       — Ты едва на ногах стоишь!       — Я должен! Это мои дети!       Наблюдавший со стороны за их ссорой Асмодей почувствовал, как тревога за Еву начинает превращаться в самый настоящий страх. Ему стало жутко от одной мысли, что ей могут причинить вред, но не только это заставляло его бояться. Демон вдруг понял, чем еще этот побег может для нее обернуться.       — Она не вернется… — подумал Асмодей и быстро задышал от охватившей его паники. — Я ее больше не увижу… Я не могу, не могу жить без нее! Не хочу!       Стоило Вики ненадолго выпустить его из виду, как демон рванул прямо к приоткрытому окну и под громкий крик женщины и детский плач, выпрыгнул из него в темноту ночи. Выпустив крылья наружу лишь у самой земли, а затем стремительно набрав высоту, Асмодей оглянулся назад, продолжая слышать, как Вики кричит и зовет его по имени. Это причиняло боль, но не такую сильную, как мысль о том, что Ева может надолго исчезнуть из его жизни. Он уже испытывал это чувство — оно было слишком хорошо ему знакомо. Он знал, каково быть брошенным и забытым. Недостаточно хороший, недостаточно полезный, слишком опасный и ревнивый. Те, кого Асмодей любил, рано или поздно оставляли его позади, и ему это уже порядком осточертело. Он больше не мог допустить этого.       Когда беспрерывные атаки ненадолго затихли, и дракон смог немного оторваться от преследователей, Ева подняла голову и посмотрела на дворец вдалеке, представляя себе маму, наблюдающую за ними из окна госпиталя. Она не знала, что та не выдержала и нарушила свою обещание. Вики отдала приказ о немедленном прекращении погони за ее детьми после того, как Мальбонте едва не выпрыгнул из окна, чтобы отправиться за ними следом. Не ведающая о том, через какие страдания проходили сейчас ее родители, Ева все равно чувствовала что-то даже на расстоянии. Их страх стал ее тоской, а боль обратилась печалью.       Когда Райдэн перестал петлять и выровнялся в воздухе, Арей смог выпустить поводья из рук и рухнул на дно седла, схватившись за его края. От сильного жжения в плече ему даже дышать было трудно, не то, что продолжать следить за полетом. Проверив его рану, Ева сильно сглотнула и отвернулась, чтобы парень не видел ее лица, как вдруг что-то привлекло ее внимание. На фоне темного ночного неба выделялась небольшая фигурка, за спиной которой можно было разглядеть крылья — девушка сразу узнала их, когда лунный свет коснулся контура перьев и подсветил их насыщенный изумрудный оттенок.       — Асмодей? — пораженно воскликнула Ева, почти свесившись с седла, когда демон стал нагонять их.       — Принцесса! — закричал он в ответ, услышав ее голос, который теперь подгонял его лететь еще быстрее. — Я не пущу вас! Вы вернетесь со мной!       Девушка хотела прокричать ему хоть что-то в ответ, но не успела — из-за ее спины в Асмодея полетел большой сноп ярко-синего пламени, от которого тот едва успел увернуться. Обернувшись на Арея, Ева увидела, как тот зажигает на ладони новую порцию огня и схватила его за руку.       — Что ты творишь?! — завопила она и как раз вовремя отклонила ее в сторону, потому что еще более жаркое пламя взметнулось в небо, осветив его всеми оттенками синего, как безумным фейерверком. Если бы оно хотя бы краем задело Асмодея, это могло навредить его крыльям, а Ева никак не могла этого допустить. — Прекрати сейчас же!       — Этот мелкий гаденыш… — процедил Арей сквозь зубы, дрожа всем телом от ярости. Из-за перенапряжения рана на его плече начала кровоточить с новой силой и девушке не оставалось ничего другого, кроме как накрыть ее ладонями, чтобы хоть немного остановить потерю крови.       — Он ребенок! Не смей его трогать!       Увидев, что в седле началась какая-то возня, Асмодей, подстегиваемый тревогой за принцессу, подлетел настолько близко, насколько смог, но внезапно попал под удар, который не сумел предвидеть — шипастый хвост Райдэна попал прямо по его крыльям, но, к счастью для демона, не вырвал их с корнем, а только повредил одно из них. Дракон чувствовал, что хозяин воспринимает Асмодея как угрозу и потому атаковал его, даже не дождавшись команды.       — Черт побери, Арей! — закричала на парня Ева и, схватив его за шиворот, прижала ко дну седла. — Хватит! Ты уже достаточно натворил! Прошу, не заставляй меня сбрасывать тебя с дракона!       — В теле этого ребенка живет тот же демон, что похитил тебя! — прорычал парень в ответ, даже не пытаясь вырваться из ее хватки. — Вергилий должен был убить его еще тогда! Им движет лишь похоть!       — Ты идиот!       — Пускай я идиот, но я не дам ему забрать тебя у меня!       Отшвырнув Еву в сторону, Арей схватился за поводья одной рукой, а второй выпустил в Асмодея раскаленную молнию, которая разрезала воздух яркой вспышкой и звуком, похожим на крики разгневанных птиц. Услышав его, девушка испуганно подскочила и увидела, как молния прошла совсем недалеко от плеча герцога. К ее ужасу, это нисколько его не напугало, а даже наоборот — еще больше убедило в мысли, что Еву ни в коем случае нельзя оставлять с Ареем. Парень отправлял в него все новые и новые разряды, а Асмодей упрямо продолжал лететь следом, уклоняясь благодаря сильным крыльям и небольшому телу. Не зная, что еще предпринять, девушка представила, как окружает герцога куполом и внезапно воздух между драконом и демоном словно разрезало пополам золотистым барьером, простирающимся от земли до самых высоких облаков. Через этот щит не могли пройти ни молнии, ни сам Асмодей, который беспомощно замер, уперевшись в него руками.       — ЕВА! — его душераздирающий вопль ударил девушку сильнее любого меча. Ее сердце разрывалось от боли, когда он раз за разом продолжал в отчаянии выкрикивать ее имя сквозь слезы, пока она продолжала удаляться от него все дальше в темноту. Асмодей уже очень давно не называл ее по имени, всегда ограничиваясь вежливыми обращениями, и вот теперь, когда он так громко вопил и звал Еву, она почти задыхалась от слез, представляя как он — такой юный, да еще и раненый — остался совсем один в темноте. Вскоре золотой щит тоже пропал из виду, и теперь девушка могла лишь надеяться на то, что Асмодей беспрепятственно вернется во дворец, где его рану смогут обработать.       — Прости меня, — прошептала она и опустошенно опустилась на дно седла, стараясь избегать взгляда Арея. Она злилась на него так сильно, что даже не могла смотреть в его сторону.       — Бесхребетная дура, — произнес он спустя несколько минут полной тишины, нарушаемой лишь порывами ветра. Приблизившись к Еве, он внимательно посмотрел на нее и удрученно покачал головой. — Ты всегда была такой? Я думал ты умнее. На самом деле ты глупая и дочерчивая, как какая-то…       Звонкий шлепок прервал поток его бессмысленных рассуждений. Не выдержав, девушка сильно ударила Арея по щеке ладонью, которую тут же прижала к губам. Она ненавидела себя за то, что сделала это, но больше не могла продолжать его слушать. Это было выше ее сил.       — Закрой. Свой. Рот, — отчеканила Ева, зло и обиженно посмотрев на него в ответ. — Иначе я вырублю тебя, чтобы не слышать твой голос.       — Прости, — словно на автомате извинился Арей и, облокотившись на край седла, тяжело вздохнул. — Мне жаль. Я… не понимаю, что делаю. Иногда я словно… отключаюсь.       — Знаю. Я вижу это каждый раз, когда это происходит… Кого ты решишь убить следующим, если все повторится? Меня?       — Я не трону тебя. Если сама не попросишь, конечно.       — Прекрати, — процедила Ева сквозь зубы, увидев на лице парня совершенно несвойственную ему ухмылку. — Я тебя вообще не узнаю.       — Наверное, я просто… потерял слишком много крови, — тоскливо улыбнулся Арей, положив ладонь на рану. — Несу всякий бред… Или впервые говорю то, что хочу. На самом деле я ничем не лучше Асмодея… Черт, начинает болеть еще сильнее.       — Теперь, когда мы оторвались, я могу заняться тобой как следует. Будет еще больнее. Ты готов?       — А у меня есть выбор?       — Не особо, — пожала плечами Ева и, достав из сумки новый бинт, бутылочку с кровоостанавливающим раствором и заживляющую мазь, сняла с плеча парня испорченную повязку. Рана под ней выглядела хуже, чем перед началом полета. Смочив кусок чистой ткани в растворе, девушка приложила ее к порезу и как следует надавила. Арей резко дернулся от нового приступа боли, так что Еве пришлось его удерживать, пока все вещество не впиталось в рану и не заставило кровь перестать течь. — Вот так… Теперь тебе будет полегче. Скоро начнется восстановление, но пройдет какое-то время, прежде чем ты окончательно поправишься. Из тебя правда вытекло слишком много крови.       — Жить буду и ладно, — наигранно веселым голосом отозвался Арей. — И то благодаря тебе. Никто больше… не способен меня терпеть.       — Ты слишком большого о себе мнения. К тому же… Ты все-таки мой брат. Я должна тебя оберегать.       — Да… Если бы не ты, я бы уже сдох в какой-нибудь канаве. Или стал бы профессиональным вором.       — Помолчи хоть немного, — недовольно проворчала Ева, вытирая с кожи Арея уже впитавшиеся в нее пятна крови. — Я думала, что Габи болтливый. Ты вполне способен его переплюнуть.       — Я впервые чувствую, что могу делать, что захочу и быть самим собой, — блаженно улыбнулся парень, практически не обращая внимания на боль в плече. — Ради этого стоило стать разыскиваемым преступником… Ты слышала, что орал тот ангел? Они решили, что я похитил тебя.       — Им проще поверить в нечто подобное, чем в то, что я помогла сбежать тому, кто чуть не убил моего отца и их короля. Я здесь лишь потому, что ты этого не сделал…       — Я сделал много другого. Плохие… Ужасные и непростительные вещи. Я виноват в том, что ты и наши друзья пострадали.       — Ты не выбирал такую судьбу, — покачала головой Ева и посмотрела Арею прямо в глаза. — Виноват ли больной в своей болезни? Далеко не всегда.       — А если виноват? — предположил он таким тоном, будто это не имело к нему никакого отношения. — Тогда никакой пощады?       — Не знаю. Сам решай. У меня сейчас нет сил на подобные размышления… Мне нужно зашить твою рану, пока не началась активная регенерация, иначе останется огромный шрам.       — Шрамов я не боюсь.       — Знаю, что не боишься, — закатила глаза Ева. — И все же я бы хотела привести тебя в порядок, чтобы ты передвигаться без боли… Нужно придумать, где безопаснее приземлиться.       — Мы уже далеко от Виктуара, — задумчиво произнес Арей, взглянув на звездное небо. — Так, если мы летим на север, то… когда лес закончится, нас будут ждать пустынные земли, незаселенные бессмертными. Это небольшая область, но там нас точно никто не найдет.       — Там и есть нечего. Одни сухие ветки и камни.       — Мы могли бы остановиться на границе между этим местом и лесом. Все равно это ненадолго. Потом мы могли бы найти что-то более подходящее.       — Ладно, — согласилась Ева. — Я взяла палатку, так что спать под открытым небом не придется. Райдэна спрячем в лесу. Он пока еще не настолько велик, чтобы его можно было легко заметить.       Несмотря на то, что дракон летел достаточно быстро, лес под ними начал редеть, когда ночь уже подходила к концу. Небо все еще оставалось темным, а на горизонте нельзя было разглядеть первые солнечные лучи, но природа уже будто чувствовала их приближение. Посмотрев вперед и увидев возвышающиеся вдалеке горы с заснеженными вершинами, Ева завороженно приоткрыла рот, впечатленная столь величественным зрелищем. Ей было безумно интересно, что она могла увидеть за ними, если бы решилась полететь еще дальше, но им с Ареем пришлось остановиться как раз на границе того, о чем девушка не имела ни малейшего понятия. Она знала географию Небес благодаря обучению в школе и Академии, но знать и видеть собственными глазами — совсем не одно и то же.       — Спрячься среди деревьев, Райдэн, — приказал дракону Арей, когда они, наконец, встали ногами на твердую поверхность. — Только не подожги ничего во сне. Мы будем неподалеку.       Разбирать вещи Ева решила одна, хоть парень и пытался лезть к ней с попытками помочь, которые заканчивались для него одним и тем же — рана снова открывалась и портила свежий бинт. Устав от этого, девушка усадила Арея на камень, пригрозив ему тем, что уйдет спать к Райдэну, а его оставит одного. На разбор вещей и раскладывание палатки ушло еще полчаса и когда дело было сделано, Ева вдруг ощутила всю силу навалившейся на нее усталости, от которой у нее начали подкашиваться ноги. Все это время она двигалась на чистом адреналине и вот теперь, когда его действие кончилось, ее тело стало дрожать как от лихорадки из-за пережитого стресса. И все же, возможности сделать передышку у девушки не было — ей еще предстояло зашить рану на плече Арея. Разве небольшой костер и приготовив горсть песка, которым можно было в любой момент его затушить, Ева усадила парня рядом с собой, а затем разложила на покрывале все, что могло ей понадобится — иглу, нить, кровоостанавливающий раствор, мазь и плотную повязку. Протерев руки от пыли, девушка вдела нить в иголку и, не дожидаясь, пока Арей начнет брыкаться при виде нее, сделала первый стежок.       — Больно, черт возьми! — прошипел он и крепко сцепил зубы вместе. — Хотя бы предупреждай!       — Прости, — искренне извинилась Ева и удрученно покачала головой. — Кажется, этот меч чем-то обработали… Какой-то яд, который не позволяет крови остановиться, но, судя по всему, твое тело само с ним справилось, так что противоядие пить не придется. Наверное, все дело в твоей странной температуре — она такая высокая, что вполне могла выжечь яд.       — Хоть какая-то польза, да?       — Это… спорно. Ты из-за нее почти не спишь.       — А ты откуда знаешь? Ты же все время сидела в своей комнате, — настороженно прищурился Арей, но тут же вновь зашипел из-за острой боли, схватившей его плечо. — Ты так мне мстишь?       — Нет, — покачала головой Ева. — Иногда я… выходила по ночам, чтобы проведать тебя. Мне было неспокойно, я постоянно улавливала твои эмоции и это меня пугало… Я просто не могла их игнорировать.       — И… что же ты чувствовала?       — Страх и гнев. Возможно, именно поэтому мне постоянно было так страшно — из-за тебя. Это ты боишься, а не я… Это все он, да? Он тебя пугает?       — Он не делает этого нарочно, — нехотя ответил Арей, не зная, стоит ли Еве знать все о том, через что он проходит. — Одного его присутствия достаточно, чтобы начать бояться… Это ощущение ни с чем нельзя сравнить. Это просто… всепоглощающая тьма без просвета и надежды на то, что этот кошмар когда-нибудь кончится. Она сдавливает и перемалывает тебя, как… пасть какого-то огромного монстра. И так много раз. Настолько много, что ты уже никогда не сможешь этого забыть.       — Мне так жаль… — прошептала Ева и, забыв о больном плече Арея, потянула его за шею к себе в объятия, чем определенно причинила новую боль, на которую ему сейчас было абсолютно наплевать. Он был готов испытать ее хоть сотню раз, лишь бы продолжать чувствовать теплые руки девушки на своей спине, которые ласково поглаживали его, словно испуганного ночным кошмаром ребенка. — Как бы я хотела помочь тебе… Должен же быть какой-то способ.       — Незачем себя мучить этими размышлениями, особенно сейчас. Мы оба устали. Нам нужно поспать.       — Ты уверен, что сможешь уснуть? Тебе наверняка очень больно.       — Я хочу хотя бы принять горизонтальное положение, — невесело усмехнулся Арей и, вглядевшись в темноту леса, отыскал взглядом уже сладко спящего Райдэна. — Надеюсь, его действительно не видно с высоты… Не хочу проснуться от того, что кто-то вновь попытается сделать из меня шашлык.       — Думаю, никто не успеет подобраться к нам слишком близко — Райдэн сожрет их быстрее. Ну, или хотя бы прогонит, а мы тем временем схватим вещи и свалим отсюда, — более оптимистично предположила Ева и, засыпав их небольшой костер песком, открыла вход в палатку. — Залезай. Я могу подежурить.       — Нет уж. Либо ложимся вместе, либо вообще не ложимся. Не переживай, я услышу посторонних, а Райдэн тем более. Прошу, Ева, ну пожалуйста… Не оставляй меня одного.       — Ты прямо как ребенок, — раздраженно фыркнула девушка, но все же решила не расстраивать и так настрадавшегося брата еще сильнее, и залезла в палатку следом за ним. После мягкой постели спать на тонком матраце было неудобно, но жаловаться Ева не собиралась — им вообще повезло, что у них все еще была возможность закрыть глаза хотя бы на пару часов. — Только сейчас понимаю, насколько устала… Ужасная ночь.       — Не хуже, чем некоторые другие, — тяжело вздохнул Арей, подложив руку под голову. — Можешь спать спокойно.       Но девушка так и не смогла сомкнуть глаза больше, чем на час. Ее тело требовало отдыха, но разум кипел от перенапряжения. Беспокойство за раненого брата тоже не давало ей расслабиться. Время от времени она касалась его щеки, чтобы просто проверить, дышит ли он спокойно или ему снова начал сниться кошмар, но со стороны казалось, что с Ареем все относительно в порядке. Он не раз говорил о том, что ему сложнее всего спать в одиночестве, но рядом с Евой он всегда засыпал без каких-либо проблем. Возможно, именно ее присутствие каким-то образом не позволяло Шепфамалуму проникнуть в его разум. Могло ли это быть как-то связано с той крупицей Эоны, что сидела внутри нее? Девушке оставалось лишь теряться в догадках.       Стоило Еве ненадолго задремать, как Арей тут же открыл глаза, словно интуитивно ощутив ее уязвимость. Она спала на боку, подложив ладони под щеку, и выглядела такой хрупкой и бледной, что у него невольно сжалось сердце при виде этого зрелища. Чувство вины, охватившее его в этот момент, едва не заставило парня подскочить с места и выбежать на улицу, но он сдержался и продолжил лежать на своем месте рядом с Евой. Из-за него ей приходилось спать здесь, а не в своей удобной постели, из-за него она теперь беглянка и предательница, устроившая побег преступнику, которого должны были отправить на плаху. И все же, какая-то часть Арея, спрятанная глубоко внутри его подсознания, была невероятно рада тому, что Ева выбрала именно его, наплевав на последствия. Теперь они остались лишь вдвоем, и это было все, о чем он мог мечтать.

***

      Когда Ева открыла глаза, сперва она не поверила, что прошлая ночь действительно произошла на самом деле, а не являлась каким-то дурным сном или ее дикой фантазией. Только палатка и звуки природы, доносившиеся из-за ее стен, дали ей знать, что все правда случилось именно так, как она запомнила. Арея рядом не было и девушка, решив, что он бродит где-то поблизости или сидит снаружи, быстро выбралась из палатки. Он и правда был совсем рядом. Разведя небольшой костер, парень жарил на нем какую-то птицу, которую он, судя по всему, сумел поймать даже с раненым плечом.       — Давно проснулся? — спросила Ева, присев напротив него на выбеленное солнцем бревно. — Уже успел подумать о наших желудках.       — Примерно два часа назад, — ответил Арей и проверил кончиком ножа готовность жареной птицы. — Плечо начало болеть, и я больше не смог уснуть.       — Тебя проткнули насквозь. Будет ныть еще пару дней, а потом станет легче… Тебе не стоило напрягаться.       — Почему? Я должен был накормить свою спасительницу. Ты в последнее время такая бледная. Я знаю, что ты почти ничего не ешь и…       — Все в порядке, — натянуто улыбнулась Ева, не желая поднимать ту тему, к которой они подошли слишком близко. — Но я попробую… Только если ты сам ее разделаешь.       — Конечно, я и так собирался для тебя это сделать, — довольно произнес Арей и, бросив в огонь немного песка, чтобы снизить температуру пламени, стал отрывать от приготовленной птицы сочные куски, которые аккуратно выложил для девушки на походную тарелку. — Вот, это тебе.       — Моя порция выглядит аккуратнее. Почему для себя так не стараешься?       — Не забывай, кто я такой. Босяк, побиравшийся на улицах. Когда я был ребенком, я вполне мог убить за один кусок этой птицы. Мне неважно, как она выглядит. А вот ты… Ты принцесса.       — Мы сейчас с тобой в одной лодке. Возможно, мне придется побираться вместе с тобой. Кто знает? — усмехнулась Ева и положила в рот один из сочных кусочков, который оказался удивительно мягким и буквально таял на языке. — Это очень вкусно… Ты действительно отлично готовишь в любых условиях.       — Тебе никогда не придется побираться, — серьезно отозвался Арей, посмотрев девушке, глядевшей на него с наигранной беспечностью, прямо в глаза. — Этого не будет. Я позабочусь о тебе.       Ева не нашла, что ответить на эти слова и просто продолжила есть, уставившись себе в тарелку, попутно размышляя над иронией того, что сейчас она, пожалуй, впервые за долгое время чувствовала себя достаточно спокойно, чтобы поесть. До этого момента каждый прожитый день проходил для нее в абсолютном стрессе и потому вся еда, попадавшая ей в желудок, очень быстро покидала его в сильнейших приступах рвоты. Сейчас все было иначе — Ева наслаждалась каждым съеденным кусочком нехитрого обеда, приготовленного для нее с большой любовью.       Когда с едой было покончено, Арей отправился вглубь леса, чтобы вывести оттуда Райдэна — находиться слишком долго на одном месте было небезопасно, так что скоро им предстояло вновь оказаться в небе, чтобы найти новое для очередной стоянки. Ева осталась сидеть на бревне и теперь все ее внимание было обращено на линию горизонта, над которой возвышались далекие горы, манящие своей таинственной неприступностью. Она безумно хотела узнать, что скрывается за ними и эта мысль вызывала в ней лишь тоску по чему-то утраченному. Заснеженные вершины напоминали ей Вергилия — далекие, холодные, не принадлежащие никому, как и он сам. Со стороны могло показаться, что к ним можно было прикоснуться, но на самом деле это было не так. Их доступность являлась лишь иллюзией. Сколько всего нужно было преодолеть на самом деле, чтобы увидеть пейзаж с их невероятной высоты? Вполне возможно, что слишком многое.       Пока Ева размышляла над этим, в ее животе вновь появилась тянущая пустота, а во рту — уже знакомая едкая горечь. Закрыв глаза, она начала дышать через нос, чтобы справиться с этим неприятным чувством, но оно было слишком сильным, чтобы ей удалось это сделать до возвращения Арея. Заметив, что девушка сидит, склонив голову почти до самой земли, он подбежал к ней и, присев рядом на корточки, крепко, но осторожно взял ее за плечи, чтобы не дать ей упасть с бревна.       — Эй, ты как? — тихо спросил он у Евы, коснувшись ее посеревших щек. — Тебе плохо? Воды?       — Нет, все в порядке, — замотала она головой и уткнулась лбом ему в плечо, ощутив исходящий от него свежий запах лесных растений и цветов, через которые он продирался, чтобы отыскать Райдэна. Этот аромат мгновенно ее успокоил, как и бурю внутри ее живота. — Мне уже легче.       — Что-то незаметно. Придется подождать, пока тебе станет лучше прежде, чем мы взлетим и…       — Не стоит. Ты полетишь один.       — Ч-что? — спокойное выражение лица Арея мгновенно испарилось от этих слов. В его глазах появилось непонимание, а черты исказились, будто он услышал то, что полностью разрушило его мир за один крохотный миг. По нему нельзя было точно сказать, злился парень или был просто очень расстроен — возможно, все одновременно. Крепче сжав плечи Евы руками, он легонько ее встряхнул, не желая верить в услышанное. — Нет… Мы должны быть вместе. Как ты вернешься? Ты не можешь!       — Я должна, — бесцветным голосом ответила Ева и медленно покачала головой, глядя на то, как глаза Арея начинаю блестеть от подступающих к ним слез. — Не надо, пожалуйста… Не мучай меня.       — Пока что только ты меня мучаешь. Нет… Нет, нет, нет! Ты летишь со мной и точка!       — Я должна вернуться домой, к маме. Она ведь… совсем одна с двумя малышами на руках. Разве тебе все равно на них?       — Нет, конечно, но… — Арей поднялся на ноги и, поджав губы, вцепился пальцами себе в волосы. — Я не могу. Не могу отпустить тебя к этим гребаным пираньям! Они же… тебя растерзают!       — Они не убьют меня, — пожала плечами Ева, изо всех сил стараясь не поддаваться его эмоциям, которые кипели подобно раскаленному маслу и выжигали ее изнутри. — Этого вполне достаточно. Остального я не боюсь.       — Я не оставлю тебя. Я не отпущу тебя.       — Почему ты не хочешь меня понять? Хоть раз, Арей! Если я останусь, они будут искать нас усерднее, чем если ты будешь один. Это просто небезопасно.       — Я найду место, где нас никто не найдет, — замотал головой парень и, взяв Еву за руки, потянул ее к себе в объятия, которым она не могла сопротивляться из-за охватившей ее слабости. — Прошу тебя… Я буду заботиться о тебе. Мы можем путешествовать, как ты всегда хотела, помнишь?       — Да, хотела… — кивнула девушка, а затем заставила себя слегка отстраниться о него, чтобы посмотреть ему в глаза. — А если я правда… жду ребенка? Ты понимаешь, какая это обуза?       — Обуза? Почему ты так говоришь?       — Потому что это правда.       — Нет, это неправда, — вымученно улыбнулся Арей и погладил щеки Евы дрожащими ладонями. — Я позабочусь о вас двоих. Я буду любить его также сильно, как и тебя. Мы вырастим его и воспитаем… Все будет хорошо.       — Прости, но… я не могу, — покачала головой девушка и высвободилась из его рук. — Я должна вернуться. Так ты сможешь действовать быстрее. Одного тебя никто не найдет, если ты сам этого не захочешь. Пока ты скрываешься, я постараюсь избавиться от всех этих уродов, которые испортили нам жизнь и тогда… ты сможешь вернуться домой. Это то, чего я хочу.       — Я не смогу без тебя. Ты это знаешь.       — Сможешь. Еще как сможешь. Ты невероятный воин, многое знаешь и умеешь. Ты понимаешь, как устроена жизнь тех, кому приходится тяжело. Используй это время с пользой, будь в безопасности. Это все, чего я прошу.       — Ева… Я не могу, — едва не плача, прошептал Арей, глядя на нее как обиженный ребенок. Вновь приблизившись к нему, девушка мягко обняла его за плечи и начала ласково гладить по голове. Она знала, что он выполнит ее просьбу, как бы тяжело ему не было, но просто наблюдать за его разочарованием и болью со стороны, оказалось выше ее сил. Ей и самой было невероятно тяжело отпускать Арея в неизвестность. Она боялась за него до дрожи в коленях, но знала, что должна отпустить его от себя — точно также, как это сделал Вергилий.       — Ты сильный… Ты храбрый, — ласково прошептала девушка ему на ухо, пока он продолжал беззвучно плакать, прижавшись к ней так сильно, будто от этого зависела его жизнь. — Где бы ты не был, мыслями я останусь с тобой. К тому же, это ведь ненадолго, верно? Как только я уничтожу этих подонков, мы снова будем вместе… И я кое-что приготовила для тебя, чтобы ты об этом не забывал.       Перед лицом Арея на ладони у Евы появилась небольшая коробочка, которую она бережно держала при себе все это время. Все еще дрожащими руками, он осторожно взял ее двумя пальцами и приоткрыл крышечку. На бархатной подложке лежал амулет на цепочке, искусно выполненный из нескольких драгоценных металлов, янтаря и алмазов. Это был символ королевской семьи — корона, меч и лилия, но к ним был добавлен еще один элемент.       — Это же… сигилла Саллоса, — пораженно выдохнул Арей, положив украшение себе на ладонь. — Сигилла моего рода.       — Да, — кивнула Ева, ласково ему улыбнувшись. — Чтобы ты никогда не забывал ни о нас, ни о том, кто ты такой на самом деле. Я хотела подарить тебе его на день рождения, но… мы так и не смогли его отпраздновать из-за всего, что случилось. Мне так жаль…       — Глупости. Это лучший подарок. О большем я и мечтать не мог… Если честно, я вообще забыл о своем дне рождения.       — И это наша вина. Дни рождения важны. Мы с тобой обязательно отпразднуем его, когда снова встретимся. Я даю тебе слово.       — Хорошо, — согласно кивнул Арей и, тяжело вздохнув, надел подаренный амулет на шею. — Теперь, когда я должен улететь один, я даже не знаю, куда мне податься… Что мне делать?       — Ты спрашиваешь об этом у меня? — усмехнулась Ева, не поверив своим ушам. — Я почти нигде не была. Я смогла увидеть Цинис и Ворацес лишь тогда, когда меня похитили из дома… И это было неплохое путешествие. У тебя намного больше опыта, чем у меня. Ты знаешь мир и все его стороны, как хорошие, так и ужасные. Доверься интуиции.       — Ты слишком большого мнения обо мне.       — Вовсе нет. Это ты себя недооцениваешь… Лети, пока за нами не пришли. Не хочу, чтобы все было зря.       Арей молча кивнул и, подойдя к Райдэну, принялся проверять все ремешки на седле. Только вот делал он это настолько медленно, что уже вскоре Еве стало ясно, что он сознательно тянет время. Осуждающе цокнув языком и покачав головой, девушка решила никак это вслух не комментировать, потому что прекрасно понимала — Арею сейчас приходилось очень нелегко и дело было не только в ней. Она не представляла, каково это — идти в неизвестность в полном одиночестве. Хорошо хоть Райдэн был с ним. Лишь этой мыслью Ева могла заглушить пожирающее ее чувство вины. Все внутри нее поделилось на две половины — одна желала вернуться домой и убедиться, что с родителями и близнецами все в порядке, а другая хотела остаться с Ареем. Эта моральная дилемма сводила девушку с ума, хоть она уже и определилась с тем, какой половине стоит довериться. Ева прекрасно понимала, что это решение еще заставит ее рыдать долгими бессонными ночами в подушку, но иного выбора у нее не было. Или все же был? Размышления об этом заставляли ее голову раскалываться от боли.       Когда возможностей еще потянуть время попросту не осталось, Арей разочарованно вздохнул и повернулся к Еве лицом. Оно было мрачным и печальным, как осеннее небо, предвещающее дождь, но он, по крайней мере, больше не плакал. Девушка редко видела брата по-настоящему плачущим — столь невероятное событие можно было сравнить лишь с парадом планет. И вот, как только она успела обрадоваться, что ей не придется лицезреть это душераздирающее зрелище, по щекам Арея вновь начали катиться крупные слезы, которые он изо всех сил пытался удержать, подобно ребенку, не желающему показывать свои слабости перед тем, кто причинил ему боль. Ева чувствовала себя самой настоящей злодейкой, но знала, что ей ни в коем случае нельзя было поддаваться его и своим собственным эмоциям.       — Я столько всего хочу сказать, но язык не слушается, — едва выговаривая слова, неуверенно произнес Арей, подойдя к ней ближе. — Сердце… болит и дышать тяжело. К моей шее будто привязали камень и… бросили вниз. Я знаю, что ты не чувствуешь того же, но… я просто хочу быть честным.       — Ничего ты не знаешь, — недовольно хмыкнула Ева, но почти сразу постаралась смягчиться, чтобы не подтвердить своим поведением его слова. — Мне тоже страшно и тяжело, но я обязана быть сильной. Если позволю себе слабину, то снова погружусь в уныние, а это никому не принесет никакой пользы.       — Поэтому я и хочу забрать тебя с собой. Знаю, это выглядит эгоистично, но я правда… Клянусь, я просто хочу, чтобы ты была свободна и счастлива.       — Свобода — она ведь в голове. Пока я сама себя не освобожу, никто мне не поможет.       — Не понимаю… — недовольно нахмурился Арей и, сократив последнее оставшееся расстояние, взял Еву за плечи, совершенно не понимая, что именно ему хотелось от нее услышать. — Если бы я… Черт… Если бы я мог его заменить хотя бы немного, ты бы пошла со мной?       — Я не… знаю, — судорожно вздохнула девушка и медленно покачала головой. — Прошу, не надо говорить о нем. Только не сейчас, когда мне и так…       Но Арей не дал ей договорить. Обхватив ладонями ее лицо, он закрыл глаза и на несколько секунд, будто решаясь, прижался к ее лбу своим, а затем несмело и едва справляясь с дрожью, коснулся холодных как лед губ Евы, оставив на них теплый, но полный огромной тоски поцелуй. Она дернулась от неожиданности, но, как и в прошлый раз, не смогла сразу отстраниться, ощутив болезненную горечь и соль от слез, обжигающую ее обкусанные губы. Этот поцелуй совершенно не походил на первый — тогда в нем было слишком много отчаяния и гнева, а сейчас остались лишь сожаление и немного тепла, в котором они оба нуждались. Ева хотела отстраниться, но не смогла, прекрасно понимая, что только это она сейчас и может подарить Арею перед тем, как ему придется остаться в полном одиночестве без поддержки родных и друзей.       — Я люблю тебя, — почти неслышно прошептал он ей в губы, когда их горький поцелуй закончился. — Так давно люблю, что даже не помню, когда это началось. Может, я влюбился с первого взгляда, еще будучи ребенком? Или, когда увидел, как ты танцуешь? Наверное, это уже неважно… Ты только… береги себя, ладно?       — И ты себя, — кивнула Ева и легонько погладила Арея по щеке, смахнув с нее тонкую блестящую дорожку, оставшуюся от слезы. — Обещай, что позаботишься о себе. Это все, о чем я тебя прошу.       Прощания никому не даются легко, но отпустить кого-то важного из своих рук — задача куда более сложная, чем сказать «до свидания». Арей долго не мог разжать объятия, да и Ева не торопилась это сделать. Они держались друг за друга, шептали ободряющие слова и старались улыбаться лишь для того, чтобы вновь не начать плакать. Никто из них и подумать не мог, что это окажется настолько тяжело. Когда парень все же решился выпустить ее из своих рук, пальцы Евы держались за его еще несколько секунд прежде, чем она смогла их разжать. Забравшись на дракона и натянув поводья, Арей в последний раз взглянул на девушку и даже смог ей улыбнуться — по-настоящему, не кривя душой.       — Взлетаем, Райдэн, — спокойно скомандовал он и Ева, стоявшая всего в нескольких шагах от них, торопливо отошла назад, чтобы дракон не задел ее крылом или шипастым хвостом. Вскоре они взмыли в небо и девушке оставалось лишь наблюдать с земли за тем, как Райдэн и Арей медленно удаляются в неизвестность, постепенно превращаясь в темную точку, а затем и исчезая без следа где-то за тяжелыми облаками.       — Я уже скучаю… — вслух прошептала Ева и, коснувшись пальцами губ, отправила в пустоту, оставшуюся от них, прощальный воздушный поцелуй. — Высшие силы, молю вас, сберегите его…       Еще несколько минут девушка стояла на том же месте и просто вглядывалась в небо. Осознание произошедшего пришло к ней далеко не сразу, но когда она, наконец, поняла, что осталась совсем одна, а Арей улетел куда-то далеко и неизвестно когда собирался вернуться, Ева плюхнулась на один из круглых камней и, положив голову на колени, горько разрыдалась. Она даже не знала, сколько просидела вот так, обливаясь слезами. На самом деле, ей было абсолютно все равно. Минуты превращались в часы, а легче девушке не становилось. Всего несколько дней назад она и подумать не могла, что потеряет еще и Арея. Да, он был в безопасности, по крайней мере сейчас, но прощание с ним вскрыло болезненную рану, которая осталась после ухода Вергилия и только недавно начала понемногу заживать.       Когда хмурое солнце начало медленно ползти за горизонт, Ева немного пришла в себя, но моральных сил для полета у нее не было. Соорудив из собранных Ареем веток приличный костер, она подожгла его, создав огонь на кончике пальца, и вскоре легкий полумрак наполнился мягким светом и ободряющим душу теплом. Одиночество никогда так сильно не тяготило душу Евы, как сейчас. Раньше она могла спокойно с ним справиться, но теперь оно ощущалось так явно и болезненно, что ей хотелось выть от тоски. Набрав немного сухой травы, девушка соорудила себе небольшую лежанку, чтобы не ложиться на голую каменистую землю. Она сознательно решила не удаляться в лес, чтобы ее можно было заметить с воздуха, если за ней действительно прилетят. Только кто сейчас мог это сделать? Мама вполне могла, но Ева не хотела, чтобы ей пришлось ради этого расставаться с близнецами даже на несколько часов. Кассиэль? Да, он вполне мог отправиться за ней, но сколько времени пройдет до того момента, когда демон окажется здесь?       — Может, поспать пару часов? — подумала девушка, глядя на ярко полыхающее пламя костра. — Все равно я ничего не могу сделать… Или не хочу?       Прикрыв глаза всего на минуту, Ева мгновенно уснула, и даже жесткая постель, наспех сооруженная под открытым небом, не стали помехой для долгожданного блаженного забвения. Но проспать слишком долго у нее не вышло. Громкий звук, напоминающий разбушевавшийся ветер, резко пробудил девушку ото сна и заставил ее обнажить меч. Подняв голову, она увидела над собой в темном небе огромную тень, которая стремительно приближалась к ней. Спросонья Ева даже не сразу поняла, какому существу она могла принадлежать, но вскоре до нее дошло, что это была дракониха ее матери. Облегченно выдохнув, девушка убрала меч и стала дожидаться, пока Регула сможет приземлиться поблизости. Как только дракониха грузно опустилась на землю в десяти метрах от Евы, из ее седла ей навстречу выпрыгнул Асмодей, а следом за ним показался Кассиэль.       — Нашли! — воскликнул герцог и бросился прямо к девушке, обхватив руками ее талию. — Нашли вас… Наконец-то.       — Как бесцеремонно, — насмешливо фыркнул Кассиэль, подойдя к ним. Оглядев Еву с ног до головы, он удовлетворенно кивнул и едва заметно улыбнулся. — Рад, что вы в порядке.       — Да, мне повезло, — кивнула она, продолжая гладить разволновавшегося Асмодея по волосам. — Полегче, маленький герцог, а то мои внутренности выйдут наружу через горло… Ты как? Надеюсь, Арей не сильно ранил тебя?       — Нет, куда ему, — сердито отозвался демон, выпустив девушку из объятий. — Но я чуть не свалился на землю из-за поврежденного крыла. Пришлось их выдрать и отрастить новые.       — Черт… Мне жаль, что так вышло. Я не думала, что он так взбесится… Прости меня.       — Вы не виноваты. Да и он, наверное, не совсем виноват, если так подумать. Не переживайте. Сейчас дождемся второго дракона и полетим домой. Вы, главное, не бойтесь ничего. Все будет хорошо.       — У нас седло только для двоих, — объяснил Кассиэль, указав на Регулу, которая терпеливо ждала в сторонке, принюхиваясь к незнакомым ей запахам. — Мы разделились, чтобы отыскать вас быстрее, госпожа. Я уже дал воздушный сигнал, когда мы вас обнаружили.       — А кого еще мы ждем? — спросила Ева, но вместо ответа на свой вопрос услышала громкое рычание и звук массивных крыльев, разбивающих воздух. Она сразу узнала этого дракона — огромный и черный как ночь Накир пролетел прямо у них над головами, а затем развернулся и направился прямо к ним, чтобы приземлиться рядом с Регулой. — Не может быть…       Земля содрогнулась, когда дракон опустился на землю. Едва шевеля ногами, Ева подошла к нему как раз в тот момент, когда из седла, держась здоровой рукой за поводья, слишком торопливо выбрался Мальбонте — бледный и измученный своей раной. Почти коснувшись ступнями земли, он едва не упал, но девушка подхватила отца за талию и, ничего не говоря, уткнулась ему в грудь. Ее так трясло, что она едва ли могла сейчас что-то сказать, но этого и не требовалось. Она была рядом — живая и здоровая. Остальное не имело значения.       — Моя малышка… — хрипло прошептал мужчина и крепко прижал ее к себе, прикрыв покрасневшие от боли глаза. Счастье и горечь, которые он испытал, увидев лишь ее одну без Арея, едва не стоили ему хладнокровия, но он сдержался ради дочери, прекрасно понимая, что ей сейчас ни к чему еще и его переживания. — Я ужасно беспокоился за тебя… За вас обоих.       — Арея ранили, но я обработала его рану, — тихо произнесла Ева, слегка отстранившись от отца. — С ним все будет в порядке. Я надеюсь на это…       — И… где же он?       — Улетел. Я не могла позволить схватить его и притащить обратно в Виктуар.       — Понятно, — спокойно отозвался Мальбонте, но по его лицу пробежала тень, без слов говорившая о том, насколько сильны были его переживания за судьбу сына. — Я даже… не смог с ним попрощаться. Мы с мамой не…       — Он все понимает, — заверила его Ева и ласково погладила по плечу отца, на которого так внезапно свалилось столько горьких новостей. — Ты не виноват… Ты злишься на него?       — Никогда не злился и не буду. Это был не он.       — Да… Не он.       Произнеся эти слова, Ева снова не выдержала и, дав волю слезам, спряталась в руках отца, который стал молча гладить ее по волосам, не зная, как еще утешить свою дочь. Асмодей и Кассиэль не решались подойти к ним и остались в стороне, стараясь смешаться с густыми тенями, опустившимися на землю. Им не хотелось нарушать их единение и вмешиваться в переживаемое ими общее на двоих горе.       — Что же теперь будет? — едва слышно прошептал Асмодей, стараясь даже не смотреть на горько плачущую на груди у Мальбонте Еву. Это зрелище было для него невыносимым.       — Не знаю, герцог, — также тихо ответил ему Кассиэль и тяжело вздохнул. — Я думаю, никто не знает…